Екатерина Белецкая
Звезды Берега

Белецкая Екатерина Витальевна

* * *

Маме.

Часть I. Звезды Золотой бухты

1. Незнакомые звезды

Самым странным оказалось то что, не смотря на чудовищной силы удар, Ит почему-то не потерял сознание, хотя оглушило его так, что он на несколько минут перестал соображать. То, что он осознавал в эти минуты, выглядело как лоскуты или обрывки реальности, которые всё никак не могли сложиться во что-то адекватное и нормально воспринимаемое.

…Боль, жгучая боль во всем теле, так что невозможно вздохнуть…

…Нельзя дышать, потому что вода…

…Во рту – солёная вода, а в руке, кажется, чьи-то волосы…

…Тело реагирует быстрее, чем разум, не смотря на боль – рывок вверх…

…Где здесь вообще верх?!

…Воздух, и легкие обжигает первый вздох, и чертова вода…

…Кашель, которые снова отдается болью в груди, в плечах, в животе, везде, но главное что можно кашлять и дышать, и что это в руке…

…Чей-то рывок, в руке пусто, но кашель всё никак не отступает…

…Плеск воды рядом, наконец, удается открыть глаза…

…Тьма, тьма и вода, и…

* * *

– Что… кха… это было?.. – Скрипач, наконец, кое-как отгреб в сторону. – Блин, ты мне волосы выдрал, урод… Ит, это что вообще?.. Это как?..

– Спроси чего… полегче… – Ит уже чувствовал, что удалось, наконец, отдышаться. По крайней мере, боль превратилась из невозможной в терпимую. – Кажется, это море.

– Охренеть открытие, – Скрипач попытался засмеяться, но снова закашлялся. – Да ты гений… Нас что, сбросил модуль? Мы на планете?

– Наверное, – Ит попытался оглядеться, но из этого ничего толком не получилось – потому что особого смысла оглядываться, когда ты в воде, нет. – Как-то же мы сюда попали. А где модуль, кстати?

– И где наша одежда? – вкрадчиво спросил Скрипач.

– Чего?

– Ит, ау! Мы голые, ты не заметил?

– Чего?..

– Тебя заело? Того! На себя посмотри! Или руками пощупай! Мы одетые были! Нас что, модуль раздел? «Горизонт» еще с ума не сошел… наверное. Или нет?

– Что за… – Ит провел рукой по телу. – Что за черт? Рыжий, ты помнишь, какой там флот был?

– Ну! Конечно, помню. Туда, по ощущению, половину флота официалки пригнали, не считая Контроля. Мы вышли в капсулу, в буквальном смысле этого слова, и…

– И где этот флот? – Ит подплыл поближе к Скрипачу. – Допустим, модуль как-то прорвался вниз, дошел до планеты. Это уже бред, но, тем не менее… мы дошли до планеты. Они что, там остались, что ли? Да за нами бы рванула половина того, что там висело.

Скрипач невольно поднял голову и посмотрел наверх.

– Звезды, – констатировал он. – Небо чистое. Звезды. И ничего нет.

– Удивительная наблюдательность, – похвалил Ит. – А теперь резонный вопрос. Где мы? И что случилось?

* * *

– …попробуем по порядку. Рыжий, ты помнишь, что происходило?

– Самое удивительное, что в мельчайших подробностях. Это-то и странно.

Они лежали на воде, экономя силы, и смотрели в ночное небо – сейчас темнота уже не казалась такой непроглядной, глаза привыкли. Небо выглядело просто сказочным: бриллиантовая россыпь звездных скоплений, словно брошенная чьей-то рукой на черно-синий бархат. Яркие, невероятно яркие и прекрасные звезды. Темная вода, прохладная и спокойная, и это невиданное доселе небо.

– Мы начали терять память, – продолжил Ит. – Это меня напугало, и я понял, что если мы не отправим их, и не сдадимся, то… дело кончится плохо. Помнишь?

– Я подумал примерно то же самое, – признался Скрипач. – Что надо пересесть в модуль, и отправить корабль куда подальше. Главное, чтобы они успели уйти, а мы как-нибудь сами разберемся. Немного странная мысль, но тогда она выглядела логично.

– Память, – продолжил Ит. – Знаешь, память-то вернулась. Вся. В полном объеме. И, пожалуй, некоторые вещи я помню даже лучше, чем лет сто назад. Даже совсем мелочи. Твоё серое платье, например, которое ты себе сделал, когда еще был не в разуме. Секторальную станцию. Картошку эту вечную. Палача. Как пахли волосы Орбели в самую первую ночь с ней. Маден совсем крошкой. Фэба, старым, таким, каким я его предпочитаю вообще не помнить. Берту во время той встречи в аудитории, когда мы с тобой представление устроили с антивандальными щитам. Ко мне словно разом вернулась вся моя жизнь, от самого начала, и… до этого момента. Последние месяцы всё казалось словно бы стертым, ирреальным, как старая выцветшая фотография, на которой мама и отцы, и городок у моря, и холод… и оно всё кончилось, но тоже осталось в памяти.

– Мама красивая, – тихо произнес Скрипач. – Хорошо, что она теперь есть… там, в голове. В памяти. Я никогда не забуду.

– Я тоже. Но сейчас дело не в этом. Рыжий, мы… не знаю.

– Смотря что ты хочешь знать, – поддел Скрипач. – Развел нюни. Давай по делу. Мы с тобой вошли в модуль, он отвалил от «Горизонта», и… произошло что-то. Так?

– Так, – подтвердил Ит. Он перевернулся, бесконечно лежать на воде тоже не самое большое удовольствие, да еще и отбитые ноги стали болеть. – Произошло что-то, что мы с тобой оба не сумели осознать, и мы оказались здесь.

– Ну, если так долбануться называется «оказались», то мы и впрямь оказались, – подтвердил Скрипач. – При этом мы имеем следующее. Флота мы… эммм… не имеем. Модуля не имеем. Одежды тоже не имеем. Мы в море, спасибо, что не в холодном. Выводы?

– Если бы не небо, я бы рискнул предположить, что мы либо оказались на планете, возле которой вышли, либо прошли по мосту назад. Но… это не так. Я не вижу ни одного знакомого созвездия.

– Я тоже, – подтвердил Скрипач.

– Следовательно?

– А чего ты у меня спрашиваешь? – Скрипач тоже перевернулся. – Не знаю я! Давай хоть осмотримся, что ли? Хоть попробуем? Подкинешь?

– Мстишь за волосы, – констатировал Ит. – Греби сюда…

Увидеть ничего не удалось. Ни огней на горизонте, ни судов. Ни, собственно, самого горизонта – он тонул во тьме, небо сливалось с бесконечной морской гладью.

– Ни-хре-на, – констатировал Скрипач. – Всё, хватит, только устанем. Что дальше?

– Предлагаю попробовать подремать по очереди, и дождаться утра, – предложил Ит единственно возможный вариант. – Плыть сейчас бесполезно. Сам понимаешь.

– Особенно если не знаешь, куда, – подтвердил Скрипач. – Черт… как же мы шмякнулись-то… всё болит. Ну просто всё! Ты тоже плашмя рухнул?

– А сам-то как думаешь? – Ит вздохнул. – Скажи спасибо, что живы остались.

– Это еще неизвестно, – покачал головой Скрипач.

– В смысле? – не понял Ит.

– В смысле – мы пока что живы. Но у нас есть все шансы тривиально утонуть.

* * *

Утром взошло солнце – направление на восток они, конечно, запомнили, но толку с этого было мало – и уже через час стало понятно, что прежде, чем утонуть, им предстояло сгореть. Солнце, поначалу мягкое, поднимаясь, всё набирало и набирало силу, и вскоре стало понятно, что проблемы растут уже не в арифметической, а в геометрической прогрессии.

Сначала у Ита свело ногу, да так, что он едва мог пошевелить ею – хорошо, что Скрипач был рядом и поддерживал.

Потом Скрипач обнаружил, что у него уже сгорела спина. Для этого хватило часа в воде при активном солнце. На предложение Ита попробовать полежать на спине Скрипач только невесело рассмеялся, и заявил, что он, конечно, тоже любит, чтобы шашлык был прожарен равномерно, но… В общем, с лежанием решили пока что повременить.

Пить хотелось ужасно, рискнули сделать по глотку воды, но облегчения это не принесло, а больше пить соленую морскую воду было нельзя.

Небо, звезды на котором давно уже выцвели и растворились, поражало какой-то неестественной яркостью и глубиной – оба сошлись на том, что и море, и небо почему-то выглядят… как-то иначе, не так, как на той же Земле, будущей Терре, оно словно бы…

– Какое-то более настоящее, – произнес вслух общую мысль Скрипач. – То было выцветшее. На Терре-ноль оно обычное. А это – даже не знаю, как назвать. Как на картинке, что ли? Ты видишь, какое оно? И синее, и бирюзовое, и голубое, и…

– И, по-моему, у меня тоже спина сгорела, – констатировал Ит. – Рыжий, тебе не кажется, что это уже как-то… бред какой-то… попасть неизвестно куда, в воду, сначала сгореть, потом утонуть…

– Ой, заткнись, – попросил Скрипач. – Давай на небо смотреть. Может, там чего-нибудь…

* * *

К вечеру, когда немилосердное солнце, наконец, опустилось к горизонту, они были измучены – боль от удара об воду, боль в мышцах, боль от ожогов, страшная жажда. Оба понимали: если ночь они еще как-то сумеют продержаться, то следующий день станет, по всей видимости, последним. Говорить об этом не было никакого смысла, поэтому теперь они по большей части молчали – разговоры тоже отнимают силы, а сил уже почти не оставалось.

Спали в эту ночь тоже по очереди, но то и дело просыпались – всё от той же боли. Полчаса максимум, и снова – огромное, темное, безмолвное море вокруг, россыпь звезд, и неизвестность.

Лежа на воде, Ит думал – обо всем подряд. Воспоминания, которые раньше основательно стерлись, сейчас теснились в голове, не давали покоя, из-за них даже уснуть толком не получалось, хотя сейчас была его очередь.

Всё и сразу…

«Удивительно. Просто удивительно, сколько же всего, оказывается, я помню, – думал он, отрешенно глядя в усыпанное звездами небо. – Какая огромная жизнь, и она сейчас вся, буквально вся прямо перед глазами. И как просто, когда всё так хорошо помнишь, анализировать, искать сходства, видеть связи. Картина складывается, срастается в единое целое, потому что вся жизнь до этого момента была элементами пазла, и теперь я уже почти вижу весь этот пазл, целиком, может быть, чего-то не хватает, но ведь это такая ерунда, потому что можно достроить, найти, понять… Но почему только сейчас? Почему – когда мы в воде, в неизвестности, и, по сути, обречены? Почему – вот так?»

– Спишь? – спросил Скрипач.

– Почти, – не сразу откликнулся Ит.

– Давай утром попробуем поплыть.

– Куда?

– Ну, хотя бы на восток.

– А почему не на запад?

– Давай на запад.

– Если сил хватит, – констатировал очевидное Ит. – Я еще полежу немного, последи, ладно?

– Постараюсь, – вздохнул Скрипач.

Они замолчали – Ит так и не заснул, зато заснул Скрипач, и хорошо, что Ит вовремя заметил это. Будить не стал, пусть отдыхает, если получается; к тому Скрипач обгорел сильнее. Рыжий, пусть и не очень рыжий, если вдуматься, но всё-таки. Кожа светлее, восприимчивость выше.

Когда небо перед рассветом на востоке стало светлеть, поменялись.

– Может, оно так и надо? – спросил Скрипач. Он, видимо, тоже много о чем думал этой ночью. – Кто мы такие, узнали, детей вырастили, родителей повидали… Ит, может, пора и честь знать? Дожили?

– Замолчи, а? – попросил Ит. – Жалко, что тут нет Кира. Он бы тебе быстро объяснил, кто тут дожил.

– Ага, это точно, – подтвердил Скрипач. – Сейчас у меня сгоревшая морда, красная, а была бы красно-синяя. С фонарями под глазами.

– Вот-вот. Дожил он. И потом, мы еще далеко не всё узнали, согласись.

– Соглашусь. Обидно будет утонуть…

* * *

Утром Скрипач в первый раз потерял сознание, и этим напугал Ита гораздо сильнее, чем тот мог предположить – почти до паники. Ит тоже чувствовал себя плохо, и больше всего боялся потерять сознание сам. «Отрубимся оба, обязательно утонем, – думал он. – Была бы хоть булавка, что ли. Или ножик. Ткнуть себя в руку… Размечтался, размечтался, сам знаю. Даже ожоги уже будильником почти не работают. Что же делать-то…»

Скрипач, к счастью, очнулся довольно быстро, и даже предложил попробовать поплыть на запад, как планировал еще ночью, но от этой затеи быстро отказались – сил почти не осталось. Вскоре Скрипач стал просить, чтобы Ит дал ему отдохнуть, и тот сдался – спи, мол, покараулю. И вовремя предложил – рыжий тут же отключился уже во второй раз. Ит, боясь потерять сознание сам, попробовал ударить себя по обожженному плечу, однако боль, против ожидания, быстро унялась. Плохо. Он лег на спину, одной рукой поддерживая Скрипача, и принялся прикидывать, чтобы еще над собой можно сделать, чтобы не спать, как вдруг…

В небе, до того совершенно пустынном, высоко-высоко над ними мелькнула яркая, золотисто-красная искра. От неожиданности Ит дернулся, и, кажется, слегка двинул Скрипача по уху.

– Ты чего? – спросил Скрипач жалобно. – Я только уснул…

– Самолет! – Ит уже стоял в воде. – Рыжий… там самолет! Смотри!

Со Скрипача сон тут же как рукой сняло. Он отплыл в сторону, силясь разглядеть хоть что-то, потом отчаянно замахал руками, рискуя уйти под воду, и заорал что есть мочи:

– Эй! Ээээй! Мы здесь!!! Сюда!!!

– Сбрендил, что ли? – спросил Ит. – Они нас не услышат.

– Разворачивается, – Скрипач повернулся к Иту. Глаза его лихорадочно блестели, он тяжело дышал, видимо, кричать оказалось не самой лучшей идеей. – Он разворачивается! Смотри!

Действительно, золотистая искра описывала сейчас широкую дугу, и, кажется, стала снижаться.

– Что он делает? – Скрипач нахмурился. – Он что, собирается…

– Гидроплан, – машина подошла уже достаточно близко. – Рыжий, смотри, поплавки!

– И пулемёт, – добавил Скрипач. – Он что, на нас наводится?!

– Нет вроде… или… – Ит вдруг почувствовал дурноту. – Стой, куда? Да не трать ты… силы… куда ты поплыл… мы же всё равно ничего… не сумеем… рыжий, стой…

– Ты чего? – всполошился Скрипач. – Эй-эй-эй, не спать! Держись за руку, держись, говорю!

Золотисто-красный гидроплан заходил на посадку, пулеметный ствол больше не двигался.

Сознание меркло, перед глазами сгущалась какая-то серая муть. Ит понял, что еще минута – и он потеряет сознание, точно так же, как Скрипач за полчаса до этого. Скрипач, кажется, что-то кричал, тряс его – и вдруг перестал, рука, за которую он держал Ита, оказалась свободной. Ну, всё… обидно, пронеслось в голове у Ита… как же обидно… чуть-чуть не успели…

* * *

Громкий, мелодичный звон раздавался непонятно откуда, и звон этот разгонял сон и одурь, заставлял вынырнуть на поверхность из-под темной, тяжелой воды; этот светлый, ясный звук казался смутно знакомым, но в то же время чужеродным, нереальным, совершенно неуместным. Откуда в море может быть звон? Глупость какая-то. В море нечему так звенеть, и ноги болят, и живот, но как-то не так, как они болели… Когда?

С третьей попытки Ит кое-как открыл глаза. Зрение сфокусировалось почему-то не сразу, но постепенно он стал различать вокруг смутные силуэты – цветовые и световые пятна, тени, объёмы. Наконец, он стал видеть более ли менее сносно, и первое, на что наткнулся его взгляд, оказались часы. Здоровенные напольные часы, стоявшие у стены. Они-то как раз и издавали тот самый разбудивший его звон. Ит присмотрелся – ну и ну!

Часы поражали воображение. В богатом, резном корпусе, украшенном искусно вырезанными деревянными фигурками, листвой, фруктами, находилась стеклянная колба, даже не дверца, а именно колба, в которой прятался механизм – три бронзовые гири, шестеренки, и – циферблат. А над циферблатом расположился еще один механизм: стилизованное ярко-синее небо, по которому движется в сторону поднимающихся с заката облаков красно-розовое улыбающееся солнце. Сказать, что часы выглядели богато – это было не сказать ничего. Таким часам место в каком-нибудь музее, наверное. В музее курьезов, потому что в них всё было немножко «слишком». Слишком богатый корпус. Слишком изящный механизм. Слишком вычурная отделка даже самых мелких деталей. Эти часы, наверное, с удовольствием рассматривали бы дети, особенно те, которые помладше. У них эти чудо-часы вызвали бы, наверное, самый настоящий восторг.

Ит присмотрелся.

На циферблате находилось… восемнадцать часов. Точнее, восемнадцать римских цифр, на каждый час. Короткая стрелка сейчас стояла на цифре 13, длинная только что миновала 18 – и тут часы, наконец, прекратили свои музыкальные упражнения.

Опираясь на руки, Ит всё-таки рискнул сесть. При каждом движении тело отзывалось болью – наверное, проще было сказать, что не болит, нежели перечислять болевшее. Зубы – не болели. Уши, кажется, тоже.

Ит огляделся, ожидая внутренне, что комната вполне может оказаться под стать часам – и он почти не ошибся. Эта комната выглядела, как ожившая мечта подростка, помешанного на странных, необычных механизмах, на старинных книгах в тяжелых переплетах, на стекле, коже, бронзе, стали; подростка, влюбленного беззаветно в какое-то романтическое и красивое дело, но… но комната эта не казалась искусственной, она выглядела слишком живой, чтобы быть декорацией или же чем-либо временным. Предметы и мебель, судя по всему, занимали свои законные места, это были живые предметы, не подделки, не фикции.

Ит посмотрел на себя – кошмар. На коже тут и там волдыри от солнечных ожогов, грудь, живот, ноги – сплошная гематома, а живот еще и сводит болью, потому что нельзя проторчать столько времени в воде безнаказанно, мышцы, да еще и давным-давно не тренированные, болели нещадно. Но это ладно, это ерунда. Перетерплю. Рыжий где? Ит огляделся, и облегченно вздохнул. Вот он, пожалуйста. Спит на второй кровати, поближе к двери, укрыт простыней по пояс, и, кажется, ожоги смазаны какой-то мазью. Сам он мазь, понятное дело, случайно стёр… Ит встал, постоял у кровати – голова закружилась – замотался в простыню, и доковылял до Скрипача. Живой, точно. Живой, и это очень хорошо, потому что даже после появления самолета Иту почему-то не очень верилось, что они сумеют выбраться. Особенно когда он заметил ходивший вверх-вниз ствол пулемета… так, стоп. Значит, выходит дело, нас всё-таки подобрали, сообразил он. Нас кто-то подобрал, привез сюда, уложил, и даже смазал ожоги мазью.

«Молодец, – ехидно сказал внутренний голос. – Очень хорошо. Поразвлекался об часы, поглазел на комнатку… умница. А теперь, твою зеленую кошку… – голос неуловимо изменился, – может быть, ты соизволишь хотя бы попробовать узнать, где вы оба находитесь, и что произошло вообще?! Агент ты, или где?! Мозг в кучу собрал быстро, тряпка, и проверяй! Рыжий спит, и пусть спит, он тебе сейчас не помощник».

Ит поежился, уж больно этот внутренний голос был похож на голос Саба. Или Фэба, причем в бытность Фэбом замом главврача какого-нибудь госпиталя. Это дома Фэб – добрый Фэб, а на работе это ядовитая змея, причем с крыльями, которая голову откусит, и не заметит. Хотя всё-таки в больше степени голос похож на сабовский. Бррр. Вот уж не надо, вот уж спасибо. Как-нибудь обойдемся.

Идти было ужасно больно, но Ит всё же добрел до окна, остановился рядом с ним, отдернул занавеску, и, опираясь на широкий деревянный подоконник, выглянул в окно.

И – у него дух захватило от открывшегося перед ним зрелища.

Потому что за окном находилась бухта, идеальная полукруглая бухта, на берегах которой стоял город, и выглядел этот город – золотым. Нет, конечно, золотым он не был, но Ит увидел его в тот момент именно таким. Невысокие дома, террасами поднимающиеся по лесистым склонам; покрытые черепицей крыши, высокий шпиль с флюгером в виде развевающегося флага, улочки, спускающиеся к широкой набережной… город казался игрушкой, красивой, искусно выполненной, почти совершенной – Ит в тот момент так и не понял, почему, но город лежал перед ним – словно оживший сон, сказочный сон про чудесный южный город, спокойный, уютный, добрый, нереальный, прекрасный. Это великолепие тонуло сейчас в закатной золотистой дымке, в мягких и ласковых солнечных лучах, они-то и окрашивали город в золотистые, охренные, оранжевые тона.

