Екатерина Белецкая
Архэ

Белецкая Екатерина Витальевна

* * *

Тем, кто ищет начало, и даже иногда находит.

Часть I. Рассвет

1. Договор

– Ты и так уже сделал более чем достаточно, Ри, – голос Фэба звучал глухо, почти без выражения, он сидел очень прямо, но было видно, что держится Фэб из последних сил. Если бы не Кир, сидящий рядом, и незаметно поддерживавший Фэба под локоть, тот имел бы все шансы свалиться. Опасаться того, что Фэб переиграет, не следовало. Во-первых, дипломатический опыт у Фэба был огромен. Во-вторых, потрясения последних дней не прошли для него даром. И всё-таки…

– Я сделал то, что следовало сделать, и не надо думать, что это доставило мне удовольствие, – сухо, даже как-то излишне сухо ответил Ри. Связь была прекрасная, и позволяла уловить малейшие нотки изменения интонации в его голосе. Показное безразличие. И тщательно скрываемое раздражение.

– Сделал то, что следовало сделать? – повторил Фэб. – Ты убил часть моей семьи, убил тех, кто был мне дороже всего, что есть на этом свете. Твои вандалы надругались над их телами. А теперь ты даешь нам понять, что даже похоронить их так, как мы хотим это сделать, ты нам не дашь, потому что похороны будут проходить под надзором твоих верных клевретов.

– Я должен удостовериться… – начал Ри, но его перебил Кир.

– В чем удостовериться, сука? – ласково спросил он. – У тебя материалов гистологических мало осталось, что тебе еще от нас нужно, вонючая сраная падаль?!

– Кир, не надо, – попросил Фэб.

– Надо, – отрезал Кир. – Мне теперь если из-за чего вообще будет смысл жить, так только из-за мысли о том, что существует вероятность, что я горло ему вырву, и в задницу засуну!..

– Кир, всё, – приказал Фэб. – Довольно. Вот что, Ри. Похорон под надзором не будет. Если ты не снимешь своих сотрудников, мы просто останемся на орбите планеты. Потом…

– Надолго ли останетесь? – в голосе Ри звучала явная издевка.

– Это не имеет значения, – Фэб прикрыл глаза. – По всей видимости, на длительный срок. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

– Это апофеоз идиотизма, – в голосе Ри звучало недоумение. – Более тупой угрозы, если это угроза, невозможно даже представить себе. Потому что, для начала, чем это в принципе мне может угрожать?

– Ничем, это не угроза, – пожал плечами Фэб. Снова прикрыл глаза. – Я даже не пытаюсь воззвать к твоей совести, Ри. Потому что у тебя ее не осталось. Я просто констатирую факт: еще раз унизить их, пусть даже и в смерти, и поиздеваться над ними я тебе не позволю.

– Ссыкло, – вдруг с отвращением в голосе произнес Кир. – Фэб, он же их боится! Он их, мертвых, боится, ты понимаешь? Или невероятный гений всё никак не может забыть модель Хайдельберга, и собирается потом их откопать и распихать кусками по новым приборам? Маразм. Зачем тогда отдал тела? Эй, ссыкло, не молчи! То, что ты поехал крышей, мы уже давно поняли, но эта вот херня, которую ты сейчас творишь, она тебе зачем? Ты можешь внятно объяснить, для чего тебе нужно это наблюдение, в чем ты хочешь удостовериться? В том, что мы их не оживим? Или как? Тебе явно мало, но мало – чего именно?! – Кир, забывшись, начал орать. – Что тебе еще надо?! Ты уже уничтожил их, ты уничтожил нас, всех нас, так чего ты от нас еще хочешь? Не будем мы высаживаться. Незачем. А еще лучше – сперва их в движках спалим, потом сами… придумаем что-нибудь.

– В твоей религии, Фэб, самоубийство считается грехом, – напомнил Ри.

– Какая теперь разница? – беззвучно ответил Фэб.

– А что про эту идею сказала вам Роберта? – Ри последние полтора года называл Берту именно так. Подчеркнуто-отстраненно.

– Не твое дело, – отрезал Кир. – В общем, так. Озвучиваю два варианта развития событий. Первый: ты не отзываешь своих шавок, мы остаемся на орбите, проходит какое-то время, и всё содержимое корабля отправляется туда же, куда ты отправил наших. Экипаж, разумеется, уйдет, у нас тут не один корабль, как ты знаешь. Второй: ты убираешь свою шваль, мы садимся, хороним своих, и остаемся на планете.

– Неужели навсегда? – с издевкой спросил Ри.

– Уж как получится, – тоже с издевкой ответил Кир. – Возможно. Деваться нам всё равно некуда.

Ри молчал, видимо, обдумывая сказанное Киром. Фэб и Кир тоже молчали, ждали, что он решит.

– Хм… – Ри помедлил. – Честно говоря, мне не хотелось бы потерять Роберту, Дерзкову, и кота. Да, в особенности кота, который умеет интуитивно создавать проходы, жаль, ему нельзя приказывать это делать. Вы трое по факту не годны вообще ни на что. Роберта и Дерзкова – потенциально нужны…

– А их ты спросить не хочешь? – ехидно поинтересовался Кир.

– Ты забыл, что я уже спрашивал, и получил отказ? – Ри говорил теперь совершенно спокойно, видимо, он принял решение. – Да, пока что отказ, но время идет, обстоятельства меняются, и, надеюсь, они еще одумаются.

– Именно поэтому они категорически не хотят с тобой общаться, – не открывая глаз, произнес Фэб. – Берта даже имя твое запретила рядом с ней произносить – ей предстоит похоронить обоих мужей. Арина очень быстро поняла, что ты такое, и, поверь, ее проще будет уничтожить, нежели чем изменить её решение. Ты зверки убил тех, кто спас ей жизнь. Ты разрушил всё, о чем она мечтала. Одумаются? Перейдут на твою сторону? После того, что ты сделал?

– Фэб, ты – лжец, – вдруг произнес Ри. – И ты, Кир, тоже. Вы ведь прекрасно помнили Берег, верно? Вы, оба. Сколько лет вы молчали?

– Столько же, сколько молчала Джессика, – пожал плечами Кир. – Выходит дело, она тоже лгунья, не так ли?

– Вы – видели. Неужели ничего не поняли, ни о чем не догадывались? – Ри горько усмехнулся. – Спасибо Джесс, которая нашла в себе смелость, и помогла решить эту задачу. И если вы, два недалеких ума, считаете, что всё сводится лишь к тривиальному убийству и похоронам, за которые вы так радеете, то…

– То какая тебе разница, если, как ты сам утверждаешь, мы не способны ни на что повлиять? – взорвался Кир. – Понимаем, не понимаем… мы понимаем, что ты сейчас просто открыто измываешься над всеми нами! И над живыми, и над мертвыми!

– Всё, довольно, – с отвращением в голосе произнес Ри. – Значит, так. Я сниму надзор. Частично сниму, но при соблюдении ряда условий. Первое: в течение пятидесяти лет вам запрещается покидать планету. Второе – мой личный контроль. То есть я могу сделать вызов в любое время, разумеется, неучтенное, и отсутствие ответа от любого из вас в течение нескольких минут повлечет за собой атаку на мир, с полным уничтожением всех, там находящихся…

– Ты охренел, мразь? – у Кира глаза полезли на лоб. – Ты что несешь?! Планета при чем?!

– А иначе ничего не получится, – пожал плечами Ри. – Условия тут ставите не вы, если вы не забыли. Далее.

– Это еще не всё? – спросил Фэб.

– Да, не всё. Окист в курсе, я предвидел подобное развитие событий, и, разумеется, подстраховался заранее. Они согласны вас принять, они позволят вам жить в нашем старом доме…

– Да неужели, – с деланным восхищением произнес Кир.

– Но при этом вы можете не рассчитывать ни на избирательные права, ни на достойную работу, ни…

– Так не пойдет, – покачал головой Кир. – Ладно, хорошо, надзор. Допустим. Но жить на социальный минимум? Ты еще скажи, сидеть безвылазно при доме? Фиг с два. Обойдешься. На планете мы будем делать то, что нам захочется делать. Можешь даже не начинать, Ри. Или давай, сжигай нас прямо сейчас, чего мелочиться?

– Кир прав, – тихо произнес Фэб. – Я планирую посетить последовательно все монастыри и всех знакомых служителей. Ты и это хочешь мне запретить? Мы хотели потом вывезти Эри и Берту на озера, может быть, это их хоть немного отвлечет – и это запрещено? Действительно, если всё так, то проще нас сжечь сразу.

– Н-да… – протянул Ри. – Не следовало вам отдавать тела, и не следовало допускать этого фарса. Какой же я идиот. Но – хорошо. Будь по-вашему. Однако учтите – одно неверное движение, и…

– Хватит, – попросил Фэб. Он сидел, сгорбившись, глядя в пол, безнадежная, обреченная поза. – Всё, хватит. Отзывай сопровождение. И, очень надеюсь, в этой жизни мы больше не встретимся.

* * *

Саппорт сопротивления, небольшой, юркий, заходил сейчас на посадку над степью. Сопровождение официальной ушло уже два часа назад, экипаж дождался разрешения (на Окист садились редко, чаще всего – корабли с нелегалами, транзитниками), и сейчас пилот вел машину к указанной точке. Разумеется, экипаж уже был в курсе. Разумеется, все шестеро пилотов этого экипажа обещали молчать, как рыбы. Разумеется, им никто не поверил.

– Память затри, – посоветовал Скрипач Фэбу. – Перед стартом.

На высадку отводилось полчаса, после этого кораблю предстояло тут же стартовать. Этим можно неплохо воспользоваться.

– Угу, – кивнул Фэб. – Но до этого организуем им считку с двумя трупами, мало ли что.

– Сто процентов проверят, – заметил Саб.

– Ну а как же, – невесело усмехнулась Берта. – Ребята, вы… я очень прошу, Фэб… я не смогу еще раз увидеть… вот это всё…

Она, разумеется, имела в виду два погребальных блока, они же термокапсулы, саваны, и прочее. Ит безнадежно вздохнул.

– Маленькая, придется потерпеть, – произнес он. – Это же недолго совсем.

Эри подошла к Берте, и обняла. Принялась гладить по плечам, по голове, и что-то шептать на ухо. Уже в который раз за последние сутки Ит удивился их необъяснимой схожести, ему показалось, что обнимаются сестры, старшая и младшая, и успокаивает сейчас старшую младшая. Может быть, двоюродная, но в родстве сомневаться не приходится.

– Ладно, – сдалась Берта. – Кир, только налей мне что-то выпить. Буду изображать безутешную вдову.

– Тебе изображать ничего не придется, – покачал головой Скрипач. – Ты и так уже…

Он не договорил, всё было понятно без лишних объяснений.

– Так, рыжий, давай быстро в эти ящики, – скомандовал Ит. – Бертик, Эри, выходите отсюда, Саб, ты тоже.

– О, распорядитель собственных похорон отыскался, – хмыкнул Саб. – Ладно, ладно, уходим. Не переборщите только.

– Разберемся, – отмахнулся Скрипач. – Первый раз, что ли.

Сперва нужно было пройти таможню, и проходить таможню должны будут трупы, именно трупы. Иначе весь план насмарку. Натурализоваться можно потом, связей на планете у них по сей день имелось немало, но таможня будет, в том числе, из официальной службы, и лучше застраховаться на сто процентов. Поэтому придется «слегка подшаманить» по словам Кира. Впрочем, это недолго. Уже и так понятно, что мурыжить на входе их никто не намерен. Незачем.

Расчет оказался правильным, досмотр занял минут десять. Блоки, разумеется, просканировали, равно как и прибывших, таможенник поднял руку, сообщая о пропуске, почти сразу, официалы, общим числом два, задержались у капсул, но ненадолго – сверили генные карты, стрельнули по капсулам сканерами, и тоже подняли руки. Чисто. Ну, еще бы не чисто – фокус настолько старый, настолько заезженный, что никому и в голову не придет, что тут может быть подвох. Хотя… Фэб коротко глянул на таможенников из официалки… интересно. Может, что и поняли. Но, даже если поняли, не хотят связываться. Видимо, уже в курсе. Или?..

– Сейчас подойдет машина, следуете по желтой полосе, пересадка в Саприи, – сообщил таможенник от транспортников. Оба официала уже ушли. – Вам потребуется помощь в перевозке тел?

Фэб отрицательно покачал головой. Кир и Саб стояли у капсул, немного в стороне Эри снова обнимала беззвучно рыдающую Берту, Шилд сидел у ее ног, с интересом оглядываясь по сторонам.

– Не потребуется. Мы наймем помощников в Саприи, – сообщил Фэб.

– Хорошо. Кот модифицирован? – поинтересовался таможенник.

– Что? – не понял Фэб.

– Кот, – таможенник кивнул в сторону Шилда. – Выглядит, как здешние полуразумные.

– А… Нет, или… да нет, точно нет. Просто очень умный и старый кот, – пожал плечами Фэб. – Много раз геронто проходил, да и хозяйка его неплохо обучила.

– Надо же, – покачал головой таможенник. – Полуразумные палки таскать умеют, как собаки. А еще тут шестиногие есть, они тоже умные, и такие штуки творят, умора… Простите, – опомнился вдруг он. – У вас горе, а я о котах.

– Ничего, – слабо улыбнулся Фэб. – Это не ваше горе.

– Младшие? – догадался таможенник.

– Да, – кивнул Фэб. – Именно так.

– Может, воссоздание возможно? – спросил вдруг таможенник. – Тут, помню, был один случай, когда троих сразу работали, такая шумиха получилась!

– Да, я в курсе, – кивнул Фэб.

– Вы в курсе? Откуда? – удивился таможенник.

– Это мы и были. Мы двое, я и вон тот, – Фэб указал на Кира. – И еще одна женщина. Её здесь нет. И, надеюсь, никогда не будет, – беззвучно добавил он.

– Ничего себе… – только и смог произнести таможенник. – Но в базе… а почему вас нет в базе, в таком случае?

– Понятия не имею, – пожал плечами Фэб.

Ри, разумеется. Ну а кто еще. Безумие, судя по всему, продолжается.

К ним по желтой полосе подходила уже машина транспортной сети, больше всего напоминавшая цистерну с паучьими ножками по бокам. Господи, какое старье, подумалось Фэбу. Есть места, в которых ничего не меняется.

– О, простите, мне надо на секунду подняться на корабль, я забыл сумку, – сказал Фэб. Прости, команда, но выхода нет. – Мы свободны?

Таможенник кивнул.

– Можно вас будет найти потом? – без обиняков спросил он.

– Зачем? – удивился Фэб.

– Так… пообщаться, – таможенник улыбнулся. – Так можно или нет?

– Найти нас будет несложно, приезжайте, – пожал плечами Фэб. – Хотя я слабо себе представляю, для чего вам это понадобилось.

– Хочу знать, во что мы всем Окистом вляпались, – пояснил невозмутимо таможенник. – Ведь вляпались, так?

– Так, – согласился Фэб. – Приезжайте. Дней через десять только, не раньше. Боюсь, в ближайшее время нам будет не до разговоров.

– Фэб! – позвал Кир. – Сумка где? Ты сдурел? Они стартуют через пять минут!

– Сейчас! – отозвался Фэб. – Простите, время.

– Да, да, конечно, – покивал таможенник. – Примите мои соболезнования, – он покосился на капсулы, и вдруг улыбнулся. – И поздравления с днем рождения.

– Через десять дней, – с нажимом произнес Фэб. – До встречи.

* * *

По дороге Ит и Скрипач принялись требовать, чтобы их немедленно распаковали, но Фэб был неумолим – только по прибытии, не раньше. В машине кроме них никого не было, она двигалась по транспортной полосе в автоматическом режиме, поэтому разговаривать не стеснялись, но вылезать, по мнению Фэба, было еще рано. Машина шла по пустой сухой степи, под белесым прозрачным небом. Жара. Там, за стенами машины, стояли безветрие и жара, можно было различить столбы дрожащего прозрачного воздуха над проплешинами в траве. Лето. Огромное, бескрайнее, безмятежное лето. Снова степь, безучастно подумал Фэб. Тогда все тоже начиналось в степи. Бескрайняя, пустая степь, и лето. Может быть, и в этот раз?..

– Думаешь, он не снял наблюдение? – спросил Кир.

– Не сомневаюсь даже, не снял, конечно. Но тут в игру уже вступают факторы личности, точнее, личностей, которые, как мы уже успели понять, в информировании его величества о чем бы то ни было не заинтересованы. Думаю, они обо всем догадались, но влезать в ситуацию и получать проблемы не хотят категорически, – Фэб сел поудобнее, вздохнул. – Это хорошо. Это пока что будет играть нам на руку.

– Ребята, вы там как? – с тревогой спросила Берта.

– Как кильки в банке, – с отвращением ответил Скрипач. – Да еще и консервантом воняет. Фэб, ты подлейшее в мире существо, ты в курсе?

– В курсе, в курсе, – успокоил Фэб. – Лежите смирно.

– А как тут еще можно лежать? – вызверился Ит. – Не понимаю, для кого сейчас эта комедия, если все и так всё поняли уже?

– Для обывателей, вероятно, – предположил Саб. – Хотя зачем это обывателям, я не очень…

– Да, для обывателей, – подтвердил Фэб. – Покажем всем то, что они должны увидеть, потом будем думать дальше, как выкручиваться.

– Может, вам водички дать? – спросила добрая Эри. Берта согласно закивала. – Вы пить хотите?

– Потерпим, – вздохнул Скрипач. – Ладно, ничего, уже не так долго осталось. Часа полтора, ну два. Кир, Фэб, только давайте в Саприи как-то побыстрее всё решим, а? Закажите катер, и сразу валим оттуда.

– Я уже заказал, – успокоил Фэб. – На старом счету, оказывается, еще изрядно денег осталось. На несколько лет точно хватит. А дальше посмотрим.

– Придется, – проворчал Скрипач. Голос его звучал сейчас глухо, из-за капсулы. – Кстати, все в курсе, что Окист в переводе с украинского означает заднюю часть туши мясного животного?

– Госссссподи, – простонал Кир. – Ты опять? Ты нас снова будешь этой тупейшей шуткой задалбывать, как в те годы, когда мы тут жили? Не из-за этого он так называется! Эри, Саб, не слушайте его!

– А почему он так называется? – с интересом спросил Саб.

– По именам трех основателей колонии, они были рауф, завезли сюда первых поселенцев, – объяснил Саб. – Только про формы имен точно неизвестно. То ли аристократы двухбуквенные, то ли кто попроще. Но уж точно не задняя часть животного.

Эри прыснула.

– Это надо так понимать, что мы в жопе, – констатировал Саб. – Прекрасно.

– Вот кто тебя за язык тянул, а? – безнадежно спросил Кир. – Солнце, учти, когда я тебя выну из этого ящика, я первым делом нарву крапивы, и…

– И напомнишь ему, где его находится его собственная задняя часть, – подсказала Берта. Чем дальше машина уходила от места посадки корабля и таможни, тем лучше становилось ее настроение. – Я подержу, Кир. С удовольствием подержу. И второго тоже. У меня к ним такой счет накопился, что…

– Так, отставить нервы, – приказал Фэб.

– Сейчас, мы еще немножечко, – попросил Скрипач. – Кстати, дом-то большой, конечно, но пару-тройку комнат на втором этаже я бы открывать не стал. Разве что вещи оттуда я бы выкинул.

– Думаю, там нет никаких вещей, – заметил Фэб. – Он сюда сто процентов наведывался. Искал. Так что вещей там, скорее всего, уже нет.

– Эта могла что-то оставить из ностальгических соображений, – заметила Берта. Разумеется, она имела в виду Джессику. – Все-таки первого ребенка они настрогали именно в этом доме.

– Фу, – поморщился Кир. – Бертик, зачем так пошло?

– Затем, – отрезала Берта. – Затем, Кир. Раньше она для меня была если не лучшей подругой, то…

– Она была твоей лучшей подругой, – строго произнес Фэб.

– Ну да, когда-то была. А превратилась в подстилку маньяка и садиста, – в голосе Берты зазвучала сталь. – Не надо сейчас об этом, иначе я снова заведусь, и…

– И придется тебя отпаивать коньяком, а коньяка у нас нет, – подсказал Кир. – Фэб, слушай, закажи туда сразу продуктов, что ли. Или давай я, ты опять фигню всякую назаказываешь. Мяса бочкового взять надо, овощей, бухла, вкусного чего-то… дай мне канал, я сделаю.

– Лови, – пожал плечами Фэб. – И возьми готового. И… да, для поминок на завтра сделай заказ. Побогаче. Не жмись.

– Как скажешь.

– Блины закажи, – глухо посоветовал Скрипач из капсулы. – Мы там скоро доедем, а?

– Скоро, уже горы видны, – отозвался Кир. – Ехать еще минут двадцать. Так, не отвлекайте меня. Берта, не помнишь, тут икра черная ведь была?

– Была, была, точно была. Кир, где ты смотришь? В сегмент русского клана выйди, и оттуда… ага, вот, смотри, поминальная трапеза, давай заказывай на десять человек, а там посмотрим. Нет, не на десять. На двадцать. На завтра. Какой вечер, какое в десять, ты чего?

– Днем? – удивился Кир.

– Часов на шесть, – сдалась Берта. – Хорошо, пусть будет вечер. Но не позже шести. Ага, так нормально.

– Икру я ел, штука вкусная, – Саб на секунду задумался. – Кир, а можно пива заказать ещё?

– На поминки нельзя, на поминках пиво не пьют, – вмешалась Эри. – Но ты всё равно закажи, я тоже хочу. На сегодня.

– Ит, слушай, они в наше отсутствие, по-моему, неплохо спелись, – заметил Скрипач. – Тебе так не кажется?

– Кажется, – обреченно отозвался Ит из другой капсулы. – Когда только успели?

– У нас было время, – хмыкнул Саб. – Позже расскажем.

– Я так чувствую, что для рассказа потребуется что-то покрепче, – предположил Скрипач.

– Возможно, – согласился Фэб. – Так, всё, лежите и молчите. Подъезжаем.

* * *

В Саприи, самом большом поселении на Окисте, расположенном в теле горы, управились на удивление быстро. Отпустили машину транспортников, дождались большого грузового катера, пересели в него, и тут же стартовали. Разумеется, за процедурой пересадки наблюдала не одна сотня любопытных глаз, и увидела эта сотня то, что ей положено было увидеть – безутешных родственников и друзей, и две капсулы с телами. Кир, когда пересаживались, посмотрел на высокую, в облака уходящую белую стену Саприи, испещренную тысячами окон, и махнул рукой – то ли случайный жест, то ли приветствие. Интересно, знакомые видели? Запросто. Знакомых немало. Точнее, их много. Вот и поглядим, что из этого получится.

Саприи, в переводе это слово обозначало «дом», представлял собой уникальный даже для Окиста объект: стабилизированную гору, в один из склонов которой встраивались жилые этажи, расположенные снаружи, и множество технических помещений и различных предприятий и заведений, расположенных внутри горы. Самыми престижными считались верхние этажи, гильдия строителей продавала жилье в них за баснословные деньги, народ попроще селился уровнями ниже, а самые нижние, начальные уровни спросом не пользовались, квартиры на них либо сдавались за гроши, либо вовсе стояли пустым десятилетиями, если не столетиями. Снимали они всей семьей когда-то квартиры внизу, было дело. Вполне хорошее жилье, но народ, живущий в Саприи, считай, в столице, избалован, не беден, и на дешевизну не польстится.

– Кир, чего завис? – поторопил Саб. – Поехали.

– Да так, вспомнил просто, – Кир вздохнул. – Вон там, дальше, есть дендрарий. Мы, когда нас вернули… ай, ладно, потом расскажу. Так, накрыло немножко. Воспоминания.

– Ничего, потом повспоминаешь, – Саб огляделся. – Местечко и впрямь примечательное. С размахом строили.

– Есть такое дело, – Кир всё еще смотрел куда-то вверх. – Остальные поселения тут колхоз колхозом, за некоторыми исключениями. А тут да…

– Колхоз? – не понял Саб.

