Эмили Болд
Тени. Похищенные души

Emily Bold

STOLEN: Verwoben in Verrat (Band 2)

© 2021 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart By Emily Bold (author)

Cover design © Johannes Wiebel punchdesign

© Комарова М., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Пролог

Я глубоко вдохнула. Я нисколько не боялась окружавших меня лунных теней. То, что меня больше всего пугало, находилось позади. Все чувства обострились до такой степени, что я ощущала дыхание братьев на своем затылке. Нервы натянулись до предела, я слегка дрожала. Но была готова. Стоит признать, даже более чем готова, поскольку тьма поглощала меня изнутри. Я выдохнула и шагнула вперед из укрытия. Гравий под моими ногами хрустел так громко, что я не удивилась бы, если бы мои шаги услышали во всей Англии. Сердце стучало как барабан. Вот она я. Слышите? Я здесь. Здесь, чтобы украсть то, что невозможно украсть. И это очень опасно.

Оглянувшись через плечо, я посмотрела на Бастиана. Он следил за мной так, будто никогда меня не видел. В глазах – только неприкрытая жажда и ничего человеческого. Мои спутники чуть отступили в темноту, и я осталась один на один с ночью. Тристан шумно перевел дух. Я знала, что в его глазах я увижу такой же голод, если переведу взгляд с Бастиана на него. Внутри все скручивалось и перемешивалось, и это превращало людей, оставшихся позади, в кровожадных волков. Я ускорила шаги. К свету, к свету… Прочь из теней. Прочь от того, что меня пугало, – снова к темноте, такой знакомой, ставшей почти родной. Я слегка вспотела пока поднималась по ступенькам на крыльцо, и проскользнула в особняк. Меня переполняло пьянящее чувство. И, опьяненная, я шагала вперед, куда звал меня мой внутренний голос, следовала за своими собственными демонами. Прямо навстречу опасности.

Из тени в тень

Ранее на железнодорожной платформе близ Уэймута

Бастиан едва дышал. Он моргнул – взгляд немного прояснился, но ненадолго. Вагон грохотал, и он судорожно вцепился за спинку сиденья перед собой. Напрягся, готовясь к прыжку. К прыжку через тени. Только вот здесь, в поезде, Бастиан видел их так много, что не мог решить, какую выбрать, чтобы следовать за Константином Кроссом.

Но оставаться на месте было никак нельзя. Он впитал в себя плетения души Эбигейл, и теперь они рвали его тело изнутри. Задыхаясь, Бастиан прижал руку к сердцу, хоть и понимал в глубине души, что это не уменьшит боль. Вены на руке почернели и вздулись. Он знал, что и лицо выглядело не лучше, для этого он даже мог не смотреть на свое отражение в окне поезда. Всю кожу покрывали тонкие темные линии, а глаза больше не казались человеческими. Он потерял контроль над своей настоящей сущностью, когда забрал силу Эбби, и сейчас едва держался. Но у него не оставалось другого выбора. Кросса следовало догнать во что бы то ни стало!

Он протянул руку к тени, простиравшейся вдоль багажной полки, и на темно-серый ковер поезда закапала кровь. Она сочилась из рукава его кожаной куртки и стекала по ледяным пальцам. Плетения Эбби вырывались наружу. Бастиана пошатывало. Он несколько раз глубоко вдохнул, всеми силами стараясь подавить ярость и сохранить спокойствие. Его прошиб холодный пот, и к горлу подкатила тошнота, усиливающаяся с каждой секундой. Только не стоять на месте, не останавливаться. Надо скорее пройти через тень – тогда и напряжение ненадолго спадет. Но самое главное – найти кольцо душ, которое Эбби украла у него и которое сейчас находилось у Константина Кросса. Это единственная вещь, которая могла его спасти.

Взгляд Бастиана растерянно блуждал по пятнам крови на ковре. Да, на полу повсюду тоже виднелись кровавые следы. Но эту кровь оставил не он, а второй тенеходец, который находился где-то рядом, в этом поезде. Он тоже мог перемещаться сквозь тени, тоже впитал плетения Эбби, но в отличие от Бастиана так и не научился контролировать в себе такую силу. Да, Кроссу тоже приходилось несладко: он был ранен, как и Бастиан. Только вот у Кросса имелось преимущество: он владел кольцом Бастиана. И кольцо это полагалось вернуть, несмотря ни на что.

Так что он сделал шаг вперед, протянул руку к тени, и в следующий миг его поглотили холод и мрак.

Жаль только, что этот момент в небытии пролетел слишком быстро. Он чуть приоткрыл глаза. Темнота дала ему отдохнуть, избавила от мучительной боли, но только на секунду. А затем Бастиан вернулся на свет, появившись в другом конце вагона, и тут же нырнул в новую тень, прежде чем его успели заметить пассажиры. Он быстро перемещался из тени в тень в поисках Кросса и своего кольца, но в поезде находилось слишком много людей, и их плетения то и дело отвлекали молодого человека. Их души, сердца, воспоминания… Так он может упустить Константина Кросса.

Слишком много теней. Слишком много возможностей.

Паника в сердце Бастиана росла. Он еще быстрее и отчаяннее понесся сквозь темноту, потому что понимал: если Кроссу удастся покинуть поезд незамеченным, кольцо будет потеряно. Все будет потеряно.

– Да где же ты? – пробормотал он, пока поезд, набирая скорость, мчался в Лондон. Он уже начал терять надежду, как перед ним в тени что-то мелькнуло.

Бастиан чуть не поперхнулся. Оникс! Этот ослепительно-черный цвет казался ему слишком знакомым. Отличительный знак Эбби. Конечно, ведь в нем самом теперь растворялись частички ее плетений, точно такого же цвета. Рыча, Бастиан метнулся в ближайшую тень.

– Кросс! – заревел он. Не упустить, только бы не упустить… Он должен добраться до него!

Похоже, Кросс услышал его, темная энергия теперь закружилась вокруг его тела. Он испуганно вскрикнул и растворился в темноте.

Бастиан толкнул дверь в ближайший вагон и последовал за Кроссом в следующую тень. Сердце стучало так, будто уже приготовилось вырваться из груди, и он продолжал терять кровь. Бежать становилось все труднее, и даже бесчисленные переходы через тени не могли унять боль. Кросс же и не думал замедляться, так что расстояние между ними почти не сокращалось.

Когда же Бастиан прыгнул в ближайшую тень, черных плетений уже не было видно.

– Какого?.. – выдохнул он и огляделся. – Куда ты делся?

Он быстро вернулся в тень, из которой только что выпрыгнул. Что у нас здесь?..

Он повернулся к окну и догадался, в чем дело: Кросс, должно быть, исчез в тени деревьев.

– Твою ж мать! – с рычанием Бастиан тоже выскользнул из поезда.

Деревья тянулись вдоль железнодорожного полотна, все дальше и дальше на восток. Их тени соединялись друг с другом, нахлестывались одна на другую, как реки, сливающиеся в море.

Тут его внимание привлекло какое-то едва заметное шевеление. Это Кросс выскочил из тени на крышу поезда.

– Твою ж мать! – Бастиан снова нырнул в темноту. Прыжок, еще прыжок – и вот он уже оказался напротив своего врага.

Ветер грозил сбросить его с крыши поезда, и он едва мог держаться, но, по крайней мере, Кросс теперь уже никуда не денется. Деревья наконец остались позади. Впрочем, как и тени. Только сейчас Кросс понял, какую ошибку он допустил.

Его противник расставил ноги шире, чтобы легче удерживать равновесие, и приближался, пошатываясь на ветру. Как и сам Бастиан, Кросс очень устал, и ему не помешала бы небольшая передышка, но сейчас для отдыха было явно неподходящее время. На негнущихся ногах Бастиан шел к учителю. Константин Кросс приехал в Даркенхолл, школу, которую возглавляла семья Бастиана, лишь затем, чтобы добраться до его кольца. Это кольцо Бастиан оберегал как зеницу ока. Чтобы заполучить желаемое, Кросс использовал новенькую ученицу, сыграв на ее чувствах к парню, заставил ее подобраться поближе и украсть у него кольцо. А Бастиан… Как только он мог позволить этой девчонке с фиолетовыми волосами и плетениями цвета оникса окрутить себя?.. Он забыл об осторожности, и в итоге Эбигейл Вудс украла его кольцо.

Кросс обманул их всех, но теперь Бастиан вернет себе то, что принадлежало ему, и наконец-то сможет исцелиться.

Кросс побледнел как полотно, когда Бастиан подошел к нему почти вплотную. Он понимал, что его противник пойдет на все, только бы вернуть кольцо, поэтому он резко развернулся и побежал по крышам. Бастиан следовал за ним, как хищный ястреб, не выпускающий из виду свою добычу.

Ониксовые плетения затягивали его кожу, глазные яблоки почти полностью почернели, а зрачки казались лишь тонкими вертикальными черточками на фоне зловеще-темных радужек. Но он чувствовал, что Кросс в панике, в ужасе, и поэтому ускорил свои шаги. Бастиан торжествовал. Ничто не могло его остановить. Кроме разве что…

– Нет… Нет-нет-нет, – вырвалось у него, когда поезд начал поворачивать. Там, за поворотом, виднелся густой лес, где высокие верхушки деревьев снова затеняли все рельсы. – Нет! – взревел он и побежал. Следовало добраться до Кросса до того, как поезд достигнет леса. Потому что в этом море теней он его уже точно не найдет.

Тут же до Бастиана донесся торжествующий смех. Кросс понял, что у него есть шанс скрыться, и метнулся в сторону спасительных теней.

Бастиан почти не чувствовал ветра, который чуть ли не сдувал его с поезда, настолько он сосредоточился на своей цели. И все же с каждым шагом он осознавал, что опоздает. Что он не успеет остановить его.

– Нет, – прошептал Бастиан, тщетно протягивая руку к Кроссу. Тот вдруг спрыгнул с поезда, рискуя переломать себе все кости, но не достиг земли: тень поглотила его намного раньше.

Бастиан в отчаянии опустился на колени. Поглощенные им плетения колотили по ребрам, как узники – по тюремным решеткам, будто чувствовали, что Бастиан окончательно ослабел и потерял контроль. Кожа начала трещать, и он с криком схватился за сердце. Старый шрам болел и пульсировал, боль обжигала, точно раскаленная магма, и мешала здраво мыслить. Кожа под ребром лопнула, и кровь тотчас окрасила его серую рубашку. Он хотел содрать с себя куртку и рубашку, желал увидеть, насколько плохо все обстоит, но даже на это у него уже не хватало сил. Он прижал ладони к крыше поезда, словно мог погрузить в нее пальцы, как нож в масло.

Осознание, как громом, поразило его: Кросс сбежал. Кольцо вернуть не удалось. А Эбби…

Ветер дул в лицо, и он часто моргал, но не осмеливался оглянуться назад. Потому что то, что осталось там, далеко позади…

Он не хотел этого видеть. Не хотел вспоминать. Думать об этом. Он совершил ошибку. Роковую ошибку, которая теперь будет стоить ему жизни.

Ярость внутри него все бурлила, кожа трескалась, кровь не останавливалась, и Бастиан бессильно закрыл глаза.

Горькое утешение

Я отчаянно цеплялась за Тристана, потому что мой мир разваливался на части.

Сердце обливалось кровью. Мне будто нож в грудь вонзили. Бастиан меня предал. Он предал меня!.. К тому же эта абсолютная пустота в моей душе, которая давала мне понять, что именно Бастиан украл у меня, чертовски пугала. Я больше не чувствовала ни вины, ни угрызений совести. Там ничего не осталось. Только пустота.

Тяжелое рыдание вырвалось из моего горла, и я обрадовалась, что Тристан находился рядом. Я словно разбилась на тысячи осколков, но он не давал мне окончательно сломаться. Он поцеловал меня в макушку, в то время как поезд с Бастианом все отдалялся, осторожно вытер мои слезы и привлек к своей груди.

– Иди сюда, – прошептал он и крепче сжал в объятиях. – Вот так… И не думай о нем больше. Я с тобой. Я здесь.

Ощущения от этого были такими приятными: он гладил меня по спине, целовал в шею, чтобы утешить, говорил на ухо, что все будет в порядке.

Я уткнулась в плечо Тристана, обхватила его руками за шею и разрыдалась. Дыхание сбивалось. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Потерянной. И что гораздо хуже – брошенной.

– Эбби. – Волосы Тристана коснулись моей щеки. – Все будет хорошо, – повторял он, целуя меня в шею, в ухо, в висок. – Я тебе обещаю, – пробормотал он и чуть наклонился, так что его губы слегка коснулись моих. Такое нежное прикосновение, как перышко. – Теперь все станет хорошо. – У меня слегка закружилась голова. – Не бойся, – он прижался к моим губам, и головокружение утихло. Тристан мягко провел языком по моей нижней губе. – Ты не должна меня бояться. Я не такой, как мой брат, Эбби. Со мной ты в безопасности, – он поцеловал меня, при этом дрожа всем телом, как и я сама.

В глубине души я знала, что это как-то неправильно. Но вина… Я больше не испытывала чувство вины. Для меня сейчас не существовало чего-то правильного и неправильного. Мое хрупкое сердце словно раскололось. И если у меня когда-либо имелась какая-то сила, энергетика или как там ее еще назвать, то ее сломали, растоптали, разорвали, раздавили. Я не ощущала ничего, кроме пустоты. И поцелуй Тристана заполнил ее. Я перевела руки на его затылок и, когда его язык коснулся моих губ, поддалась этому робкому, ненавязчивому поддразниванию. Я больше не думала о Бастиане и его предательстве. Он бросил меня, втолкнул в пустоту, и мне отчаянно хотелось ее заполнить. Я просто хотела почувствовать, что во мне еще что-то осталось. Что я не одна. Не одна на этом жалком вокзале.

Я прижалась к Тристану. Рядом с ним было тепло. Спокойно. Его объятия казались спасательной шлюпкой посреди бушующего моря, но я не могла не думать о том, что в определенный момент в моей голове прозвучит голос совести, который упрекнет меня за то, что я делаю. Все-таки это как-то неправильно. Я углубила наш поцелуй. Нет, ничего не произошло. Голос молчал, пропал куда-то. Тенеходцы забрали часть моей души, практически опустошили меня. Осталось только место для воспоминаний. Для чувств, выходящих за рамки боли. Но угрызений совести я больше не испытывала.

«Целовать Тристана – это все равно что умереть и проснуться уже на небесах», – невольно вспомнила я слова Эсме. Что ж, вот и узнаю, правда ли это. Откуда только у меня такие мысли?.. Должно быть, это как-то связано с непривычной легкостью во мне…

Тристан обнял меня за шею, чуть запрокинув мою голову назад. Поцелуи стали еще более страстными, а вены на его руках потемнели. Он явно пытался бороться со своей яростью, я это видела. У меня снова закружилась голова. Его язык касался моего, мы оба задыхались, и я чувствовала, как бьется его сердце. Ощущала это кончиками пальцев. Но это головокружение… Оно пугало меня. Явно недобрый знак. Впрочем, душа моя почти опустела. Что еще он может забрать оттуда? Большего вреда уже не причинить.

Я всхлипнула и закрыла глаза. Тристан Тремблэй целовался как бог. С этим было трудно поспорить. И на мгновение его нежность стала приносить мне настоящее утешение. Тем не менее я понимала, что он хочет от меня большего. Он пытался проникнуть мне в душу, подбирался все ближе к моим плетениям. Да, он очень хотел коснуться ее…

– Поезд отправляется со второго пути, – вдруг прозвучало из динамика. Тристан мягко отстранился. Его синие глаза сейчас выглядели почти черными из-за причудливых узоров на радужке.

– Ну что ж, – прошептал он и легко поцеловал меня в лоб. – Давай-ка отвезем тебя домой.

Он задумчиво посмотрел мимо меня, протянул руку к чему-то, чего я видеть не могла. Я знала, что он рассматривает мои плетения. Его взгляд, такой напряженный, в то же время казался пронизанным легким неверием. Интересно, о чем он сейчас думает?.. Он помог мне подняться, мягко убрал волосы со лба, но мои плетения, точнее – то, что от них осталось, так и притягивали его взгляд. Потом он снова поцеловал меня. Только уже не в губы, а куда-то в уголок рта. Быстро и коротко. После чего усмехнулся, выглядя при этом очень довольным.

– Бастиан многое отнял у тебя, Эбби, – серьезно сказал Тристан, слегка сжимая мою руку. – Но теперь появилось место для чего-то нового, – он посмотрел мне прямо в глаза. – Возможно, все не так уж плохо, – добавил парень и повел меня в сторону кассы. Я так ему ничего и не ответила.

– Бастиан?! – крик Тристана пронесся по вилле Тремблэев, когда мы наконец прибыли. – Ты здесь, брат?

Я слегка поежилась: из дома повеяло приятной прохладой. Господи, столько всего произошло… Как будто весь день на американских горках прокаталась. Я уже просто не знала, что думать. Не понимала, что чувствую. Я целовала Тристана, и мне понравилось. Я думала, что после этого буду испытывать угрызения совести, но… нет. Вряд ли можно назвать их чувством вины. Или раскаянием. Сожалением. Я была измучена, обессилена, зла и разочарована, но чувствовала только эту жалкую пустоту. А все остальные чувства просто напоминали какие-то бледные отголоски.

Только пустота. А я этого не просила! Не хотела сейчас ощущать эту пустоту. Скорее всего, я этого просто не вынесу. Бастиан украл огромную часть моей души. А говорил, что мне станет легче, если он заберет мои страдания, заберет то, что меня угнетает и тревожит. Я буду чувствовать себя лучше, а он сможет утолить голод. Довольно-таки равноценный обмен.