А внизу, в бухте, у длинного, вынесенного в море причала, покачивались на воде самолеты, числом больше десятка. Тоже яркие, как елочные игрушки. Синий, жемчужный, лимонно-желтый, зеленый, бардовый, бирюзовый… некоторые оказались двуцветными, Ит без труда признал среди них самолет-спаситель, золотисто-красный, сейчас он стоял у дальней части причала.

– Интересно, что это за место? – спросил он, ни к кому не обращаясь.

– Золотая бухта, – произнес за его спиной женский голос. – Ты не знал?

* * *

– Не понимаю. Должно же было зажить, у всех самое большое за шесть часов заживает! Лежи, лежи, и не думай даже вставать, смотри, ожоги какие. Может быть, еще намазать, тогда поможет?

Её звали Оливия, и от того, как она выглядела, Ит в первый момент впал в еще большее изумление.

Нет, внешность у нее была вполне себе человеческая. Молодая, крепкая, коренастая девушка невысокого роста, с русыми вьющимися волосами, вздернутым носом, упрямым крутым лбом, и серыми глазами, которые, впрочем, то темнели, то светлели, словно там, в глубине этих глаз, играло под солнцем переменчивое неспокойное море.

Со внешностью всё было в полном порядке, но вот одежда…

На голове девушки был надет кожаный шлем, увенчанный поднятыми на лоб огромными очками-консервами с темно-фиолетовыми стеклами. Шею украшал длинный белый шелковый шарф, концы которого свисали почти до пояса. Всё остальное… кожа и заклепки, заклепки и кожа. Куртка, состоявшая, кажется, преимущественно из карманов и карманчиков, кожаная, разумеется; кожаные штаны, кожаные берцы высотой почти до колен, кожаные перчатки без пальцев; на поясе – кобура, из которой торчит черная рукоятка тяжелого и даже на вид неуклюжего пистолета.

Еще до процедуры представления она, прежде всего, чуть ли не силой доволокла Ита до кровати, и приказала лечь, потому что «ты сейчас упадешь, а мне придется звать Грегора, а он на меня сердит, потому что опять скажет, что я притворяюсь, а я не притворяюсь, просто не люблю поднимать тяжелое, это у меня еще оттуда, ну, понимаешь…» Вклиниться в ее речь Иту удалось лишь тогда, когда она в приказном порядке попыталась уложить его на спину, а он отказался категорически, и лег на бок.

– Ложись, как я сказала! – рявкнула она сердито.

– Не могу. Живот болит, мышцы сводит, – объяснил Ит. – У вас нет ничего… любое обезболивающее, если есть… я был бы очень благодарен.

– У кого нет ничего? – нахмурилась она.

– У вас, – повторил Ит.

– У кого – у нас? Я тут одна, – она огляделась. – Ты меня что, назвал на «вы»?..

– Ну да, – кивнул Ит.

– Обалдеть. Эй, парень, я пилот вообще-то, – она гордо выпрямилась. – Нас не называют на «вы». А от боли сейчас что-нибудь найду, ну или закажу, это не проблема. Откуда вы такие вообще взялись? Как вас занесло в море, да еще и в таком виде? Плот, что ли, построили, в плаванье пустились? И где ваши животные? Утонули?

Ит, нахмурившись, посмотрел на неё.

– Ничего не понял, – признался он. – Плот? Животные?

– Ну плот, плот. Или лодка. Не знаю, чего вы там построили, – дернула плечом Оливия. Стащила с головы шлем, провела рукой по волосам. Ит опешил – девушка, оказывается, была очень похожа на Берту, но молодую, совсем молодую. – На чем-то же вы доплыли туда, куда доплыли? Сто двадцать лиг от берега, это еще постараться надо. И как вы утопили плот? В последние дни ветра не было.

– Подожди, пожалуйста, – взмолился Ит. – Во-первых, дай мне, если можно, что-нибудь попить и что-нибудь от боли. Во-вторых, у нас не было ни плота, ни лодки, и… я не знаю, если честно, как мы тут оказались, и где мы вообще. Если ты объяснишь, буду очень признателен.

Оливия нахмурилась. Потом щелкнула пальцами в воздухе и приказала, обращаясь непонятно к кому:

– Плюшевый, заказ прими у меня быстренько. Микстуру от боли и сок какой-нибудь кисленький. И воды. И срочно!

– Тебе на кухню или сюда? – спросил идущий словно бы сразу отовсюду голос. – Сирин, а для кого микстура? Что-то случилось?

– Я подобрала двоих в море, – хмыкнула Оливия. – Теперь вот пытаюсь понять, кто они и откуда. Сам знаешь, после тех событий… кхм… появилось немало идиотов, которые ищут След. Эти, видимо, из таких же. Как выясню, расскажу.

– Договорились. Лови заказ, Сирин. Трансфигураторы Биголя всегда к твоим услугам.

На столе, стоявшем посреди комнаты, возник поднос, уставленный кувшинами и бутылочками. Оливия подошла к столу, взяла одну из бутылочек, открутила крышку, понюхала. Удовлетворенно кивнула, и вернулась с бутылочкой в руке обратно к Иту.

– Держи, – приказала он. – И пей. Пей, пей, боль пройдет почти сразу.

– Прости… он сказал – Трансфигураторы Биголя? – переспросил Ит.

– Ну да, – Оливия удивленно посмотрела на него. – А что такого? У вас что, они не работают?

– Так это… – Ит почувствовал, что в висках застучали молоточки. – Это…

– Это город Золотая Бухта, он стоит на Берегу, – терпеливо произнесла Оливия.

– Это Берег?!

– Ну да.

– Тот самый Берег?! – молоточки застучали еще сильнее, Ит почувствовал, что ему стало трудно дышать.

– В смысле «тот самый»? – не поняла Оливия. – Он вообще-то один. Вы что, в море разум утопили, что ли?

– Подожди, пожалуйста, – взмолился Ит, садясь. – Секунду. Это…

– Ты повторяешься. Это Берег, и чего-то не пойму, чему ты сейчас удивился? – Оливия непонимающе смотрела на Ита. – С головой плохо? Ты забыл дорогу, забыл того, кто тебя встретил, забыл…

– Мы не были на дороге, – медленно произнес Ит. – Мы… Оливия, мы сюда попали двое суток назад. С нами… что-то случилось, и мы оказались в море. Мы не выходили на дорогу и нас никто не встречал.

– Но ты ведь знаешь, что такое Берег? – требовательно спросила девушка.

Ит кивнул.

– Откуда ты это можешь знать, если никогда тут не был? И, уж прости, тут никто и никогда не появляется в море. Так не бывает. Ты зачем-то морочишь мне голову, вот только я не понимаю, для чего тебе это нужно.

– Я не морочу голову. Это правда. Мы действительно оказались здесь… ну, вот так.

– Врёшь, – категорически отрезала она. – Ты врёшь. Как тебя зовут, кстати?

– Ит.

– Так вот, ты врёшь, Ит. Какое животное у тебя было, и что с ним стало?

– У меня не было животного. И у Скрипача тоже не было…

– Не было, – подтвердил проснувшийся Скрипач со второй кровати. – Мы не врём, правда. С нами что-то произошло, и мы упали в воду. Сильно ударились, ну, по нам заметно, наверное. Пытались плыть, но не знали, куда. На третьи сутки увидели твой самолет.

– Твою машину, – поправила Оливия. – В небе её зовут Сирин. Меня тоже.

– Алконост и Гамаюн у вас тоже есть? – поинтересовался Ит.

– Гамаюн? – нахмурилась Оливия. – Нет. Алконост есть. Это машина Софии. А откуда ты знаешь? Откуда ты это можешь знать, если никогда тут не был?!

Скрипач тоже сел, подтянул простыню.

– Птицы-девы, – объяснил он. – Мы… ну, в общем, мы немного в курсе о том, откуда они взялись, и как они связаны. Слушай, если это Берег, то у тебя должно быть животное, выходит дело.

– У меня не животное, – усмехнулась Оливия. – У всех нас – не животные. Мы пилоты. У нас – машины.

* * *

Часом позже обескураженные Ит и Скрипач сидели за столом всё в той же комнате, и с затаенным ужасом смотрели друг на друга. Микстура, которую прислали трансфигураторы, подействовала довольно быстро, и они выпросили через Оливию еще и одежду. С грехом пополам нацепив рубашки и штаны, они были посажены Оливией за стол, оделены соком и нехитрой снедью – бутерброды с мясом и сыром – и сейчас дожидались всю ту же Оливию, которая, сто раз повторив, что «так не может быть», ушла куда-то, судя по всему – советоваться на их счет.

Что так не может быть – в этом была уверена, кажется, не только Оливия.

– Быть того не может, – повторял Скрипач. – Берег? Мы? Мы на Берегу? Но как?! И потом, Эри рассказывала, что потеряла память, как только сюда попала. А мы всё помним!

– Мы не просто всё помним, мы всё помним даже лучше, чем раньше, – подтвердил Ит. – Она вышла на дорогу. Мы рухнули в море. Она была одетая. Мы – в чем мать родила. Она…

– Ит, остановись, – взмолился рыжий. – Ты еще вспомни, что её тут же оделили домом со всеми удобствами и отвели купаться, а утром появился кот, одновременно гуард и фамильяр. Что-то не складывается.

– Да нет, это действительно Берег, судя по всему, – Ит отхлебнул сока. – Но как мы сюда попали? Память да, память мы действительно начали терять полностью, но мы же не умирали! По модулю никто не стрелял, атаки не было, уж что-что, а это я помню. Испуг да, шок да, неожиданность – тоже да, еще какая, но мы были целыми и невредимыми. И если мы… мы – здесь, то что случилось с нами – там? Я ничего не понимаю…

– Давай будем последовательны, – попросил Скрипач. – Мы долбанулись об воду, было?

– Рыжий, не начинай всё сначала, – попросил Ит. – Мы сто раз уже это проговорили. Я вот думаю, может быть, всё-таки была атака? Мы просто не помним?

– Атака – чем? – ехидно спросил Скрипач. – Если бы хоть одно из того, что там висело, ударило по нам, мы бы оказались не на Берегу. Потому что, если ты помнишь, чтобы тут оказаться, нужно оставить там, – он поднял палец вверх – сохранное физическое тело.

– А вот теперь – стоп, – приказал Ит. – Гипотетически. Дай-ка я подумаю. Допустим, модуль взяли, как и планировали. Что с кораблем, не знаю, но, судя по тому, что мы тут одни, корабль все-таки ушел. Модуль взяли, и с нами что-то сделали. И мы очутились здесь, потому что там на наши тела некто оказал достаточно существенное физическое воздействие. Хотя нет. Не сходится.

– Почему? – удивился Скрипач. – Очень даже сходится.

– Не сходится, – повторил Ит. – Память. У нас сохранна память, мы с этого с тобой начали. У Берега, если я правильно понял Эри, есть правила, одинаковые для всех.

– А для Контроля?

– Контроль – не все… – Ит задумался. – Хм. А ведь тоже верно. Но мы-то с тобой не Контроль, значит, эти правила не могут распространяться на нас. Итак, правила. Вновь прибывший выходит на дорогу, это раз. Его встречают, это два. Провожают, это три. У него появляется дом, это четыре. Потом возникает животное, это пять. Он узнает про Черных, это шесть.

– И все эти правила мы уже успели нарушить, – констатировал Скрипач. – Мы вышли в море, нас не встретили, не проводили, мы в доме у доброй девицы с самолетом, которая почти что копия Бертика, животных нет, про Черных пока не было сказано ни слова. Что делать-то будем?

– Ждать, наверное, – пожал плечами Ит. – Ах, да, совсем забыл. Трансфигураторы нас не видят и не слышат. А это тоже странно, между прочим. Потому что Эри они, если я правильно понял, видели и слышали с самого начала.

– Точно, – кивнул Скрипач. – В общем, мы попали. Ждём, что остается. Ит, дай мне вон тот бутерброд, пожалуйста.

– Это мой бутерброд.

– Ну хоть половинку дай.

– Их было восемь. Мы разделили по четыре. Ты свои уже съел, – напомнил Ит.

– Я не наелся! Мы столько времени в воде проторчали, я есть хочу…

– Вот нашелся на мою голову. Если бы не мамины слова о заботе, фиг с два ты бы у меня сейчас эту половину бутерброда получил!

* * *

Врать не имело смысла. То есть Скрипач позже признался, что мысль немножечко «подкорректировать случившееся», как он выразился, у него возникла, но потом он с ней быстро расстался.

Зачем? Пытаться на ходу создать некую легенду, которая неизвестно как потом сработает? А что если она впоследствии обернется против создателей? Нет уж, пусть всё идет, как идет, а дальше посмотрим.

Оливия вернулась не одна, с ней пришли еще двое пилотов. По её словам, они были свободны и вызвались помочь. Посовещаться и решить – что же делать со странной парочкой, подобранной Оливией, дальше.

Ит и Скрипач с интересом разглядывали пришедших – было на что посмотреть.

Молодой высокий мужчина, светловолосый, белобородый, с прозрачными светло-зелеными глазами, застенчивый и робкий, неловко переступая с ноги на ногу, топтался сейчас на пороге комнаты, словно не решаясь войти. Одет он был вовсе не так, как Оливия (Ит уже внутренне приготовился к тому, что все пилоты будут носить кожу, но ошибся). На молодом человеке оказалась неказистого вида льняная куртка, и льняные же штаны темно-синего цвета, а вот обуви не имелось вовсе, и, судя по всему, молодой человек предпочитал ходить босиком.

Девушка, темнокожая, курчавая, с золотистыми, раскосыми, как у рыси, глазами, была удивительно красива – яркой, непривычной красотой, принадлежавшей солнечно-шоколадной расе, и это было неожиданно, и тоже удивительно. Почти как и всё, что происходило в этот странный день. Она тут же прошла к столу, и налила себе стакан сока из графина. Чувствовала она себя легко и свободно, кажется, в этом доме она бывала если не постоянно, то очень часто. Её одежда выглядела вызывающе роскошно: алая шелковая куртка с капюшоном, снабженным меховой пушистой оторочкой, зеленые обтягивающие брюки, больше всего похожие на узкие джинсы, и белые сапоги с золотыми пряжками.

Единственным аксессуаром, который объединял всех троих пилотов, оказались очки – и у мужчины, и обеих девушек они были почти одинаковыми. Тяжелые, большие летные очки-консервы с темно-фиолетовыми стеклами. Мужчина держал свои в руках, а у девушки очки были подняты к высокой прическе, на лоб, но не на волосах – видимо, она не хотела портить укладку.

Молодого мужчину звали Грегор, а девушку – София.

– И вот это ты выловила в море? – с интересом спросила София. – Далеко?

– Порядочно. Сперва подумала, что опять драконы – ты же знаешь, как они порой морочат голову. Но нет, сама видишь… – Оливия развела руками. – Они утверждают, что вошли в Берег с моря. Разве такое возможно?

– А почему невозможно? – Грегор, наконец, вошел в комнату. Положил свои очки на столик рядом с часами. – Как по мне, так возможно вообще всякое.

– А животные? – тут же спросила Оливия.

– Ну почему – животные? – Грегор пожал плечами. – Может, они из наших окажутся.

– Новых самолетов у пристани нет, – заметила София.

– Но так Сирин привезла их двоих только сегодня утром, – возразил Грегор.

– В общем… да, – почему-то неохотно признала очевидное Оливия. – Грег, ты думаешь, они могут оказаться – нашими?

– А можно нам пару слов добавить? – поинтересовался Скрипач.

– Ты хотел что-то спросить? – София повернулась к нему. – Можешь не спрашивать. Вы попали на Берег, а это значит, что с вами что-то произошло в иной жизни. В прошлой. Вот вы и оказались здесь. Если прав Грег, утром станет понятно, к кому вы относитесь. У вас должно появиться либо животное, либо… не животное. Скажи спасибо, я одолжение сейчас делаю, потому что такие вещи новички чаще всего узнают самостоятельно, и далеко не всегда это проходит легко и безболезненно. Но Золотая бухта особенное место, мы тут не такие, как многие из многих, и… в общем, вам повезло, что Сирин привезла вас сюда. Здесь немного иные правила.

– Мы в курсе, на счет правил тоже, – кивнул Ит. – Но мы отличаемся от других вновь прибывших. Потому что мы всё помним. И про Берег мы знали, не всё, конечно, но многое. Знали – в той жизни, о которой помним.

– Что?.. – София опешила. – Но… тогда, получается, вы из Пропащих?

– Из кого? – не понял Ит.

– Ну, Пропащие, – поморщился Грегор. – Это эти, которые… одни поют, другие рисуют, только у них всё наоборот, кому что можно, что нельзя… долгая там история. Они навроде вселенских регуляторов были, но чего-то там не так пошло, и их тут много оказалось. Не то, чтобы они там все перемёрли, но чего-то с ними случилось. Вот они всё помнят. Жалко их, Пропащих.

– Почему? – нахмурился Скрипач.

– Так потому что помнят как раз. Это ты сейчас думаешь, что легко всё помнить, а на деле – так лучше позабыть, – Грегор вздохнул. – Кто не помнит, тот будет жить легко и радостно, по райски. А кто помнит, обречен страдать и мучиться невозможностью исправить ошибки, или самому исправиться. Пропащие, они тут бывают, потом познакомитесь, сами всё поймете. Но, думается мне, вы не из Пропащих всё-таки. Нет в вас этого… – он щелкнул пальцами, подбирая слово.

– Чего нет? – поторопил Скрипач.

– Безнадежности нет, – Грегор улыбнулся. – Сирин, ну так что? Услышала ты от меня то, что хотела?

Оливия кивнула.

– Да, Грег, услышала. Надеюсь, ты не ошибся.

– И что ты дальше будешь с ними делать? – спросил Грегор.

– Не знаю. София, что посоветуешь?

Темнокожая девушка задумалась. Поставила стакан с недопитым соком на стол, подошла сперва к Иту, потом к Скрипачу. Пристально посмотрела на одного, на другого, нахмурилась, прикрыла глаза.

– Братья, – выдала она, наконец. – Даже вроде бы немножко больше чем братья. Я права?

– Верно, – кивнул Ит. – Но что из этого следует?

– Дом сейчас искать не нужно, и, мне кажется, дом будет один, – София всё еще стояла неподвижно, прикрыв глаза. – А вот из наших они или нет, станет ясно только завтра. Последовательность сбита, видимо, то, что случилось, происходило слишком быстро…

– И что делать?

– Пусть переночуют у тебя, это безопасно, – София, наконец, открыла глаза и улыбнулась. – И сами они тоже безопасны. Так что дай им комнату, пусть останутся. Утро покажет, что и как.

– То есть мы могли быть опасными? – уточнил Скрипач. – И куда вы дели бы нас, если бы это действительно было так? На улицу?

– Ну вот еще, – фыркнула София. – Отвели бы в ратушу, она под защитой. Видели из окна здание с флюгером?

– Видели, – подтвердил Скрипач. – Ясно. Ну, спасибо и на том.

– Кто вы такие вообще? – не выдержал Ит. – Один утверждает, что мы не принадлежим к этим, как их… Пропащим, вторая уверяет, что мы безопасны. Откуда вы это знаете? Откуда вы вообще про нас что-то можете знать?

– Мы Видящие, – объяснила София. – Умеем видеть то, что не видят другие. Оливия тоже умеет видеть, но она видит несколько иные вещи. Её глаза полезнее в небе, нежели чем на суше. Как тебя зовут?

– Этого ты не видишь? – ехидно спросил Ит.

– Нет, конечно, но это видит, например, Ханна. Так всё-таки?

– Меня зовут Ит, его – Скрипач. А можно хотя бы пару слов про Видящих? – попросил Ит. – А то мы немного запутались. Во-первых, вы пилоты. И вместо животных, как у других, у вас машины. Во-вторых, вы, судя по всему, что-то вроде… пророков? Видите то, что не видят другие, так?

Оливия, а следом за ней и София, и Грегор, рассмеялись.

– Так, да не так, – покачал головой Грегор. – Хотя отчасти ты прав. Да, у нас действительно машины, это ты понял верно. Но пророки? Нет. Ой, нет. Пророк, он предрекает. А мы – видим. Просто немного больше, чем другие. И это наше видение – не инструмент для всего попало. Оно так не работает, как ты подумал.

– А как оно работает? – с интересом спросил Ит. Боль почти прошла, и сейчас ему было интересно. Просто интересно, причем всё, что он слышал и видел.

– Как? – Грегор задумался. – Вот, например, ты. У тебя живая душа. Гибкая, ищущая, сильная, как молодой росток, не смотря на то, что прошла твоя душа через очень многое… ведь так?

Ит покивал. Больше для проформы, потому что подобные слова на самом деле мог бы произнести любой, и о любом.

– У тебя было очень много испытаний, – Грегор нахмурился. – Ты не мог найти себя. Вы оба не могли, но тебе пришлось сложнее. Вы похожи на Пропащих, у вас где-то глубоко что-то от них есть, только вот никак не пойму, что… Но сейчас вы точно не Пропащие. Ты сложный очень. А ещё… кто же это так сильно болел? Кому ногу резали? Жене? Ох ты ж… давно было, а ты до сих пор с такой болью про это… много, много всего было, хорошо, что обошлось, что душу не искалечило, ведь могло. Ты сильный, вы оба сильные, потому что трудно душу сохранить, труднее всего, она как хлеб, чуть что не то, черствеет… вы не совсем нашего племени, кажись, как-то странно немного. Вот это я не пойму, это ты мне потом сам расскажи. Вижу одно, а слова найти не могу, потому что одно – оно другое чуть-чуть. Расскажешь?