– Ну, селяне живут, – объяснил Кир.

– То есть деревня. Мог бы так и сказать. Черт, сколько еще всего придется выучить, – пробормотал Саб. – С вами пообщаешься, такого наберешься… ладно, поехали, пока нас Фэб не прибил.

Долетели быстро, за полчаса. По дороге Скрипач с Итом устроили, по словам Кира, бунт на корабле, и по прибытии их, в конце концов, выпустили. Достали из катера обе капсулы, побросали в траву несколько сумок с вещами, отпустили машину. Уже вечерело, в траве заливались местные цикады, лес стоял вокруг дома неподвижной стеной. Безветрие, безмолвие, тишина.

– Запустение, – констатировала Берта. – Какая трава высокая… Интересно, был тут этот? С этой?

Ит огляделся. Высокие непримятые стебли, мелкие цветочки – почти как там, на той поляне, на Берегу. Под елками, ставшими огромными, слой нетронутой хвои – сколько же лет назад Фэб их сажал? Подумать страшно.

– В этом году точно не был. В прошлом – тоже. Дальше пока не скажу, – он, раздвигая высокую, по пояс, траву, подошел к крыльцу. – А, нет. Скажу. Не был. Консервация еще наша стоит, старая.

Замок его узнал, дверь вздохнула, активируясь, и стала медленно открываться. Ит толкнул ее, и вошел в дом.

– Не был, тут вообще никого не было, – сообщил он с порога. – Видимо, для гения уже не тот масштаб. А нам в самый раз будет.

– Надеюсь, ванна цела, – Фэб тоже пошел к дому, раздвигая траву. – И косилки. Тут скоро будет столпотворение всех подряд, надо поляну выкосить, и возле дома тоже…

– Фэб, притормози, – попросил Скрипач. – Ты не забыл, что нас еще хоронить предстоит? Ау!

– Ах, да, – Фэб остановился. – Так. Сейчас перенастрою систему, потом все в дом. Надо обсудить, что делать дальше, и связаться с теми, с кем получится.

– Начни с отца Анатолия, – посоветовал Скрипач. – Это будет самым логичным поступком в наших обстоятельствах.

2. Мистификаторы

Действительно, при осмотре выяснили, что дом много лет стоял пустым и законсервированным – видимо, Ри, когда прилетал сюда на поиски (разумеется, безуспешные), в нем не останавливался. То ли не хотел бередить воспоминания о жизни вместе с их частью семьи, то ли побрезговал, что вполне закономерно, то ли просто решил не тратить время на расконсервацию строения, и останавливался в Саприи.

Дом оживал сперва медленно, неохотно; но через пару часов, после того, как запустили основные модули, дело пошло на лад – сперва закончили самоочистку оба насоса, и в систему пошла, наконец, чистейшая вода, потом Кир, по его словам, чуть ли не хворостиной выгнал из подсобки застоявшиеся косилки, и вскоре травы перед домом стало значительно меньше, а после того, как Берта включила, где только можно, очистители воздуха и антипыль, стало совсем хорошо.

– Какой чудесный дом, – с восхищением говорила Эри. – А виды какие, нереально просто! Горы, море, лес… Даже на Берегу такого не было.

– Ну, на Берегу, предположим, встречалось и не такое, но – да, место тут действительно замечательное. Было, – уточнил Скрипач. – Пока не заросло всё напрочь. Кир, две стены чинить надо, я сходил, посмотрел. Наверное, землетрясение, там трещины.

– Да быть не может.

– Сам посмотри. Где Фэб, кстати? – вдруг сообразил Скрипач.

– В кабинете, наверху, занимается вашими похоронами, – доложила Берта. – Не понимаю, почему еда до сих пор не приехала? Тут через пару часов будет уйма народу.

– Не уйма, но человек десять точно, – известил всех Фэб, спускаясь по лестнице вниз. – Отец Анатолий, трое мистиков, несколько человек из русского клана, которым можно доверять, и Клим с женой. Церемонию я заказал через отца Анатолия, она уже в реестре.

– Отлично, – кивнул Кир. – Так, совсем забыли. Нужны еще какие-то подходящие шмотки.

– Мы закажем, – Берта кивнула Эри. – Пойдем на воздух, выберем себе по маленькому черному платью…

– Нам белое, алё, – напомнил Кир. Практически во всех мирах рауф цвет траура – традиционно белый. – Можно еще черные повязки на рукав, для проформы.

– Я тебя в свитере хоронил когда-то, – вздохнул Скрипач. – Так, ладно, к черту это всё. Я не понимаю, где еда? Три часа как заказали!

– Сейчас узнаем, – Кир вывел панель. – Летит еда. Пошли встречать, рыжий.

– Ит, поднимись со мной наверх, – попросил Фэб. – Ненадолго.

* * *

Ванна оказалась цела, и сейчас в ней уже плескалась вода, но Ит понял – Фэб и тут запустил очистку, причем глобальную.

– Сутки мыть буду, – подтвердил Фэб. – Может, дольше. По следам ДНК посмотрю, не хочу, чтобы хоть что-то после них тут осталось.

– Согласен, – кивнул Ит. Подошел к Фэбу, погладил по плечу. – Родной, ты хорошо держишься, но даже для тебя, при всей твоей выдержке и терпении, это всё слишком, по-моему.

Фэб слабо улыбнулся.

– Наверное, – он вздохнул. – Знаешь, это были явно не лучшие годы в моей жизни. Особенно в последние дни. Ну и до этого… тоже.

– Мы выберемся, – пообещал Ит. – И не из такого выбирались.

– Да мы уже выбрались. Но только у меня будет просьба: не оставляй меня одного, и держи при себе успокоительные. Ит, я боюсь сорваться, – Фэб отвернулся. – А еще мне до сих пор физически плохо.

– Давай ты сейчас приляжешь на часок внизу, пока народ не прилетел. А я пока тебе чего-нибудь из старых запасов соображу, – предложил Ит.

– Боевую восьмерку, например, – хмыкнул Фэб.

– Не пойдет, тебе расслабиться нужно, а не головы кому-то отрывать в массовом порядке. Всё, ванна чистится, люди прилетят вовремя, а мы с тобой пойдем вниз, и ты у нас сейчас будешь пиво пить в положении лежа, – Ит старался не показывать того, что слова Фэба его слегка напугали. – Идём, идём. Вон, Кир и рыжий уже еду тащат, – добавил он, выглянув в окно. – Поесть надо обязательно.

…Есть, как выяснилось, хотели все без исключения, и никакого разговора не вышло, все набросились на еду, как сумасшедшие – пока шли на корабле до планеты, максимум, перехватывали какие-то кусочки, потом почти весь день ушел на высадку и дорогу – словом, проголодались все, причем капитально. Даже обычно сдержанный Фэб, и тот смел три тарелки каких-то овощей в соусе, и только после этого обнаружил, что овощи-то были острыми, пришлось спешно запивать всем подряд. Берта с Эри нашли в криониках маленькие коробочки с «пирожными, которые как мороженое», и съели по две порции – Берта основательно по местной кухне соскучилась, а Эри подобного вообще никогда не пробовала.

После еды Фэб, да и все остальные, почувствовали себя лучше, и, по словам Кира, были теперь морально и физически готовы к переговорам. Еду убрали обратно в крионики – кухня пока что тоже стояла на полной очистке – и вовремя, буквально через десять минут во дворе сел первый катер. Прибыл отец Анатолий, настоятель русского храма, с которым в свое время долго дружил Фэб, да и все остальные члены семьи тоже.

* * *

– Погоди, Фэб, погоди, уже голова кругом. Вы, прости, исчезаете на пятьдесят с лишним лет, – отец Анатолий загнул один палец, – ни слуху от вас, ни духу. Потом начинаются всякие странные события…

– Это когда? – спросил Кир. – И какие?

– Лет семь назад примерно. Всякие. Так вот, события, явно связанные с вами, но никто ничего не объясняет, дом пустой, вас нет, – отец Анатолий загнул второй палец. – А теперь вы появляетесь в совершенно неадекватном состоянии, и просите меня устроить похороны двоих вполне себе живых…

– Толя, я тебя умоляю! – Фэб подался вперед. – Ситуация не просто серьезная, она наисерьезнейшая! Сделай так, как я прошу, все объяснения будут, но чуть позже. Тут столько всего произошло за эти годы, что…

– Фэб, я всё понимаю… точнее, я не понимаю вообще ничего, но…

– Толя, ты бывший военный хирург…

– Ну, не такой уж и бывший, три года как снова подтвердил статус, но при чем тут это?

– Из солидарности с коллегой по цеху, – подсказал Кир. – Толь, правда. Катастрофа. Честно. Если сейчас этого не сделать, могут пострадать все. Вообще все.

– Совсем хорошо. Так. Кого еще вы позвали кроме меня и мистиков? – безнадежно спросил отец Анатолий. Его светлая борода сейчас выглядела взъерошенной, обычно аккуратный хост растрепался, а еще он все время теребил ворот своей дорогущей, из натурального, явно привозного льна, рубашки.

– Клима с женой, и из русского клана женщин, с которыми я работала, – ответила Берта.

– Ладно. Сейчас мистики прилетят, как я понял. Так… Фэб, давай все-таки совсем кратко. И по делу. Вы что-то не поделили с Торком, и он в результате на вас ополчился. Так?

– Не так, – покачал головой Кир. – Он сошел с ума, дорвавшись до власти. Толь, я очень сильно обобщаю, учти. Решил, что они вот, – кивок в сторону Ита со Скрипачом, – ему конкуренты. Он думает, что он их убил. Собственно, он и убил, но пока неважно. Нам он отдал их тела, но получилось так, что они оказались не мертвы, и…

– Сто-ять, – отец Анатолий нахмурился. – Убил, но не убил? Это как? Они что, воскресли, что ли?

– Вроде того, – пожал плечами Кир.

– Этого не может быть, – с уверенностью произнес отец Анатолий.

– А я и не говорил, что этого не может или может быть, – проворчал Кир. – Я говорил, что это есть. Но, Толь, если он прознает, что они живы, добром это не кончится ни для кого.

– Как это вообще произошло? И что именно произошло?

– Произошло столько всего, что рассказывать и показывать мы тебе это всё год будем, не меньше. Сейчас – только одна просьба. Надо организовать захоронение, и скинуть ему отчет и считку. Желательно не одну. Толь, мы тебя умоляем. Хочешь, я на колени встану? – Фэб сделал попытку подняться с кресла, но Кир его удержал. – Пожалуйста…

– Господи, с кем я связался, – пробормотал отец Анатолий. – Ладно. Не знаю, во что для меня это выльется, но – ладно. Дожидаемся остальных, вводим в курс дела, и составляем план действий.

* * *

Через совсем небольшое время прибыли мистики, к счастью, знакомые. Возглавлял их делегацию сам теург-уно Окиста, Эрл – пожилой, полный англичанин. Он привез с собой двоих помощников помоложе, но тоже строгого вида – все мистики носили темные, застегнутые под горло, костюмы простого кроя – и сдержанных манер. Орден мистиков, особое ответвление на стыке религии и философии, имел на Окисте довольно странный статус, порой мистиков привлекали к делам, вроде бы к религии не имеющим никакого отношения, но в то же время спорным, например, к тем же воссозданиям. В достаточной степени необычное духовное братство.

Мистики, на удивление, согласились без раздумий – их старший, Эрл, сказал довольно странную фразу, смысл которой не понял, кажется, вообще никто. «Путь удвоен, исход предрешен, но я этому рад». Переспрашивать или уточнять не рискнули, главным было то, что все три мистика дали согласие, мало того, они еще и отцу Анатолию намекнули, что происходящее не просто важно. Сделать то, о чем просят, необходимо. Женщины из русского клана, да и Клим с женой, согласились не сразу. Они, разумеется, требовали объяснений, и, в конце концов, удовлетворились тем, что если «сделать так, как просят, можно избежать неприятностей». Клим стал было возмущаться, мол, происходит какая-то хреновня, а вы даже объяснить ничего не хотите. Однако его очень ловко заткнула жена, Рита, которая явно питала уважение к мистикам, и к Эрлу в частности. Если они говорят, что дело серьезное, заметила она, то, значит, оно и есть серьезное. Поэтому, дорогой, давай сперва сделаем это дело, а потом дождемся объяснений, которые обязательно последуют. Последуют ведь, правда, Берта? Разумеется. Ну и хорошо. А теперь надо понять, что мы вместо них будем хоронить, и где именно.

– Можно на нашем кладбище, – пожал плечами отец Анатолий. – Я, конечно, не в восторге от идеи, но места где-то на краю запросто можно выделить, и стоить они будут недорого.

– Не пойдет, – покачал головой Фэб. – Нам нужно это сделать неподалеку от дома, и, крайне желательно, максимально близко от часовни.

– От часовни с птицами? – удивилась какая-то женщина. Кажется, Оксана, надо будет у Берты потом уточнить, подумал Ит. – Но зачем?

– Нужно иметь пеший доступ, – объяснил Фэб. – До часовни от нас примерно километр. Чья там земля? Если чуть дальше, не на самой поляне, а немного в стороне? Это возможно?

– Там ничья земля, – отец Анатолий открыл карту. – Запрос в Саприи дать, потому что их юрисдикция, но, думаю, не откажут. Но вы так и не ответили на вопрос – зачем?

– Нам нужен доступ к часовне, – объяснил Ит. В данный момент врать не имело никакого смысла. – Там есть кое-что, важное для нас.

– Там ничего нет, – возразила Оксана, другие женщины, в том числе и Рита, согласно закивали. – Ее ведь проверяли, причем в последний раз совсем недавно. Прилетал Торк, ну, вы-то его хорошо знаете, хм… Он прилетел с кучей сотрудников, с аппаратурой, они там дневали и ночевали примерно месяц, и ничего не…

– Это пока, – улыбнулась Эри. До этого момента она молчала, что-то прикидывая про себя. – Думаю, через какое-то время мы сумеем вас удивить. Толя, уважаемый, – вежливо обратилась она к священнику. – Так что с той землей?

– Свободна, – тот пододвинул к ней карту. – Стоимость символическая, считай, задаром. Вы как хорониться предпочитаете, гробом в землю, или кремация?

– Лучше сжечь, – подумав, ответил Фэб. – Да, не по канону. Но… нам сейчас нужно какое-то истерическое демонстративное решение, поэтому я за кремацию.

– Согласен, – тут же вмешался Кир. – «Не доставайся же ты никому», или как правильно? В общем, берем какую-то биологию, и сжигаем так, чтобы гарантированно ничего не осталось. Вообще. А то, сами знаете, по некоторым кремационным останкам даже ДНК запросто снять можно. Не, на фиг. Жечь будем от всей души.

– Слушать вас жутко, – произнесла другая женщина. Её Ит помнил лучше, она преподавала вместе с Бертой русский язык детям. Аглая? Да, верно. – И вы так спокойно это всё воспринимаете? – она повернулась к Скрипачу. – Я бы с ума сошла.

– А что остается? – пожал плечами тот. – Другого выхода нет, хотя, конечно, приятного мало.

– Очень надеюсь, что вы потом всё объясните, – с раздражением произнес Клим. – Пока что я вижу следующее. Вы просите нас об участии в какой-то нелепой авантюре, причем сопряженном с явной опасностью, и…

– Клим, – Скрипач встал. – Когда мы с тобой за Мороком гонялись, мы тоже не всё знали. Равно как и ты. Что в итоге оказалось, не позабыл? Вот. Будет тебе всё. И рассказы, и объяснения, и под красненькое, и под беленькую, сколько хочешь. Если пожелаешь участвовать – мы только за. Но пока – прими как данность.

– Языкастый ты, черт рыжий, – сдался Клим. – Ладно. Уломали. Давайте решать, чего делаем завтра.

* * *

Сложнее всего было с органикой, которую намеревались маскировать, но и тут выход нашелся. Предложил его Эрл. Доступ к базе, на которой проводятся, пусть и очень редко, полные воссоздания, у мистиков имелся, и там можно было взять некоторые биогенные материалы, которые волне подойдут. Еще можно взять субстрат. И гель. А на субстрат можно даже маркеры генной карты повесить, и карту эту подтвердит любая система – что, собственно, и требовалось.

– Субстрат или гель сами привезем, когда якобы прибудем к вам за телами, ну и за всей процессией, соответственно. Прокатим этот субстрат туда-сюда. Сперва к вам, потом, в гробах, обратно к нам, потому что кремировать тоже будем у нас. И обе церемонии там проведем. Маскировка займет много времени? – уточнил Эрл.

– Нет, если имитацию делать, – подумав, ответил Фэб. – Но это при условии, что вы нам подарите пару здешних старых детекторов, конечно.

– Подарим, – улыбнулся мистик. – Это вообще без проблем. Тем более что старые модели никто не использует, и не учитывает. Они давно числятся уничтоженными, но мы, знаете ли, люди хозяйственные…

– А никого не смущает, что мы сейчас спокойно разгуливаем и по дому, и по улице? – не выдержал, наконец, Ит. – Это всё, конечно, очень разумно, но ведь отслеживать могут не только церемонию. То, что тут происходит сейчас…

– Нет, – покачал головой Эрл. – Как мы поняли, Торк сумел забраться очень высоко, и способен многим навредить, но он отнюдь не всесилен. Да и на счет планеты он в некотором заблуждении. Разубеждать мы его не стали, ведь он, даже прожив здесь несколько лет, так и не сумел ничего понять. Когда проходили воссоздание Фэб, Кир, и Джессика, Торк отнесся к нам… как бы деликатнее выразиться… – он на секунду замялся. – Несколько свысока. Это было заметно буквально сразу, по крайней мере, тем, кто способен заметить. Но мы тогда не стали акцентировать на этом внимание, хотя и запомнили тот момент. Берта, кстати, присутствовала при разговоре.

– О чем вы? – не понял Саб. Кажется, он запутался.

– Всего лишь о том, что наш мир отнюдь не так прост, как некоторым кажется, – безмятежно улыбнулся мистик. – В общем, о наблюдении можете забыть. Да и отчет о церемонии с предоставлением всех доказательств ее подлинности Торк получит в самом лучшем виде. В том числе и от меня. Меня он знает, мы с ним довольно длительное время общались, так что сообщение именно от меня предаст ситуации и нужной солидности, и достоверности. Ни о чем не волнуйтесь зря, отдохните сегодня получше, завтра предстоит непростой день.

* * *

Ночь получилась беспокойная и дерганная, впрочем, ожидать от нее чего-то иного было странно. Попробуй, усни нормально после такого количества потрясений.

Половину комнат на втором этаже так и оставили на консервации. Благо, дом был действительно большой, да и свои старые комнаты они успели привести в порядок. Эри и Саб облюбовали небольшую гостевую, Берта сперва ушла к себе, потом к ней пришел Кир, по своему обыкновению, они проговорили около часа, после, захватив подушки и одеяла, пошли к Иту со Скрипачом, которые занимали, как всегда, общую комнату. Но в комнате они обнаружили не только не спящего Скрипача и не спящего Ита, но и Фэба, которому снова стало нехорошо, и которого сейчас спешно пытались привести в порядок.

– Таааак, – протянул Кир. – Если это будет продолжаться, то завтра похоронят не только ваши имитации, но и нас троих тоже, уже в настоящем виде. Что тут происходит?

– Сосудистый спазм тут происходит, – проворчал Скрипач. – И давление стабилизируется только на системе, стоит снять, как всё по новой. Фэб, давай уже, заканчивай. Почему ты не хочешь снотворное?

– Потому что вы меня завтра не поднимите.

– А давай поддержку? – невинным голосом предложил Ит. – Я же в них ходил. И не раз. Ты меня сам заставлял таскать, тебе напомнить, как это было? Их тут полно, я посмотрел. И весьма неплохие, кстати.

– Ит, я не ранен, не болен, это просто на нервной почве, – устало произнес Фэб. – Само пройдет.

– Да что ты говоришь! – всплеснул руками Кир. – Так, всё. Ит, двигай за поддержками, а мы пока систему поставим. И плевать я хотел, Фэб, что бегал у тебя в подчиненных несколько лет. У тебя крыша едет. Если ты хотя бы восемь часов не проспишь сейчас нормально, тебя так и будет мотать. То лучше, ты хуже. Третьи сутки пошли, не дело это. Ох, чую, спать нам тут всем вместе придется… Бертик, давай, ложись, сейчас малахольного подключим, и тоже попробуем прилечь. Рыжий, кровать шире сделать можно?

– Нет, – покачал головой Скрипач. – Это максимум.

– Тогда пойдем, еще одну притащим из второй гостевой. Ну как тут впятером поместиться, да еще и этот с системой?

Система была, конечно, не госпитальная, домашняя. Продолговатый монолитный блок длинной сантиметром восемьдесят, шириной около тридцати, и высотой сорок. Кир хотел сперва поставить два порта, но потом решил ограничиться одним, подключичным, и маской, хотя в маске особенной необходимости не было. Ладно, пока так, а позже маску можно будет снять.

Через час кое-как все-таки улеглись. Фэб, благодаря лекарствам, быстро отключился, остальные какое-то время поворочались, но усталость взяла своё, и все они, наконец, уснули. Причем Берта во сне одной рукой обнимала Скрипача, а с другой стороны ее точно так же обнимал Ит, который, кажется, тоже еще до конца не сумел осознать ни факт их поистине невероятного возвращения к жизни, ни факт встречи с семьей, которую они уже не чаяли на самом деле увидеть. Но главное, думал он, засыпая, куда же, черт возьми, в конце концов, подевались оба их самолета?

* * *

Утро началось творчески – разумеется, они проспали, но Эри, Саб, и Шилд, которые легли практически вовремя, встали тоже вовремя, и будить спящих отправился именно Шилд.

Ит проснулся от того, что по его лицу сперва деликатно, а потом весьма настойчиво проехалась лапа, снабженная довольно крупными и острыми когтями. Он с трудом продрал глаза, и первое, что увидел, оказалась сердитая кошачья рожа с распушенными усами. Шилд явно злился, он сидел на одеяле, и нервно подергивал хвостом. Поднял лапу, примериваясь «погладить» ею Ита в третий раз, но Ит вовремя сел, и произнес:

– Кот, всё. Я проснулся. Заканчивай.

Шилд фыркнул, коротко мяукнул, и спрыгнул на пол. Ит огляделся. Да, так и собственные похороны можно проспать. Скрипач и Берта спят в обнимку, рядом дрыхнет Фэб, и ему явно полегчало, судя по тем показателям, которые выдает система, а у края кровати спит на боку Кир, которому мало места, и который запросто может свалиться на пол. В общем, зрелище удручающее, но в то же время оно почему-то смешное. И, господи, как же он скучал все эти годы по подобным зрелищам… всё, никогда больше не допущу того, что в это раз случилось, думал он. Никогда. Не хочу.

Он осторожно погладил по голове Берту, прикоснулся пальцами к тому самому упрямому завитку волос – она, не открывая глаз, тут же перехватила его руку и прижала ладонь к своей щеке.

– Маленькая, надо вставать, – тихо сказал Ит. – Проспали.

– Знаю, – она все еще не открывала глаза, и никак не отпускала его ладно. – Можно еще минутку? Ну одну минутку, Ит. Пожалуйста…

– Ладно, – сжалился тот. Нагнулся, поцеловал ее в висок. – Господи, как же я скучал. В какой-то момент перестал надеяться, что мы выберемся, и я снова тебя увижу.

– А мы и не выбрались, – Берта открыла, наконец, глаза, и посмотрела на Ита. В глазах плясали лукавые бесенята. – Хотела оставить на вечер, но ладно, так и быть, скажу тебе сейчас. Чтобы вам тут двоим скучно не было, пока мы вас хороним. Мы не выбрались, Ит. Он ошибся. Он считает, что фрактал пройден полностью, а на самом деле – мы все еще находимся в последней итерации.

– А… – Ит открыл было рот, но растерянно замолчал. – Но…

– Вот так, – Берта усмехнулась. Села, обняла его, запустила руки в волосы – Ит понял, что надо срочно тормозить то, что может начаться, и осторожно высвободился, предварительно снова ее поцеловав – кто бы в такой ситуации смог удержаться.

