Евгения Широкая-Ляшко
Юлька 2.0

Евгения Широкая-Ляшко
Роман «Юлька 2.0»
Глава 1

Дождливый октябрьский понедельник свернул все планы прогуляться в парке после работы.

– Вот и как мне соблюдать здоровый образ жизни, если даже погода против, – бухтела себе под нос Юлька, снова садясь в рыженькую, как тыква Ауди ТТ.

Руки привычно легли на руль. Беглый осмотр по зеркалам дал повод давить на газ. И тут на дорогу выбежал щенок.

– Эх, ну что ж так не везёт, – психанула Юлька, трижды посигналив.

Симпатичная мордашка бордер-колли и не собиралась уходить. Несколько раз, чертыхнувшись, Юлька выскользнула из машины. Убрав соломенные волосы под джинсовую куртку, и подняв ворот, она присела на корточки к возбудителю спокойствия. Хоть свободный крой джинс и позволял так сидеть комфортно, но задерживаться девушка не намеревалась.

– Господин смельчак, ты чей такой? – заметив ошейник она взяла не сопротивлявшегося щенка на руки.

В специальном пластиковом окошке значился адрес.

– Ну что ж, прогулка у меня всё-таки состоится, – кисло улыбнулась Юлька, пламя негодования уже готовилось разжечь костёр вселенской обиды.

Со щенком подмышкой девушка зашагала в сторону подъездов довоенной архитектуры многоквартирного дома.

– У меня тут ваша собака, – скороговоркой выдохнула она в домофон.

Электронный замок щёлкнул.

– Двенадцатый этаж, – послышался мелодичный женский голос.

И вот Юлька добралась до цели. На пороге квартиры стояла миловидная женщина в длинном шерстяном платье благородного серого цвета.

– Проходи, – шире отворила она дверь.

– Что вы, спасибо. Мне пора, – она хотела отказаться от ненужного знакомства.

– Юлия Владимировна, вы не случайно здесь, проходите, – послышались стальные нотки в голосе хозяйки квартиры, которые заставляли повиноваться.

Ойкнув заинтригованная Юлька зашла в прихожую и выпустила щенка, который словно выполнив свою миссию, уселся на подушку на полу.

– Вы меня знаете? – она всматривалась в лицо женщины.

– Да. Наблюдаю с рождения. Пришло время раскрыть твою силу.

– Какую силу? – удивилась Юлька, эта фея перед ней не тянула на звание доброй.

– Силу влияния на людей. Ты, как дочь дипломата, можешь помочь своей стране. Готова к сотрудничеству?

В голове Юльки забурлили мысли: «Вот он, шанс вырваться из рутины. Как же долго я его ждала!».

– Готова. Да. Давно готова, – выдохнула Юлька, чувствуя как, где-то глубоко в ней подпрыгивает маленькая девочка: «Это самый лучший понедельник в моей жизни!».

– Тогда пройдём в гостиную, там нам будет удобнее, – пригласила неожиданная знакомая.

Юлька скинула белоснежные кроссовки на высокой платформе, и снова став мелковатой девчонкой, прошла вслед за хозяйкой квартиры.

Самая обычная гостиная была оформлена в спокойных бежевых тонах. Мебельный гарнитур с громадными деревянными подлокотниками занимал большую часть комнаты. Телевизора не было. Со стен смотрели картины с природными ландшафтами. Люстра с огромным количеством висюлек наполняла пространство переливающейся радужной волшебной магией. Женщина накинула чёрный пиджак и заколола угольные волосы в высокую причёску, став похожей на строгую училку. Тяжёлый взгляд внимательно изучал застывшую в дверях девушку.

Дождь усилился и забарабанил по стёклам.

Юлька почувствовала, что замерзает на холодном полу в одних носках и сама перебазировалась на толстый цветастый ковёр. Затем ещё пару шагов под буравящим взглядом и она села, напротив в такое же глубокое кресло соскользнув назад так, что ноги оторвались от пола.

– Чай не предлагаю. Мы здесь не за этим, – сухо сказала женщина и снова замолчала.

В гнетущей тишине Юлька просидела ещё какое-то время, потом любопытство стало брать верх.

– Мы кого-то ждём?

– Нет.

– Собачка у вас дрессированная, да?

– Да.

– М-м-м. С погодой это тоже вы устроили?

– Нет. Пока это не наша юрисдикция. Помолчи немного. Я проверяю, как работает твоя нервная система.

– Здорово! А как вы это делаете?

– Я же попросила, помолчи! – вернулась сталь в голос женщины.

Юлька нахмурилась, но не расстроилась, а про себя даже хихикнула: «Раз я здесь, значит, я ей больше нужна, чем она мне».

На факультете международных отношений Юлька много разных психологических тестов изучала, поэтому напрягаться от действий незнакомки ей даже в голову не приходило.

«Пусть себе воображает, мрака наводит больше» – думала Юлька.

Наконец-то хозяйка квартиры прогнала свои алгоритмы и заговорила.

– Представлюсь. Мария Владленовна Крутижанская. Я начальник особого отдела контрразведки по внутренней проверке сотрудников. Я лично подбираю кадры в свою команду. Ищу по стране. Это всегда умные самообучаемые молодые люди с отличными знаниями иностранных языков и опытом жизни заграницей. Ты мне подходишь. Учёба будет в полях. Ни какой теории. О тебе знаю только я. Все материалы по тебе в моём сейфе на службе. Если что-то со мной случится, то мой шеф вскроет этот спецсейф и разберётся со всеми моими активными агентами.

– В смысле «разберётся»? – уловила нотки негатива Юлька.

Крутижанская ухмыльнулась: – По своему усмотрению разберётся. Какие-то операции свернёт. Какие-то продолжит. Обычная рутина. Для тебя сейчас важно не это. Ты должна понять, что кроме меня ты не можешь, не имеешь право доверять кому-либо ещё. Это основное правило. Поверь, оно сохранит тебе жизнь.

На последней фразе Юльке вдруг дошло, на какую авантюру она соглашается. Холодок пробежал по спине. Она глубоко вдохнула и сконцентрировалась.

– Я буду давать тебе ключи. Словесные шифровки. Твоя задача передавать их туда, куда я скажу.

– А как это будет происходить? – ладони Юльки вспотели. Она выхватила из внутреннего кармана блокнот и карандаш.

– Это тебе не понадобится. Привыкай всё запоминать. Ни одной строчки, нигде, ни при каких обстоятельствах не должно появиться.

Глаза девушки округлились.

– Не бойся. Это лишь одно предложение, а не книга объёмом с произведение Толстого. Каждый раз перед поездкой и после тебе нужно будет приходить сюда. Соседи знают меня как москвичку Светлану Марковну, которая иногда приезжает на юг, то на море, то в горы по санаториям. А здесь, так, вложение в недвижимость и так сказать перевалочная база для культурного отдыха в Кубанской столице. Я тебя представлю консьержу как домработницу, предупрежу, что ты будешь иногда приходить убираться. Ты только на своей дорогущей тыкве к дому не подъезжай.

Юлька кивнула: «Понятное дело надо будет выглядеть соответствующе».

Начальница продолжала:

– Для виду пропылесосишь. Пошумишь водой в ванной. Сама понимаешь. Целью же будет вот этот телефон.

Она достала с нижней полки журнального столика простенький аппарат с пластмассовым диском, в котором были отверстия для набора цифр.

– Это проверенная линия связи. Её специально отдельно протянули. Современные технологии по прослушке не подойдут, а тех, кто бы мог обустроить всё по старинке, в мире по пальцам можно пересчитать. Так что не опасайся. Говорить можно будет прямо. Но каждый раз неизменный ритуал. Проверка записи на камерах видеонаблюдения, компьютер в спальне. Изучаешь, были посетители или нет. Там всё запаролено, с кондачка не вскрыть. Тебе запоминать ничего не надо. Система на твой голос сработает.

Она снова нырнула под стол и достала некий девайс похожий на пульт с круглой антенной.

– А вот этим устройством надо будет пройтись по своей одежде и вещам, а потом и по всей квартире, чтобы убедиться, что действительно прослушка отсутствует. Вопросы?

– Как я узнаю о поездках? – недоумевая, спросила Юлька.

– Скоро тебя обрадуют тем, что ты выбрана в один крупный проект. Среди ВУЗов набирают перспективных ребят, для изучения опыта работы европейских институтов. Требования простые. Свободное владение английским языком и возраст до тридцати. С моей помощью на тебя обратили внимание, и ректор твоего университета на этой неделе получит письмо.

Она постучала пальцами по столу, словно что-то вспоминая.

– И будь добра изобрази удивление, когда он тебя вызовет, – попросила Крутижанская и продолжила после того как девушка кивнула. – Финансирование будет через официальный проект. Там не расшикуешь. Для выполнения заданий у тебя будут незапланированные бюджетом траты. Поэтому вот, держи. Это банковская карточка Райффайзенбанка. С ней по всей Европе проблем не будет. Но помни. Это на крайний случай. Понятно, что ты дочка обеспеченных родителей, но привлекать к себе внимание не стоит. Ты же всё-таки работаешь помощником проректора по развитию. Может это и громкое название, но зарплата довольно-таки скромная.

– Так и что конкретно я должна буду делать? – Юльке уже хотелось ясности и действий.

– По полученному адресу в назначенное время передавать информацию и получать некие данные, которые затем сообщать мне.

– А как с вами связаться, если появятся вопросы?

– Приходи сюда. Звони по этому номеру, – она протянула визитку, на которой значилось «Нумеролог Светлана» и ниже цифры номера телефона с московским кодом.

Юлька хмыкнула: «Ловко придумано».

– Настоятельно рекомендую этот номер выучить наизусть. Мало ли из какой страны придётся звонить. Я большую часть времени на работе. Если сразу не взяла трубку, то жди ещё три минуты, звонок будет перенаправляться по другим аппаратам.

Юлька пришла домой. Сбросила кроссовки и куртку. Забыв одеть тапки, она босыми ногами автоматически зашла на кухню. Сварила кофе и прошла в гостиную. Уселась в уютное скрипучее кресло. Обнимая озябшими руками горячую чашку из тонкого фарфора, она закрыла глаза, расслабляясь под действием благоухающего напитка.

«Неужели это всё правда» – светилась ярким табло единственная мысль.

Она открыла глаза. В квартире обставленной по-советски со стены на неё смотрел семейный портрет. Однажды на отдыхе в Анталии был сделан этот снимок, и она в тайне ото всех отправила его бабушке. Взгляд скользил от одного улыбающегося лица к другому: «Папины карие глаза. Слегка вздёрнутый нос и рот мамины. А вот ростом и фигурой в бабку».

Мать отца Юлька знала только по фотографиям и по голосу. Бабушка частенько звонила в Стамбул справиться как дела у внучки. Мать со свекровью не ладила. Отец отмалчивался. Внучку старушка любила всем сердцем, но общаться им не давали. Мать постоянно на что-то ссылалась, чтобы отказать во встречах. Сюрпризом стало, что бабка завещала квартиру в Краснодаре внучке. Когда отца перевели в Москву, то они с мамой перебрались жить в столицу, а Юлька хотела после студенческой свободы продолжить жить самостоятельно. Она прекрасно помнила своё детство в Турции. Родители были роднее на расстоянии. Поэтому, как только они прибыли в Москву, к тому времени Юлька как раз получила диплом, они разъехались снова. Она покинула купленную ими двухъярусную квартиру, поменяв на скромную, но свою двушку.

Звонок матери оторвал Юльку от размышлений.

– Привет! Как дела? У меня новый сборник стихов сегодня на ура разошёлся на презентации! – наполненная собственным восхищением сообщила женщина.

– Поздравляю мам.

– Ну, всё пока, бегу праздновать. Если, что звони.

В трубке раздались гудки. Казалось поэтесса жила исключительно в своём воображении. Отношения с дочерью скорее существовали, чем нет, но тёплыми их назвать было сложно, хоть и отторжения Юлька не испытывала. По своему она была любимой дочерью вечно занятых своими делами родителей.

– Что со мной стало? Я всегда была послушной девочкой. У меня впервые появились настоящие секреты, – прошептала Юлька.

Она вытащила из-за пазухи продолговатый предмет на шнурке. С тех пор как Юлька его нашла, она с ним не расставалась. Это тоже, можно сказать, был подарок от бабушки. Юлька сжала штуковину в кулаке, вновь вспомнив как её обнаружила.

Бабуля работала в музыкальном театре. Иногда писала музыку, но в основном сценарии. Юлька когда-то для себя решила, что она с мамой на фоне творческой деятельности не поладили. Когда заселилась, первое с чего пришлось начать это генеральная уборка. За несколько лет слой пыли изрядно подрос. Некоторые вещи пришли в негодность. Нужно было избавиться от всего лишнего. В квартире стояло пианино. Играть Юлька не умела. Во время уборки, понажимала клавиши и поняла, что это определенно не её. Она открыла крышку сверху. Молоточки и струны стояли стройными рядами как кремлёвские курсанты.

«Ну, хоть тут пыли мало» – подумала она тогда, перед тем как орудовать пылесосом.

Затем в ход пошла тряпка с полиролью. И тут под нажимом усердной молодой хозяюшки нижняя деревянная панель под клавишами задвигалась. Юлька приметила деревянный упор, фиксирующий панель и отодвинула его в сторону. Ей открылось ещё одно пространство, где крепились струны, а в углу стояла вытянутая по форме лакированная шкатулка. Юлька взяла её.

«Увесистая. Что же там?» – заиграло тогда любопытство.

Она автоматически протёрла шкатулку и открыла крышку. На неё смотрели украшения. Бабушкины украшения, которые она видела на всех фотографиях в квартире. Ценными их было назвать нельзя. Но почему-то бабушка их спрятала. Юлька поставила их обратно, решив потом разобраться. Единственно прихватив лежащий сверху полый предмет в виде скрученной сосульки из тёмного стекла. Он ей сразу приглянулся и, соорудив шнурок, она уже год носила его, не снимая. Со стороны эта сосулька выглядела как кусок янтаря причудливой формы.

Глава 2

Ночью Юлька подпрыгнула от звонка.

– Ты не угадаешь, какие у меня новости! – послышался мурчащий голос подруги детства.

– Кристинка, что так поздно? – зевнула Юлька.

– Ничего не поздно, только час ночи. С каких это пор ты в жаворонки перевелась? – тараторила та.

– День насыщенный был, устала. Что там у тебя, я вся во внимании?

– Помнишь Салиха? – издалека начала Кристина.

Юлька села, опёршись на подушку: «Это надолго».

– Помню, симпатичный такой, на певца Таркана похож. Он с мужем твоим в военной лаборатории работает, правильно? – стала припоминать Юлька.

– Верно, помнишь. Эмин всегда о нём положительно отзывался. Незаменимый он у него ассистент. Теперь я могу сказать, что и для меня он тоже не заменим стал.

– В смысле? – напряглась Юлька, чувствуя, что подруга опять вляпалась.

– Мы с ним познакомились поближе, – захихикала Кристинка.

– Что? Да ты с ума сошла! А если кто узнает? – резко села в кровати Юлька.

– Не узнают! Ты не понимаешь, это моя первая любовь! – пищала от восторга подружка, а Юлька сидела с широко раскрытыми глазами, представляя, как муж Кристины, гоняется за ней с тесаком.

«Может, не догонит, он же на двадцать с лишним лет её старше» – подумала Юлька и снова переключилась на то, о чём щебетала подруга.

Ещё около часа откровений и щенячьего восторга окончательно её разбудили. Сославшись на то, что завтра рано на работу, а неделя обещает быть бурной, Юлька, пожелав приятных сновидений Кристине, прервала, наконец, ниагарский водопад излияний.

Заснуть не удавалось, нахлынули противоречивые воспоминания детства. Дождь всё ещё шёл, нагоняя атмосферу переоценки жизненных ценностей, с учётом неожиданно подкинутого судьбой повода. Оставленные Кристиной брызги капля за каплей выстраивали ряд озарений, которые она некогда испытывала. О том, как проучившись, пару лет в Стамбуле в школе при русском консульстве поняла, что любит свою страну, так как за границей всё и вся чужое. О том, что девочки должны беречь свою честь и дружба с мальчиками в мусульманской стране, где всё достаточно целомудренно, тоже преподносит свои сюрпризы. О том, как в отличие от Кристины хотела поступать в московский институт. Подружка же искала выходы, чтобы остаться за границей. Что и сделала, выскочив замуж сразу после школы. Собственно подругами они стали только потому, что дружить больше было не с кем. В школе вообще было мало детей, а одного возраста и того меньше. К тому же отпрыскам дипломатов и работников консульств давали углублённые знания по разным предметам, в итоге времени для игр совсем не было. Девчонками они делились своими секретами. Они понимали, что совсем разные по духу, но так как их папы и мамы были вечно заняты, с гувернантками не до откровений, ещё родителям донесут, то одноклассницы просто нашли способ через общение поддерживать друг друга без оценочных суждений услышанного.

Мысли Юльки вернулись к звонку: «Она сильно рискует. Хорошо хоть детей нет. Это же ударит по репутации, которую если кто узнает не восстановить. И потом опять будут трезвонить турчанки, что русские развратные девки понаехали, хотя можно подумать, у них своих таких Кристинок нет».

Юлька поправила одеяло, переложила подушку и прикрыла глаза, думая посчитать что-нибудь, но образы воспоминаний вытесняли математические попытки.

«Молоко. В холодильнике молоко. Разогрею и усну» – сняла она одеяло и, отыскав тапочки, пошла на кухню.

Пока белая жидкость грелась в микроволновке, Юлька раскачивалась на стуле, разглядывая рисунок видавших виды обоев. Квартиру переделывать не хотелось. Всё свою функцию выполняло, тратиться на замену не было смысла. К тому же покупать всё то, что произведено для широкого потребления и долго не прослужит, желания не было. Не раз отговаривала она себя от ремонта, хотя понимала, что он неизбежен. Мебель рассохлась и скрипела. Обои в нескольких местах отошли от стен. Плитка в ванной местами обрушилась. А ванна частично пожелтела.

Горячее молоко, к которому она добавила корицы, напомнили Юльке её собственную первую любовь: «Может Кристинка и сумасшедшая, но настоящие влюблённые здраво думать не умеют».

Мысли снова ускакали в прошлое. Они встретились взглядами на первой паре лекционной недели первого курса. Юлька просто увидела его и зависла. Внутренне зависла. Внешне, как всегда, была спокойна. Эта странная реакция на внешние раздражители ей досталась от мамы. Та заметила, что дочь, если ударилась, сразу не плачет, а только потом, когда уже залечены все ссадины и коленки сверкают зеленкой, может пустить слезу.

Как она тогда сказала – «Поздравляю малышка. Это не только слабость, но и преимущество».

Только повзрослев, девушка поняла, что значили эти слова. Когда судьба хлестает по щекам, ты гордо стоишь и позволяешь себе потом обныть ситуацию вдали от чужих глаз. Для многих это выглядело, что она чёрствая. Но Юлька-то знала, что через час, когда никого не будет рядом, она будет страдать над раздавленным котёнком, которого у неё на глазах сбила машина или плакать над другой жизненной неприятностью, но свидетелей её грусти и печали не будет.

Сашка, так звали однокурсника, смотрел на Юльку, не отрываясь слегка приникнув к парте, когда она проследовала мимо и обустроилась писать каждое слово лектора. И действительно во время лекции Юлька забыла о нём. Но едва прозвенел звонок, он подошёл познакомиться. Они вместе прошли в другую аудиторию на следующую лекцию и на оставшихся в этот день парах сидели вместе. Болтать на лекциях Юлька не позволяла. Сашка и не настаивал. Он ковырялся в телефоне и после пары фотографировал её конспекты. Парень хотел проводить её, но Юлька испугалась, что узнав, о том, что она живет одна, не сможет ни пригласить его в гости. А там кто его знает, на что хватит фантазии у восемнадцатилетнего москвича. Сашка не обиделся. Он только улыбался и больше не подходил. Тут Юлькина гордость забушевала огнём. Она не претендовала на звание королевы красоты, но и в дурнушках не числилась. В какой-то момент девушка поняла, что в его присутствии она не может свободно думать. Вещи просто валились из рук. Слух пропадал, оттого что в ушах начинало звенеть и был лишь зычный звук ударов в гонг от бешеного биения сердца.