А вот это уже было верно – в том числе и то, о чем Грегор сказал последним.

– Расскажу, – пообещал Ит.

– Это хорошо, – одобрил Грегор. – Ты вроде из тройных, их тут сильно много, я легко узнаю обычно. Но ты не совсем, что ли. Или совсем? Вот путаный какой. Заморочил меня.

– Он не нарочно, – улыбнулся Скрипач.

– Да, он не нарочно, – покивал Грегор. – А вот ты, – он глянул на Скрипача, – любишь, чтобы нарочно, так? Наплачемся, чую, мы с тобой, с паразитом этаким.

Скрипач закрыл глаза ладонью.

– Я же еще ничего не сделал, – произнес он с чувством. – За что?!

– Ну так ведь сделаешь, – развел руками Грегор. – И нечего глаза бесстыжие руками закрывать. Ты давно не делал. Соскучился, поди.

– Точно, они Видящие, – Иту вдруг стало весело. – Спасибо, Грегор.

– Да было бы за что. Сирин, ночь идет, по домам бы пора. Сегодня не летим, молчит колокол, – Грегор зевнул. – София, пойдем. Доброй тебе ночи, Сирин. Доброй ночи, братья.

* * *

Спать легли в той же комнате, наскоро поужинав тем, что заказала Оливия – мясное рагу и тонкие, хрустящие лепешки, сдобренные пряными травами, удивительно напоминающие фокачча.

– Слушай, можно спросить? – не выдержал, наконец, Ит.

– О чем? – не поняла Оливия.

– Про твои часы. Почему на них восемнадцать часов?

– Потому что это правильно, – отрезала Оливия. – Потому что должно быть восемнадцать часов. Это я отлично помню. Оттуда.

– Оттуда? – Ит удивленно поднял брови. – Из той жизни?

– Да, – кажется, Оливия разозлилась. – И вот только не начинай! Тут иногда бывает один любитель поспорить, как раз из Пропащих, так для него свет клином сошелся на моих часах. Он тоже спрашивал, откуда я взяла про восемнадцать.

– А действительно, откуда? – мирно спросил Скрипач.

– Это есть. В моей памяти это – есть.

– Что именно?

– Голос. Красивый женский голос, который произносит одну фразу. «Восемнадцать часов». И, знаешь, я больше верю этому голосу, чем любому Пропащему, который якобы что-то такое правильное помнит.

– Оливия, скажи, а у тебя есть спящий? – вдруг спросил Скрипач.

И очень зря он это сделал. Оливия помрачнела, глаза её потемнели.

– Знаешь, что… иди-ка ты… спать! – рявкнула она. – Не твоё дело! Вот же притащила вас на свою голову! Какая наглость!..

– Не злись, – попросил Ит. – Прости. Мы действительно несколько… мы больше не будем спрашивать. Рыжий, ты, правда, того, не надо. Ну вот зачем?

– Хотел удостовериться, – Скрипач виновато опустил взгляд. – Прости, Оливия. Я больше не буду.

Оливия встала, бросила нож на тарелку, и, не произнеся ни слова, вышла из комнаты.

– Придурок, – покачал головой Ит. – Теперь думай, как будешь утром извиняться. Между прочим, она нас спасла. Рыжий, правда, ложись спать, а? Ложись, пока еще что-нибудь не натворил.

…предварительное тестирование подтвердило отсутствие каких бы то ни было реакций объекта А.0 и объекта А.1 не смотря на минимальные повреждения посадочного модуля. Через сутки обнаружены изменения кожных покровов, классифицированные как солнечный ожог второй степени, а так же значительное обезвоживание, которое удалось устранить в течение нескольких часов. Объекты перемещены на планету в зону градации восемь, просим подтвердить разрешение для начала исследований…

(из отчета об окончании операции «Сфера» руководителя группы «Чуткая сеть»)

2. Крепости-звезды

Утро началось с того, что в дверь дома Оливии кто-то громко постучал. Настолько громко, что даже на втором этаже, где спали Ит и Скрипач, стук оказался слышен более чем хорошо, и они сразу, одновременно, проснулись.

– Ну зачем в такую рань-то… – пробормотал Скрипач, пытаясь укрыться с головой тонким покрывалом. – Ит, там уже светло?

– Вроде да, – Ит зевнул.

Стук раздался снова.

– Чертов дятел, – Скрипач сел. Поморщился – ожоги и ушибы болели гораздо меньше, чем вчера, но все-таки еще ощущались. – Кому там неймется? И где, интересно, Оливия? Почему не открывает?

– Тебя пробило на идиотские вопросы? – Ит снова зевнул. – Интересно, сколько времени?..

Скрипач заржал.

– И чего смешного? – не понял Ит.

Скрипач молча указал пальцем на часы о восемнадцати цифрах и развел руками – за что купил, мол, за то и продаю.

– Во вселенной Оливии уже десять утра, – констатировал он. – В нашей, наверное, что-то около семи. Сколько на самом деле – хрен его знает, но по ощущению шесть. Слушай, вроде бы стучать перестали. Может, еще поспим?

Поспать, однако, не удалось, потому что минуты через три в комнату без всякого стука вошла Оливия, а следом за ней – Грегор.

– Кажется, вы все-таки из наших, – не здороваясь, сообщила она. – В бухте появились две новые машины. Вставайте.

– Доброе утро, – вежливо произнес Ит.

– И прости, пожалуйста, за вчерашние слова, я не хотел тебя обидеть, – быстро добавил Скрипач.

– Фигня, – махнула рукой Оливия. – Нет уже никакого вчера, есть только сегодня. Одевайтесь, и пойдемте.

– А можно хотя бы по чашке кофе? – попросил Скрипач.

– И еще им нужна пристойная одежда, – вдруг добавил чей-то голос. – В том, что я прислал вчера, в приличном обществе появляться не стоит.

– О, привет, Плюшевый, – Оливия подняла голову. – Ты их видишь?

– Как тебя, – ответил голос. – Чудные дела творятся на Берегу этим утром. Сирин, милая, не торопись. Успеете. В запасе есть сутки, так что сейчас спокойно выпейте кофе, я пришлю одежду, и отправитесь.

* * *

«Выпить кофе» в представлении трансфигуратора по имени Плюшевый означало в представлении всех остальных «плотно позавтракать», потому что помимо объемистого кофейника, кувшинчика со сливками, пузатенькой сахарницы с торчащими из неё серебряными щипчиками, и набора чашек, блюдечек, и ложек, он прислал здоровенный поднос, уставленный тарелками с сыром, копченым и вареным мясом, тонко порезанными овощами, соусниками, и масленками. Потом появился второй поднос, на котором нашлись вазочки с вареньем и медом, а так же большая плетеная корзинка, до краев наполненная печеньем.

– Круто, – одобрил Скрипач. – Нет, это действительно круто! Как же я, оказывается, хочу есть. Ит, ты голодный?

– Не то слово, – подтвердил Ит. – Мы же с тобой почти трое суток ничего не ели.

– Я так и понял, – заметил невидимый Плюшевый. – А вот Сирин, к сожалению, про это даже не подумала. Но не обижайтесь на неё, – поспешно добавил он. – Она неземное создание, постоянно душой прибывает в небе. До бутербродов ли ей?

– Я тоже есть хочу, – заявил Грегор. – Сирин, будешь кофе?

– Буду. Под сигарету, на улице, – Оливия налила себе в чашку кофе, бросила пару кусочков сахара, и, улыбнувшись, пошла к выходу. – Я не люблю есть утром, – добавила она от двери. – Попозже поем. Тем более, вам надо переодеться. Так что девочки ждут снаружи, а мальчики… ну, понятно. Пойду, заодно встречу Софию.

Пока Грегор сооружал себе многоэтажный бутерброд, Ит и Скрипач быстро выпили по чашке кофе, а после Плюшевый сказал, что одежда прибыла, лежит в шкафу рядом с дверью.

– Потом можете что-нибудь еще заказать, а на сегодня это будет в самый раз, – заметил он. – Кажется, вам подобное окажется не в новинку. Ну-ка посмотрите, угадал я, или нет?

Едва открыв шкаф, Ит понял – да, угадал. И еще как угадал. Вроде бы ничего особенного: штаны, больше всего смахивающие на джинсы… но не джинсы, а какая-то помесь летных форменных штанов с повседневной одеждой, привычные майки-хебешки, цвета хаки, но чуть-чуть разные по фасону, куртки – похожие на куртки от летных комплектов, которые им выдавали во время работы на Терре-ноль, и ботинки – облегченный вариант берцев, тоже более чем привычных.

Скрипач спешно дожевал первый бутерброд, и тоже подошел к шкафу.

– Ага, вот это моё, – он указал на комплект, который был чуть посветлее. – А это твой.

– Я так и понял, – кивнул Ит. – Одевайся первый, я тоже бутерброд хочу.

* * *

Когда спустились вниз, обнаружили, что София уже успела присоединиться к Оливии. Обе девушки, сидевшие на лавочке у входа, уже покончили с кофе (видимо, добрый Плюшевый отправил вниз еще один поднос с кофейником и сливками), и были заняты оживленной беседой. Однако, как только дверь открылась, обе смолкли, и с интересом посмотрели на мужскую часть компании, которая вышла на свет из темной прихожей.

– Неплохо, – одобрила София. – Скромно, но неплохо. Немного необычно, не находишь, Сирин?

Оливия задумчиво нахмурилась.

– Я бы сказала, очень необычно, – медленно проговорила она. – Это похоже… на военную форму.

– Или на форму летчика, – возразила София.

– На военную, – с нажимом произнесла Оливия. – Уж поверь, в этом я разбираюсь лучше, чем вы все.

– Ну, наверное, да, – протянула София. – Тебе виднее. Но в целом смотрится действительно неплохо. Вы готовы? – обратилась она к Иту и Скрипачу.

– Смотря к чему, – осторожно ответил Скрипач.

– Надо идти вниз, и проверить машины, – София поставила чашку на поднос. – Если они окажутся ваши… впрочем, об этом потом. Идемте, идемте, время не ждет.

– Солнце почти на одиннадцати, – подтвердила Оливия. – А дел у нас – чуть выше, чем макушка великана.

– Это как? – не понял Скрипач.

– Это значит много, – пояснила Оливия. – Пошли.

* * *

Не сказать, что узкие, извилистые улочки Золотой Бухты были полны людьми, но люди тут имелись. И животные тоже. Пока шли вниз – дом Оливии, как они поняли, располагался в высокой части города – проходя мимо невысоких заборов и глухих стен домиков, стоявших тут и там, успели заметить и мужчин с собаками, и женщин с кошками, и даже какого-то странного вида типа, которого сопровождала пума. Самым интересным было то, что люди, все встреченные люди, почтительно приветствовали пилотов, некоторые даже кланялись им, кто-то издали махал рукой, а один молодой парнишка крикнул что-то вроде «София, прекрасно, прекрасно!».

Пониже улицы стали более широкими и пологими, по сторонам дороги появились деревья, и запахло морем – теплый, летний запах разогретого камня, соли, ветра, простора. И Скрипачу, и Иту хотелось остановиться, осмотреться, но троица пилотов не позволяла, и приходилось ускорять шаг, разглядывая город чуть ли на бегу.

Миновали людную набережную, вышли на пирс – в самом его начале Ит с удивлением заметил высокую каменную стойку очень знакомых очертаний, и висящий на ней золотистый большой колокол. Скрипач тоже его заметил, коротко глянул на Ита, тот кивнул.

Было.

Вот это – почти что было.

Звездный колокол.

Зоряний дзвiн.

– Грегор, для чего он тут висит? – спросил Скрипач, указывая на колокол.

– Оповещаем о вылетах, о тревоге, о погоде, да обо всём, – равнодушно ответил Грегор. – А что?

– Да так, ничего, – Ит отвернулся. – Просто… ерунда.

– Тогда пошли, – поторопил Грегор.

Шли, почти бежали, по длинному молу, мимо пришвартованных на некотором от него расстоянии самолетов – и на них тоже ох как хотелось посмотреть, а было нельзя.

– Ого! – Скрипач чуть замедлил шаг. – Ит, глянь! «Кант С» пятьсот первый! Ничего себе!..

– Да, похоже на «Чайку», – Ит обернулся. – Но не совсем. Рыжий, «Чайка» больше, и она всё-таки не такая.

– Вы идёте? – раздраженно спросила Оливия. – Поговорить и потом можно будет. Если всё получится.

– Что получится? – не понял Скрипач.

– Что надо. В свое время узнаешь.

* * *

…Два самолета, к которым направлялась компания, стояли не в общем ряду, они находились на значительном расстоянии от других машин, пришвартованные в самом конце длиннющего мола. Увидев эти машины, Ит и Скрипач невольно замедлили шаг, да и все остальные пилоты тоже, и в этот раз Оливия промолчала. Видимо, торопиться было уже не нужно.

– Ит, ты видишь то же, что и я? – с подозрением спросил Скрипач.

– Вроде бы да, – осторожно ответил Ит. – Больше всего это похоже на десятые Илы. Только они почему-то гидропланы. С точки зрения аэродинамики это абсурд.

– О чем вы? – спросила с интересом София.

– О том, что эта модель самолета не может быть гидропланом, – не оборачиваясь, объяснил Ит. – Это штурмовики. Мы на таких летали. Ну, не совсем на таких, но на похожих.

– В той жизни? – София скорчила презрительную гримасу. – Считай, что во сне.

– О чем ты? – не понял Ит.

– О том, что никто точно не знает, какая жизнь настоящая, а какая сон, – пожала плечами София. – Ну так что? Подойдете? Вы признали машины, теперь надо посмотреть, признают ли они вас.

Не смотря на всю абсурдность этого заявления Ит тут же понял – она не шутила. То, что было для них – абсурдом, для неё, да и для остальных пилотов – являлось обыденностью, нормой. То есть событие, вне всякого сомнения, имело место быть, но оно, событие это, ничем не выделялось из других подобных событий. Коих тут, видимо, имелось не мало.

– И какой самолет чей? – спросил Грегор. – Узнали?

Скрипач подошел к самому краю мола, и, указав на одну из машин, уверено сказал:

– Этот точно мой. Моя, точнее. Моя машина.

– Какая? – уточнил Грегор.

– Да вон та, рыжая которая, – самолет, на который указывал Скрипач, был интересного цвета, какая-то сложная помесь бронзы и темного золота. Действительно, рыжий самолет. Впрочем, это-то как раз не удивительно…

– Неужели Люся? – проницательно поинтересовался Ит.

– Как ты догадался? – округлил глаза Скрипач. – Невероятно. Телепатия.

– Люся? – ошарашено произнесла София. В ее золотистых глазах стояло удивление.

– У него все машины – Люси, – пояснил Ит. – И которые ездят, и которые летают, и которые плавают. Привыкай. Когда-то у нас был здоровенный межконтинентальный грузовик БЛЗ, огромная махина, только колёса в два человеческих роста. Люся. Так что всё в порядке, не обращай внимания.

– Ну ладно, не буду, – София хмыкнула. – А твой – второй?

– Очевидно, да, – Ит с интересом смотрел на самолет. Серебристо-серый корпус, но серебро не светлое, темное… ночное, пожалуй… И нет, всё-таки это не десятый Ил, обводы отличаются, чуть иная геометрия крыла, и вообще, довольно странно видеть гидроплан с нижним расположением крыла, очень необычная конструкция, интересно, как движок себя поведет, это же нелогично, неправильно, но всё равно почему-то красиво, это, не смотря на полное отсутствие логики действительно красиво, хотя конструктивно очень спорно, и поплавки тоже выглядят спорно, и вообще, интересно, как же он, бедный, на воде держится… но ведь держится же, покачивается на волне более чем уверенно, хотя поплавки даже на вид маловаты, и…

– А твою машину как зовут? – спросила незаметно подошедшая Оливия.

– Грей, – не отводя глаз от самолета, ответил Ит. – Темно-серый. Поэтому Грей.

– А это на каком языке? – во взгляде Оливии появился интерес.

– На английском, – Ит всё еще смотрел на самолет. – Мне почему-то показалось, что ему подходит… такое название… Оливия, а можно к нему как-то добраться? Тут лодки есть?

– Пока нельзя, – покачала головой Оливия. – На лодке нельзя.

– Почему? – удивился Скрипач.

– Потому что пока это еще не совсем ваши самолёты, – пояснила та. – Вы налюбовались? Теперь придется послушать. От того, что будет дальше, зависит ваше будущее, пусть это и звучит немного странно и пафосно. Но это действительно так.

– Мы все внимание, – заверил Ит, с трудом отводя взгляд от серого самолета. – Рассказывай.

* * *

– Без заправки, как вы понимаете, летать нельзя. Мы заправляемся у Звездных крепостей, с воздуха. Заходишь на машине в световой поток, несколько минут, и капсулы заполнены. Как выглядят капсулы, скоро узнаете. В каждой машине их всегда двенадцать.

– И на сколько их хватает? – нахмурился Скрипач.

– По-разному. Зависит от того, какие полеты, куда, какая погода, какая нагрузка. Если бой, то…

– Бой? – удивился Ит. – С кем?

Пилоты рассмеялись, но, как показалось и Скрипачу, и Иту – как-то не очень весело.

– Много с кем, – не стала вдаваться в подробности Оливия. – В общем, если бой, все капсулы можно за полдня сжечь. Сжег – выбыл. Тебе придется идти обратно на Берег, искать ближайшую Звезду, заправляться. И молись, чтобы поток был не истощенный, потому что из истощенного ты сможешь взять только резерв, чтобы домой добраться.

– Сложно, – заметил Скрипач.

– Это еще не сложно, – махнула рукой Оливия. – В общем, смотрите, что получается. У нас положено так. Вам нужно будет взять стартовые капсулы, добраться до указанной на карте Звезды, и заправить их. Только после этого вы сможете начать использовать самолеты. На всё у вас будет трое суток с момента выхода.

– Звучит не очень обнадеживающе, – хмыкнул Скрипач. – Слушай, а почему нельзя, например, взять капсулу с какого-нибудь другого самолета, поставить на этот, и смотаться заправить?

– Потому что они не подойдут, они не стартовые, – пожала плечами Оливия. – Это Берег, дружок. На Берегу ты всегда один. Привыкай.

– Не только на Берегу, – вздохнул Ит. – Но ты не совсем права. Хотя, если речь идет о машинах, то, наверное… впрочем, это неважно. Так что нам делать дальше?

– Сейчас пойдем за капсулами и картой в ратушу, потом вам нужно будет найти дом, подготовить снаряжение, и можно выходить либо прямо сегодня, либо завтра, с утра.

– А что ты посоветуешь… Сирин? – спросил Ит. Лицо Оливии стало серьезным, глаза потемнели.

– Выходите сегодня, – уверено ответила та. – Чем быстрее, тем лучше. Потому что… – она осеклась.

– Сирин, – Ит почувствовал, что лучше называть девушку именно так. – Что произойдет, если мы не уложимся в трое суток? – его вдруг кольнуло нехорошее предчувствие. Настолько нехорошее, что стало не по себе.

И он не ошибся.

– Подойди к краю, и внимательно посмотри в воду, – тихо произнесла та в ответ. – И ты, рыжий, тоже. Если пилот не вернулся вовремя, он не вернулся вообще. Пилота уведут Чёрные. А самолет…

Там, внизу, под толщей прозрачной, пронизанной солнечными лучами воды, лежали крылья. Мертвые, недвижимые крылья, множество разноцветных крыльев, и сейчас, как только Оливия сказала об этом – они увидели. Неспроста новые машины появились в отдалении от остальных, ведь их судьба, да и судьба их хозяев, еще не определена, и эту судьбу, оказывается, надо еще определить и заслужить.

– То есть халявы не будет, как я понимаю, – подытожил Скрипач.

– Это точно, – согласилась София.

– Халява – это трансфигураторы, – добавил Грегор. – Но и то дело. Была бы охота в огороде копаться, да за скотиной ходить, чтобы на ужин суп с хлебом есть…

– Слушай, Грегор, а «Чайка», ну, паралось, зеленый, у которого мотор по центру над крыльями, это же твой? – спросил вдруг Ит.

– Точно, мой. Габи зовут, – кивнул Грегор.

– Ну и как он?

– Да лучше всех, – хмыкнул Грегор. – Там, откуда я, все самолеты такие.

– А откуда ты? – спросил Ит, и тут же осекся.

Грегор почесал затылок.

– Чтоб я знал, откуда, – подумав, ответил он. – Но самолеты у нас все такие, точно. Уж это-то я помню…

* * *

В ратушу шли тоже быстро, но теперь Ит и Скрипач больше не тормозили компанию – потому что поняли: дело предстоит серьезное. Проходя мимо колокола, еще на пристани, София дернула за привязанную к нему веревку, и колокол отозвался – два тяжелых, литых звона раздалось над берегом.

– Сбор, – пояснила София. – Когда вы вернетесь… если вернетесь, конечно… расскажем, что к чему. Сигналы придется выучить. Их на самом деле не так много.