– Но как? – спросил он.

– А вот так. Ри, дорогой мой, не Эри, и не я. Повторяю: он ошибся. Не переживай, у нас будет время во всем разобраться, но уж точно не сегодня. Как тебе сюрприз?

– Маленькая, ты уникум, – на полном серьезе ответил Ит. – И огорошить можешь так, что мало не покажется. Но давайте сперва займемся делом, а все подробности оставим на потом. И, дорогая моя, если ты не хочешь вообще везде опоздать, отпусти меня, пожалуйста. Иначе ты рискуешь стать на этих похоронах самой веселой вдовой во вселенной!..

* * *

Собрались в рекордно короткие сроки, позавтракали, и приготовились встречать две делегации – сперва обещалась прибыть группа мистиков и отец Анатолий, потом ждали группу поддержки из русского клана. В Саприи, надо сказать, клановая система закрепилась давным-давно, и если ты не принадлежишь к какому-нибудь клану, на успех в делах можешь не рассчитывать. Итальянцы (они же Рим) будут тянуть итальянцев, китайцы – китайцев, англичане – англичан, и так далее. Если ты вне этой системы, надеяться тебе почти не на что. Впрочем, тут есть своя специфика, например, виды деятельности и работы тоже зачастую делятся по кланам. Медицину, например, давно и прочно держат те же итальянцы, евреи, и англичане, гильдия строителей, работающая с крупными объектами, состоит почти полностью из немцев, русские держат в своих руках производство судов, как промышленных, так и спортивных, натуральной одежды, и «легкую» стройку, китайцы давно и прочно обосновались в пищевом производстве и создании различных растений-модификатов. Перескочить из клана в клан либо практически невозможно, либо сложно до крайности. Но и свои плюсы в этом всём, безусловно, тоже есть – в свое время русский клан очень помог их семье, ведь Берта русская, да и сейчас люди, с которыми полсотни лет не виделись, тут же пришли на выручку, причем в очень непростой ситуации.

Мистики и отец Анатолий себя долго ждать не заставили. Они прибыли первыми, при полном параде, и привезли с собой два гроба, явно не из стандартных.

– Нет, нет, это не наша инициатива, это Фэб такие заказал, – объяснил отец Анатолий. – Модель для кремации, не содержит металлов, при горении дает высокую ровную температуру, не выделяет в атмосферу ничего вредного, не загрязняет очистные системы…

– Толя, можно без рекламы? – попросил Скрипач. – Как-то, понимаешь, не очень эта реклама сейчас.

– Ой, ну тебя, – махнул рукой священник. – Но хоть нравится?

Ит с сомнением поглядел на лакированный гроб, сделанный из дерева какой-то ценной породы. Его передернуло.

– Честно? Нет, – покачал он головой. – В смысле, сам ящик весьма неплох, если не знать о его предназначении. Рыжий, пойдем, поможем одеться этим всем, и вообще… – он неопределенно махнул рукой.

– Куда? – удивился Эрл. – Погодите, надо же маски снять, и…

– Сейчас Фэба приведем, и всё сделаем, – пообещал Ит, чуть ли не бегом поднимаясь по лестнице. Скрипач не отставал. Видимо, и до него дошло, что не случись то, что случилось в корабле чуть больше двух суток назад, они бы легли сегодня в эти ящики на самом деле.

«Долго доходит до нас, – думал Ит на ходу. – Кажется, поминки сегодня будут очень пьяные. Ну очень. А некоторые начнут существенно раньше, и я даже знаю, кто именно».

* * *

За процессией наблюдали из окна второго этажа – было на что посмотреть. Первым выступали мистики, которых, разумеется, по праву теурга-уно возглавлял Эрл, за ними, в полном облачении, следовал отец Анатолий, который ради столь торжественного мероприятия распустил свои длинные пшеничные волосы; за священнослужителем и мистиками плыли на небольшой высоте на антигравах два гроба, а следом, за гробами, шли сперва родные, а за ними сочувствующие.

– Апофигей, – констатировал Скрипач.

– Я бы сказал чуть иначе, но материться как-то не очень хочется, – кивнул Ит.

– Ну, знаешь, матом-то каждый может, а ты попробуй без мата сказать, что ты сейчас обо всем этом думаешь.

– Не могу, – признался Ит. – О, смотри, там еще и цветы есть, оказывается.

Процессия приблизилась к большому грузовому катеру, на котором планировали отбыть в святилище, и двое мистиков помоложе принялись оделять каждого церемониальным букетом – родным были положены цветы белые, остальным темно-красные.

– Розы, что ли? – с сомнением произнес Скрипач. – Ит, ты не планируешь потом вокруг дома немножко роз посадить? Надо будет Берте сказать, чтобы несколько черенков прихватила. Ну или потом сами с могил заберем.

Ответом ему была затрещина, от которой Скрипач едва успел увернуться.

– Циннии, – железным голосом произнес Ит. – Никаких чертовых роз. Только циннии. Фиолетовые, красные, желтые, оранжевые, ты понял? Как раньше. И ни одной чертовой розы, если это были розы. А, еще могу гицеры посадить.

– Спасибо, что не хосты, – хмыкнул Скрипач. – Так, закончили ботанические изыскания. Смотри, они, кажется, ехать собираются.

Действительно, оба гроба уже погрузили в катер, и теперь стали запускать народ – сперва родных, потом сопровождение, потом сели служители. Дверь катера поехала, закрываясь, и катер стал медленно подниматься. Потом он неспешно двинулся прочь, и через небольшое время растаял в прозрачном летнем утреннем воздухе.

– Пошли, дернем чего-нибудь, и начнем столы к поминкам готовить, – предложил Скрипач.

– С первым согласен, а вот на счет столов – не рано ли будет? – задумался Ит. – Еда приедет только в шесть, у нас весь день впереди. Успеем ещё.

– Тогда ну их к шуту, эти столы, – пожал плечами Скрипач. – Тогда просто дерябнем. Кстати, ты заметил, что мой гроб был красивее, чем твой? Узор такой… древесный, завитушки…

– Рыжий, перестань, пожалуйста, – очень вежливо попросил Ит. – Учти, дважды я просить не буду.

– Ладно, ладно, понял, – отмахнулся Скрипач. – Знаешь, а Берег нас все-таки разбаловал.

– Это еще почему? – не понял Ит.

– Да потому что там любую выпивку или еду можно было когда угодно заказать у трансфигураторов, и моментально получить, а тут придется справляться самостоятельно…

3. Парадигма Торка

Гостиную, она же столовая, обставили с поминальным шиком – в дорогущем заказе помимо еды имелись и традиционные скатерти, и одноразовая, но высокого качества, посуда, и сигареты какого-то особого сорта (явно Кир постарался, не иначе, никто другой такую позицию в заказ бы не добавил), и даже нашелся бонус, состоявший из четырех цветочных композиций, и особых свечей ручной работы. Очень мило, конечно, но и композиции, и свечи, и большая часть посуды тут же отправились в блок на переработку, а поминальный шик организовали сами: расставили на новые скатерти еду, как придется, добавили ту, что заказали вчера, и сели есть. Про «похороны» говорить пока что избегали, и, вероятно, это было правильным решением – зачем лишний раз трепать себе нервы, тем более что есть множество гораздо более насущных и важных тем.

– …Да, верно, я была с ним в тот момент, когда вы, сами того, видимо, не зная, вошли в первую итерацию, – Берта отпила вина, и поставила бокал рядом с тарелкой. Она выглядела спокойно, даже, кажется, излишне спокойной. – Мы были на Анлионе, в университете. Пришел ваш вызов. Он, ничего не объясняя, почти силком потащил меня на корабль, сказав, что всё расскажет по дороге, мы экстренным порядком сели на «Ветер», и ушли с планеты. Сделали два прохода через Ойтмана, потом – пошли уже через Вицама-Оттое. Я всё еще ничего не понимала, а он всё еще ничего не говорил. И мы пришли…

Берта замолчала. Снова взяла бокал, залпом выпила то, что в нем оставалось.

– Мы пришли на кластерную станцию Бардов, где мне было объявлено, что начинается некое новое время, и что я для этого нового времени могу сослужить достойную службу. Сперва я подумала, что он говорит о каком-то новом проекте, или о наших работах, но речь шла вовсе не о них, как выяснилось, отнюдь не о них.

…После «похорон» все вернулись изрядно вымотанными и уставшими, причем с часовой задержкой, около семи вечера. Сперва жадно накинулись на еду, но потом, где-то через час, слегка насытившись и расслабившись, принялись за разговоры и объяснения. Фэб предложил «начать с начала», чтобы было понятнее, но с начала не получилось, пришлось сперва дать присутствующим краткий отчет о периоде их жизни за время расставания. Поохали, поахали, и перешли уже непосредственно к сути дела.

Начать решила Берта, что, собственно, оказалось правильно, как потом все поняли.

– Гений, оказывается, довольно скрытен, хотя мы вроде бы не замечали за ним подобного, – в голосе Берты звучала горечь. – Пока росли дети, пока мы вкалывали в разных проектах, Ри, оказывается, много о чем задумывался кроме рабочих моментов… в отличие от нас, простодушных… задумывался, и пришел к некоторым выводам. И еще до всего происшедшего предпринял, оказывается, некоторые действия.

– А мы ничего не знали, – вставил Кир.

– Верно. Мы ничего не знали. Даже Джессика, кажется, и та не знала всего, но, сдается мне, начал он это всё отчасти и из-за нее тоже, – Берта поискала на столе глазами сигареты, вытащила из пачки тонкую золотистую палочку. – А зажигалка есть?

– Постучи по ней ногтем, – посоветовал мистик из молодых. – Сама загорится. Это новая модель, лет десять как делать начали. Вкусно, но дорого.

– Ага, спасибо. Так вот, – Берта затянулась. – Не подумайте, никакого пафоса не было и в помине, Ри был почти такой же, каким был всегда, он говорил спокойно, говорил разумно, и говорил он правильные и логичные вещи. Которые оспорить не представлялось возможным. Вот только чем дальше мы с ним на эти темы беседовали, тем сильнее меня каждый раз мороз пробирал, уже даже не до костей, а до глубины души, наверное.

– А что именно он говорил? – нахмурился Скрипач.

– В первую очередь – о том, что мне лучше всего было понятно. О математических моделях, о вселенной, о наших работах – да обо всём. Вот только чувствовалось в его рассуждениях нечто такое… словно он понял что-то, но то ли стесняется, то ли боится об этом сказать. И самым главным было то, что он упорно отмалчивался о том, что же он понял после того, как получил от вас сигнал. О чем вы говорили с ним, Ит, и чья это вообще была идея?

– Это была его идея. Изначально – его. Если мы натыкаемся во время работы на нечто, способное каким бы то ни было образом либо полностью опровергнуть, либо полностью подтвердить наши теории, если ситуация перестает быть штатной, или – если происходит что-то экстраординарное, мы подаем такой сигнал и бежим. Бертик, я несколько лет нет-нет, да и задумывался об этом, и лишь не так давно стал понимать, что вся эта канитель с сигналами была им создана исключительно в связи с теорией линз, и…

– И с моим родным миром под названием Сод, – добавила Эри. Она тоже взяла сигареты, повертела пачку в руках. – Берта права. Это он предвидел. Но… он не предвидел меня.

– Да, вот это верно, – согласился Фэб. – Потом он, конечно, разобрался.

– Не слишком ли сложный план получается? – справедливо спросил Эрл.

– На самом деле не слишком, особенно с учетом того, кто является его автором, – пожала плечами Берта. – Думаю, на первых этапах план был проще, много проще, вот только в процессе его реализации он многократно усложнился. Изначально господин Торк планировал запустить вот этих двух белых мышей в лабиринт, – она указала на Ита и Скрипача, – а именно – в линзовое построение, но вмешалась Эри, и закрытая система из шести физических линз превратилась во фрактал, причем назвать эту модель физической я не могу. Изменилась сама структура связки между объектами, да и порядок самих объектов изменился тоже. Этого он не учел. Потом…

– Потом он исправился, конечно, – закончил Ит. – Потому что для него никакого труда не составило просчитать самую первую итерацию, самый первый мост. Бертик, но ведь на начальном этапе он не знал обо всем этом, но, тем не менее, принялся обрабатывать тебя – с самого первого дня, ведь так?

– Идеологически, – вздохнула Берта. – Он старательно доказывал мне, кто может быть лабораторной мышью, кто нет, и почему так происходит. Я… в тот момент я растерялась. Кроме того, он не говорил мне, что именно произошло с вами, а ведь другого источника информации, кроме него, у меня не существовало.

– И? – требовательно спросил Скрипач.

– Я провела там почти год. Пока не разобралась во всём самостоятельно. После этого…

– Ты сбежала? – Скрипач нахмурился.

– Нет. Он меня отпустил. Сам отпустил. У вас очень глупая жена, которая тогда думала, что от него можно сбежать, – Берта криво усмехнулась, и потянула из пачки следующую сигарету. – Выяснилось, что нельзя. Сперва, конечно, я стала требовать, чтобы он дал мне информацию о девочках – потому что это в буквальном смысле сводило меня с ума. Полгода мне снились такие кошмары про Дашу и Веру, что я вспоминать об этом не могу без содрогания. Однако он заверил, что с детьми ничего не случилось. И не случится. И не солгал, до сих пор удивительно.

Про детей они уже знали – с детьми, слава мирозданию, всё было в порядке, Ри сказал правду, детей он действительно не тронул. Но вот какими соображениями он при этом руководствовался – загадка.

– Так вот. Сбежать от него уже в тот период действительно было нельзя, и поэтому отпустил он меня без зазрения совести. Я улетела, в тот же день, после этого разговора. К счастью, у меня на тот момент еще оставались деньги, и я отправилась искать Фэба с Киром. Именно их, да, потому что о том, где дочки, я знала, и о том, что в Санкт-Рене их никто пальцем не посмеет тронуть, знала тоже.

– Берточка, расскажи подробно, что же он тебе говорил? – попросила Рита, жена Клима. – Как ты почувствовала, что дело нечисто?

Непростым, ох и непростым человеком являлась Рита – потому что она была сэртос, представительницей клана системы развлечений, и не только на Окисте работала Рита, а еще на полутора десятках планет, которые продукцию Окиста охотно покупали. Сэртос – это не актер или певец, это нечто большее. Они продают не просто конечный продукт – картины, музыку, они торгуют эмоциями, считками переживаний, причем самых разных уровней. От тривиального и всем набившего оскомину секса, до чувств и эмоций более чем необычных, в обыденной жизни почти не встречающихся. Рита, например, в последние годы увлеклась экстримом – причем таким, что в большинстве миров о подобном не шло и речи. У нее была серия с распознаванием вкусов ядов и начальных симптомов отравления, например. Или – несколько считок с ощущениями при декомпрессионной болезни. Или – неконтролируемый прыжок с высоты больше трех тысяч метров, у прыгающего есть антиграв, но он не может самостоятельно его включить, это должен сделать оператор, вот только прыгун не знает, кто именно из компании оператор… Словом, вопрос, который задала Рита, при ближайшем рассмотрении превращался из невинного в весьма непростой. Но Берта этот вопрос поняла абсолютно правильно.

– Эмоции? – переспросила она. Рита покивала. – Да, они и были подсказкой. В его словах чувствовалось превосходство, его собственное превосходство над всеми, кто рядом, хотя превосходство он это тщательно скрывал, порой даже стараясь сойти запанибрата. Но в какой-то момент всё открылось.

Вы не хуже меня знаете, что существует то, что мы называем Сферой, и то, что мы называем Кругом. Речь идет о том бесчисленном количестве видов и рас живых существ, которые обитают во вселенной, во всем их разнообразии и множестве. Сфера – это и есть представление о многообразии видов, а Круги, коих бесчисленное множество – это, по сути, принцип деления сферы на бесчисленные же доли. Именно законы Сферы диктуют законы для Кругов. А законы Сферы, как и законы вселенной, основаны на прекрасно известных всем двенадцатеричных построениях. То есть каждый Круг включает в себя двенадцать основных рас, которые могут соотноситься друг с другом в определенных пределах. По общему мнению, в Круге не может быть доминирующей или высшей расы, они все равноценны. Равно как и все расы Сферы равноценны, но…

– Знаете, что он сделал на самом деле? – Берта повернулась к Иту. – Он внес в наши работы корректировку. Заменил один-единственный объект на другой. И соотнес всё не с Террой-ноль, как с начальной точкой, а…

Она не договорила.

– С собой, – беззвучно произнес Ит. Берта кивнула. – Но почему?

– А ты еще не понял? Он вывел сперва себя, как представителя возвратного круга и чистого генома, в ключевые объекты. Потом вывел тезис о превосходстве расы. Потом прошелся по своим считкам – к счастью, мы тогда не успели сдать всё, и у него нет ни ваших полных архивов, ни дополнительных блоков от посторонних, ни закрытых сегментов, поэтому ему пришлось обойтись своими, но, видимо, их оказалось достаточно.

– Он записал себя в цари, – с восхищением произнес Скрипач. – Ит, мы лохи. Вот оно как, оказывается. А мы-то думали…

– Не в цари, что ты, бери выше, – криво усмехнулась Берта. – Там схема сложнее. Сперва он вывел людей, как высшую доминирующую расу в нашем Круге. То есть, по его новой теории, люди доминируют над всеми остальными – нэгаши, когни, рауф, зивы… о, нет, только люди, только чистые люди венец творения, и он предоставил тому очень изящное доказательство. Кстати, я поняла, почему он за это взялся, и какую цель преследовал изначально. Он стремился доказать Джессике, что она, спасая его в ущерб Иту, поступила правильно. Он хотел оправдать её в её же глазах, и… ему это удалось. Я встречалась с ней. Да, ему это действительно удалось, потому что она – изменилась. Сильно изменилась, и не в лучшую сторону – по крайней мере, там подумали бы вы, и так подумала я. Если она и ощущала что-то по отношению ко мне, то лишь презрение, разочарование, и горечь, пожалуй, но это – всё. Не более. Она поверила ему, поверила полностью. Потому что очень хотела поверить – в свою правоту, в том числе. Годами она таскала в себе эту занозу, эту память о подлости, которую совершила, пусть и с благими намерениями. А он сумел превратить это чувство вины в чувство правоты.

– Это вы о чем сейчас? – с интересом спросил Клим.

– Ох… – Скрипач поморщился. – Это лет тридцать назад было, или больше. В общем, случилось так, что Ит и Ри были тяжело ранены, и… в общем, когда стали спасать Ри, а на этого вот, – он кивнул на Ита, – забили и бросили умирать в тюремной больнице, Джессика не заступилась за него вообще. Никак. Ни словом, ни просьбой, ничем. Хотя на втором этапе этого происшествия у нее такая возможность была. Но она сделала выбор, в принципе логичный и вроде бы правильный. Однако потом стала осознавать, какую гадость совершила. А Ри, как сейчас выясняется, на этом ее поступке создал целую теорию, подтянул под нее всё, что ему было удобно, и…

– Верно, – согласилась Берта. – Вы ведь общались с ним, да?

– Да, на Берегу. Нам он тоже своё превосходство доказывал. На примере именно этого случая. Само мироздание, мол, решило, кто ему нужен, а кого можно после использования пустить в расход. Оно, мироздание, мол, чужими руками расставило всё по своим местам – то есть если бы Ит сдох тогда в той больнице, мирозданию было бы глубоко по фигу на отработанный материал, а вот его, святого и мудрого, мироздание сберегло, видать, для великой цели, – Скрипач невесело рассмеялся, однако его никто не поддержал.

– Вы вообще понимаете, к чему это всё идёт? – тихо спросил вдруг отец Анатолий. До этого он сидел в уголке, что-то пил, что-то ел, но молчал, предпочитая слушать.

– Ты о чем, Толь? – Фэб повернулся к священнику.

– Он же себя обожествляет, вы не поняли?!

– Почему не поняли? – удивилась Берта. – Именно так и есть. Причем он говорил про это прямыми словами. Моих несчастных мужей он назвал предпоследней ступенью лестницы, а себя, соответственно, тем, кто на эту лестницу поднимется до конца. Точнее, уже поднялся.

– Офигеть, – с восхищением произнес Клим. Налил себе рюмку водки, залпом выпил. – И чего в результате? В этот бред что, кто-то верит? В то, что он типа бог?

– Да, – кивнула Берта. – В этот бред, как ты его назвал, уже поверили миллиарды – на данный момент он контролирует несколько чудовищного размера сегментов нашей галактики, и уже подгреб под себя большую часть Контроля, с которым до того хорошенько порезвилась официальная служба, и тем существенно его ослабила. Мало того, он сумел добраться даже до Берега, и, кажется, начал насаждать свои порядки там… так, дорогие мои? Или пока нет?

– Мы слишком мало видели, но, как мне кажется, это возможно, – медленно произнес Ит. – Давайте пока без подробностей. Рыжий, всё окончательно встало на свои места. Мы были полностью правы, да и там он нам тоже не солгал. Но… так. Стоп. Давайте по порядку, хорошо? А еще лучше – по годам. Меня поражает скорость, с которой он действовал. Мы были во фрактале, но вы – в реальности, поэтому лучше, думаю, ориентироваться на ваше время, верно?

– Согласен, – кивнул Фэб. – Смотрите, что получается…

* * *

Вся «операция», которую провернул Ри, к настоящему моменту насчитывает семь с половиной стандартных лет, если считать по времени Русского Сонма, как все привыкли. Для таких масштабов это ультракороткий срок, просто невероятный срок, но если вдуматься…

Первый год. Ри вместе с Бертой уходит к Бардам. Почему? Связь. Контроль, с которым он много лет тесно сотрудничал, способен обеспечить такой уровень и такую скорость связи, какую не даст ни одна из существующих транспортных сетей. До этого он готовился, тут он приступает к активным действием, а именно – перехватывает управление над кластером, убирая Огдена и его окружение, в том числе Гарая, с глаз долой.

– Неужели он их убил? – с восхищением спросил Скрипач.

– Да что ты, нет, конечно! – помотал головой Кир. – Работают они у него, под началом. Оба. В рот заглядывают.

– Понятно…

Второй год. Берта уходит со станции, и находит Фэба с Киром, параллельно она выходит на связь с Маден, и, соответственно, с сопротивлением…

– А где вы-то были, кстати? – с интересом спросил Ит.

– Сперва на Орине, потом – убрались оттуда к Маден, потому что больше было некуда, – признался Кир. – Вообще, мы слегка растерялись в первый год. Потому что вообще непонятно оказалось, что делать. Да еще и слухи пошли, один другого краше. Словом, идея с Орином оказалась, мягко говоря, не очень, и вовремя мы оттуда смылись… если это можно так назвать. На самом деле нас точно так же отпустили, как и Берту, как позже выяснилось.

– Дальше началась форменная чехарда и неразбериха, потому что ситуация, которая стояла до того на месте, стала вдруг стремительно развиваться, и совсем не туда, куда мы планировали, – продолжил за него Фэб.

– Потому что к окончанию второго года господин Торк воздвиглись в полный рост, и стали изъявлять свою волю уже открыто, – мрачно произнесла Берта. – Он нас троих… как бы сказать… вызвал к себе. Точнее, нас к нему в буквальном смысле отконвоировали. Очень мягко, очень деликатно, но… – она замялась. – Довольно настойчиво. И вот тут-то мы и получили от него главное откровение.

– В тот раз он впервые назвал себя богом, – Фэб тяжело вздохнул. – Богом, который идет из одной бесконечности в другую. Богом, который должен определить путь. Богом, который, по его словам, должен привести этот мир к абсолютному совершенству, исправить его, доделать то, что не сделано по сей день.

Отец Анатолий смотрел на Фэба расширившимися от ужаса глазами.

– Это… серьезно? – почему-то шепотом спросил он.

– О, да, – кивнул Фэб, а следом за ним кивнули Берта и Кир.