Пока мы с Тристаном ехали на поезде обратно в Лондон, я все думала о словах Бастиана. Ведь он оказался прав. Мне было абсолютно безразлично, что человек, работавший здесь, в Даркенхолле, учителем, убил мою мать. Я почти не ощущала боли, хотя мой отец, которого я тоже считала мертвым, вероятно, остался в живых, только вот он, похоже, во мне совершенно не нуждался, раз за все те годы, что я моталась по приемным семьям, он обо мне даже не вспомнил. Я вообще ничего не чувствовала! Немыслимо! Господи, мне кричать хотелось, настолько неправильным все это казалось! И чем дальше мы отъезжали от Уэймута, тем более обременительной казалась мне эта пустота внутри меня, и я уже просто не знала, что делать. Я воспринимала все вокруг каким-то расплывчатым и приглушенным. И это пугало меня.

– Похоже, его здесь нет, – несколько озадаченно заметил Тристан и потянулся к мобильнику. – И никаких пропущенных звонков, никаких смс-сообщений…

– Мне вообще все равно, – пробормотала я, потирая руки. Хотелось испытать хоть что-то. Шагнув ближе, я прислонилась к Тристану, потому что рядом с ним я, по крайней мере, чувствовала тепло. Тепло, исходившее от его взгляда. Я знала, что он думает о нашем поцелуе. Как и я.

Тристан провел руками по своим белокурым волосам, ощупывая свежую рану на виске.

– Слушай, не мешало бы тебе врачу показаться, – предложила я и робко коснулась его волос над виском. – У тебя наверняка сотрясение мозга.

Слабая улыбка заиграла на его губах, и глаза снова стали ярко-синими.

– Ты что, переживаешь за меня? – спросил он и подмигнул мне с гримасой боли на лице.

– Не смешно! – я ткнула его кулаком в бок и кивнула в сторону стеклянной лестницы. – Я испугалась до смерти, когда Кросс ударил тебя этим молотом. Не делай вид, будто ты этого не понимаешь.

Тристан пропустил меня вперед и, поднимаясь по прозрачным стеклянным ступеням, я снова подумала, что вот-вот упаду.

– То есть ты бы жалела о моей смерти, теперь, когда ты знаешь, как хорошо мы подходим друг другу… Тот поцелуй, он… – Тристан густо покраснел и шумно выдохнул.

Неожиданно приятное чувство вновь заполнило пустоту внутри, и сердце забилось чаще.

– Придурок, – его близость выводила меня из себя, но я старалась не обращать внимания.

Тристан тихо рассмеялся.

– Тебе же понравилось, признайся.

В следующее мгновение он меня обогнал, а я задержалась на ступеньке на полпути. Кожу странно покалывало. Понравилось ли мне? Естественно. Вздохнув, я последовала за Тристаном на третий этаж.

Холодные бетонные стены с висящими на них картинами в стиле абстракционизма привлекали меня гораздо меньше, чем большие окна. А какой вид из них открывался!.. Я знала, что с террасы на крыше видно Тауэрский мост и небоскреб «Осколок» на противоположном берегу Темзы. Но в комнате Тристана я еще не бывала. Должно быть, в хорошую погоду вид отсюда был просто чудесный. Однако в данный момент все вечернее небо покрывали облака и, судя по всему, шел дождь.

Я вошла, немного смущаясь от того, что как раз в этот момент Тристан снимал рубашку. Он небрежно бросил испачканную кровью одежду на стул и почти сразу же исчез в соседней ванной комнате. Зашумела вода.

Закрыв за собой дверь, я медленно огляделась. Его комната походила на комнату брата, только у Тристана явно наблюдалась большая склонность к беспорядку. Повсюду были разбросаны книги, журналы, одежда и прочее барахло, а его кровать выглядела так, будто он только что встал. Дверца шкафа осталась чуть приоткрытой, и один кроссовок валялся перед широким диваном. У телевизора на полу лежали игровые джойстики, словно Тристан недавно играл в приставку.

Снаружи медленно темнело, и над Темзой поднимался туман. Как и в самый первый мой приезд в интернат, серая вода вызвала у меня мурашки по коже. Я снова потерла руки, чтобы немного согреться, и отвернулась.

Снова появился Тристан. Мой взгляд остановился на его мокрых волосах и обнаженных плечах, вокруг которых он обернул полотенце. Его живот напрягся, грудь вздулась, и отдельные капли воды скатились за пояс брюк. Уголок рта дернулся, словно он догадался, что я его разглядываю. Неудивительно, что в Тристана так легко влюблялись все девчонки.

Ну это же просто преступление – быть таким красивым.

– Что думаешь? Придется швы накладывать? – спросил он, разделяя пальцами волосы.

Я подошла к нему и осмотрела рану, чуть притянув его голову к себе. Запах геля для душа показался мне знакомым: его брат пользовался таким же.

– По-моему, все не так плохо.

– Не так плохо? – повторил Тристан и криво усмехнулся. – То есть тебе нравится то, что ты видишь?

– Не смешно! – я хлопнула его по груди. Он подошел еще ближе.

– Плетения твоей души нестабильны, сейчас они пробуждаются к новой жизни… Пытаются заполнить то пространство, которое образовалось после того, как Бастиан…

– После того, как он украл плетения моей души, – продолжила я за Тристана, откидывая со лба фиолетовые волосы. – И взамен ничего не оставил, – о, как же я злилась на Бастиана. Это из-за него я не чувствовала никаких угрызений совести и никакой вины после того, как поцеловала Тристана. – Твой братец украл часть моей души, хотя до этого клялся никогда больше этого не делать!

– Да прекрати, Эбби, – Тристан взъерошил волосы и чуть поежился, когда коснулся уха. Я видела, что ему нелегко защищать Бастиана. – Думаешь, у него оставался выбор? Кросса в любом случае следовало остановить.

Возможно, Тристан был прав, только я не хотела это признавать.

– Выбор есть всегда! – решительно возразила я и отступила на шаг назад. – Наверняка существует другой способ.

– И какой же? – Тристан посмотрел на меня с вызовом. – О каком другом способе ты говоришь, Эбби? Объясни, будь добра, – его голос стал мягче. – Я знаю, тебе больно. И поверь, я ни в коем случае не оправдываю Бастиана. Знаю только, насколько важно для него кольцо и что для брата обещание хранить его намного важнее, – тут он смутился и почесал затылок, – чем его чувства к тебе. И если бы он хоть немного послушал голос своего разума, то обязательно попытался бы с этим бороться, – задумчиво добавил он, глядя мне в глаза. – Чувства, эмоции… Понимаешь, они ослабляют хранителя кольца, делают его более уязвимым, – он пожал плечами. – И ты сама видишь, что из этого получается. Бастиан не может справиться с голодом, который настигает его, когда он приближается к твоим плетениям.

– Ты же вот как-то справляешься, – прошептала я едва слышно.

Тристан подошел ближе и поднес руку к моей щеке. Лишь какие-то миллиметры отделяли его от меня. Грудь парня находилась так близко, что я могла сосчитать капельки воды.

Так хотелось еще раз прижаться к этой крепкой груди и заполнить таким образом свою внутреннюю пустоту. И я знала, что сам Тристан не прочь утешить меня, чтобы я больше не терзалась из-за предательства его брата.

– Да, я выносливее, сильнее, чем он, – подтвердил он, и я почувствовала его желание. – Но, Эбби, ты не должна упрекать Бастиана в слабости, в том, что он не может устоять перед тобой и твоими прекрасными плетениями, – хрипло проговорил Тристан. Его палец мягко провел по моей щеке, вниз по шее, и мое тело откликнулось. По рукам и по спине вдоль позвоночника побежали приятные мурашки. Мое сердце забилось с непривычной легкостью. – Без кольца он будет снова и снова терять контроль при одном только взгляде на тебя, – его дыхание полоснуло по моей коже, и черный узор выступил на тыльной стороне руки Тристана.

Он судорожно сглотнул и остановился. Я, не мигая, смотрела, как черная паутина под его кожей проявлялась все отчетливее. Затем подняла взгляд и посмотрела прямо в глаза: так я не упущу момент, когда он потеряет контроль.

– Тристан, пожалуйста, – предупредила я и сделала еще шаг назад, но отступать мне было уже некуда – там располагалось окно. – Не надо, Тристан!

Я коснулась груди парня, и тепло его кожи заставило меня почти забыть о том, что могло произойти.

Он наклонил голову, и его губы почти коснулись моих.

– И даже если он сможет вернуть кольцо, – прохрипел Тристан, и темные полосы потянулись вверх по его шее, – он вряд ли сможет устоять перед тобой. Поверь мне, я сам сейчас едва держусь. – Тристан тяжело выдохнул и опустил руку, отступил на несколько шагов, так что мы больше не касались друг друга. – Бьюсь об заклад, что любой, кто с тобой свяжется, Эбби, обречен на смерть.

Он отвернулся и стянул полотенце со своего плеча, потом потер руки, словно мог просто вытереть черноту, обвившую его тело. Мельком он взглянул на меня через плечо, и от этого взгляда у меня кровь застыла в жилах. Его глаза потемнели, и теперь он походил на хищника, который уже держит в лапах свою добычу.

– Ты особенная, Эбби. Знаешь об этом? Особенная и неотразимая, – он бросил полотенце на спинку дивана и усмехнулся. – Шла бы ты к себе в комнату. Увидимся утром. Договорились?

– Утром? – переспросила я. Ухмылка Тристана стала только шире.

– Нет, если захочешь, можно и у меня на эту ночь остаться. Если пожелаешь, можем даже в одной кровати спать, но…

– Очень смешно! – я метнула на него свирепый взгляд и почувствовала, как кровь прилила к щекам. – Нельзя сейчас просто бездействовать.

Тристан пожал плечами.

– Мы и не бездействуем. Мы пытаемся успокоиться. Ведь так? Во всем этом хаосе мы не должны забывать, что Даркенхолл прежде всего старается держать планку и казаться совершенно нормальной школой.

Я шмыгнула носом.

– Вот именно, что только старается казаться. А на деле никому верить нельзя, на каждом углу – сплетни и обман.

Тристан рассмеялся.

– Туше. Тогда иди в свою комнату и посплетничай с лучшими подружками, – пошутил он, подмигивая, – потому что если ты останешься, Эбби, я за последствия не ручаюсь.

В его взгляде читалось чистейшее соблазнение.

Дрожа, я выдохнула и прижала руку к своему дико бьющемуся сердцу. Я ощущала, что в воздухе витало нечто большее, чем просто легкий флирт. Тристан достаточно часто говорил, как его привлекали мои плетения, как ему хочется их поглотить. И я знала, что это его вожделение сродни мучительному голоду Бастиана. Он мне это объяснял, рассказывал, как чувствует себя рядом со мной.

Меня интересовало, было ли это то, что он тогда имел в виду, или же это являлось чем-то большим.

– Увидимся завтра, – буркнул он, небрежно взъерошив волосы. Вода на его груди высохла, и теперь мне казалось, что я вижу, как бьется сердце парня. – Уходи сейчас же, иначе я уже не смогу гарантировать, что все будет в порядке. – Темные полосы снова выступили на его руках.

Я испуганно ахнула.

– Тебя, видимо, слишком сильно ударили по голове, – прохрипела я, пятясь к двери комнаты. – Ты ничего не соображаешь. Иначе ты бы не стал так говорить.

С этими словами я отвернулась и бросилась вниз по лестнице.

По дороге к школе я почти бежала и замедлила шаг, только когда достигла парка. Под подошвами туфель хрустел гравий, пахло дождем. Я запрокинула голову и всмотрелась в густую листву. Невольно вспомнился тот момент на колесе обозрения, когда мы с Бастианом смотрели сверху на эти кроны деревьев. Уже тогда мои чувства смущали меня. Но, по крайней мере, это были мои чувства. Мои настоящие чувства. Да, мои… А что теперь? Что настоящего во мне осталось?

Серые драконы на ступенях, ведущих в школу, смотрели на меня с удивлением, когда на этот раз я просто вошла внутрь, не задев их. Я пересекла холл и свернула в гостиную. Даже шагов не было слышно, когда я поднималась по ступеням: все звуки словно тонули в синем ковре.

Бастиан солгал мне, украл мою душу, а потом бросил. И я даже не могла сказать, что из этого считалось худшим предательством. Я понимала, что это причинит мне боль. Так оно и случилось – в первый момент, но теперь я ничего не чувствовала. Никакой боли. Никаких сожалений. Мне хотелось плакать обо всем, что я потеряла. Но слезы так и не пришли. Даже заплакать я не могла!..

Вот и моя комната. В глубине души мне очень хотелось, чтобы Эсме и Жасмин находились сейчас где-нибудь в другом месте. Мне нужно перевести дух. Снять с себя эту окровавленную одежду. А вот отвечать на вопросы или еще хуже – выдумывать оправдания – у меня не было ни малейшего желания.

Я надеялась, что в комнате никого не будет, я сама этого хотела, и все же чувство одиночества пронзило меня, как удар током, когда я вошла в пустую комнату. Жизнь и так не сахар, и каждый раз, когда происходило какое-то дерьмо, я оставалась с этим один на один. Как же я от этого устала – всегда справляться со всем в одиночку.

Стараясь не касаться пятен крови на одежде, я осторожно разделась. Эта кровь принадлежала не мне, а Кроссу. Как я тогда ткнула его карандашом в бок…

От одной мысли о случившемся мне стало плохо.

Через некоторое время, приняв душ и переодевшись в пижаму, я устроилась на подоконнике. На улице уже стемнело, и все, что произошло, сейчас казалось таким нереальным. Обхватив руками колени, я следила за дверью. Было уже почти девять. Эсме и Жасмин должны уже вот-вот вернуться.

Я ждала их, но все равно вздрогнула, когда дверь распахнулась, и мои соседки вошли в комнату, что-то с жаром обсуждая.

– Божечки! – Жасмин замерла на месте, увидев меня. – Эбби вернулась! – радостно воскликнула она и сгребла меня с подоконника в объятья, пока Эсме тщательно осматривала комнату, как будто подозревала, что я прячу кого-то в шкафу.

– Так ты одна? – кажется, она выглядела слегка разочарованно.

– А кого еще ты ожидала увидеть? – буркнула я, высвобождаясь из объятий Жасмин.

– Тристана, – Эсме подмигнула мне. – Я знаю, что вы двое что-то затеяли.

– Так ты была с ним все это время? – Жасмин взглянула на меня с нескрываемым любопытством и устроилась поудобнее на своей кровати. – Рассказывай скорее! Он правда так хорошо целуется, как все утверждают?

Я задохнулась и покраснела, что, конечно, не осталось незамеченным.

Жасмин восторженно завизжала и хлопнула в ладоши.

– Господи! Значит, это правда!

Я невольно рассмеялась. Эйфория Жасмин оказалась действительно заразительной. Прижав к себе подушку, я усмехнулась.

– Я же не все время находилась рядом с ним, – слукавила я, потому что Бастиан заранее объяснил, что по семейным обстоятельствам меня несколько дней не будет на занятиях. – Я хотела кое-что обсудить с приемной матерью.

Эсме подняла палец и, широко ухмыляясь, посмотрела на меня.

– Ха! Не все время, но все-таки была!

Жасмин снова восторженно запищала.

– Ты просто обязана нам все рассказать!

– А вот и нет.

Эсме рассмеялась.

– Давай сделаем так: ты расскажешь нам про поцелуи Тристана, а мы тебе о том, что здесь происходило в последние дни.

Жасмин закивала.

– Да, здесь действительно кое-что случилось! Мистер Кросс бесследно исчез, а Маргарет-Мод вчера выглядела хуже зомби. Поговаривают, что между ними что-то было. Как еще это объяснить? Вот и я не знаю. Так или иначе, у нас отменили уроки математики, и тренировки по антиагрессии у Бастиана теперь тоже не будет. Возможно, из-за гребли? Думаю, он участвует в каком-то соревновании или что-то в этом роде, поэтому…

– Вот ты дурочка, – Эсме ударила ее по голове подушкой. – Зачем же ты сразу все выложила? – прошипела она и стукнула еще раз.

Я только рассмеялась.

– О, это правда очень интересно. Ну, а я спать, – пошутила я, опускаясь на кровать, наигранно зевнула, накрылась одеялом с головой и сделала вид, что храплю.

Но тут же обе девушки изо все сил начали колотить меня подушками. Несмотря на одеяло, под которым пряталась, я чувствовала все их удары, и в какой-то момент мне стало не хватать воздуха, так что я вытянула руки и… засмеялась. Чистейшее безумие! Даже после всего, что пережила в последнее время, я все равно смеялась. Да, смеялась.

– Ладно, ладно. Сейчас расскажу, – произнесла я и села на кровати. Тристан сам сказал: «Посплетничай с подружками» – так почему бы и не сделать это? Я откашлялась, словно собираясь произнести речь. Девчонки затаили дыхание и смотрели на меня широко открытыми глазами, с трепетом ожидая мой рассказ. Какие же они забавные, я не могу…

– А целуется он… очень даже хорошо, – проговорила я, и сердце, как дикое, забилось в груди. Слова Тристана звучали у меня в ушах, и кровь снова прилила к щекам, когда я подумала о нашем поцелуе. – Да, вполне… Вполне нормально целуется.

Эсме и Жасмин так вскрикнули, что, наверное, услышали и на вилле Тремблэев, и я театрально зажала уши ладонями.

Сейчас, рядом с подругами, я едва ли не впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности и все же не могла отделаться от ощущения, что все, что я испытываю, какое-то ненастоящее.

Это нехорошее чувство не утихало и на следующее утро, когда, несмотря на все, что произошло, я сложила в рюкзак учебники английского и следом за Эсме и Жасмин поплелась в класс миссис Келли. При этом я то и дело незаметно оглядывалась. По крайней мере, мне казалось, что я делаю это незаметно. Возможно, Бастиан тоже находился где-то здесь? Или Тристан? Неужели он явится на занятия и просто сделает вид, что между нами ничего не было?

– Как спалось? – Я оглянулась и чуть не упала. Тристан подкрался так неожиданно. Одна скула у него сильно распухла, и синяк покрывал чуть ли не половину лица. Неудивительно, после такого удара молотом… При этом выглядел он достаточно расслабленным, когда смотрел на меня, чуть склонив голову набок. – Вид у тебя такой, будто тебе всю ночь снился я.