– Выучим, – улыбнулся Скрипач. – Но пока нам, видимо, не до сигналов.

– Это верно, – согласилась София. – Вы не бойтесь. Я тоже боялась, когда шла. Но мне повезло, моя Звезда оказалась близко. Я вообще удачливая…

«Именно поэтому ты на Берегу, – подумал Ит. – Знать бы, какая удача тебя сюда привела, и что с тобой, настоящей, случилось».

– Тем более, вы ещё и вдвоем, – продолжила София. – Веселее будет.

Ратуша оказалась большим зданием, сложенным из красного кирпича, и здание это явно было главным на небольшой городской площади. К нему вели семь улиц – по крайней мере, Скрипач с Итом успели насчитать семь – сходившихся на идеально круглой площади с фонтаном по центру, рассмотреть фонтан толком не получилось, но Ит успел заметить крылатую фигуру, вроде бы с кувшином в руке, из этого кувшина и стекала в круглую чашу вода.

Само здание ратуши имело смутно знакомую архитектуру – оно было похоже одновременно на готический собор и римскую базилику, но структуру имело пирамидальную, хотя и не ярко выраженную.

– О, пирамида майя, – заметил Скрипач, когда они подошли ближе. – Но с колокольней. Хотя нет…

– Сам-то понял, что сказал? – спросил Ит. – Мне больше кирху напомнило. На малой Грузинской была кирха, помнишь?

– Да, что-то есть. Но чего-то я у той кирхи колонн с капителями не припомню, – Скрипач нахмурился. – Точно, там их не было. С памятью сейчас всё на сто процентов в порядке, и я готов поклясться, что…

– Потом рассмотрим, – пообещал Ит. – Слушай, да тут все дома какие-то интересные.

– Вы чего там копаетесь? – поторопила София. – Идемте, нас ждут.

…После жаркой улицы просторный темный холл ратуши обрадовал тишиной и прохладой; но холл они быстро миновали, свернули налево, в неприметный коридор, потом направо, и вскоре очутились в небольшом зале, больше всего похожем на зал для совещаний. Или на командный пункт. Или на переговорную. Или на музей. Или на всё сразу. Огромный овальный стол по центру, удобные мягкие стулья вокруг, на стенах – карты, витрины с какими-то незнакомыми предметами, несколько маленьких столиков возле окон, на столиках – приборы, больше всего похожие на приборы из дома Оливии… в зале оказалось полно народу, часть уже сидела вокруг стола, часть – стояла у стен. Через полминуты стало понятно, что все без исключения сидящие – пилоты, а стоявшие – нет. Пилоты были при очках, а у всех стоявших очки отсутствовали, зато к ногам некоторых жались звери.

– Приступим, – один из мужчин, сидевших за столом, поднялся. – Судя по машинам, у нас ожидается пополнение. Неплохо, пополнению мы всегда рады. Сирин, София, Грегор, вы ввели их в курс дела?

– Да, – кивнула София. – Ветер, капсулы прибыли?

– Десять минут назад. Карта уже движется, значит, скоро увидим Звезду.

– Помощники?

– Мы готовы, – ответило вразнобой несколько человек у стен. – Увидели. Ветер, можно выходить?

– Выходите, – распорядился мужчина. – Как только найдете, бегом обратно.

– Это само собой, мы порядок-то знаем, – ответил кто-то у двери. – Народ, пошли! Все кошки – наверх, собаки – вправо-влево, птиц в воздух…

Стоявшие с животными вдоль стен люди в минуту исчезли из комнаты. Остались только пилоты.

– Нам кто-нибудь объяснит, что происходит? – в пространство спросил Скрипач.

– Сейчас, секунду, – Оливия подошла к карте, висевшей на стене. – Ага, всё-таки горная… ох и набегаются ребята… Сокол, эта не та, к которой ты ходил?

– Нет, – откликнулся черноволосый мужчина, сидевший рядом с Ветром. – Моя была восточнее. Сирин, подожди, карта всё еще идёт.

– Вижу, – покивала девушка. Изображение на огромном полотне, висящее перед ней, медленно двигалось. – Ждём.

– Ну что ж, давайте пока познакомимся, и я вам кое-что объясню, – Ветер снова сел на своё место, Иту и Скрипачу садиться он не предложил. – Вы прибыли в Золотую Бухту… ммм… несколько необычным способом, но, поскольку в бухте появились новые машины, которые вы узнали, и которые с высокой долей вероятности узнают вас… вы – потенциально наши новые пилоты.

– А вы у них – главный, – подсказал Скрипач.

– Отнюдь, – покачал головой Ветер. – У нас главных нет. Я, скорее, распорядитель, голос, если угодно. Это моя обязанность. Так вот. Сейчас ваша задача – взять капсулы, дойти до Звезды, пока не знаю, какой, заправить капсулы, вернуться, и оживить машины.

– Оживить? – переспросил Ит с удивлением.

– Именно так. Если всё получится, ты поймешь, о чем я говорю… Ит, – с некоторой заминкой произнес Ветер. – Ты сложно читаешься, забавно. Далее. Люди, которые нам помогают, сейчас ищут ваш дом – потому что всем, кто попадает на Берег, даруется своё жилище.

– Мы знаем, – кивнул Скрипач.

– Да? – удивился Ветер. – Хотел бы я знать, откуда. Впрочем, пока неважно. Они ищут ваш дом, чтобы сэкономить время.

– Если я правильно понимаю, люди заинтересованы в пилотах? – неожиданно для себя спросил Ит.

– Верно, так и есть. Они в нас, мы в них, так что интерес взаимный. Они охотно нам помогают. Как только мы найдем вашу Звезду, и как только они найдут ваш дом, вам следует взять капсулы, пойти домой, собрать экипировку, и – выдвигайтесь. Но в первую очередь вам нужно будет срисовать карту.

– Мы запомним, – Ит улыбнулся. – С этим проблем не будет.

– Вы не запомните, – Ветер сделал ударение на слове «не». – Никто не в состоянии её запомнить. И не потому, что память плохая. Память может быть любой, у меня она вообще абсолютная. Но… карта Берега – не стабильна. Она меняется. Только путь остается прежним, и только при условии, что ты несешь свой путь с собой.

Ит и Скрипач переглянулись – это было что-то новое. От Эри они таких подробностей никогда не слышали, впрочем, ни о каких картах в её случае речи не шло. Ей просто не нужны были карты.

– Что делать ночью? – спросил Скрипач. – Мы немного в курсе про Черных, которые забирают всех подряд… ну, не всех подряд, но всё же. От них можно как-то отбиться, или спрятаться, или… не знаю, но хоть что-то сделать можно? Иначе, подозреваю, это путешествие будет лишено смысла.

– Чёрных не бойтесь, не было ни одного случая, чтобы Чёрные пришли за пилотом. Они могут придти за вами только в одном случае: если вы не справитесь, не вернетесь вовремя, – успокоил Ветер. – Бояться следует другого, уж поверьте, в горах, помимо Чёрных, имеется более чем…

– Карта встала, – сообщила Оливия. – Ребята… мне очень жаль…

– Обнадеживающее начало, – подбодрил её Скрипач. – Ну давай, ужаль уже. Что там такое?

– Небесная Пристань.

– Ого! – Ветер аж привстал. – А она что, еще существует?

– Как видишь.

– Я вообще не понимаю, о чем вы, но заинтриговать получилось, – заметил Скрипач. Ит дернул его за рукав – перестань, мол – но Скрипач лишь досадливо отмахнулся. – Ну так что?

– Вы по горам лазать умеете? – спросила София.

– О, Пристань… – протянул черноволосый Сокол. – Да…

– Дальше только Царствие Небесное, – добавил Грегор.

– Царствие Небесное – это тоже какая-то Звезда? – уточнил Скрипач.

– Держи карман, – хмыкнул Грегор. – Ты, небось, думаешь, что раз ты тут, шею себе сломать нельзя? Можно. И вот когда ты на Пристань полезешь, рискуешь не на неё попасть, а прямиком в Царствие Небесное…

– Спасибо, – Ит на секунду задумался. – Напугали, у вас получилось. А теперь давайте бумагу, карандаш, или что у вас там, и показывайте, как срисовывать маршрут.

* * *

Лямка рюкзака снова начала сползать, и Ит мысленно обругал ни в чем не повинного Плюшевого, который эти рюкзаки прислал. Плюшевый действительно был не виноват, Ит сам забыл закрепить лямку, и она от движения начинала съезжать, но останавливаться пока что было рано. Ит попробовал подвязать как-то лямку прямо на ходу, но ничего не вышло, наоборот, лямка стала съезжать еще сильнее.

– Спина болит, – пожаловался Скрипач. – Издевательство какое-то. На сожженную спину такую тяжесть…

– А у меня лямка не фиксируется, – проворчал Ит. – Рыжий, что решаем? Остановка? Или еще пройдем?

– Давай еще минут двадцать, и привал, – попросил Скрипач. – Хорошо, что хоть подъем пологий.

– Это он пока пологий, – «успокоил» Ит. – Дальше будет хуже. А нам до ночи нужно подняться на первый перевал.

– Спасибо, я в курсе, – сардонически усмехнулся Скрипач. – Спине вот только этого объяснить не получается.

– Мне тоже больно, – заметил Ит. – Только я не жалуюсь.

– Ты на лямку жалуешься, – парировал Скрипач. – Самое паршивое, что мы совершенно не в форме. Были бы в нормальном виде, проскочили бы этот кусок в ускоренном, и все дела.

– Ты в ускоренном сейчас двух минут не выдержишь. Я тоже. Лечиться, как я понимаю, тут нечем, хотя, как мне кажется, эти трансфигураторы вполне способны сделать практически любой синтез, если будет адекватный заказ, – заметил Ит.

– С чего ты так решил? – удивился Скрипач.

– Если они из ничего делают еду, то смогут и лекарства, наверное, – предположил Ит. – Хотя знаешь, странно. Эри сто раз говорила, что тут не болеют. Что даже если шею сломать, на завтра будешь в порядке. Помнишь про монаха и волка? У него разорванное горло за две минуты заживало.

Скрипач кивнул.

– А у нас ни черта не зажило больше чем за сутки, места живого нет, – констатировал Ит. – Мы еле тащимся. И это еще по хорошей дороге…

Дорога пока что и впрямь была хорошая. Широкая тропа, петляющая между камней, ведущая вверх, к поросшему хвойным лесом перевалу, позволяла идти рядом, лишь иногда соприкасаясь плечами. Вот только эта хорошая дорога не радовал, потому что оба отлично помнили, что там дальше, на этой наспех срисованной карте.

* * *

…Дом нашли удивительно быстро, к счастью, он оказался невдалеке от ратуши, буквально в пяти минутах ходьбы. Но времени не оказалось ни на что, дом даже не рассмотрели, потому что не прошли дальше столовой, совмещенной с кухней – успели заметить только, что кухня большая, под старину, но техника более чем продвинутая, они такой пользовались на Окисте, когда жили там в собственном доме всей семьей. Плюшевого, видимо, уже предупредили, потому что заказ он прислал практически сразу, словно нужные вещи лежали у него заранее наготове. Неплохие станковые рюкзаки, легкие парашюты-ранцы, удивительно компактные; еда, теплые куртки, спальники, и даже крошечная палатка. Пока рюкзаки спешно паковали, Плюшевый болтал без умолку, то ужасаясь тому, «во что они вляпались», то радуясь, что «будет два новый самолетика», то давая какие-то явно бестолковые, или на первый взгляд бестолковые, советы.

– Капсулы получше заверните, получше, – вещал он. – Вот прямо во всю одежду и заверните. Поплотнее.

– Они что, разбиться могут? – с интересом спросил тогда Скрипач.

– Нет, не разбиться. Света могут набрать, солнечного. Им это не надо, лучше в темноте всё время держать, – объяснил Плюшевый.

– Понятно… – Скрипач с интересом рассматривал капсулу, которую держал в руках. – Ладно, спасибо, что сказал.

Больше всего капсулы напоминали хрустальные, наглухо запаянные колбы, покрытые сложной резьбой – растительный орнамент, животные, какие-то символы. Скрипач, конечно, тут же сказал, что у них салатница под оливье была родной сестрой этих капсул, и что если бы он знал, он бы захватил еще и салатницу, ей бы это точно понравилось. Весили капсулы порядочно, килограмм по шесть, но Плюшевый объяснил, что от зарядки они вес не меняют, даже, пожалуй, становятся полегче.

А вот с самой зарядкой вышел полный затык, потому что Плюшевый так и не смог объяснить, чем именно заряжаются капсулы. Энергией, ясно чем. Но какой? Энергией Звездных крепостей, разумеется. А что это за энергия такая, можешь рассказать? Плюшевый задумался, потом неуверенно ответил, что энергия… фиолетовая. Ну, фиолетовая. Такая, знаете… как цветочки сирени, только потемнее, и немножко светится.

– Она хотя бы безопасная? – сдался Ит. Он и сам устал от вопросов, на которые, кажется, ответа просто не было в природе.

– Нет, нет, не опасная, – заверил Плюшевый. – Она, как бы это сказать, добрая. И не вредная совсем.

– Хорошо, – вымучено согласился Ит. – Слушай, мы вообще успеем? Хоть какой-то шанс у нас есть?

– Шанс всегда есть, – без особой уверенности ответил Плюшевый. – Но уж больно плохо эта Звезда расположена. Это крошечное плато, там на скалу только почти четыреста метров лезть…

– Ага, ты используешь метрическую систему, – обрадовал Скрипач. – Интересно…

– Это не я, это ты её используешь, – возразил Плюшевый. – Я просто подстраиваюсь, чтобы клиентам было удобнее. Совет могу дать один: выходите сразу. Дом, город, знакомства – всё потом. Сперва сделайте то, что нужно сделать.

– Это мы уже поняли, – вздохнул Ит. – Плюшевый, подскажи, раз уж говорим, одну вещь. Там, выше, будет дорога, ведь так?

– Будет, точно. Туда все выходят обычно. Ну, то есть всегда. Хотя после вас – получается, что уже обычно.

– Как ее пройти?

– Вот это как раз проще простого. Ты про кустарник, да? Он мысли читает. Просто подумай про самолет, как будешь подходить, и пообещай вернуться. Вы же пилоты, вас там запросто пропустят…

* * *

Палатку поставили удачно, на небольшой, и, к счастью, почти ровной полянке рядом с тропой. Расстелили спальники, набрали веток, разожгли костер. Скрипач, побродив по кустам вокруг, обнаружил маленький ручей с удивительно чистой ледяной водой, и это было просто отлично, потому что воду они выпили почти всю. О том, что в горах воды полно, рассказала София, и это оказалось правдой – да, вода была, и это сильно облегчало дело.

Наполнили фляги, сварили кофе, и наскоро сделали ужин из концентратов. Каша с мясом получилась неожиданно вкусной, а сухое сладкое печенье под хороший кофе пошло так и вообще на ура.

– Живем, – удовлетворенно заметил Скрипач, когда с ужином было покончено. – Теперь бы еще мозги в кучу собрать, и как-то мысли в порядок привести…

– Слишком много всего, согласен, – вздохнул Ит. – Кажется, только что уходили через мост, и на тебе, пожалуйста. Я как посчитал, сколько времени прошло с тех прощальных посиделок с родителями, мне аж плохо стало.

– И сколько? – спросил Скрипач.

– Пятые сутки пошли, – Ит затянулся. – Всего лишь пятые сутки. Мне мозги словно миксером взбили, – пожаловался он. – Это даже не каша в голове. Это значительно хуже.

– Суфле из мозгов, – покивал Скрипач. – Слушай, родной, я вот тоже думал… значит, с нами что-то всё-таки случилось. С модулем. С телами всё хреново, если мы оказались здесь.

– Фэб меня убьет, – констатировал Ит. – Помнишь, он когда-то сказал, что если я снова покалечусь, чтобы домой не приходил? Если мы тут, то, значит, мы настолько сильно покалечились там, что… что я не знаю, до какой степени. Если ты помнишь, я один раз пролежал в коме больше года.

– Помню, мне ли не помнить, – проворчал Скрипач.

– Но даже тогда я ни на какой Берег не попал, – продолжил Ит. – Да мы с тобой даже для Берега – нонсенс. Вышли в море, память сохранна, и…

– И не выходи на десятый круг, пожалуйста, – попросил Скрипач. – Я тоже про это думал. Да нет, что я несу… Я вообще не перестаю про это думать. И у меня ровным счетом ничего не получается. А если еще добавить к этому всему то, что говорила Бастет, то, как изменилось поведение Саба, то, что постоянно говорила Эри…

– Не могу сделать вывод, – подвел итог Ит. – И ты не можешь. В принципе, вывод сделать можно, но он абсурден. Хотя, знаешь… Помнишь, был случай, на Терре-ноль ещё, когда девчонки были совсем крошками?

– Какой? Этих случаев было выше крыши.

– С детской площадкой возле дома. Когда я гулял с детьми, мы пришли в их любимый дворик, и обнаружили, что дом ломают, а площадку разрушили. Этот двор я тоже любил, потому что именно там сидел, когда не стало Фэба. Я очень расстроился, когда понял, что его уничтожили. И очень захотел, чтобы все стало, как раньше.

Скрипач кивнул. Щелчком отбросил окурок в ближайшие кусты, и вытащил из пачки новую сигарету. Сигареты Плюшевый прислал просто изумительные – прекрасный табак, пахнущий черносливом и шоколадом, в меру крепкий, идеальной просушки.

– А на следующий день мы снова туда пришли… и всё оказалось на своих местах. И площадка, и дом, и двор. Мы тогда почему-то не обратили на это внимания, но сейчас… рыжий, если хотя бы на секунду допустить, что мы способны как-то влиять на реальность…

– Не сознательно, – тут же ответил Скрипач. – Ты же тогда не говорил «колдуй, баба, колдуй, дед, двор, вернись на место». Ты тогда… на тебе лица не было от горя, и, если правильно помню, у тебя дико болела голова. Ты ушел в комнату и залег до следующего утра. А мы с Бертой гоняли детей, чтобы они к тебе не лезли и не будили.

– Всё верно, – согласился Ит. – И вот тогда, в эту ночь, что-то произошло. Глобальное что-то. А мы были так заняты, что не заметили. Но… временами я это чувствую. В те годы я это часто чувствовал. Меня словно накрывало. Казалось – протяни руку, и вот оно. А потом ушло. Незаметно, но ушло. Мы опять оказались по уши в рутине, в работах, девчонок, опять же, нужно было вырастить и выучить… чем дальше, тем меньше я думал об этом. Знаешь, дети – это прекрасно, но…

– Ну хоть ты произнеси уже это вслух, – попросил Скрипач. – Или хочешь, чтобы я? Давай. Это минус четверть века нашей собственной жизни. Жестоко звучит, да?

– Подло, – Ит отвернулся. – Но мы ведь этого хотели?

– Хотели. И, видимо, нам нужно было через это пройти. Снова. Но, уже прости, Ит, еще раз – нет, – Скрипач помрачнел. – Я больше не смогу так долго жить… словно с сорванной кожей. Понимаешь?

– Еще бы, – Ит тяжело вздохнул. – Мне и сейчас за них страшно, я стараюсь про это вообще не думать, но порой как подумаешь, и… Рыжий, хватит. Давай эту тему пока что закроем, ладно? Давай лучше про насущное.

– Давай, – тут же оживился Скрипач. – Спины давай намажем, Плюшевый нам этой мази с избытком дал. И присобачь ты уже эту лямку, чтобы намертво. И давай посмотрим карту, и кофе еще выпьем, и печенья там, кажется, чуть больше чем до фига.

* * *

После перевала, на котором они ночевали, следовало спуститься в долину, пройти через лес, а потом начать подъем на первую гору. Это будет относительно легкий подъем, там есть какая-никакая тропа, и даже метки, потому что гора эта пользуется популярностью у любителей полазить по скалам, туда довольно часто наведываются и одиночки, и группы. Но – любители поднимаются максимум до середины стены, а Скрипачу с Итом следовало подняться до верха, чтобы выйти на первое плато, после которого последует новый подъем. Судя по карте, плато изобиловало сюрпризами: на оригинале, с которого они срисовывали маршрут, имелись пометки о карстовых воронках, змеях, расщелинах, пещерах. Подъем после этого плато был коротким, и он приводил к леднику – Скрипач тут же спросил про синий лёд, и был вознагражден презрительным взглядом Ветра, потому что среди пилотов считалось, что синий лёд – для слабаков. После ледника начинался новый подъем, потом нужно как-то перебраться через ущелье, и только потом будет подъем на плато, приютившее Звезду-крепость под названием Небесная пристань.

– …Интересно, какой высоты эти горы, – задумчиво произнес Ит, когда они закончили рисовать карту.

– Здесь не очень высокие, около двух лиг, – равнодушно ответил Ветер.

– Больше девяти километров? – удивился Скрипач.

– Да, а что особенного? Вот пик Розы да, он высокий. Почти четыре лиги.

– Неслабо, – с уважением сказал Скрипач. – А на какую высоту максимально способен подняться самолет?

Ответом ему был красноречивый взгляд Ветра, который, судя по всему, означал – много будешь знать, скоро состаришься.