Девчонки сначала шушукались, а потом в лоб заявили – «Да ты в него по самое не хочу, втрескалась».

Тут же нашлась общая знакомая, которая стала нашептывать, как Сашка по ней сохнет. Юлька чувствовала, как раздваивается. Что-то останавливало её и в то же время тянуло к этому кареглазому подтянутому высокому парню с мягким чувством юмора.

Это произошло во время первой летней сессии. Они оба получили отметки по последнему экзамену в семестре и счастливые убегали с кафедры политологии.

– Давай ко мне, отпразднуем? – предложил Сашка.

– Давай, – не подумавши согласилась Юлька.

Утром, проснувшись в чужом доме, она чувствовала себя паршиво. На столе лежала записка с не самым романтичным посланием – «Еда в холодильнике. Будешь уходить, захлопни дверь». Потом не было ни единого звонка. Юлька тоже не звонила. Ей не хотелось унижаться. С сентября они оба изображали, что ничего не произошло. А потом Юлька узнала, что он нашёл девчонку тоже отличницу только на год старше и засел ей на шею до конца обучения. Лишь изредка они пересекались тоскующими взглядами на лекциях.

«Слава Богу, что учились в разных подгруппах» – радовалась тогда Юлька.

На пятом курсе они случайно встретились на каком-то празднике. Он подошёл сзади и обнял за талию. Она не сопротивлялась. Ночь прошла снова у него, но только на утро он не обнаружил её в своей кровати. Запах корицы с молоком из Макдональдса, куда она сбежала от Сашки, до сих пор ассоциировался только с горестями неудачной любви. После всей этой истории она сторонилась парней, боясь снова оказаться в ловушке.

«Сначала я должна стать личностью. Целостной личностью с ремеслом в руках. А потом с обновлённым мироощущением и отыщу свою вторую половинку среди нового круга знакомых» – с этими мыслями под самое утро уснула Юлька.

Она проснулась от звонка будильника. Разбитая и с тяжёлой головой, быстро собравшись без завтрака, побежала к машине. Ехать было не далеко, но её маршрут сегодня должен был стать другим. Она снова появится на своём рыжем Ауди ТТ на универской парковке.

Год назад она приехала на новую работу на папином подарке по случаю получения высшего образования. Её тут же окрестили Золушкой. Она ни с кем не сошлась. Инициативы завистники рубили, поэтому просто подчинилась течению. Чтобы лишний раз никого не нервировать она парковалась в паре кварталов от универа, и с удовольствием прогуливалась пешком по наполненным бурлящей жизнью улицам южного города. Теперь же всё будет по-другому. Она снова будет пользоваться стоянкой, а на явочную квартиру при надобности будет ходить от туда пешком.

Собственно эту работу папа устроил дочке через знакомых, отказать Юлька вовремя не смогла и теперь ждала, удобный случай уволиться. Тем более, как позже выяснилось, на роль помощника проректора планировалась ни кто-нибудь, а дочка Милютина Ивана Петровича, ректора университета. Все бы только вздохнули от облегчения после Юлькиного ухода.

Неделя тянулась бесконечно. Пятница вечер, а ректор к себе так и не пригласил. Юлька посмотрела на часы.

«Пора домой» – грустно подумала она и открыла сумочку в виде милого рюкзака, чтобы удостовериться, что атрибуты новой жизни при ней.

О том, что жить будет иной, напоминала карточка Райффайзенбанка, которую она видела каждый раз, заглядывая в кошелёк, и связка ключей от явочной квартиры.

Выходные прошли на диване. Юлька ждала. И дождалась. Секретарша ректора позвонила вечером воскресенья. По той информации, которую она выспрашивала, Юлька быстро сложила картинку происходящего. Видимо Милютин, получив известие о Юлькином участии в супер проекте, не обрадовался и налегал на свои связи, чтобы всунуть в этот счастливый вагон дочурку, инфантильную, тощую, завистливую блондинку, которая была старше её на год. А теперь секретарша вчерашним днём в срочном порядке строчит приказы.

Так и вышло. Утром её вызвали подписать командировочное удостоверение и приказ. Через две недели университет отправлял её в Белград для перенятия опыта работы одного из высших учебных заведений Сербии. По секрету секретарша, которая имела свой зуб на Ивана Петровича, поведала неугодной сотруднице, что это первая из шестнадцати командировок, запланированных на ближайшие два года.

«Ещё один удачный понедельник» – сияла Юлька.

Глава 3

Зависти у коллег поприбавилось. Теперь за спиной она слышала чаще «Синдерелла». Видимо так зовя Золушкой на английский манер, они хотели её задеть. Но Юльке было откровенно плевать.

«Две недели. Немыслимо. Через две недели начнутся приключения. Мои приключения. Такие приключения, в которых может приключиться всё что угодно» – пружинили кроссовки на высокой платформе, от приплясываний хозяйки.

Было ещё кое-что. Ей предстояло посетить ту самую квартиру, покинув которую она уже не была прежней Драгунской Юлией Владимировной. Настроение начинающей шпионки было подобно гордо развевающемуся знамени. Каждую свободную минуту она внутренне прокручивала диалог с Крутижанской. Та предупредила, что ждёт звонка за день до вылета.

«Расписание она знает. Значит, час икс наступит в воскресенье третьего ноября. В понедельник четвёртого на День Согласия и Примирения вылет через Москву в Белград» – смотрела она влюблённо в календарь.

Конечно, расстраивало то, что Яночка будет постоянно рядом и стучать отцу по поводу и без.

«Может она подсиживать меня будет специально?» – поехал правый угол Юлькиного рта вверх.

Затем через пару минут она уже улыбалась: «Они же меня в деле не знают. Моя пассионарность раздробит все козни. Я им покажу, как умею работать. Зря они на перфекционистку с красным дипломом наехали!».

У проректоров университета была общая приёмная, где трудились их помощницы. Прыгающая мимика Юльки не проходила бесследно, но отряд полноватых тёток, у которых на уме были одни внуки, снисходительно к ней относился. По принципу: знаем мы этих «летунов», до летается. Сейчас её приметят и в столицу или куда ещё переведут.

Они вряд ли жаждали сидеть в одном помещении с локатором шефа, но Янка всё-таки была своей. Той, которая выросла в стенах университета, той, которая могла быть милой, если хотела, той, которая мечтала наверняка выйти замуж и уйти в декретный отпуск. И тогда на их улице снова будет праздник размеренности и предсказуемости.

Московский куратор проекта Валентин Валентинович Михайлов вышел на неё довольно быстро. Уже во вторник Юлька вместе с Янкой были приглашены для получения по конференцсвязи указаний, касательно подготовки. Когда Янка попыталась умничать, он её довольно-таки жёстко осадил.

– Мы с Юлией Владимировной едем работать. А вы Яна Петровна, пассажир. Собственно вы можете даже не участвовать в наших переговорах. У вас оплачено только присутствие. Не отвлекайте меня, пожалуйста, вашими пустяками.

Всё встало на свои места. Янка ехала туристом.

«Интересно, а оплачивал папаша или в бюджете университета деньги нашлись?» – всплыл неуместный вопрос и Юлька, тряхнув головой, отбросила все мысли о Янке, снова вернувшись к диалогу.

– Одно уточнение, Валентин Валентинович, вы сказали, что будет готовиться коллективная презентация об участниках проекта, какие материалы нужно выслать и кому? – спросила Юлька.

– Ох, даже не знаю. Пока не поручил никому, – вздохнул куратор.

– Хотите, я организую, у меня есть опыт. Вышлите список участников и их электронные адреса.

– Пришли мне пример работы, и я подумаю, – надменно сказал Валентин Валентинович, но голос его зазвучал веселее.

И вот наконец-то суматоха вперемешку с упованиями и мечтами съели период ожиданий. После обеда третьего ноября Юлька, отважно шагая, зашла в нужную ей многоэтажку.

– Я к Светлане Марковне, убраться, – махнула она рукой консьержу.

– Проходите, – проследил до лифта за молодой уборщицей суровый взгляд мужчины на входе.

Наполненная сладким волнением предвкушения неизвестности Юлька открыла дверь. Спёртый воздух заставил запарковать все шпионские мысли и открыть окна.

«А здесь и правда не мешало бы убраться» – огляделась Юлька.

Какое-то время ушло на поиски пылесоса. Она включила его и пропылесосила прихожую, чтобы создать нужный эффект своего появления.

«Наверняка соседки припали к дверным глазкам, пусть успокоятся» – рассуждала она.

Затем она пробежала с тряпкой по всем немногочисленным поверхностям. Дышать пылью не хотелось. Не то что бы Юлька была чистюлей, но она предпочитала здоровую атмосферу. И вот отставив тряпки, девушка взяла прибор для поиска жучков. Тщательно проверив себя и облазив квартиру, она прошла в спальню. Рядом с полуторной кроватью стоял письменный стол с включённым компьютером.

– Привет, мозг! – поздоровалась Юлька.

Голосовой пароль был принят.

Механический голос ответил:

– Доступ открыт.

Какое-то время ушло на изучение интерфейса.

«Очень френдли для юзеров» – подмигнула монитору Юлька.

На видео была только пустая квартира. Она обратила внимание, что записи начинались со следующего дня после её визита.

«Крутижанская позаботилась, чтобы не осталось следов о нашей встрече. Удалила или забрала в спецсейф» – сосредоточилась Юлька и пошла звонить.

Древний телефонный аппарат на удивление был удобен в эксплуатации. Увесистая гладкая трубка от уха до рта устроилась на плече Юльки, когда под длинные гудки она примостилась в глубоком кресле, в ожидании начальницы. Поскольку писать ничего нельзя, Юлька постаралась расслабиться. В таком состоянии новая информация усваивается легче, как вычитала она.

Диалог с Крутижанской был не многословный. Она продиктовала адрес и пароль. Удостоверившись, что юная шпионка всё запомнила, без всяких прощаний повесила трубку.

«Что ж её должность не предусматривает сантименты, – хмыкнула слегка раздосадованная отсутствием внимания Юлька и тут же засветилась от другой мысли, – так она настолько мне доверяет, что даже не даёт ненужных указаний, типа «береги себя»! Она воспринимает меня как полноценного агента! Я её не подведу!».

Ближе к вечеру Юлька вернулась домой с неистовым чувством собственной значимости. Жизнь начинала свою метаморфозу. Она так долго, словно фиалка пряталась в тени, и теперь наступило время выйти и показать то на что она способна. Конечно, никто кроме начальницы не узнает о её подвигах. Но ей и не нужны зрители. Юльке было достаточно того, что она сама знает об этом. Вся эта секретность и таинственность окутали девушку в покрывало романтики будущей одиссеи, позволили раскрасить жизнь красками, не тонкой кисточкой, а малярным валиком, хоть пока и в мечтах. Она больше не будет отстраняться от жизни. В свои двадцать пять она запустит новую версию себя.

С любимым кофе Юлька устроилась на кресле и выдохнула:

– Всё. Всё что надо было сделать, я сделала.

Она широко улыбнулась и отпила глоток. Терпкий напиток защекотал ноздри.

«Самое время отдохнуть перед поездкой» – прикрыла глаза Юлька.

И вдруг ей дошло, что она кое-что всё-таки забыла.

– Да, что б тебя! – едва не расплескав кофе, подпрыгнула Юлька и ломанулась собирать сумку.

Благо она не понаслышке знала, что такое короткие путешествия. Поездки к родителям были редкими, три четыре раза в год дочь навещала их в Турции. Будучи студенткой, Юлька составила контрольный чек-лист, по которому сверялась, чтобы не упустить какую-нибудь мелочь. Он и сейчас выручил, но только в части того, что касалось личной гигиены и документов. Планировка одежды и обуви для выхода ещё предстояла.

– Так, чем мы там займёмся? – схватила программу командировки Юлька.

Пятидневная поездка включала день вылета и день прилёта.

– Здесь всё просто, джинсы с курткой, – бормотала Юлька, бегая между шкафами в спальне и прихожей.

Тут она остановилась, всматриваясь в ряд вешалок с верхней одеждой:

– Ой, надо посмотреть прогноз погоды!

Телефон показал сводки по Белграду, в которых особой разницы с Краснодаром на следующую неделю не предвиделось. Она снова взялась за куртку и увидела серый плащик. Это милое приобретение она так ни разу и не надела. Широкие полы с тонким пояском удачно сочетались с глубокими карманами, отложным воротником и чёрными большими овальными пуговицами, создавая стильный образ. На пятом курсе она потратилась в дьюти-фри в зале вылета Стамбульского аэропорта, чтобы иметь сливающийся с московской грязью практичный наряд.

– Вот и твоё время пришло, – подмигнула плащу Юлька, снимая его с вешалки.

Удовлетворившись примеркой, она с радостью обнаружила тёплую подкладку и потайной карман, в который тут же запихала футляр с очками от солнца.

Заглянув снова в программу, она перечитала наполнение трёх рабочих дней. Первые два дня обычные офисные, для которых надо взять пару костюмов юбочный, брючный, две блузки, чтобы миксовать между собой и туфли на устойчивом каблуке. А вот третий день был другим. После обеда выезд.

«Наверное, экскурсия будет и, как всегда, фотографирование на последний день оставят. Значит, нужен тоже деловой, но комфортный для перемещений прикид» – Юлька добавила туфли без каблуков и шерстяной брючный костюм с белой водолазкой.

Оглядев всё, что разложила по кровати, она закусила нижнюю губу.

В воздухе повисли вопросы: «В чём же ей на встречу идти? Какая должна быть по удобности одежда? Что конкретно ей придётся делать?».

Кофе остыл, и она пошла за новой порцией. На этот раз, добавив молока, Юлька уселась в кресло, согнув под себя подзамёрзшие ноги, и закрыла глаза. Это была её любимая привычка, чтобы сосредоточенно что-то обдумать. Внешний мир переставал отвлекать своими раздражителями.

Юлька тщательно пыталась выстроить будущую картину: «Есть некий адрес. По нему я поеду на общественном транспорте. Такси слишком приметно. А если там далеко до остановок? Как долго я буду искать то, что мне нужно? Ладно. Тогда я доеду до центра. Там затеряюсь в туристической прогулочной зоне. Потом возьму такси. Покажу адрес и вуаля я на месте. По обстоятельствам надо будет решить задержать ли машину или вызвать другую. Как поведёт себя связной одному Богу известно».

Юлька открыла глаза, проверила полученный адрес в телефоне по гуглкартам, которые высветили жилой микрорайон.

Она пригубила кофе, пытаясь решить этот ребус, но вскоре сдалась: «Определенно с местом встречи ничего не спрогнозировать».

Пока чашка не опустела, Юлька сидела с бегающей хмурой мимикой по лицу. И, в конце концов, решила одеваться по погоде и без каблуков. Но на всякий случай достала свой облегающий чёрный спортивный костюм с кедами для бега и положила в сумку.

Она снова заулыбалась: «Вот теперь всё».

Глава 4

Ранний вылет и соседка сбоку в виде Яночки Милютиной не располагал к хорошему расположению духа.

«Надо будет выяснить, как организовать так, чтобы мы сидели отдельно, а ещё лучше летали разными рейсами» – устроилась поспать Юлька, сложив куртку около иллюминатора.

Янка тоже не была настроена к общению. Она строчила отчёты во все социальные сети и фотографировала себя в самолёте.

Перелёт прошёл незаметно. Юльке удалось подремать. В зоне международного вылета Шереметьевского аэропорта ей не хотелось сидеть, и она прогуливалась по многочисленным магазинчикам, в одном из которых приобрела чёрную фетровую шляпу.

«Теперь я полностью укомплектована» – улыбалась Юлька, аккуратно укладывала покупку в рюкзак.

Она посмотрела на часы. Времени было предостаточно, чтобы позавтракать. Янка сидела в кафе, где посетителей было битком. Юлька изобразила, что хотела бы сесть с ней рядом, но, увы, должна искать себе другое местечко.

Она прошла в соседнее бистро и устроилась так, чтобы видеть табло с вылетами. До посадки оставалось ещё три часа. Бистро понемногу наполнялось народом.

Юлька разглядывала счастливых людей: «Как же всё-таки отличаются эмоции у тех, кто летит внутренними рейсами и международными. Почему-то первые всегда угрюмы, а вторые едва не лопаются от радости?».

Ей принесли заказ. Овсяная каша с кусочками фруктов и пакет вишнёвого сока. Кофе и чай Юлька избегала пить в незнакомых местах или общепите. По собственному убеждению она готова была биться об заклад, что самые популярные напитки чаще всего подделывают, и несколько раз испытав расстройство желудка, она больше не рисковала.

– У вас свободно? – подошёл парень к столу Юльки.

– Присаживайтесь, – убрала девушка сумку с рюкзаком.

– Хорошо, что у вас свободно, а я уж отчаялся местечко себе найти. А вылет ещё не скоро, – пыхтел парень.

Девушка посмотрела на молодого человека, которые возможно был немного её старше. Он выглядел как типичный офисный работник. Заурядная аккуратная причёска на русых волосах. Болотного цвета глаза. Джинсы на нём смотрелись аляповато.

«Или не умеет подбирать по фигуре или предпочитает носить брюки» – бросила последний взгляд на незнакомца Юлька и открыла телефон.

Официантка подала поднос с заказом незнакомцу и забрала грязную посуду у Юльки.

– Может, составите мне компанию? Что вам заказать? – прозвучало неожиданное предложение.

– Спасибо, я уже всё. Не ем много по утрам, – буркнула Юлька.

Парень видимо только и ждал, чтобы девушка вовлеклась в беседу.

– А я наоборот. Всегда плотно завтракаю. У меня это второй за сегодня, – указал он на порцию блинчиков с творогом и чайник с зеленым чаем. – Меня, кстати, Евгений зовут. А как ваше имя?

Юлька, не отрываясь от телефона, буркнула:

– Юля, Юлия, Юлька, Юла, Юлиана. Кому как больше нравиться.

– Ух ты, какой богатый выбор! А вам как больше нравиться? – парень явно старался произвести впечатление.

Юлька подняла глаза и внимательно на него уставилась. Почему-то этот улыбающийся молодой человек показался ей знакомым.

– Не узнали, да? – появилась хитринка в его улыбке. – Мы с вами переписывались на счёт презентации. Я ваше фото видел в финальном файле.

Юлька напряглась. Она быстро выполнила задание Валентина Валентиновича и уже забыла о нём.

– Видимо, вы в отличие от меня, не сильно похожи на своё фото, – хмыкнула Юлька.

– Возможно. Но вы не ответили. Как вас звать, величать? – насмешливо улыбался он.

– Раз мы из одного проекта, то Юлия Владимировна, – официальным тоном заявила Юлька.

– Приятно познакомиться. Евгений Валерьевич Воронцов к вашим услугам. Может, перейдём на ты?

Его новая улыбка обвораживала.

Юлька хихикнула:

– Хорошо Женя, можешь звать меня Юля.

– Ты уже Шенгенскую визу оформила? – поинтересовался Женя.

– Да, подала документы в испанское консульство. Время было, секретарь поделилась, что поездки все по Евросоюзу будут, так я сразу сориентировалась. Сейчас к новому году ажиотаж начнётся, лучше заранее подготовиться.

– Я тоже такой. Предпочитаю проактивные действия. А почему через Испанию?

– У них запросов меньше. Это хоть и Евросоюз, но каждая страна свои требования выставляет.

– Молодец, разбираешься. А я в Польское консульство отправил. Это же следующая страна в списке посещения.

Юлька с интересом посмотрела на Женю, она испытывала странное чувство страха смешанное с острым запахом охоты: «А у него есть нечто, чего нет у меня. Теперь, по крайней мере, я знаю, куда собираться в следующий раз. Надо будет заполучить этот списочек».

Но не успела она открыть рот, как увидела приближающуюся дочку ректора.

– Юлинька, познакомь нас, – попросила Янка лилейным голоском.