Он шагнул ближе, а я невольно отступила на шаг. Неужели он не понимает, что я чувствую себя очень виноватой? Да, чувство вины сейчас медленно возвращалось ко мне. Я чувствовала себя лицемеркой. Неужели он этого не понимает? Неужели не видит?..

Тристан огляделся, а затем решительно взял меня за руку и потянул за собой.

– Так что, – поддразнил он, – я снился тебе, солнышко?

– Да ты сам, похоже, до сих пор не проснулся. И кстати, выглядишь ты ужасно! – кончиками пальцев я чуть задела его синяк на лице. – Ты мне лучше скажи, что мы здесь делаем! Мы же не будем торчать здесь все занятия? Надо что-то предпринять.

Тристан смотрел на меня таким соблазняющим, таким поддразнивающим взглядом, что я невольно спросила себя, не играет ли он. Не шутит ли? Пусть даже для того, чтобы подбодрить меня.

Он театрально вздохнул.

– Пока что мы ничего не можем сделать. Остается только надеяться, что Бастиан поймал Кросса.

– Так Бастиан еще не вернулся?

– Уф! – Тристан сделал вид, что я врезала ему в живот. Неплохая, кстати, идея. – Я тут за тобой ухаживаю, а ты думаешь только о моем брате, – застонал он. – Ты так ранила мои чувства.

– О, ты это переживешь, я не сомневаюсь, – отозвалась я, вытаскивая из рюкзака учебник английского. – Так что? Значит, он здесь?

– Нет. Он не вернулся. И я не думал, что ты так по нему скучаешь.

– Я и не скучаю по нему ни капельки! Мне просто нужно срочно выяснить, что случилось с моим отцом, а поскольку он последовал за Кроссом, то, возможно, знает больше, чем я. Вот и все! – Я забрала волосы в высокий хвост и одернула рубашку. – Но встречаться с ним я больше не хочу! Мне есть чего бояться… Вдруг он снова подойдет ко мне слишком близко.

Тристан пристально изучал мои плетения. Это я поняла по его взгляду. Неужели он пытался уличить меня во лжи? Но в данный момент я совсем не лгала. Мне действительно было страшно. Только боялась я не Бастиана. А того, что он узнает о моем поцелуе с Тристаном. Я опасалась его реакции.

– Тебе нечего бояться, Эбби, – пообещал Тристан и сжал мою руку в своей. – Я с тобой. И я не оставлю тебя с ним наедине. Теперь, чтобы добраться до тебя, ему придется пройти мимо собственного брата.

Я сглотнула. Шею начало неприятно покалывать, и я вырвала руку. Эти слова… Это обещание? Или… угроза?

Нет пути назад

Нервы были напряжены до предела. Ночь оказывала какое-то благоприятное воздействие на них. Кросс сбежал, а он потерял его след. Отчаяние от того, что все провалилось, обжигало, как огнем. Ему следовало успокоиться. И сделать это он смог только сейчас. Только здесь. У воды. Два дня он потратил на поиски Кросса. Тщетно. И в итоге сдался. Бастиан взвалил на плечо гичку и спустился к воде. Осторожно опустил лодку в воду, сел, взял весла, и сердце перестало так бешено биться. Дыхание становилось ровным и спокойным. Наконец-то… Он глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, и ветер взъерошил его темные волосы. Хотя приближалось утро, темнота еще не отступила, так что он не боялся, что его заметят, и поэтому Бастиана не сильно заботило, как он выглядел. Явно паршиво. В несколько взмахов веслами он достиг середины реки. Все тело оплетали темные полосы, и, хотя плетениям Эбби не удалось разорвать парня на части, они все же порядком его потрепали.

Бастиан посмотрел на свою руку. На пальцах и запястье кровь еще не до конца засохла, а кровавые пятна на рубашке отчетливо виднелись даже в темноте. Без кольца, защищавшего его, плетения Эбигейл обладали слишком большой силой. Он не хотел умереть таким же жестоким образом, как и его отец, это вынуждало его держаться от Эбби подальше. Он с силой налег на весла, глядя сквозь туман на отражающиеся в серой глади Темзы огни города. Стояло раннее утро, но, как известно, Лондон никогда не спит. Даже сквозь туман, который, как одеяло, стелился над улицами близ Темзы, он мог различить огни машин и матовые полукруги вокруг уличных фонарей. Дальше, в воде, ниже Тауэрского моста, растворялся в тумане светлый корпус корабля. Бастиан внимательно следил за течением реки. Чуть ускорился. Гичка понеслась быстрее. Капли воды, которые случайно попадали на него, ощущались подобно лекарству. Он скользнул в ближайшую тень. Бастиан невероятно устал, но возвращаться домой был пока не готов. Только не без кольца. Он вернется. Чуть позже. Когда окончательно успокоит разум – гребля как раз отлично этому способствует. Когда ярость даст ему хоть немного передохнуть – а укротить ее помогут прыжки через тени.

Бастиан вздохнул. Будучи хранителем кольца, он столько лет управлял этими силами, которым сейчас не мог противостоять. Без кольца, без этого маленького кусочка металла под названием «виталинариум» он оказался абсолютно беспомощен перед ними. Хранитель!.. Слабак… Он понимал, что все эти проблемы именно от его чувств к Эбби, потому что эмоции ослабляют хранителей. Этот урок он усвоил еще раньше и все равно совершил ту же самую ошибку, влюбившись во второй раз.

– Черт возьми, Эбби, – прорычал он, направляя гичку в ближайшую лунную тень. – Почему же я никак не могу справиться с твоими плетениями?

Он с первого момента почувствовал, что Эбби не обычная девушка. Плетения других людей окрашивались в разные цвета – от красного до синего и черного. Да кто ему уже только не попадался!.. А вот плетения Эбби были цвета оникса. Всего один цвет. Пока он не поцеловал ее, он даже не замечал красные плетения ее сердца и голубоватые нити плетений ее памяти. Они едва различались, почти не проявлялись. Вся ее сущность – темные плетения души, где не существовало ничего, кроме боли. И как только она держалась до сих пор! Даже как-то не по себе становилось от этой мысли.

Она обладала невероятной внутренней силой. Бастиан восхищался ей, и с тех пор, как он частично от отчаяния, частично из мести поглотил душу своей мачехи Маргарет-Мод, он уже знал, откуда взялась эта необычная сила Эбби. Ее отец Джек работал кузнецом. И не каким-то обычным кузнецом. Он являлся прямым потомком человека, много поколений назад выковавшего из амулета жизни три кольца, одним из которых было то, которое охранял Бастиан. Тут он глухо и раздраженно рыкнул. До недавнего времени, конечно же.

Предок Эбби создал три кольца из таинственного виталинариума, позволяющего открыть ворота в мир мертвых. Кольцо души, которое находилось у Бастиана, кольцо сердца и кольцо памяти. Но с расщеплением металла проснулся и голод. Металл питался человеческими плетениями, и сила колец заставляла хранителей поглощать плетения – души, сердца, воспоминаний – и нейтрализовывать их в тени.

Бастиан осознавал возложенную на него ответственность. Он действительно вбирал в себя частички душ, но только тех детей, которые не знали ничего, кроме боли. Также он забирал души тех, кто позднее мог совершить серьезное преступление. Это он вычислял заранее. Таким образом он защищал детей, спасал их от самих себя.

Бастиан отдавал кольцу все, что оно требовало, и при этом помогал людям, пока не встретил Эбигейл Вудс.

Он поднял весла, и гичка сама поплыла по течению. Он тяжело дышал от напряжения, и пот стекал у него по спине. Его раны болели, но давление внутри немного ослабло.

Ему не следовало целовать Эбби. Нет, не следовало. Но он понятия не имел, что она – потомок того самого кузнеца. Не знал, что под влиянием виталинариума гены кузнеца изменились подобному тому, как кольцо передало свою силу всей семье Бастиана. Поэтому и Тристану приходилось поглощать частички душевных плетений, и ходить сквозь тени он тоже умел. Но, в отличие от хранителя колец, ему не удавалось преодолевать определенные барьеры, и он не мог проникать в души людей так же глубоко, как Бастиан сделал это с Эбби.

– Я тебя не прощу! Никогда тебя не прощу! – ее голос все еще звучал в его голове. Голос Эбби. Хотя, когда он забирал ее плетения, она молчала, потому что в этот момент Бастиан целовал ее. Тем не менее он слышал этот голос, слышал именно эти слова, потому что и она побывала у него в голове. Ее ярость и презрение взорвались внутри него, как бомба. Что ты со мной сделал? И за что? За что? И сейчас он чувствовал себя совершенно разбитым, потому что сожалел о случившемся. Раскаивался – и в то же время нет. Потому что Бастиан понимал: у него не было другого выбора.

Он бросил взгляд на школу Даркенхолл. Она осталась там. Ждала ли она его? Что бы сказала, если бы они встретились? Подошла бы к нему? Накричала бы? Сможет ли она когда-нибудь снова довериться ему до такой степени, чтобы снова поцеловать его?

Бастиан вздохнул. Думать сейчас о поцелуях с Эбби совсем уж неуместно.

Он же хранитель кольца. У него есть определенные цели и обязательства. Медлить нельзя. Особенно сейчас, когда он, проникнув в душу мачехи, выяснил планы Константина Кросса и группы его сообщников на кольцо души. Он не мог так просто отделаться от чувств и стремлений, но сейчас в первую очередь он поразмыслит над тем, как остановить Кросса.

К лодочному сараю он шел пешком, не перепрыгивая из тени в тень, и все его мышцы горели, когда он наконец выбрался на берег, вытащил гичку из воды и отнес ее на место. Рубашка вся промокла от пота. С тоской посмотрев в сторону общежития школы, где наверняка находилась Эбби, он скользнул через тень в свою комнату. Снял с себя потную окровавленную майку, при этом случайно задев шрам под сердцем. Он снова будто вспыхнул и начал кровоточить.

Пути назад не было. Все, что произошло, случилось не зря. Он открыл кран и посмотрел в зеркало. Темная паутина на его коже поблекла, и тот, кто увидел бы его сейчас, ни за что не догадался бы, кто он такой. Никто не понял бы, что он только что вернулся с миссии по спасению мира от Константина Кросса.

И еще Бастиан знал, с чего лучше всего начинать.

Светоносец

В темноте мраморные статуи ангелов, стоящих у входа в мавзолей, больше походили на демонов. Внутри у Кросса все горело, а кольцо на пальце больно обжигало кожу. Кладбище уже полностью погрузилось во мрак, и туман клубился между рядами могил. Было холодно и душно, и все же на лбу у него выступил пот.

Скорчившись от боли, Константин еле добрался до мавзолея. Его хрипы звучали неестественно громко. Последние несколько дней он ходил по лезвию и сейчас чувствовал себя совершенно вымотанным. Ныло все тело. Гравий под его нетвердыми шагами хрустнул, и он остановился, чтобы осмотреться. Деревья покачивались на ветру, зловеще шелестя листьями.

– Оторвался! – со стоном проговорил он и поспешил под изящный свод мавзолея.

Мельком взглянул на часы, а затем, стараясь не обращать внимания на боль, вытащил расческу из кармана рубашки: во время побега от Бастиана Тремблэя волосы совсем растрепались. Хотя в последнее время его почти не интересовало, как он выглядит со стороны, но казаться слабым и жалким ему совсем не хотелось, особенно учитывая, с кем ему сейчас предстоит говорить. Он сплюнул себе на ладони, а затем пригладил кончики волос и снова провел по ним расческой. Коснулся глаза – тот сильно распух. Тут плевок бы не помог. Остался бы шрам. Он скривил лицо и застонал, продолжая приводить себя в порядок. Вид у него сейчас, должно быть, как после схватки с диким медведем. Частички плетений Эбигейл Вудс все еще пытались вырваться из его тела, из подмышек, из пупка… К тому же эта фурия ткнула его карандашом в бок. Не слишком серьезная рана по сравнению с остальными. Ткань брюк прилипала к ногам, и, когда он поднял руку, боль до сих пор не отступила, хотя кровь уже успела свернуться. Казалось, все его тело сейчас состояло только из боли, которая и не думала утихать: поглощенные плетения все пытались сломать ему кости. Он провел кольцом по шее, по груди… Удивительно, но это сработало. По крайней мере, на некоторое время ему стало немного легче.

Измученный и обессиленный, Кросс прислонился к мраморной колонне у могилы ребенка. Его тень сливалась с тенью от статуи ангела, и ему стоило только протянуть руку, чтобы пройти сквозь нее и чуть ослабить бушевавшую внутри боль, но он этого не хотел. Потому что, хоть боль его и мучила – могла даже раздавить и уничтожить его, не будь на нем сейчас кольца души, – он чувствовал себя таким могущественным, как никогда.

Он обладал волшебным кольцом. Вобрал плетения другого человека, и окружающие его тени теперь казались ему книгой, которую он уже сотни раз видел на полке, но теперь наконец-то смог разобрать шрифт. Этот день, его прыжки сквозь тени… Пожалуй, это стало самым волнующим, что он когда-либо испытывал. Он словно заново родился.

Кросс счастливо рассмеялся, но тут же схватился за ребра. Снова боль. И все же, несмотря на нее, он все равно чувствовал себя богом.

Он был светоносцем!

Задыхаясь от восторга, мужчина воздел руки к небу. Силы снова вернулись. Теперь он мог бы вернуть то, чего так долго жаждал. Нет, больше ничто и никто не сможет его остановить!

Скрип шин по щебню вернул его в реальность, и он опустил руки. Расправил плечи и ждал, по-прежнему стоя неподалеку от спасительных теней.

Машина приближалась. Потом появилась еще одна. Прожекторы прорезали туманные сумерки, и окружающие надгробия приобрели едва заметные очертания. Прямо перед мавзолеем остановился черный лимузин. Из другой машины вышли двое мускулистых охранников. Послышался характерный треск рации, и, хотя свет фар бил прямо в глаза, Кросс догадался, что эти парни вооружены. Они внимательно осмотрели окрестности. Только тогда из лимузина вылез человек, с которым Константин собирался здесь встретиться.

Он инстинктивно сжал кулаки и глубоко вдохнул, чтобы выглядеть более расслабленно, чем был на самом деле. Шагнул навстречу Заку Морану, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, тот рявкнул на него:

– Черт побери, Кросс! Вы хоть знаете, сколько сейчас времени?

Кросс почувствовал себя застигнутым врасплох. Его напряженные плечи слегка подались вперед, и ему пришлось зажмуриться, чтобы придать своему голосу необходимую решимость.

– Только не говорите, что до этого никогда не срывались посреди ночи ради важного дела.

Моран фыркнул.

– И насколько же это важно?

Константин сглотнул. Презрение в голосе Морана порядком его разозлило. Не пытаясь скрыть раздражение, он похлопал ладонью по мраморному саркофагу.

– Зависит от того, насколько важен для вас ваш ребенок, – сердито отозвался он. – Вы хотите ее вернуть или?..

Он злорадно хмыкнул, заметив, как Моран побледнел.

– Руки прочь, Кросс, – пригрозил он и подошел к Константину. – И не смейте сюда больше приходить! Могила моей дочери не то место, где я веду переговоры!

Константин кивнул и невозмутимо вытер пот со лба. Все шло немного не по плану. Даже совсем не «немного».

– Они ищут меня! – Кросс постарался оправдать выбор места встречи. – Я не могу вернуться домой. Вы же не думаете, что Тремблэи решили просто подарить мне кольцо души?

Лицо Морана чуть смягчилось, и он утвердительно кивнул.

– Следовало ожидать, что это произойдет. А вы что же, не приняли никаких мер предосторожности? У вас нет надежного укрытия? – он посмотрел на Константина, словно пытаясь понять, в здравом ли он сейчас уме. – Что вы будете делать дальше? Вы об этом подумали? Как вы собирались защищать кольцо души? Добывать кольцо сердца и кольцо памяти?

Константин пригладил растрепавшиеся волосы.

– Ну, я…

– Как хорошо, что я и сам знаю, что делать дальше.

– У меня тоже есть план, я…

Моран махнул рукой.

– Братья уже знают, что мы задумали. Бастиан выкачал душу из Маргарет-Мод, – тут он покачал головой. – Ох, бедняжка Маргарет… Обидно за нее, она ведь так нам помогала… А теперь просто жалкое создание!

Константин с трудом подавил тревогу. Ведь Маргарет-Мод действительно поддерживала его, делала все, чтобы он смог заполучить кольцо души. Много, много лет… Его верная напарница даже вышла замуж за тогдашнего хранителя. А сам он каждый день забирал малую частицу ее души, чтобы кто-нибудь случайно не раскрыл их план. Сейчас же дело приняло новый поворот. С Тремблэями шутки плохи. И теперь они шли за ним по пятам.

Он поднял глаза и посмотрел на миллиардера. Он ненавидел его надменный вид, его презрение ко всему, что он, Кросс, делал. И все же в данный момент без его помощи было не обойтись.

– Бастиан Тремблэй потерял контроль. Без своего кольца он продержится максимум две недели. Думаю, он и сам осознает все риски и потому приложит все усилия, чтобы вернуть то, что принадлежит ему.

– Я мог бы хранить кольцо в надежном месте, – предложил Моран. Константин только хмыкнул.

– Вы же не думаете, что я его сниму?! – весело воскликнул он и поднял кулак, чтобы украшение сверкнуло в свете прожектора. – Мне нужна защита и немного времени, чтобы оправиться после всех пережитых волнений, но кольцо останется у меня.

Моран мрачно посмотрел на него, однако не проронил ни слова.

Константин чувствовал себя неуютно под этим взглядом и поэтому продолжал говорить.

– Эта девушка, Эбигейл… Она, должно быть, знала, что ее отец жив, иначе не появилась бы в Уэймуте. Джек Вудс устроил там кузницу. Вряд ли это случайность.

Моран кивнул и нежно погладил мраморную крышку гроба, под которой покоилась его дочь.

– А она знает, где он сейчас?

Кросс пожал плечами.