…Утром быстро перекусили, выпили по чашке кофе, на всякий случай наполнили фляги, упаковались, и пошли вниз, в заросшую лесом долину. Тропа всё еще была хорошей, выспались отлично, поэтому сейчас шли скоро, тем более что тропа вела полого вниз, под сумрачный свод деревьев. День обещал быть жарким – впрочем, тут, судя по всему, почти всегда стояла такая погода – поэтому решили максимально быстро начать подъем, ведь неизвестно, каким он будет, и, главное, сколько сил отнимет.

– Эх, нам бы отлежаться недельку, мы бы этот маршрут на раз проскочили, – сокрушался Скрипач. – А не получится. Вернее, уже не получилось.

– Вот сделаем всё как нужно, и обязательно отдохнём, – пообещал Ит. – И вообще. Помнишь, как годами в госпитале вкалывали на том же Долгом озере? Это ведь гораздо труднее было. Ничего, справились. И сейчас справимся.

– Там была всё-таки реальность. А это… – Скрипач задумался.

– А это – нет? – спросил Ит. Скрипач кивнул. – Я не уверен в том, что ты прав. Что такое реальность вообще, если вдуматься?

Тропа шла под уклоном вниз, но вскоре, это уже стало понятно, она пойдет вверх, и станет не до разговоров. Придется беречь дыхание.

– Для нас, рыжий, это вполне себе реальная реальность, – продолжил Ит. – Причем на физическом уровне. У нас сгорели спины, мы ушиблись. Едва не утонули. Поэтому, готов поспорить, для нас это всё – живой и действующий мир. Просто немного иной.

– Мир, в котором наши тела – он тогда что?

– Не знаю. Тоже реальность. И вообще, реальность определяет наше сознание. Реальны оба мира, и тот, и этот.

– А Эри, и тот Берег, на котором она жила?

– Тоже. Просто для неё были чуть другие правила, вот и всё, – уверено сказал Ит.

– И кот, – ехидно добавил Скрипач.

– Для неё да, кот. Для нас – самолеты. Почему нет? В общем, давай принимать реальность, как она есть, и играть по её правилам.

– Ага, давай, – Скрипач хмыкнул. – Как будто у нас есть альтернативы.

– Одна есть, – напомнил Ит. – Сядем тут, разведем костерок, и подождем Чёрных. Хочешь?

– Благодарю покорно, – поежился Скрипач. – Давай лучше прибавим шагу.

* * *

– Вот интересно, почему на часах у Оливии… блин!.. восемнадцать часов, – Скрипач стоял на одной ноге, прикидывая, куда поставить вторую. – Только бы не навернуться, костей не соберешь… заметил, как она взбеленилась, когда ты спросил?

– Помню, – Ит стоял на пару метров выше. – Бросай веревку, тут площадка. Бросай, бросай, тут есть куда положить рюкзаки.

– Точно?

– Да точно, говорю тебе… ага, поймал. Рыжий, тут костыль вбит, значит, сюда поднимались.

– Выше костыля не видишь?

– Подожди… – Ит на секунду скрылся из виду за каменным выступом. Потом появился снова. – Вижу. Знаешь, что? Стой пока там, площадка слишком маленькая. Я проверю тот костыль, и веревку перенесу, если скоба найдется.

– Привязал, – отрапортовал Скрипач через минуту. – Осторожнее только, неохота лезть вниз и начинать всё сначала…

В самом начале подъема они умудрились уронить оба рюкзака, и в результате потеряли двадцать минут – пришлось спускаться и выуживать рюкзаки из кустов. Теперь действовали осторожно, страховались. По горам они не ходили уже очень давно, навыки, разумеется, были частично потеряны, поэтому приходилось двигаться осторожно, медленно. А это было плохо, потому что за сегодняшний день предстояло пройти основную часть маршрута. Успеть бы…

Шаг за шагом, уступ за уступом. Склон становился всё круче, держаться на нем – всё сложнее; костыли и скобы больше не попадались. С одной стороны это было плохо, потому что свой запас скоб и костылей тратить не хотелось, мало ли что там ждёт впереди, с другой – обнадеживало, потому что отсутствие скоб и костылей означало, что они преодолели уже больше половины подъема.

– Устал, как собака, – пожаловался Скрипач на исходе второго часа штурма склона. – И спина снова разболелась. Не действует эта мазь… ни хрена!

– Она бы действовала, если бы спины не трогали, – возразил Ит. – Эх, сюда бы чего-нибудь из нашего набора… с «Горизонта» хотя бы… или из «Вереска», или с «Балтики»… за пару дней про это всё забыли бы…

– «Если бы», – передразнил Скрипач. – Дожидайся… Бы, бы… давай, полезли дальше, смотри как солнце уже высоко…

* * *

Склон закончился неожиданно, Ит, который шел первым, сначала даже не понял, что лезть вверх больше не нужно, что под руками не очередная зацепка, а ровный камень. Он отполз подальше от края, именно отполз, и с полминуты лежал неподвижно, переводя дух. Затем стал подтягивать веревку, к которой были привязаны рюкзаки.

– Чего ты тащишь?.. – раздраженно спросил Скрипач. – Подожди!.. Куда?! Да подожди ты, ё-моё!..

– Не ори, долезли… кажется… – дыхание всё никак не восстанавливалось. – Сейчас…

Скрипач появился у края, кое-как переполз через него, и рухнул рядом с Итом. Почти минуту он лежал лицом вниз, не шевелясь, потом тяжело сел, и произнес:

– Они сказали, что это легкий подъем?

– Вроде да, – Ит дотянулся до своего рюкзака, вытащил фляжку, протянул Скрипачу. Подождал, пока тот напьется, потом отпил хороший глоток воды сам.

– Тогда какие – тяжелые? – с неподдельным ужасом спросил Скрипач.

Ит вяло пожал плечами.

– Мне больше интересно, как мы вниз потом будем спускаться, – проговорил он. – Хотя бы часть дороги придется идти пешком, парашюты, если я правильно понял, можно использовать только с этой точки, максимум – с ледника. Я, правда, не очень этот момент понял, но ладно. Увидим, разберемся. Наверное.

– Мы влипли, – констатировал Скрипач мрачно. – Ит, мы влипли, как в лучшие времена.

– Я догадался, – невесело усмехнулся Ит. – Ты отдохнул?

– Ага, просто отлично. Энергия так и хлещет, – скривился Скрипач. – Да ладно, ладно, встаю уже. Чего у нас там дальше по плану? Гремучие змеи с карстовыми воронками?

* * *

…полное отсутствие реакции на речь и каких бы то ни было осмысленных действий. При этом сохранны реакции на внешние раздражители: звук, яркий свет, вибрация, изменение температуры. Требуется разрешение для проведения полного обследования с применением доступных технических средств для поиска и устранения причин…

(из отчета руководителя группы «Капкан», подразделение проекта «Азимут»)

3. Звезда Небесная пристань

Был бы каньон шире хотя бы на пару метров – ни за что бы не перелезли. Веревки хватило еле-еле, Ит, не взирая на протесты Скрипача, полез первым, потом долго возился, выбирая место для скобы, и только потом махнул Скрипачу рукой – можно, мол, давай.

Небесная пристань возвышалась над ними непреступным бастионом, от одного взгляда на ее стены делалось дурно, поэтому решили сперва попытать счастья – попробовать обойти, может быть, где-нибудь есть вариант для более легкого подъема. Через полчаса стало понятно, что такого варианта нет. Ит, в тысячный раз обругав себя за пренебрежение тренировками, понял, что лезть всё-таки придется. Снова. Но тут хотя бы барахло из рюкзаков можно оставить внизу, потому что барахло, скорее всего, уже не понадобится, а если понадобится, можно потом забрать. Сейчас в рюкзаках останутся только капсулы и парашюты. И то дело.

– Устал, – Скрипач сел на камень. – Ит, я чертовски устал. У меня руки трясутся, а ведь когда-то я мог на пальцах полчаса на отвесной стене провисеть.

– Когда-то – это лет пять назад? – Ит покачал головой. – Или меньше? Рыжий, тут что-то другое. Не в отсутствии тренировок дело. Если мы отсюда живыми выберемся, тренироваться, конечно, начнем, но…

– Что – но? – не понял Скрипач.

– Кажется, это тоже правило игры. Еще одно, – предположил Ит. – Ограничение физических возможностей.

– Ага, сейчас, – съязвил Скрипач. – Дожидайся. Ограничение, как же. Родной, мы просто ленивые жопы, и не надо фантазировать про несуществующие правила. Тренироваться нужно. Запустили себя, превратились в кисель…

– …долбанулись о воду и сожгли спины, – закончил Ит. – Ладно, ладно, уговорил. Будем тренироваться. Ну что, полезли?

– Куда ты лезть собрался? Рюкзаки давай разгружать, – Скрипач встал. – Одно только радует.

– И что же?

– Ну, ты же сказал, что вниз – это не вверх, – заметил Скрипач.

– Я сказал? – удивился Ит. – Не помню.

– Ну, значит, это не ты сказал. Это я сказал. Какая разница? Давай, давай, шевелись.

– Рыжий, у тебя снова спина в крови. Сядь, гляну. Да сядь, говорю, пять минут нам погоды точно не сделают.

* * *

Конечно, они знали, что дорога до Небесной пристани будет сложной, но даже не подозревали, насколько.

…Первый подъем показался им пыткой, но во время второго подъема они поняли, что это была так, увеселительная прогулка. Во-первых, наверху воздух стал значительно холоднее, и если сперва эта прохлада радовала, то на подъеме она радовать быстро перестала. Мерзли руки, холодный ветер вытягивал из тела тепло, и хорошо еще, что этот подъем оказался втрое короче первого. Зато гораздо сложнее, и, к сожалению, пришлось расстаться с некоторым количеством костылей и скоб. Во-вторых, лезть стало опасно, и не только из-за холода. В расщелинах между камнями тут и там жили змеи, оставалось только гадать, чем они питаются на такой высоте, и зачем им гнездиться в неудобных каменных щелях.

– Греются они тут, что ли? – ворчал Скрипач. – Ползали бы себе на плато, чего их на этот склон занесло? Ни жратвы, ни воды… только ветер.

Вопрос так и остался без ответа, а осторожность удвоили – противоядия в рюкзаках не имелось, а проверять тезисы Ита о том, что это «реальная реальность» таким членовредительским способом не хотелось никому.

Кое-как преодолев склон, вышли на следующий этап – к леднику.

– Если это тот же ледник, то Эри явно поднималась как-то иначе, – заметил Скрипач. – Вроде бы там подъем был не в пример легче.

– Не думаю, что это тот же самый, – покачал головой Ит. – Не может такого быть. Берег бесконечен, так? Мы находимся в какой-то другой точке, не в той, где жила она. Там никаких самолетов не было, и дорогу она описывала немного иначе. У нее на дороге лежал асфальт. Наш участок – из каменных плит.

– А еще у нас очень сговорчивые кусты, – усмехнулся Скрипач. – Вспоминаю дачу в Борках. Вот бы туда такие! Помнишь, как мы каждый год с кустами воевали? Ты корчуешь, оно отрастает. Ты опять корчуешь, а оно, падла, снова отрастает, причем в двойном размере. А тут – благодать. Сказал кусту: подвинься, он взял да и подвинулся. Как бы исхитриться, и парочку саженцев к нам протащить?

– Ты думаешь, мы сумеем вернуться на Терру-ноль? – мрачно спросил Ит.

– Нет. Это я так шучу неудачно. Забей, чего-то я действительно… – Скрипач махнул рукой. – В общем, у нас другие кусты.

– Что есть, то есть.

…Ледник, который показался, едва они миновали ближайшую скалу, производил странное впечатление – на ледниках им и прежде приходилось бывать, и увиденное сейчас сильно отличалось от виденного раньше. Лёд – светился. Это было настолько неожиданно и необычно, что они несколько минут стояли, разглядывая открывшуюся перед ними картину.

– Красиво, – одобрил ледник Скрипач.

– Красиво? – странным голосом произнес Ит. – Ты голову-то подними, красиво.

– Это что, нам – вон туда? – севшим голосом спросил Скрипач. – Ой, мама… Оно какой высоты?..

– Спроси чего полегче. Давай одеваться, чуешь, как холодом тянет? Еще не хватало простудиться в довесок к ожогам и ушибам.

– Или сломать себе шею для полноты картины, сверзившись с этой хреновины…

* * *

Прогулка по леднику до «хреновины», отнявшая больше двух часов, стала неплохой передышкой, жаль только, что короткой. Новая гора, возвышающаяся сейчас перед ними, выглядела устрашающе, и оба поняли – до заката одолеть её они точно не успеют. Значит, придется подниматься на сколько получится, и как-то устраиваться на ночлег – и пока непонятно, как именно. Рассчитывать приходилось исключительно на удачу: если повезет, найдется площадка, на которой уместятся два спальника. Если не повезет – ну, значит, не повезет.

– Неизвестно, сколько времени придется провести в этой Небесной пристани, – справедливо заметил Ит. – Нам нужно добраться завтра, желательно – в первой половине дня. И уйти оттуда тоже засветло. И пройти максимально далеко до наступления ночи. Потому что на следующий день либо мы доставляем эти капсулы туда, куда нужно, либо…

– Договаривай, договаривай. Либо нас сожрут. Или утащат. Ладно, всё ясно. Давай двигаться дальше.

В теплых рубашках и куртках стало действительно поуютнее, но, к сожалению, они мешали двигаться, поэтому куртки решили пока что снять, оставили только флисовые рубашки. Тем более, движение всё-таки согревало. Убирать куртки далеко не стали, сунули под клапаны, и правильно поступили – стоило хоть ненадолго остановиться, в игру вступал холод. Но если накинуть куртку, то становилось немного лучше.

– Вот найти бы того, кто это придумал, и дать хорошенечко по башке, – ругался Скрипач. – Или выгнать на мороз в одних подштанниках, а самим из тепла смотреть, как он зубами клацает. А, Ит? Как идея?

– Гениальная, как и все твои другие идеи. Дело за малым – найти, поймать, подарить подштанники… и зимы дождаться.

– Понятно. Значит, отменяется. Ладно, давай двигаться.

…Ночевку удалось организовать вполне сносную. Подъем стал более пологим, и подходящая площадка всё-таки отыскалась. Правда, спать пришлось по очереди: один спит, другой караулит. Причиной этому стало чье-то незримое присутствие, которое ни Скрипач, ни Ит объяснить не могли, но ощущали.

– Тут кто-то есть, – первым отважился рыжий. – У меня ощущение, что последний час за нами наблюдают.

Ит кивнул. Разговор этот происходил во время короткого привала, совмещенного с таким же коротким перекусом – вода и по куску шоколада, который нашелся в припасах.

– У меня тоже, – согласился Ит. – Но я никого не так и не увидел. Вокруг только голые камни, и ничего живого.

– Может быть, следит что-то неживое, – предположил Скрипач.

– Не знаю. Как по мне, так вполне себе живое.

– Черные?

– Хм… – Ит задумался. – Они, вроде бы, только по ночам появляются. А сейчас всё еще день.

День, конечно, клонился к закату, но пока что было светло, даже не сумерки.

– Наверное, ты прав. Ладно, двинулись, позже разберемся.

Ощущение всё никак не проходило, именно поэтому и решили спать, меняясь. Во время одного из своих дежурств Иту почудился неподалеку силуэт, нет, даже два силуэта. Он присмотрелся. Человек и большая собака? Очень похоже. Однако силуэты оставались неподвижными, кажется, они не принадлежали живым существам, а были просто игрой теней… Ит на секунду отвел глаза, а потом, когда снова посмотрел на то же место, не смог найти эти силуэты. Словно их и не было. Померещилось? Или, от усталости, принял за силуэты человека и собаки пару валунов? Во время следующих дежурств он нет-нет, да поглядывал на это место среди камней, но ничего больше не увидел. И Скрипачу решил не говорить. Во-первых, скорее всего, действительно померещилось. Во-вторых, даже если и не померещилось, незачем нагнетать.

* * *

На нужное место прибыли в результате уставшими, замерзшими, да еще ко всему и голодными: тратить время на еду было сейчас нецелесообразно. Да и лазить проще, если не поесть, но… но снова начали давать знать о себе и спины, и ушибы; сейчас к этим травмам добавились еще и ободранные в кровь руки, и по нескольку новых синяков у каждого. В принципе, если вдуматься, ерунда, во время отработок заданий им порой приходилось много хуже, но сейчас почему-то очень сильно обострилась чувствительность, да и тела воспринимали происходящее странно, непривычно.

– Ит, слушай, я вот чего подумал, – Скрипач скоро вытаскивал из своего рюкзака вещи и складывал их у ближайшего большого камня. – Помнишь, когда мы только-только к Фэбу попали и тренироваться начали? Вот я сейчас себя чувствую точно так же, как тогда. Всё было такое новое, непривычное… и тело тоже не привыкло ни к чему. Ни к нагрузкам, ни к травмам. Голод, боль, усталость – мы же всё это запросто потом терпели… потом, но не в начале, а сейчас мы на каждую новую царапину реагируем, словно мы снова стали молодыми, и ничего не умеем.

– А ведь верно, – согласился Ит. Он со своими вещами уже покончил, капсула и парашют лежали в рюкзаке и ждали своего часа. – Рыжий, ты совершенно прав. Я всё никак не мог поймать ощущение, а ты сумел. Точно. Мы словно… мы как новые. Как тогда, в молодости. Помню, как-то на пробежке ногу ушиб, доковылял до дома… Фэб тогда ни слова не сказал, но смотрел, скажем, несколько странно. Потом мы такие ушибы вообще замечать перестали. А сейчас – вон, я рукой треснулся, когда по веревке лез, и я это заметил. Мне было больно, и я концентрировался на этой боли.

– А нас учили не концентрироваться, – добавил Скрипач. – Ит, это кошмар! Нам что, придется заново учиться? Ужас.

– Надеюсь, что не придется, – Ит поежился, вспоминая «школу». – По второму кругу мы это не выдержим.

– И я о том же. Так, я готов. И морально, и физически. Полезли?

Ит тяжело вздохнул. Встал с камня, надел рюкзак, тщательно проверил лямки, и плотно застегнул пояс. Потом прицепил к карабину веревку, на другой карабин повесил оставшиеся скобы.

– Ни к чему я не готов, – признался он. – Идём. Толку от этих разговоров… чуть меньше нуля.

* * *

Стена имела небольшой наклон, но облицовка её оказалась сделана настолько хорошо, что им пришлось потратить на подъем чуть ли не вдвое больше временим, чем планировали – искать зацепки между камнями и малейшие щели, куда можно вбить костыль, с каждым метром подъема делалось всё труднее и труднее. До вершины стены добирались больше двух часов, а ведь планировали потратить на этот подъем не больше часа. Поднявшись, вбили в хорошую, добротную щель костыль, и закрепили скобу: обратно планировали лезть по веревке, благо, что длины двух веревок хватало. Половина маршрута – один шнур, вторая половина – другой, который закрепили по дороге.

– Вот бы сюда антиграв, – ворчал Скрипач. – Фьють, и на месте.

– Да щас тебе, – парировал Ит. – Фьють. Как же, дожидайся.

– У трансфигураторов закажем, – предложил Скрипач.

– И пошлют они нас подальше, сказав, что тут это не позволяют правила игры, – отмахнулся Ит. – Так… жди тут, я сгоняю осторожненько на внутренний край этой стены, и попробуем разобраться, что тут к чему.

Они сидели сейчас у внешнего края, толщина стены в этом месте оказалась метров двадцать. Если это вообще, конечно, была стена, а не нечто совсем иное. Оставив Скрипача крепить как следует веревку, Ит неспешным шагом отправился к противоположному краю. Простояв несколько минут, вглядываясь вниз, он махнул рукой Скрипачу – мол, давай сюда.

– Ну и чего там? – спросил Скрипач.

– Людей там нет, – ответил Ит. – Там, кажется, вообще никого живого нет. Но эта штука… она работает.

– Какая штука? – не понял подошедший Скрипач.

– Смотри.

* * *

Внизу, под стеной, на всей площади Звезды, работал какой-то огромный механизм, и оба они, сколько не смотрели, не смогли понять ни логики, ни этапов его работы. Например, конвейер, по которому ехали большие синие параллелограммы; ехали, а потом падали в чашу, наполненную… чем? Зеленым снегом? Механизм, состоявший из тысяч хаотично вращающихся колес разного диаметра, подключенный сотней как минимум приводных ремней к машине с шестеренками, но нет, это были не шестеренки, потому что ни одна не соединялась с другой. Длинный ряд блестящих поршней, уходящих куда-то вглубь, часть поднята вверх, часть утоплена, и они движутся – одни продолжают подниматься, другие – тонуть. Огромный механизм, больше всего напоминающий жернова старинной мельницы, но жернова стоят неподвижно, вращается только центральный стержень, на который они нанизаны… Кузнечный пресс, молот которого с огромной скоростью молотит по пустой наковальне; а, нет, она не пуста, предмет, который на ней лежит, больше всего напоминает огромный лист стекла, но это не стекло, потому что никакое стекло таких ударов, конечно, не выдержало бы.

– И куда нам надо? – недоуменно спросил Скрипач.

– Для начала вниз, думаю.

– Ит, вообще-то Сирин говорила, что самолет зависает над такой Звездой, и заправляется. Прямо в воздухе. С какой радости нам-то вниз? – резонно поинтересовался Скрипач.