– Там довольно сложная теория, – продолжил Фэб. – Он говорил долго в тот раз, но я могу в общих чертах объяснить всё кратко. По его словам Истинный Бог когда-то, может быть, в самом начале времен, осознал, что, будучи Богом, он не сумеет проникнуться своим творением и в полной мере разделить его судьбу. И он… разделился. На части временные и постоянные. На бесконечные цепи вечной жизни, и бесконечные воплощения. Он придумал себе некий путь, и вознамерился его пройти, чтобы потом, соединившись с самим же собой вновь, обрести прежнее могущество, но с новым осознанием.

– Угу. А сейчас он, получается, проникся, осознал, и решил соединиться с самим собой обратно, чтобы, значит, подарить миру новый порядок, и всё станет зашибись, – произнес Скрипач задумчиво. – И в процессе он решил убрать, так сказать, отходы собственного производства, коими счел нас. Я не совсем понял, кто такие мы в этой его теории?

– Сдерживающий фактор, – вздохнула Берта. – Что-то, что его до поры, до времени подтормаживало, не давало слишком быстро действовать. Нечто, нужное для осмысления каких-то деталей и процессов.

– Да-да, верно. Нас он сравнил со скорлупой яйца, плацентой, и еще кучей других неаппетитных вещей, – заметил Скрипач. – Это когда он перед нами на Берегу изгалялся. Кстати, у него и там уже действительно приверженцев полно, как мы поняли. Кого-то он даже там обработать уже успел.

– Чудовищно, – покачал головой отец Анатолий. – Ни одна нормальная церковь никогда в жизни…

– Нормальные его и не приняли. А вот другие – за милую душу, – Фэб отвернулся. – Но ты ведь понимаешь, Толя, что нормальные ему не нужны, а нужны благонадежные. Дальше, думаю, догадаться будет несложно.

– Знаете, что самое смешное в этом всём? – вдруг сказал Кир.

– И что же? – мрачно произнес Клим.

– Да то, что этот хрен с горы всегда был если не атеистом, то агностиком, да и то, такой себе из него получался агностик. Наука-наука, а бог то ли есть, то ли его нет, и не всё ли равно, – Кир хмыкнул. – И на тебе, в боги записался. Да не в демиурги какие местного разлива, а вообще, в начало начал.

– Архэ, – тихо сказал Ит.

– Что? – не понял Клим.

– Архэ. Первооснова, первоэлемент, – пояснил Ит. – Это из греческой философии, ну, то есть по Сонму она греческая, а так – подобное понятие есть практически в любой философской системе. Вообще, в принципе, вероятно, вот только, выходит дело, гений действительно ошибся…

– Ты о чем? – нахмурился отец Анатолий.

– Кир сказал, что Торк определил себя, как начало начал, – Ит отобрал у Берты сигареты, которые она до сих пор держала в руках, щелчком выбил из пачки штуку, прикурил. – Точнее, просчитал себя, как архэ, если вдуматься. Но, Бертик, согласись, тут явно не сходится. Не может сойтись.

– У него сошлось, – покачала головой Берта.

– У него – может быть. Но один момент. Он не сумел пройти фрактал так, как это сделала Эри…

– Мы все это сделали, точнее, мы и сейчас это делаем, – возразила та.

– Да, верно. Так вот, он ходил, по сути, только в одной плоскости, время ему было неподвластно, – Ит улыбнулся. – А теперь давайте вспомним, где побывали мы. Понимаешь, Бертик?

Та медленно кивнула.

– Вот и думай. Бог, не бог… Так ли это важно в данный момент? – Ит раздавил недокуренную сигарету в тарелке. Плевать, всё равно одноразовая. – Нам нужно решить, как от него защищаться, и что делать дальше. Как мне кажется, это сейчас гораздо важнее.

– Но в него верят… – начал было Клим, но Фэб остановил его.

– Мало ли во что верят? – он пожал плечами. – Люди охотно верят в любую ложь, особенно при том условии, что ложь эта им льстит и дает чувство превосходства над другими. Да и не люди тоже верят, и я уверен, что он сумеет найти подход и к другим, но это – не важно. В данный момент нам нечего ему противопоставить, поэтому нам остается только одно.

– И что же? – спросил требовательно отец Анатолий.

– Мы должны пройти фрактал.

* * *

Гости улетели далеко за полночь, оставив хозяевам неприбранную гостиную и кучу грязной посуды, но хозяева тому совершенно не расстроились, им было на самом деле наплевать на всё: и на бардак, и на посуду, и на окурки в тарелках. Спали в эту ночь все, как убитые – потому что появилось, наконец, ощущение некоей завершенности события, некого окончания, но вместе с тем – нового начала. Фэба, к всеобщему удивлению, после изрядной порции алкоголя совершенно перестало трясти, он успокоился, и даже лег спать в своей старой спальне, настоятельно попросив не трогать его, пока сам не проснется. Конечно, он слегка слукавил, и пару раз за ночь тихонько обошел дом, проверяя, у всех ли всё в порядке, но под утро заснул, наконец, настолько хорошо, что проснулся только после полудня, когда гостиную уже прибрали, а Эри с Бертой решили заняться приготовлением обеда. Скрипач, конечно, не утерпел, вмешался, и поэтому обязанности вскоре распределились следующим образом: Берта и Эри на подхвате, а Скрипач во главе процесса.

– А где Кир с Итом? – спросил Фэб, спускаясь вниз.

– Пошли полюбоваться могилами, и часовню заодно хотят посмотреть, – ответил Скрипач. – Слушай, ты бы хоть умылся. Что за вид?

– Нормальный вид, – отмахнулся Фэб. – В море умоюсь. На море никто сгонять не хочет?

– Ты леталки сперва проверь, на море, – проворчал Скрипач. – Давай мы еду доделаем, ребят дождемся, поедим нормально все вместе, и потом на море. Иди, умывайся. Смотреть на тебя тошно.

– Ладно, – кивнул Фэб. – Договорились. А что ты готовишь такое?

– Холодный похмельный суп, похороны отлакировать, – пояснил Скрипач. – На Терре-ноль такой делал, помнишь?

– Это который окрошка?

– Это который на пиве.

– Но это всё равно окрошка, – возразил Фэб, окрошку не очень любивший. Он предпочитал салат отдельно, а квас… тоже отдельно. Ну или пиво, ладно уж. Но не в одной тарелке с салатом.

– Госссподи, – возвел очи горе Скрипач. – Тебя что, кто-то перемешивать заставляет? Сколько можно говорить одно и то же! Не хочешь, не мешай. Всё, иди уже мыться, и дай нам работу закончить, наконец!

…Кир с Итом вернулись быстро, еще до того, как умывшийся и приведший себя в порядок Фэб снова спустился вниз. Да, они действительно побывали и возле часовни, и возле свежих могил, совсем небольших, ведь хоронили не гробы, а компактные урны. Ит признался, что впечатление странное. Ничего особенного он не почувствовал, хотя, по идее, должен был. Холмики, крестики, таблички, цветочки… Ерунда. По ощущению – бутафория. Но ладно, раз такая ситуация, то что поделать. Пусть будут.

– Нам придется туда часто ходить, – заметил Фэб. – А со временем поставим какие-нибудь монументы, наверное.

– Давай про это как-нибудь потом, а? – попросил Скрипач. – Монументы он поставит, посмотрите на него. Садитесь есть. И надо уже начинать разбираться и тем, что было, и с тем, что дальше.

– Дальше? – переспросила Эри. – Я бы тоже хотела сходить к часовне, но раз вы решили на море…

– На море можно и позже. До часовни двадцать минут неспешным шагом, – заметил Ит. – Давайте пройдемся. Только, пожалуйста, без посещения могил, если можно.

– Согласен, – кивнул Фэб. – Мне вчера хватило. Всё, едим, и пошли.

4. Часовня

Перед выходом Берта устроила ревизию, она искала хоть какую-нибудь одежду, которая подошла бы ей и Эри, но в поисках этих Берта потерпела фиаско – одежда, которая у нее осталась, оказалась либо рабочей, либо безнадежно устаревшей. Сейчас тут такое не носили, это уже успели установить вчера.

– Пойдем в траурных платьях, – пожала плечами Эри. – Подумаешь! Они легкие, в них не жарко будет. А купальники у тебя есть?

Купальники, по счастью, у Берты имелись – благо, что купаться предполагали в безлюдном месте, поэтому вполне сойдут на первое время, потом можно заказать новые.

Кир, Фэб, и Саб тоже надели траур, а вот Иту и Скрипачу пришлось обойтись старыми комбинезонами, которые Ит когда-то использовал для работы в саду. В общем, компания получилась весьма живописная, и вскоре эта живописная компания отправилась в путь.

Шли по склону, поросшему редким лесом, чуть забирая вверх, петляя между невысокими скалами. Погода стояла прекрасная, а идти в полутени между хвойниками оказалось легко, жара не донимала.

– Чем-то это место похоже на Берег, – заметил Скрипач. – Сейчас смотрю, и понимаю – да, определенно, сходство есть.

– Есть, – согласилась Эри. – И ещё какое. Тут… безмятежность, что ли. Не знаю, как правильно сказать. Фэб, ты как считаешь? Похоже? Нет?

Вопрос застал Фэба врасплох, он явно не был готов ответить сразу.

– Похоже, – вдруг ответил за него Кир. – Я ещё тогда… ну, когда вернулся, про это думал.

– Почему вы молчали? – с упреком спросил Ит. – Почему вы сказали, что не помните ничего, когда это было ну совсем не так? Молчали, да еще и столько лет! Зачем?

– Не хотели говорить об этом, – вздохнул Фэб. – Да и помнили мы не всё. В большей степени запомнились ощущения. И, знаешь, очень сложно соотнести одно и другое.

– Какое одно и какое другое? – с раздражением спросил Скрипач. – Можно было хотя бы сказать: так, мол, и так, там, в посмертии, что-то есть, мы это видели, и…

– Память, да? – перебила его Эри. – Вы, находясь там, не помнили про то, что было здесь. Так?

Фэб, а затем и Кир, кивнули.

– Вот поэтому они не говорили. Не были уверены, – заступилась за обоих мужчин Эри. – Я ведь тоже не помнила ничего. В отличие от вас.

– Я помню ощущение, – повторил Фэб. – Горе. Я чувствовал горе, но у этого горя не было причины. Вот как это так – горе есть, а причины для него нет? Наверное, я побывал тогда в своем личном аду, – он запнулся. – Жаль, что ошибку даже по возращении осознал не сразу.

– Давайте не будет об этом, – попросил Ит, который уже сам был не рад, что задал этот вопрос. – Точнее, будем, но о другом. Джессика, видимо, поведала гению о Береге, так получается?

– Видимо, поведала, – кивнула Берта. – О том, что она убила Мотыльков, вы в курсе?

– Увы, но да, – Скрипач вздохнул. – Мы с ними там общались. Не убила, конечно, но принесла в жертву великой цели. Им это всё объяснили именно так.

– Угу, – Берта замедлила шаг. – Может быть, есть способ их как-то спасти, а, ребята?

– Не знаю, – покачал головой Фэб. – Криогенная заморозка… Да, тела у них, считай, собраны искусственно, но они, увы и ах, вполне себе живые. Считай, рауф, гермо, только маленькие. Сложно сказать.

– А если собрать новые тела? – с надеждой спросила Берта. – Фэб, ну правда. Ну неужели ничего нельзя…

– Пока точно ничего нельзя, – развел руками Фэб. – Потому что для начала нужно как-то вызволить у нее крионики с телами, а кто это даст сделать? Ладно. Давайте не будем о том, что мы исправить не можем, давайте о том, ради чего мы тут все находимся.

– Давайте, – согласился Кир, который напрасных раздумий о несбыточном не любил. – О, вот и поляна.

* * *

Поляна за годы их отсутствия на Окисте не изменилась совершенно, она осталась точно такой же, какой её помнили. Низкая трава, идеальный круг, в которой не заступает ни одно дерево, и приземистый серый купол из грубо отесанных камней, с одним-единственным входом. Когда они вышли на поляну из-под крон хвойников, с гор налетел слабый теплый ветер, и тут же стих.

– Вот и поздоровались, – беззвучно сказал Ит. Скрипач кивнул. – Пошли, посмотрим?

– Ну, пошли, хотя чего мы там не видели, – пожал плечами Кир.

– Эри не видела, Саб не видел, – подсказал Скрипач. – Саб, чего-то ты сегодня молчаливый. Неужели так сильно перебрал вчера?

– Не язви, – отмахнулся Саб. – Я думаю. И пытаюсь понять, что я чувствую.

– И что же? – с интересом спросил Фэб.

– Старое, – Саб кивнул в сторону часовни. – Оно очень старое. Это не семь тысяч лет, это намного больше. И я не понимаю, что сделали с этим местом.

– Никто не понимает, – вздохнул Ит. – И никто не знает, когда это тут появилось. Потому что оно, судя по хроникам, было до первых поселенцев. Если учесть, что мир вне циклов, и что заселили его приблизительно тридцать тысяч лет назад…

– Нет, нет, что ты, какие тридцать, – Саб усмехнулся. – Я что-то подобное встречал на Node, но тогда, признаться, не особо задумывался о том, что вижу. А вот сейчас… внутрь пойдем?

– Пошли, – согласился Ит. – Эри, что скажешь?

– Пока ничего, кроме того, что место правильное, – ответила та. – И ветер поздоровался. Пойдемте, правда.

* * *

Внутри часовни царили полумрак и прохлада. Все остановились у невысокого каменного барьера, на котором виднелись лужицы оплавленного воска и торчало множество огарков. Ближе к вечеру, разумеется, появятся горящие свечи – вон, в нишах по стенам кто-то уже положил пока нетронутые пачки со свечами, бери и зажигай. И смотри, какая попадется – белая, голубая, или серая…

– Гадать не будем, – сразу же предупредил Фэб. – Не нужно.

– Ну, почему, – Берта вытащила из ниши свечу. – Голубая, смотри. Есть чем зажечь?

– Ты забыла, где лежит огниво? – удивился Кир.

– Не забыла. Просто подумала, что кто-то догадался захватить зажигалку, – хмыкнула Берта.

Эри стояла у ограды, и вглядывалась вниз.

– А там что? – спросила она.

– Щель в камнях, хорошо так оплавленная, – пояснил Скрипач. – Я же брал фонарь, куда я его положил?

– На, – Ит вытащил из своей сумки фонарь, и протянул Скрипачу. – Куда ты его положил? Ко мне, чтобы самому не тащить, разумеется.

– А ты переломился тащить, – фыркнул Скрипач. Взял фонарь, включил, посветил вниз. – Вон, видишь? Не такая и узкая она, вполне можно пролезть, если захочется. Многие лазили.

– И вы тоже? – с интересом просила Эри.

– Конечно. И они двое тоже. И, видимо, исследователи в количестве. И та группа, которую Торк сюда привез. Камни и камни. Щель и щель. Просканировано тут всё от и до. Камень. Ниже, под нами, скала. Возможно, стабилизированная. Скала, и ничего, кроме скалы.

– А можно туда спуститься? – Эри с большим интересом смотрела вниз.

– Можно, только зачем? И веревку мы не взяли, – пожал плечами Скрипач. – Давай в следующий раз?

– Хорошо, – покладисто согласилась Эри. – Можно и в следующий. Берта, что скажешь?

– Посчитаем, – пожала плечами Берта. – Думаю, мы с тобой дней за десять управимся, а то и быстрее. Как тебе кажется?

– Если ты меня будешь тыкать носом в неправильное, то да, – самокритично призналась Эри. – Я же дурочка…

– Ты не дурочка, ты идиоточка, – ласково ответила Берта. – Ты интуитивный тополог, просто тебя никто не научил говорить на правильном языке. Хватит на себя наговаривать!

– Бертик, я говорю то, что есть, – Эри виновато потупилась. – Я по полгода считала эти мосты, и даже не знала, что это итерации…

– Но ведь просчитала, и верно, – возразила Берта. – По факту ты сделала то, что даже пресловутый гений сделать не сумел. Признай как данность, и успокойся.

– Ладно, – Эри вздохнула, покаянно и виновато. – Это ведь я всему причиной, так получается? Это всё из-за меня…

– Не-а, – Берта щелкнула ее по носу. – Это всё из-за всех. Ну что, пошли домой, возьмем леталку, и купаться? Ужасно на море хочется, сколько лет мы на море не были…

– Они были, – тут же сдала Ита и Скрипача Эри.

– Мы были, но купаться нам было некогда, – возразил Ит. – Не до того, знаешь ли. И вообще, были, не были… То море не считается. Оно воображаемое. Поэтому, действительно, давайте обратно, что ли.

– Не надо обратно, я уже вызвал леталку сюда, – проворчал Кир. – Вы там отупели оба, на Берегу, я не понял? Берта понятно, она от стресса еще не отошла, но вы, оба, вы чего вообще?

* * *

К всеобщей радости их старое место у воды – несколько больших камней, которым посрезали верхушки, и организовали с них удобный спуск – уцелело, шторма и землетрясения его пощадили. Довольный Саб тут же скинул надоевшую майку, оставшись в одних шортах, и сиганул в море с самого большого камня, остальные в воду не спешили. Сперва организовали тень, поставив легкий навес, потом разложили нехитрые припасы – лепешки, фрукты, несколько контейнеров с охлажденным соком, и не только соком, потом устроились с комфортом, и только потом к воде отправились, наконец, Кир и Скрипач, дабы составить компанию Сабу.

– Мы позагораем пока, – сообщила Берта, укладываясь на свою лежанку. – Хорошо-то как… море, солнышко… после этого всего так хочется… если не покоя, то чего-то хотя бы похожего на покой…

– Покоя, боюсь, у нас будет в избытке, – покачал головой Ит. – Насидимся еще тут, в том числе и на море.

– Я не думаю, что у нас будет покой, – возразил Фэб. Он сидел перед контейнером, и размышлял, чего ему больше хочется сейчас выпить – пива или сока? Пиво пока что побеждало.

– Дай мне тоже колбу, что ли, – попросил Ит. – Так почему ты решил, что покоя не будет?

– Потому что предстоит очень сложная работа, – Фэб тоже взял пиво, закрыл контейнер, и выпрямился.

– Выкладывай, – приказал Ит. Фэб усмехнулся.

– Смотри. Сейчас девочки просчитают эту итерацию. Окончательно, потому что предварительный расчет у них уже есть. Ведь есть?

– Есть, конечно, – отозвалась Эри. Она, следуя примеру Берты, тоже улеглась на подстилку, и теперь лежала, закину руки за голову, и блаженно прищурившись.

– Дальше – мы будем думать, как ее проходить… – начал Фэб, но его перебила Берта.

– Она стационарна в пространстве, тут нечего думать. Стой на месте, и проходи на здоровье. Вопрос в другом, Фэб, и, мне кажется, ты уже понял, о чем я.

– Да. Нам надо будет это как-то скрыть. От максимального количества людей…

– А еще у нас будет очень мало времени, – добавила Эри. – Потому что надо будет сделать всё так, чтобы никто не понял ничего.

– Вы меня запутали, – Ит нахмурился. – Можно как-то пояснить? Сделать что именно?

– А мы не знаем, – Эри села. – Ит, нам, наверное, надо будет открыть несколько старых считок, из того архива, который как папка с перепутанными завязками.

«Папка с перепутанными завязками» – это был закрытый сегмент архива считок, эту часть воспоминаний Лина и Пятого ни Ит, ни Скрипач до сих пор не открывали. Эри – открывала, но совсем немного и выборочно. Во-первых, ей это было действительно сложно сделать. Во-вторых, все открытые ею считки были практически «пустыми», в них не было информационной составляющей. В-третьих, «наследники» сумели бы интерпретировать увиденное лучше, чем это сделала бы Эри.

– Ясно, – обреченно вздохнул Ит. – Что ж, надо, значит надо. Сделаем. Ты ведь начало этого архива смотрела?

– Да, – кивнула Эри. – Самое начало. Я потом скину вам, что видела, может, тоже пригодится. Но нам надо, как я понимаю, из хвоста, а не из начала. Ведь так?

– Согласен, – Ит открыл колбу, отпил глоток пива. Недурно, но пиво тут продают слишком слабое, не крепче четырех градусов. Впрочем, сойдет. – Фэб, ты что-то хотел сказать?

– Да, – Фэб тоже глотнул пива, поставил колбу рядом с собой. – Если рассуждать логически, то у меня получается следующее. Они прятались. Скрывались. Как я сейчас понимаю, скрывались в том числе и от Ариана тоже.

– Почему ты так решил? – удивился Ит. – Они дружили…

– До определенного момента да, дружили. Но потом что-то произошло. Что-то, что заставило их совершить следующие поступки. Первый – то, как они обошлись с материалом для воссоздания следующих копий. Ит, давай признаем, что вы – не полный повтор, вы звено в цепи, равно как и Ри тоже звено в цепи. Возвратный круг? И да, и нет. Больше чем уверен, что у вас есть свои, индивидуальные, присущие только вам черты, вы не полный повтор, и они не полный повтор, и…

– Мы поняли. Давай второе, – попросил Ит.

– Они, видимо, это тоже поняли – помнишь, в считке, которая шла с архивом, Пятый говорит тебе «будь счастлив»? Он это не себе говорит. Тебе. Это важно, запомни.

– Хорошо. Дальше.

– Второе. Местонахождение своих тел они скрыли от всех, в том числе и от Барда. Официальная сколько лет искала? Нулевой результат. Ри, обладающий памятью предыдущего звена, искал? Да. И тоже нулевой результат, а ведь он знает на данный момент много больше, чем знала официальная, и весь проект «Азимут», вместе взятый. Что из этого следует? Они предполагали нынешнее развитие событий? И да, и нет. Но они явно опасались чего-то подобного.

– Так…

– Вот тебе и «так». Третье. Они выстроили сложнейшую схему, и внесли в нее элементы, которые ну никак не могли сойтись, это даже не миллионная доля вероятности совпадения, это какое-то астрономическое число – но как-то так получилось, что оно совпало, и мы сейчас получаем доступ… к ним. Это значит, что они учли в своем построении Эри – совершенно невозможное совпадение, мало того, что встретились намеренно разделенные ими же вы, так вы еще и её сумели найти.

– Случайно… наверное, – несмело произнесла Эри. Берта засмеялась.

– Да-да, случайно. И меня на Терре-ноль они тоже нашли случайно, и поженились мы случайно… чушь не говори. Это система, это какой-то глобальный механизм, и он, черт возьми, работает. Иначе бы мы тут все не сидели. Ничто не случайно, малышка, и не смей принижать свою роль в этом всём. Да, они делали совершенно невозможную схему, состоящую из одних «если», они строили невероятно сложную конструкцию, но… мы по факту сейчас здесь. В одном шаге, считай. Прости, Фэб, что перебила, но это нужно было сказать.

– Согласен, – Фэб снова отпил пива. – Неплохо. Так. Тогда четвертое. Что именно мы можем найти?

Из воды между тем вылезли Саб, Скрипач, и Кир.

– Вы чего плавать не идете, вода отличная, – Саб провел рукой по мокрым волосам. – Давайте, теоретики, идите, обмакнитесь хотя бы.

– Погоди, – попросил Фэб. – Закончим, и обмакнемся. Вы слышали, о чем мы говорили?

– А то нет, – хмыкнул Скрипач. – Если над водой так орать, будет на другом берегу моря слышно.

– Ой, да ну тебя… Так вот, четвертое. Прятались – Сэфес. И вот тут я больше чем уверен, что спрятались они именно так, как это сделали бы Сэфес.

– То есть… – начал Кир, но Фэб жестом указал ему – помолчи.

– Семь тысяч лет. Для живого организма – огромный срок. Но… существует такая штука, как псевдосмерть. И существует капсуляция тел, которую делают корабли. Если бы этих двух факторов не существовало, никаких Сэфес не существовало бы тоже, потому что на выходе мы в лучшем случае получали бы два трупа, а в худшем…

– То есть ты хочешь сказать, что мы по итогу получим… ммм… два тела, причем в неизвестно каком состоянии? – уточнил Саб.

– Почему – неизвестно? Мы получим два практически мертвых тела. Дальше – дело техники. С учетом срока и обстоятельств – это долгий процесс, и, боюсь, я сейчас даже ничего толком предположить не смогу – пока что я рассуждал чисто теоретически.