– Возможно. Кажется, она хорошая актриса. Я ведь и сам сначала поверил, что она не в курсе, что ее отец выжил в той аварии. Она так убедительно разыграла негодование, когда я сказал ей, что он, возможно, еще жив. И Тремблэями она очень умело манипулировала, чтобы украсть кольцо. Ее плетения чернее ночи. Вина, боль и агония переплетены в ней так плотно, что трудно определить, когда она лжет. Эбигейл вполне может знать, где скрывается ее отец.

– Значит, надо спросить ее, – Моран стряхнул пылинки со своего пиджака. – В конце концов, она нам все расскажет.

Константин кивнул. Его первостепенной задачей было найти кольца. Затем ему понадобилась бы помощь единственного кузнеца Англии, способного расплавить их. И чем быстрее они его найдут, тем лучше. Медлить никак нельзя. Он нуждался в виталинариуме, только это могло облегчить боль его единомышленников. Он был светоносцем!

– А что, если она не захочет говорить? – спросил Кросс, потому что цель казалась ему такой близкой – и в то же время такой недостижимой.

Моран поджал губы и холодно посмотрел на него.

– Маргарет-Мод тоже не хотела говорить. Тем не менее Бастиан нашел способ сломать ее. Вы поглотили часть души Эбигейл, значит, теперь можете тщательно ее изучить. Рано или поздно правда выйдет наружу. Лучше, конечно, чтобы это случилось пораньше.

Кросс поежился. Теоретически он действительно осмелился бы сделать это, но за это пришлось бы заплатить ужасную цену. Уже сейчас плетения девушки могли в любой момент разорвать его на части. Рука машинально потянулась к синяку под глазом. Исследовать душу Эбби так, как это представлял себе Моран, Константин считал настоящим самоубийством. Но перед Заком он не хотел казаться слабым, поэтому лишь молча кивнул.

Миллиардер и не ожидал ничего другого.

– Итак, Эбигейл Вудс. Где мои люди могут найти ее?

– Что вы задумали?

– Хочу побеседовать с ней. Но для этого хорошо бы заранее выбрать место встречи, не так ли?

– Вы хотите ее похитить?

Моран усмехнулся.

– О чем это вы, Константин? Я не собираюсь никого похищать. Я сейчас поеду домой, выпью с женой чашечку чая на завтрак. Что же до вас… – он пренебрежительно поднял одну бровь. – Думаю, вам будет лучше поднабраться сил в моем медцентре. Потому что выглядите вы, мягко говоря, неважно, и это может привлечь нежелательное внимание. Там Тремблэи вас искать не будут. Там вас вообще никто не будет искать. Мои ребята вас отвезут.

«Безопасность – это, конечно, хорошо», – подумал про себя Константин. Он был невероятно измотан, и буря глубоко внутри не давала расслабиться ни на минуту. Ему требовался хороший отдых. Притом стоило поскорее привыкнуть к кольцу. Единственное, чего он сейчас хотел, это покой в душе. Однако еще больше он хотел увидеть свою жену Лизбет. Он снова вытер пот со лба.

– И как мы тогда доберемся до девушки? – спросил он. – Вы что, хотите просто похитить ее из комнаты общежития? Думаете, никто не заметит ее отсутствия?

Моран закатил глаза.

– Послушайте, это уже моя забота. Не ваша. Я дам вам знать, когда она будет у меня.

С этим Моран отвернулся и склонился над мраморным саркофагом, легко коснувшись губами светлого камня, а затем, не сказав больше ни слова, покинул мавзолей. Хлопнула дверца, взревел мотор. Лимузин тронулся с места.

– Зак приказал, чтобы я отвез вас в медцентр, – крикнул один из вооруженных охранников, указывая на машину сопровождения. – Так что поторапливайтесь. Не хочу возиться с вами всю ночь.

Кросс снова сжал кулаки. Ни Моран, ни его люди не питали к нему должного уважения. Они не знали, кто он? Или, может, не понимали? Он протянул руку в тень рядом с собой и вышел прямо перед охранником. Тот вздрогнул и потянулся за пистолетом под курткой. Константин только ухмыльнулся.

– Не переживайте, я уже готов ехать, – подчеркнуто дружелюбно отозвался он, снова нырнул в тень и оказался в машине. Нет, этот здоровяк не мог причинить ему вреда. И это его веселило. Кросс не мог дождаться, что произойдет, когда он наденет и два других кольца.

Желание не стихает

Прозвенел звонок, и все вышли во двор на перемену. Тристан не мог отвести от Эбби взгляда. Она сидела на лавочке под дубом и листала книгу. Но мысли ее витали где-то очень далеко, и в содержание книги она едва ли вчитывалась.

Сам он тоже мысленно перенесся куда-то прочь от Даркенхолла, почти не слыша своих приятелей, вовсю обсуждавших, какую вечеринку они закатят в следующую пятницу. А он все смотрел на Эбби. Ее красота сводила с ума, а плетения завораживали. Конечно, они стали значительно тоньше после того, что сделали с Эбби Бастиан и Кросс. И теперь Тристану казалось, что остатки ее душевных плетений кружились вокруг нее в каком-то ритуальном танце. Они двигались намного быстрее и свободнее. Но это касалось не всех плетений девушки. Он не сводил взгляда с бледного пурпурного пятнышка, очерчивающего плетения ее сердца. Они выглядели такими хрупкими, едва пульсировали. Но все же… они прекрасны! А как они засияли, когда Тристан поцеловал Эбби!.. Ее сердечные плетения еще были очень слабыми. Но Тристан знал, что это можно изменить. И он мог это сделать.

Тут Тристан тяжело вздохнул. Попытался переключить мысли на что-то другое – его охватило слишком уж сильное желание подойти к ней. Нельзя. Она хочет побыть одна. Потому что ей страшно, это читалось по ее тонким плетениям ониксового цвета. А еще Эбби чувствовала… вину. И из-за этого старалась не смотреть лишний раз в его сторону. Но за что она себя винит? За то, что они целовались?..

Тристан угрюмо поджал губы и взъерошил волосы.

Нет, это Бастиан во всем виноват. Он поцеловал ее раньше. И теперь, чем больше времени Тристан проводил с Эбби, тем тяжелее ему было представлять ее с Бастианом. Сам он не планировал тот поцелуй, но для него это оказалось намного важнее, чем он мог ожидать. И теперь ему хотелось большего. Хотелось продолжения. Он жаждал ее поцелуев так же сильно, как и частичек ее плетений.

– Кросс подобрался к ней так близко… – с завистью подумал Тристан и небрежно пнул камешек. – И Бастиан тоже смог подобраться к ней, – едва слышно прошептал он, поджав губы. Только сам он сдерживался из последних сил. Не только из уважения к Эбби, но и из страха перед силой ее плетений.

В тот же миг в нем проснулся голод. Тристан сжал кулаки и машинально спрятал руки за спину. Лишь бы никто не заметил…

От мрачных мыслей его отвлек один из гребцов.

– Я принесу пива! А еще приведу одну горячую цыпочку…

– Новую пассию твоего отца? – хмыкнул другой. Между ними разгорелась перебранка, но Тристан не собирался их слушать: молча схватил рюкзак, перекинул его через плечо и поспешил к лодочному сараю. Его голод не был проблемой, он это знал, потому что ярость удалось бы довольно легко укротить. Он обладал достаточной силой, чтобы утихомирить собственных демонов. Сейчас его намного больше занимало другое, нечто, что являлось для него совершенно новым. Чувство сильной привязанности. Интересно, что чувствовала Эбби, когда смотрела на него? Когда целовала? Вскружило ли это ей голову?

– Эй, да что это с тобой сегодня? – крикнул один из его приятелей, который трусцой проходил мимо. – Ты же всегда первый на тренировках!

– Оставь его, – пришел ему на помощь другой. – Не видишь разве, какой синяк? И как только угораздило?..

– Вот что бывает, когда переусердствуешь с вечеринкой, – усмехнулся тот, что стоял к Тристану ближе всех.

– О да, вечеринка, – ворчливо согласился Тристан. – Вечеринка удалась, это точно…

Да, пожалуй, звучит довольно правдоподобно. С его приятелями наверняка бывало то же самое: перебрали с алкоголем, а потом случайно упали или врезались в дверной косяк. А в то, что это Константин Кросс ударил его кузнечным молотом, они бы все равно не поверили.

Тристан последовал за своими друзьями, которые все еще обсуждали его поведение, через парк к воде. В последний раз оглянулся на Эбби, сидевшую на лавочке. Ее волосы сияли в солнечном свете почти так же ярко, как пурпурные сердечные плетения. Черный узор на коже Тристана уплотнился, но он знал, что сможет контролировать это. Сейчас сможет. Теперь он сильнее и собраннее, чем тогда, на вокзале Уэймута, где Эбби, рыдая, прижималась к нему. Тогда ее душа напоминала распахнутую дверь, будто сама приглашала его войти. Тристана же ослабила борьба с Кроссом. А девушка так отчаянно цеплялась за него, испытывая ужасную боль. Мистер Кросс сделал ей больно. Брат заставил ее страдать…

При одном только воспоминании о том дне темные полосы на его руках пришли в движение.

Он ускорил шаги к лодочному сараю, прыгая сразу через несколько ступенек вниз.

Тристан мог бы взять частичку души Эбби, воспользовавшись ее слабостью. И он хотел этого. Господи, да ничего другого он и не желал! Тоска, что терзала его не первую неделю, становилась все более невыносимой. Внизу, у воды, дул порывистый ветер, и незапертые ворота лодочного сарая с грохотом ударялись о дощатую стену, но Тристан почти не обращал внимания на стук. Перед его мысленным взором возникли другие ворота. Врата в душу Эбби.

Он уже очень близко подобрался к ее душе, но за этими вратами оказалась темнота, которая напугала его. И мрак исходил не только от тех немногих оставшихся ониксовых плетений Эбби. Нет, эта тьма лежала не в душе Эбби. Не в сердце и не в воспоминаниях. Нет… Будто Эбби сама являлась тьмой.

И это напугало его так, что он с трудом смог перевести дыхание.

Тристан провел рукой по волосам и, в последний раз бросив взгляд в сторону парка, вошел в лодочный сарай и кинул свой рюкзак на деревянную скамью рядом с воротами. Через голову стянул рубашку, потянулся за своей гребной майкой, стараясь больше не думать об Эбби и ее поцелуе.

Он поспешил надеть майку, прежде чем кто-нибудь из товарищей по команде заметит темные полосы на груди, но одна мысль не отпускала его.

Он нуждался в Эбби. Только в ней одной.

Тристан поспешно переоделся в спортивную форму, и ему стало легче дышать. Затем он схватил гичку и последовал за своей командой к Темзе, которая в свете солнца стала казаться почти черной. Такой же, как душа Эбби.

* * *

Глубокий свет ударил мне в глаза, когда я устало перемешивала суп в тарелке перед собой. Столовая пустовала, если не считать двух ботаников слева от входа, которые что-то высчитывали на калькуляторах, да на кухне еще слышался грохот тарелок.

Я зевнула и посмотрела на солнце, пытаясь хотя бы примерно определить, сколько сейчас времени.

В висках неприятно застучало.

Дверь столовой скрипнула. Кто-то быстрыми шагами подошел ко мне сзади. Я повернулась и, ослепленная послеполуденным солнечным светом, взглянула на Тристана.

– Есть новости? – спросила я, подавляя очередной зевок. Синяк под его глазом нисколько не уменьшился. Похоже, тренировка недавно закончилась и он только вышел из душа, потому что его волосы до сих пор не высохли и пахли шампунем. Выглядел парень довольно уставшим.

– Нет, новостей никаких.

– Тогда что ты тут делаешь?

Тристан фыркнул.

– Может, я просто тоскую?

– Интересно, по чему это такому ты тоскуешь?

Его ухмылка стала шире.

– Скоро стемнеет. А на вилле так одиноко. Пошли со мной, – он подмигнул. – Кровать в моей комнате намного мягче, чем в вашем общежитии.

– Да ты спятил!

– Есть немного. Любовь, она сводит с ума! – Тристан соблазнительно улыбнулся. Ух, другие девчонки бы тут же упали к его ногам!.. Он шире открыл окно, выходившее в зимний сад, и махнул рукой в сторону виллы.

– Нет, спасибо. И вообще, одну ночь ты как-то смог провести один.

– Почему ты думаешь, что тогда я находился в одиночестве? – его многозначительный взгляд говорил красноречивее слов. Пояснения казались излишни.

– Господи, Тристан! – простонала я и поднялась из-за стола. Суп и так уже давно остыл. – Иногда я просто не понимаю…

– Не понимаешь, что во мне нашла? – он взял мою тарелку и заговорщически подмигнул. – На самом деле все очень просто. Я горячий парень!

– Придурок ты! – фыркнула я. – Вообще-то я не это имела в виду.

– А что?

– Иногда я не понимаю, что, черт возьми, с тобой не так!

Он расхохотался.

– Но ты не можешь не признать, что я горяч.

Он поставил тарелку в окно, где принимали грязную посуду, пока я наблюдала за ним издалека. Да, симпатичный. Милый. И он сам это осознавал. А потому я с наигранным энтузиазмом воскликнула:

– О да, ты горяч, очень-очень горяч! – я нарочно преувеличивала, а потом, дождавшись, когда он ко мне подойдет, едко добавила: – Только вот стоит узнать тебя поближе…

Тристан не дал мне закончить, рассмеявшись и подняв обе руки вверх:

– Ладно, ладно, если ты сегодня ночью предпочитаешь общество своих подружек, я, пожалуй, пойду, пока ты не обидела меня еще сильнее.

Наши взгляды встретились, и он с высокомерным видом ухмыльнулся. Темные полосы на его коже выглядели почти незаметно, и все же их вид меня очаровал. Тристан, безусловно, был красив. Не такой крупный, как Бастиан, с кожей на тон светлее, чем у брата, но все же… Красота Тристана бросалась в глаза.

– Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Что ты справишься. И без меня тоже справишься, – буркнул он и, пока мы выходили из столовой, пальцем отбросил мои волосы в сторону, чтобы сказать мне прямо на ухо: – Но знай, если я тебе понадоблюсь… Ты знаешь, где меня найти. – По коже пробежали мурашки.

Я рассмеялась и чуть отстранилась. Коридор опустел, и казалось, что мы остались одни в этом мире. Голубые глаза Тристана весело блеснули, а паутина на руках стала темнее.

Бархатистый тон его голоса словно проникал мне под кожу, и я чувствовала, как та часть меня, которой всегда очень не хватало любви и ласки, была особенно восприимчива к его словам. Но Тристан являлся демоном-соблазнителем, а я – лишь одной из многих, кто попался в его сети. И мне это совсем не нравилось.

Я уже как раз собиралась сказать ему об этом, когда пронзительный крик заставил нас резко оглянуться.

– Что там происходит? – испуганно спросила я. – Это не Бастиан случайно?

– Голос-то девчачий, – фыркнул Тристан и скользнул в ближайшую тень. Вот так всегда: только что здесь, а потом раз – и его нет. Я выругалась и помчалась по школьному коридору на крик, доносившийся со стороны комнат для девочек. Сердце колотилось как сумасшедшее. Мысли, одна другой абсурднее, крутились в голове. Что только что произошло? Бастиан вернулся? Или Кросс? А вдруг это отец?

– Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Я узнала голос Жасмин еще до того, как свернула за угол.

Слезы катились по ее веснушчатым щекам. Она буквально задыхалась от плача и дрожала как лист на ветру.

– Эбби, – с трудом выдавила она, оглянувшись ко мне.

– Жасмин! – ее страх передался и мне. – Что случилось?

Что у нее за вид? Господи… Ее колотила мелкая дрожь, когда она бросилась мне на шею, и поэтому я утешающе погладила ее по спине. Я недоуменно посмотрела на вышедшего из тени Тристана, в то время как в висках у меня снова неприятно застучало, да еще и с удвоенной силой.

– Что тут произошло? – он тоже казался смущенным. Парень оттащил меня с Жасмин в сторону, чтобы никто нас случайно не увидел, но большинство учеников сейчас наверняка находились в другом крыле, в комнате отдыха, и поэтому в коридоре никого не было видно.

– Жасмин, – повторил он вопрос нетерпеливым тоном. – Объясни, что случилось?

Та вдруг странно дернулась всем телом и завизжала, как перепуганная косуля.

– Там кто-то был! В нашей комнате!

– Слишком много шума, – прорычал Тристан, оттесняя меня в сторону и хватая Жасмин за плечи. – Жасмин! – он приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Эй, давай успокаивайся.

– Я… я… не могу… – пролепетала она, заикаясь. – Я… я…

Тристан оглянулся на меня.

– У нее паническая атака.

Да, похоже на то. Жасмин будто не хватало воздуха, и она уже даже не кричала, а выла, изо всех сил пытаясь вырваться из крепкой хватки Тристана.

– Впрочем, неудивительно, – пробормотал Тристан. – Я слышал от Бастиана, что одна из причин ее пребывания в Даркенхолле – это вот такие приступы, потому что однажды в дом ее родителей ворвались, где она находилась одна с няней. И Жасмин плохо с этим справлялась.

– А теперь все повторилось… Кто-то прятался в нашей комнате! – У меня волосы на затылке встали дыбом. Бедная Жасмин… Я снова окликнула ее, но она, видимо, уже не понимала, где она и кто перед ней: ее сковал страх. Я посмотрела на Тристана. – Надо что-то предпринимать!

– Я тоже так думаю, – согласился он и проверил, не идет ли кто. Нет, в коридоре, как и раньше, остались только мы втроем. И тогда он коснулся лица Жасмин, отчего по ее щекам, подбородку и шее начали медленно расползаться темные паутинки. В следующую секунду моя подруга с облегченным вздохом обмякла в объятиях Тристана. Ее глаза закрылись, и она легко соскользнула бы на пол, если бы он ее не поддерживал. Его руки переместились с ее подбородка на шею, и я отчетливо увидела, как Тристан забирает ее панику, – наблюдала, как частички ее души последовали за движениями его пальцев. Затем он поднял Жасмин на руки и понес ее в нашу комнату.