– Ну, для начала, у нас с тобой нет самолетов, – напомнил Ит. – Поэтому, видимо, вниз. Пошли, поищем лестницу. Мне почему-то кажется, что тут кто-нибудь бывает, и лестница есть.

– Логика на грани фантастики, – хмыкнул Скрипач. – Ну, пойдем, поищем. Хотя я, признаться, рассчитывал на другой вариант.

– Это на какой? – с подозрением спросил Ит.

– Ну… как сказать… мы такие сюда подходим, тут всё такое светится, фиолетово… мы берем капсулы, трясем их над этим светом, и вуаля… – Скрипач умоляюще посмотрел на Ита. – Ну почему у нас не так, а? У других так. А у нас не так… я тоже так хочу… Вот когда ты на Терре-ноль перед операцией лежал я, знаешь… я ведь тоже думал, что, может быть, как-то… кто-то… что-то… чтобы – раз! И никаких мучений, и ты вдруг здоровый, и всё кончилось… хорошо кончилось…

Ит грустно улыбнулся, хотя на самом деле улыбаться ему не хотелось в этот момент совершенно, он и сам не мог сказать, почему.

– Мне бы тоже этого хотелось, – признался он. – Но чего-то никак у нас с тобой это не получается. Вот никак. Вроде бы и стараемся немало, а никак. Идем, родной, идем. Будем искать, где тут вуаля.

* * *

Лестница, о чудо, нашлась – самая простецкая металлическая сварная лестница, со следами сохранившейся черной краски, уже основательно подъеденными ржавчиной. Она спускалась вдоль внутренней стены и имела четыре пролета, каждый из которых выходил на площадку, имевшую расширение. На покрытых рыжей пылью ступенях явственно виднелись следы. Странно. Кажется, тут совсем недавно прошел человек.

– Человек с собакой, – удивленно произнес Скрипач, разглядывая следы. – Может, тут есть сторож?

Ит вспомнил о своем ночном видении, но промолчал.

– Вдруг сюда кто-нибудь с той же целью приходил, что и мы? – предположил он.

– А собака? У пилотов не бывает животных.

– Собака могла придти позже. Или зайти раньше. Если в горах есть змеи, то почему тут не водиться собакам? – предположил Ит. – Или шакалам каким-нибудь. Меня больше смущает, что след свежий.

– А меня смущает, что эти двое как-то попали на стену, – проворчал Скрипач. – Не лезли же они так же, как мы? Или лезли?

– Может, есть вход с другой стороны, до которого мы не дошли, – возразил Ит.

– А как к нему подойти, даже если он есть? Там скалы.

– Рыжий, эта конструкция, она большая. Очень большая. Мы с тобой обошли только ту часть, которая была нам доступна. Мы даже все механизмы не видим, – заметил Ит. – Пошли вниз, время идет, некогда разбираться.

Солнца сейчас не было видно, небо заволокли серые тяжелые тучи, но время ощущалось: уже точно за полдень. Из графика выбились, по расчетам сейчас следовало двигаться вниз. А они до сих пор стоят на стене, с пустыми капсулами.

– Ладно, пошли, – вздохнул Скрипач. – Я что-то начал бояться, что мы не успеем.

– Я тоже, – подтвердил Ит. – И знаешь… мне чего-то совсем не хочется тут ночевать. Вот совсем не хочется.

– Инту-Ит-ция? – вяло пошутил Скрипач.

– Ага, она самая, – кивнул Ит. – Тут опасно.

– Механизмы?

– Нет, – помотал головой Ит. – Точно нет. Что-то другое. И… Рыжий, я даже знать не хочу, что именно. Но мне хочется побыстрее отсюда уйти.

* * *

Побыстрее уйти не получилось. Прежде чем они достигли цели, пришлось блуждать по лабиринту из непонятных машин почти два часа, и путешествие это удовольствия не доставило. Причина более чем неприятного ощущения заключалась вовсе не в механизмах, и не в том, что они делали, нет. Оба они снова ощутили присутствие, незримое, неявное, но кто-то точно следил за ними сейчас, и этот неприятный, тяжелый взгляд давил, как могильная плита.

– Тлен, – заметил Скрипач, когда они пробирались через узкий проход между двух машин. – Я вспомнил, где это чувствовал. На Тлене. Там тоже словно… что-то пялилось, причем непрерывно.

– Не напоминай, – попросил Ит. – А то ты не помнишь, чем это всё кончилось.

– Ничем хорошим, – подтвердил Скрипач.

– Вот и я том же.

Дальше шли молча, то и дело оглядываясь по сторонам, но в сплетении неизвестных узлов и деталей механизмов разглядеть что бы то ни было не представлялось возможным.

…Искомое место они заметили сразу, подойдя ближе, поняли – да, это то, что требовалось. Больше всего эта машина – а это была именно машина – напоминала фонтан, точнее, чашу фонтана, изукрашенную по бортам богатым орнаментом, и до краев наполненную светящейся фиолетовой водой. В самом центре чаши стояла колонна, увенчанная островерхой стелой, направленной в небо, по стеле вверх поднимались потоки светящейся воды – и тут же падали вниз.

– Красиво, – одобрил Скрипач. – Но я немного не понял. Нам придется лезть в самый центр, или можно прямо тут зачерпнуть?

Лезть, по счастью, не пришлось – как только капсулы очутились на краю чаши, в них что-то слабо засветилось, и с каждой секундой свечение начало становиться всё ярче и ярче.

– Работает, – удовлетворенно заметил Скрипач. Присел на корточки рядом со своей капсулой, пригляделся. – Ага… на донышке уже есть. Минут десять это займет, я думаю, – он встал, потянулся. – Что-то они медленно наполняются.

– Может быть, чтобы наполнялись быстро, надо было всё-таки влезть? – предположил Ит. – Наверное, в центре быстрее. Но что-то лезть не очень хочется. Точнее, совсем не хочется.

– Мне тоже не хочется, – подтвердил Скрипач.

– Ладно, ждём… О-па. Слушай, ощущение пропало, – вдруг сказал Ит. Обернулся. – Взгляд этот пропал. Оно больше не смотрит.

– Может, решило, что мы ему на фиг не сдались, когда поняло, для чего мы тут? – пожал плечами Скрипач. – Или…

– Ставлю на «или», – Ит снова оглянулся. – Что-то мне это нравится. Черт, пока мы не зальем банки горючкой, уходить нельзя. Кто бы это ни был, мы ему невольно дали фору.

– Значит, поторопимся, когда пойдем обратно, – твердо ответил Скрипач. – Может, попробуем в ускоренном?

– Придется.

* * *

Они успели. Успели просто чудом – висящую на ниточке веревку, уже отрывавшуюся, схватил Ит, а Ита каким-то невероятным образом схватил Скрипач, тот едва не сорвался. Когда веревку осмотрели, обнаружил, что она разрезана, резальщика они спугнули своим неожиданным слишком быстрым появлением: оба успели заметить какую-ту тень, метнувшуюся к ближайшему бастиону и скрывшуюся за углом.

– Твою. Мать, – констатировал Скрипач. – И как теперь вниз лезть? Вот сволочь! Он же нам веревку разрежет на хрен!

– Давай так. Ты первый, потом рюкзаки, потом я, – предложил Ит. – В пустом виде я запросто удержусь на стене. Ну, руки обдеру, но это ерунда. От второй точки полезем уже обычным порядком.

– Ладно, уговорил, – неохотно кивнул Скрипач. – Слушай, если эта тварь появится…

– Пришибу, не бойся, – пообещал Ит. – С удовольствием. Или вниз скину.

– В меня только не бросай. Лучше в сторонку куда-нибудь, – попросил Скрипач. Посмотрел на небо – всё те же серые облака, солнца не видно. – Мы не успеваем, – мрачно произнес он. – Каньон, ледник, спуск… Ит, мы придем на плато самое лучшее к ночи. Если вообще придем. Мне кажется, мы не успеем.

– Заткнись, – попросил Ит. – Заткнись и лезь побыстрее. Кажется ему…

– А тебе не кажется?

– Кажется, – Ит дернул за вновь привязанную веревку, проверяя. – Пошёл. Давай, двигай.

* * *

Время было упущено, причем существенно. Ночевать здесь, чтобы завтра попробовать пройти весь маршрут? Нереально. То есть ночевать-то реально, а вот пройти маршрут – уже нет. Только если в ускоренном бежать, но на ускоренный просто не хватит сил. К тому же впереди два спуска, которые надо пройти. И только на последнем, третьем, можно воспользоваться парашютами.

– Придется всё-таки взять вещи, – констатировал Ит. – Идём.

Вернувшись к группе камней, возле которых они оставили спальники, палатку, и припасы, Ит и Скрипач обнаружили, что тут явно кто-то побывал. И этот кто-то постарался на славу. От палатки и спальников остались только клочки, а еду частично растоптали ногами… ту часть, которую не сбросили с обрыва.

– Так… – голосом, не предвещавшим ничего хорошего, протянул Скрипач. – Только попадись мне, тварь…

– Веревка цела, – сообщил Ит. – Кажется, он просто не успел ее тронуть. Или не нашел. Что у нас осталось?

Осталось, к сожалению, не так уж и много: куртки, которые они, к счастью, взяли с собой, несколько плиток шоколада, парашюты, и две фляги, в одной из которых была вода.

– Главное, что у нас есть капсулы и парашюты, – твердо сказал Ит. – Плохо другое. Веревки он, кажется, тоже выбросил. Придется сгонять за теми, которые остались на стене.

– Время, – напомнил Скрипач.

– Хотя бы одну сниму. Сторожи вещи и ту, которая закреплена, – приказал Ит. – Я быстро.

Дело стало приобретать нехороший оборот, но раздумывать и строить предположения было некогда. Спасение веревки заняло почти полчаса, но, благодаря этому, удалось снять ту веревку, которую снимать не планировали – переброшенную через каньон. Оказавшись на другой стороне каньона, Скрипач показал покинутой стороне неприличный жест.

– Выкуси, – зло произнес он. – Нас так просто не возьмешь!

– Кто же нам гадит? – задумчиво произнес Ит. – Это несколько неожиданно. И потом, мы тут совсем недавно, и никак не могли обзавестись врагами.

– Может, этот непонятно кто гадит вообще всем, кто суется в эту Звезду? – резонно предположил Скрипач.

– Я бы с тобой согласился, но… потом объясню. Собирай веревку, и пошли отсюда быстрее.

* * *

На привале Ит кратко рассказал про то, что видел во время ночевки в камнях – и про ощущение взгляда, не оставлявшее его всю ночь, и про видение человека с собакой между валунов… Скрипач слушал молча, не перебивая, потом спросил:

– Почему ты не предупредил сразу? Взгляд мы чувствовали оба, но человека видел только ты. Надо было сказать.

– Если честно, я решил, что мне это мерещится, – признался Ит.

– Значит, не мерещилось.

– Значит, да. Не мерещилось. И, получается, он шел за нами довольно долго. А потом начал пакостить. Но, рыжий, он боится. Он не лезет к нам напрямую, заметил? Ни разу не подошел, не провоцировал на драку. Вещи, веревка… гадит исподтишка, но себя не обнаруживает.

– Или не хочет этого делать, – заметил Скрипач. – Человек и собака… гм. Мы внизу видели множество людей с собаками. Может быть, он не хочет, чтобы мы его потом узнали?

– Допускаю, что ты прав, – кивнул Ит. – Но люди из Золотой Бухты помогали пилотам. А этот – вредит. Может, он и не оттуда вовсе?

– А откуда? Мы нигде, кроме как в Бухте, вообще не были. И никто, кроме тамошних пилотов, не знал, куда мы идем.

– Трансфигураторы, – напомнил Ит.

– А им не по фигу? Кому они могли рассказать? – удивился Скрипач.

– Судя по тому, что мы знаем от Эри, они-то как раз могли рассказать всему Берегу, – вздохнул Ит. – Совершенно ничего дурного не имея в виду. Они… если я правильно понимаю, они некая постоянная величина, не факт, что они всё время одни и те же, но про того же Плюшевого мы от Эри с тобой слышали.

– Было, – мрачно подтвердил Скрипач. – Но, опять же, кому мы могли понадобиться? Этот кто-то нас преследует, и явно хочет если не убить, то навредить.

– Вполне возможно, что и убить, – Ит встал. – Нам пора дальше, а то и впрямь убьет. Стоит нам не придти вовремя.

* * *

Дальнейший путь превратился в форменную пытку – усталость наваливалась всё сильнее, а дорога требовала всё большей осторожности, ведь недаром опытным альпинистам известно, что спуск на самом деле тяжелее и опаснее подъема. К тому стало смеркаться, в горах темнеет быстро, а сейчас сыграла свою роль еще и погода – облака всё никак не расходились. В результате они кое-как одолели первый спуск, и вышли к леднику.

– Придется ночевать тут, – признал очевидное Ит. – Минут через двадцать стемнеет.

– Холодно, – возразил Скрипач. – Может, пойдем дальше?

– Думаешь, стоит? – усомнился Ит. – Шеи не посворачиваем?

– Лёд светится. И потом, тут идти недолго, всего пара часов. Ит, вот хоть убей, но мне не хочется тут оставаться, – признался Скрипач.

– Думаешь, мне хочется? – Ит тяжело вздохнул. – Но… ты помнишь, что я в каком-то смысле все-таки твой старший брат? Думаешь, мама одобрила бы, если бы мы…

– Ит, не надо, – попросил Скрипач. – Тебе хочется так думать. Но на самом деле это всё-таки были не совсем мы. И это происходило слишком давно. Мы отвечаем друг за друга в равной степени, а это… давай оставим это всё до случая.

– До какого случая? – Ит нахмурился.

– Не знаю. До такого… до какого-нибудь, когда это будет важно. Давай сейчас не будем думать об этом. Это же ничего не меняет, – попросил Скрипач.

– Меняет, – возразил Ит. – У меня стойкое ощущение, что мы теперь морального права не имеем ломать себе шеи, пока не сделаем то, что должны.

– Да ладно?

– Вот тебе и ладно.

– И как мы, находясь здесь, сможем что-то сделать? – поинтересовался Скрипач.

– Мы должны найти выход из Берега. Эри нашла, значит, и мы сумеем. Ты хотел идти? Тогда пойдем. Только сделаем связку и пойдем помедленнее.

* * *

«Помедленнее» превратило два часа дороги почти в пять, но торопиться было действительно нельзя ни в коем случае: ледник жил своей жизнью, он, как показала практика, был отнюдь не статичен, поэтому то, что они хорошо помнили дорогу туда – не помогло. На пути появлялись то и дело какие-то препятствия, которых раньше не было. То поднимался из толщи льда огромный валун, то возникали трещины, то откуда-то на ровном месте обнаруживались ледяные торосы, полыньи… казалось, ледник пытался любым способом задержать идущих, он всё никак не желал пропустить их, высвободить из своих дышащих холодом объятий. Когда ледник, наконец, закончился, оба не сразу смогли поверить, что стоят на твердом камне, а не на предательской ледовой корке, которая то пропаливалась под ногой, то становилась гладкой, как каток, то превращалась в глубокую лужу, даже скорее не лужу, а озерко. От ледника поспешили отойти подальше, словно от него тянуло сейчас не только холодом, но и вполне явной угрозой.

– Ит, у меня ноги мокрые до колен, – мрачно сообщил Скрипач.

– Это ты приуменьшил, – отозвался Ит. – Я бы сказал – по пояс.

– Это уже не ноги, – возразил Скрипач. – А костер развести не из чего.

– Его и на плато ниже развести не из чего, – напомнил Ит. – Там только трава и кустарник. И змеи. В скалах тоже.

– Спасибо, что напомнил. А я-то, дурак, обрадовался, что мы прямо сейчас полезем, – хмыкнул Скрипач. – Что делать будем?

– До рассвета не так уж и долго, – Ит задумался. – Часа два, ну три. Давай найдем какое-нибудь место, и попробуем поспать хотя бы по часу.

– Сомнительно мне, что мы сможем спать. У меня зуб на зуб не попадает, – пожаловался Скрипач. – Тут чертовски холодно.

– Ага, словно мы опять там, где были, – Ит дернул плечом. – Тот мир, кажется, нас отпускать не намерен.

– Терра-ноль? – уточнил Скрипач.

– Это еще не Терра-ноль, – возразил Ит. – Пошли. Надо найти какую-нибудь щель хотя бы.

* * *

Спали по очереди, точнее, пытались спать – но с рассветом оставили эти попытки. Шоколад, который был с собой, доели: растягивать невеликий запас не имело смысла. Скрипач сетовал, что жадные трансфигураторы не положили в запасы хотя бы одну маленькую фляжечку коньяку, ведь коньяк в данных обстоятельствах был бы самое то, но ни коньяку, ни даже чаю у них сейчас не имелось. Холод пробирал до костей, под утро, кажется, стало еще холоднее, чем было ночью, но потом поняли, что не кажется – утром поднялся ветер, который вытаскивал из отсыревшей одежды последние остатки тепла. Они сидели в щели между двумя камнями, но щель эта от ветра почти не защищала. Ветер крутил, он задувал, кажется, со всех сторон одновременно. Когда, наконец, рассвело, Ит сказал:

– Рыжий, давай двигаться. Руки окоченели. Если будем идти, хоть немного согреемся.

– Попробуем пробежаться, – предложил Скрипач.

– Не стоит. Мы устали, а тут упасть легче легкого. Пойдем, поищем место, где мы поднимались.

– Может, солнце выйдет, хоть потеплее станет, – Скрипача трясло. – Вот же угораздило! Почему у Эри всё было не так?

– Не знаю, – признался Ит. – У неё всё действительно было не так, словно работали какие-то другие законы. Для нас – вот так.

– Хреново, – признал Скрипач. – Ты про змей помнишь?

– Помню, – кивнул Ит. – Одна надежда, что они от холода попрятались.

– Ага, дожидайся, – усмехнулся Скрипач. – Они, небось, сидят там, и думают – поскорее бы эти два дурака в куртках объявились, хоть в рукавах погреемся.

– Спасибо, – кивнул Ит. – Обнадежил. Ещё не хватало.

– Это твоё мнение. У змей оно другое. Они, понимаешь ли, тоже живые, и тоже погреться хотят…

Ит внезапно остановился.

– Живые? – непонятно к чему спросил он. – Ты сказал – живые?

– Ну да, я так сказал, – кивнул Скрипач. – Ты о чём?

– Разница, – внезапно севшим голосом произнес Ит. – Вот она, разница! Рыжий, когда Эри попала сюда и превратилась в Айрин… она была, по сути дела, мертвой. А мы – нет. Мы живые.

– Чего?.. – не понял Скрипач.

– Мы тут. И мы тут – живые, – объяснил Ит. – Живые, точно так же, как и там. Нам больно, мы обгорели, мы ушиблись, мы сейчас замерзли, как цуцики, потому что мы – живые, рыжий! Мы каким-то образом очутились на том свете в живом виде!!! – глаза Ита лихорадочно блестели, он схватил Скрипача за руку. – Вот она, разница! Вот что всё это время не давало мне покоя, что казалось мне странным! Если бы с нами всё было так же, как с ней, то того, что происходит сейчас – не было бы!

– А теперь не ори, успокойся, и в двух словах объясни без эмоций, – попросил Скрипач.

– Я уже объяснил, – произнес Ит на тон ниже. – Рыжий, всё просто. Мы просто живы. Целы, живы, в порядке. И – здесь. Там, где быть живыми не положено.

– Но как?..

– Чтоб я знал, – покачал головой Ит. – Однако факт остается фактом. И, знаешь, еще один момент.

– Какой?…

– Что-то мне подсказывает, что распространяться об этом пока не следует, – Ит задумался. – Давай считать, что это отработка. Что мы куда-то внедрились. И что наша задача – ассимилироваться и быть незаметными. Столько, сколько потребуется.

– Ну, давай, – с легким сомнением в голосе ответил Скрипач. – Чуйка у тебя отменная, я ей верю. Отработка так отработка, я не против. А теперь пойдем искать спуск, иначе эта наша отработка прервется на самом интересном месте.

* * *

Змей на скалах оказалось не меньше, чем при подъеме, а больше – и это было странно, потому что небо всё еще оставалось затянуто облаками, а ветер дул холодный и пронзительный. Спускались долго, осторожничали, страховались. Замерзшие руки и ноги слушались плохо, а из-за ветра движение почти не согревало.

– Я похож на обглоданную сосульку, – раздраженно заявил Скрипач в самом конце спуска. – На мерзкую обглоданную сосульку… с трясущимися руками и ногами, мать их так! Знаешь, о чём я… мечтаю?

– О чём?.. – Ит сейчас держал веревку, на которой весели два рюкзака с капсулами, и ему было не до разговоров.

– Оказаться бы в ванне, такой, как была на Окисте, в доме. Фэбовская ванна, помнишь? Круглая и большая. Трёхметровая. И с горячей водой. И лежать в этой воде, пока не сваришься…

Ит подумал, что это было бы, наверное, прекрасно, особенно если бы в эту ванну еще и самого Фэба… но думать было некогда, потому что руку снова сводило, и пришлось как-то извернуться и перехватить веревку другой рукой, чтобы не сорвались рюкзаки.