– Евгений Воронцов. Яна Милютина. Мы будем работать вместе, – без особой радости произнесла Юлька.

Янкино лицо испуганно округлилось. Ей было неприятно, что она не полноценный участник. Но видя, что коллега по работе не даёт разъяснений, схватила освободившийся за соседним столиком стул и присела к Евгению.

– А ты откуда? – сразу перешла она на ты.

– Из Ростова-на-Дону.

– Здорово. Тоже южанин. А мы из Краснодара, – поигрывая волосами крутила головой Янка.

– Насколько я знаю из каждого субъекта по одному участнику? – наморщил лоб Евгений.

– Ну да, но нам как видишь, повезло, – вспыхнула Янка, бросив осторожный взгляд на коллегу по работе.

– Группа из двадцати человек. Пятнадцать девушек и пять парней, – напомнила Юлька.

– Вот видишь, не в каждом регионе есть светлые головы. Регионов то почти сотня, а тут всего лишь двадцатка собралась, – расплылась, Янка самодовольной улыбкой, уставившись на Женю.

Тот кивнул и углубился в трапезу.

Юлька тоже отрешённо задумалась. Она прокручивала в голове данные на остальных участников проекта и больше не принимала участие в разговоре.

В самолёте у них были разные места. Юлька устроилась посередине каких-то кумушек, которые тут же пристали с просьбой, после взлёта поменяться местами. Она не сопротивлялась. У окошка всегда была возможность понаблюдать за облаками, порассматривать их причудливые формы.

В этот раз она в акварели неба увидела подобие головы медведя, который словно издавал рык, широко открытой пастью.

«Видимо теперь я буду видеть более грозные фигуры, чем раньше. Внутренний звериный порыв это нечто иное. Это защитный механизм организма. Выживание. Самосохранение. Я играю сейчас с этим, именно поэтому меня так лихорадит» – рассуждала Юлька, чувствуя смесь неуверенности с беспечностью.

Второй перелёт дался хуже. Юльке не удалось заснуть под стрекот соседок. В аэропорту встречал автобус, который отвёз их в гостиницу недалеко от студенческого кампуса Белградского государственного университета. К счастью, приезжающих размещали в одноместных номерах.

Молодые люди толпились в зоне лобби. Как оказалось женатых и замужних нет. Естественно, когда за ужином все перезнакомились, за парнями началась охота.

На следующее же утро Юлька подметила, что женская солидарность здесь проявляется не с самой лучшей стороны. Если положительная сторона взаимодействия вообще возможна между самками. Но эти мелочные разногласия были на руку юной шпионке. Пока все гонялись за мужской частью группы, завлекая их в свои сети в свободное время между выступлениями профессоров, Юлька молча ускользала в одиночестве. Её почти сразу сочли нелюдимой особой, которая как кошка бродит сама по себе, изучая новые окрестности. И смели со счетов. Юлька старательно поддерживала этот образ, но с другой стороны ей надо было отрабатывать и программу проекта, иначе за низкие показатели был риск, если не вылететь из него, то быть слабым звеном, а этого гордость отличницы позволить не могла. Поэтому в течение первого дня она как шустрая бабочка порхала по учебному заведению, и заглядывала во все углы и закоулки, где делись опытом местные педагоги. Она засыпала их шквалом вопросов как заправский журналист. Записывала на диктофон в телефоне, чтобы ничего не упустить. Её рвение оценивалось не однозначно. Коллеги радовались, что есть кто-то, который активничает за всех, но в то же время ненавидели, что на её фоне они проигрывают. Лишь куратор был в восторге. Вся его утончённая демонстративная личность пищала от восторга. Метросексуальный пожилой мужчина с блестящими волосами от различных средств для ухода и аккуратно подстриженными ногтями с радостью кланялся всем налево и направо. Валентина Валентиновича постоянно просили познакомить с любознательной блондинкой, чтобы дать больше материалов по их деятельности, чему он был безмерно рад.

В итоге Юлька быстро превратилась в его помощницу. Ей пришлось штудировать всю ночь полученные данные, чтобы утром подать отчёт в кратких заметках, на что стоит обратить внимание и где глубже нырнуть для изучения деталей перспективных для нашей страны проектов.

Эта дополнительная нагрузка тоже была как нельзя кстати. Всегда был повод покинуть увеселительную программу после насыщенного дня. К счастью, время, обозначенное для встречи со связным, было вечерним часом пик. Но Юльки чувствовала, что дни в поездке пролетают со скоростью сверхзвукового снаряда.

На второй день она подслушала в туалете, как дочка ректора отзывается о ней – «Умничает и выпендривается, а на самом деле серая мышь, её из жалости держат у нас в ВУЗе, потому что отец достояние страны и через него можно прокачивать какие-то высокобюджетные проекты».

«Никогда бы не думала, что буду, рада такой обратной связи» – покачала головой Юлька.

Она подождала пока девушки, покинут дамскую комнату, чтобы проскользнуть незамеченной. Теперь она по-другому смотрела на этот мир. По-другому его слушала и слышала. Теперь у неё была значимая цель.

Среди всей своры рвущихся поставить галочку в таком престижном проекте, было мало тех, которых можно было назвать толковыми. Юлька подметила, что большинство это дети с фамилиями, которые на слуху.

«Слава Богу, что из золотой молодёжи никого нет» – радовалась Юлька и огорчалась от обилия переученных либеральных отпрысков, стремящихся жить за бугром.

Во время знакомства все с завистью смотрели не неё, когда она упомянула, что детство прошло в Турции. А когда кто-то вякнул «Стамбул, это ж не Лондон», то градус восхищения тут же снизился до уровня обывателей отдыхающих на турецких курортах. Этот опыт выезда за рубеж был практически у всех.

«Знали бы они, какого это жить иммигрантом, пусть и временным» – размышляла Юлька, вглядываясь в их снисходительные лица.

Единственным человеком, который выбивался из общей массы дружелюбностью, был Евгений Воронцов. Обычный неприметный парень тоже держался особняком. Постоянно что-то читал.

Юлька даже подумала как-то о нём: «Ну, хоть один умник есть, будет, если что с кем пообщаться».

Но, конечно же, прежде всего её мысли занимало другое. В первый день она устала после перелёта и не поехала к связному, думая, что нельзя пропустить совместный ужин с коллегами. Во второй вечер её снова затащили в ресторан отеля, да так, что вырваться было невозможно, приглашённая группа студентов делилась критическим опытом.

Юлька, закончив писанину, для куратора ходила по комнате кругами: «Осталось два вечера. В пятницу вылет домой значит, попробую завтра, так как по третьему дню выезд сюрприз может сбить все планы окончательно».

С утра она натянула под брюки спортивные штаны и положила в плащ кеды. На футболку надела блузку, затем пиджак, очки на нос, шляпу на голову. Расчёт был на то, чтобы ускользнуть сразу после последнего выступления. Весь день она задыхалась от духоты. Дополнительная одежда нещадно согревала. Но вечером снова удрать не удалось. Куратор привёл профессора, который непременно хотел пообщаться с ней лично.

Злая Юлька еле вытерпела его общество во время ужина и потом ночью всё-таки решила рискнуть. Не поднимаясь в номер, она вышла на улицу. Очки полетели в карман. И без них уже было мало что видно. Она выехала на одном такси в центр. Побродила. Взяла другую машину. Приехала по заданному адресу. Её встретило многоэтажное здание по типу хрущевской архитектуры. Поднявшись на обозначенный этаж, она нажала на кнопку звонка. Дверь распахнулась. Охранник в белой рубашке и чёрном строгом костюме смерил её взглядом, но освободил проём, из которого пахнуло дурманом табака. Оказалось это ночной клуб.

Юлька прошлась по залу. Пьяные мужчины и полуголые девицы сидели вдоль длинного помещения, в центре которого веселилась толпа. Она спросила у бармена нужного ей человека. Тот лишь пожал плечами.

Вылазка не удалась. Юлька взяла у входа такси и поехала в отель, кумекая, как ей быть.

Прибыв в отель, она заказала у администратора разговор с Москвой.

– С отдельной оплатой, пожалуйста. Это личное, – попросила Юлька.

Через пять минут она на стойке рецепшена говорила с начальницей.

Как и договаривались с Крутижанской, Юлька звонила Светлане нумерологу.

– Светуличка Марковна, пожалуйста, разложи мне эту неделю. Нет, только завтра. Потом я уезжаю. Встречу ли я здесь настоящего мужчину. Ты не представляешь, какие они здесь высокие. Нет, высоченные парни.

В таком же тоне зазвучал голос Светланы Марковны.

– Дорогуша, не сиди в номере и у тебя есть все шансы. Цифры говорят, что твоё идеальное время это вечер. Дерзай.

Юлька поблагодарила и положила трубку: «Всё понятно, я опоздала. Теперь есть только один шанс всё исправить».

И тут её взгляд упёрся в Киру. Смазливую брюнетку из проекта.

– А с кем это ты сейчас общалась? – от алкоголя у девушки неестественно блестели глазки.

– О, это долгая история. Как-нибудь расскажу, – попыталась отшутиться Юлька.

Но Кира вцепившись ей в локоть уходить, не собиралась.

– Что тебе посоветовала твоя Марко́вна? – произнесла Кира, намеренно сместив ударение на букву «о».

– Не сидеть в номере, гулять, – пожала плечами Юлька.

– Замётано. Завтра я пойду с тобой. Найдём тебе настоящего мужчину, —хохотнула Кира и что-то, напевая, пошла дальше по коридору.

Юлька шмыгнула себе в номер. Неожиданный сопровождающий ей был некстати. Но она была уверена, что протрезвев Кира, забудет их разговор.

Глава 5

Она была не права. Кира обладала прекрасной памятью. От вчерашнего выпитого не осталось и следа похмелья или было великолепно загримировано люксовой косметикой.

Кира утром на завтраке в отеле поприветствовала Юльку и сразу перешла в наступление:

– Нам тебе ещё приодеться купить надо. Тут за углом магазин Massimo Dutti.

Юлька поняла, что сопротивляться бесполезно. Настойчивая девица своего добьётся, а если отказываться только раззадорится.

– Я надеюсь, там цены приемлемые? – сделала она аккуратную попытку отказаться.

– Ты же за границей. Тут все брендовые вещи по приемлемым ценам, – рассмеялась Кира, напомнив Юльке известную истину, что в России большинство продаваемых импортных вещей переоценены в несколько раз.

– Когда пойдём? – вздохнула Юлька.

– Прямо сейчас, они уже открыты. Если поторопимся, то не опоздаем к началу выступлений на кафедре точных наук. Тебе особый наряд нужен, мы в такое потрясающее место сегодня наведаемся, – стала, словно в такт музыке покачивать головой Кира.

– И чем оно потрясает? – скучным голосом спросила Юлька.

– Сходим, узнаем. Я только вчера услышала о самом помпезном клубе в Белграде. Про него только избранные знают.

Всё естество шпионки восстало: «Как бы б мне тебя сплавить!»

Но вслух Юлька мягко спросила:

– Здорово, это где-то в центре?

– Вот адрес, мне паренёк один вчера в ресторане черканул, – протянула Кира салфетку.

Юлька застыла. Это был тот самый адрес.

Наспех согласившись на первое попавшееся платье, Юлька потащила за собой Киру на кафедру, где сегодня демонстрировали свои достижения работники научно-исследовательских институтов на богатейшей базе старейшего университета страны.

В течение дня Кира то и дело намекала, что сегодня устроит ей свидание. К вечеру не было ни одного, кто бы ни знал об их намерении. Вся группа, во главе с куратором, встречала на выходе из отеля принарядившуюся парочку.

Юлька истерически похихикивала. Она прекрасно понимала, что будь у неё возможность, то отговорила бы всех идти в этот полупритон. Но её задача была не провалить своё задание и изобразить удивление, как и все. К тому же наличие коллег позволяло незаметно испариться от вездесущей Киры.

Юлька полагала, что охранник будет другой. Снова её предположение оказалось не верным. Парень её узнал и, сделав пару комплиментов, что она сегодня прекрасно выглядит, пропустил ошарашенную группу интеллигентов в разгулявшееся логово.

– Я же говорила, что дело в прикиде, посмотри, как на тебя все смотрят, – в самое ухо тараторила Кира, стараясь, чтобы Юлька её расслышала в бушующем море музыки.

– Спасибо. Ты здорово помогла. Пойдём, потанцуем, – подталкивала её Юлька к танцующим.

Уловка удалась. Кира пошла на танцпол, а Юлька стрелой метнулась к бармену, который обозначил, что искомое лицо находится двумя этажами ниже, в квартире напротив лифта.

Юлька хотела уходить, но заметила, что Кира ей машет. Она помахала в ответ и кивком головы в сторону бара показала, что делает заказ. Оплатив не глядя рекомендованные барменом напитки, она жестами изобразила, что заняла им место. И тут же, не оглядываясь, направилась в дамскую комнату, из которой шмыгнула в коридор, ведущий к выходу.

Она сбежала по ступенькам на два этажа ниже. Звонка в квартиру не было. Юлька постучала в дверь. Ей открыл мужчина. Смуглый араб.

– Проституток не заказывали, – рявкнул он на плохом английском и стал закрывать дверь.

Юлька заметалась и прокричала:

– Хризантемы в магазин доставили!

Дверь захлопнулась. Немного постояв перед закрытой дверью, она пошла обратно. Кира могла хватиться в любой момент и поднять панику.

Теребя кожаную вставку на платье, Юлька, спотыкаясь, рассуждала на ходу: «Странный мужик. Может он специально так? Я вроде всё сделала правильно. «Герберы в магазин доставили», что ещё надо?».

Юлька уже заходила в клуб, как вдруг её словно пронзило молнией, а потом затрясло: «Герберы или хризантемы? Что делать? Бежать обратно? Вряд ли он мне откроет. А, впрочем, какая разница? Хризантемы и герберы между собой похожи. Сам поймёт, что делать с этим сообщением», – успокоила себя Юлька.

К тому времени как она вернулась Кира, успела осушить оба бокала:

– Всё, ты теперь моя лучшая подруга, такого отменного питья я сроду не пробовала!

«Господи, я надеюсь, там не наркотики» – ужаснулась Юлька, изобразив на лице улыбку.

Потом были экзотические танцы в исполнении новоиспечённой подруги. К счастью, она забыла о своём намерении устроить Юльке свидание века.

В это время в Москве тоже не все могли заснуть. Освещённый только одной настольной лампой из зелёного стекала, кабинет стоял в зеленоватом полумраке. Дубовые двухметровые панели слева от сгорбленной женщины над документами на широком столе, подчёркивались белой краской поверху, а у основания парой десятков стульев с зелёной обивкой. Два высоких окна справа освещали прямоугольный кабинет руководителя внутренних проверок сотрудников внешней разведки. Ковровые красные дорожки, как раздвоенный язык змеи обвивали продолговатый стол с тремя парами плотно задвинутых стульев. Торец стола для посетителей упирался в письменный стол Марии Владленовны. Отличительной чертой разбавляющей строгость кабинета было наличие собаки на коврике около окна под батареей с дубовым резным экраном.

«Послание не имеет смысла», было сказано в сообщении, которое прочла Крутижанская.

– Неужели три слова выучить трудно? Сколько всего на эту дурочку поставлено! – вырвалось у начальницы.

Вскочив с кресла, она стала прохаживаться по кабинету, к которому с годами приросла, и уже казалось в нём жила.

В заключительный день все были в приподнятом настроении. Официальная часть, наполненная организационными моментами, пролетела незаметно. И вот сербы раскрыли секрет, который берегли все эти дни.

Один из членов университетского сената, объявил:

– Уважаемые гости, вас ждёт прогулка по городу. Мы проедем на автобусе по самым старинным улицам и затем посетим величественную крепость, стоящую в месте слияния двух рек: Дунай и Сава. Это историческое место, имеющее в своё время первостепенное стратегическое значение, для всех империй, которые когда-либо находились на территории Сербии. Вас ждёт пешая прогулка по парку Калемегдан и посещение музея нашего выдающегося земляка Николы Тесла.

Группа молодых людей радостно зашумела от восторга.

Картинные виды города перед глазами скакали как лошади на ипподроме, только и успевай выхватывать и запоминать. Общение проходило на английском. Хоть много корней славянских слов в сербском языке, но понимать русским с сербами друг друга без третьего языка было сложно.

Как ни странно, но самым ярким впечатлением для Юльки оказалось не перечисленные ректором достопримечательности.

– Что это? – уставилась она, увидев в центре города странные здания, зияющие провалы которых создавали ужасающее давящее чувство неизбежности, словно сама смерть стоит в воздухе, готовая замахнуться косой.

Сидящий рядом серб с гордо поднятой головой пояснил:

– Это 1999 года так. Разрушенные американскими бомбами высотные здания оставили как памятники в назидание потомкам о вероломстве цивилизованного мира.

Вечером был организован ужин на плавучем ресторане, внутри пришвартованного теплохода. Уставшие гости от насыщенной разными активностями развлекательной программы вели себя уже не так активно, как в первые дни. Большинство беседовало на отвлечённые темы. Юльке тоже хотелось немного переключиться. Она поискала глазами Евгения и увидела его рядом с одним из профессоров. Она подошла к ним и устроилась слушать.

– Так вы говорите власти, постоянно поднимают вопрос о переходе на латиницу? – спросил Воронцов.

– Да, хотят устранить кириллицу окончательно. Некоторые видят в этом практический смысл. Меньше символов на клавиатуре, – удручённо ответил пожилой джентльмен.

– А вы? Что вы думаете, поэтому поводу? – поинтересовался Женя.

– Кириллица это же образные символы одного из древнейших языков. Мы запрёмся в чужеродной латинице и начнём деградировать как нация, – качал головой профессор.

– Разве не монахи придумали эту азбуку, вытеснив глаголицу? – с сомнением в голосе нахмурился Женя.

– У вас недостоверные данные молодой человек. Глаголица тоже была создана монахами только на век раньше кириллицы, а именно в начале девятого века, когда переписывались богослужебные тексты с греческого языка на старославянский. Кириллицу же они сотворили в десятом веке. Представь только, в греческом языке всего двадцать четыре буквы, а у славян сорок девять было. Конечно, им понадобилось изобрести некий упрощённый язык. Собственно любой язык это живой организм, даже если обрезанный он всё рано живёт, видоизменяется с течением времени. Главное не в том, что буквы удаляют. Главное в том, что с этими символами невозвратно уходят накопленные предыдущими поколениями знания. Славяне теряют ключи к своему генокоду. Беднеют духовно, – сотрясал руками профессор.

Юлька встала и пошла в сторону десертов: «Лучше я мозг подкреплю глюкозой. Подистощился он в эти дни и добавлять новые переживания за русскую нацию я уже физически не могу».

– Куда убежала? – послышался за спиной голос Жени.

– Слушай, я так устала. Надо срочно как-то переключиться, – посетовала Юлька.

– Пойдём? – взял он её за руку.

– Куда? – опешила Юлька от такой смелости этого скромняги.

– Ты же хочешь переключиться? – в его глазах бегали огоньки.

– Да, – неуверенно ответила Юлька.

– Тогда пошли.

Они выбежали незамеченными. На парковке таксист никак не мог понять, куда им надо.

– А говорят, за границей все знают английский, – хмыкнул Евгений.

– А что ты хочешь? – спросила Юлька.

– Ок, давай, подключайся. Хотел тебе театр местный показать, а потом прогуляться, – нахмурился Женя.

Она улыбнулась, это забавное слово сегодня звучало во время экскурсии.

– Позориште, – громко произнесла Юлька.

И тут же таксисты закивали головами. Тот, кто стоял в очереди на выезд первым открыл двери в автомобиль.

Через полчаса молодые люди уже сидели в театре на каком-то спектакле. Ожидание, что им будет понятно представление, оказалось не верным. Похожесть языков была условной. Они не разобрали и десятой части сказанного. Постоянно переговариваясь, молодые люди вызывали шквал шикащих звуков в свою сторону. Но ушли они, не досидев до конца спектакля по другой причине. Громогласные сербские актёры так кричали со сцены, что у Юльки разболелась голова, и она потребовала выйти на свежий воздух. Поскольку боль не отступила, Женя взял такси до отеля.