Там все было вверх дном, а содержимое наших шкафов, комодов и сумок валялось на полу.

Тристан бросил на меня многозначительный взгляд. На его лице читалось беспокойство. Я поняла, о чем он думает: это не могло быть обычной случайностью.

Затем он осторожно уложил Жасмин на кровать и глубоко вдохнул, прежде чем забрать еще немного ее плетений. И ее страх.

При этом Тристан не выглядел и вполовину таким опасным и пугающим, как Бастиан, когда забирал мою душу. Глаза Тристана оставались человеческими, и темные полосы не покрывали все его тело.

Он, похоже, не глядя мог контролировать то, что делал, потому что в какой-то момент вдруг оглянулся на меня.

– Я ей помогаю, – шепотом сказал он. – Это для ее же блага.

Я видела, что он надеется, что я смогу понять. Хотя Тристан и знал, как я ненавижу подобные ритуалы. Но все же… Жасмин постепенно успокаивалась.

Он чуть отстранился от нее. На его коже все еще пульсировали темные полосы, и глаза его на миг неестественно блеснули. Но только он моргнул, как радужка снова стала прежней. Парень провел рукой по волосам, и через мгновение он стал выглядеть, как обычно, будто ничего и не произошло.

Тристан по-прежнему не отрывал от меня взгляда.

– Для ее же блага, – тихо повторил он.

– Где я? – спросила Жасмин и села на кровати, шмыгнув носом. Она оглядела комнату, и тут же у нее опять перехватило дыхание от страха.

– Ты потеряла сознание, – ответил Тристан и внимательно посмотрел на меня.

Жасмин потерла виски.

– Ох… Да, верно.

– Жасмин, что именно здесь произошло? И где Эсме? – спросила я.

Жасмин прикусила губу, и я уже испугалась очередного срыва, когда Тристан осторожно положил ей руку на спину, готовый предотвратить новый приступ паники.

– Эсме в комнате отдыха, – ответила Жасмин дрожащим голосом. – Я тоже туда шла, я… только хотела взять кардиган, как… – она схватила меня за руку. – В нашу комнату кто-то пробрался! – глаза ее снова расширились.

Тристан поджал губы, и я предположила, что он следит за плетениями, окружавшими Жасмин. Его взгляд встретился с моим, и мне показалось, что он снова безмолвно просит прощения. А затем с кончиков его пальцев на спину Жасмин вновь сбежали темные струйки. Жасмин шумно вдохнула и слегка вздрогнула. Только тогда Тристан убрал руку.

– И кто же находился в вашей комнате? – обратился он прямо к Жасмин.

– Простите! Я… Я просто вообще не могу ясно мыслить. Я… Надо звонить в полицию! – она поднялась с кровати и нагнулась за пижамой, которая, судя по всему, упала с кровати. Она стала мять ее в руках, будто хотела выжать, как мокрое полотенце. – Рассказать Эсме. И Маргарет-Мод, и…

– Жасмин, – я схватила ее за руку. – Постой. Сначала расскажи нам, что случилось? Кто это был?

Она мяла в руках пижаму и смотрела Тристану в лицо, словно это придавало ей больше сил.

– Двое мужчин, полностью одетые в черное, пробрались в нашу комнату. Я видела, как они входили, – поспешно пояснила она. – Наверное, думали, что в комнате никого не будет. В это время здесь действительно обычно почти никого нет. – Жасмин тревожно схватилась за горло. Тристан тотчас успокаивающе дотронулся до ее плеча.

– Так, хорошо. Продолжай, – хрипло проговорил он, разглядывая то, что ни я, ни Жасмин видеть не могли. Ее плетения.

– Эти взломщики, они все тут перерыли!.. Шкаф, наши сумки, чемоданы, ящики с нижним бельем, – подруга испуганно прикусила губу. – Я словно окаменела, – призналась она. – Я… не знала, что делать, поэтому пряталась в ванной, пока не убедилась, что они ушли.

– Должно быть, это Кросс, – смущенно пробормотала я. – Или это как-то связано с Бастианом и кольцом?

– Эбби, – предостерегающий взгляд Тристана заставил меня съежиться, и на лице Жасмин отразилось недоумение.

– Если это те же люди, что убили моих родителей, то… тогда Жасмин в серьезной опасности, – бросила я и обеспокоенно посмотрела на Тристана.

– Что? – Жасмин приоткрыла рот. – Ты это о чем? – потребовала она с большей решительностью, чем я от нее ожидала. – Эбби, о чем ты говоришь?

– Жасмин, слушай. Это… чертовски длинная история, и… и она по-настоящему безумная, ты просто не поверишь…

– И мы не будем ее сейчас рассказывать, – сердито перебил меня Тристан, он подошел ко мне и угрожающе посмотрел на меня. – Тем более мы не будем говорить об этом Жасмин, которая все принимает близко к сердцу, – тихо процедил он сквозь зубы.

– Тебе придется ей все объяснить, если не хочешь, чтобы об этом узнала вся школа! – шепотом возразила я ему. – Ты тоже не хотел, чтобы Бастиан сказал мне правду. И это при том, что право на правду имеет каждый!

Тристан гневно сузил глаза.

– Ради всего святого, Эбби! Эта правда – не для всех! Неужели ты не понимаешь?

– Жасмин уже и так по горло в дерьме. Думаешь, она без нас не заподозрит что-то неладное?

– Эй, о чем вы там шепчетесь? – неуверенно окликнула нас Жасмин.

– Ни о чем, – через плечо бросил Тристан, потирая затылок. Потом он решительно посмотрел на меня. – Ладно же, Эбби. Я позабочусь о том, чтобы исправить это дерьмо, – буркнул он, раздраженно закатывая глаза. – Но твоя совесть реально действует на нервы. Все было намного проще, когда… – он не закончил, схватил телефон и вышел из комнаты. Я не знала, кому он звонит, слышала только его слова: – Срочно приходи. У нас проблема.

Жасмин, спотыкаясь, подошла ко мне и схватила за руку.

– Да что происходит, Эбби? – спросила она, и замешательство в ее взгляде показалось мне слишком знакомым. Ведь несколько дней назад я чувствовала то же самое.

– Не знаю, – солгала я, начиная наводить порядок. Мне хотелось сказать Жасмин правду. Хотелось снять груз с моей нечистой совести.

Я посмотрела ей в глаза, и чувство, совершенно чуждое до этих пор, распространилось у меня внутри. Привязанность. Я могла бы довериться кому-нибудь. Могла бы поделиться этой тайной. Я бы радовалась тому, что обрела подругу. Настоящую подругу. Но вместо этого я хранила множество секретов.

Поместье Каерхеев

Бастиан вылез из машины и расплатился с водителем. Подождал, пока машина развернется и снова уедет в сторону Лондона. Перед ним во всем своем великолепии открывался вид на поместье Каерхеев. Прошло уже довольно много времени с момента его первого визита сюда. И все же подъездная дорога, обсаженная березами, показалась ему такой знакомой, словно это произошло только вчера. Везде – сочно-зеленая трава. А на воротах – фирменный знак агентства «От сердца к сердцу», небольшой размер которого, впрочем, соответствовал роскоши всего поместья.

Неторопливо Бастиан направился к отделанному песчаником особняку. Двойную лестницу, ведущую в усадьбу через обе стороны, будто специально создали для романтиков. Лестничные столбы оплетали вьющиеся розы и плющ, а широкую зеленую площадку у дома обрамляли маленькие, аккуратно подстриженные кустики. Китайские глицинии в полном цвету тянулись от входа на запад, дальше, в сторону конюшен. Бастиан на миг остановился, чтобы рассмотреть холмистые сопки. Благородные лошади рысью перебегали от забора к забору. Топот копыт напомнил ему о прошлом. О временах, когда он регулярно гостил здесь. Этот конный завод приобрел известность далеко за пределами Англии.

И даже если Бастиан сам не очень интересовался лошадьми, он все-таки видел, что эти лошади были особенными. Как, впрочем, и все обитатели поместья.

Бастиан как раз собирался идти дальше, когда его внимание привлекла всадница, которая мчалась к нему верхом на вороном скакуне. Длинные белокурые волосы наездницы выбивались из-под шлема, а светлые облегающие бриджи подчеркивали ее стройные ноги. Она будто слилась в одно целое со своим конем.

Бастиан сделал шаг в сторону, потому что девушка, судя по всему, не хотела сбавлять скорость.

Гравий кружился под копытами арабского жеребца, и его черная грива едва не хлестала всадницу по лицу. Бастиан не сводил с нее глаз, любуясь ее стилем верховой езды, хотя сама встреча с ней его не слишком радовала.

Конь наклонил голову, затем вдруг встал на дыбы прямо перед ним и громко заржал. Девушка почти выпрямилась в стременах и, кажется, только чудом смогла удержаться в седле. Тяжело дыша, конь опустился на все четыре копыта, и Бастиан отступил на траву, чтобы не мешать фыркающему жеребцу.

– Впечатляет, – обратился он к всаднице. Нетрудно было понять, что она в замешательстве от его неожиданного визита.

– Сама знаю, – она посмотрела вниз, будто ожидала увидеть еще незваных гостей, и сняла шлем. – Что тебе здесь нужно, Бастиан?

Жеребец под ней беспокойно переступал с ноги на ногу, и Бастиан увидел, как грудь скакуна блестит от пота.

– Я тоже рад снова тебя видеть, Виктория, – улыбнулся Бастиан, игнорируя ее не слишком дружелюбное приветствие.

Девушка тряхнула светлыми локонами, скривила лицо и вздохнула.

– Полагаю, ты здесь не случайно? – спросила она и спешилась. Налетевший ветер слегка взъерошил ее прическу. Она взяла коня под уздцы и снова посмотрела на гостя. – Так что же произошло? Рассказывай.

Бастиан перевел дыхание. Виктория обладала такими же зелеными глазами, как и все Каерхеи. Теми же светлыми волосами.

– Если ты пришел из-за Скай… – она покачала головой и решительно вздернула подбородок. – то ты зря потратил время. Только-только все начало налаживаться, и тут вдруг ты решил заглянуть на чашечку чая, – она повела жеребца в сторону конюшен. Бастиан пошел рядом с ней.

– Брось, Викки. Ты прекрасно знаешь, что я сюда не чай пить пришел.

Она бросила на него недоверчивый взгляд.

– Лучше бы ты вообще никогда тут больше не появлялся.

Гравий переходил в булыжники перед обширным зданием конюшни, где несколько конюхов как раз вытаскивали коробки.

Бастиан полагал, что Виктория передаст поводья кому-нибудь из них, но ошибся. Девушка сама ввела жеребца в конюшню, и стук копыт прозвучал глухо, как барабанные удары, возвещающие о поражении в бою. В стойле она отстегнула седло.

– Есть проблема. И Скай это тоже касается.

Виктория чуть приподняла заднюю ногу жеребца, чтобы осмотреть копыто.

– Проблема? Что за проблема? – спросила она, мельком взглянув на Бастиана снизу вверх.

– Речь идет о кольце сердца, – продолжал Бастиан.

Виктория отпустила копыто. Скрестив руки на груди, она посмотрела на него.

– И что?

Бастиан поджал губы. Этого он и боялся: с Викторией бывало непросто.

– Кольцо сердца, оно…

– Викки, – вдруг послышался чей-то голос. – Эй, Викки! Ты где пропала?

Виктория подняла руку, и парень на время умолк.

– Я в конюшне, – крикнула она, переведя взгляд на ворота.

– Мы хотели еще раз подробнее обсудить сегодняшнее мероприятие! А тебя опять нет.

Бастиан сразу узнал этот голос, и, хотя причина его визита была не из приятных, он тем не менее обрадовался.

– Да я бы пришла, но тут один старый приятель пожаловал в гости…

Бастиан заметил, как Виктория пренебрежительно подчеркнула слово «приятель». В этот же самый момент в конюшню вошла ее младшая сестра.

– Чтоб меня!.. Бастиан Тремблэй! – возбужденно воскликнула она, подскакивая к нему.

Бастиан криво усмехнулся.

– Рэйн Каерхей, – только и смог проговорить он, пошатываясь. Она подпрыгивала вверх и вниз, не отпуская его, и ее высокий хвост бил ему прямо в лицо. Девушка осталась все такой же эмоциональной, словно и не прошло трех лет с момента их последней встречи.

– Сукин ты сын! Где ты был столько лет? – возмущенно воскликнула она и похлопала его по плечу.

– Ай! – Бастиан потер место и поднял руки в защитном жесте. – Ты гораздо сильнее, чем в прошлый раз, – поддразнил он, легко дернув ее за волосы.

– Мне сейчас семнадцать, – уточнила Рэйн. – И со мной лучше не связываться, – она рассмеялась и тут же снова обвила его руками. – Боже, я так рада! А Скай уже знает, что ты здесь? Бьюсь об заклад, она с ума сойдет!

– Так же, как и ты? – Виктория явно не разделяла энтузиазма сестры.

– Как я? А что со мной не так? – младшая сестра пожала плечами, засунув руки в карманы джинсов. – Я не сошла с ума, а просто удивлена… – Она усмехнулась Бастиану. – Я же тебя почти сто лет не видела.

– Ему здесь не рады, – жестко проговорила Виктория и ловкими движениями начала чистить жеребца.

– Ерунда! – Рэйн закатила глаза. – Не слушай ее, Бастиан. Я очень рада тебе, правда.

Лицо Виктории помрачнело.

– О, да ты, верно, забыла, что произошло, когда он находился здесь в последний раз? – она бросила сердитый взгляд на Бастиана и Рэйн.

– Это невозможно забыть! – запальчиво выкрикнула Рэйн и подошла поближе к Бастиану. – Но это не только его вина, – она ободряюще улыбнулась ему. – Никто не мог этого предвидеть.

– И все-таки… – Виктория оставалась суровой. – Речь ведь о нашей Скай…

– Слушай, я не за тем пришел, чтобы ворошить прошлое, Викки, – вмешался Бастиан. – Ты знаешь, что я никогда не хотел, чтобы Скай…

– Конечно, она знает, – согласилась Рэйн и погладила его руку. – Мы все понимаем. Тебе не нужно ничего объяснять.

– Я бы не пришел, если бы не боялся, что кольцо сердца в опасности.

– Что? – переспросила Рэйн, и счастливая улыбка тут же сползла с ее лица. Бастиан оглядел конюшню. Они стояли тут одни, так что он мог спокойно говорить.

– Есть один тенеходец, который, если я правильно понял, давно охотится за кольцом души. Это из-за него погиб мой отец. А сейчас он возглавляет группу людей, потерявших кого-то из близких. Они верят, что он поможет им вернуть их, если объединит все кольца.

Рэйн засмеялась, и жеребец Виктории начал беспокойно фыркать.

– Ну, уж это полное безумие! Как эти люди хотят добраться до всех трех колец?

Бастиан сжал кулаки и понизил голос.

– Кольцо души у него уже есть, – сокрушенно признался он, медленно переводя взгляд от одной сестры к другой. Виктория замерла.

– Это все Константин Кросс, учитель из Даркенхолла. Он обманул меня и… украл кольцо души.

Бастиан вспомнил об Эбби и их поцелуе. Одна мысль о том дне заставила его сердце биться чаще. Эбби! Он стиснул зубы. Нет, не думай об этом сейчас, не думай…

– Стоп, ты сказал, он – тенеходец? Как же это возможно? – недоуменно спросила Виктория.

– Он незаконнорожденный ребенок моего деда и воображает, что тоже имеет право на кольцо. Он непредсказуем, и я опасаюсь, что он придет сюда.

– Вот же влипли, – буркнула Рэйн, задумчиво прикусив полную нижнюю губу. – В голове не укладывается! – она раздраженно посмотрела на Бастиана. – Значит, кольца у тебя больше нет?

– Нет.

– И что ты теперь собираешься делать? Ты же понимаешь, что долго тебе без него не продержаться? – спросила Виктория, и голос ее прозвучал немного дружелюбнее. В этот момент позади нее в стойло вошел молодой конюх, и она кивнула Бастиану, чтобы он последовал за ней на улицу. Мимоходом она дала мальчику поручение позаботиться о жеребце и, вытирая руки о бриджи, вышла из конюшни впереди Бастиана и Рэйн.

В тени глициний девушка указала на широко распахнутое окно в главном доме. Цветы стелились по фасаду вдоль решетки, и едва Виктория приблизилась к тени ветвей с голубыми бутонами, как в тот же миг исчезла.

Взгляд Бастиана сосредоточился на тени у распахнутого окна.

– Полагаю, это приглашение? – спросил он.

– Более дружелюбной она быть не могла, – хихикнув, согласилась Рэйн и протянула ему руку.

– Этого я и боялся, – пробормотал Бастиан, взял Рэйн за руку, и вдвоем они скользнули в тень.

Правда, да не вся

Я сидела на подоконнике и смотрела в парк. В остальных комнатах давно погас свет, и тишина казалась какой-то пугающей. С трудом мне удалось отговорить Жасмин от того, чтобы сообщить руководству школы или ее родителям и уж тем более полиции о происшествии в нашей комнате. Эсме, к этому времени уже успевшая вернуться из комнаты отдыха, тоже очень настороженно отнеслась к делу. Ей явно хотелось что-то сказать, но она молчала и вместе с Жасмин бросала недоверчивые взгляды в мою сторону. Я попросила подождать один день. Не странная ли просьба? Однако к подозрительности примешивалось и любопытство, потому что Тристан стоял так близко от меня, что касался кончиком носа моего уха. Я пыталась отстраниться, но он не давал мне этого сделать.

– Сиди, – предупредил парень, положив руки мне на плечи. – Они думают, что между нами что-то есть, так что подыграй.

Я невозмутимо ткнула его локтем в бок. Нечего переоценивать то, что произошло между нами.

– Кстати, а что такое ты им рассказала? – поинтересовался он.

Я фыркнула.