– Спорим, что ты подумал о том, что неплохо бы положить в эту ванну ещё и Фэба? – издевательски спросил Скрипач.

– Сволочь ты… телепатическая… да, подумал! А то ты не знаешь… для чего он её строил…

– Ну а то. Мы эту ванну то с Киром, то с Бертой нет-нет да и перехватывали, – сообщил Скрипач.

– Я в курсе, – веревку, наконец, удалось закрепить. – Особенно Берте эта ванна нравилась. Зимой. Уж больно… вид там был красивый.

– Интересно, будет ли хоть какая-то ванна в этом нашем новом доме, – пробормотал Скрипач. – Если будет, то я чур первый.

– Ты слезь сначала, первый, – проворчал Ит. – Крепи веревку, смотри, не урони… нет, это не веревка, это змея… ага, молодец, вот теперь поймал.

Скрипач, чертыхнувшись, отшвырнул в сторону очередную гадюку, за хвост которой едва не схватился, и стал крепить рюкзаки.

* * *

По плато сперва решили пробежаться, но потом поняли, что бежать сил не осталось, да и рискованно было бежать: плато действительно изобиловало сюрпризами, причем, как и ледник, оно изменилось за время их отсутствия, и явно не в лучшую сторону.

– Это какое-то издевательство, – констатировал Скрипач, обходя очередную воронку. – Они тут что, бомбили, пока нас не было? Мы же нормально здесь шли, откуда тут это всё?!

– У меня ощущение, что нам снова кто-то пакостит, – Ит высматривал место, подходящее, чтобы перепрыгнуть на него с того камня, на котором он сейчас стоял. – Очень хочет, чтобы мы сдались.

– Угробить он нас хочет, этот кто-то, – раздраженно возразил Скрипач. – А вот хрен там!

– Успеть бы вниз, там можно и пробежаться, – Ит, наконец, нашел подходящую площадку. – Будем надеяться, что Плюшевый сложил парашюты нормально.

– Еще бы знать, что это за модель парашюта, – напомнил Скрипач.

– Я так понял, что какая-то модификация крыла, – пожал плечами Ит.

– Какая-то, – передразнил Скрипач. – Великолепно! Ты на сто процентов уверен, что мы справимся с этой моделью? Когда мы вообще последний раз прыгали?

– Не помню, – признался Ит после секундного молчания. – Но… рыжий, с этим парашютом справилась даже Эри, которая вообще никогда в жизни не прыгала.

– Ага, справилась. Только она была бессмертной, а мы, как ты сам справедливо заметил, вполне себе смертные, – напомнил Скрипач. – Ну так что?

– Не знаю. Давай так. Купол открываем сразу, не ждём. Если удастся дотянуть до дороги, будет хорошо. Если нет, значит – садимся на первой же подходящей прогалине.

– Какая дорога, ты что?! Забыл, сколько мы вверх перлись? – Скрипач покрутил пальцем у виска. – Про дорогу забудь. До дороги нам придется пилить и пилить. А сейчас, если ты не заметил, уже полдень.

– Вниз – не вверх, – усмехнулся Ит. – Если всё пройдет нормально, внизу ускоримся по максимуму. Тропа, помнится, там была хорошая.

…По краю плато пришлось побродить еще полчаса – всё никак не находилась подходящая для прыжка точка. Во-первых, дул сильный ветер – уже плохо, во-вторых, требовалось пространство для разбега. Ит мрачнел с каждой секундой, Скрипач тоже. Перспектива сломать себе шеи из гипотетической превращалась в самую что ни на есть реальную, к тому же, кажется, собирался дождь.

– Так, рыжий, всё, – подвел итог поисками Ит. – Придется отсюда. Если пойдет дождь, мы вообще не прыгнем.

– А разбегаться как? – Скрипач обвел взглядом невысокие скалы, рядом с которыми они сейчас стояли.

– Никак, – пожал плечами Ит. – Шагов шесть максимум. Надеюсь, что хватит. Рюкзаки вперед, куртки на хрен, свитера тоже. И давай надевать снарягу, иначе мы тут так и останемся, на этом плато.

Спорить было некогда. Быстро переоделись, надели парашюты. Ит проверил лямки и застежки – вроде бы всё хорошо. Конструкция не выглядела особенно надежной, но ей, видимо, и не полагалось таковой быть, парашют больше всего походил на одноразовый. «Как бы и нам не стать одноразовыми, – мрачно подумал Ит. – Знать бы еще, как это крыло управляется, и управляется ли оно вообще».

– Рыжий, я первый, – произнес он. – Смотри внимательно. Если со мной что-то случится, постарайся всё-таки выбраться. И передай Берте, Фэбу, и девчонкам…

– Иди на хрен! – взорвался Скрипач. – Ты достал! Еще исповедуйся тут давай, раз делать нечего! Прыгай уже, сколько можно!.. И дергай за кольцо сразу, вообще не жди.

– Не учи ученого, – Ит отошел к скале, разбежался, как получилось, и, что есть сил оттолкнувшись, прыгнул.

* * *

Рывок означал, что парашют раскрылся, и это уже было хорошо – подняв голову, Ит обнаружил, что купол над ним имеет ярко-оранжевый цвет с черной окантовкой, и что, о счастье, рядом с лицом болтаются петли, предназначенные для управления. Петли выглядели непривычно, но парашют, к счастью, оказался на редкость послушным – он отзывался на подтягивание петель в точности как надо, и через полминуты Ит понял, что до дороги он, конечно, не дотянет, но, если получится, удастся выиграть полкилометра как минимум, если не больше.

Додумать он не успел – потому что в этот момент налетел порыв ветра, да такой сильный, что справиться с ним Ит не смог. Парашют потащило в сторону, словно это был не парашют, а одуванчиковое невесомое семечко, летящее в небе на своей белой шапочке. Его относило в сторону от тропы, причем не на деревья, росшие внизу в изобилии, а на группу скал, видневшуюся в отдалении. Ещё не хватало! Кое-как выровнявшись, Ит разглядел в небе второй парашют, красный. Значит, Скрипач тоже прыгнул и, кажется, его тащит в ту же сторону.

На борьбу с ветром перед приземлением ушло несколько минут, дойти до нужной точки не вышло, но всё же, и это было хорошо, место, на которое направлял сейчас свой парашют Ит, находилось неподалеку от тропы – несколько минут ходу. Он уже радовался тому, что, кажется, всё обошлось, но ветер вдруг рванул парашют так сильно, что нечего было даже думать о том, чтобы справиться с порывом. К сожалению, именно в этот момент ноги коснулись земли. Ит ощутил чудовищной силы удар, словно невидимая рука со всех сил впечатала его в землю, и поволокла за собой. Он едва успел выпустить петли, и рвануть изо всех сил два карабина крепления из трёх – скорость нарастала, еще несколько секунд, и его доволокло бы до неслабых размеров камня, разбиться о который – пара пустяков. Третий карабин Ит вырвал буквально с мясом из крепления, и, о чудо, ветер в ту же секунду стих, словно его и не было. Пролежав с минуту неподвижно, не веря в то, что он всё-таки остался жив, Ит поднял голову – и увидел, что Скрипач, оказывается, приземлился совершенно нормально, отстегнул парашют, и бежит к нему.

– Ты как?! – крикнул Скрипач. – Цел?

– Кажется, да… – Ит попытался сесть, но удалось ему это только с третьей попытки. – Рыжий, подожди… чёрт… как же это…

– Почему тебя так ударило? Именно ударило, я видел!

– Ветер…

– Какой, к черту, ветер?! Ветра вообще нет! Смотри, деревья все стоят неподвижно, ни одна ветка не шелохнется! – Скрипач присел на корточки рядом с Итом. – Посиди спокойно, я посмотрю.

Результаты осмотра получились неутешительными. Левая рука вывихнута, Скрипач её, конечно, тут же вправил, левый бок рассажен в кровь, и, что самое плохое – левая нога всё-таки сломана, хотя Ит, не взирая на боль, попытался убедить Скрипача, что это вывих.

– Спасибо, просветил, – отмахнулся Скрипач. – Навидался я за практику таких вывихов. Хреново дело. Тебе нельзя идти.

– А придется, – Ит, опираясь о ствол ближайшей сосны, встал. – У нас выхода другого нет.

– Вот нам только эмболии не хватало для полного комплекта, – проворчал Скрипач. – Без лекарств, без ничего. Сядь. Сядь, сказал!

– Рыжий, время.

– Сиди, придурок, я хотя бы зафиксирую!

– Чем?

– А парашюты?..

* * *

Идти быстро, конечно, не получилось – и больно, и импровизированный лубок и повязка мешали. Однако дошли, и, что удивительно, дошли вовремя. Солнце еще не спряталось за горы, когда оба они ступили на пристань.

О том, в каком виде вернулась эта парочка, в Золотой Бухте судачили еще долго – если слово «долго» вообще применимо к реалиям Берега. Оборванные, грязные, с рассаженными в кровь руками, они медленно проковыляли через расступившуюся толпу любителей вечерних прогулок у моря, и вышли на дамбу.

– Лодкой где разжиться можно? – в пространство спросил Скрипач. – Вплавь до самолетов у нас не получится, он, – кивок в сторону Ита, – ногу сломал.

– Сейчас кто-нибудь подплывет на лодке, – пообещали из толпы. – А что с вами случилось?

– Завтра расскажем, – пообещал Ит. – Или послезавтра. Или никогда. Как получится. А сейчас давайте мы закончим то, что нужно. Солнце садится, если вы не заметили.

Через толпу протолкнулись, наконец, трое пилотов – Грегор, Ветер, и София. Выглядели они взволнованными.

– Вы вернулись? – спросил Ветер.

– А ты этому удивлен? – в тон ему спросил в ответ Скрипач. – Не ждали?

– Чего? – не понял Грегор. – В смысле «не ждали»?

– Что с вами случилось? – с неподдельным ужасом в голосе спросила София.

– Ну, если ты помнишь, мы пошли в горы, заправить капсулы, – напомнил Ит. – Давайте потом поговорим. Объясните, что делать дальше.

– На лодку, в самолет, поставить капсулы, а потом домой… – София выглядела растерянной. – Вы ужасно выглядите! Ветер, ты что молчишь?

– Не совсем понял, что мне только что было сказано, – медленно произнес Ветер. – Но выяснять будем потом.

– О, а вон и лодка, – обрадовалась София. – Вас отвезут. Просто поставьте капсулы, и потом мы проводим вас домой.

– Спасибо, мы сами дойдем, – ухмыльнулся Скрипач. – И не надо делать такое удивленное лицо, Ветер. Ты ведь знал, во что это всё выльется. Мы ведь не должны были вернуться, так?

– Не так, – Ветер, кажется, всё понял. – У нас и в мыслях такого не было. Клянусь чем хочешь.

– Прости, но у меня теперь нет оснований тебе доверять, – покачал головой Ит. – Ни тебе, ни другим.

– Хорошо, – Ветер опустил голову. – Это ваше общее право. Надеюсь, у вас потом появится возможность изменить своё мнение.

– Я тоже на это надеюсь, – кивнул Скрипач. – Но сейчас, уж прости, мы не видим ни малейшего повода для перемены этого самого мнения. Кажется, только Грегор тогда сказал правду – про Царствие Небесное. Грегор, ты случайно проговорился тогда или нарочно? Молчишь? Ну, молчи, молчи. А теперь пропустите нас, нам вроде бы в лодку надо.

* * *

До дома они добрались уже затемно – до такой степени устали. Ит, кое-как дотащившись до гостиной, рухнул на диван, благо, что диван в гостиной имелся весьма внушительный, и тут же вырубился, по крайней мере по его собственному ощущению прошло не менее получаса после того как он, по его словам, «на пять минут прилег». Скрипач после недолгих блужданий нашел ванную комнату, и пропал в ней почти на час – Ит успел проснуться, попросить у трансфигураторов одежду, лекарства, кофе, и еду. В ванной вовсю шумела вода, Ит понял, что в ближайшее время Скрипача он не увидит, поэтому, поразмыслив, осторожно спросил в пространство:

– Скажите, с кем из трансфигураторов я сейчас общался? Ты Плюшевый?

– Нет, я Полосатый. Плюшевый отдыхает, на вечеринку пошел, – сообщил голос. – У вас такой заказ интересный! Ребята сначала не поверили…

– Постой. Ты кому-то рассказал о том, что мы заказали? – уточнил Ит.

– Ну да. А что? Нельзя было? – удивился Полосатый. – Мы постоянно рассказываем, другим ведь тоже может пригодиться. Такие синтезы, как ваш, заказывают очень редко. Очень. Кому нужны лекарства там, где никто не болеет? Слушай, а ты правда ногу сломал?

В голосе Полосатого звучал неподдельный интерес. И ни капли сочувствия. Кажется, Полосатый считает, что это всё – игра, что это не всерьёз, потому что Берег, потому что тут не бывает, чтобы такое случалось всерьёз.

– Да, сломал, – подтвердил Ит.

– И до сих пор не зажила?!

– Как видишь, нет, – Ит задумался. – Полосатый, у меня будет просьба. Странная. То есть тебе она покажется странной, наверное, но я очень прошу тебя её выполнить.

– А какая просьба?

– Не надо рассказывать никому о наших заказах. То есть другим трансфигураторам можно, но пусть это остается между вами. Остальным передай эту просьбу, пожалуйста. Для тебя ведь это не сложно?

– Да нет, не сложно, конечно, – подтвердил Полосатый. – Но для чего? Почему?

– Пока сам не знаю, – признался Ит.

– Какая-то тайна? – оживился Полосатый.

– Похоже, что да, – кивнул Ит. – Кажется, с нами кто-то играет, и этот кто-то получил информацию от вас… в общем, чтобы игра получилась честная, давай попробуем сделать её действительно честной. О наших заказах знаете вы, и знаем мы. И больше никто. Ни пилоты, ни люди… никто. Договорились?

– Договорились, – согласился Полосатый. – Но нам-то вы потом расскажете, что и как?

– Обязательно, – пообещал Ит. – Конечно, расскажем.

– А когда?

– Когда поймем, кто против нас играет.

* * *

…многочисленные ушибы, порезы, царапины, а так же закрытый перелом левой голени. Система, как вы сами можете видеть, не зафиксировала никакого воздействия с нашей стороны. Еще раз подтверждаю наше невмешательство и непричастность к происшедшему. Требую создать комиссию для расследования, а так же настаиваю на повторной проверке той части группы «Капкан», которая имела в это время контакты с объектами.

PS

Гарай, еще раз повторяю: мои люди ничего не делали! К ним в этот день заходил только обслуживающий персонал и медики, их никто и пальцем не трогал, клянусь!

(из отчета руководителя группы «Капкан», подразделение проекта «Азимут»)

4. Звезды Золотой бухты

Утреннюю делегацию удалось встретить во всеоружии, основательно к ее приходу подготовившись. Выспаться, как хотелось, из-за этой подготовки не получилось, но пара боевых коктейлей, которые по их заказу сделал Полосатый, оказали прямо-таки чудодейственный эффект: успели в результате практически всё. И сделать неплохую поддержку для сломанной ноги, совершенно не видную под штанами, и отмыться как следует (Скрипач, впрочем, отмылся еще с вечера), и частично загримировать, а частично и подлечить самые заметные синяки и ушибы, и, самое главное, разработать дальнейшую стратегию поведения – потому что выводы из происшедшего получались несколько неожиданные.

В первую очередь следовало, конечно, слегка нажать – под таким нажимом, причем крайне желательно, чтобы с довольно большим количеством неоправданных обвинений, можно многое выяснить. Оппонент начинает оправдываться, и выкладывает те подробности, о которых в других обстоятельствах умолчал бы.

Во вторую очередь – нужно сравнение. Поэтому тут в игру вступит правда, но с этой правдой следует поступать крайне осторожно. Потому что часть моментов пока что придется оставить за кадром.

Далее – по обстоятельствам. Как дело пойдет.

– Интересно, через сколько придут? – спросил Скрипач где-то за полчаса до появления делегации.

– Черт их знает, – пожал плечами Ит. – Видимо, тогда, когда надоест ждать нас. Или когда поймут, что сами мы никуда не пойдем.

– Давай прием организуем, – предложил Скрипач. – Но скромный. Немного выпивки, немного закуски…

– Ты не наелся? – удивился Ит. – Только что же позавтракали.

– Я исключительно из вежливости, – помотал головой Скрипач. – Вино, печенье, конфеты, сигареты, сигары…

– Трубка и кальян, – закончил Ит.

– Не умеешь шутить, не берись, – отмахнулся Скрипач. – Оливия курит, София курит. Ветер вроде бы тоже. Грегор… думаю, нет. Кто еще придет – фиг знает. Но что-то мне подсказывает, что они тут все не чураются небольших удовольствий. Эй, Полосатый! – позвал он. – Пилоты все курят?

– Я Фиолетовый, – отозвался голос. – Полосатый отдыхает. Нет, пилоты курят не все.

– А пьют?

– Практически все, но разное.

– Слушай, раз ты всех так хорошо знаешь, помоги нам собрать на стол, – попросил Скрипач. – Чтобы было гостеприимно… но не очень. Словно мы сердимся.

– А вы сердитесь? – удивился трансфигуратор. – Вроде Полосатый сказал, что вы не злые.

– Мы не злые. Просто они нас послали в Небесную пристань, а это оказалось, скажем так, почти самоубийством, – объяснил Скрипач.

– В Небесную пристань?! – несказанно удивился Фиолетовый. – А она что, ещё существует?..

– Да, – кивнул Ит. – Существует.

– Обалдеть, – сообщил трансфигуратор. – Но это не они послали, это карта. Они вам разве не объяснили, как это работает?

– Они нам ничего не объяснили, – зло сказал Скрипач в ответ. – И мы хотим выяснить, что и как. Поэтому нам надо какое-то угощение, но… чтобы они видели: мы сердимся.

– Ясно. Сейчас сделаю.

* * *

На столе стояло несколько бутылок вина – сухое, излишне кислое, и десертное, излишне сладкое; две настойки – с перцем, излишне горькая, и на травах, воняющая такой аптекой, что глаза слезились. В довесок к бутылкам имелось печенье – слишком твердое и слишком соленое, и ваза с конфетами – твердокаменная карамель с прилипающими обертками-бумажками, липнущие к рукам мармеладки, и подтаявшие шоколадки.

– Червяков в конфеты класть? – деловито поинтересовался Фиолетовый.

– Ммм… пожалуй, не надо, – покачал головой Скрипач. – Это будет перебор.

– Жалко. Я бы мог сделать с опарышами, – трансфигуратор хихикнул. – Вот бы София визжала…

– Ты ее не любишь?

– Да не то чтобы не люблю, – Фиолетовый замялся. – Она же королева. Поэтому иногда ведет себя… эх… довольно противно она себя ведет. Когда летает, нормальная. А когда дома у себя выпендриваться начинает – только держись. То косметику не такую сделал, то оторочка на куртке слишком жидкая, то сапоги не достаточно высокие, то купальник не того цвета, то платье не понравилось, и вообще, косорукий ты, Фиолетовый, позови замену.

– В смысле – королева? – не понял Ит.

– Ну, королева. Она там, где жила, была королевой, так Пропащие говорили. Те, которые знают.

– То есть Контроль? – уточнил Ит.

– Да. А ты и про это в курсе? – восхитился Фиолетовый. – Они самые. Цвет и звук. В общем, она была королевой, а потом что-то там произошло, и ее то ли заморозили, то ли мумифицировали, не знаю точно. Она там хранится, где жила. Как символ монаршей власти. Нетленное тело, последняя королева, и всё такое. А сама здесь. На боевые вылеты мотается. В куртке с собольей оторочкой.

– Здорово. Так, всё. Ты послеживай, хорошо? – попросил Ит. – Мы, может, еще чего закажем.

* * *

Пришедших оказалось пятеро, вместе с Оливией, Софией, Грегором, и Ветром, пришел еще один пилот, причем пилота этого они раньше не видели – во время беседы в ратуше он не появлялся. Среднего роста, русоволосый, с густыми, пшеничного цвета усами, этот пилот являл собой просто-таки образец добродушия, Скрипач с Итом поняли, что пилота с собой позвали не просто так – видимо, с его помощью надеялись побыстрее наладить мир. Звали нового знакомого Петер, но на Петера он почти никогда не отзывался, предпочитал, чтобы его называли Эдди.

– Потому что вихрь? – тихонько спросил Ит у Ветра, имея в виду перевод. «Eddy» переводилось как «вихрь», а тут в ходу, как Ит успел заметить, были позывные с неким оттенком неба.

– Отчасти. Скорее потому что он летает, как Эдди, – не совсем понятно ответил тот. – У каждого свои недостатки, как говорится.

– Где говорится? – удивился Ит.

– Не знаю. Просто почему-то помню эту фразу… неважно. Приступим?

Все чинно расселись вокруг круглого стола – девушки на диване, мужчины в креслах.

– Итак, – сурово произнес Скрипач. – Мы ждем объяснений.

– Объяснений чего именно? – уточнил Ветер. – Кстати, как нога?

– Уже немного зажила, спасибо, – кивнул Ит. – Ходить могу. Но мы сейчас не о ноге. Зачем вы послали нас в такое место?