В пятницу, когда Белградский рейс доставил часть группы в Москву, Юлька попросила Женю сбросить ей список командировок, чтобы подкорректировать личные планы.

Он как-то по-особому на неё посмотрел и пообещал выполнить просьбу, когда она провожала его на ростовский рейс.

«Наверное, думает, что я на него запала и ищу способ не прерывать знакомство» – растолковала странный взгляд Юлька, всматриваясь в табло вылетов, где уже появилась информация о начале посадки на рейс в Краснодар.

На следующий день Юлька пришла отчитаться. Суббота выдалась холодной. Ощущалась предстоящая смена сезона. До зимы оставалось всего пара недель. Пронизывающий ветер сдул последние листочки, и голые деревья трясли своими ветвями, словно кричали «мы сдаёмся».

Она выполнила подготовительный очистительный ритуал и позвонила Крутижанской.

Та молча выслушала и лишь в конце добавила:

– Хорошо. Продолжай учиться. Больше обдумывай. В том числе и последствия от своих действий.

Мария Владленовна замолчала. Было слышно её ровное дыхание.

Затем, словно жирно подчеркнув обозначившейся паузой, она произнесла:

– Важно в точности передавать сообщения.

После слов Крутижанской, Юлька вжала голову в плечи и нахмурила лоб: «Прямо, как в сказке. Высоко сижу, далеко гляжу».

О возможной ошибке смысла говорить не было. Она действительно не помнила, какой именно цветок назвала. Ей было стыдно, но она решила не сознаваться.

«Хорошо, что Мария Владленовна не видела, как я покраснела» – думала Юлька, покидая квартиру.

В это время начальница через систему видеонаблюдения смотрела на неё в мониторе на рабочем столе.

– Что ж Воланд, никто и не ожидал, что у нашей девочки получится всё с первого раза. Ничего. Научится, – поглаживала Крутижанская щенка, который тёрся о её ногу.

Глава 6

В воскресенье, чтобы поднять себе настроение, Юлька решила покататься по городу. Она шмыгнула в свою «тыковку» и покатила по улицам. Бесцельно разъезжая Юлька прокручивала в голове разговор с Крутижанской.

Ей не давали покоя слова начальницы: «Она велела подумать о последствиях моих действий. Хорошо, но тогда я должна знать больше. Кто собственно мой враг? Что он делал раньше? К чему готовится сейчас? Вот против кого я сражаюсь? Это некие люди желающие завладеть чем? Что у нас в мире делается? Идёт цифровая информационная война. Айтишники охраняют одним им ведомые рубежи. А в чём моя роль? Кто я вообще? Отвлекающая на себя внимание марионетка? Нужны подставные лица, которые снижают эффективность работы других разведок, когда ходят за пустышками? Было же в новостях «поймали шпионов, выслали из страны». Хотя, как однажды пошутил наш президент, зачем рассекречивать и высылать иностранных агентов и разведчиков, пусть эти остаются, а то опять выяснять, кто шпионит. Может скандал, какой нужен, чтобы сорвать подписание каких-то государственных соглашений или просто страны поссорить или может убрать конкурента на рынке? Что у нас основное? Продаёт Россия газ, надо её так дискредитировать, так загрузить русофобией по всем фронтам, будь то спорт или поставки углеводородов, что основные потребители себе в минус, но будут продолжать бороться против этих ужасных русских. А в чём ужас? Чего они трепещут-то? О, да. Они, эти русские с нормальными семейными ценностями дружат, за традиционную семью выступают, материнство поддерживают, а толерантность не поощряют. И что получается, что я сражаюсь за имидж родины? Есть некая информация, которую нельзя доверить ни бумаге, ни электронным носителям. Ведь при обработке данных тем или иным способом везде остаётся след. Итого. Во-первых, я должна не попасться сама. Во-вторых, мне нужно буква в букву транслировать сообщения. Шифровка даёт какую-то отмашку на какую-то деятельность. Игра букв и тем более слов должна быть исключена. Чтоб их с этими герберами-хризантемами! Придумал же кто-то. Надо будет мнемотехнику какую-нибудь освоить».

Она притормозила у светофора. Уже должен был загореться для пешеходов красный, но на зебру выбежало многочисленное семейство. Юлька любуясь, как мамочка переводит четверых малышей через дорогу, застопорила движение и терпеливо сносила сигналы позади себя.

– Вот торопыги! Чего сигналите, неужели не видно, что тут такая милота путешествует? – посмотрела Юлька в зеркало заднего вида.

Через пару минут, она снова вернулась к своим мыслям: «Интересно сколько людей в этой цепочке? Не похожа ли работа шпионов на детскую игру «испорченный телефон»? Почему я сразу Марию Владленовну не расспросила? Определенно я должна спросить. Завтра же позвоню. Хотя. Если встать на её место, что она мне может рассекретить? Да ничего. Это будет не ответ, а набор пластмассовых фраз. Кстати любопытненько получается, я ведь знаю кто она такая только с её слов. А она ведь может быть иностранным агентом?».

Последняя мысль была тут же отброшена.

Юлька замотала головой:

– Так и до паранойи недалеко. Пора завязывать.

Она сделала дыхательное упражнение для успокоения. Десять глубоких вдохов и десять медленных выдохов немного сбалансировали разгулявшиеся нервы. Юлька проверила зеркала, чтобы осуществить перестроение на кольцевую дорогу, но передумала. Чёрный джип вольво снова попался ей на глаза.

«Странно. Это плод моего воображения или за мной и вправду следят?» – она сделала резкий манёвр вправо и припарковалась у супермаркета.

Джип проехал мимо. Юлька, накупила продукты и, оглядываясь, вернулась в машину.

– Надо отдохнуть. Действительно нервы расшатались, – сказала она своему отражению, заглянув в зеркало за солнцезащитным козырьком.

Едва Юлька села за руль, как мысли снова понеслись: «И так, что я имею. Никакие документы я не подписывала. Клятву верности стране не давала. Или тут расчёт с их стороны на то, что я как дочь дипломата патриотизмом горю с детства? Допустим. Любые документы о неразглашении государственной тайны мне тоже не давали на подпись. Но и кто мне эту тайну доверит, чтобы давать что-либо подобное? Я маленький винтик огромной системы. Причём системы построенной по принципу паутины. Где бы ни порвалось, вся система не рухнет, перейдёт на параллельные каналы связи. Сколько таких, как я? Потенциально каждый работник консульства или сотрудник международной компании, катающийся по многочисленным командировкам, уже попадают под подозрение. Кого-то используют напрямую. Кого-то втёмную. Есть наверняка спящие агенты, ждущие звонка. То есть получается, что мне не нужно думать даже кто мой враг. Постановка вопроса не верна. Я должна знать только одно. Есть мы и они. Мы это свои, русские. Они это все остальные, то есть враги. Безапелляционно подозревать всех. Даже по примерам того, что я замечала, пока была студенткой и всего того, что я вижу с того момента, когда сама стала работать в системе образования понятно одно – враги проникают везде. Кто сказал, что международные финансовые фонды поддержки университетов помогают? Всё что я увидела за три дня в Белграде говорит об обратном. Некая рука встраивается в работу каждой лаборатории института. Им дают задания, типа докажите, что пальмовое масло это не вредно. Нашли хоть одну зацепку, состряпали доклад и умницы, вот вам ещё денежки. Теперь докажите, ещё что-то. Справились? Прекрасно! Вот ещё финансирование. А что происходит на самом деле? Вместо истинного развития науки учёные занимаются тем, что ищут разрозненные свидетельства для корпораций, которые зарабатывают на здоровье человека, используя полученные данные как рекламу своего продукта и бравируя якобы его безвредностью. А что потребитель? Он готов самоуспокоиться. Зачем думать, что курение вызывает рак лёгких, оно же снимает стресс якобы маловредными электронными сигаретами. Потребитель и так понимает, что однажды умрет. Он просто не думает о будущем. Его интересует ежесекундное удовольствие. Людей давно подсадили на то, что бабло побеждает зло. Чем больше денег, тем лучше. Берут кредиты и погружаются в бездну. Мнимая самоуспокоенность позволяет не думать наперёд. Нужно жить сегодня вопят маркетологи из всех динамиков. Отупение начинается с образования. Именно воспитание создаёт мины замедленного действия. «Учите детей врагов своих, чтобы победить» – кажется, так изрёк какой-то мудрец. Безрассудное лукавство тех, кто налегает на различные международные гранты, состоит в том, что однажды общество получит стадо управляемых животных. Ох. Если суммировать все мои мыслишки получается, что человек сам себе враг. Людям, постоянно надо напоминать в каком мире мы живём. Бесплатный сыр только глупая мышка возьмёт. Ух ты, вот это я грузанулась. Сколько же разных данных в моей голове суммировалось благодаря всего нескольким вопросам. Нужно было их только самой себе задать. Только вот какой вывод я могу сделать для себя?».

Юлька поставила все мысли на паузу. Включила классическую музыку в надежде, что Моцарт с Вивальди почистят мозги. Но это не сработало. Она застряла. Вывод ужасал. Кто воспитывает детей, тот управляет миром. Когда-то она смотрела один американский фильм «Рука качающая колыбель». В нём красноречиво можно было увидеть, кто диктует жизненные приоритеты. Перенеся заложенный смысл на политическую реальность, она содрогнулась. Нашёптывающие власть имущим, имеют больше могущества, хоть и остаются в тени.

Около очередного светофора Юлька снова взглядом выхватила чёрный джип в боковом зеркале.

– Хм-м, а вот это уже закономерность. Два раза совпадение, а три система, – прошептала она.

Как только загорелся зелёный, Юлька резко устремилась на своей ТТэшке.

– Вы просто не знаете, с кем связались, ребята. Сейчас поиграем, – ухмыльнулась она, предвкушая раж.

Стаж вождения у Юльки был солидный. Ещё по Стамбулу она гоняла без водительских прав. Это было секретное развлечение с одним из водителей консульства. Пожилой мужчина тяготился от скучной работы и однажды, когда он вёз её от стоматолога, предложил покататься за городом, если она не боится скорости. Юлька была в бешеном восторге. Эдуард Максимович научил её многим трюкам экстремального вождения. Водительское удостоверение у неё появилось после совершеннолетия, получила, когда приехала в Москву, отучившись, как и положено в автошколе. С покупкой автомобиля родителей попросила повременить, во время учёбы ей было не до того. Но когда папа после вручения диплома прислал ей ключи от ауди, Юлька почувствовала, как скучает по скорости, настоящей скорости. И она тут же тогда умчалась гонять по ночной Москве.

И вот теперь она ловко всеми известными ей тропами по улочкам и проулкам с односторонним движением Кубанской столицы проскочила через несколько стоянок около многоэтажек, сделала крюк и заехала во двор домой с противоположного квартала.

– Пусть себе догоняют, – прошептала она, паркуясь между гаражей так, чтобы её «тыковка» не отсвечивала.

Юлька зашла в квартиру всё ещё на повышенном уровне адреналина. Начала распаковывать продукты. Всё сыпалось из рук. Готовить не хотелось. Юлька включила чайник и стала резать сыр, планируя отделаться от голодного желудка бутербродами.

Мысли из сегодняшних рассуждений снова догнали её: «Женщина занимается воспитанием и именно на разрушение её личности работают целые институты, создавая ей якобы равные права с мужчинами, а на самом деле взламывая её код, заложенный самой природой. Моя миссия снять вуаль лжи, которая покрыла всё вокруг. Люди должны знать истину. В разумных конечно пределах. Паника не нужна. Спецслужбы аккуратно подают новости о разоблачениях деятельности шпионов и коварствах внутренних иностранных агентов из пятой колонны. К сожалению, проплаченных диверсантов среди своих хватает. Но процесс поражения мозгов надо остановить. Славяне всегда вели честную борьбу. По крайней мере, по примерам из истории так кажется. Мы ни на кого не нападали. Именно у других всегда была и есть охота поживиться за наш счёт. Думаю я в руках воинов света. Я на стороне защиты родины. Пусть всего лишь пешка, но я служу своей стране, а не борюсь против неё. Моя задача неукоснительно выполнять задания!».

Закончив с лёгким ужином, всё ещё на патриотической ноте, она пошла в спальню, чтобы раздеться, а затем принять душ. Но тут в гостиной на пианино Юлька увидела блокнот, который специально оставила на самом видном месте.

– Да, чтоб тебя! – ругнулась Юлька.

Её ждала бессонная ночь, завтра сдавать отчёт по командировке.

Уже под утро Юлька бухнулась на подушку:

– Всё, теперь сон!

Она ещё немного поворочалась и стала засыпать, как вдруг в полудрёме она осознала, что убегать от преследователей не было смысла. Если они её вели, то уже наверняка знают и кто она, и где живёт. Разумнее в следующий раз не показывать, что обнаружила слежку, а постараться оставаться в людных местах и попытаться выяснить, кто именно её преследует.

Глава 7

В девять утра понедельника Иван Петрович лично просматривал отчёт о командировке Юльки. Кабинет ректора только что убрали и в воздухе всё ещё витал запах моющих средств. Юлька топталась на месте, почёсывая нос и поглядывая в окно на верхушки голых деревьев, на которых теснились вороны. Милютин не предложил присесть, а сразу заявил, то она с докладом о результатах рабочей командировки выступит на совещании перед учёным советом и проректорами. Выхватив распечатки, он уселся в высокое кожаное кресло и покручиваясь в нём начал читать вслух, а потом сник и стал быстро молча пробегать текст глазами.

Юлька отразила в отчёте весь спектр своей активности, она понимала, что если он задумал после первой же поездки от неё избавиться, чтобы освободить место Янке, то этот доклад явно его расстроил. Более того, куратор раздал участникам проекта по одной, так называемой «лучшей практике», которую потенциально нужно рассмотреть для применения, чтобы каждый проработал этапы внедрения и предложил свой вариант. Юльке досталась весьма щекотливая тема. Управление головного университета Сербии осуществлялось через выборный орган, который каждые три года переизбирался. Было видно, что Милютину неприятно было читать, что университетский управляющий сенат состоит помимо ректора ещё из проректоров, деканов четырёх советов факультетов, которые являются непосредственно указывающим, что всем делать органом. Более того ежегодно восемь представителей студентов, избранных Студенческим Парламентом участвуют в работе этого сената. Он же прекрасно понимал, что уже больше десяти лет как оккупировал ректорское место. Собственно он мало отличался от других ректоров по всей стране. И конечно чувствительно отнёсся к тому, что подобный способ управления попал в «лучшие практики».

– Можешь идти, – выдавил он, не став читать доклад до конца.

– Мне пройти в конферензал, у вас же в десять совещание?

– Нет. У тебя тут всё очень поверхностно. Незачем отвлекать учёный совет, – он демонстративно откинул отчёт.

Юлька не стала спорить, ей и так всё было понятно, к тому же девушке надо было отчитаться перед бухгалтерией и идти разгребать накопившуюся за время её отсутствия рутинную работу.

– Как вы не путаетесь во всех этих заковырках? – с восхищением смотрела Юлька, как молодая бухгалтерша оформляла документы по её командировке.

– О да, тут нужно было потрудиться, чтобы запомнить. Я когда училась, даже систему подобрала для запоминания. Там где самые ершистые требования к документам были, я правило на рифму клала. Получалось великолепно. Жаль только, что законы постоянного обновляются, а то бы я сборник-справочник издала. Любой бухгалтер оценил бы такую шпаргалку.

– Здорово, – Юлька подняла большой палец вверх.

«Надо будет и себе такую привычку завести» – подсказал ей внутренний голос.

Следующие полтора месяца Юлька жила своей обычной жизнью. Чёрный джип больше ей не встречался. Пару раз она наведалась на секретную квартиру, чтобы там убраться. За день до вылета в Варшаву в той же своеобразной краткой манере Юлька получила новое задание от Крутижанской.

От Воронцова не было ни строчки. Юлька регулярно проверяла почту, но первая писать не решалась. Не хотела привлекать внимание к её обострённому интересу в вопросе приобретения списка пунктов назначения, которые они должны были посетить в течение межвузовской программы.

Они снова увиделись в Шереметьево. На первой неделе декабря. На нём был мешковатый фиолетовый свитер поверх рубашки и строгие брюки.

«Видимо у твоей подружки такой вкус или нет у тебя никакой женщины под рукой» – немного с грустью подумала Юлька, что такой хороший парень одинок.

Янка заполонила эфир собой, сообщая новости последних недель касательно всего на свете, а эти двое лишь молча поглядывали друг на друга и кивали. С глупостью можно бороться только одним способом, игнорировать, и ни в коем случае не впадать в спор, иначе сам в дураках окажешься.

Юлька попыталась поменять билеты на дневные рейсы, чтобы хоть как-то соответствовать своим биочасам, но как оказалось, удобных стыковочных рейсов нет. Она печально осознала, что общество дочки ректора придётся терпеть. Радовало только одно, с Евгением совпадали по времени перелётов, и Юлька попросила организаторов бронировать места при случае рядом, чтобы не терять возможность для проектных обсуждений.

Когда они вдвоём с Женей оказались, сидящими на соседних креслах Янка не скрывая зависти выпалила:

– Смотрите-ка, какое совпадение.

– Может, в другой раз повезёт, и втроём на одном ряду разместимся, – сдобрил её Евгений открытой улыбкой.

Но та, хмыкнув, отправилась искать своё место, где-то в хвосте самолёта.

– Мне кажется, что даже секретари возмущаются, если подобным барышням оплачивают бесплатные каникулы. Никто же потом не спросит о её роли, зато она будет кичиться своим якобы участием в международном проекте всю жизнь, – поделился Женя своим мнением.

Юлька неожиданно покраснела. Она ведь тоже в проект попала по настоянию Крутижанской. Это не скрылось от Евгения. Он замолчал. Повисло неловкое молчание.

Затем он прокашлялся и обратился к всё ещё пунцовой Юльке:

– Если честно я долго добивался, чтобы попасть в какой-то крупный проект. Я же в техническом ВУЗе на кафедре биоинженерии тружусь. Есть задумки, которые чтобы одобрили надо иметь связи в соответствующих кругах. Иначе разработки воруются ещё на стадии первых презентаций. А когда к нужным людям приходишь, то с их именем любые двери открываются.

– А мне кажется, что я в проекте из-за заслуг моего папы, – быстро придумала Юлька.

– Если даже и так, то они не ошиблись с выбором. Я слышал, что Валентин Валентинович тебя официально закрепил своим помощником. А ещё по большому секрету мне сказали, что будут отбирать пятёрку из всех нас, которая станет отрабатывать по углублённой программе. Им более продолжительный график пребывания за границей сделают в отличие от остальных.

– Ничего себе! Откуда такие сведения? – оживилась Юлька.

– Не могу сказать. Обещал, – покачал головой Евгений.

– Видимо поэтому и список стран мне не прислал?

Воронцов кивнул.

– Хорошо, когда есть такие источники. Надо подумать, как проявить себя, – задумчиво протянула Юлька.

– Тебе не нужно думать. Ты уже в списке счастливчиков. Токо тс-с-с! – приложил палец к губам Евгений.

Его осведомлённость настораживала. Им принесли напитки. Улыбаясь бортпроводнику, юная шпионка пыталась предположить, что скрывается за этим простоватым парнем, сидящим рядом. Гений-технарь или тоже шпион? И если второе, то на кого он работает.

Одно из самых престижных учебных заведений Польши встречало гостей. Университет, основанный ещё во времена, когда Царство Польское было в составе Российской империи, благосклонно относился к русским коллегам. Так же как и в Сербии здесь господствовало радушие и гостеприимство. Юлька подметила забавное отличие. Сербы поголовно высокие и плечистые гармонично выглядели. А вот поляки такие же плечистые, но коренастые были похожи на иллюстрации персонажей мясников и мельников из книжки сказок, которая у неё была в детстве. Эта сказочность как флюиды всё время витала вокруг, и ей никак не удавалось от этого отделаться в первый день. Но потом она взяла себя в руки и сконцентрировалась на выполнении задания.