– Сказала, что я здесь из-за кражи. И что Даркенхолл – мой последний шанс. Умоляла не звонить в полицию, потому что они могут решить, что я и есть воровка, – я посмотрела через плечо на Жасмин, которая все еще выглядела неестественно бледной. – Она ведь не знает, что ты забрал ее душу. Не понимает, в чем состоит настоящий смысл тренировок по антиагрессии, которые проводит Бастиан. И не знает, что ты целуешь всех в школе, чтобы забрать у них душу. – Посреди всего этого безумия правда где-то затерялась, что жутко раздражало. Чтобы отвлечься, я снова ударила его локтем в ребра.

Тристан ахнул и схватил меня крепче.

– Я целую не каждую, – прохрипел он, и его губы почти коснулись моего затылка.

– Во всяком случае, меня уж точно никто больше не поцелует, – сказала я и поджала губы.

Тристан усмехнулся.

– Посмотрим, Эбби, – пробормотал он, и от его легкого смеха у меня побежали мурашки по коже.

– Смейся, сколько хочешь. А у меня так никаких нервов не хватит! – серьезно произнесла я, чуть оттолкнув его, и предостерегающе посмотрела на Тристана. Конечно, очень зря я это сделала, потому что из-за его прекрасных синих глаз я тут же утратила решимость и перестала слышать голос совести.

– Они хорошие девушки. Очень хорошие. Мы могли бы стать подругами. Впервые в жизни у меня бы появились подруги. Но из-за тебя я солгала им. Это оказалось намного тяжелее, чем я думала. Они ничего не знают о прыжках сквозь тени и ваших способностях, так что лучше бы…

– …лучше бы я пока не срезал путь через тени? Ты это хотела сказать?

Боже, я ненавидела, каким невероятно милым выглядел Тристан, когда он так издевательски усмехался. В этот момент они с Бастианом мало походили друг на друга: тот в основном производил впечатление задумчивого и серьезного парня, хотя и не менее привлекательного.

– Да, так будет лучше, – согласилась я с ним, стараясь не обращать внимания на то, как сильно он меня смущает. До сих пор в моей жизни не существовало человека, которого я считала бы интересным или из-за которого не спала бы ночами. Но вот я пришла в эту школу для проблемных подростков, и тут появилось сразу два симпатичных парня, которые… мне понравились? Ну, в общем, как-то так, да…

Бастиан и Тристан – два брата. Такие разные. И все же нас троих связывало нечто, не поддающееся объяснению. Это было чувство – а чувств, если верить Бастиану, следует опасаться.

Но могла ли я по-настоящему доверять Бастиану Тремблэю? Могла ли действительно доверять одному из них?

Я прислонилась к окну и посмотрела в лицо Тристану. Длинные светлые волосы (пожалуй, уже чересчур длинные) небрежно свисали ему на глаза. Синяк тускло переливался, но он, казалось, уже даже не замечал его.

Тристан по-прежнему был мне гораздо ближе, чем нужно, но, возможно, в этом вопросе он действительно не ошибался. Мои соседки по комнате решили нас пока не трогать и ни о чем не расспрашивать, потому что представляли нас с Тристаном парой.

В последние дни это являлось темой номер один всех разговоров на школьном дворе, потому что кто же не любит обсуждать чужие отношения?.. И Тристана, казалось, ничуть не смущало, что все в Даркенхолле так думают. По глазам парня я видела, что то, как близость с ним выводила меня из себя, только еще больше его раззадоривало. Он положил руки на мою талию, будто это считалось чем-то само собой разумеющимся, и его ноги коснулись моих.

– Значит, они доверяют тебе? – тихо спросил он, кивая на девочек.

– Думаю, да.

Тристан кивнул.

– Хорошо.

– Так что нам делать? Ты хоть представляешь, что это были за люди? И что они могли искать в нашей комнате?

Тристан пожал плечами.

– Если Кросс имеет к этому какое-то отношение – а, судя по всему, так оно и есть, – то он, безусловно, хотел получить информацию о твоем отце, – размышлял он вслух.

– Но я сама ничего не знаю об отце! Я ведь до недавнего времени даже помыслить не могла, что он выжил!

– Тогда те парни не найдут никаких зацепок.

– Да, верно. И им явно не понравится такой исход.

– Не понравится. Думаю, Кросс нам доставит еще немало неприятностей.

– А что, если это вовсе не Кросс? Бастиан же преследовал его и, возможно, уже догнал, а эти люди хотели… – я потерла виски. – Я уже не знаю. Может, Жасмин права, и надо обратиться в полицию…

– И что ты скажешь полиции? Какие-то парни в черном рылись в нижнем белье твоих подружек? Да они тебя в психушку упекут!

– Да, звучит глупо, но… Жасмин… она… ей действительно страшно. Я не могу себе представить, как она сегодня будет здесь спать.

– Я позабочусь об этом. Она ничего не вспомнит, это я тебе обещаю, Эбби, – хрипло прошептал Тристан, и его пальцы скользнули под мою рубашку.

Я задержала дыхание, не зная, случайно ли это прикосновение, поскольку невинным оно отнюдь не было.

– Вот так просто – возьмет и все забудет?

Тристан опустил руки, но кожу все еще слегка покалывало в том месте, куда он только что прикоснулся. Он осторожно взял меня за руку, посмотрел в глаза и слегка улыбнулся, медленно проведя большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

– Не переживай. Я позвонил Оуэну. Он позаботится о воспоминаниях твоих подруг.

– Что? – я резко вырвала у него руку. Жасмин подняла глаза, и я заставила себя ободряюще улыбнуться. – Ты что, попросил Оуэна копаться в их мыслях? Нет, я этого не хочу! – решительно заявила я. – Слышишь? Не желаю, чтобы он…

– Сейчас неважно, чего ты хочешь, Эбби, – перебил Тристан и бросил на меня строгий взгляд. – Речь идет о безопасности всего, что мы оберегаем уже на протяжении многих поколений. Так что это не обсуждается.

– Но они мне доверяют! – воскликнула я и топнула ногой.

– Ах, доверяют? – о, как же я ненавидела этот его самодовольный тон!.. – Доверяют, говоришь? А ты разве не солгала им, чтобы успокоить?

– Солгала только для того, чтобы вашу ложь не раскрыли! – уточнила я, хоть и понимала, что он был прав.

– Это все несущественные детали, Эбби! – Тристан покачал головой. – Все предают друг друга, если нужно защитить то, что по-настоящему важно.

– Вот как?! – Меня трясло. От злости? Или разочарования? Или потому, что правда причиняла боль? Этого я не знала. – Значит, по-твоему, мы все предатели?

– А по-твоему, нет? Если бы я не вмешался, ты все выдала бы Жасмин, даже ни на секундочку не задумываясь, что подвергаешь меня и Бастиана опасности.

– Я не подвергала вас опасности! Я бы не сказала ей, что вы…

– Того, что ты успела ей сказать, уже достаточно, Эбби. Поэтому наш друг Оуэн и позаботится обо всем. Это ведь не только для нашей защиты. Ей самой же станет лучше, если она забудет это происшествие, неужели ты не видишь?

Я выругалась про себя и отвернулась, но Тристан схватил меня за руку и заставил снова посмотреть ему в глаза.

– Ты правда не понимаешь, Эбби?

Его ледяной взгляд встретился с моим, и что-то кольнуло меня. Я не хотела с ним соглашаться. Не желала, чтобы он указывал мне на причины их поступков, которые я не собиралась одобрять. И все же, к моей досаде, я не могла отрицать очевидное: он помог Жасмин, когда забрал часть ее души. Он впитал ее боль, страх, и ей стало легче.

– Мы не злодеи, Эбби, – проговорил он чуть ли не умоляющим тоном.

– Ты уж определись, Тристан. Все предают друг друга, или ты хороший парень, как и Бастиан с Оуэном? С меня довольно!

– Я тот, кем действительно являюсь, и это невозможно изменить. И я делаю то, что должен, чтобы поддержать брата, успокоить твоих подруг и помочь тебе найти своего отца. И, если тебе не нравятся мои средства, уж прости, тут я бессилен. Знаю, что другого пути нет. Доверяй мне, Эбби! После того, как Оуэн закончит здесь, мы отправимся в поместье Каерхеев.

– Поместье Каерхеев? – переспросила я. – Что, Бастиан сейчас там? Он что-нибудь говорил о моем отце? Или о Кроссе?

Тристан пожал плечами.

– Он написал не так много, в подробности не вдавался. Сказал только, что Кросс сбежал с кольцом души, а сам он сейчас находится в поместье Каерхеев. Там живет Скай. Мы поедем туда завтра, – сказал Тристан, пристально глядя на меня.

Мой желудок сжался. Тем не менее я не испытывала такую боль, как ожидала: Бастиан искал именно ту девушку, которую он когда-то так любил, что чуть не умер. Я видела шрамы на его теле. Касалась их. Он рассказывал мне, как они, юные и невинные, поцеловались и при этом потеряли контроль из-за колец. В итоге Скай забрала почти все плетения сердца у Бастиана, что сделало невозможным для него открыться другим людям, а сама лишилась души. Так мне говорил Бастиан. Но что именно все это значило, я не понимала, только знала, что эти двое когда-то были парой.

– О нет, больше твой брат ко мне не приблизится, потому что я не люблю, когда у меня крадут воспоминания и душу! – прохрипела я, пытаясь осознать, что я, собственно, чувствовала. – И тебе тоже это лучше запомнить, – продолжала я, обращаясь к Тристану, хотя понимала, что несправедлива к нему.

Он раздраженно поджал губы. Меня такая реакция не слишком удивила. Затем парень отвернулся и молча покинул комнату.

– Все в порядке? – робко спросила Эсме.

Я кивнула, а потом снова посмотрела в окно. Тристан почти незаметно выскользнул из тени перед виллой. Со вздохом я покачала головой. Что-что, а влезть людям в душу братья Тремблэи умели. Я потерла руки, будто могла стереть прикосновения Тристана, хотя это вряд ли получилось бы. Я все еще ощущала тепло его кожи. И в этот раз оно казалось мне немного другим.

Оранжерея

Бастиан сидел за длинным столом в столовой Каерхеев и молча рассматривал свою пустую чайную чашку. Напротив него расположилась Викки, прямая как палка, а рядом в мягком синем кресле устроилась Рэйн.

– Да уж, дикая история! – подытожила она рассказ Бастиана. – И Кросс, и украденное кольцо…

– Так еще и смогли найти потомков того самого кузнеца, что разделил виталинариум и выковал наши кольца… Вот это меня действительно тревожит, – Виктория постучала ногтями по крышке стола. – Эти безумцы уже ни перед чем не остановятся.

– Вот именно, – кивнул Бастиан. – Они годами разрабатывали этот план. Даже смерть моего отца оказалась не случайной. Очередная попытка заполучить кольцо души.

Рэйн презрительно фыркнула.

– Уж эти мне кольца… Чертово проклятье. Лучше бы этот тупица-священник, первый светоносец, жил за сотни миль от того места, где сейчас поселились наши семьи. Где угодно. Пусть бы кто-то другой разгребал последствия. Может, у него бы получилось лучше…

– Кто знает, как бы сейчас выглядел мир, если бы наши предки не разделили виталинариум и не ослабили тем самым могущество этого дьявольского металла. Вход в царство мертвых следовало запечатать, Рэйн! – с укором заметила Виктория.

– Неужели тебе никогда не хотелось нормальной жизни? – воскликнула Рэйн, резко вскакивая на ноги. – И Скай бы сейчас… – она бессильно опустила руки и помрачнела. – Все сейчас было бы иначе.

Бастиан побледнел. Он никогда не видел Рэйн такой обеспокоенной. Виктория едва слышно вздохнула и посмотрела на Тремблэя так, будто винила его одного за все, что произошло за последние пару дней.

– Все так, как и должно быть, – проговорила она бесцветным голосом, но при этом так сильно сжала кулаки, что костяшки пальцев побелели. – Такова наша судьба. Таково наше предназначение. И мы его выполним, – она снова взглянула на Бастиана. – Да, выполним, чего бы нам это ни стоило.

– Нужно позаботиться о том, чтобы Кросс не добрался до кольца. Поэтому я и приехал.

– Кольцо сердца хорошо охраняется. К нему никто и близко не подойдет. Спасибо, что предупредил нас об опасности. Но больше в твоих услугах мы не нуждаемся, так что дольше тебе оставаться необязательно.

– Да что с тобой, Викки! – простонала Рэйн и неодобрительно посмотрела на сестру. – Бастиан только пришел…

– А сейчас он уйдет. Нам уже надо готовиться к празднику, нет времени изображать гостеприимных хозяев. Тем более перед тем, кто навлек беду на нашу семью.

Бастиан сжал зубы и встал из-за стола.

– Вот что, Викки, – начал он и сам удивился, насколько гневно звучит его голос. – Мне ведь сейчас тоже нелегко. Я любил твою сестру, и она любила меня, – он тряхнул волосами и подошел к окну с глициниями, в сумерках казавшимися почти лиловыми. Точь-в-точь как волосы Эбби. Бастиан закрыл глаза. – Мне стукнуло шестнадцать, и я впервые в жизни влюбился. Я бы никогда не причинил ей вреда. И я не собирался…

– Не нужно, чтобы она тебя видела, – резко перебила его Виктория. – Не хочешь ей навредить, уходи. Скай не узнает, что ты приходил. Так будет лучше.

– Ты что, ей не скажешь? – разочарованно протянула Рэйн. – Да ладно, Викки… Она обрадуется.

– Нет. Я так решила, – сестра скрестила руки на груди. – Мне жаль, Бастиан, но тебе действительно лучше уйти.

– Без меня вы кольцо не защитите. У Кросса сильные помощники.

– Мы все учтем.

– Да, кольцу сердца ничего не грозит, – добавила Рэйн. – Оно в надежном месте.

От Оуэна Бастиан знал, что сестры Скай спрятали кольцо в подвале, в отдельной особо охраняемой камере, чтобы девушка не попала под его влияние. Он не сомневался в их ответственности и добросовестности. Только вот Кросс не был обычным человеком или простым вором. Он являлся тенеходцем. И действовал он не один. Викки воображает, что он легко отступит от своих планов. Она недооценивает его. И очень зря.

– Твоя помощь будет излишней, – добавила Викки чуть мягче. – У нас все под контролем. Правда.

Бастиану это не нравилось. Он хотел увидеть кольцо сердца. Убедиться, что виталинариум хорошо защищен. Но такой возможности у него, судя по всему, не будет – Викки была настроена решительно. Она его не пустит.

Парень кивнул и протянул руку в сторону тени, которую отбрасывала глициния. Но все же он не мог не задать вопрос, мучивший его целый день.

– Хорошо, Викки. Я уйду. Только, пожалуйста, скажи, как она. Мне нужно… Нужно знать, что Скай… в порядке.

Бастиан боялся новой встречи с девушкой, боялся посмотреть ей в глаза и увидеть, что он с ней сделал. Но уйти, так и не повидав ее, казалось намного хуже.

– Она в порядке, насколько это возможно, – ответила Виктория. – Но думаю, если она тебя увидит… – Викки пригладила волосы, и губы ее задрожали. – Не хочу, чтобы она опять потеряла контроль.

– Да, конечно, – Бастиан чувствовал, как тяжело сестре говорить о Скай. – Тогда я пойду, – он вымученно улыбнулся, однако при этом хотел выть от тоски. – Позаботься о девочках, Викки, – проговорил он и подмигнул Рэйн, которая стояла рядом с сестрой. – А ты… Никогда не меняйся, маленькая дикарка. Рад был повидаться.

Тень, в которую он скользнул, имела почти тот же оттенок, что и глицинии. Прохлада и пустота в тенях благотворно подействовали на его душу, потому что внутри все ревело, напоминая вопль раненого гризли, и все чувства и эмоции, вновь захлестнувшие его здесь, в поместье, жгли сердце.

Парень чувствовал себя ослабленным. Кольцо он упустил, родной дом больше не являлся надежным убежищем, и он понятия не имел, удастся ли ему вернуть контроль. В любой момент Бастиан мог развалиться на части, и сейчас-то с трудом держался.

Он выскочил из тени и быстро пошел прочь от роскошного особняка. Возвращаться в Даркенхолл не хотелось. По крайней мере, сейчас, пока там находилась Эбби. Подвергать ее опасности он больше не станет. Бастиан миновал конюшню. Лошади давно уже стояли в своих стойлах, но их запах все еще витал в воздухе.

Бастиан прислонился к забору. Так тихо вокруг. И это резко контрастировало с бурей эмоций в его душе. Он глубоко вдохнул, а затем достал телефон и начал набирать сообщение Тристану. В последние дни его брат неоднократно пытался дозвониться до него, но он игнорировал звонки. Ему нужно было дистанцироваться. От всего. В том числе – от обязанности хранителя кольца, потому что он облажался. Иначе не скажешь. И если бы в таком состоянии он столкнулся с братом, тот сразу бы понял: Бастиан не может контролировать свою ярость. Тристан знает его слабости и видит практически насквозь.

«Нет, я смогу это контролировать! – решительно подумал Бастиан и, отправив сообщение, тут же убрал мобильник обратно. – Смогу!..»

– Так-так, вот ты где!

Бастиан оглянулся и тут же помрачнел.

– Тебя что, Викки отправила, чтобы убедиться, действительно ли я покинул поместье?

Рэйн расхохоталась.

– Не неси чушь! Викки сейчас занята нашим предстоящим мероприятием, – она раздраженно закатила глаза и привалилась плечом к решетке. – Сейчас прибудут человек тридцать, которые так отчаянно ищут вторую половинку… Но это еще цветочки по сравнению с завтрашним балом-маскарадом. Вот тогда полетят искры, так полетят, нутром чую!..

– Не думал, что твоя сестра верит в любовь.

– В общем, ты прав, потому что она видит, что любовь сделала со Скай. А может быть… – Рэйн почесала подбородок, – дело совсем в другом. Она знает, как легко можно манипулировать человеческим сердцем.

– И тем не менее она зачем-то организовывает подобные встречи.

Рэйн посмотрела на него.

– Мы помогаем людям. Так же, как и ты.