– Место избрали не мы, а карта, – возразил Ветер. – Мы на это не влияем. Испытание выбирает, как нам кажется, сам Берег… честно, мы не виноваты, что вам досталось такое.

– Можно, я поясню? – спросила Оливия, подняв руку. В этот момент она показалась очень похожей на Берту, и Ит ощутил укол тоски. Где она сейчас, Берта? Жива? Цела? Что с ней? И суждено ли вообще увидеться…

– Давай ты, – кивнул Грегор. – У тебя лучше получится.

– Значит, так. Карта, как вы успели заметить, создает себя сама, – начала Оливия. – Судя по тому что мы знаем, нам виден только один её фрагмент. Тот, который вы видели в зале. Иногда он движется, например, когда выбирает Звезду, или показывает, где будет атака, или еще чего…

– А где остальные фрагменты? – с интересом спросил Скрипач.

– У других групп пилотов. Наш кусок – вот этот. Мы летаем только в пределах своей карты. С другими пилотами мы встречаемся только на смычках, там, где кончается одна карта, и начинается другая.

– Есть ли участки, где пилотов не существует? – как бы невзначай поинтересовался Ит.

– Нет, – покачала головой Оливия. – Летают везде. Только не все – как мы. Некоторые летают на драконах, некоторые на больших птицах, некоторые на летучих рыбах…

Вот так.

Скрипач и Ит переглянулись.

Совпало.

Тот участок Берега, где жила Эри, не имел самолетов – зато там действительно летали на огромных рыбах. И на морских драконах. Эри и самой довелось один раз прокатиться… вот только про рыб и драконов она ничего не узнала, тогда ей было не до того.

– Ясно, – кивнул Ит. – Давай дальше про карту.

– Ага. Карта выбирает места сама, – продолжила Оливия. – И мы, правда, не виноваты, что она вот такое выбрала! Честно! Машиной клянусь!

– Ладно, верим, – кивнул Ит. – Повлиять хоть как-то на этот выбор нельзя?

– Нет, – отрицательно покачал головой Ветер. – Если ты помнишь, мы сами обалдели, когда увидели. Обычно выбор гораздо проще. И всё равно, некоторые не доходят.

– Расскажите, что произошло, – попросил Эдди. – Что вы такое увидели, чтобы так сердиться? Я прямо чувствую, что вы расстроены и огорчены, так расскажите, почему?

– Ладно, – кивнул Ит. – Давайте по порядку.

…Во время рассказа все пилоты сидели, раскрыв от удивления рты – Ит и Скрипач даже немного растерялись, такой реакции они не ожидали.

Первым обрел дар речи Ветер.

– Машины? Машины в Звезде?! Лестница? Человек и собака? Резал веревки и рвал палатку? Что это вообще такое?! Как?! Почему?!

– То есть ты хочешь сказать, что так быть не должно? – поинтересовался Скрипач.

– Да так вообще не бывает!!! Погода испортилась? Тучи? Там?! Змеи? Змеи были на скалах?!

– В большом количестве, – подтвердил Ит.

– Змеи бывают на плато, и только на плато, ну или в долинах, за горами, на скалах их не было никогда… и этот человек… вы просто не знаете, но все, все без исключения ночью находятся дома! Даже Пропащие, и те, хоть и храбрятся, обычно где-то по ночам отсиживаются. То у них концерты, то попойки, то гости, то картины на скорость рисуют, то стихи сочиняют, то просто спят. Они вообще держатся вместе… да речь вообще не про них. То, что вы сказали… человек с собакой – это простой кто-то, с побережья, он не сможет разгуливать ночью в горах. Его заберут тут же, или что еще похуже произойдет. Он вам ещё и пакостил? Вы уверены, что это он испортил и выкинул ваши вещи и перерезал веревку?

– Да, – кивнул Скрипач. – И, признаться, мы подумали, что его послали вы. Никто, кроме вас, не знал, куда мы идем.

Пока Ветер подбирал отвалившуюся челюсть, пришла в себя София.

– Послали? Зачем? – хриплым голосом спросила она.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Скрипач. – Усложнить нам задачу, например. Или показать, кто тут главный.

– Бред невозможный, – покачал головой Грегор. – Вообще всё бред. В Звезде стояли машины? Какие?

Скрипач принялся рассказывать про увиденные механизмы, а Ит в это время украдкой разглядывал пилотов – кажется, они действительно были неподдельно удивлены тем, что слышали. Нет, даже не удивлены. Шокированы.

– В Звездах не бывает механизмов, на то они и Звёзды, – медленно произнес Эдди, когда Скрипач закончил рассказ. – Если на Звезду смотреть сверху, как мы обычно делаем, видишь, что она до краёв заполнена энергией. Этакое фиолетовое светящееся озеро. Если мало энергии, то озеро неполное будет. Там отродясь не было никаких машин, да и быть не может. Туда внутрь никто и не заходил никогда. Обычно кто новый, приходят к Звезде, поднимаются на стену, вынимают капсулу – хоп, и она заряжена. Готово дело. Можно обратно идти.

– Ага, – хищно прищурился Скрипач. – Ит, помнишь, я тебе говорил? Значит, так и должно было быть. Фьють, и готово.

– Мы там часа четыре ходили, – мрачно возразил Ит. – Нашли что-то типа фонтана. Капсулы заряжались минут двадцать, если не больше.

– Как вы меряете время? – вдруг спросил Ветер. – Совсем забыл. Вам срочно нужны часы, любые часы, придумайте, и закажите, прямо сегодня. Потом по вашему циферблату поставим отметки, и внесем в список.

– В список чего именно? – не понял Ит.

– Вылетов, патрулей, на отдых. Все меряют время по-разному, поэтому когда кто-то новый появляется, приходится в его системе выставлять совпадающие маркеры, – пояснил Ветер. – С этим потом разберемся, несложно. Давайте дальше. Значит, вы пошли обратно, так?

– Попробовали пойти обратно, – уточнил Скрипач. – Думали, дуба дадим по дороге. Сначала ледник взбесился, потом змей на спуске прибавилось, а уж когда прыгали…

– Вот про это я хотел подробнее, – перебил его Ит. – На мой парашют кто-то воздействовал. Ветра не было, то есть был, но не такой сильный. А когда я приземлялся, меня шваркнуло так, что едва не убило. Я сначала подумал, что ветер.

– Но это был не ветер, – закончил Скрипач. – Я спускался следом, и всё видел сверху. Ветра не было вообще. Его парашют словно кто-то схватил… кто-то огромный, и при этом невидимый… и проволок по камням так, что я подумал – всё. Насмерть.

– Ветра точно не было? – София нахмурилась.

– Внизу точно не было. Там вокруг лес, – напомнил Скрипач. – Если был бы хоть намек на какие-то порывы, деревья бы раскачивались. А они стояли неподвижно. Абсолютно.

– Я даже не знаю, что тут сказать, – Эдди, нахмурившись, глядел на Скрипача, потом пожал плечами. – Это невероятно. Равно как и всё остальное. А вы сможете узнать этого человека с собакой, если увидите?

– Надеюсь, – Ит задумался. – Хотя, боюсь, можно и ошибиться. Мы видели его долю секунды, причем со спины. Собаку не видели вообще. Судя по следам, она большая. Овчарка, лайка… что-то такое.

– Завтра соберем всех с большими собаками, вы посмотрите, – решительно заявила София. – Вдруг это действительно кто-то из наших?

– Да быть того не может, – отозвался Эдди. Он налил себе из ближайшей бутылки одну из настоек, отхлебнул, и скривился. – Ради всего небесного, что это за пакость?

– Ох, прости. Это настойка с горьким перцем, – пояснил Скрипач. – Надо было предупредить. Тебе не понравилось?

– Кха… вы это что… кха… такое пьете?.. – Эдди схватил другую бутылку, на этот раз с вином, и отхлебнул прямо из горлышка. Глаза его расширись от удивления. – Это какой трансфигуратор сделал?! – заорал он. – Убью на месте!!! Ветер, ты попробуй!.. Вот попробуй, и скажи, что это такое?!

Ветер тоже отхлебнул из бутылки.

– Сахарный сироп, – выдавил он. – Очень сахарный… простите, вы это нарочно? – догадался он. – Скрипач, Ит, это было сделано специально?

– Нет, – с невинной улыбкой ответил Скрипач. – Случайно получилось.

– Врёшь, – тут же взвился Ветер.

– Конечно. И, сдается мне, вы тоже многое не договариваете! – рявкнул Скрипач. – Вашему удивлению мы почти поверили, но вот почему-то я вспомнил слова Грегора про царствие небесное, и теперь хочу уточнить этот момент. Грегор, почему ты это произнес? А?

Грегор замялся.

– А ведь действительно, – протянула София. – Мы все знаем, что подобный путь по горам сложен, но чтобы царствие небесное… Пилоты никогда не погибали в горах или у Звёзд. Они опаздывали, да. Такое случалось. Но откуда ты взял то, что сказал на совещании?

Грегор сидел красный, как вареный рак, и молчал. Наконец, сообразив, что от него не отстанут, произнёс:

– В тот день, как они сюда попали… ну, после того, как Сирин их подобрала… я был в таверне, мы опять переставляли бисер… и там сидел один человек… не из наших, я так понял, что из проходящих… он просто пил пиво…

– Какой человек? – строго спросил Ветер.

– Ну, такой человек… Красивый, высокий, волосы черные, длинные… народу никого не было, бисер переставили, и на пляж пошли… а я остался, у меня новые бусины были… мы разговорились с ним, ну и он сказал… рассказал…

– Что он тебе рассказал? – ледяным голосом спросила София. Ит в этот момент понял, что она действительно королева. И отлично умеет приказывать.

– Про Небесную пристань. Сказал, что шел через горы, ночевал там… в пещерах… – Грегор сбивался, смущался. – Что он видел Небесную пристань, и что если в неё полезть, очень легко попасть в царствие небесное… это не мои слова, это его… Он это говорил как будто бы с радостью, словно это хорошо, понимаете? Так говорил, что я даже слегка поверил. Перестал только когда он ушёл.

– То есть ты поверил, что если умрёшь, всё будет хорошо? – уточнила Оливия. – То есть умереть, как я понимаю, надо было именно там? В Небесной пристани? Чтобы попасть в это самое царствие?

Грегор кивнул.

– Еще говорил, что это счастье на самом деле, – едва слышно произнес он. – Если умрёшь вот так. Что счастлив тот, кто там погибнет… Он это в шутку говорил, конечно. Я тогда, когда вы… я как он сказал. Почти повторил. Про шею и про царствие.

– Вот это круто, – одобрил Скрипач. Ит молчал, с любопытством глядя на Грегора. Тот казался растерянным и, кажется, сам был немало удивлен своим же слова.

– Ты что-то недоговариваешь, – заметил Эдди. Ветер и Оливия тут же закивали. Они тоже почувствовали, что Грегор сказал не всё.

– Ну? – требовательно спросила София. – Ты собираешься молчать вечно, или всё-таки поделишься тем, что забыл, с нами?

– Да. Этот человек… он был не один. Он был с большой белой собакой.

* * *

День решили провести дома. Проводили делегацию, клятвенно пообещав придти вечером в таверну, потом попросили Фиолетового убрать со стола гадость, и выдать что-нибудь приличное. Получив по тарелке холодного овощного супа и большой кувшин сангрии, быстро перекусили, и пошли, наконец, осматривать дом – до этого на детальный осмотр времени не было.

…Не сказать, что дом им достался большой, но он оказался более чем уютным и, что важно, всё в нём было сделано с умом. На первом этаже – большая столовая, она же гостиная, уставленная удобной тяжелой мебелью – угловой диван, кресла, низкий стол, Скрипач обнаружил, что стол раскладывается и превращается в высокий; кухня, в старинном стиле но с хорошей современной плитой на шесть конфорок, объёмистая духовка, шкаф для быстрого разогрева, здоровенный холодильник; библиотека – причем часть полок оказалась ничем не заполненной, а у окна примостился удобный рабочий стол. В неприметном углу возле лестницы пряталась дверь в отличную ванную комнату, но это была гостевая ванная, хозяйская располагалась на втором этаже.

Второй этаж имел три небольшие спальни, и одну спальню побольше; так же, кроме ванной, на нём находилось нечто вроде рабочего кабинета, пока что практически пустого: в кабинете стояли широкие светлые столы, по стенам – узенькие полки с бортиками, и стулья, явно не предназначенные для отдыха, самые простые, деревянные, покрытые светлым лаком. Окнами кабинет выходил на море, из него отлично было видно и мол, и самолеты.

– Интересно, а мастерская есть? – задумчиво произнес Ит, когда они, прогулявшись по второму этажу, спустились вниз. – Или всё можно заказать? Эй, Фиолетовый, если что-то понадобится, нужно заказывать, или можно где-то сделать самим?

– Обычно заказывают, – откликнулся трансфигуратор. – А вы что-то хотели?

– Ага. Нам нужны часы, – Скрипач задумался. – Даже двое часов. Для гостиной, внизу, и сюда. И можно третьи, кстати. В спальню.

– Хорошо. Какие часы? Сколько часов хотите на циферблате? Сколько стрелок?

– На циферблате двенадцать часов, стрелок три, часы, минуты, секунды, стрелки движутся слева направо, если стоять лицом к часам, – сообщил Скрипач. – А вот дизайн… дай подумать. Одни давай напольные, в стиле гостиной.

– Светлые, темные? Если что-то не так, я потом переделаю.

– Давай темные. И белый… нет, серебристый циферблат, – размышлял в слух Скрипач.

– Эстет, – пробормотал Ит. – Его лучше не спрашивать. Он сейчас наговорит такого…

– На стрелках можно так. На часовой стрелке солнце, на минутной луна, а на секундной ничего не надо, но пусть она будет красненькая, а две другие стрелки черные. Корпус… ммм… такой, знаешь, тяжелый, красивый, с резьбой.

– Какая резьба?

– Корабли и самолеты. И мосты. И эти, как их…

– Электрички, – подсказал Ит.

– Да ну тебя! Аэропланы можно. И парашюты.

– Вот спасибо, – сардонически усмехнулся Ит. – Порадовал.

– Ну тогда пусть будут только самолеты, – смилостивился Скрипач. – И облака. Немножко. Так можно?

– Сделаю, – кажется, Фиолетовый тяжело вздохнул. – Сюда какие часы?

– Простые, – поспешно встрял Ит. – Самые простые. Большие белые часы, цифры и стрелки просто черные. Круглые часы. На стенку повесим. Главное, чтобы было хорошо видно.

– Размер какой? – уточнил Фиолетовый.

– Сантиметром шестьдесят, наверное.

– Сойдет? – через несколько секунд спросил трансфигуратор. – Вы обернитесь, посмотрите. Такие?

На стене, до этого пустой, висели часы – серебристый металлический корпус, белый циферблат, крупные черные стрелки.

– Отлично, – одобрил Ит. – И такие же, только поменьше раза в два – в спальню.

– Нет в тебе никакой романтики, – расстроился Скрипач. – Зачем делать так, если можно сделать красиво?

– Зная твоё чувство прекрасного, я лучше поостерегусь, – хмыкнул Ит. – Рыжий, это рабочая комната. Столы для карт, окна на море, чтобы видеть погоду, стены для приборов. Сюда не надо красивое. Сюда надо полезное. Фиолетовый, я прав?

– Очень, очень прав, – обрадовался трансфигуратор. – Полки для приборов, столы для карт. Точно.

– Ит, у тебя нога как? Не болит? Ты пойди, приляг, – елейным голосом предложил Скрипач. – Тебе вообще ходить много сейчас вредно. Ты полежи, а я тут немножко того…

– Ни-за-что, – с ужасом произнес Ит. – Я не хочу проснуться во дворце Людовика четырнадцатого, а потом слушать от тебя, что так и было.

– Ну вот, – расстроился Скрипач. – Всегда так. Ничего! Ты у меня еще проснешься… когда-нибудь… и пожалеешь, что уснул! Причем тогда, когда ты и ждать ничего не будешь.

– Чего ты злишься? – миролюбиво спросил Ит.

– Того! В кои то веки можно сделать так, как хочется, так нет, тут же вылезает эта унылая язва, и начинает всё рационализировать и подгонять под свою унылую гребенку! Ит, это Берег, в конце-то концов! Почему не сделать, если можно?!

– Ох… делай что хочешь, – сдался Ит. – Я и правда пойду, поваляюсь часок. Нельзя с переломом и такой поддержкой столько ходить. Ты лучше скажи, ногу мне сделаешь потом?

– Давай завтра, – предложил Скрипач. – Перелом всё равно не свежий уже. Завтра как раз сделаем из одной спальни операционную, а то мало ли что. Сделаем, и на твоей ноге опробуем. Фиолетовый, ты с медицинскими приборами дело имел?

– Немножко имел, – осторожно ответил трансфигуратор.

– А мысли читать умеешь?

– А как же.

– Ну, тогда проблем не будет, – заверил Скрипач. – Но это завтра. А сейчас займемся гостиной, пожалуй. Значит, часы поставим у дальней стены, и еще нужны такие шкафы… библиотечные, узкие. Там пустая стена есть, и пара шкафов как раз встанет. И картины. Пока что несколько небольших картин, потом, если найдется что-то интереснее, заменим.

Ит махнул рукой и отправился в спальню. Нога не болела, но нагружать её пока что не следовало. «Полежу часок-другой, – думал он. – И пойдем пройдемся. Посмотрим, что тут за таверна такая, и чем народ занимается».

* * *

Пока Ит спал, Скрипач превратил гостиную, по его собственным словам в помещение стиля «сбрендивший вампир», но, против опасений Ита, гостиная выглядела вполне пристойно, правда, местами Скрипач всё-таки слегка перегнул. Например, бардовые занавески были явно не в тему – основной тон в гостиной получился темно-зеленый – и ковер с пола было решено убрать, потому что выглядел он на полу из мореного дуба несколько нелепо.

– Зато босиком приятно ходить, – сопротивлялся Скрипач.

– Здесь тепло, по полу тоже приятно, – возразил Ит.

– А если зима?

– Вот зимой и положим.

– А если зимы не будет?

– Не будет, и хорошо, – отрезал Ит.

– Ладно, уговорил. Ну что? Ты выспался? Пойдем шляться? – предложил Скрипач.

– Высплюсь я через неделю, не раньше, – вздохнул Ит. – Ты тоже. Да и нога пока не очень. Так что пошляться сходим, но давай побольше сидеть и поменьше ходить.

– Давай, – согласился Скрипач. – Сперва на набережную, да? Проведаем самолеты. А потом в таверну. Мне чего-то стало интересно, про какой бисер они говорили. Помнишь, Грегор сказал, что они переставляли какой-то бисер?

– Помню. Действительно, прозвучало несколько странно, – кивнул Ит. – Ну, пошли. Только давай переоденемся в то, что нам прислали в первый день. Кажется, это будет в тему.

* * *

Про одежду Ит угадал совершенно верно – она действительно сыграла свою роль, кроме того, к одежде прилагались теперь еще и очки, которые принес Ветер. Пилотам, по всей видимости, полагалось иметь эти очки с собой, поэтому очки взяли, и уже через несколько минут прогулки поняли, что очки тут являются более чем серьезным знаком отличия.

Здоровались с ними все – точно так же, как здоровались во время первого выхода в город с Оливией, Софией, и Грегором. Некоторые, к ужасу Ита, еще и кланялись, по всей видимости, это тоже было в порядке вещей. Какая-то женщина, когда они проходили мимо её дома, попросила секунду подождать, и вскоре вынесла им два светло-серых шарфа, сделанных из тонкого шелка.

– Подарок вам, – улыбнулась она. – Весь город говорит, что у нас появились новые пилоты. Носите на здоровье, специально вам заказала.

У ног женщины сидела маленькая черно-белая кошка, и с интересом смотрела на Ита – тот улыбнулся, нагнулся, и погладил её. Кошка тут же выгнула дугой спинку и мяукнула что-то одобрительное.

– И Марте вы понравились, – обрадовалась женщина. – Любите кошек?

– Любим, – подтвердил Скрипач. Присел на корточки, и почесал кошку за ухом. – Кажется, у нас когда-то была похожая кошка. В той жизни.

– Как это мило, – женщина еще раз улыбнулась. – Ну, не буду вас задерживать. Вы в таверну, да?

– Сначала машины навестим, – сообщил Скрипач. – А потом в таверну, да. Если нас будут искать, скажите, что мы там.

…На набережной снова оказалось полно гуляющих, но теперь Ит и Скрипач не торопились. Неспешно прошлись по прогулочному дощатому настилу, посмотрела на купающихся, съели по мороженому, а потом отправились на мол, проведать самолеты. Обе машины теперь стояли в общем ряду, уже не в отдалении, и выглядели… как-то чуть-чуть не так, как раньше. Вчера, когда ставили капсулы, было не до смотрин – до дома бы добраться. Сейчас…

– Слушай, что-то изменилось, – с интересом произнес Ит. – Они стали какие-то другие. Рука сама тянется. Не пойму, в чём дело.

– Ага, вот про руку ты точно сказал, – согласился Скрипач. – Не терпится залезть внутрь, получше познакомиться, и рассмотреть, чего там и как. Я бы прямо сейчас это сделал. И лодка теперь не нужна, стоят близко. Можно допрыгнуть.

– Давай завтра, – попросил Ит. – Нога.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.