– Но спасти их можно? – нахмурилась Эри.

– Да, думаю, иначе для чего это всё? Они, судя по всему, предполагали, что есть теоретическая вероятность того, что их спасут, раз устроили такой… такую…

– Такую хрень, – подсказал Саб. – Это надо было столько навертеть, а! И что должно было произойти до решения так сделать, чтобы на подобное отважиться… Эри, надо будет действительно поздние считки глянуть, – попросил он. – В ранних всё просто грустно, иногда печально, иногда не очень, но без криминала. А вот это всё…

– Как это – без криминала? – удивился Фэб. – Ты чего? Там сплошной криминал, куда не посмотри. Я же пытался смотреть, когда Ит открывал, и это ужасно. Просто ужасно. Даже без этих наших обстоятельств, даже не зная ничего, а только какие-то детали, я бы пошел на что угодно, чтобы эта пара Сэфес получила второй шанс. А уж с учетом того, про что мы сейчас говорили…

– Контроль – это ад, – кивнула Берта. – Добровольный ад. Но там, в считках – там не ад, там адище. Одна только эта Вэн Тон, китаянка, чего стоила! Какой надо быть мразью, чтобы творить такое!

– Она, вроде, была местная, эта китаянка, – задумчиво произнес Саб. Глаза его нехорошо сузились.

– Ты пытаешься нам изобразить китаянку? – уточнил Скрипач. – Чего ты щуришься, мститель? Семь тысяч лет прошло, ау. Она умерла давным-давно.

– Может, потомки живы, у нее ведь были дети, – уже спокойнее произнес Саб.

– И даже думать забудь! – рявкнул Ит. – Свихнулся, что ли? Мстить собрался? Кому? За что? Прекращай, давай!

– Ладно, ладно, не кипятись, – Саб ухмыльнулся.

– Знаю я твоё «ладно», до сих пор иногда голова болит, – Ит помрачнел. – Ты хотя бы думай, что говоришь.

– Сказал же, больше не буду, – Саб примирительно пихнул Ита в плечо. – Ну, прости, правда. Просто я вспомнил эти измывательства, и вот… вырвалось.

– Есть еще один момент, который меня не на шутку пугает, – задумчиво произнесла Берта.

– Это какой же? – поинтересовался Фэб.

– Я слишком хорошо знаю своих мужей, – ответила Берта, выразительно глянув на Ита со Скрипачом. – Слишком хорошо. И знаю, на что они способны… в некоторых обстоятельствах. И в некоторых состояниях. Нет, я прекрасно понимаю, что до этого еще очень далеко, но я сейчас предвижу, что впоследствии всё может обернуться…

– Бертик, не надо, – елейным голосом попросил Скрипач. – Мы же у тебя хорошие.

– Я уже успела забыть, какие вы у меня хорошие, – сердито ответила Берта. – Зато я пока что отлично помню, как последние годы плакала в подушку, и как еще несколько дней назад собиралась этих самых хороших хоронить. Ага? Скажешь, это не так?

– Ну Бертик, ну не надо, ну правда, – залебезил Скрипач. – Чего ты Эри пугаешь? Причем заранее? Может, у нас вообще ничего еще и не получится…

– Я тебе дам «не получится»! – рявкнула Берта. Решительно встала, и направилась к воде. – Эри, пошли, поплаваем… пока я их обоих не прибила!

– Меня-то за что? – возмутился Ит.

– Молчи! За то! И за это! И за всё! – Берта с разбега прыгнула в воду, Эри кинулась за ней следом.

– Спелись, – признал очевидное Скрипач. – Ну, дела.

– Берту в ближайшие дни не злим, – шепотом добавил Ит. – Иначе головы пооткусывает. Но вообще, следует признать, что она права. Мы еще те… гм… порой бываем. И что-то мне подсказывает, что эти могут оказаться не лучше. Ладно, пока про это всё равно думать рано. Фэб, достань мне еще пива, пожалуйста.

– Пошли лучше плавать, – вздохнул Фэб. – Права Берта. Ох и права. Впрочем, посмотрим…

* * *

Вернувшись домой, они, к превеликому удивлению, обнаружили на стоянке катер, принадлежавший Эрлу. Самого Эрла видно не было, судя по всему, он либо ушел в дом, либо бродит где-то по окрестностям. В доме никого не оказалось, поэтому сперва разбрелись по своим комнатам (нужно было привести себя в порядок после моря), а потом стали спускаться вниз – уже вечерело, можно подумать об ужине.

Эрл подошел где-то через час, когда накрывали на стол – предусмотрительный Скрипач поставил для Эрла тарелку, и поступил совершенно правильно, мистик идею поужинать одобрил. Пока здоровались, пока рассаживались, Ит украдкой наблюдал за теургом-уно, пытаясь понять – для чего же тот пришел, причем на следующий день после довольно тяжкого и неприятного события. С отчетом? Не похоже. Видимо, причина в другом.

Ит угадал.

– Эрл, а зачем вы прилетели сегодня? – поинтересовался Саб. Все уже сидели за столом, и накладывали себе еду из судков и коробочек. Завтра следовало заказать еще еды, этой хватит на завтрак, но не более того. – И что вы делали в лесу?

– В лесу? – переспросил Эрл. – Ходил… гулял… размышлял о всяких вещах… ммм… Скрипач, можно мне вооот ту коробочку, ага, спасибо… В лесу я, в первую очередь, проверял свои владения, – улыбнулся он. – И готовился к разговору с вами. Вчера всем нам было не до того, но сегодня, думаю, некоторые вопросы стоит прояснить. Потому что мы, как минимум, оказались в одной лодке.

– В смысле? – не поняла Эри.

– Ваш интерес к часовне отнюдь не случаен. Равно как и наш, ведь наш орден, да будет вам известно, её курирует на протяжении… очень длительного времени, – Эрл пожал плечами. – Думаю, вам следует об этом знать, прежде чем предпринимать какие бы то ни было действия.

– Вы хотите помешать нам? – напрямую спросил Саб.

– Помешать?! Да мироздание упаси, нет, конечно. Наоборот. Помочь, по мере сил и возможностей. Вы знаете, что в часовне что-то есть. Мы тоже об этом знаем. Правда, боюсь, мы не так хорошо осведомлены, как вы, но мы, по косвенным признакам, догадываемся, что в этом месте есть захоронение. И похоронены там Сэфес, экипаж Контроля. Я прав?

– Отчасти, – согласился Фэб. – Но откуда вы об этом знаете?

– Можно догадаться по ряду признаков, да и легенды тут про это не одну тысячу лет ходят. Но… – Эрл развел руками. – Могила есть, а покойников нет. Ничего не напоминает?

Скрипач улыбнулся.

– Еще как, – кивнул он. – Что еще вам известно, Эрл?

– Нам известно, что очень давно некто завещал нашему ордену существенную сумму, которая, впрочем, почти не расходуется. Сумма эта предназначена для ухода за местом…

– Так это вы деревья корчуете и птиц дорисовываете? – без обиняков спросил Скрипач. Эрл отрицательно покачал головой.

– Нет, мы ничего этого никогда не делали, это там как-то… само. Мы заказываем свечи, привозим свечи, убираем свечи, следим за порядком, и чтобы никто не пострадал, если захочет заглянуть в трещину. Это всё. Так же эта сумма предназначена для вознаграждений кураторам, но эти вознаграждения никто не берет, зачем бы? Однако, знаете ли, практически любому живому существу присуще любопытство. Эри, дорогая, вы сказали, что там пока никого нет, и что вы собираетесь нас чем-то удивить. Я не ослышался?

Такой, пожалуй, ослышится, подумалось Фэбу. Вот же хитрый старый лис. Сколько лет мы с ним общались, сколько раз пересекались – и тут, в этом доме, и в Саприи, и у них в миссии… и он молчал, он ни словом не обмолвился о том, что орден мистиков имеет отношение к часовне. Надо же. Он ведь присматривался к нам все эти годы. Он принимал участие в нашем воссоздании, он очень многие вещи видит совсем не так, как обычные люди – а значит, все эти годы он смотрел. На всех нас…

– Эрл, почему вы ничего не говорили об этом раньше? – спросил Фэб.

– Потому что еще не подошло время, – безмятежно ответил теург-уно. – Зачем торопить события? Вам в тот период было явно не до моих откровений.

– А сколько вам лет? – с интересом спросила Эри.

– Чуть больше тысячи, – Эрл скромно опустил взор. – Обычно тут столько не живут, но… у нас свои правила и свои интересы, как вы можете догадаться. В ордене есть еще долгожители.

– Но вы – старший, – утвердительно произнес Ит.

– Да, я старший, – улыбнулся Эрл. – Это моя работа. И я очень сильно сейчас благодарен мирозданию за то, что оно позволило мне дожить до разгадки тайны, которую я уже и не чаял разгадать.

Мироздание? Скорее уж многочисленные геронто, которые Эрл проходил раз от разу, когда к нему подкрадывалась старость. Но, если ему так хочется, то пусть будет мироздание.

– У нас нет выхода, – вдруг произнес Фэб. Все повернулись к нему. – Всё верно, теург-уно. Вот теперь всё действительно сходится. В том числе и ваш орден, и сумма, которую вам завещали… да, всё так.

– О чем вы? – удивился Эрл.

– О том, что своими силами мы не справимся, – объяснил Фэб. – Это невозможно. Эй, товарищи доктора, особенно те, которые считки Контроля открывали, и понимают сейчас, о чем идет речь. Вы представляете себе хотя бы приблизительно объем работы, если таковая перед нами окажется?

Ит и Скрипач переглянулись. Саб и Кир переглянулись тоже, правда, без особой уверенности.

– Это прорва денег, энергии, это помещения, это оборудование, это люди, это ресурсы – и если бы это всё пошло через нас, Торк моментально бы подобные процессы отследил, и тут же примчался бы сюда, на всё готовое, – Фэб треснул ладонью по столу. – А тут уже всё готовое! Оно всё уже есть, в том числе и самый настоящий карго-культ… простите, Эрл, я поясню позже… который спит и видит, когда будет то, ради чего они совершают массу самых разнообразных действий, напрочь позабыв их истинный смысл, и лишь изредка используют эти действия себе на пользу, чтобы немного подзаработать.

– Блеск, – вдруг произнес Кир. – Ребята, это просто блеск! Ну что, просветим нашего… главного воссоздателя? Эрл, дорогой, вы правильно сделали, что прилетели. Мы вам сейчас всё расскажем. И покажем, по возможности. И объясним.

– Картинка продолжает складываться, – Эри улыбнулась. – Я всё-таки была права.

– В чём? – не поняла Берта.

– В том, что всё правильно. В том, что они хотели бы этого. Если бы не хотели…

– Давайте теперь по порядку, – попросил Эрл. – Картинка так картинка, я не против. Но я пока не знаю деталей.

5. В мире теней

Теург-уно оказался прекрасным слушателем. Он не перебивал, если и переспрашивал, то только по делу, вопросы его были ясными, четкими, предельно логичными, и никакого раздражения у рассказчиков не вызывали. Говорили преимущественно Ит, Скрипач, и Эри, иногда вмешивалась Берта, еще реже – все остальные. Ужин давно закончился, Фэб и Саб потихоньку убрали со стола, а Кир загрузил посуду в мойку.

– Вы вчера так и не рассказали, что произошло после того, как он притащил вас к себе, чтобы поведать о своей божественной сущности, – напомнил Эрл. – Что случилось дальше?

– Ох. Дальше он попытался привлечь нас к сотрудничеству, но мы отказались, и он… снова нас отпустил, – Берта пожала плечами. – Мы улетели к Маден, первой дочери Ита и Скрипача…

– Скрипача она дочь, – добавил Ит. – Если это для кого-то важно.

– Так вот, мы улетели к Маден, и… – Берта запнулась. – По сути, мы примкнули к сопротивлению, точнее, к тому, что от него осталось. А осталось немного. Совсем немного. Теург-уно, вы живете, по сути дела, в изоляции, и, по-моему, не очень в курсе о том, что происходит…

– Вот тут вы ошибаетесь, – покачал головой Эрл. – Мы внимательно следим за тем, что нам доступно. Конечно, доступно не всё, но, простите, кому в этом мире бывает доступно всё? О том, что произошло с теми, кто противопоставлял себя официальной службе, мы знаем. Это была грязная работа. Очень грязная работа.

– Почему? – с интересом спросил Ит.

– Потому что борьбы, открытой борьбы – не было. Просто потихоньку, без шума, точечно, собрали за несколько лет всех причастных. Это не война. Это не противостояние. Еще до того, как Торк начал свою компанию, и Контроль, и сопротивление вытравили таким образом… Контроль, если я правильно понимаю, заставили служить себе, своим интересам. Тех, кто сомневался в правильности происходящего – незаметно убрали. Повторю, это грязная работа, – Эрл нахмурился, покачал головой осуждающе.

– Если говорить про наш кластер, то да, – согласилась Берта. – Пока что речь только о нём.

– Я не думаю, что только о нём, – возразил теург-уно. – Там несколько иные… масштабы. Логично будет предположить, что процесс, подобный тому, что мы наблюдаем у себя, идет и в других местах. Где-то быстрее, где-то медленнее, но Торк таким образом уже не первый год убирает любых несогласных, а там, где нет Торка, за него это делают другие. Эту информацию, кстати, довольно легко получить, как вы догадываетесь. Мой приятель из транспортников, который вас встречал, в курсе…

– Ах, ну да, – кивнул Фэб. – Верно, верно. Вот и источник.

– Это всё звучит абсолютно безнадежно, – проворчал Саб. – Неужели всё настолько плохо?

– О, нет. Еще хуже, – Эрл усмехнулся. – Ситуация просчитывается как патовая по всем параметрам. Её невозможно изменить. Её невозможно переломить. В ней крайне сложно выжить. Но… обратите внимание на тот факт, что мы тут с вами почему-то всё-таки сидим и беседуем, и умирать явно не собираемся. Равно как и сдаваться на милость победителя.

– Другие сдались, – вздохнул Саб.

– Это их проблемы, – пожал плечами Эрл. – Берта, рассказывай дальше. Что происходило?

– А вот тут начинается самое… как бы сказать-то… для меня это было самым страшным, наверное. Я несколько лет не знала, где мои мужья. Кир и Фэб не знали, где их младшие. Девочки не знали, где их отцы. Так, в неведении, и под постоянным давлением мы прожили больше четырех лет, и потом… потом к нам пришел корабль с Эри и Сабом.

– «Горизонт», – кивнул Ит. – После того, как нас поймали в модуле.

– Да, верно, – Берта тяжело вздохнула. – Конечно, он их выпустил. И не просто так. Во-первых, ему было интересно, что же они предпримут. Во-вторых, ему было интересно, куда они пойдут. В-третьих, ему было интересно, что предпримем мы, и не попытаемся ли мы их как-то использовать. Он наблюдал – за очередными мышами в очередном лабиринте.

– Хреново поначалу получилось, – Саб виновато вздохнул. – Пришлось, конечно, во всём признаться.

– Вообще во всём? – с подозрением спросил Скрипач.

– А как же. Конечно, – Саб опустил голову. – Кир…

– Я ему набил морду, – Кир вдруг стал непривычно-серьезным. – Солнце, я говорил, что я за тебя убью любого, и мне плевать было в тот момент, что любой это всё рассказал с целью вашего спасения. Когда он в деталях доложил о том, что происходило на Земле Node…

– Ой, зря, – Скрипач прикусил губу. – Вот это зря, Саб. Можно же было как-то в общих чертах, но зачем ты?.. Серьезно?

– Серьезнее некуда, – Саб всё еще смотрел в пол. – Я был виноват. И заслужил то, что получил.

– Да уже простили все и всё, – примирительно ответил ему Кир. – Идиот был, понимаю. И ты был, и я тоже. Хорошо хоть Берта сдержалась…

Эри сидела красная, как вареный рак, и тоже смотрела в пол.

– Мне было очень стыдно, – глухо произнесла она. – Но я думала, что умираю, и…

– Так оно и было, – твердо ответил Ит. – Если кто и виноват, то я. И рыжий. Но в первую очередь – я. Так что, Бертик, всё в твоих руках. За домом полно крапивы. Могу сам залезть, если это чем-то поможет.

– Ой, да ну вас, – махнула рукой Берта. – Эри, не думай про это вообще. Было – и закончилось. Всё. Проехали. Я даже изменой это считать не могу. Особенно с учетом всех обстоятельств, и того, что мы теперь знаем.

– В общем, где-то через пару недель мы разобрались. Подлечили Сабу сломанную челюсть… – начал Фэб.

– Вот даже как? – с восхищением спросил Скрипач.

– А ты думал. И пошли на поклон к его величеству божеству, выяснять, где вы и что с вами. И что он намерен делать, – Фэб хмыкнул. – И обнаружили, что божество почему-то очень злое, и в некоей растерянности. Видимо, блестящий план не сработал.

– Ага, – кивнул Ит. – Для меня это всё, если честно, та еще загадка. Потому что Торк, если я правильно понял, поймал два бесчувственных тела. А мы почему-то оказались на Берегу, в физических телах, с восстановившейся памятью, и в полном здравии. Ума не приложу, как такое могло получиться.

– Может быть, чудо? – серьезно спросил теург-уно. – Мне кажется, это оно и есть, особенно с учетом вашего воскрешения впоследствии.

– Наверное, – Фэб задумался. – Или… меня не оставляет мысль, что это может быть всё-таки какая-то программа. Которая сработала вот так. Но… нет, не знаю. В общем, случилось то, что случилось – у него на руках были только тела, без сознания, без рефлексов, вообще без ничего.

– Но растерянным он был недолго. Ит, слушай, сколько вы пробыли на Берегу, по-вашему? – спросила Эри.

– Нам показалось, что около полугода, или меньше, – Ит задумался.

– Да, примерно полгода, плюс-минус, – подтвердил Скрипач.

– А на самом деле больше полутора лет, – вздохнула Берта. – Да, Эри права, растерянным он был недолго. Несколько дней. Потом, видимо, он вас обнаружил, подозреваю, что дорогу на Берег он к тому моменту уже знал.

– К тому же, времени на Берегу нет, – кивнул Ит. – Он поймал нас впервые в море, в момент выхода, и едва не убил, спасибо Оливии, что помешала. То есть он уже был в курсе. И уже нас искал. Да, там всё очень относительно…

– Кто такая Оливия? – нахмурилась Берта.

– Девушка-пилот из поселения, в котором мы жили. Как две капли воды похожая на тебя, – усмехнулся Скрипач. У Берты глаза расширись от удивления. – Да, да, представь себе. У нее даже завиток на лбу такой же. В общем, ей приказали нас расстрелять в воде, а она вместо этого нас вытащила, и доволокла до Золотой Бухты на своей машине.

– У меня крыша ехала, – пожаловался Скрипач. – Можешь себе представить, как это здорово – каждый день видеть тебя, и даже обнять нельзя, не то что…

– Да уж, – покачала головой Берта. – Но вы не…

– Это Берег, – Ит говорил очень серьезно. – Там подобное невозможно в принципе. По словам Таенна Оливия, она же Сирин, умерла от болезни, в старости, и ее тело лежит невостребованное в морге, в мире, откуда она родом. И будет там находиться очень долго. Мы многое переосмыслили, пока там были, Бертик, и, знаешь, когда вот так получается ощутить трагедию чужого одиночества, к которому каким-то образом, пусть косвенно, пусть опосредованно, но причастен именно ты…

– Она, видимо, одна из нас, – Эри повернулась к нему. – Это нам с Бертой повезло, а ей – нет. Даже не знаю, сколько нас таких. Мне кажется, что много.

– Давайте про это потом, – попросил Скрипач. Ему сейчас очень хотелось максимально быстро уйти от скользкой темы «про любовь», тем более что рядом сидела жена. – В общем, суть заключается в следующем. Мы только на Берегу узнали, что на нас, видимо, организованна охота, и обалдели, когда поняли, кто охотник. В общем, довольно стрёмная ситуация, если вы понимаете, о чем я.

– Да, ситуация пренеприятная, – согласился интеллигентный Эрл. – А дальше что происходило?

– Мы пытались вас отбить, – Берта с горечью посмотрела на Скрипача. Тот пересел к ней, и успокаивающе погладил по руке. – У нас флота на тот момент всего ничего осталось, но мы год атаковали… только потом поняли, что это снова не война. Нас просто отпихивали, как хозяин отпихивает собаку ногой, чтобы не клянчила под столом объедки. Плевать он хотел на наши атаки. Они ему были, как слону дробина. Наших даже не убивали, максимум, слегка калечили технику. А потом…

– А потом он нас вызвал, и сказал, что операция закончена, и он согласен отдать нам то, что от вас осталось, – безжизненным голосом произнес Фэб.

– То есть вы знали, что у него наши тела в вегетативном состоянии? – уточнил Ит.

– Разумеется. Потому что он требовал от нас ответа, что с вами, и как вас из этого состояния вывести, – пояснил Кир. – Нас год с лишним по связи допрашивали. Он вас ловил, понимаете? И когда он убил ваши тела здесь, и, видимо, устроил что-то на Берегу…

– Если убить здесь, на Берегу ничего не изменится, расчет был другой, – вдруг сказал Ит. – Лежат тела – человек на Берегу. Тела уничтожены… уходит дальше. Видимо, он следил. Собирал информацию, искал подтверждение. Могу только предположить. Рыжий, скорее всего, обе машины упали в воду. После этого и было принято решение отдать нас вам, потому что время на Берегу работает не так, как тут, и… ага. Угу. Он решил, что вы нас похоронили… и тогда… ага! Вот теперь сошлось, наконец. По его мнению, мы ушли с Берега куда-то дальше, потому что ему удалось убить нас окончательно.

– Но он ведь даже сейчас сомневается, – возразила Берта. – Вся эта слежка…

– Теперь такой слежки не будет, – уверено сказал Ит. – То есть будет, конечно, но уже не в таком объеме. Вы сделали ровно то, что он хотел. Ну, кремировали нас – а это от вас и требовалось. Вы подтвердили то, что он хотел увидеть. И узнать. По крайней мере, в отношении нас двоих. И…

– Погодите, – Эри вдруг подняла голову. Шилд, который сидел до того у нее на коленях, спрыгнул на пол. – Он уже не один.

– Ты о чем? – удивился Саб.

– Я только что поняла. Он нашел этого… своего предшественника, – пояснила Эри. – Он ведь не только вас искал, верно?

– Ничего себе, – только и сумел сказать Эрл.

– Ну а как иначе? – удивилась их несообразительности Эри. – Конечно, он нашел того, кто был до него! И что-то, видимо, узнал.

– Чёрт… – Берта встала. – Вот же чёрт!!! Мы идиоты!!!

– Надо же, дошло, – с восхищением покачал головой Скрипач, и тут же получил подзатыльник от Кира.

– Что дошло? Что мы идиоты? – переспросила Берта. – Разумеется! Он давно уже нашел. Не на пустом месте он всю эту свою программу создал. И не из-за Джессики. И не из-за своих фантазий. Нет, причина другая, и он, в отличие от нас, об этой причине осведомлен.

– Погодите, – попросил Ит. – То есть ты считаешь, что он уже вернул Ариана? Так?

– Да, именно так, – кивнула Эри. – Он нашел и вернул свою прошлую инкарнацию. И что-то от неё узнал. Что-то такое, что затеял это всё. А мы, получается, сейчас на несколько шагов от него отстаем.

– Зато мы видели и знаем больше, – уверенно произнес Скрипач. – Но вывод более чем неожиданный…

– Это для кого как, – Берта нахмурилась. – Ладно. Эрл, простите, мы немного отвлеклись. Сейчас продолжим. Хотя, собственно, рассказывать уже и нечего, то, что происходило дальше, вы видели своими глазами.

Теург-уно сидел, задумавшись, словно что-то прикидывая про себя. Губы его беззвучно шевелились, он поднял взгляд к потолку, с полминуты помолчал, а затем произнес:

– Это очень интересно. И очень необычно. Но… ммм… в любом случае, сейчас следует не задаваться неразрешимыми пока вопросами, а попробовать решить вопросы очевидные, и требующие быстрых действий. Вот что. Давайте пока что оставим то, о чем вы сейчас рассуждали. Мысль должна созреть, вам так не кажется?