Составить нужную рифму для «Фиалки закончились, могу предложить петуньи» у неё не получилось. Но вызубрив аббревиатуру ФЗМПП, она не переживала за ошибку в передаче. Главное было осуществить эту самую передачу.

«Какой-то цветовод-любитель видимо всё это сочиняет» – сердито думала Юлька, когда заучивало новую шифровку.

Сложность встречи со связным в этот раз состояла в том, что она должна была пересечься с ним в толпе между королевским дворцом и Старым городом на Замковой площади и озвучить послание, проходя мимо. Отличительной приметой был туристический бинокль на груди. Лишь дважды, во вторник и в четверг с семи до восьми вечера она имела эту возможность.

Юлька изрядно нервничала. В этот раз она не дала себя уговорить остаться на вечернее мероприятие и удрала на такси. В морозном воздухе попадались редкие снежинки, которые мешали всматриваться в лица прохожих. Освещение площади было скудным. Какие-то фонари по периметру и на башнях, да переливы от рождественских гирлянд, которые украшали ярморочные деревянные домики вот и все осветительные приборы для не малого пространства с каждой минутой погружающегося в объятия ночи. Людей было много. Искать, что у кого болтается на груди, бегая в толчее туристов, являлось не самым приятным действом. Она почему-то то и дело натыкалась на одних и тех же людей. Потом сообразила, что надо двигаться против основного бурлящего потока, а не с ним в одном направлении. И вот мужчина в берете ей показалось, имеет толстый шнур на шее, который не был похож на ремень от фотоаппарата или наплечной сумки. Она стала пробираться к нему. Ещё пара шагов и она его настигнет.

«Да, это он» – Юлька набрала в лёгкие побольше воздуха, готовясь процитировать заученную фразу.

Она выставила правую руку вперёд, пробираясь между парочками медленно шагающих пенсионеров. Но тут кто-то схватил её за плечо.

– Вот ты где? Ну, ты даёшь, могла бы и меня с собой прихватить! – воскликнул Женя.

Слова прохрипели с бульканьем в глотке Юльки. Связного и след простыл. Всё напряжение поисков и потеря цели накрыли девушку волной гнева.

– Да что ты ко мне привязался? Что я сама не могу погулять выйти! – прошипела она и зашагала прочь.

Всю среду они не разговаривали. Юлька чувствовала, что была резка и обидела не повинного в её неудаче парня, но мириться не спешила. Завтра она должна снова выйти на поиски. И примирение может снова сыграть против неё. Но в четверг Женя подошёл сам.

– Слушай, ну бывает, хватит дуться, я не в обиде, – поставил он перед ней чашку кофе во время перерыва.

Юлька закрутила носом.

– Что опять не так? Или не желаешь мириться? – не сдавался Евгений.

– Кофе. Я такой не пью. Не сердись, пожалуйста. Это личное. Мне просто надо побыть одной.

– Понял. Но ты имей в виду, я за тобой присматриваю, – подмигнул Евгений. – Что будешь пить?

– Воды. Без газа, – вздохнула Юлька.

Вечером Юлька была снова на королевской площади. Она уже знала, кого ищет, поэтому прицельно высматривала мужчину в берете, но его нигде не было. Часы на башне показывали без пяти минут восемь, а она до сих пор не нашла связного. Юльку начало лихорадить. Она никого, не стесняясь, начала бегать по площади. Часы отбили восемь. С давящим чувством никчёмности она поплелась к стоянке такси. Но тут какие-то два парня толкнули её за угол. Один из них прикрыл ей рот рукой, и потащил в какое-то здание в глубине проулка.

На крыше было ветрено. Похитители подтолкнули её на самый край. По фигурам они отличались от поляков, но бегло говорили по-польски между собой.

И вот на правильном английском с лёгким средиземноморским акцентом тот, кто был постарше, спросил:

– Что тебе надо? Говори, зачем тебе Франтишек понадобился?

Юлька оторопела и не знала, что отвечать, но машинально переспросила:

– Кто?

– Не прикидывайся. Ты второй раз пришла. Что тебе от него надо? – прикрикнул молодой.

Юлька ошарашено смотрела на этих двоих: «Надо что-то делать, но что? Кричать бесполезно никто не услышит».

– Последний раз спрашиваю. Сознавайся что тебе надо? – прохрипел кто постарше.

И тут Юлька выпалила:

– В чём хоть сознаться надо? Вы намекните, я быстро вспомню.

– Разговор не удался. Что ж почувствуешь, как летают птицы, – грубо сказал молодой и столкнул Юльку вниз.

Юлька летела недолго. Она ухватилась барахтающимися руками за выступающие бельевые верёвки одного из балконов здания. Положение было не ахти. До земли ещё пара этажей. Прутья, к которым была закреплена верёвка, начали медленно сгибаться. Юлька смотрела на гнущееся железо. Эта картина парализовала способность думать. И тут она увидела, как открывается балконная дверь. Евгений Воронцов пришёл её спасти. Он схватил перепуганную девушку и затащил на балкон.

Подросток позади, хмыкнул по-английски:

– Чё за дура с крыши сигать. Не повезло тебе с подругой.

Евгений вывел всхлипывающую Юльку, дав обещанную купюру в протянутую руку на выходе из квартиры. Через несколько минут они вышли на площадь. Сели в такси. Она молчала. Он не спрашивал.

В отеле перед лифтом Евгений шепнул:

– Просто неудачный день. Забудь. Нам тут ужин прощальный местные устроили. Не забудь.

Молодой человек быстро зашагал в ресторан, а Юлька села в лифт. Кабина шустро заскользила вверх.

«Зачем я вообще в это ввязалась? Кто это были? Что они хотели? Теперь ещё и Евгений думает, что у меня какие-то тёмные делишки. Возьмёт, да расскажет куратору проекта и тогда .. Что тогда?» – летели мысли Юльки, пока она разглядывала на зеркальной стене взлохмаченные волосы и оторванный рукав пуховика.

Двери лифта распахнулись, перед ней стоял разодетый Валентин Валентинович.

Его лицо накрыло негодование:

– Юлия Владимировна, срочно приведите себя в порядок! В таком виде вы позорите всю делегацию!

– Неудачно приземлилась, – постаралась пошутить Юлька, но куратор лишь покачал головой.

Ужин пролетел как в тумане. Юлька даже не пыталась улыбаться, и вскоре сославшись на головную боль, ушла из-за стола. Она запретила себе думать о происшедшем до возращения домой.

В дороге с Воронцовым они практически не разговаривали. Лишь перекидывались фразами. Юлька в этот раз была рада Янкиной болтовне. Дома всю ночь она не сомкнула глаз, представляя скандал с Крутижанской и то, какими словами она откажется от участия в дальнейших операциях. На следующий день в субботу Юлька сообщила Марии Владленовне, что провалила задание. Начальница же еле слышно проронила лишь одно слово «бывает» и отключилась.

Юлька вернулась домой. Стали подкатывать накопившиеся слёзы обиды, мысли хлестали: «Даже отказаться по-человечески не получилось, не перезванивать же. Какая же я всё-таки неудачница!».

Зазвонил телефон. На экране мобильника высветилось фото Кристины. Сначала раскисшая шпионка не хотела брать трубку. Но когда мобильник завибрировал в пятый раз, сдалась.

– Я была в ванной. Что у тебя? – соврала Юлька.

На другом конце раздались рыдания.

Юлька словно очнулась:

– Не реви, говори словами!

– Я была так счастлива, я ради него даже хотела бросить мужа! А он, он…Он отказался от меня! Я предложила сбежать вместе. Уехать в Швейцарию, мой отец сейчас там. А этот, этот… Он отказался! Ты представляешь? Он отказался от меня! Я думала, ну ладно, может ему надо дать время обдумать. Мы расстались. Он обещал позвонить. Но я-то не могла просто сидеть. Я подняла все свои связи и выяснила.

Кристина замолчала, сорвавшись на затяжное рыдание, потом она затихла, словно подбирая слова.

– Что выяснила? – Юлька пыталась понять, что происходит.

– Приезжай. Я не могу, ну ты же понимаешь, – испуганным голосом прошептала Кристина.

Юлька посмотрела на часы, которые показывали полдень. Она быстро прикинула, что до понедельника сможет успеть туда и обратно слетать в Стамбул.

– Кристина, всё будет хорошо. Я приеду. Сегодня на вечернем рейсе. Встреть меня.

– Поняла. В шесть буду в аэропорту, – сквозь слёзы ответила подруга.

«Себе не могу помочь, хоть ей попытаюсь» – подскочила Юлька собираться.

Крутижанская оторвала взгляд от бумаг. Дверь в кабинет открывалась без стука. Такую привычку имел только один человек.

– Привет, Маш! Уделишь минутку?

– Привет! Заходи, конечно. С чем пожаловал Володь?

Солидного возраста мужчина в мундире прошёл к окну, и уставился на бушующий снежный ураган. Снег укутал Москву и теперь укреплял свои позиции метелью.

– Смотрю, твой пёсик подрос, – кивнул он в сторону Воланда на коврике.

– Есть такое дело, – согласилась Мария Владленовна.

– И как он в работе? – спросил мужчина, словно его интересовало только это.

– Могло бы быть и получше. Но на что-то прямо-таки идеально нам подходит. Иногда я, конечно, думаю, что это не наши, сделанные в лаборатории переделки сработали, а его природная сила породы с заданиями помогает справиться.

– Понятно. Слушай, я к тебе вот с чем. У меня ребятки пожаловались, что чуть операцию не провалили из-за того, что одна молодая особа настойчиво бегала за нашим агентом. Я навёл справки и понял, что это из твоего отряда девчушка.

– Любопытно, это, ты в каких справках выяснил, признавайся? – сузились глаза Крутижанской.

– Я, как и ты в этот бесовский проект со студентами своего человечка пристроил. Проверил, кто там ещё ходатайствовал и на тебя вышел. Сразу сложил, что твоя работа. Я же, как по старинке агентов из Высшей школы КГБ беру, то есть сейчас уже из Академии ФСБ. А ты любитель выращивать своих подопечных в полях. Дип дайв* будь он не ладен. Еле успел мой паренёк перехватить её. Так она там такую львицу исполнила. Пацаны подъобиделись. Но смолчали. А она во второй раз припёрлась. Они как очумелые от неё агента целый час прятали. В общем, урок они ей там преподали. Ты же своих собственно за критическим опытом отправляешь, вот они поделились одним. Напугали, но потом спасли. Может теперь умнее будет или захочет научиться чему-либо, прежде чем в разведку соваться.

– Романтики. Все в руководителя, – хмыкнула Мария Владленовна.

– Ну, а как без этого? А она у тебя, кстати, по какой части? – улыбаясь, подмигнул посетитель.

Бровь Крутижанской взлетела высоко на лоб.

– Извини, не мог ни спросить. Вдруг проболталась бы, – развеселился мужчина.

– Владимир Дмитриевич, схемы внутренних проверок сотрудников не разглашаются. И лиц я выбираю посторонних намеренно, чтобы по-свойски не отстукивали то, что не надо.

– Эх, суровая ты женщина, уважаю. Скажи, а если бы мы всё-таки поженились ты бы и любимому супругу ничего не говорила? – не без лести в голосе спросил Владимир Дмитриевич.

– Мы с тобой другую любовь выбрали, – вздохнула женщина.

– Это да. Только у нас любовь разная. Я люблю страну, а ты работу, – помахал на прощание Владимир Дмитриевич и скрылся за дверью.

«Вот лысый плут! И девчонка тоже хороша, даже парой слов не обмолвилась, что у неё там проблемы были. Интересно. Ныть не стала или пищать «я ухожу», значит, я в ней не ошиблась».

*deep dive – глубокое погружение.

Глава 8

Прошедший недавно снег уже был подметён с улиц и раскидан по углам закоулков типичным ростовским северо-восточным ветром. Сухой колючий воздух дарил ощущение зимы. Евгений добрался из аэропорта до съёмной квартиры. Высотка стояла около кольцевой дороги рядом с областной больницей, поэтому звук сирен машин скорой помощи стал уже частью жизни. Повод не переезжать был только один. До работы десять минут пешком. Донской Технический Университет располагался через площадь.

Мужчина осмотрел своё жилище. Однокомнатная квартира в гостиной имела три зоны обитания хозяина. Письменный стол, заваленный книгами и чертежами. Малогабаритный диван, который как он сюда заехал два года назад, стоял с тех самых пор в разложенном виде. Спортивный уголок из шведской стенки с навесным турником, штангой с наборными гантелями и рядом призывно стоящей истёртой напольной боксёрской грушей.

Евгений улыбнулся, но это было не чувство радости вернувшегося домой человека, а удовольствие от предвкушения тренировки.

Он быстро раскидал сумку в узенький платяной шкаф в прихожей, который вмещал весь его не хитрый гардероб. Переоделся и запрыгнул на турник. После тридцатого подтягивания он спрыгнул на пол и пошёл в кухню. Заглядывать в холодильник не было смысла, он и так знал, что там пусто, но рефлекторно потянул за ручку. Засохший лимон, неприветливо высветил гниющий бок.

«Придётся идти в магазин» – подумал Женя, сожалея, что не зашёл по пути.

Он снова оделся и хотел уже выходить, как раздался звонок мобильного телефона.

– Ты всё ещё в Ростове? – без всякого вступления послышался дружеский голос.

– Привет Соломон! А где ж мне быть? – вернулся Женя в гостиную и присел на край дивана.

– У меня к тебе деловое предложение. Возвращайся в Москву. Я теперь глава научной лаборатории. Набираю команду. Основной проект это нано технологии в борьбе со старением. Будем создавать систему антистарения. Мне нужны толковые биоинженеры. Без тебя никак. Соглашайся, – локомотивом выдавал информацию бывший однокурсник по МГУ.

– Слушай, я только в такую щедрую струю везения попал. Сейчас ну никак нельзя всё бросить, – как бы оправдываясь, сообщил Женя.

– Подумай хорошенько. Если зайдёшь на старте, выгоды больше будет, а если потом присоединишься, то надо будет под других членов команды подстраиваться, а ты это ой, как не любишь, – настаивал Соломон.

– Не разрывай мне мозг. Сказал же, не могу. Если всё обломается, тогда я твой. Пошлю тут всё куда подальше и приеду, если примешь, конечно, – резковато ответил молодой учёный.

– Такие, как ты специалисты штучный товар, обязательно приму. Не соблазняю тебя деньгами, знаю это не твоё слабое место, но подсказываю, что есть возможность оставить свой след в истории. Не просто след, а значительный следище! Ты подумай, какая тема, это же вечный кнут, под который человек сам спину и мягкое место подставляет. Все хотят быть молодыми и прекрасными и как можно дольше, поэтому на страхе старения всегда есть шанс заработать, ну или выбить финансирование, чтобы совершить прорыв в науке и прославиться. В общем, жду звонка. До скорого.

– Пока, – выдохнул Женя.

Он схватил перчатки и застучал по груше. Воспоминания и проекции планов на будущее отдавались в голове в такт ударам: «Учёба в Академии ФСБ была засекречена. На втором курсе отправили параллельно учиться в МГУ на факультет биоинженерии и биоинформатики. Потом год армии в спецподразделении и направление в Ростов-на-Дону. Считалось, что тот, кто займёт место научного сотрудника в одной из международных лабораторий в Европе, должен иметь корни профессионального происхождения не из столицы России. И вот теперь терпеливое прорабатывание образа и процесс вживания в легенду. Однажды я буду поставлять для своей страны сверхсекретные данные, в разработке которых тоже приму участие. Но ещё корпеть здесь, как минимум года три. Выращивание подобных мне агентов дело хлопотное и длительное».

Женя сбросил перчатки и снова схватился за турник. Неожиданно в его мыслях появился образ Юлии Драгунской. В Варшаве он выяснил, что она тоже имеет отношение к секретным службам. Шеф сильно не просвещал, но стало понятно, что девушка работает в отделе внутренних проверок, который возглавляет бывшая возлюбленная Владимира Дмитриевича. Он не гордился тем, что они с товарищами исполнили, но понимал, что так надо. Женя схватил штангу, обновил диски и стал приседать. Приятное лицо Драгунской вновь всплыло перед глазами.

«Но вот как она на это согласилась? Кто её надоумил? На авантюристку Юлька не похожа. Дмитрич, конечно говорил, что его бывшая умеет убеждать, но всё же на чём Крутижанская её завербовала?» – мучили его вопросы.

Женя оставил в покое штангу, только сделав ещё пару подходов, затем он составил список продуктов и как в замедленной съёмке пошёл одеваться. Он не стал менять спортивные штаны. Натянул лыжную куртку и спустился на первый этаж. Лифтом он пользовался редко, предпочитал бегать по ступенькам. Проживание на десятом этаже давало дополнительную возможность для кардиотренировки. Каждый шаг на этом жизненном этапе Евгений подстроил под грядущее будущее.

В продуктовом магазине, молодая продавец, как всегда, строила ему глазки. Женя натянуто улыбнулся, быстро собрал товары по списку, оплатил и отправился к выходу. Тут его осенило, что он забыл купить салфетки и, не успев закрыть дверь, снова вернулся в торговый зал. Продавщица с пожилой напарницей выставляли коробки конфет, стоя к нему спиной.

– Что ты в нём нашла? – пыхтела пожилая.

– У него глаза добрые, – мечтательно проговорила молодая.

– Тоже мне достояние. Ты лучше посмотри, во что он одет, очередной нищий научный работник. Семья такого впроголодь живёт. Вон их целый институт и что? Где ты там миллионеров видела? – поучала женщина.

– А мне не надо замуж за богатого. Я по любви хочу. Рай и в шалаше можно построить.

– Милая моя, рай в шалаше только до первой зимы. Попомни мои слова. Я тебе добра желаю.

Пожилая напарница обернулась и тут же расплылась в улыбке, обращённой к Евгению:

– Что-то забыли?

– Да. Пачку салфеток, пожалуйста, – покашливая, попросил Евгений.

Пунцовая молодая женщина искоса посматривала, но подойти не решалась.

– Вот возьмите, – протянула салфетки пожилая продавщица, она немного замялась, но всё же спросила, – молодой человек, простите за не скромный вопрос, а вы женаты?

– Нет. Разведён.

– Что так?

– Скучно супруге со мной стало. Я работу вероятно больше, чем её любил.

– Во как. А как же дети?

– Детей не было. Не успели. Дети в искренней любви только появляются.

– О, да вы философ. Желаю удачи!

Не успел Женя прикрыть за собой дверь, как повидавшая жизнь продавщица бойко выдала:

– Слышала? Нечего с ним ловить! Уже бывший в употреблении, значит ни на что не годен. Повторяю, ни на что не годен!

Женю зацепили её слова. Конечно, как разведчику ему было выгодно иметь вокруг себя подобную ауру образа, который он исполнял, но мужское самолюбие напомнило о себе. Он отмаршировал в подъезд и чуть ли не впервые стал вызывать лифт.

«Ничего я не бывший в употреблении. Жанка, сама не знала, чего хочет, когда выходила за меня замуж. А когда поняла, что я свои мозги продавать тем, кто больше заплатит, не намерен, сбежала. Живёт себе сейчас с одним богатеньким, фотки присылает с курортов. На, мол, подивись, какая я красавица писаная от рук косметологов с хирургами стала» – не останавливаясь, он тыкал кнопку вызова лифта.

Глава 9

Понимая, что ей предстоит бессонная ночь разговоров с Кристиной и очередная внезапная поездка с двумя перелётами Юлька предпочла облачиться комфортно, без стягивающей одежды. Она надела серый тёплый хлопковый комбинезон с капюшоном и вместо зимнего пуховика, в котором ездила по уже замерзающей Европе, накинула коричневую кожаную куртку. Как никак её ждала южная страна, где в декабре температура держится около плюс десяти градусов.