– Я знаю, Рэйн, знаю, – Бастиан внимательно посмотрел в ее непривычно серьезные глаза. – Но с недавних пор я все же начинаю сомневаться в том, что мы делаем, – признался он, думая в этот момент об Эбби. – Вот мы все время внушаем себе, что помогаем людям, что это все – ради общего блага. Но не является ли наша сила чем-то… неправильным?

Рэйн задумчиво прикусила губу.

– Это ведь не наше решение, Бастиан. Не наш добровольный выбор. Вы с Тристаном можете заглянуть в души учеников Даркенхолла и спасти их от ужасных поступков, преступлений и боли, которую они могут причинить другим. А мы помогаем одиноким сердцам. Пожалуй, все это и правда не наше дело, но теперь у нас есть такая власть. И значит, надо ею пользоваться и пользоваться с умом, так ведь?

Бастиан улыбнулся.

– Какая ты умничка, Рэйн, – он приобнял девушку. Ее присутствие успокаивало. Она понимала его как никто другой. Просто потому, что то же самое наследство, связывающее их семьи, впоследствии ляжет на ее плечи.

– Да, я умничка. И поэтому считаю, что тебе не стоит просто уходить, – шепнула она, заглянув ему в глаза. – В этой суете Викки не заметит, что ты задержался чуть дольше, – ее взгляд стал серьезным. – А Скай… думаю, она будет рада тебе.

– Считаешь? – сердце Бастиана забилось чаще, и плетения под его кожей тотчас беспокойно зашевелились.

Рэйн заметила это и нежно провела кончиками пальцев по тыльной стороне его руки, затем посмотрела на него снизу вверх и коснулась его шеи.

– Только не говори ей, что пришел за кольцом, Бастиан, – предупредила она. – И через тени, чур, не прыгать. Скай… сейчас довольно неуравновешенна, и мы опасаемся, что она может просто заблудиться в тенях, – девушка сжала его руку. – Не напоминай ей о том, что случилось.

– Я не причиню ей вреда, – пробормотал парень. – Я уже не тот неопытный мальчишка, Рэйн. Я о ней позабочусь, даю слово.

– Я верю тебе, Бастиан, – ответила Рэйн. – И знаю, ты любишь ее и не причинишь ей боль снова.

Он не знал, что на это сказать. Любит ли? Он больше не способен на подобные чувства. Ему вообще нельзя испытывать никаких чувств, чтобы не потерять остатки самообладания. Бастиан снова подумал об Эбби. Любовь… Его сердечные плетения ослабли. Сейчас они казались даже слабее, чем с момента их рокового поцелуя со Скай. И все же что-то в нем изменилось.

– Я о ней позабочусь, – пообещал он еще раз. Рэйн обняла его за шею.

– Была рада увидеться, Бастиан, – шепнула девушка с улыбкой. – Скай сейчас в оранжерее, – она указала на холм с другой стороны дома, на вершине которого возвышалась огромная стеклянная оранжерея в викторианском стиле. – Сестра проводит там очень много времени, – пояснила она и чуть отступила назад.

Парень рассматривал стеклянное сооружение на вершине холма. По обеим сторонам тропинки располагались неглубокие водоемы, а к самой оранжерее вели широкие ступени под обвитыми розами арками.

Когда Бастиан снова повернулся к Рэйн, ее уже и след простыл. Что ж, он и так ходит по лезвию. Решительно двинувшись к вершине холма, он даже не предполагал, что ожидает его дальше.

Когда Бастиан вошел в оранжерею, его окутал теплый влажный воздух. Растениям, казалось, отлично жилось в этом климате, потому что они тянулись под стеклянную крышу, так что у него возникло ощущение, что он попал в ночные джунгли. Пахло плодородной почвой и сладкими цветами. Слышался плеск воды, и только слабое свечение впереди указывало ему путь сквозь огромные пестрые цветы. Тени прятались повсюду, но он не собирался ими пользоваться, помня слова Рэйн. Он отодвинул в сторону стебель цветка, чтобы углубиться дальше в искусственные джунгли.

С потолка то и дело капал конденсат, где-то журчал фонтан. Бастиан вздрогнул от неожиданности, когда прямо перед ним вспорхнула бабочка, размером с ладонь, с ярко-синими крыльями.

Он посмотрел вслед мотыльку, как вдруг какое-то шевеление за очередной зеленой завесой привлекло его внимание. Он осторожно отодвинул в сторону большие листья бананового дерева.

– Скай, – прошептал он едва слышно и осторожно шагнул вперед. Ему понадобилось некоторое время, чтобы собраться с духом, ведь даже после трех лет разлуки при одном взгляде на эту девушку сердце начинало учащенно биться. Свои длинные светлые волосы она завязала в узел на затылке. Несмотря на жару, на ней было надето белое летнее платье с длинными рукавами. Бастиан внимательно смотрел на девушку и пытался найти в ней что-то, что намекнуло бы на ее состояние. Выглядела она так, будто с ней ничего не произошло. Босая, с неестественно прямой спиной и величественно поднятой головой, Скай стояла у цветочного горшка. Отдельные пряди волос выбивались из ее прически, и она осторожно убирала их с лица.

Хотя Бастиан стоял довольно далеко, но у него появилось ощущение, что он слышит ее дыхание и чувствует его на своей коже. Какая-то неведомая сила потянула его к ней, и он сделал еще один шаг.

Ему показалось, что девушка заметила его, потому что она слегка повернулась в его сторону и улыбнулась. Свет отразился на ее лице, и он вынужден был признать, что Скай по-прежнему так же прекрасна, как и раньше. Она выглядела хрупкой, когда чуть приподняла руку, на которую тут же села бабочка.

Бастиан слабо улыбнулся. До чего красивая картинка!.. Скай будто фея в сверкающем белом платье на цветочной поляне среди танцующих бабочек всех цветов радуги, перекрывавших почти полное отсутствие ее плетений. Она выглядела прекрасно, и ярость снова забурлила в нем со страшной силой. Он потер руки друг о друга, будто это могло ее утихомирить, однако чем дольше он смотрел на Скай, тем сильнее становился его гнев, что причиняло ему сильную боль.

Девушка, чуть наклонив голову, рассматривала крылья ярко-желтой бабочки.

Бастиан задержал дыхание. Он не собирался нарушать эту гармонию. Ему хотелось насладиться моментом и просто наблюдать за ней. Скай казалась такой счастливой.

Вдруг ее глаза загорелись, и она еще немного приподняла руку.

– Ты очень красивая, – донесся до него ее голос.

И тут Бастиан вздрогнул, поняв, что Скай проткнула тело мотылька иголкой. Крылья бабочки затрепетали, но девушка словно и не замечала этого. Она повернулась к Бастиану спиной и вновь занялась цветами в горшке.

Сердце Бастиана пропустило удар. Его неприятно поразил ее поступок. Вся гармония, которой он так любовался, в один миг разрушилась. Глубоко вздохнув, он подошел еще ближе.

– Здравствуй, Скай, – тихо, чтобы не напугать ее, произнес он. Впрочем, парень не знал, могло ли ее что-то напугать. Она медленно оглянулась, и улыбка тотчас пропала.

– Бастиан, – проговорила она безучастно. Удивленной она не выглядела, и нельзя было сказать, обрадовалась ли она его приходу.

Остатки ее душевных плетений едва шевелились. Их осталось не так много. Пожалуй, только синеватые плетения воспоминаний выделялись отчетливее двух других.

– Чудесный вечер, правда? – спросила Скай таким тоном, будто заранее выучила этот вопрос наизусть.

Он кивнул и подошел ближе. Ее лицо казалось отрешенным и безэмоциональным.

– Это ночь любви, – продолжала Скай, глядя сквозь густую листву вниз, на дом, где постепенно собирались гости. – Все мужчины, которые сюда приходят, хотят только одного – любви. Ты здесь тоже из-за этого?

Бастиан все не мог отвести взгляд от бабочки, приколотой к белой ткани на тоненькой пластинке. Крылышки все еще дергались, и одна лапка мучительно дрожала. Еще с десяток других мотыльков висело на этом полотне смерти.

Как только он снова увидел Скай, то понял, что натворил. Только он один в ответе за то, во что сейчас превратилась эта прекрасная девушка.

Смерть бабочки

– Я здесь только для того, чтобы поздороваться, – признался Бастиан, гадая, не совершил ли он большую ошибку, когда пришел в оранжерею. Его возлюбленная выглядела так же прекрасно, как и три года назад, почти не изменилась, и все же он едва узнал ее. Этот пустой взгляд… Холодный и безразличный, как и ее натянутая улыбка.

– Здравствуй, – она стряхнула с ладоней землю, потом взглянула на дверь оранжереи. – Только мне нельзя принимать гостей.

– Я надолго не задержусь. Просто хотел посмотреть, как ты поживаешь.

– Я в порядке. Вечер замечательный.

Сердце Бастиана обливалось кровью. Вдруг захотелось схватить Скай за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы она хоть как-нибудь отреагировала.

– Оранжерея просто невероятная, – почему бы не поговорить о том, что ей вроде как важно? Попытка не пытка. – Ты хорошо чувствуешь растения.

Скай улыбнулась, но не слишком искренне.

– Мне очень нравятся орхидеи. На них приятно смотреть. Викки говорит, что здесь я причиню меньше вреда, – она подошла ближе. – Иногда я причиняю большой вред, – призналась девушка, говоря эти слова тоном ребенка, который случайно что-то сломал. – Она часто повторяет, что это все из-за тебя.

Бастиан едва сдержался, чтобы не сжать кулаки, и затаил дыхание, когда Скай легко коснулась его груди. При этом широкий рукав ее платья сполз до локтя, и он стиснул зубы, чтобы не застонать от ужаса. Раны девушки смотрелись по-настоящему жутко.

– Мне жаль, что так случилось, – выдавил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. Следовало держаться от Скай на расстоянии, он же пообещал Рэйн, но давать обещание было легче, чем выполнить, потому что Скай вдруг взяла его за руку и повела глубже в джунгли. Аромат цветов стал сильнее, теперь к ним примешивался и сладковатый запах банана.

– Вот уж вляпались мы с тобой, – сказала она, и эти слова прозвучали слабым эхом ее прежнего «я». – Мы собирались быть вместе, какая же глупость, Бастиан! – казалось, Скай опять повторяет наизусть то, что ей говорили. – Мы же просто хотели жить долго и счастливо… Ну, что в этом плохого?

Бастиан погладил ее руку. Волосы девушки блестели в слабом лунном свете, который просвечивал сквозь густую листву и будто оживлял голубые плетения ее воспоминаний.

– Это был поцелуй. Всего лишь поцелуй, потому что, когда люди любят друг друга, они целуются, не так ли, Бастиан? Да, они целуются! – почти выкрикнула она, и Бастиан почувствовал, как растет ее беспокойство. Сиреневые плетения обвили ее шею и сейчас тянулись к щеке.

– Успокойся, – попросил он, хватая ее за руки. – Скай, – тихо пробормотал он, прижимаясь лбом к ее лбу. – Пожалуйста, успокойся.

Она запрокинула голову, несколько раз глубоко вздохнула, а потом вновь улыбнулась и отступила от него.

– Поистине это прекрасный вечер для визита, – произнесла девушка, и черты ее лица странно заострились.

Бастиан не знал, чего ожидал, но явно не того, что видел перед собой. Снова и снова у него перехватывало дыхание от того, что Скай так переживает. Словно кто-то вонзил ему нож в сердце.

– Может быть, и правда будет лучше, если я уйду, – пробормотал он, потому что боялся и дальше наблюдать за последствиями того, что его чувства сделали со Скай.

– Нет! – в глазах девушки мелькнул страх. – Останься, – она указала в сторону двери. – Наш дом сейчас полон людей. Я не могу к ним пойти. Я же другая, непохожая. Посижу здесь. Останься еще хоть немного. Со мной.

На миг сквозь маску безразличия проступили ее настоящие эмоции. Из уголка глаза скатилась слеза, которая, подобно мощному потоку, унесла Бастиана за собой.

– Хорошо, – он взял ее лицо в ладони и улыбнулся. – Я останусь. Если хочешь, я останусь еще ненадолго.

– Да. Да. Очень хочу. Это… – тут Скай взглянула на свои перепачканные землей пальцы, словно не понимая, откуда взялась грязь под ногтями, – это прекрасный вечер для гостей.

Бастиан вздохнул. Этот вечер будет очень долгим. И очень болезненным. Господи, что стало с прежней Скай…

– Ты же знаешь, что я больше не могу носить кольцо. Я все испортила. Я представляю опасность, когда ношу его, но, если я не буду носить его слишком долго, это станет еще опаснее. Потому что в этом случае… бум! – она сделала жест, как будто взорвалась бомба.

Ледяная дрожь пробежала по спине Бастиана при ее словах. Он точно знал, что она имела в виду. Видел последствия. Это случилось с его отцом, то же самое происходит сейчас со Скай. И он сам тоже это чувствовал. Хранитель не мог выжить без кольца.

– Викки сняла кольцо, – продолжала Скай, распуская волосы. Мягкие пряди коснулись ладони Бастиана, а легкий аромат меда пробудил воспоминания. Именно в этот момент он как раз не хотел думать о том времени, когда они влюбились друг в друга. Когда пробудились чувства, которым нельзя было поддаваться, ведь они чуть не погубили их обоих.

– Она говорит, что защищает тебя, – ответил он, глядя Скай в глаза.

– Все хотят защитить меня, – сказала она, пожимая плечами. – От меня же самой, потому что я опасна. А иногда – очень опасна, – девушка хрипло рассмеялась и отмахнулась. – Но не сегодня. Сегодня прекрасный день. И ты зашел в гости, – она снова посмотрела на него. – Может, прогуляемся? Я очень хочу, но мне нельзя. Надо подождать Рэйн. Она обещала забрать меня чуть позже, – тут она понизила голос. – Приехали люди, которые ищут любви. Они не должны меня видеть.

Бастиану стало ее жаль: Скай так одиноко и больно.

– Хорошо. Давай прогуляемся, – предложил он, с нетерпением ожидая выхода из душной оранжереи. Здесь было не просто тепло – здесь царила невероятная жара, да еще и мертвые бабочки до сих пор стояли перед глазами. Не хотелось об этом вспоминать. Он вывел ее наружу и почувствовал, что на прохладном ночном воздухе ему намного легче думать. Ветер взъерошил волосы Скай, и платье затрепетало.

– До чего же прекрасная ночь, – прошептала она, и Бастиан не смог определить, действительно ли она чувствовала это или просто повторяла заученную наизусть фразу. Скай посмотрела на него, и улыбка, которая казалась ему настоящей, застыла на ее губах. – А пойдем к воде. Мне нравится журчание воды. Оно охлаждает и кожу, и боль.

Девушка потянула его за собой, и в этот момент она почему-то удивительным образом напоминала свою младшую сестру. Скай приподняла подол платья до колен и зашла в воду. Бастиан невольно выругался про себя. Он наблюдал, как она танцует в воде, и отчаянно желал, чтобы нашлось то, что охладило бы и ту боль, которую он испытывал при взгляде на нее. Он с трудом мог представить, через что ей пришлось пройти. Но сейчас она выглядела отрешенной и счастливой.

– Ты хочешь меня поцеловать? – вдруг спросила она. Вода хлестала по краю бассейна, и подол ее намокшего платья прилипал к икрам. Она откинула волосы назад и протянула руки к Бастиану, чтобы он помог ей выбраться из воды.

Едва он прикоснулся к ней, внутри все забурлило со страшной силой.

– А мне больше никого нельзя целовать, – серьезно заявила она, убежденно кивая. – Вот так-то… А то будет очень больно, когда… – она снова сделала жест, словно что-то взорвалось. Она положила руки Бастиану на плечи. – Викки говорит, что я потеряю рассудок, если еще раз совершу подобную глупость, а мне кажется, что в этом случае я просто умру. А ты что думаешь?

Не сводя с нее глаз, Бастиан осторожно обнял ее за талию и чуть приподнял над землей.

– Никто не умрет, Скай. А знаешь почему? Потому что мы можем позаботиться друг о друге, – он коснулся ее щек, и в этот момент внутри все практически взревело. Он слегка потряс головой, чтобы собраться с мыслями. – У нас получится.

Скай моргнула.

– А давай все-таки сходим к дому и возьмем парочку плетений? Не все, конечно. Совсем чуть-чуть. Знаешь, сколько там сейчас людей… – она вдруг начала говорить все быстрее и быстрее. – Сколько сердечных плетений… Давай, будет весело… Всего парочку… – девушка потянула его за руку к дому. – Этого будет вполне достаточно, чтобы заполнить эту болезненную пустоту, и я снова смогу ходить сквозь тени, – она повернулась к нему, и ее глаза загорелись неестественным блеском. Под ее кожей переливались фиолетовые плетения, и она прикусила губу. – Вот Викки не разрешает мне совершать прыжки, не дает мне подобраться к плетениям. А я жажду их. Противная, противная Викки… Она ничего не понимает!.. Как хорошо, что ты здесь, Бастиан! Теперь мы…

Бастиан крепко схватил ее за руку.

– Нет, Скай, не надо, пожалуйста. Думаю, нам следует оставить это, – сказал он, поглаживая ее пальцы. – Давай лучше посидим тут, насладимся этой ночью. Ведь это такая прекрасная ночь, правда? – он потащил ее с собой к скамейке сбоку от бассейна. – Вот так, садись. Расскажи о своих растениях, я хочу послушать.

Скай по-прежнему, с болью, смотрела вниз, на виллу, и вдруг задрожала всем телом.

– Но плетения!.. Там столько плетений! – почти взвизгнула девушка, и слеза побежала у нее по щеке.

– Сегодня нам это не нужно, – проговорил Бастиан, пытаясь не столько убедить ее, сколько внушить себе самому, что это действительно так. Он чувствовал то же желание, что и Скай. Он тоже нуждался в частичках плетений, только не сердца, а души. И эти люди там, внизу, могли бы утолить голод их обоих. Но у них не было колец, которые помогли бы им контролировать поглощенные плетения.