– Кажется, – согласно кивнула Берта. – Вы правы. Если мы сейчас продолжим, мы можем принять какие-то поспешные решения, и не факт, что правильные.

– Верно, – согласился Эрл. – Смотрите сами. Вы не поняли этого раньше, а почему? Вы были страшно уставшие, вам было морально очень тяжело, так? Так. Мне кажется, когда вы отдохнете и придете в себя, ситуация прояснится. Просто не может не проясниться. А пока – давайте к делам, которые сейчас можно решить. Ит, Скрипач, вам нужна натурализация, я прав? Поступим следующим образом. Завтра жду вас в гости, двоих. Подумаем, что лучше будет предпринять.

– Я с ними, – тут же повернулся к нему Фэб.

– Хорошо, – кивнул Эрл. – Я только за. Кое-какие мысли у меня уже есть, признаюсь. А дальше – посмотрим. И… на счет шагов. Он действительно опередил вас, с этим я согласен, вот только далеко не всегда прав бывает тот, кто успел шагнуть первым. А теперь позвольте мне откланяться, – он встал. – Завтра около полудня, или чуть позже, ждите вызов. Я должен подготовиться.

* * *

После того, как Эрла проводили, Скрипач потащил Берту на улицу, по его словам «пить пиво за гаражами, куда ещё?», а Фэб, предварительно наполнив свою знаменитую ванну… пригласил искупаться Эри и Саба.

– Давайте, давайте, я же видел, как вы на неё смотрели, – усмехнулся он в ответ на «ты серьезно?», произнесенное Сабом. – Сейчас уже вечер, потолок можно убрать, и посидеть в воде под звездами. Я же просто так её проектировал. Эта моя ванна, между прочим, много лет была местной достопримечательностью. Так что купальник, плавки, и вперед.

– Спасибо, – Эри улыбнулась. – У тебя там действительно…

– Фэб, а вы сами? – Саб, кажется, смутился. Это выглядело несколько неожиданно – смущенный Саб. Фэб внимательно на него посмотрел. Да, и впрямь. Чудны дела твои, мироздание.

– А мы завтра. Саб, вы хотели поговорить. Вдвоем. Поэтому идите и говорите, а заодно полюбуетесь морем и небом. Ит, Кир, я бы хотел вас на улицу… на два слова.

– Фэб, там Берта с рыжим пьют пиво за гаражами, – напомнил Ит.

– Мы туда не пойдем. Места полно, – отмахнулся Фэб. – Так, всё. Вы – купаться, мы – поговорить.

…На улице Фэб прислушался, затем уверенно повернул направо, и пошел вдоль стены дома, к лавочкам, стоящим у старого костровища. Ит и Кир недоуменно переглянулись, но отправились следом за ним.

– Чего ты хотел? – спросил Кир, усаживаясь.

– Сейчас объясню, – Фэб оглянулся. – Эрл… он не так прост. У него в данной ситуации, в первую очередь, финансовый интерес. Такие, как он, за идею не работают.

– И что с того? – всё еще не понимал Кир. А вот Ит, кажется, уже о чем-то догадался.

– Некая сумма, – задумчиво произнес он. – Могу себе представить. То, что было тут на старом открытом счете, который вы подтверждали по генетическим картам, в сравнение с не идет, наверное. Разница будет даже не на порядок, больше…

– Угу. Думаю, неплохого размера фрагмент счета экипажа Сэфес, – подтвердил Фэб. – Для простого смертного сумма астрономическая. И, конечно, Эрл рассчитывает на существенную долю.

– Которую ему придется отдать, – согласился Ит. – Зря ты только ляпнул про карго-культ.

– Не зря. Думаешь, он во что-то слепо верит? Он? Да как же, – Фэб ухмыльнулся. – Это именно что карго-культ, но какая нам, собственно, разница? Игра с ненулевой суммой – в выигрыше окажутся и они, и мы. Но – в любом случае нам следует проявлять максимальную осторожность.

– Фэб, заканчивай эту демагогию, – попросил Кир. – Давай по делу. Что ты предлагаешь?

– Завтра летим к ним. Договариваемся, в том числе о натурализации. Дальше начинаем работать. Пока что непонятно, сколько времени уйдет у девочек на окончательные расчеты и на проход самой итерации. И сколько времени у нас уйдет на подготовку.

– А еще не очень понятно, с чем именно нам предстоит столкнуться, – кивнул Кир. – Фэб, поясни.

– Сейчас попробую. Допустим, Эри сумеет открыть дорогу к тому, что спрятано. Мы получим… я предполагаю, что мы получим две стандартные корабельные капсулы – если тут применимо слово «стандарт», конечно. Но! Дальше ситуация от выхода обычного экипажа будет отличаться. Потому что первичную обработку тел обычно начинает сам корабль, причем на эту обработку уходит около двух месяцев, если считать по Сонму, и Сэфес выходят в мир приписки уже не мертвыми. Вы тут поблизости корабля Сэфес случайно не видали? – ехидно поинтересовался Фэб.

Кир покрутил пальцем у виска.

– Дурак ты что ли? – с упреком спросил он.

– Нет, как раз не дурак. Дальше, думаю, надо будет каким-то образом активировать капсулы, и пробовать их открыть. Потом – пока даже предположить ничего не могу.

– Великолепно, – ухмыльнулся Кир. – И ради этого великого знания ты потащил нас на улицу?

– Да, но не только. Подожди ерничать. Смотрите. Дальше нам как раз и понадобятся мистики, их оборудование, и помощь. Поэтому я предлагаю отдать им девяносто процентов суммы.

Кир открыл было рот, но промолчал. Ит с недоверием посмотрел на Фэба.

– Это будет хотя бы временной гарантией того, что нас не сдадут сразу, – тихо произнес тот. – Но отдать лишь тогда, когда дело будет закончено. Полостью.

– Полностью – это как? – поинтересовался Кир.

– Когда мы их отсюда вывезем. Живыми.

– Вот даже как, – Ит покачал головой. – Ты думаешь, сумеем?

– Надеюсь, – пожал плечами Фэб. – Ит, ты столько лет проработал агентом. Неужели ты думаешь, что будь у Эрла доступ к этой самой сумме, он бы кинулся к нам на помощь? Ты забыл, что они ободрали вас, как липок, до последнего, когда воссоздавали нас? Опомнись. Счет почти полностью заблокирован, в доступе лишь малая его часть, и, сильно подозреваю, в гости нас на завтра позвали не просто так.

– Потребуют разблокировки? – нахмурился тот.

– Вероятно.

– Но у них же были наши генетические карты, а это значит… – начал Ит, но Фэб перебил его.

– Значит, блокировка сделана не на карту. Точнее, разблокировка по карте невозможна. Требуется что-то другое. Вот завтра и посмотрим, что именно. И еще момент. Очень важный момент. Эрл, судя по всему, предполагал нынешнее развитие событий.

– Он знал, что они могут быть живы? – дошло до Кира. – Он ведь сказал про захоронение, разве нет?

– Не знаю, – покачал головой Фэб. – Вот завтра всё и выясним.

* * *

Выяснять полетели не втроем, а вчетвером – Кир оставаться дома не пожелал категорически. Саб поворчал для приличия, но все-таки остался, тем более что его захотели привлечь к работа Берта и Эри. Утром, за завтраком, решили определиться с планом действий.

– Сперва поработаем, а потом снова к часовне прогуляемся, – предложила Эри. – К тому же ближе к вечеру привезут нашу одежду. Ты просто обязан посмотреть.

– И одобрить, – закончила за неё Берта. – Нет, правда. Нам будет нужен взгляд со стороны.

– Шутки шутками, но вы там в часовне поосторожнее, – попросил Скрипач. – Бертик, я серьезно. Не попадайтесь народу на глаза, там все-таки молодежи немало бывает по вечерам.

– Хорошо, – легко согласилась Берта. – Тогда мы сперва в часовню, а потом работать.

– Ладно, – сдался Скрипач. – Черт… ощущение такое… как бы сказать-то. Странное, в общем, ощущение.

– Ты о чем? – не понял Саб.

– На щелчок похоже, – объяснил Скрипач. Ит согласно кивнул. – Словно мы в отработку влезаем, агентурную. Такой, знаешь, зуд в мозгах.

– Интересная аналогия, – Фэб отставил пустую тарелку, залпом допил остывший лхус. – Сколько лет работали, никогда такого не слышал. Но вообще ты прав. У меня тоже что-то подобное, знаете ли. Нетерпение что ли какое-то. Ну что, поехали?

– А посуда? – возмутился Саб. – Нетерпение – это хорошо, но за собой кто убирать будет?

– Да ладно тебе, уберем, – махнула рукой Берта.

– Не приучай, – возразил Саб. – Привыкнут еще…

– Этих? – спросила Берта. – Этих уже ничего не исправит. Всё, валите. Если что, мы на связи.

* * *

Главная миссия ордена мистиков – а полетели именно туда, Эр почему-то скинул эти координаты, а не прежние – представляла собой целый комплекс сооружений, находившийся на порядочном отдалении как от Саприи, так и от других поселений, что больших, что маленьких. Он располагался в предгорьях Эстена, гигантского горного массива, и был хорошо укрыт от посторонних глаз: не зная координат, они никогда самостоятельно не отыскали бы эту долину.

– А нас, кажется, воссоздавали не здесь, – с интересом произнес Фэб, когда они, посадив малый катер (ту самую леталку), пошли к ближайшему двухэтажному каменному зданию. – Кир, точно! Мы были в другом комплексе.

– Ну да, в том, который ближе к Саприи. Интересно, – Кир оглянулся. – Раньше Эрл нас сюда не приглашал. Нет, Ит, не спрашивай. Хоронили мы вас тоже не отсюда. Полтора часа лету, я тоже удивился, когда он нам этот адрес дал.

– А откуда хоронили? – с интересом спросил Скрипач.

– Говорю же, из того комплекса, в котором мы все бывали, – объяснил Кир. – И вы в том числе. Почему они нас вызвали в эти гербеня, интересно…

Ответ, впрочем, получили довольно быстро. Встретил их сам Эрл, и его помощник, теург-секунда, моложавый, поджарый англичанин с цепким пронзительным взглядом.

– Простите, что заставил вас поволноваться, – начал, не здороваясь, Эрл, – но я был вынужден в последний момент изменить координаты, и вызвать вас именно сюда. Это закрытая территория, обычно посторонних мы не приглашаем…

– Так в чем причина? – с тревогой спросил Фэб.

– Ох… Вчера я, признаться, планировал несколько иной разговор, но этой ночью мы с Полом в очередной раз стали смотреть состояние счета, и наткнулись на… – Эрл осекся. – В общем, этого в сопровождении не было, но сейчас оно открылось.

– Кто кого сопровождал, я не понял? – раздраженно спросил Кир.

– Та сумма, о которой мы говорили. Там есть сопроводительная информация. Но ее фрагмент, до того закрытый… в общем, лучше вам самим увидеть, наверное. Пойдемте.

* * *

Мистики, оказывается, устроились тут с размахом, масштабы которого оценить снаружи не представлялось возможным. Непримечательное здание, имевшее два этажа, на поверку оказалось верхушкой комплекса, который уходил вниз на двадцать этажей, и был, по словам Эрла, прекрасно защищен. Пока спускались, хранили молчание – говорить не хотелось. Внизу Эрл провел их длинным коридором, и вскоре они вошли в помещение, напоминавшее небольшой круглый зал для собраний. Белые стены, белый пол, один-единственный источник освещения – плафон под невысоким потолком.

– Это наша зона отчуждения, – пояснил Эрл. – Мы редко ее используем, но для данной ситуации… в общем, я сейчас открою то, что мы открыли этой ночью. Послушайте, пожалуйста, это не очень долго.

* * *

Это была считка, самая обычная, среднего качества. Полупрозрачная фигурка – серенький, неприметный человек неопределенного возврата. Фэб, однако, увидев эту фигурку, тут же подался вперед. Понял. Остальные – пока не догадались, впрочем, Ит со Скрипачом сообразили, кто перед ними, тоже довольно быстро.

– Привет, грядущие, – едва ли не весело произнес человечек. – Вы это слушаете, значит, наша затея удалась, и хорошо. Хотя, конечно, радоваться мне лично особенно нечему. Кто я такой? Вероятно, придется представиться. Я бывший мобильный агент второго класса, приписка Орин, больше вам знать, наверное, не обязательно… кто сумеет, тот запросто найдет и мою историю, и моё имя. А кто не сумеет, тому такие подробности не нужны. Наверное, вам интересно, почему я в это ввязался, и есть ли для меня самого в этом какой-то профит. Нет, ничего нет. Да я и не хотел ничего, если честно. Просто помог тем, с кем приходилось работать, в одном деле – да, как раз в том, из-за которого вы сейчас сидите тут, разинув рты, и слушаете списанного агента. Я не знаю, кто вы, я не знаю, что они на самом деле затеяли, но, во-первых, я должен прояснить вам финансовый вопрос, и, во-вторых, проинформировать кое о чем от себя лично. Первое, – голос его обрел жесткость, шутливые интонации пропали напрочь. – Деньги. Большую часть, разумеется, получит орден мистиков, который, надеюсь, и поныне здравствует. Сумма уже распределена, и после открытия блокировки счета автоматически распадется на два блока. Это чтобы не у кого не возникло вопросов, как делить. За вас уже всё поделили. Но, учтите, это произойдет только при благоприятном исходе дела, а вот тут начинается второе, о котором я вынужден буду вас предупредить. В общем, с тем, который был рыжий, шансы действительно есть, потому что умер он позже. А с черным – как принято говорить в их любимом Сонме – полная труба, потому что от момента смерти до момента консервации прошли почти сутки. Так что, дорогие грядущие, как вы сами поняли, ваши шансы для получения этого сладкого куска существенно снижаются. Однако, как опять же принято говорить в Сонме, попытка не является пыткой, так что попробуйте. И да, если что-то получится, то передайте им, что я отказался от тех денег, которые они перекинули мне, в пользу их счета. Они всегда были уверены, что никто не способен к ним относиться… – он осекся. – Относиться иначе, не так, как им казалось. Они думали, что друзей у них не было, и что они меня купили. Если у вас, неизвестные мне грядущие, что-то получится, то пусть они знают: не смотря на то, что мир отвратительная штука, в нем иногда встречается то, в чем они разуверились. Да, причин для того было немало, последней причиной их решения стал поступок Ариана, но мир… – он снова осекся, тяжело вздохнул. – Добро в нём тоже есть. И дружба есть. И любовь. Если бы не любовь, я бы не говорил сейчас здесь с вами. Сколько раз она меня спасала, моя любовь, сколько раз я готов был всё отдать, лишь бы не потерять её, и сколько она, моя дорогая и любимая жена, отдала сил и своей любви мне… это знаем только мы с ней, и никто другой. Но ведь это есть, – серенький, неприметный человек улыбнулся. – И дружба есть. Которая тоже неоднократно меня спасала. И последнее. Там, под маскировкой, тридцать метров оплавленной скалы, камера с гробами под нею. Не идите по самому расплаву, проходите камень рядом, но с ориентировкой на расплав. Можно попробовать зайти с восточной стороны поляны, если вы понимаете, о чем я. Не обязательно трогать саму часовню. Точные координаты дам в конце записи. Да, собственно, наверное это и будет конец. Всё, грядущие, я, тень от своей тени, возвращаюсь в мир теней, – он усмехнулся. – Хотя, конечно, я лукавлю. Сейчас я сяду на корабль, и отправлюсь домой. К жене. И к правнукам. Удачи вам.

Изображение пропало. С минуту все сидели молча, потом Скрипач, тоже молча, поднял руку, и треснул не успевшего опомниться Ита по лбу.

– Самоубился всё-таки, скотина? – свистящим шепотом произнес он. – Я же ту считку помню! Так вот что там под покрывалом было! Ну…

– Стоп, – железным голосом произнес Фэб. – Всем стоп. Рыжий, заткнись! Эрл, давайте поднимемся наверх, и обсудим всё на свежем воздухе? – предложил он. – А то тут, знаете ли, между всеми нами скоро возникнет… ммм… некоторое отчуждение.

6. «Точка в истории не поставлена…»

Несколько дней прошло словно бы в лихорадке, после сообщения давно почившего агента всех ощутимо потряхивало. Кроме того, на следующий день после общения с Эрлом объявился Ри – разумеется, по связи – и пожелал пообщаться с Бертой и Фэбом. К счастью во время активации канала Ит и Скрипач снова улетели к Эрлу, поэтому разговор прошел отлично, но Берта едва не переиграла, потому что в самом начале разговора демонстративно взяла из вновь прибывших запасов бутылку с чем-то крепким, и залпом отпил почти половину.

– А иначе я вообще с тобой разговаривать не буду, – рявкнула она. – Тварь. Убийца.

– Хорошо, – ледяным голосом ответил Ри. – В таком случае, поговорим позже. Когда ты соизволишь протрезветь.

– Если ты еще раз потребуешь от меня разговора, я наложу на себя руки, – Берта оскалилась. – Так и знай. Мне не о чем с тобой говорить, Торк. Больше не о чем. И никогда не будет…

– До свидания, – железным голосом ответил тот. – Видимо, придется сделать вызов утром.

Этот вызов он сделал вечером по времени той зоны планеты, в которой они находились.

– Да хоть ночью, – рявкнула Берта. – Пошел на хер!

И отрубила связь.

– Зря, – покачал головой Фэб. – Не стоит его злить.

– Не зря, – усмехнулась Берта. – Я неплохо его знаю, Фэб. И отлично помню, как он пил, когда взорвали катер Джессики, тогда, в Питере. Знаешь, он же пил практически до ее воссоздания. Несколько лет подряд. То есть он более чем осведомлен о том, в каком я состоянии. Он сейчас понял, что ничего от меня не добьется, по крайней мере, в ближайшее время. Ну и хорошо, именно это мне и требуется. А теперь давай с тобой и правда выпьем, это оказалось весьма неплохое вино…

…Дом за эти дни уже основательно обжили, Ит время от времени порывался что-то посадить на старых местах во дворе, где раньше росли цветы, но пока что всем уж точно было не до цветов, и Ит, скрепя сердце, решил на неопределенный срок отступить от своей идеи. Но, решил он про себя, как только всё более ли менее успокоится, займусь обещанными цинниями. Он ощущал, что отчаянно соскучился по семье, по спокойной жизни, по дому, по саду. «Идиот, – ругал он себя. – Какие же мы все идиоты. Ведь это сейчас, но надолго нас всех не хватит, мы опять куда-то рванем, опять нарвемся, опять что-то случится… Эх, пожить бы тут, поработать семейными врачами, или хотя бы в экстренной, или еще где, куда возьмут. Но это чертово шило понятно в каком месте, оно же не даст ни расслабиться, ни подлечиться, или это не шило, это что-то в душе, и откуда это, когда смотришь на звезды, и понимаешь – надо, надо, надо куда-то дальше, выше и дальше».

Фэб, разумеется, загнал их обследоваться по полной программе, и кое-какие проблемы, разумеется, выявил – от сбоя по гормонам, до сбоев по обменке. Плюс усталость. Плюс гиебрнейты. Плюс нагрузки, которые они тянули несколько лет без отдыха и срока. Плюс геронто, которое пора бы уже пройти. Порадовал Фэба только факт замены эндопротеза на нормальные кости, он почти сутки просидел с результатами обследования, которое сам же и сделал, и остался более чем доволен. Прекрасно, просто прекрасно сделано, можно даже метаморфозные формы восстановить, и всё будет работать точно так же как и раньше.

– Нет уж, благодарю покорно, – ответил на это предложение Ит, которому совсем не хотелось снова устанавливать себе ни форму нэгаши, ни форму когни. – Фэб, я наигрался на всю оставшуюся жизнь. Могу разве что Найф обратно поставить, но это максимум.

Найф, его женская метаморфоза, использовавшаяся во время работы агентом, была из разряда «щадящих», она особых нагрузок не требовала. В результате на том и сошлись: впоследствии, как будет время, Ит и Скрипач восстанавливают обе женские метаморфозы, и на этом – всё. Довольно. Хватит.

Что делать с комнатами, ранее принадлежавшими Ри и Джессике, они пока не решили. Теоретически, комнаты могут в дальнейшем понадобиться. Вот только никому не хотелось ни открывать эти комнаты, ни заходить в них. Однако примерно через неделю не выдержал, как это ни странно, Кир.

– Довольно, – заявил он однажды утром. – Доедаем, и пошли.

– Куда? – с подозрением спросил Саб.

– Зачем? – удивился Ит.

– Крушить, – емко ответил Кир. – Хочу устроить на заднем дворе хороший такой костерок. Солнце, Ит, подготовьте там место, ага? Фэб, ты с нами.

– А чего его готовить? Площадку подметем… – начал Скрипач, но Кир его прервал.

– Этого будет недостаточно. Воду туда надо кинуть, на всякий случай, и организовать выпивку и закуску. Устроим торжественное сожжение горы дерьма.

– Подождите, – попросил Ит. – Сперва посмотреть надо, может быть, там что-то есть… ну, по нашей нынешней теме.

В комнатах, разумеется, ничего «по теме» не оказалось. Какие-то старые вещи, одежда, несколько безделушек в комнате Джессики… самой печальной находкой стала одежда Мотыльков, и пара антигравов – их Брид и Тринадцатый использовали, когда надоедало ходить по дому пешком. Так же в их вещах нашлись блоки с их собственным учебным курсом – оба Мотылька, являясь мастерами проходов, еще и преподавать успевали… когда-то. Эти вещи, конечно, решили оставить – Берта, подумав, отнесла из в свою комнату, и убрала в кладовку. Кажется, она не оставила все-таки пусть зыбкую, смутную, но надежду на то, что когда-нибудь они вернутся.

Костер получился знатный, потому что Скрипач, конечно, не пожалел для этого костра горючей смеси. Да, горело хорошо, но запах от костра исходил тяжелый, едкий, неприятный.

– Аромат гения, – констатировал Скрипач, отходя подальше, и кидая емкость из-под горючки в костер. Полыхнуло еще сильнее. – Как же гадостно воняет этот самый гений. И, замечу, это отнюдь не носки.

– Обшивку со стен отдерем? – деловито предложил Кир. – Или давайте так. Мы это втроем сделаем, а вы тут за костерком последите, чтобы не потух.

– Валяйте, – согласился Скрипач. – Девчонки, пиво будете?

– Только не за гаражами в этот раз, – хмыкнула Берта. – Будем, конечно. Надо же чем-то эту вонь перебить.

Ит от пива отказался. Он стоял неподалеку от костра, неподвижно глядя на огонь, и о чем-то размышлял.

– Надо было вечером жечь, – сказал он, наконец. – Это было бы красиво.

– Не надо, – отмахнулся Скрипач. – До вечера мы это всё уберем, а вечером сделаем нормальный костер, и что-то вкусное пожарим. Жаль, тут проблема с нормальным мясом. Но нам и имитация сойдет.

– И то верно, – согласно кивнул Ит. Конечно, Скрипач прав. Пусть вечерний костер будет не таким, как этот. Пусть приятно пахнет дымом и деревом, а еще можно поставить пару лавок, и, кажется, Кировская гитара, которая совсем раздолбанная и старенькая, отыскалась, так что можно будет и посидеть, и попить, и попеть, и хоть о чем-то, пусть и на небольшой срок, позабыть.

* * *

Таможенник, разумеется, свое обещание сдержал, и на десятые сутки после их прибытия прилетел, по его словам, в гости, хотя смысл этих гостей был, разумеется, понятен всем и каждому. Таможенник хотел информации, и очень быстро разобрался, что остальные, о чудо, хотят примерно того же самого. И не только…

Звали таможенника Паш ди Иль ди Сеньен, но для краткости он представился просто Сеней, чем вызвал неподдельную симпатию Кира. Сеня, пояснил Кир, это прекрасно. Я когда-то работал в одной смене с хорошим таким хирургом, тоже Сеней, и этот самый Сеня…

Таможенник понял, что просто так он от Кира не отделается, и сделал попытку переключиться на других, что ему, к счастью, удалось.