Юлька оставила машину на суточной парковке в аэропорту поближе к входу. Она понимала, что устанет, но не хотела брать такси, где всегда был шанс натолкнуться на говорливого водителя. А она всё больше предпочитала одиночество. Мысли последних месяцев кардинально отличались от своих собратьев из прошлого сезона. Осень в этом году уже несколько раз подкинула и перевернула её привычную жизнь, переведя окончательно в новое, не изведанное русло. Возможно, только теперь Юлька начала осознавать всю серьёзность происходящего. Романтизм шпионской работы отошёл на второй план. Падение, которое теперь она вспоминала с благодарностью помогло открыть глаза на своего рода закон кармы. Что запустишь во Вселенную, то и получишь в ответ. Те парни намеренно не убили её, а скинули так, чтобы она удержалась на множестве бельевых верёвок. Даже люди в теневом мире ценят чужую жизнь и не убивают бездумно.

«Эта работа наполнена риском. Риском для жизни. Моей жизни» – запечатлелось у неё в голове, когда она сидела в зале ожидания, продолжая, уже без самоедства, анализировать всё происшедшее с ней.

Казалась, что она даже повзрослела. Юлька заметила, что стала меньше шутить и реже чертыхаться в случае какой-нибудь ерунды. Жизнь открывалась новым смыслом. Смыслом умения прогнозировать появление опасности. Но, как и во многом, она была новичком в этой сфере. Ей только сейчас дошёл смысл сказанного Крутижанской после первой командировки. Она должна как в шахматах вычислять потенциальные вариации соперников в ответ на сделанный ею шаг.

Самолёт развернулся над берегом Чёрного моря и пошёл на посадку. В ночи виднелись огни яхт и яркая полоска побережья, плавно переходящая в игру света на улицах древнего города.

И вот Юлька снова в Стамбуле. Знакомые колоритные улицы подмигивали памятными местами, возвращая в детство. Пока они ехали в машине девушки молчали. Наличие водителя мужа не располагало к беседе, поэтому Юлька с удовольствием смотрела в окно.

Кристина отослала экономку с каким-то поручением и дала выходной горничной. Водитель, проводив женщин в дом, удалился в гаражную зону особняка. Едва девушки остались в доме одни, как Кристина сорвалась и стала выкрикивать всё, что у неё наболело. Она бегала взад-вперёд по просторной гостиной, умещающей три комплекта мягкой мебели с золочёными подлокотниками, вокруг выстеленного коврами центра комнаты.

– У него есть невеста! Этот Салих подкрался как вор и заставил в себя влюбиться! Как же я его ненавижу! – кручинилась молодая женщина.

Когда основные стенания закончились, она разрыдалась на плече подруги, усевшись прямо на ковре. Юлька тоже пустила слезу, сказывались накопленные в душе колючки от недавних событий. Вволю наплакавшись, Кристина гордо выпрямила спину.

– Это ещё не всё. Я стала думать и пришла к выводу, зачем Салиху надо было это сделать. Он работает с Эмином только в лаборатории в засекреченном институте военных. Муж в подвале обустроил себе рабочее место и никого, совсем никого туда не пускал. Когда Салих приезжал с его поручениями он бывал только в кабинете. А когда сблизился со мной, стал посещать и подвал. Я не придавала этому значения. Но теперь всё сложилось. Я думаю, что он там был не по поручению Эмина, а с целью выкрасть его разработки. Перед тем как мы поссорились, я видела, как он что-то нёс в руках, когда выходил из подвала, но мой приход помешал ему. Он засуетился и стал перебирать папку с бумагами на комоде в коридоре, где стоит куча кашпо с цветами. Я ему ещё тогда предложила расположиться на столике напротив, что он немного погодя сделал. Я видела, что Салих нервничает, но не понимала причины. Потом позвонил супруг, и ему пришлось бежать на работу, – говорила Кристина испуганным голосом, она наклонилась ближе к Юльке, – пойдём на кухню, я тебе кое-что покажу.

Подруги прошли в кухню. Кристина с помощью табурета забралась в декоративный шкаф над вытяжкой и достала из незаметной снизу ниши коробку, которая судя по нарисованной розе и соответствующему лёгкому аромату, была из-под парфюма. Она открыла её и вытащила прозрачный фигурный пузырёк, в котором переливалась ярко-синяя густая жидкость.

– Что это? – взяла Юлька стекляшку.

– Нашла на комоде среди цветов в одном из кашпо. Я просто уверена, что Салих украл это у Эмина в лаборатории. Он упоминал, что работает с мужем над созданием жидких кристаллов, для передачи информации на огромные расстояния. Возможно, это они и есть, – прошептала Кристина.

Юлька подняла пузырёк выше и посмотрела в свете люстры:

– Необычно. Очень не обычно.

– Как ты понимаешь, я не могу рассказать об этом Эмину. Но именно с того дня как я тогда встретила Салиха в подвале с супругом творится не ладное. Он мало спит и когда дома практически не выходит из лаборатории. За ним и раньше такое бывало, но настроение было другим. Приподнятым, позитивно возбуждённым. А сейчас он словно постарел. Ничего не радует. Он даже…

Неожиданно раздался мелодичный звон колокольчика на входе.

– Экономка вернулась? – спросила Юлька.

– Что-то быстро. Я сейчас, – пошла Кристина, открывать дверь.

Юлька продолжала рассматривать переливы жидкости, как услышала крики Кристины – «Салих, Нет! Нет!».

Реакция Юльки была молниеносной. Она вылила содержимое пузырька в кулон на шее и подошла к раковине. Когда Салих ворвался на кухню, он увидел, как она моет пустой пузырёк под струёй воды. За ним вбежала хозяйка дома, держась за щёку.

Красивое лицо мужчины исказила злоба.

– Что ты наделала? – закричал он по-турецки.

Юлька лукаво улыбнулась и прощебетала на разговорном стамбульском диалекте:

– А что, дорогой аби? Смотрите, какой симпатичный пузырёк. Я уже придумала, как из него песочные часы сделать.

Салих разразился бранью. Он отшвырнул с дороги Кристину и направился к выходу.

Кристина судорожно вздохнула:

– Хорошо, что ты вылила. Я бы не осмелилась. А так теперь всё, вопрос исчерпан. Мужу он всё равно ничего не скажет, зато теперь понятно, что я была права, он меня просто использовал, а я как легковерная простушка повелась.

– Ты не любишь больше мужа? – спросила Юлька.

– Люблю, но это какая-то любовь больше похожая на чувства к отцу. Я прекрасно понимаю, что мне придётся одной доживать. Вот и ищу ему замену на будущее, – разоткровенничалась подруга.

Юлька была шокирована, она не знала, что у Кристины есть такая неизвестная для неё ранее, меркантильная сторона. Это значительно отличалось от её восприятия мира. Раньше так хладнокровно об использовании близких людей подруга никогда не говорила. Юльке казалось, что Кристина, как и она, просто тяготится отсутствием свободы и, удрав замуж, ушла от гиперопёки родителей, держащих её на коротком поводке, оберегая от внешнего мира. Юлька думала, что подруга сменила строгий присмотр на золотую клетку с широкими опциями по отдыху.

«Но не вчера же она это всё придумала? Наверняка планировала заранее. Как мне с ней дружить после этого?» – смотрела Юлька на молодую женщину, чувствуя, как она внутренне отдаляется от неё всё дальше.

Отжаловавшись полночи на свою жизнь утром Кристина крепко спала. Юлька не стала её будить, чтобы попрощаться. Водитель, как и было, оговорено по прилёту, отвёз её в аэропорт.

Юлька сразу не смогла уснуть и использовала время перелёта для написания отчёта по польской командировке. Потом печатанье мелких букв в телефоне всё-таки её сморило, и последние полчаса она забылась глубоким сном. Ей даже успело присниться нечто странное. Как будто пришла её бабушка, села на соседнее кресло в самолёте и сказала, что она теперь имеет с ней некую связь. И если внучка захочет, то готова обучить её, всему что знает сама. Видимо Юлька со своим анализом о рисках настолько наразмышлялась, что решила не рисковать даже во сне, и отказалась от бабкиного предложения.

Она проснулась оттого, что шасси коснулись взлётной полосы.

Юлька потянулась, удивляясь сновидению: «Какая же я трусиха. Бабушка хотела, наверное, мне помочь в чём-то, а я сглупила. Надо будет свечку ей поставить».

В четыре часа дня Юлька уже выезжала с парковки Краснодарского аэропорта. Она заехала в первую попавшуюся церковь. Она накинула капюшон и пошла внутрь, надеясь, что её не отчитают за штаны вместо юбки. Шла вечерняя воскресная служба. Батюшка читал молитвы, наполняя купол храма, стройными словами и очищая мысли прихожан. Она купила в церковной лавке три свечки. Юлька всегда так делала, если заходила в дом Божий. Одну поставила за здравие всех близких, вторую за упокоение душ предков, а третью для просветления собственного разума. Когда-то она увидела телевизионную передачу, где какой-то проповедник упоминал такой расклад, и она, еще, будучи девочкой, взяла его себе на вооружение. Юлька помолилась. Она ответственно относилась к выполнению домашних заданий, поэтому всё ещё помнила какие-то молитвы из предмета по основам религиозных культур и светской этики. Получение образования на византийской земле не прошло даром. Тут она вспомнила, что вместо крестика у неё на шее бабушкин кулон. Она машинально схватилась за него рукой, и ретировалось к выходу. На ступенях её застал колокольный звон. Мерные удары сопровождались перезвоном и переливами, вливая в Юльку новые силы. Она глубоко вдохнула декабрьский воздух, который всё ещё содержал запахи южной осени, и отправилась к машине.

Ночью ей приснился тот же сон, что и в самолёте. Только она проснулась до того как дать ответ. Юлька в пижаме встала с кровати и прошла на кухню. Какое-то необъяснимое предчувствие чего-то необычного витало в воздухе. Она наполнила стакан водой. Но пить расхотелось. Юлька поставила его на стол и прошла в гостиную. Она сняла рамку с фотографией молодой бабушки, где та стояла в концертном платье с высокой причёской и какой-то статуэткой в руках.

– Бабуля, я с радостью научилась бы у тебя всему, если была бы такая возможность, – ласково провела Юлька пальцем по фото.

«Такая возможность есть. Спасибо, что согласилась» – раздался в голове Юльки бодрый, наполненный торжественностью момента голос бабушки.

Юлька подпрыгнула:

– Ба? Ты здесь?

«Да».

– А ты где? – озарялась по сторонам Юлька.

«Везде и нигде. Ты слышишь мои мысли. Если ты готова, то я буду тебе помогать своей мудростью. Как я посмотрела, у тебя намечается нечто совершенно невероятное, верно?».

– Ты ковыряешься в моих мозгах?! Бабушка это же гостайна!

«Вот и не кричи. Я тебя отлично слышу, если ты просто думаешь, рот открывать необязательно» – весело мурлыкала бабушка в голове у внучки.

Глава 10

В крохотном особнячке по соседству с роскошной усадьбой учёного Эмина Демира трое мужчин собрались в кухне. Причиной внепланового совещания стал телефонный разговор супруги учёного, прослушанный час назад.

Приземистый пожилой мужчина плотного телосложения в белой рубашке и шерстяном в синюю клетку свободном костюме поправил короткие рыжеватые волосы, протягивая второй рукой записку офисного вида симпатичному турку:

– Ознакомься, Салих.

Пожилой мужчина уставился в окно, сложив руки за спиной.

– Альберт, что это? – сглотнул Салих, присаживаясь на узкий диванчик рядом с овальным столом, позади мужчины, боясь прочесть содержимое листка.

– Твоя подружка вызвала некую молодую особу. Мы её проверяли после того как Кристина раскрыла ей по телефону вашу с ней связь. Вроде обычная русская интеллигентка, дочь дипломата. Она с Кристиной училась вместе при консульстве. Подруги детства. Мы не оценили её как агента влияния. Однако она всё бросила и летит сейчас сюда, – Альберт кивнул на записку, – прочти, Батур уже перевёл с русского.

– Кофе сварить? – предложил приунывший оператор по прослушке, лениво потягиваясь, растопырив руки, около варочной панели.

Его действия привели к тому, что капюшон с толстовки, скрыл, как могло показаться, в бездонной глубине его маленькую курчавую голову. Моложавый мужчина скинул капюшон, подтянул рукава и уставился на Альберта.

– Батур, мне, пожалуйста, чай, с молоком, – ответил тот, не желая переходить на кофе, несмотря на то, что уже год жил не в Лондоне.

Тот скривился, но безропотно засуетился с заварочным чайником и ручной мельницей. Ароматы чая вперемешку с молотым кофе постепенно стали наполнять тесное помещение.

Салих несколько раз перечитал и вернул записку Альберту.

– И что с того, я её бросил, как мы и договаривались. Она стала опасна, со своим стремлением сбежать в Европу. Ну, поревут женщины. Нам что с того? – пожал плечами Салих.

– А то, что единственный прототип изобретения пока находится не у нас. Место, где ты его припрятал не надёжное. Кристаллы в любой момент могут обнаружить, та же горничная цветы поливать пойдёт, – наклонившись к Салиху, процедил Альберт.

– Мне нужен повод, чтобы войти в дом, и я достану этот пузырёк. Со дня на день Эмин попросит, что-нибудь принести, и он будет наш, обещаю, – промямлил Салих.

– Только пока что пузырёк не в наших руках и расслабляться рано. Тебе надо спасать свою репутацию, если ты всё ещё планируешь перевезти семью в Великобританию, да и отцу твоему, я полагаю, лекарства от рака ещё долго понадобятся. Ты же хочешь облегчить его страдания? – поступательно увеличивая громкость, заявил Альберт.

– Я готов, – поник молодой турок.

– Мне не нравится, в каком тоне говорила Кристина. Обиженная женщина на многое способна. Когда девчонка приедет, будешь здесь с нами. Охрана особняка тебя пропустит, если понадобиться войти и вмешаться в происходящее, – холодно проговорил рыжеволосый джентльмен.

Батур поставил чашки разлив кофе и чай и тут же ретировался к компьютеру в кабинете. Салих пить кофе не стал. У него было ещё несколько часов, в которые его могли хватиться в институте при лаборатории, поэтому он уехал, отпросившись до вечера.

Когда все ушли Альберт сел пить чай в одиночестве, не отводя глаз с особняка учёного, прекрасно просматриваемого из окна кухни. Не одним десятком лет наработанная интуиция подсказывала ему, что грядут проблемы. Несколько несостыковок подряд не пройдут без осложнений для общего дела. Сорвалась с крючка Кристина. Потеря кристаллов в любой момент всплывет, и турецкая разведка перетрясёт каждую песчинку в стране, а если не обнаружит искомое, то начнутся ненужные жертвы. Могут даже самого Эмина не пощадить. А теперь ещё и это. Прибытие девчонки, которая непонятно зачем мчится к подружке. Нужно было готовить отход. Домик в глубине страны в городке Суади для семьи Салиха он уже снял. Самого же помощника учёного, если что он отправит в частную лабораторию в Анкаре, где в одном специальном отделе уже трудятся умы, собирая на практике формулы из добытых Салихом данных.

«Жаль, что он не согласился с нами работать» – вздохнул Альберт, припоминая, как Эмин замахал руками и выгнал его из дома год назад.

Грустные думы снова наполнили его печалью. Прошёл год как он в Стамбуле. Альберт соскучился по дому, по детям. Они, конечно, уже выросли и жили самостоятельно, но он вдруг начал за ними скучать, наверное, как не скучал никогда.

Несколько лет назад он написал рапорт об уходе из «МИ-6». Но оказалось, что опытному специалисту нелегко уволиться из секретной разведки Великобритании. Ему подсовывали одно за другим неподъёмные дела, чтобы задержать на службе, каждый раз говоря, что это последний кейс перед выходом на пенсию. Как человек военный, он терпеливо выполнял приказы, тем более что ему выделили для больной супруги финансирование сиделки и даже сократили общий объём административной работы. Элизабет болела давно, и он вместе с детьми свыкся с наличием огромного количества лекарств по всему дому, так же как и с постоянными визитами докторов. Её головная система кровообращения давала сбои с учёбы в колледже. Она жила в мире, где не было запахов свежеиспечённого хлеба или ароматного чая. В её мире вообще не было запахов. Когда появилась тяжесть в плечах неврологи стали её лечить от остеохондроза. Потом начался тремор рук. В конце концов, когда был поставлен корректный диагноз, болезнь Паркинсона была уже на невозвратной стадии. Расходы в семье возросли в геометрической прогрессии. Альберт тогда перевёлся в отдел, где больше платили. Благо, его ценили как добросовестного профессионала и многие начальники в МИ-6 пытались заманить к себе. Полтора года назад Элизабет умерла. Дети нашли утешение в своих семьях, а он стал рваться подальше от дома, в котором прожил столько счастливых лет. Ему была невыносима мысль, что теперь её нет. Как только просочилась информация, что турецкий лидер намерен с помощью некого нового изобретения осуществить взлом компьютеров секретных служб мира, он первым вызвался стать на защиту интересов страны и отбыл в Анкару, где уже через пару месяцев он выяснил всё, что было нужно, и переехал в Стамбул. Под прикрытием осуществления коммерческой деятельности в области редких химических реагентов, он быстро создал сеть контактов и вышел на изобретателя, отказ которого сотрудничать, привёл к тому, что понадобился Салих.

Альберт встал и направился к выходу.

«Доведу это дело и уволюсь. Оно стоит того, чтобы быть достойным завершением карьеры» – размышлял он, садясь в автомобиль.

Вскоре он заехал в старую часть города. Как всегда, пришлось покружить в поисках парковочного места. Его джип автоконцерна опель требовал себе больше пространства, чем позволяли эти узкие восточные улочки.

Миловидная женщина прогуливалась по торговым рядам Гранд Базара. Всю неделю Оливия ждала субботы. Во вторую половину дня она вот уже год, не пропуская посещала древнейшее место Стамбула. Каждый раз она прихорашивалась на новый манер. То меняла платья, то причёски. Но для кого она старалась, игнорировал изменения и даже из вежливости ни разу не сделал, ни одного комплемента землячке. Оливия понимала, что она как женщина Альберту безразлична, но не сдавалась. Сегодня на ней было надето тёмно-зелёное пальто, которое подчёркивало её ирландские корни, рассыпавшиеся веснушками по лицу.

Оливия прогуливалась каждый раз в разной части одного из крупнейших рынков планеты. Более тридцати тысяч квадратных метров торговой площади, бы разделены на условные квадраты по внешнему периметру, по которым связная двигалась, еженедельно смещаясь по часовой стрелке из квадрата в квадрат. Сейчас она шла по крытой галерее между коврами и домашним текстилем.

«Эх, обустроить бы своё семейное гнёздышко однажды» – взгрустнулось женщине, разглядывая товары, которые бойкие продавцы выставляли напоказ.

«Хотя о чём я мечтаю? Дважды уже обжигалась с этими агентами. Приедут, задание выполнят и уходят не прощаясь. Всё их существование это сплошной беспорядок. Ни какой личной жизни себе позволить не могут» – урезонила она себя, и тут же снова мечтательно вздохнула.

Когда Оливия впервые увидела сводку на Альберта Ковентри, её глаза прилипли к фотографии вдовца. И она тут же запрятала поглубже в сердце, ненароком прорвавшуюся мысль о том, что этот мужчина был бы для неё идеальной парой. Она безоговорочно осознавала, что не может позволить себе обычные отношения с мужчинами ни с местными турками, ни с далёкими для неё британцами. Только кто-то свой сможет понять, действительно понять и принять непредсказуемый ритм жизни связанного с разведывательной работой человека.

И вот опять она спорила сама с собой. Мечтала и ругала себя за эти мечты: «Ну, кто я такая, чтобы быть счастливой? Служу родине. Родина вроде ещё обо мне помнит. Однако, когда женщине около сорока она уже по-другому относиться к тому, чем живёт. Просыпаются неуправляемые природные инстинкты. И что я могу с этим поделать? Родить-то я уже вряд ли смогу, но усыновить или выйти замуж за вдовца с детьми вполне. Мне просто страшно встречать старость в одиночестве. Но как с моим опытом в разведке доверять людям? Все рано или поздно предают. Хотя от этого не застрахованы и обычные люди. Значит, надо рисковать, без риска нет победы. Или всё дело в везении?».