Подавленная и расстроенная, Скай опустилась рядом с ним на скамейку, посмотрела ему прямо в глаза, а затем прилегла, положив голову Бастиану на колени.

– Плетения забирать нельзя. Целоваться тоже нельзя, – хрипло проговорила она, легонько сжала его пальцы и закрыла глаза. – Может быть, эта ночь не так уж и прекрасна.

Аромат воспоминаний

Ожидание убивало. Я потерла лицо, снова ворочаясь в постели. Эсме и Жасмин, кажется, уснули только недавно. Спать они легли вдвоем, в кровати Эсме, крепко прижавшись друг к другу. А ко мне сон все не шел. И дело даже не только в том, что кто-то проник в нашу комнату.

Нет, я была так взвинчена, потому что не могла перестать думать о Бастиане. Всякий раз, когда я закрывала глаза, то видела его. Видела, как он – не человек, а какая-то темная сущность – прижимает свои губы к моим, подбирается к моей душе и…

– Черт! – фыркнув, я села и энергично заправила за ухо фиолетовые пряди, потом дотронулась до нижней губы, тщетно пытаясь прогнать ощущение того поцелуя.

Я встала и быстро оделась. Чувствовала, что задыхаюсь, но все-таки знала, что точно не усну. Я постаралась выскользнуть из комнаты так, чтобы не разбудить девочек. Довольно бездействовать. Мне нужны ответы.

Через школьный двор я побежала к вилле Тремблэев. Ух, как же я корила себя за то, что не защитила Жасмин и Эсме от Оуэна. Чем я лучше него, если просто оставила ему их? Но что я могла сделать?

С легкостью взломав дверь особняка, я вошла внутрь.

– Тристан, – вполголоса позвала я, проходя через широко распахнутую стеклянную дверь. Из-за включенного света пустые комнаты сейчас казались мне гораздо больше. – Тристан? – все так же тихо повторила я, чтобы не разбудить экономку. Нерешительно прошлась по комнатам. На кухне никого не было, и я двинулась дальше. В гостиной тоже не оказалось ни души. Я посмотрела на стеклянную лестницу. Так как наверху тоже горел свет, я пошла туда. Как и всегда, когда я поднималась по этим ступеням, меня охватило нехорошее чувство, будто подо мной разверзается бездна, и я ускорила шаги. Ну, вот и верхняя ступенька. – Тристан, – позвала я громче и тут же резко оглянулась. Мое сердцебиение участилось. Ведь именно здесь я впервые встретила Бастиана. Врезалась в него. Бежала и в следующую секунду упала в его объятья. То прикосновение было довольно пугающим и в то же время очень возбуждающим.

Я облизала губы, еще раз провела рукой по волосам, а затем направилась к двери, ведущей в его комнату.

На мгновение я задумалась, возможно ли вообще, чтобы он находился у себя в комнате. Возможно ли, что он пришел сюда, пока я лежала в своей постели и думала о нем? Неужели он был намного ближе, чем я могла предположить?

Я знала, что это глупо, но, когда я нажала на защелку и толкнула дверь в комнату, то все же произнесла его имя:

– Бастиан? Ты тут? – я внимательно следила за тенями, хотя уже давно почувствовала, что в комнате пусто. Я вошла и вытянула руки. Да, Бастиана действительно здесь не было. Я медленно перевела дыхание и неуверенно огляделась. Посмотрела на письменный стол, за которым пряталась во время второй попытки украсть кольцо для мистера Кросса.

Я подошла и осторожно провела рукой по дереву. Книги, тетради и альбом аккуратно лежали на столе. Я машинально притянула альбом к себе. Кончики моих пальцев покалывало, так захотелось рисовать. Может, заодно получится выбросить из головы образ Бастиана, перенеся его на бумагу? Моя рука скользнула к заднему карману брюк, где я всегда носила короткий карандаш и маленький заостренный нож в кожаных ножнах, но сейчас нащупала только нож. Куда же делся карандаш? Ах, да… Я же со всей силы вонзила его Кроссу в бок, когда тот напал на меня.

Будто снова почувствовав, как по тыльной стороне ладони течет теплая кровь – не моя кровь! – я судорожно вытерла руку о джинсы.

– Ай, да ладно, что плохого? – внушала я себе, вытаскивая карандаш из стакана, стоявшего передо мной. Знакомое чувство. – Я же просто одолжила его! – сказала я и вырвала из альбома чистый лист, который сложила в несколько раз, так чтобы он тоже поместился в кармане брюк.

Обернувшись, я увидела небрежно брошенную на спинку дивана рубашку Бастиана. Я покачала головой. Хотела уйти, тут же, немедленно, но меня охватило какое-то странное чувство, оказавшееся сильнее меня. И я взяла рубашку, сразу ощутив легкий аромат геля для душа, которым пользовался Бастиан. Я чувствовала ткань под пальцами, будто могла приблизиться к нему, потом прижалась щекой к одежде и глубоко вдохнула. Неожиданно стало больно. От воспоминаний. Я заплакала, чувствуя себя потерянной и преданной. Я осталась совершенно одна. Не было ничего, кроме вопросов. Тысячи вопросов.

Я хотела найти отца и понять, почему убили мою мать, а потом как-то вернуться к нормальной жизни в маленькой комнате нашего общежития, которую я делила с Жасмин и Эсме. Потом подумала о своей приемной матери Флоренс и ее маленькой шляпной лавке. Вернусь ли я туда когда-нибудь? Если я найду отца, то уже вряд ли буду засыпать с котом Флоренс на коленях или заглядывать ей через плечо, наблюдая, как она мастерит новую шляпу… Смогу ли я оставить позади Даркенхолл и все, что мне довелось здесь пережить? А разве можно забыть, что первый же парень, которого я поцеловала, украл мою душу? Забыть, что поцелуи его брата тоже казались какими-то особенными? Да и хотела ли я вообще об этом забывать? Насовсем? Но разве не поэтому я связалась с Тристаном? Потому что он хотел стереть все плохие воспоминания из памяти Жасмин? Это ведь было не его решение, какие воспоминания ей оставлять. И даже не решение Оуэна. Я устала от того, что другие всегда считают, будто лучше знают, что хорошо для тебя. Вот и Бастиан поступил так же.

Я скомкала рубашку в руках, прежде чем с раздражением швырнула ее обратно на диван. Но как бы я ни злилась на него, Бастиан Тремблэй являлся единственным человеком, кто мог мне помочь. И он, черт возьми, обязан мне помочь.

Я повернулась и на цыпочках побежала по коридору, мимо комнаты Тристана, вниз по лестнице и в школьный двор. На ходу я достала телефон и вызвала такси через приложение.

Темнота еще не отступила, когда я подошла к стене, ограждавшей Даркенхолл. Сердце колотилось почти у самого горла, и я боялась, что Тристан заметит мое исчезновение. При этом убегала я не от него, а просто от ощущения, что не знаю, кому еще могу доверять.

Когда я перебиралась на другую сторону стены, то сильно поранила ладонь о камень. Я все опасалась, что Тристан в любую минуту может выйти из тени рядом со мной. Но этого не произошло. Вдали крикнул сыч, и на горизонте появилась серебристая полоска, которая возвещала о приближающемся утре. Я стряхнула с ладони налипшие песчинки и обхватила себя руками. Было довольно прохладно, и мне очень не хотелось знать, что еще приготовил этот день. К счастью, долго об этом думать не пришлось, потому что такси уже вывернуло из-за угла.

– В поместье Каерхеев, – сказала я, надеясь, что водитель знает адрес.

– «От сердца к сердцу», – буркнул мужчина и бросил взгляд на меня через зеркало заднего вида.

Я кивнула, и такси тронулось.

– «От сердца к сердцу», – пробормотала я, гадая, что скажет мое сердце при следующей встрече с Бастианом.

Прохладный прием

На протяжении всей поездки из Лондона я задавалась вопросом, не совершаю ли огромную ошибку. Почему я вдруг так спешу к Бастиану? Действительно ли дело во всех противоестественных вещах, которые неожиданно ворвались в мою жизнь, или дело совсем не в этом? Это дурацкое возрождение души сбивало с толку. Некоторых чувств и эмоций мне по-настоящему не хватало, другие – переполняли меня постоянно, чаще, чем хотелось бы, но большую часть времени я чувствовала себя просто разбитой. Так же, как и сейчас.

Я вздохнула. Может быть, я хотела поговорить с Бастианом раньше, чем Тристан расскажет брату о нашем поцелуе? И именно поэтому я начала ощущать себя виноватой. Но почему? В тот момент, когда Тристан меня утешал, я не испытывала угрызений совести. Не чувствовала вины, даже мысли такие не закрадывались.

Я все хотела попросить водителя включить радио, потому что тишина сводила меня с ума. Не хотелось думать обо всем этом. Я не желала признаваться даже самой себе, что, несмотря на все, что сделал Бастиан, я все еще могу быть влюблена в него.

Водитель свернул на проселочную дорогу. Оставались считаные минуты. При этом я втайне боялась того, что может меня ждать в поместье Каерхеев.

«Там живет Скай, – только и сказал тогда Тристан. – Бастиан сейчас у нее».

Один, хотя и крошечный, укол ревности в моем сердце доказывал, что Бастиан все еще что-то значит для меня. Он был невероятным. Таинственный и сильный, сексуальный и при этом настолько сдержанный, что я хотела ему доверять, хотела за ним следовать, пусть и знала, кем он является на самом деле. Конечно, он что-то значил для меня. Я поцеловала его. Влюбилась в него, а теперь? Сейчас он вернулся к своей бывшей подружке, и мне казалось совершенно глупым бежать за ним. Ради чего?

Такси въехало на длинную подъездную дорожку, обсаженную деревьями. Отсюда я, пожалуй, могла добраться пешком.

– Ну, конечно, – разочарованно пробормотала я. – Скай, наверное, сама английская королева, не меньше!

– Что? – буркнул водитель и посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Нет, ничего, – отмахнулась я. Могла бы и догадаться, что Скай не в обувной коробке живет. – Я выйду здесь, хорошо?

Я напряженно потерла лицо, вытесняя мысль о Тристане. Интересно, он догадался, где я? Может, отправить ему сообщение? Но только я решилась написать ему, что поехала искать Бастиана, как почувствовала себя предательницей. Тристан действительно был прав: доверять никому нельзя.

* * *

Бастиан закрыл глаза. Его рука ласково скользила по светлым волосам Скай. Ночь длилась долго. Долго и мучительно. Безумие и отчаяние сменяли друг друга. И даже сейчас, когда она спала, склонив голову ему на колени, он чувствовал, как она терзается, как ей больно. Под его прикосновениями немногие оставшиеся частички ее плетений пытались вырваться прочь из тела. Лучше бы он послушал Рэйн и держался на расстоянии, но, едва увидев, как уязвима и беззащитна Скай, он просто потерял голову. Просто хотел подарить ей покой. Собирался как-то загладить то, что сделал с ней, но теперь он понимал, что это ему не под силу.

Бастиан открыл глаза и посмотрел на нее. В бледном свете нового дня ее кожа казалась почти полупрозрачной, а волосы – золотыми.

Рукав ее платья задрался чуть выше локтя, и он машинально поправил его, затем осторожно провел рукой по ранам девушки, которые теперь снова скрывала ткань.

– Мне так жаль, – прошептал он, наверное, уже в тысячный раз. Тут он услышал, как у ворот поместья притормозило такси, и выдохнул с облегчением. Наконец-то эта долгая ночь закончилась.

* * *

Когда я вышла из такси, небо над поместьем Каерхеев окрасилось ярко-розовым, клубящиеся облака – бледно-фиолетовыми, а само поместье сияло золотистым светом. Дух захватывало.

– Ого! – вырвалось у меня, и я заплатила водителю почти машинально, не осознавая в полной мере, что делаю. Я смотрела на конюшни и освещенную солнечными лучами оранжерею на самой вершине холма.

Такси отъехало, и только сейчас я почувствовала настоящий страх. Зачем я здесь? Разве не лучше бы мне остаться с Тристаном? Что, если Бастиан находился вообще не здесь? Но вдруг…

– Бастиан, – беззвучно прошептала я, заметив темный силуэт у водоема сбоку от тропы.

Он только что поднялся со скамейки и теперь смотрел вниз на меня. Моя рука дернулась, я хотела помахать ему, но сдержалась. Тем не менее словно какая-то неведомая сила потянула меня в его сторону.

С колотящимся сердцем я пошла вверх по тропинке, руки вспотели, так я нервничала. Однако, поднявшись на холм, я поняла, что Бастиан оказался там не один.

Я сразу узнала, кто эта миниатюрная светловолосая девушка, что подошла к нему и взяла его за руку. Узнала, потому что уже видела ее. В воспоминаниях Оуэна Кингсли. Воспоминание, которое я бы и не увидела, если бы не поверила тогда Бастиану и Оуэну. Потому что проникать в разум тенеходца было чем-то невероятным. Бастиан объяснил мне, что только хранители колец могут проникнуть глубоко в души людей. Вот почему Тристан мог лишь впитывать частицы плетений: он не носил кольцо. И только Бастиану удавалось по-настоящему читать души. Читать и понимать их сущность. А хранитель кольца памяти, Оуэн Кингсли, попытался прочитать мои воспоминания. Но тогда же и я сама смогла проникнуть в его воспоминания. И там я впервые увидела Скай. Наблюдала, как она целовала Бастиана. Заметила, как они любят друг друга. Я видела. Я знала. Знала все.

* * *

Ему даже не понадобилось видеть ее лицо или волосы цвета баклажана, чтобы понять, кто эта девушка, только что вышедшая из такси. Такие знакомые плетения, которые он сразу почувствовал. Сомнений не осталось.

«Эбби Вудс», – подумал он, осторожно приподняв голову Скай, и поднялся со скамейки. Тотчас внутри все снова всколыхнулось, и темный узор выступил на его руках. Вдруг стало так тоскливо. Невероятно тоскливо. Он сжал кулаки, спрятал руки за спину, но все равно чувствовал, как черные полосы под его кожей начали расползаться по всему телу. Словно холодные пальцы, они тянулись к его горлу, и он попытался перевести дыхание. Вот так. Ровнее. Тише. Спокойнее. И какого черта Эбби вообще здесь делала?

– О, надо же, – полусонная Скай подошла к нему. – Еще гости, – бесцветным голосом произнесла она. – Ну, не чудесное ли утро для приема новых гостей?

Бастиан тяжело вздохнул. Прежняя Скай, которую он едва узнал прошлой ночью под маской отстраненной молодой девушки, исчезла окончательно.

– Она тоже ищет любовь? – спросила Скай и неестественно улыбнулась. – Думаю, да, как и все, кто сюда приходит. Так, может, мне показать ей любовь? Дать ей, чего она хочет? А взамен она даст мне то, чего хочу я. Сердце… Мне это так нужно… Я очень скучала.

Бастиан схватил ее за руку.

– Думаю, это лишнее, – попытался он остановить ее, потому что на коже Скай тоже начали проявляться темные полосы. Он понимал, почему она не должна входить в дом, когда там находились гости. Без кольца она бы просто не смогла себя контролировать. И с ним происходило то же самое.

Хотя ему и хотелось подойти к Эбби, объяснить ей, почему он так поступил, Бастиан все же не мог сдвинуться с места. Хорошо, что она сама остановилась, потому что боль все жарче растекалась по его венам. И все же он нуждался в том, чтобы она подошла ближе.

– Твою ж мать! Это что еще такое? – услышал он голос Рэйн вдалеке. – Вот только этого нам не хватало! – она побежала к Эбби и по пути метнула неодобрительный взгляд на Бастиана. – Прошу прощения, леди! Разве вы не заметили табличку «Частная собственность» на подъездной дорожке? Нам здесь не нужны туристы!

Она встала перед ней, тем самым преградив ей путь к нему и Скай.

– Боже, ты это видишь? Ее сердечная плетения такие маленькие… Пурпурного оттенка. Ох, как пульсируют!.. – хрипло проговорила Скай, не сводя алчного взгляда с Эбби.

– Да, вижу, – согласился Бастиан. Его пульс стучал сильнее, чем когда-либо до этого, когда он смотрел на плетения Эбби. – Рэйн, все в порядке, она со мной, – крикнул он девушке и крепче сжал руку Скай. Он стыдился того, что ему сейчас предстояло сделать. Но выхода не оставалось.

– Скай, дорогая, тебе не кажется, что сегодня просто чудесный день для гостей? – спросил он, с удовлетворением отметив, как на ее лицо медленно наползает маска безразличия.

– Да… Замечательный день, – пробормотала Скай и огляделась, словно спрашивая себя, как она сюда попала. – Викки говорит, что гостям очень нравятся цветы. Может быть… Сорвать немного… Для нее, – в растерянности девушка обернулась к оранжерее.

– О да, отличная идея! – согласился с ней Бастиан и отпустил ее руку. Она тут же пошла к оранжерее, двигаясь при этом, как робот.

* * *

– Она с тобой? Черт возьми, Бастиан, – воскликнула незнакомка и разочарованно всплеснула руками. – Вам лучше уйти и поскорее, – она сердито переводила взгляд с Бастиана на меня и обратно. – У нас будут настоящие неприятности, если Викки узнает, что ты все еще здесь.

– Кто еще здесь? – во двор вышла девушка с длинными светлыми волосами, которую, очевидно, привлек шум на улице.

Я не знала, что делать.

Девушка – должно быть, та самая Викки – теперь бежала вниз по ступенькам. Хотя было очевидно, что ее прямо трясет от гнева, она старалась выглядеть сдержанной.

– Что здесь происходит? – строго спросила она, обращаясь и к Бастиану, и к девушке, которую он назвал Рэйн. – Я требую объяснений, – она подошла ко мне. – А это еще кто? Что ей нужно в нашем поместье?

Я бы с удовольствием отступила на шаг, но не могла сдвинуться с места. Беспомощно я взглянула на Бастиана.

– Я не хотела вас беспокоить, мне… нужно срочно… поговорить… с Бастианом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.