– Фэб, я прошу прощения, но, судя по всему, дело безотлагательное, – начал он. – Теург-уно, мой хороший друг, сообщил, что двоим мнимым покойникам необходима натурализация. Это так?

Фэб кивнул. Он уже прикидывал про себя, во сколько подобный подлог может обойтись – и не ошибся. Именно об этом Сеня и жаждал побыстрее поговорить.

– В общем, у меня есть сейчас доступ к генетическим картам пребывающей группы, – начал он. – И будет два свободных кластера. Как вы понимаете, вписывать существующих людей нельзя, но я могу вписать две легенды. Если, конечно, вы успеете их сделать.

Фэб задумался.

– Когда? – спросил он.

– Послезавтра.

– Только если через Эрла попробовать, – проговорил Фэб. – Цена?

Таможенник озвучил цифры в стандартных энергоединицах.

– Да, похоронить нас было дешевле, – покачал головой Скрипач.

– Ну а как вы хотели? Так вы успеете с картами?

– Думаю, да. Давайте так, – Фэб уже стал сдержан и деловит. – И деньги, и карты получите у Эрла. Не с нашего счета. Как мы с ним рассчитаемся – это уже наше дело. С этим решили. Сеня, скажите, вы ведь не только за этим к нам прибыли, верно?

Тот покивал. Оглянулся в поисках стула или кресла, и в результате уселся на край дивана – стулья и кресла оказались уже заняты.

– Конечно, не только, – подтвердил он. – У нас ходят странные слухи. Через нас ходят странные люди, и не люди. Они делают странные заказы и декларируют странные вещи. Да, даже здесь, в этой глуши. На планете они практически не останавливаются, сразу проходят дальше, но, знаете ли…

– Мы не знаем, что происходит, – покачал головой Фэб. – Но, Сеня, с уверенностью мы можем вам сказать только одно. Будьте осторожны и бдительны. И мы вас очень попросим держать информацию о нас при себе. Надеюсь на вашу порядочность.

Таможенник улыбнулся.

– Мы никогда не бываем на чьей-то стороне, – ответил он. – Транспортная служба всегда была вне политики и войн. Неважно, кто воюет, и с кем, замечу.

– Мы об этом прекрасно знаем, – покивал Фэб.

– Но в последнее время нас, против нашей воли, очень стараются втянуть в какую-то игру, суть которой сводится к признанию новой религии, которая…

– Всё верно, – снова кивнул Фэб.

– Я не прошу совета для всех, потому что я не в состоянии решать за всех, – медленно произнес таможенник. – Я прошу совета для себя, и только для себя. Мне не нравится то, что я вижу. Мне не нужен новый бог, хватает и старых. И мне не хочется оказаться в какой-то момент в положении бесправного, втянутого в эти игры, существа, которое лишено возможности принимать решение самостоятельно.

– Всё так и есть, – подвел итог Фэб. – И вы всё поняли верно. Не знаю, нужен ли вам подобный совет, кажется, вы и сами всё поняли верно. Пока что продолжайте работать. Наблюдайте. Как только поймете, что ситуация стала меняться быстрее, чем она это делает сейчас, расторгайте контракт. Если я правильно помню ваш кодекс, это сделать не так уж и сложно.

– Значит, я был прав, – пробормотал таможенник. – И тогда, на счет вашей семьи, и сейчас.

– А что с нашей семьей? – удивился Кир. – Что-то не так?

– Да нет, всё так, особенно с учетом того, что о вас тут легенды ходят, не каждый день, знаете ли, воссоздают, да еще и настолько удачно, троих одновременно. А ещё вас некто сумел исключить из базы. Нашей базы. Вы не прошли проверку по первому протоколу, мне пришлось вносить вас в реестр заново. И я могу только догадываться о том, кто способен это сделать. Я снова прав?

– Абсолютно, – заверил Фэб, причем совершенно искренне. – У вас прекрасное чутьё. И, что в наше время редкость, вы сохранили совесть и способность адекватно мыслить. Что-то мне подсказывает, что остальные… мыслят иначе.

Таможенник усмехнулся.

– Некоторые уже спят и видят, что будут делать при смене руководящего звена, – пробормотал он. – Не все, разумеется, но всё же.

– Значит, я угадал правильно, – заметил Фэб. – Между прочим, у нас есть еще одно дело.

– Какое? – с интересом спросил таможенник.

– Нам нужно оборудование для проходки камня. Решили поупражняться на досуге, сделать тут новый подвал. Но… через свой счет мы купит его не сможем, по ряду причин. Скажите, Сеня, что-то можно придумать?

– Наверное, можно, – тот нахмурился. – Если заказ сделает теург-уно… подождите, но зачем вам заказывать? Узнайте сперва у него, может быть, они уже делали подобные заказы. Насколько я знаю Эрла, а знаю я его неплохо, нечто подобное вполне может у них быть.

Фэб с Киром переглянулись. Ну да, ну да, идиоты. Разумеется, идиоты. И еще какие. Кто вот буквально на днях побывал с мистиками под землей? Неужели мистики, если им надо будет что-то подобное построить, обратятся в гильдию строителей? Разумеется, нет. Они всё построят сами. Потому что у них, конечно, и так всё есть.

– Спасибо, Сеня, – вздохнул Фэб. – Действительно… мы как-то не подумали.

– Равно как и о том, что ваша маскировка ничего не стоила, – вдруг произнес таможенник. – Вы очень сильно рисковали. Это было глупо. Если бы не сомневающиеся, что среди наших, что среди официалов… – он не договорил.

– Значит, сомневающиеся есть, – с интересом произнес Фэб. – Ведь так, получается?

– Конечно, – кивнул таможенник. Взгляд его потяжелел. – Их много больше, чем может показаться на первый взгляд. Им не по себе. Особенно представителям других рас, – он кинул короткий взгляд на Фэба. – Не знаю, известно ли вам, но тех же рауф сейчас смещают с ключевых позиций. Здесь – крошечное отделение официальной, всего двадцать сотрудников… было двадцать, но отсюда уже отозвали в миры приписки четверых когни и двоих рауф, остались только люди, да и те напуганы. Потому что они небезосновательно предполагают, что их в любой момент могут заменить на кого-то более благонадежного. Они боятся перевода из этой дыры, никому не нужной и неинтересной, в худшее место – возможно ли было такое себе представить еще десять лет назад? Что вообще может быть хуже Окиста для того, кто хоть как-то озабочен своей карьерой, и хочет хоть какого-то роста? Но даже Окист превратился в желанное местечко. Просто потому что тут спокойно. То есть было спокойно.

Кир посмотрел вопросительно на Фэба, тот покачал головой.

– Сеня, вы сказали, что есть проблемы с Транспортной сетью, – осторожно начал он. – Это похоже на тот процесс, который происходит в официальной, как вам кажется?

– Да, – кивнул тот. – Похожий. Кажется, это теперь повсюду. Пока что неплохо держится Ойтман, но, подозреваю, как только дойдет до больших денег, Ойтман тоже окажется… там же, – таможенник криво усмехнулся. – Остается только Вицама-Оттое. Просто имейте это в виду.

– А что вам известно о нас? – вдруг спросил Кир. – Ну, кроме того, что мы почему-то исчезли из базы, и…

– Как это – что? – удивился тот. – Вы много лет ходили в друзьях у главного, этого мало? Уж не знаю, что между вами произошло, но вас опасаются, и связываться категорически не хотят. Он вас сюда сослал, как мы поняли.

– Верно, – кивнул Фэб.

– Он убил этих двоих. Но они по какой-то причине живы. И, знаете, никто ни из официалов, ни из нас не рискнет информировать его об этом факте. Себе дороже. Но у нас будет большая просьба к вам… как бы сказать… мы не хотим сотрудничать с вами. Если кто-то из вас попробует пройти, вы получите отказ. Я вынужден предупредить сразу. Одно дело – закрыть глаза на что-то. Другое – содействовать побегу.

– Спасибо за откровенность, – Фэб улыбнулся. – Не бойтесь, и передайте другим: мы никуда через вас не пойдем, и вас не подставим. И на счет альтернативных сетей мы всё поняли. В самом крайнем случае мы воспользуемся Вицама-Оттое. Но только в самом крайнем. В ближайшие годы мы не намерены покидать планету.

Ему показалось, что таможенник вздохнул с явным облегчением.

– Славно, – произнес он. – Простите за такую откровенность, но я решил, что лучше будет предупредить вас об этом сразу.

– Вы правильно поступили, – кивнул Кир. – Надеюсь, заказы мы через вас делать сможем?

– Что, например?

– Медицинское оборудование, нужное для работы. Продукты. Одежду. Но это не часто, мы пока что стеснены в средствах.

– Без проблем, – улыбнулся таможенник. – С этим, думаю, сложностей не возникнет. Спасибо вам большое за то, что уделили мне время… и отчасти удовлетворили моё любопытство. Если позволите, я еще навещу вас в дальнейшем.

– Будем рады, – улыбнулся Фэб. – И не переживайте. Всё образуется.

* * *

Следующие несколько дней решили посветить поляне и часовне. Вроде бы искать там нечего, но следовало соотнести с местностью координаты из считки и тщательно проверить восточную сторону поляны, которую он упомянул. К исследованиям, разумеется, присоединился Эрл – его любопытство можно было понять.

Восточная часть поляны переходила в поросший хвойниками каменистый склон, плавно поднимающийся вверх, и сперва идея заводить технику отсюда показалось всем алогичным, даже абсурдным. Но немногим позже Эри, которая бродила между деревьями, обнаружила небольшую лощинку, на дне которой имелось старое костровище, и лежало несколько стволов деревьев, которые кто-то использовал, как лавочки. Видимо, молодежь прилетала сюда когда-то развлекаться, но происходило это не в этом году, и не в прошлом: костровище оказалось старым, основательно размытым дождями, а деревья валялись явно не на тех местах, куда их положили изначально. Тут давным-давно никого не было. Но главное заключалось, конечно, не в наличии покинутой площадки для отдыха, а в том, что лощинка находилась метров на шесть ниже уровня поляны, и была неплохо скрыта от посторонних глаз нависающими над ней кронами хвойников.

– Он был совершенно прав, этот агент, – констатировал Эрл после осмотра места. – Сюда легко будет завести технику, и мы запросто скроем следы работы. Да, да, техника найдется. Конечно, проходка займет почти месяц…

– Почему так долго? – удивилась Берта. – Тут в общей сложности нужно пройти около пятидесяти метров камня, это можно сделать за трое суток.

– Потому что вынутый камень придется вывозить, прятать место работы, и выбирать время, чтобы никого не было поблизости, – пояснил теург-уно. – Берта, вы же не хотите огласки?

– Нет, разумеется.

– Вот и ответ на ваш вопрос. Сейчас мы тут просто гуляем, и никому до нас нет дела. Но если люди заметят проходчик…

– Две недели, – вмешался Фэб. – Поверьте, мы втроем сумеем обеспечить работе анонимность.

Ит и Скрипач синхронно кивнули.

– Никто ничего не заметит, – продолжил Фэб. – Об этом мы позаботимся. А вот вывоз породы – да, это уже сложнее. На склоне ее кидать нельзя, придется, наверное, в море.

– Технические вопросы обговорим на днях, – решил Эрл. – Вообще, вам не кажется, что мы слишком торопим события? При такой спешке риск совершить фатальную ошибку возрастает многократно.

– Кажется, – согласился Фэб. – Совершенно согласен с вами, Эрл. Кроме того, прокопать тоннель – это самый простой этап всей операции, как вы понимаете. Сложности начнутся потом. Причем даже я, обладающий знаниями и опытом в этом вопросе, не сумею предугадать всего, что нас ожидает.

* * *

Берта с Итом решили немного задержаться и еще погулять по окрестностям – остальные уже отправились домой, а они снова спустились в лощинку, прошлись по ней сперва вниз, до самого ее края, потом снова поднялись наверх. Берта села на одно из поваленных деревьев, вытащила из своего рюкзака бутылку с водой, и протянула Иту.

– Пей, я не хочу пока, – покачал головой тот. – Странное местечко, тебе не кажется?

– Кажется, – кивнула Берта. – Словно для нас приготовлено. И слишком всё гладко, вот что мне ещё кажется. Эрл, аппаратура, транспортник, натурализация, содействие… всё просто один к одному, да еще и Эри со своей безмятежностью и словами о том, что картинка складывается. Ит, вот скажи мне, родной, у нас подобные картинки так легко раньше хоть раз складывались? Ты сам в подобное веришь?

Ит отрицательно покачал головой.

– Нет, не складывались, конечно. Это неестественно, согласен. Но тут… как бы объяснить… это не мы идем, это нас ведут. Мне знакомо это ощущение. Мы не совсем в реальности, малыш, прости, так уж получилось. Мы всё ещё во фрактале. Судя по тому, что я вижу, мы сейчас соблюдаем его законы, и просто движемся по расчетной траектории. Трудности, подозреваю, начнутся тогда, когда мы из него выйдем.

Берта задумалась, что-то прикидывая про себя.

– А когда, как ты думаешь, это закончится? – спросила она, наконец.

– Думаю, когда мы достанем капсулы с телами, – Ит вздохнул. – Построила этот фрактал Эри. Найти их – её цель, её итог. Она сейчас, как по мне, не совсем человек даже… ты просто не видела её до этого всего. А мы видели. Я не могу объяснить, у меня плохо получается, – признался он. – Понимаешь, она как бы… вовне… это реальность и нереальность одновременно.

– А какой она была? – с интересом спросила Берта.

– Это была несчастная женщина около шестидесяти, со сбитой программой геронто, которую повесили на неё эти два идиота, смертельно больная, забитая, робкая, и перепуганная, – объяснил Ит. – Она рассказывала тебе о том, что сделала, когда встретила нас?

– В общих чертах. Сказала, что решила покончить с собой, – ответила Берта.

– Она сунула голову в духовку! Решила… она не решила, она это сделала, и ей просто повезло, что мы вовремя вернулись домой и успели её откачать, – Ит с досадой поморщился. – То, что ты видишь сейчас – это вообще, как я понимаю, проекция Берега. Малыш, правда, ну очень странно всё. Более чем странно.

– Думаешь, когда последняя итерация будет пройдена, она снова станет такой, какой была до вашей с ней встречи? – с тревогой спросила Берта. Ит отрицательно покачал головой.

– Нет, конечно. Не станет. Но что-то в ней изменится определенно.

– А Саб?

– Это вообще… – Ит задумался. – Ты заметила, что он похож слегка одновременно на Кира, Фэба, и при этом имеет какие-то свои черты? Но ведь похож, и еще как похож! Зря Кир с ним так… Не нужно было этого делать. Понимаешь, эти двое, они настолько необычны, что мы оба растерялись, когда их встретили. Саб – поначалу агрессивный, страшно жестокий, как нам показалось – позже проявил себя настолько необычно, что я его побаиваюсь до сих пор. Он словно присягнул нам на верность, при этом признавая за нами какие-то права, даже нам неведомые.

– Они увидели вас, вы увидели их, – задумчиво произнесла Берта. – Хм… Странно, что Ри не осознал этого.

– Чего? – не понял Ит.

– Того, о чем мы сейчас говорим. Он отнесся с большим интересом к Эри, – объяснила Берта, – но потом, поняв, что именно она делает, к ней быстро потерял интерес. Равно как и к Сабу. Этот вообще попал у него в разряд «бездомных кошек», по его же словам. Двое дебилов подобрали, мол, очередную бездомную кошку.

– Это лишний раз доказывает, что гений на самом деле и не гений вовсе, – Ит усмехнулся. – Однако, следует признать, что Эри и Саба он на всякий случай посадил под замок. То есть разочаровался-то он разочаровался, но явно не до конца.

– Да, в этом ты прав, – согласилась Берта. – Я как-то не подумала. Видимо, он решил выждать, и посмотреть, что будет дальше. Не проявят ли они себя каким-нибудь неожиданным способом.

– Да, примерно так, – согласился Ит. – Знаешь, у Саба был дом. Очень странный дом. Причем, как я понимаю, он находился, если посмотреть по координатам, в месте, которое мы очень с тобой любили в Симеизе. Помнишь, там был такой забавный каменный бассейн, ты всё говорила, что в нём вода теплее?

– Каменный круг? – уточнила Берта. – Это там, где камни в воде, на равном расстоянии друг от друга?

– Это те самые камни, только очень сильно обглоданные временем, – пояснил Ит. – Малыш, я теперь даже и не знаю, кто мы все, во что нам верить, и что происходит. Мир словно сжимается, понимаешь? Сжимается в одну точку, а раньше он казался таким огромным, просто необъятным. Эри говорила про те же самые камни, и про дом Саба – только она это всё видела на Берегу, когда была, считай, мертва. Она была мертва, и она ходила туда купаться. У тебя голова кругом не идет? Могу еще добавить. Эти же камни, и это же место мы нашли, когда спасали маму и её мужей…

– Эри говорила, что вы перевезли их в Симеиз, и…

– Да, верно. Этот тот же самый Симеиз, который мы знали на Терре-ноль, и куда так любили приезжать. Маленькая, тебе не страшно, скажи честно?

Берта задумалась.

– Наверное, нет, – покачала она головой. – Мне интересно. Ит, а какая она, ваша мама?

Ит улыбнулся, но улыбка вышла печальная.

– Она очень красивая. Была. Её звали Гала.

– Да, про это я знаю, они рассказали. А что еще?

– А ещё она была детским врачом, и она была очень добрая, – Ит зажмурился. – А младший отец так и вообще был, видимо, стихийным пророком, и писал сказки – о своих еще не рожденных детях.

– О вас? – удивилась Берта.

– В некотором смысле. Да нет, не о нас, конечно. О самых первых. Мы теперь даже знаем, как их звали – Инит и Фасти. Бертик, я столько думал, пока мы шли через это всё… – Ит зажмурился. – Их история еще не закончена. И наша не закончена. Потому что, как я сейчас понимаю, доискаться во всей этой истории правды пытались многими, но, кажется, эта честь выпала только нам. Да и то, знаешь ли…

– Знаю что? – не поняла Берта.

– Узнать правду – это вовсе не значит закончить историю, – Ит улыбнулся. – Пойдем домой? Рыжий обещал на обед сырный суп.

– Давно я не едала сырного супа, – покивала Берта. – В жару, наверное, самое оно.

– Ничего, жара – это ненадолго, – успокоил Ит. – Лето заканчивается, если кто-то не заметил. Скоро мы про эту жару еще вспоминать будем, и жалеть, что её больше нету.

– Да ладно, всё равно купаться тут можно чуть не до ноября, – отмахнулась Берта. Ноябрь на Окисте, конечно, был понятием весьма условным, но они, не сговариваясь, еще давно объявили ноябрем самый холодный и унылый предзимний месяц здешнего года. – А потом месяц зимы, и весна не за горами. Правда, пошли, действительно, есть уже хочется.

Часть II. Ожидание

7. Первый этап

Волевым решением начало операции сдвинули почти на полтора месяца – пришлось отложить всё на позднюю осень. Уж больно много молодежи ежедневно посещало часовню, мистики едва успевали привозить новые свечи для гадающих. Ко всему прочему осенью завершался сбор урожая, и начались ежегодные гонки, которые Скрипач когда-то едко назвал «регатой овощевозок». Вернулись с плантаций китайцы, позже нагрянули покупатели – некоторые миры покупали продукцию местных селекционеров в промышленных масштабах, стали возвращаться с гастролей сэртос… Словом, к осени народу в Саприи существенно прибавилось. А к исходу первого осеннего месяца подтянулись еще и свадьбы. Эти могли заявиться в часовню, чтобы погадать, вообще в любое время суток. Даже ночью. Мало того, молодежь, разумеется, быстро обнаружила две новые могилы, и деревья вокруг них через непродолжительный срок начали украшать всем подряд: ленточками, цепочками, фонариками, и прочей ерундой. Видимо, на счастье.

– Это проходной двор! – сердился Скрипач, обнаружив в очередной раз рядом со своей собственной могилой композицию из венка, сплетенного из осенних листьев, обмотанного золотой лентой. Эта самая лента оказалась испещренной весьма недвусмысленными надписями. – Балаган какой-то! Ну сколько можно? Нет, я понимаю, часовня, но нас-то они так за что?!

– Просто сейчас такой период, – успокаивал Ит. – Ты же помнишь, это всегда так было. Весной и осенью здесь постоянно кто-то тусуется, зато летом и зимой почти никого нет. Ну подождем, зачем спешить? Зато подготовимся получше.

– Когда тут такое «было всегда»?! – возмутился Скрипач. – Нас тут месяц как похоронили, ты о чем вообще? Откуда вся эта бижутерия в таком количестве? Им заняться нечем? Я пожалуюсь отцу Анатолию, пусть прекращает это безобразие.

От жалобы, впрочем, отговорил Скрипача никто иной, как Фэб. Выслушав гневную отповедь рассерженного рыжего, он справедливо возразил, что так будет даже лучше. Это значит, что люди поверили. Да еще и придумали себе что-то, и охотно приходят – это придает достоверности и событию (которого на самом деле не было), и месту. Пусть идут. Чем больше народу, тем сложнее будет потом кого-то разубедить, если до этого дойдет.

– Обрядоверование, – пояснил он. – На самом деле это, конечно, страшная штука, но вы ведь оба прекрасно знаете, что высокий, а иногда и высочайший процент религиозных людей верят не в бога, как в высшую силу, а именно в обряды. Они им следуют, придерживаются их, придают им особое значение – для магического мышления это вполне характерно. Ит, твой реставрационизм, конечно, шагнул дальше, но при этом – вспомни, что тебя всегда просили сделать, когда ты работал в госпитале в качестве священника? Правильно. Надеть таргу. А ведь это именно обряд. И молитвы, которые ты читал, тоже были обрядом. Так что не стоит сердится на ленточки и венки, правда. Людям это важно, люди в это верят, люди это делают. Да и сам я, что уж говорить…

Конечно, сам Фэб в данном случае исключением не был, мало того, он снова стал частенько наведываться к отцу Анатолию – совсем как в прошлый период душевного раздрая, после своего воссоздания. Они подолгу беседовали, Фэб ходил на службы, немногим позже он, как он и сказал Ри во время последнего разговора, намеревался посетить миссии в других местах планеты… словом, Фэб не укорял и не стыдил никого, он, рассказывая про обряды, просто констатировал факт. Многим это нужно, потому что им от этого легче.

– Фэб, не надо, а? – поморщился Скрипач. – Давай обойдемся без лекций для учеников первого класса начальной школы. Это дураку понятно – и про обряды, и про религии, и про всё прочее. Просто я считаю, что это, во-первых, перебор, и, во-вторых, может помешать работе. Я не прав?

– Отчасти прав, насчет работы, – Фэб задумался. – Ладно. Я сам поговорю с Толей, мы что-то придумаем.

* * *

Придумал в результате отец Анатолий всё совершенно замечательно. Для начала он поднял архивы и документы, и обнаружил, к своему несказанному удивлению, пометку ST в делах Ита и Скрипача, присвоенную им в Санкт-Рене. Подал запрос в конклав, получил ответ. Связался с Фэбом, который, разумеется, ему всё подтвердил, но при этом сказал, что ребята этой отметкой никогда не пользовались, про нее уже позабыли, да и вообще, получилось так, что Королева выдала им эту отметку просто для того, чтобы немного сдвинуть с места дела, и помочь с лечением Ита.

– Ну да, конечно, – ехидно ответил тогда отец Анатолий. – Иту, значит, она эту отметку дала. А Торку, который на тот момент тоже был тяжело ранен, она эту отметку не дала. Сама Королева, подчеркну. Лично. Фэб, тебе не кажется, что ты неверно трактуешь ситуацию?