Едва она увидела знакомую фигуру, продвигавшуюся навстречу, как здравые мысли улетучились вместе с не здравыми. Сердце приятно щемило от предвкушения новой встречи.

Они пересеклись рядом с лавкой постельного белья. Разглядывали упаковки и наконец, оказались рядом. Пара неловких улыбок и одна брошенная Альбертом фраза: «Аккуратно, девушка», означавшая, что предвидятся сложности и нужным людям необходимо пребывать в полной готовности.

«Вот и всё. Моё свидание закончилось» – с готовой навернуться слезой, торопливо пошла Оливия к выходу, ей нужно было быстро раздать распоряжения с учётом полученной шифровки.

Вечером Салих, Батур и Альберт, вслушивались к тому, что происходит в доме напротив. Батур синхронно переводил. Лишь отдельные слова не были знакомы Альберту. Русский язык он в своё время изучал, но довести до совершенства, так и не смог, чего нельзя было сказать о турецком, которым он владел, как коренной житель. И вот женщины направились на кухню.

Как только Кристина упомянула, что нашла среди цветов жидкие кристаллы, Артур скомандовал Салиху:

– Беги!

Прослушка была установлена в браслет Кристины поэтому, когда вовремя потасовки с Салихом он порвался, связь прервалась.

Нервно шагая в гостиной, Альберт ожидал возвращения Салиха, который достаточно скоро появился.

– Ну что? – как выстрел прозвучал его вопрос.

– Ничего. Эта девчонка вылила кристаллы в канализацию, – онемевшими губами процедил Салих.

– Ты сам видел, как она выливала? – сощурился британец.

– Нет, – покачал головой Салих.

– Значит, это надо проверить, – хлопнул ладонью по столу Альберт.

– Как, связи нет? – развёл руками Батур.

– Я вылетаю в Краснодар. Когда Кристина позвонила этой девушке и поделилась, о том, что завела любовника, я съездил и установил в её квартире жучки. Настало время ими воспользоваться. Салих, ты прямо сейчас поедешь со мной в Анкару. Останешься работать там. Твои родные переедут в Суади. Завтра же. Я полечу через Москву, чтобы турецкая разведка не связала мой и её вылет. Батур, продолжай наблюдение и постарайся найти возможность выяснить, что будет происходить в особняке, – хлёстко раздавал указания агент МИ-6.

Глава 11

Альберт оторопело пытался понять, что ночью происходило в квартире Юльки. Он снял в доме напротив жильё и наблюдал за её окнами в бинокль. Когда девушка выключила свет и отправилась спать, он тоже снял наушники и прилёг. С утра мужчина обнаружил короткую запись, на которой Юлька странно разговаривала сама с собой.

Утром Юлька сначала подумала, что разговор с бабушкой ей приснился. Она весело поздоровалась с фотографией, которую сняла со стены и забыла вернуть обратно, оставив на пианино.

«И тебе доброе утро, солнышко!» – раздалось в голове.

Юльке стало страшно.

«Неужели у меня психическое расстройство?» – мысленно вопрошала она.

«Детка, наверное, тебе просто надо привыкнуть к тому, что я теперь живу в твоих мыслях. Я не буду тебе докучать, не переживай. Собирайся на работу» – отозвалась бабушка и притихла.

Понедельник выдался не просто тяжёлым, а шокирующе пугающим. Юлькины нервы скручивались пружиной, от происходящего как внутри неё, так и во внешнем мире.

Во время ланча в кафе она услышала в новостях о кошмарной автокатастрофе в Стамбуле, в которой погиб учёный Эмин Демир со своим ассистентом и супругой.

«Это не случайность!» – сверлила её мозг страшная догадка.

Юлька, перед тем как ехать домой по заданию проректора побывала на кафедре психологии и по случаю поинтересовалась симптомами шизофрении. То, что ей озвучили, вполне вкладывалось в происходящее с ней.

«Это стресс. Стресс всех доконает» – раскисла Юлька.

Окончательно, что её добило было то, что она снова обнаружила в зеркале заднего вида чёрный джип вольво, медленно продвигающийся за ней по Краснодарской вечерней пробке. В этот раз она и не собиралась удирать, она спокойно ехала домой. Ей безумно хотелось с кем-нибудь обсудить происходящее, и Юлька обратилась к бабушке.

«Ба, раз ты теперь со мной, то давай поговорим?» – осторожно подумала внучка.

«Давай» – тихим голосом отозвалась бабушка.

«Ты же слышала, что произошло?».

«Ты имеешь в виду катастрофу?».

«Да».

«Прости, я тут немного покопалась в твоих архивах памяти. Я думаю, что ты права. Это не совпадение. Всё что ты видела и слышала, пока побывала у Кристины в гостях, мне говорит об одном. От них избавились. Причём избавились свои» – медленно расставляя, где нужно акценты рассказала бабушка.

«Почему ты так думаешь?» – испуганно спросила Юлька.

«То, что прибежал молодой турок, когда вы только достали коробку с кристаллами, говорит о том, что вас прослушивали. Следовательно, некто, ожидал этих шагов. Если погибли все трое, которые по определению вряд ли могли оказаться в одном месте, то это говорит о том, что от них избавились. Чужим разведкам они ещё были нужны живыми, иначе избавились бы раньше, значит, ликвидировали свои. Я создавала сценарии для шпионских историй, так там всегда по закону жанра примерно одно и то же происходит. В конфликте интересов гибнут гении, по принципу, так не доставайся же ты никому» – озадачила бабушка своими рассуждениями.

«А что думаешь о тех, кто следит за мной сейчас?» – хмурилась Юлька, поглядывая в зеркала.

«Это может быть кто угодно. Не веди ни каких переговоров в машине и квартире. Там запросто могут стоять жучки, и каждое твоё слово пишется» – назидательно указала бабушка.

«Спасибо бабуль. Знаешь, если ты шизофрения, то полезная» – улыбнулась Юлька.

«Таким эпитетом меня ещё не награждали. Я была знаменита на Кубани, в своих кругах, разумеется, как Золотое перо» – хмыкнула бабушка, но чувствовалось, что она не сердиться.

«Бабуль не обижайся, но я понятия не имею, как мы с тобой вдруг срослись, что ли» – размышляя, призналась внучка.

«Мне сложно тебе это объяснить, но всему виной мой кулон, в который ты вылила кристаллы. Они словно втянули меня в тебя. Если кулон разобьётся, этот эффект, я полагаю, исчезнет» – таинственно прошептала бабушка.

Юлька автоматически схватилась левой рукой за кулон на шее.

«Так вот в чём дело! А что это какой-то необычный кулон?».

«Знаешь ли, творческие люди суеверны. Я имела целую кучу таких вот заговорённых наудачу брошек, кулонов и других украшений, которые ты видимо обнаружила».

«Да, в пианино, в шкатулке, я ещё удивилась, зачем дешёвую бижутерию прятать».

«Просто так же не выбросишь. Наверное, надо было разбить, а я пожалела. Кстати, тебе надо подумать об убежище и наличии доверенного лица. Ты в Краснодаре совсем никого не знаешь. По сюжету шпионам всегда нужно было иметь надежное прикрытие».

«Бабуля, это не детский утренник или лирическая постановка какой-то пьесы. Это жизнь» – хихикнула внучка.

«Дитя. Какое же ты ещё дитя. Ещё Шекспир сказал весь мир театр и люди в нём актеры. Тебе нужен кто-то, кто мог бы тебе помочь в чёрный час икс. И лучше, если это будет мужчина. И желательно юрист. Так, так, так вспомнила. У моей подруги единственный сын на юриста отучился и даже работал им на моей памяти. Приедешь домой, возьмёшь телефонную книгу. Она в комоде в прихожей. Ищи Белых. Позвонишь. Познакомишься. Скажешь, бабка перед смертью говорила, что он единственный кто знал её истинную натуру. Мы просто с его матерью по работе не пересекались, хоть и учились вместе. Она в журналистику прошла, а я в сценаристы как-то так по жизни вышло. Так вот. Поэтому дружили без каких-либо тёмных пятен в отношениях. Тебе надо будет сдружиться с её сыном. Будешь встречаться с ним регулярно. Должны завязаться отношения дочь-отец. Позволь ему о себе заботиться. Он хороший человек. Поверь мне, пожалуйста, я не знаю, как долго буду рядом с тобой, а так мне будет спокойней».

«Ба, у меня ещё родители есть. Не переживай так» – изумилась Юлька торопливым рассуждениям бабушки.

«То-то и оно, что родителям всего не рассказать. Наставник должен быть тот, кто без родительской ослеплённости надоумит. Да и когда ты с родителями действительно откровенничала? Отец на работе с утра до ночи. Мать. В общем, сама знаешь…» – с горечью в голосе проговорила бабушка.

«Бабуль, а почему вы с мамой не ладили?» – вдруг спросила внучка.

«Ох, не готова я тебе что-то рассказать. Не могу. Не проси. Как бы там ни было она твоя мать. У вас свои отношения. Не хочу в них влазить» – сухим голосом отозвалась бабушка.

«Ты думаешь, она папу не особо любит?» – всё же спросила Юлька, но ответом ей была тишина.

Юлька помолчала немного думая, что свекровь подбирает слова о невестке. Но когда пауза затянулась, сменила тему.

«Ба, а где этот твой Белых живёт?».

«Помнится в Геленджике, там, где Голубая бухта моя подруга дом имела».

Глава 12

Люди в деловых костюмах толпились, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на часы. Количество парфюма в воздухе делало приёмную похожей на атмосферу косметического салона.

Роман Константинович поправил галстук и пригладил волосы, проседь на которых выдавала солидный возраст.

Взгляд упал на увесистую папку и руки снова потянулись к документам: «В этот раз судья, должен услышать мои доводы».

Дверь зала заседаний распахнулась.

Помощник, стройная девушка в очках, свысока оглядела присутствующих, скопившихся в узкой приемной:

– На сегодня приём окончен. Прошу расходиться. Время рассмотрения дел сверяйте на нашем сайте.

Все потянулись к вешалкам. В зашумевшем людском потоке Роман Константинович вынырнул из здания городского суда. Он остановился на входе, притягивая внимание практиканток юрфака к его статной фигуре, отшлифованной многолетними тренировками в бассейне, спортивный профиль которой просматривался даже в пальто.

«Сделаю-ка я дополнительный перерыв» – развернулся он в сторону городского парка, растянувшегося перед набережной Чёрного моря.

Его смущали переносы заседаний. Он вообще не любил, когда что-то происходило не по плану. В его расписании юриста по бракоразводному делу всё было выверено до мелочей и когда досадные промахи случались, это практически всегда было не по его вине. Клиенты не баловали приятными встречами. Особенно если нужно было организовывать совместное обсуждение спорных вопросов. Общение двух почти бывших супругов складывалась не всегда лучшим образом. И именно он своим скрупулёзным педантизмом был гарантом успешных переговоров. Роман Константинович любил свою работу. Он беспристрастно гармонизировал остывшие сердца, стараясь чтобы дети, если таковые были в семье, не стали заложниками отношений родителей. Но время брало своё, с годами он стал накапливать горечь от вида некогда счастливых людей, клявшихся друг другу в любви до гроба.

Роман Константинович купил кофе на входе в парк и присел на скамью напротив детской площадки.

«Детство прекрасно во всех своих проявлениях» – умилялся он, подставив лицо зимнему, но всё ещё ласковому солнцу.

Перерыв закончился так же неожиданно, как и начался, полностью переключив внимание юриста, после входящего звонка.

– Дядя Рома, вы приедете?

– Обязательно. Во сколько в этот раз?

– Как обычно в воскресенье с двух до четырёх часов.

– Хорошо. К двум я у вас в штабе.

Досада от просадки в расписании уже не волновала. Лицо дяди Ромы светилось.

«У меня ещё полтора часа до следующей встречи» – достал ноутбук Роман Константинович.

Он открыл заветную папку с лекционным материалом и, бормоча, стал перебирать заметки к учебному плану:

– Так эту тему мы в прошлый раз разбирали. Домашнее задание было принести информацию по группе крови. Угу, я должен принести макет взрывного устройства. Так, так, так и спасение утопающих рассмотрели. Надо проверить, что помнят.

И вот его пальцы быстро застучали по клавиатуре, создавая новый список дел на эти выходные.

Остаток понедельника пролетел незаметно. После ужина, он как обычно, устроился за столом на широкой террасе, погружённой в виноградную лозу снаружи остекления. Роман Константинович, набросив на плечи камуфляжную куртку, расположился в сплетённом ротанговом кресле. Он просматривал новости в планшете, тут же делал какие-то заметки по рабочим вопросам в блокноте, а иногда останавливал взгляд на лежащих дровах в камине напротив с мыслью, что скоро обязательно выделит время и прочистит дымоход, чтобы потом снова по вечерам с супругой наблюдать за танцами согревающего пламени. Дальше камина он взгляд не пускал и возвращался к планшету, понимая, что список дел у бездетного мужчины, проживающего в частном доме можно пополнять до бесконечности.

Он поднял голову на звук подъехавшей машины. Сосед вернулся с рыбалки и стал что-то кричать, заметив его, но собачий лай двух псов на привязи заглушил, всё, что кричал мужчина.

– Макар Николаич, иди сюда, чай попьём, хватит собак пугать, – помахал Роман Константинович, приглашая зайти.

Тот вбежал по ступенькам, крепко пожал протянутую руку:

– Некогда мне рассиживаться. Видал, какой я улов выгружал? Айда на рыбалку в воскресенье?

– Не могу, мои ждут.

– И не надоело тебе с ними возиться?

– Можно как угодно подмечать, что молодёжь не правильная растёт, но я не хочу так. Не могу бездействовать. Я даю всё, что знаю. Так сказать, вношу свою лепту.

– Ну, как знаешь. Они же тебе даже не родственники.

– Казачата всем нам родственники. Кто как не они родину защищать будут?

– И то верно. Ты это, спроси. Если их надо рыбалке научить, так я тоже знаниями поделюсь.

– Конечно надо. Они ведь и в походы ходят и уху на костре готовят.

– Когда говоришь ты к казачатам своим?

– В воскресенье, после обеда.

– Хорошо, я поутру махну к причалу на центральный пляж. Для кефали, ставриды, барабульки самое время, а потом к тебе, тоже хочу наставником быть. Ты, наверное, уже всех знакомых сагитировал туда? – засмеялся сосед.

– К сожалению нет. А для некоторых, так это вообще звучит как «guilty pleasure», что в переводе «постыдная слабость», потому что подобная благотворительность не даёт ни дохода, ни связей.

– В нашу молодость люди думали по-другому. Эх, поболтал бы ещё с тобой, но пора, супруге привет, – откланялся Макар Николаевич.

– До встречи, – кивнул добродушный хозяин, и не стал задерживать соседа, почувствовав, как в кармане куртки завибровал мобильник.

Роман Константинович, не задумываясь, ответил на незнакомый номер, юрист часто консультировал самых разных людей, большинство из которых он даже никогда не видел.

Поприветствовав и представившись, Юлька затараторила:

– Моя бабушка Маргарита Семёновна Драгунская когда-то давала ваш номер телефона. Я сейчас в её квартире в Краснодаре поселилась и могу приехать, когда вам будет удобно. Я бы с удовольствием послушала рассказы о ней, чтобы узнать, какой была при жизни моя бабушка.

Через пару минут после короткого разговора по телефону довольный Роман Константинович подозвал супругу, легонько постучав в кухонное окно, которое выходило на террасу, и крикнул в форточку:

– Тонечка, у нас на выходные гости будут. Точнее одна гостья. Приедет внучка маминой лучшей подруги.

Улыбающаяся пожилая женщина подбежала с другой стороны с поварёшкой в руке:

– Какая хорошая новость! Сегодня же за меню засяду!

Юлька не успела опомниться, как получила приглашение в гости на все выходные. Они договорились с Белых, что она приедет в пятницу вечером, после работы.

Альберт нахмурился, прижимая наушники ближе к голове: «Она уже более года живёт по этому адресу. Почему только сейчас надумала посетить этого знакомого бабушки?».

Неделя стрелой улетела в историческое прошлое, не оставив ни каких ярких событий после себя. Утром пятницы Юлька собиралась в универ, с таким расчётом, чтобы после конца рабочего дня рвануть на побережье. Рюкзак ещё с вечера стоял у входа. Она жевала бутерброд с сыром и пила кофе на кухне, рассматривая в телефоне в приложении «Навигатор» варианты маршрутов до Геленджика. И тут её озадачил один вопрос.

«Ба, что делать? Как ехать, если за мной следят? Мне же надо секретное место, как ты говоришь «убежище»? А как это сростить, если его тут же наблюдатели обнаружат?».

«Приедем в город, заедешь в ближайший отель, где поставишь машину на парковке. Оформишься и в номер. Потом пойдёшь к Белых, но сменив одежду. Поедешь в чём-то ярком, приметном. А для замены нечто серого цвета хорошо подойдёт».

Юлька прошла в прихожую и застыла в растерянности перед открытым шкафом. У неё ничего подходящего для формулировки «яркое, приметное» не было.

«Посмотри мои чемоданы на лоджии. Я вижу, ты ещё от них не избавилась».

Помощница проректора, поглядывая на часы, проскакала к стеллажным полкам, на которых лежали кожаные, перетянутые ремнями пыльные чемоданы.

«Вот этот, который плоский, чёрный. С него начни», – подсказала бабушка.

Юлька ахнула. Внутри лежали костюмы. Точнее накидки, которые больше были похожи на те, какими в наше время пользуются невесты, стараясь укрыть платье в холодное время года.

«Что это?», – вытащила Юлька ярко-зеленую плащёвку.

«Это, кажется, ёлку изображали в одном утреннике, когда на свежем воздухе спектакль ставили. Я думаю, подойдёт. Бери».

Юлька, полностью не разворачивая, запихнула струящуюся, на вид непромокаемую блестящую ткань в пакет и, прихватив рюкзак, поспешила на работу.

День пролетел суматошно. В конце года всегда было много дополнительной работы. От вёрстки годовых отчётов до подпрыгивания по кабинетам проректоров и конференц залу с новогодней мишурой, а также написанием и рассылкой поздравительных писем. В кабинетах и коридорах уже давно пахло шоколадом и мандаринами и если бы не сумасшедшинка от беготни в глазах окружающих, можно было бы сказать, что все довольны происходящим.

Юлька с удовольствием запрыгнула в машину.

– Наконец-то выходные! Ура! – включила она музыку в салоне автомобиля.

«Просто прекрасно. Хвоей и морем подышишь, отдохнёшь» – ласково проговорила бабушка.

По пути Юлька заметила слежку и, несмотря на скользкую дорогу от усиливающегося дождя, припоминая всё чему, учил Эдуард Максимович в Стамбуле, захотела оторваться от преследователя, но бдительная бабушка тут же её приструнила.

«Так он поймёт, что ты его обнаружила. Надо быть хитрее. Не спеши. К тому же, если ты ездишь по правилам, то так ты привлекаешь меньше внимания и со стороны местных полицейских или просто любителей погонять. Шпионская работа заключается, прежде всего, в умении быть не видимым».

«Как это возможно, если мою оранжевую Тэтэшку даже в снежном буране будет видно?».

«Используй этот цвет. Любой недостаток, можно обратить в преимущество, если не жаловаться, а остановиться на мгновение и подумать. Ведь ты можешь сфокусировать на ней прицел, а сама оставаться в стороне».

Юлька задумалась и сбавила скорость. То, о чём говорила бабушка, звучало вызовом, продемонстрировать интеллект, приструнить всё ещё подпрыгивающий незрелый юношеский максимализм.

Субтропический климат в Геленджике сказывался непрерывно ищущим зимним дождём. Когда Юлька приехала в отель, она вытащила зелёную накидку и с неприятным удивлением обнаружила, что та имеет длиннющий шлейф, который тут же испачкался, упав на землю. Делать было нечего. Юлька накинула её на плечи и расправила капюшон, на котором незамедлительно поднялась, намертво прикреплённая восьмиконечная звезда. Юлька подобрала хвост, намотав его на руку. Уже стемнело, проходя к зданию отеля, она видела в отражениях луж, как переливается её наряд в каплях дождя от света фонарей всеми цветами радуги. А когда она зашла в фойе, то под освещением люстр стала выглядеть как лягушка царевна, вернее ящерица царевна, прибывшая на бал и заставившая царскую горницу сиять как от огня.

Девчонки-администраторши на рецепшине оценили наряд. Они шустро выхватили мобильники и без зазрения совести начали её фотографировать. Юлька хотела возмутиться, но бабушка снова пришла на помощь.

«Сейчас чем больше внимания, тем лучше. Делай, как мы договорились».

Юлька поулыбалась и сбежала в номер. Она заказала ужин и включила телевизор, где сменила несколько каналов, прежде чем остановив выбор на каком-то приключенческом фильме. Вскоре принесли заказ. Она попросила, чтобы забрали посуду утром. Наспех запихав всего понемногу в рот и запив соком, Юлька выбросила остатки еды в унитаз.

Хоть температура и не падала ниже нуля, но дождь с ветром делали своё дело, доведя промозглость приморского города до еле сдерживаемого, запоздалыми прохожими уровня околелости. Поэтому Юлька надела чёрный тёплый пуховик и угольного цвета кожаные с густым мехом сапоги без платформы, которую обычно предпочитала на всех видах обуви. Она переложила все вещи в тонкую спортивную сумку, утрамбовав рюкзак так, чтобы он не выпирал, и отправилась на первый этаж по лестнице, предварительно оставив табличку «не беспокоить» на ручке двери снятого номера.

Она прошмыгнула мимо рецепшина, где девчонки хохотушки, обсуждали комментарии подписчиков в социальных сетях по поводу одеяния их странной постоялицы.

Юная конспираторша встала в курилке у освещённого входа. Капюшон скрывал лицо. Юлька достала зажигалку и заранее купленную и вскрытую пачку сигарет. Она сделала вид, что курит. Бабушка предупредила, что курить надо будет натурально, только не вдыхать, иначе кашель задушит. Внучка старалась. Она мусолила вонючую сигарету, но та пока что истлела не больше, чем на половину длины.

Мимо прошёл мужчина. Юльке показалось в нём что-то мимолетно знакомым.

«Это он. Он ездит за тобой. Скорее, надо уйти пока он тебя не вычислил» – зашептала бабушка.

Юлька бросила сигарету в пепельницу, быстрым шагом проследовала к откатным въездным воротам и спряталась за них. Стараясь отдышаться от табачного дыма, она набирала в лёгкие побольше морского воздуха, который оставлял йодистое послевкусие.

«Ба, как ты узнала, что это он?» – смотрела Юлька в щель в воротах на вход отеля.

«Я могу соединять все твои воспоминания. Когда ты видишь чёрный джип, ты бессознательно вглядываешься, кто сидит за рулём. Я сложила образы, и они совпали с этим типом».

«Круто, ба! Ты прямо как сканер! Как думаешь, он один?».

«Спасибо, милая. Да, думаю один. Твой зрачок ни разу не зафиксировал кого-либо ещё в его машине».

«Получается, что он тоже остановится в этом отеле, и я могу узнать его имя!».

«Боюсь, оно будет фальшивым, а ты лишь потеряешь время и засветишься. Оставь его. Когда ты снова появишься у машины, за которой он следит, то поймёт, что ты его обманула, но сделать уже ничего не сможет».

«Ты говорила, что я сюда должна наведываться. Рано или поздно он узнает, куда именно я езжу».

«Не узнает. Ты никогда не должна повторяться. Тогда тебя нельзя будет спрогнозировать, а сейчас поспеши».

Притаившись за воротами, Юлька укрылась от непогоды и попыталась сориентироваться в какую сторону идти, изучая карту в «Навигаторе». Одна минута и она двинулась вверх по улице. Спустя ещё несколько минут быстрой ходьбы Юлька пробиралась по частному сектору замиксованному домами с разным достатком и то и дело всплывающими из-за угла, как ледоколы отелями и санаториями. Ходить пешком по указателям адресов на прибитых к домам и заборам табличках было совсем неудобно. Под струями дождя по экрану телефона она периодически пыталась рассмотреть направление. Юлька сделала вывод на будущее, что ориентирование на местности надо будет подтянуть и больше посвящать времени подготовке.

Наконец-то «Навигатор» указал на высокий непроглядный забор из живой изгороди, и Юлька стала набирать номер Романа Константиновича.

Он встретил её под огромным зонтом, благоухая лёгким запахом костра. Каменная дорожка из булыжников, с густо торчащей высокой травой по бокам, вела к одноэтажному дому из белого кирпича с широким крыльцом, переходящим в застеклённую террасу, где в углу возвышался зажжённый камин и был накрыт стол, около которого хлопотала привлекательная женщина с седыми волнистыми волосами, частично собранными на затылке.

«Меня ждали, как дорогого гостя» – Юлька почувствовала, как что-то кольнуло в груди.

Приятное уже забытое чувство дома, нахлынуло на неё вместе с ароматами от приготовленных угощений. Только сейчас Юлька поняла, насколько она изголодалась. Изголодалась по всему тому, что дарит спокойствие и позволяет быть ребёнком. Абсолютно чужие люди суетились вокруг неё, словно она была их родная дочь.

Юлька старалась смаковать каждую минуту пребывания в доме четы Белых.

– Ещё добавки? – улыбалась Антонина Васильевна.

– Всё так вкусно, но я уже не могу, – Юлька показала жестами, что в животе место закончилось.

– Тогда я напою тебя травяным чаем. Мой фирменный сбор, – гордо продемонстрировала изящный стеклянный заварной чайничек хозяйка дома.

Она взяла другой рукой металлический чайник, стоящий рядом с горящими в камине поленьями и стала заливать воду в заварник.

– Травы не любят крутой кипяток, они лучше настаиваются просто в горячей воде. Если бы люди не пихали всё в микроволновку или не перешли на электрочайник, то полезнее бы напитки себе готовили, – поясняла женщина.

– Скоро полмира перейдут на дровяной способ обогрева жилища и тоже не кипятком начнут заливать чайные листья. Цены на энергоносители везде повзлетали. А всё почему? Потому что на альтернативные зелёные технологии переводят. Глупость какая. Неужели не понятно, чтобы ездил автомобиль на электричестве, нужно этого самого электричества больше производить. А все эти солнечные батареи и ветряки не оправдали себя, к тому же ещё и изменения климата вообще снижает их ценность, – заворчал Роман Константинович.

– Ну, всё понеслось. Давай хоть сегодня без политики, – шутливо взмолилась Антонина Васильевна.

Мужчина встал и что-то весело буркнув, пошёл в дом.

– Я так рада, что ты приехала. Мужа сейчас так терзают с одним громким бракоразводным процессом. Уже весь город шуршит. Иск такая мадам подала. Все хотят узнать подробности. Романушка испереживался весь, а ты хоть отвлечешь его.

– Всё ещё о Сафроновых секретничаешь? – появился в дверях хозяин дома.

– А вы расскажите мне, вам полегчает. Я ведь не местная, мне можно. Психологи утверждают, что чем больше человек проговаривает или ведёт дневник от руки, тем больше он с себя стресс снимает, – проворковала Юлька.

Мужчина присел, уставился в огонь и медленно проговорил:

– А что тут рассказывать? Обычное дело. Любили. Разлюбили.

Но тут его отвлёк мобильник, он снова ушёл в дом, и супруга юриста посветила девушку в подробности скандальной истории.

Глава 13

С неким царапающим душу удовлетворением Альберт обнаружил, что девчонка сбежала.

Он легко выяснил, в каком номере она поселилась, и обосновался по соседству. Агент МИ-6 не стал надевать наушники портативного прибора для прослушки через стену. Ему и так было прекрасно слышно, что за тонкой бетонной перегородкой работает телевизор. Он положил микрофон рядом на столике, и включил запись. Затем принял душ и спустился в ресторан поужинать, расположившись у входа, чтобы контролировать возможное перемещение девушки. Когда он вернулся в номер, было около полуночи, телевизор всё ещё работал. Заподозрив, что это обманка, он позвонил на рецепшин и попросил администратора вмешаться, ибо громкий звук мешает ему заснуть. Через несколько минут он услышал, что кто-то долго стучит в соседний номер и что-то предупреждающе говорит. Затем стук в дверь прекратился, и через минуту за стеной всё стихло. Через несколько секунд он услышал, щелчки замков закрывшейся двери и шелест удаляющихся шагов. Потом сработал лифт, и наступила полная тишина.

Альберт выглянул в окно, оранжевая ауди стояла на парковке отеля.

«И так, что я имею. Молодая девчонка позвонила некому другу бабушки. Получила приглашение в гости. Приехала. Спряталась. Почему? Возможно, этот разговор по телефону был уловкой от кого-то? Например, неверный муж скрывает отношения на стороне от жены. Любовница ему подыгрывает. В этом случае они оба должны быть в каком-то номере этого отеля. Но может быть и другой расклад. Она намерено поставила машину на входе, как отвлекающий манёвр, а сама вышла и скрылась другим способом перемещения. Тогда девчонка может быть как в этом городе, так и в соседних посёлках. В любом случаем поблизости. Любовный ли здесь треугольник или нет разобраться сложно, мало данных» – постукивал он пальцами по подоконнику, продолжая вглядываться в редкие огни засыпающего города.

Мужчина улыбнулся. Приятное почти забытое чувство охотника подсказывало ему, что добыча прячется именно от него.

Он сел в кресло и уставился на картину с каким-то морским пейзажем: «Староват я для того, чтобы бегать. Но вот как доверить подобное нашим ребяткам? Испортят же всё. Тут нужно двигаться аккуратно. Изучать каждую деталь, отбросив все предыдущие знания о ней. Так же как ребёнок рассматривает зелёный лист, впервые сорвав его с дерева, когда пытается уловить его запах, перебирает пальчиками гладкую и шершавую стороны, удивляется изгибам прожилок и остающемуся аромату на коже. А у нашей молодёжи что? Мозги промыты обилием процедур и правил, они не умеют мыслить не по шаблонам, но норовят хайпануть с какой-нибудь инициативой. Потому и случаются ляпы то тут, то там. И документы с собой секретные таскают, а потом их в метро находят, и маскировку не дорабатывают, потому что переигрывают. Верят, что супергероями стали оттого, что удостоверение МИ-6 получили. Думать никто не хочет, на оперативную работу идти тоже не хотят. А ведь именно в кропотливой рутинной работе опыт накапливается. Даже горечь провала учит и поднимает на следующую ступеньку сознания. Собственно весь мир сходит с ума. Он уже никогда не будет прежним. Тиражируемые в средствах массовой информации страхи о перенаселении планеты, недостатке питания, скорого наступления глобального потепления или глобального похолодания, возможного начала третьей мировой войны, а теперь и внезапной кончины от коронавируса, распространяющегося со скоростью гиперзвукового оружия русских, формируют новую реальность и новые личности. Больше всех страдают от изобилия подобного видеоконтента и клиповости дети и подростки. Появляется новый вид людей, тех, кто запуганы и живут под страхом неминуемой смерти. Словно этого страха не было раньше. Человека загоняют в стресс, и он бежит в объятия сиюминутного удовольствия, не задумываясь о будущем, становится отформованной бездушной управляемой субстанцией, живущей в социальных сетях».

Альберт встал и снова уставился в окно.

«Эх, поскуднела и ослабла мировая система разведок, уверившись, что распад Советского Союза разбил русских основательно. Все расслабились, что они никогда не встанут на ноги. Теперь момент упущен. Во главе страны с огромными ресурсами длительно стоит патриот отдавший разведке большую часть жизни. Он положил на лопатки остальной мир новинками вооружения. Теперь русских снова надо слушать иначе они своими ракетами в одночасье меняют любую планирующуюся несколько месяцев операцию. Научились стрелять из любой лужи. МИ-6 может показаться, тоже умом обнищала, но это больше ширма, слепленная из молодой поросли или выпускников Оксфорда с Гарвардом. На острове поменялась политика. Раньше были сильные лидеры, с ними служба безопасности была на одной волне, под одним куполом парашюта в тандеме прыгала. А теперь приходят громогласные пустышки к власти, и поэтому их подставляют без зазрения совести, подсовывая им тупейшие доклады. Как у Терезы Мэй о «новичке», боевом нервнопаралитическом газе, который якобы распылили у дома Скрипалей. Русские спецслужбы наконец-то догнали предателя и шарахнули» – мужчина тихо засмеялся, представляя, как потешались военные эксперты во всём мире, услышав заявление премьер-министра Великобритании.

Альберт встал и включил электрический чайник. В минибаре он взял зелёный чай и бисквитное печенье. Устроившись снова в кресле с чашкой чая в руке, он задорно заулыбался. Глаза искрились от предстоящей шахматной партии с любопытным противником.

«Девчонка меня обыграла в этом ходе. Посмотрим, что будет дальше. Делать ставки на кого она работает, пока нет смысла. Или на русских или на кого-то ещё. Её внезапное участие в масштабном международном проекте, говорит о том, что её туда всунули. Кто-то всунул… Особа интересная. Если такие агенты, как она, теперь составляют штат противника, то и Британская разведка возродится. Сильный враг заставляет не только подтягиваться за ним, но и думать на опережение» – расправил плечи британец.

Утром в субботу Альберт возвращался в Краснодар. Улыбка не сходила с его лица. Он периодически перебирал пальцами на руле. Ему вспомнилась работа в молодости, когда жизнь была наполнена непредсказуемостью, когда запах опасности стоял в воздухе, и сердце, не сдерживаемое политическими оковами, билось быстрее.

– Не буду привлекать бойцов, сам справлюсь, – бормотал мужчина себе под нос. – Интуиция говорит, что я напал на след. Драгунская знает, где кристаллы. Продаёт она их кому-то или что-то ещё, докопаюсь. Раз она скрывает это место, значит нужно доставать микроскоп и пристально искать причину. Сегодня же сменю машину и обновлю гардероб.

Альберт уставился на дорогу. На обочине стояла покорёженная машина. Улыбка медленно сползла. Мысли вновь вернулись к рассуждениям по поводу автокатастрофы в Стамбуле. Он уже выяснил, что погибший ассистент был не Салих. Ему подтвердили, что парень трудится в секретной лаборатории в Анкаре. Подобную операцию могли провернуть только крупные игроки. Произошёл, несмотря на все замашки турок восстановить Османскую империю, не типичный для их разведки скачок интеллекта. Он был уверен, что это вряд ли они сами подстроили и пытался вычислить заинтересованные страны.

Брови Альберта почти сошлись на переносице от раздумий: «Если бы Великобритания была замешана или США, я бы знал, ведь в моей зоне ответственности операция проводилась. Есть, правда, нечто похожее с историей, когда олигарх-перебежчик, попросил убежища в Лондоне, и вдруг написал письмо президенту России и захотел вернуться домой. Березовского тогда зачистили, чтобы остальные не дёргались. Конечно, всем сказали, что это самоубийство. Расследование собственно-то до суда не дошло. В Британии много разных предателей со всего мира живет. И при надобности их как хомячков из клетки достают и публично потрошат. Именно поэтому их и привечают. Но это не про таких людей, как Эмин. Кто ещё? Германия вполне могла бы. Они любители за спиной всё делать и с Европой вроде за одно и с Россией вести бизнес не забывают. Франция барахтается в направлении, чтобы вернуть былую мощь, уже не просто намекают, а заявления делают, что хотят собственную армию создать и отказаться от услуг Североатлантического альянса. Надобность ведь в НАТО после краха СССР отпала, этот блок американцы на коммерческие рельсы поставили. Европейцев запугивают, выбивают деньги на русофобии для финансирования своих военных концернов. Нужно поддержать промышленность по разработке радиоактивного оружия, пожалуйста, нашли жертву, наши им помогли, Литвиненко притравили полонием. Снова показав, что коварные русские предателей не оставляют в покое. История с отравлением, конечно, не только для этого задумывалась, но как часто бывает, в одном событии заложили пороха столько, что на десяток зайцев хватило. Любое действие имеет комплекс последствий не всегда заметных не только обывателю, но и поднаторевшим профессионалам. Нужно искать, кому выгодно и тогда понятно станет, какая страна проконсультировала или оплатила эту аварию. Учёных голов мало, ими не разбрасываются. Кому досталась голова Эмина, станет понятно, когда на чёрном рынке или в каком-то государстве появится новейшее изобретение в области военной или промышленной связи».

С понедельника британец разъезжал на белом форде, коих много было в Краснодаре. И вот в ходе наблюдений Альберт выяснил странный момент. Дочка дипломата, с незначительным заработком, но находящаяся на щедром иждивении родителей, подрабатывала уборщицей в одном старом доме.

«Консьерж назвал это именно так, и другого значения у слова «уборщица» нет» – обомлел тогда заинтригованный агент МИ-6.

Она побывала в квартире дважды перед новым годом. Британец быстро понял, что это фикция. Альберт прошерстил с нужными финансовыми вливаниями источник владеющий информацией по квартире. Начальник жилищно-коммунальной конторы был не прочь подзаработать перед январским застоем и продал на всех жильцов данные за последние пятьдесят лет, со времён постройки дома. Агент МИ-6 нарыл целый список подставных лиц, через которые была куплена интересующая его квартира. Уж как-то странно за последние пять лет она несколько раз перепродавалась с равным промежутком времени. В одном документе он обнаружил счёт об услугах по установке в данную квартиру телефонной линии. Ещё один странный факт. Современные люди всё чаще отказывались от стационарных телефонов, заменив их полностью мобильниками, что доказывали оплаченные счета на услуги по демонтажу телефонных коммуникаций.

Наличие этой телефонной линии не давало Альберту покоя. Он не стал искать повод попасть в квартиру, понимая, что там наверняка стоят приборы видеослежения. Сменив внешность, он пришёл для осмотра другой квартиры, продаваемой в этом подъезде. После осмотра оной, он забежал на нужный ему этаж и посмотрел, как проходит телефонная линия. Она вела на чердак. В другой раз он проник через соседний подъезд на крышу и нашёл узел связи. Осмотр доказал, что это особая линия и Агент МИ-6 установил на неё устройство для дистанционной прослушки. Теперь он мог просто подъехать к дому и, подключившись из машины, слушать телефонные разговоры.

«Нет ничего надёжнее старой техники» – улыбнулся себе Альберт, проверив аппаратуру. Конечно же, ещё предстояло тестирование во время телефонного разговора, но в успешности агент МИ-6 не сомневался.

Так же он установил маяк на машину Юльки и уже лишний раз не выходил из дома. Он собрал достаточно статистики, чтобы понимать, сколько времени занимает её путь на работу, составил список посещаемых магазинов. И ждал. Ждал, когда она пойдёт на явочную квартиру, которую посетила один раз в воскресение, другой в субботу. Поэтому в выходные Альберт неукоснительно тенью двигался за ней по городу, понимая, что однажды она поедет по адресу явки.

«Кто же завербовал дочку дипломата? Чья разведка? Ни через папашу. Иначе, зачем такие сложности?» – вопрошал Альберт, пытаясь найти ключик к ответу.

Глава 14

Гостья уехала в воскресенье после обеда. Хозяева дома проводили её до ворот, где она отнекалась от дальнейшего сопровождения.

– Видишь, какая Юленька милая. Не хотела нас беспокоить и свою машину в отеле оставила. Надеюсь это бесплатно, – проговорила с грустью в голосе Антонина Васильевна.

– Хорошая дивчина. Надо звать её к нам почаще, а то совсем одна живёт, – закивал Роман Константинович, но в глазах у него было любопытство, которым он не стал делиться с женой.

Конечно, Юля не могла знать, что у них просторный двор и такой гараж, что на две машины хватает, если б надо было, то он бы одну выгнал и Юлину туда загнал. Объяснения выглядели бледновато, особенно с учётом непогоды, которая разыгралась в пятницу вечером. Намного проще было подъехать к ним на машине, тем более, наверняка она пользовалась «Навигатором», а в нём великолепно просматриваются очертания домов и сразу станет понятно, что никакого беспокойства от её автомобиля хозяевам не будет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.