– Нет, – уже не так уверенно ответил Фэб, который, признаться, ситуацию вообще никак не трактовал. Ну, удобно было Королеве объявить Ита и Скрипача святыми на территории конклава. И что с того? Мало ли кто, кого, кем, и где объявляет? Результата они в тот период добились именно такого, которого хотели. Сохранили работу, подлечились, немного поправили дела. – Толь, ты считаешь, что этот статус что-то действительно значит? Ты серьезно? Ты их что, не видел? Уж если кто святой, так точно не…

– Договаривай, договаривай, – предложил отец Анатолий. – Тебе не хуже меня известно, что Королева никогда ничего просто так не делает. И статусов таких за время своего правления она раздала совсем немного. У нас тут, конечно, провинция и задворки, но такие вещи даже здесь отлично известны. Что же до святости, то у нее, понимаешь ли, бывают разные критерии. Не просто так Королева им его выдала, но – это её дело, главное, что статус есть. Так что же мешает нам им воспользоваться?

– Каким образом? – с подозрением спросил Фэб.

– Да очень просто. Мы построим часовню, и перенесем мощи. Как идея?

– Там пепел, – напомнил Фэб, внутренне удивляясь странной судьбе геля для фиксации пересаживаемых органов. Был ты просто гелем в банке, а волею судьбы превратился в сожженного святого. Чего только не бывает в этом мире.

– А, ну да, – сообразил отец Анатолий. – Нам нужна очень маленькая часовенка по канонам Санкт-Рены, и… что там за религия, кстати? В какой конфессии они поучали ST?

– Их там несколько, но, поскольку Ит реставрационист, их, если я правильно помню, объявили там, – вспомнил Фэб. – Посмотри в документах. Толь, правда, я забыл. Сперва было не до того, а потом…

– Реставрационисты? А, да, вот же пометка, чего я сразу не увидел? Тогда совсем просто, – обрадовался отец Анатолий. – Там же часовенки такие, как пирамидки, с равносторонним крестом в треугольнике. Ни украшений, ни портретов… Отлично! Построим, перетащим урны туда, и пусть носят цветы на здоровье, сколько угодно.

– У Ри будет истерика, – пробормотал Фэб. – Он же по связи пожелает на это посмотреть.

– Да пусть любуется, тебе жалко? – удивился отец Анатолий. – Мне, знаешь, тоже неприятен этот обман, но если для пользы дела и сохранения жизней он требуется, то – придется делать. Это же благая ложь. Во спасение. Или ты не согласен?

– Да со всем я согласен, – махнул рукой Фэб. – И уже, кажется, на всё. Поступай, как знаешь. Меня сейчас гораздо более сложные вопросы волнуют.

* * *

Вопросов в процессе подготовки появилось немало, потому что план, столь незамысловатый на первый взгляд, успел обрасти множеством подробностей и деталей, и стремительно переставал быть простым.

Камень. Тонны камня, который придется резать и вывозить. В день, при таком условии, как вывоз, удастся проходить метра по два породы, иначе появляется риск привлечь к себе внимание. К тому же неизвестно, что там на самом деле с этой скалой. Если она действительно стабилизирована, то проблем возникнуть не должно. А если нет? Вроде бы, по результатам чужих исследований – да. Но проверить не представляется возможным. Почему? Аппаратура, время, люди. К тому же тоннель, по которому можно вынести капсулы, должен быть в ширину почти два метра, и почти столько же в высоту. И потом – вынести… Вынести не получится, они тяжелые, поэтому только на антигравах, и надо еще понять, каким образом фиксировать антигравы, потому что капсула – это вам не стандартная домашняя леталка, капсулы тоже могут преподнести какие-то сюрпризы. О которых не осведомлен вообще никто, по той простой причине, что о самом существовании капсул знают только Сэфес и Встречающие, а вживую их видели лишь единицы из Встречающих, причем сведения о том, что видели, они давали в достаточной степени противоречивые.

Далее. Допустим, обе капсулы удалось достать – и что дальше? Видимо, придется перевезти их в тот комплекс мистиков, который не предназначен для посторонних. И попытаться каким-то образом вскрыть – о том, как это сделать, ни Фэб, ни кто-либо другой никакого понятия не имел. Обычно капсулы открывают корабли. Но здесь иная ситуация, и они должны открываться как-то ещё. Просто обязаны открываться как-то ещё… Фэб долго ломал себе над этим вопросом голову, и пришел к выводу, что с капсулами придется быть максимально осторожными, ведь существует вероятность того, что их можно открыть случайно, до срока, до прибытия.

И последнее. Два тела в псевдо-смерти… или это уже не псевдо? Одно тело сохранно, или должно быть сохранно, другое может быть необратимо повреждено. Если бы речь шла о человеческом существе, оно точно было бы повреждено необратимо, но, поскольку речь идет о Сэфес… Как ни старался Фэб, он не мог себе представить дальнейшую тактику работы с тем, с чем предстоит столкнуться. Разумеется, он знал в теории о том, что делают с телами экипажей корабли во время длительной работы, но одно дело – знать в теории, а другое – попытаться восстановить организм, из которого убрана практически вся жидкость, и которое охлаждается до критических отрицательных значений. Да, верно, технологии сетевых инженеров позволяют проделывать с телами подобные фокусы, но мы – не сетевые инженеры, и подобными технологиями не обладаем. Попробовать поместить в среду? Ну да, в ту самую среду, которая используется в критических состояниях для стабилизации того, что осталось от организма. Но сработает ли это в данном случае? «Не видишь объект, не видишь и тактику, – то и дело напоминал себе Фэб. – Сижу тут, и переливаю из пустого в порожнее. Допустим, это всё действительно так, как я думаю – и что с того? Всё равно, так я ни до чего не дойду. Только практика, только в процессе, иначе никак. Но ведь нужно будет хоть что-то предварительно подготовить? – возражал он внутреннему голосу. – Вот только что? Несколько вариантов активных сред, например. Это логично. Хорошо, на счет сред понятно. Но ведь нужно и всё остальное. Интересно, что сможет предоставить Эрл? Что у них вообще есть? Ладно, возьму ребят, и наведаемся к ним, посмотрим».

* * *

Две задачи требовали разделения на две группы, поэтому Берта, Эри, и Саб, в сопровождении Шилда, разумеется, решили заняться вопросом проходки тоннеля, а группа, в которую Фэб включил себя, Кира, Ита, и Скрипача, занялась вопросами следующего этапа. К первой группе вскоре присоединился отец Анатолий, и один из мистиков помоложе, а вторая группа теперь днями и ночами пропадала в закрытой миссии. Было принято решение собрать там аналог госпитального комплекса, причем в возможной максимальной комплектации.

Затея с часовней удалась на все сто процентов, отец Анатолий даже не ожидал такого успеха. Он организовал несколько мероприятий, которые провел сам лично, и результат его, по его же собственным словам, просто поразил.

Первым мероприятием была небольшая речь после воскресной проповеди, в которой отец Анатолий рассказал о трагически погибших во время боевой миссии врачах, которых похоронили здесь их родственники. Так же отец Анатолий рассказал о присвоении этим врачам волей Королевы конклава Санкт-Рена святости «за героическое спасение раненых». Народ посочувствовал и внял. О миссиях Санкт-Рены и тамошних подвижниках были наслышаны даже на Окисте.

Через неделю, опять же после проповеди, отец Анатолий рассказал, что родные погибших святых дали согласие на установку памятной часовенки «в красивом месте», и переноса праха. Люди идею поддержали, мало того, некоторые вызвались помочь в постройке, поэтому еще через неделю двухметровая пирамидка со свежим золоченым каноническим крестом уже красовалась на высоком утесе, километрах в десяти от бывших могил. Обе урны откопали, перевезли, замуровали в стену, повесили табличку, и уже на следующий день на ближайшем дереве повисли первые ленточки.

А еще через день отец Анатолий, временно отстранившись от проходки тоннеля, прилетел в гости к Фэбу – пить.

– Слушай, это ужасно, – говорил он, размахивая стаканом в воздухе чуть ли не перед носом Фэба. – Это ужасно, говорю я тебе! Я этого в жизни не отмолю! Это же подлог! Обман! Нет, конечно, я не вчера родился, и про то, как наживаются на подобном некоторые деятели, я в курсе, но чтобы я сам… такое…

– Да угомонись ты, – попросил Фэб. – Кому от этого хуже?

– Кому от этого хуже?! – заорал отец Анатолий. – Ты слово «совесть» слышал когда-нибудь? Какой я был кретин, когда сказал тебе, что это благая ложь. Да, она благая. Но чтобы такое…

– Ну давай добудем где-нибудь мощи настоящего святого, и туда перенесем, – предложил уже успевший слегка поддать Фэб. – Добавим новое имя, всё честь по чести…

– Ты хоть понял, что сказал? – опешил отец Анатолий. – Добыть мощи? Это вообще как?!

– Ну… не знаю, – Фэб задумался. – Поискать.

– Сдуреть можно, – пожаловался отец Анатолий. – Но вообще идея про то, что можно потом использовать часовенку для настоящих мощей… Или, слушай, – он оживился. – Я придумал! Не надо никого искать, пусть живут себе святые с миром, или покоятся, не важно. Я проеду миссии, и привезу туда частицы святой земли отовсюду. И никакого больше обмана. Назовем потом часовенку как-нибудь… вот какое слово, когда ты стоишь, и весь мир перед тобой в этой часовенке, и ты можешь одновременно приложиться, например, ко всем святым местам?

– Отличная идея, – одобрил Фэб. А ведь действительно, будет хорошо. – Название? Сейчас придумаем. Надо что-то про любовь, про мир, про объятия… такое… – Фэб щелкнул в воздухе пальцами.

– Про объятия не надо, – строго ответил отец Анатолий. – А вот про мир и любовь… Я подумаю. Только, Фэб, очень тебя прощу: впредь не нужно больше меня в такое втягивать. Пожалуйста.

– Первый и последний раз в жизни, Толь, – приложил руку к груди Фэб. – Клянусь, что больше не буду.

* * *

Первые метры проходки дались относительно легко, но вот дальше начались проблемы. Во-первых, молодежь, которая, как позже выяснилось, все-таки прилетала гадать на свечках даже поздней осенью, тут же вычислила катер, на котором планировали вывозить камень, и проявила к нему живейший интерес. Пришлось спешно менять планы, и везти камень к дому – якобы он понадобился для того, чтобы обустроить что-то в саду. После этого прокола работы на несколько дней приостановили, место замаскировали, как смогли, и принялись демонстративно сооружать из обломков никому не нужные лавки и загородки для клумб. Во-вторых, скала, хоть и стабилизированная, оказалась горазда на сюрпризы – видимо, потому что стабилизировали её очень давно. В результате решили сменить оборудование, и не резать, а плавить камень. Впрочем, и от этой идеи быстро отказались: маскировать такие работы было еще сложнее.

Но, тем не менее, за десять дней сумели пройти почти десять метров. Меньше, чем планировал Эрл, но больше, чем планировала Берта.

– Давайте пока что камень складывать в самом проходе, а вытаскивать по возможности, – предложила Эри. – Сначала-то понятно, места не было. Но теперь оно есть! Почему бы не воспользоваться?

Она была готова в этом тоннеле находиться постоянно, равно как и Саб. Их чуть ли не силой приходилось оттуда уводить – кажется, они и сами удивлялись такому своему рвению, у которого не могло быть объективных причин.

– Ребята, нельзя там сидеть столько времени, – увещевал Фэб. – Вы и так там каждую ночь практически.

– Хочется как-то поскорее, что ли, – без особой уверенности отвечал Саб.

– Поскорее – что? Докопаться? А то, что у нас еще не всё готово, вас не смущает? Не торопитесь, пожалуйста. Не дело это, так гнать. Включите головы, в конце-то концов. И очень прошу, будьте осторожны.

…Впрочем, лихорадочное нетерпение постепенно стало овладевать всеми, даже невозмутимый Эрл, и тот нет-нет, да начал проявлять совершенно несвойственную ему поспешность. И, кажется, интересовали его всё-таки не только деньги, ему и впрямь не давала покоя вся эта история. Он наведывался к тоннелю если не каждую ночь, то через ночь уж точно. На двенадцатый день он тоже прилетел, но ближе к утру – в очередной раз проедать Эри и Саба, и посмотреть, далеко ли они продвинулись. А заодно и помочь. Против помощи, понятное дело, ни Эри, ни Саб ничего не имели.

– То, что они выбрали это место, мне понятно, – сказал Эрл во время перерыва. Саб, только что перетащивший с помощью антиграва последний отрезанный камень поближе в выходу из тоннеля, сел рядом с Эрлом на какой-то обломок, и спросил:

– Почему?

– Ну, они ведь здесь жили в молодости, – пояснил мистик. – Я нашел архив, в котором они упомянуты. То есть как, архив. Они были тут созданы, зарегистрированы, они тут работали не один год, обо всём этом немало информации. Даже есть указание на место их жительства.

– Вот как? – удивился Саб. – А можно подробнее?

– Это сейчас не жилой ярус, он совсем низко, – принялся объяснять Эрл. – Собственно, он уже где-то десять тысяч лет как не котируется…

Эри подошла к ним поближе.

– Никак не могу привыкнуть к этим цифрам, – пожаловалась она. – Они огромные. У нас в мире пирамиды в Египте считаются старыми, а им четыре тысячи лет, кажется. Или я ошибаюсь? А ты так спокойно говоришь – десять тысяч лет. Словно это вчера было.

– Это-то как раз нормально, – покачал головой Эрл. – Не такой большой срок. Тем более что Саприи постоянно отслеживают, чинят, живут там поколениями. Хотя да, после Белой зоны привыкнуть к нормальным временным отрезкам трудновато.

– Всё равно, это как-то неправильно, – Эри смущенно улыбнулась. – Может, я потом привыкну, но сейчас мне это… странно.

– Дело времени, – Эрл развел руками. – И сила привычки, как и было сказано. Но суть не в этом. Туда, где они жили, запросто можно слетать, если вам будет интересно.

– Будет, – тут же оживилась Эри. – Конечно, будет!

– Но смотреть там особенно и не на что. Просто две однокомнатные квартиры низкого класса, дешевые.

– Днём слетаем, – пообещал Саб. – Вот поспим, пообедаем, и слетаем.

– Собственно, я не об этом. Человек, ну или кто они там, всегда испытывает какие-то чувства к месту, в котором прошла его юность. Даже если ему в этой юности и в этом месте было не очень хорошо.

– Они плохо жили, – вздохнула Эри. – Я знаю.

– Но, тем не менее, несчастны они тут, судя по всему, не были, – продолжил Эрл. – Вот и решили вернуться под конец туда, где ветер был добрым, море теплым, и…

– Где было не больно, – закончила за него Эри. Мистик с удивлением посмотрел на неё. – Эрл, ты дашь нам адрес, где они жили?

– Адрес? А, понял. Да, конечно, дам, – покивал мистик. – Думаю, там ничего нет. Пустые комнаты.

– Ну и что? – пожала плечами Эри. – Нет, так нет.

– Гораздо интереснее информация про их работу, – продолжил мистик. – Знаете, для меня кое-что стало открытием. Тут есть животные… – он хмыкнул. – Шестиногие кошки. Ну, вы видели уже, наверное. Обычная кошка, только у нее две пары передних лап, и позвоночник длиннее. Ну и внутри, разумеется, есть отличия, органы чуть иначе расположены, и всё такое… В общем, оказывается, это они приложили руку, точнее, это была разработка Дзеди, он первую такую кошку сделал, и подарил своей кураторше. А она, уже после некоторых событий, запустила эту кошку, так сказать, в серию. Они очень милые, эти шестиноги, – Эрл улыбнулся. – Но требуют особого ухода, потому что самостоятельно такая кошка, например, не может даже толком вылизываться. Однако их охотно заводят, ухаживают, любят. Говорят, у всех этих кошек замечательные характеры. Так что никогда нельзя знать наверняка, какой твой поступок сгинет через день, а какой останется надолго.

– Интересно, – Саб посмотрел на Шилда, сидящего у входа в тоннель. – Эй, кот, хочешь, заведем тебе подружку?

– Вам пока не продадут, – развел руками Эрл. – Для этого нужно получить разрешение, а это не так просто. Может быть потом, как получите, если захотите. Хотя зачем вам еще один кот или кошка? Кажется, у нас и без того забот хватает.

* * *

Фэб, Кир, Ит, и Скрипач летали к мистикам по очереди, и не каждый день – потому что Эрл то и дело отлучался к той группе, которая трудилась над тоннелем, а в его отсутствие лететь было бессмысленно. Позже, клятвенно обещал Эрл, я что-то придумаю, но у нас, простите, строгая иерархия, если что-то делается, оно должно делаться с моего одобрения, и никак иначе. Впрочем, в постоянном присутствии большой необходимости не было: и предполагаемую тактику, и схему размещения оборудования можно было отрабатывать с точно таким же успехом дома.

В принципе, по мнению Фэба и остальных, должно было получиться неплохо. Во-первых, удалось найти подходящее помещение – у мистиков имелся обычно пустующий зал площадью около шестидесяти квадратных метров, предназначенный для каких-то закрытых церемоний, но зал этот использовали последний раз с полтысячи лет назад. Неудачное расположение, пояснил Эрл, он в дальней части комплекса, и подход плохой получился для группы, а переделывать – не захотели, потому что проход нарушил бы ландшафт. Да и маловат зал, сейчас для этих же церемоний используется зал большего размера, который ближе к входу. Да, верно, тот, рядом с которым ручей и красивая композиция из хвойных деревьев.

Фэбу и остальным было на хвойные деревья и расположение зала глубоко наплевать. Главное, что в зале имелось всё необходимое – энергообеспечение, вода – а уединенность будет только на руку. Хотя вопросы и опасения по той же энергии у Фэба появились, и небезосновательно.

– Это можно зафиксировать, – сказал он как-то Эрлу. – Вы откуда берете?

– Одна местная станция-передатчик, и одна северная, – Эрл в первый момент не понял вопрос, но быстро сориентировался. – А, вы об этом. Вообще да, резонно. Оборудование точно будет брать сверх нашей стандартной нормы. Но… дай мне подумать, Фэб. Это действительно серьезная проблема. Кажется, нам придется обращаться куда-то повыше.

– Куда именно? – нахмурился Фэб.

– В Саприи. В совет кланов. Хорошо, что сейчас осень, и все в сборе. Надо только понять, о чем именно мы будем их просить… надеюсь, нам не откажут.

* * *

В конце октября тоннель был окончен. Пока что нужная точка представляла собой каменную глухую стену, но, по предположению Берты, эта стена исчезнет, и откроет вход в камеру, которая должна за ней быть, когда Эри «построит мост», то есть завершит работу с итерацией. Обломки гранита вывезли, и потихоньку утопили в море, на порядочном расстоянии от берега; вход в тоннель перерыли временно двумя валунами, которые подняли снизу. Потом, по завершении операции, валуны можно будет там же и оставить, проход они перекрывали надежно. И даже если их кто-то впоследствии отодвинет, он обнаружит тридцатиметровый коридор, упирающийся в никуда. Скорее всего, сочтут попыткой подкопаться под часовню. Попыткой, которая закончилась ничем.

С помещением и с энергией удалось разобраться в рекордно короткие сроки, и, как это ни странно, решению вопроса поспособствовал не Эрл, а отец Анатолий. Он сумел через русский клан, к которому, разумеется, принадлежал, добиться аудиенции у совета, максимально честно, но без лишних деталей, обрисовал ситуацию, и получил желаемое. А именно – согласие совета на изменение распределения нагрузки мощности для маскировки возросшего энергопотребления на объекте у мистиков.

– Невероятно, – сказал ему Кир, когда отец Анатолий прилетел к ним в гости с радостной новостью. – Что ты им сказал такое?

– Правду. Правду я им сказал, – назидательно поднял палец отец Анатолий. – Сказал, что надо попробовать вызволить кое-кого из-под часовни…

– Зачем?! – изумился Фэб.

– Подожди, дай закончить. Затем, что они всё равно бы узнали. Если получится, вы чего, до скончания века намеревались их прятать? И потом, думаете, те, кто в совете сидят, молодыми не были, и туда не летали, что ли? Господи! Да ведь всем интересно! К тому же это Окист, тут и не такое… ладно.

– Не такое – что? – не понял Кир.

– Не такое покрывали, – отец Анатолий посерьезнел. – Дальше совета информация не пойдет, там тоже, знаете ли, уважают анонимность. Но они теперь в курсе, и окажут содействие.

– Это очень странно, – произнес Саб с большим сомнением в голосе. – Они могли запросто нас сдать, и получить за это приличное вознаграждение, да еще и себя обезопасить.

– Вознаграждение они и так, я думаю, получат, – отец Анатолий покосился на Фэба. – Эрл меня уже просветил на этот счет, уж простите. Дело не в деньгах. Они вас не сдадут по другой причине.

– По какой? – с интересом спросила Эри.

– Им не нужны проблемы. Сдай они вас – могут открыться и другие здешние дела, – отец Анатолий тяжело вздохнул. – Вы думаете, тут всё чисто и гладко? Если бы. Нет, не сдадут. Можете не опасаться. Такой скандал им не нужен. Это и оптовых покупателей может распугать, и то, что они не очень чистыми по генетике продуктами подторговывают, вскроется… в общем, не моего ума это дело, – твердо закончил он. – Я в подобные вещи не вмешиваюсь, и касательства к ним не имею. Помогут – значит, помогут.

– Ладно, – нехотя согласился Фэб. – Хорошо. Спасибо, Толь. Большое спасибо.

– Ну и славно. Фэб, знаешь, я придумал всё-таки, – отец Анатолий вдруг улыбнулся.

– Что ты придумал? – не понял Фэб.

– Название. «Часовня Святости всеобъемлющей, дарованная в утешение и обретение надежды». Ну как тебе? Не слишком длинно?

– Мне кажется, хорошо, – Фэб на секунду задумался, затем кивнул. – Да, очень хорошо. Никаких имен, никакого обмана, и две главные вещи, для которых она построена, упомянуты. Надежда и утешение. Что может быть лучше?

– Вот и я том же. И, знаете… Эти, наши, из совета… они ведь не слепые, отнюдь, – чуть смущенно произнес отец Анатолий. – Так что вы и сами, если что, к ним обращайтесь. Этот мир, он на вашей стороне.

– Но почему? – удивился Фэб. – Мы ведь для него ничего такого не сделали…

– А тебе не приходило в голову, Фэб, что тут до сих пор остались потомки тех, кто хотел бы попросить прощения… кое у кого? – тихо сказал отец Анатолий. – Ладно. Про это я потом расскажу. Поверьте, всё еще интереснее, чем вам кажется.

* * *

– Вот что я думаю, – сказала Берта позже, когда священник уже улетел, а все сели ужинать. – Мне нравится то, что происходит.

– А, по-моему, всё отлично, – возразил Кир.

– Да? – Берта повернулась к нему. – Отлично? Думаешь?.. Да, верно, Окист не так прост. И люди здесь живут отнюдь не простые. Но Торк, вероятно, предполагал подобное развитие событий, когда позволил нам отправиться сюда. И сейчас он не просто так оставил нас в покое. Помяни моё слово – он выжидает. И от Окиста он запросто может оставить мокрое место, как только он дождется того, чего ждёт.

8. Сон

Идею остановиться, отдохнуть, и подумать предложил Кир, и с этой идеей, вопреки его ожиданиям, все, пусть и не сразу, но согласились – нужно сказать, Кир думал, что придется уговаривать. Однако не пришлось. За прошедшие почти полтора месяца все устали: объем подготовительной работы оказался куда большим, чем предполагалось изначально. Отдых, по мнению Фэба, придется весьма кстати, да и начинать второй этап лучше на свежую голову.

Берта, которая нервничала всё больше и больше, тоже поддержала эту идею. Последнее время ей от усталости все время мерещилась какая-то слежка, годы нервотрепки и неизвестности давали о себе знать. Кир, который иногда ночевал с ней в одной комнате, потихоньку рассказал Иту и Скрипачу, что Берта спит плохо, и даже кричит во сне – в результате оба мужа волевым решением постановили, что спать Берта теперь будет только с ними, и старались находиться при ней неотлучно. Фэб, который тоже спал плохо, вскоре перебрался в ту же комнату, Кир, посмотрев на это дело, через пару дней приволок туда же свою подушку и одеяло, и вся семья в результате теперь ложилась спать впятером, как в первую ночь в доме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.