Анна Порошина
Земные сказки

Ангел

Жил-был ангел на небесах: хороший, покладистый, знал своё место. И от того, что много чего ценного вверено было – и душ человеческих, и даров, и позволения иметь всё, что захочет, лишь бы желания были чистыми, – возгордился он. Стал свысока поглядывать на других ангелов, возомнил о себе, что он лучше всех.

И однажды сказал, что он такой же великий, как Бог, и чудеса такие же делать может. И поклонения стал себе требовать ото всех.

И отреагировала небесная канцелярия очень быстро. И был он низвержен на землю для исправления и назидания. Пока летел (а летел вниз он долго), обгорели все перья на крыльях и сверкающий нимб потерялся в грозовых облаках, тяжёлых от дождя.

Упал ангел и очутился в странном месте. И было ему сказано свыше, что это его рабочая среда, где тяжёлым трудом добывается хлеб. И работой была торговля. Торговля не в прекрасном помещении, а на людном и пыльном базаре, за железным прилавком без начальника и контролёра. Товары были разные, промышленные и весьма ненужные, сувениры назывались. Время тяжёлое у людей, денег на колбасу нет, а тут сувениры надо было продавать, да с прибылью, да чтобы потом ещё на эти деньги квартиру снять и за услуги заплатить, еды купить. А ел он немало, молодым был и здоровым, в общем, полным жизни.

И потекла вереница дней серых и однообразных, и ничего не получалось продать, потому что людей нужно было зазывать, а это унижение. Товар расхваливать, цену набивать, уговаривать и всячески делать такой вид перед людьми, что его сувениры – это самый хороший товар на земле. А главное – в это ещё поверить самому, как и в то, что место для деятельности выбрано удачно. И на это много сил ушло, и на то, чтобы расхваливать, времени много тратилось, а деньги нужны на земле, без них никак. И главное, никто просто так не даст, если попросишь. Отвечают все одинаково: «Молодой, здоровый, иди работай».

И вот, поверив, что всё это добро людям порой важнее даже продуктов, наш герой принялся что было сил вживаться в роль. «Сувениры, новый привоз! Картины маслом! Вазы лепнина! – выкрикивал новичок. – Подходи, не скупись, выбирай живопись!» И находились чудаки, и покупали картины, а женщины – красивые бусы и серьги. И усталость уже охватывала грешного ангела к обеду. И не мог он порой сказать доброго слова женщине, которая мерила десятую пару серёжек и спрашивала: «Ну как мне эти?» Хотелось сказать: «Да никак», отвернуться, и обидеться, и не работать. Но с неба грозили пальцем, присматривали и помогали старые друзья, другие ангелы, которые то и дело приводили к нему покупателей. Ремесло было явно тяжёлое, наторговать хотелось столько, чтобы поделить потом эту сумму на две части: одну часть отложить на товар, из другой отнять деньги на аренду. Только тогда то, что останется, можно тратить на свои нужды. К тому же работать под открытым небом на земле очень нелегко – это не небеса, где свежие струи воздуха преломляют цветные радуги. Здесь по-другому. Погода была чем-то схожа с настроением ангела: утром солнечная и многообещающая, днём вдруг ни с того ни с сего ударяла гроза и приходилось прятать товар под кусками большой плёнки, да ещё и придерживать руками, чтобы сильный ветер не вырвал её и не унёс в небо. Всё это невероятно изматывало, каждый день была разная погода. То молочные туманы, сквозь которые невозможно было что-то увидеть, то палящее, обжигающее солнце, и ни ветерка, то дождик проливной стеной, ветер ураганный, сметающий с прилавков даже посуду.

«Да, – подумал ангел и глубоко раскаялся в первый раз. – Простите, небеса, мне мою неблагодарность за то, что, обитая в вас, я не оценил божественности окружающей меня атмосферы». И небесная канцелярия поставила толстый «плюс» напротив имени ангела в большой тетради.

Иногда дни были такие нудные и скудные, что приходилось стоять буквально с протянутой рукой и умолять своих постоянных покупателей, чтобы те купили хоть что-нибудь. «Пожалуйста, – страдальческим голосом произносил продавец, – купите у меня вот эту брошь или этот кувшин. Я так устал, я хочу домой! Не проходите мимо! Ведь всё такое красивое!» И люди, сжалившись, покупали, потому что имели огромное сострадание друг к другу от природы. И тогда ангел раскаялся во второй раз, посмотрев на небеса: «Простите меня! Я так не ценил простое уважение и почитание, требуя к себе коленопреклонения, обожествления и лавров чести воздаяния. Я раскаиваюсь и благодарю здесь, на земле, за то малое, что имею». И небесная канцелярия поставила ещё один плюс в большой тетради.

Были дни, когда Господь щедро благословлял ангела, и у того была такая большая выручка, что хотелось подпрыгнуть и полетать в небе от счастья. Но крыльев не было. И он весело рассказывал всем подряд продавцам в округе, как ему невероятно повезло и сколько он заработал. Но вместо солидарности и радости от ближнего получал злые усмешки, зависть и перешёптывания, за которыми следовали сплетни. Наш герой был в растерянности, он абсолютно не знал, как себя вести. Ведь у себя, в святом сретении небес, он никогда не сталкивался с таким отношением. И, зарыдав в третий раз, он понял, что нужно постоянно прибедняться и не искушать других. А если у тебя большая выручка, торжествовать тихо и внутри себя. И раскаялся ангел, и сказал: «О, как же я был не прав, когда не ценил простоту и праведность общения среди святых, где не надо было притворяться и где все за тебя искренне радовались», – и заслужил ещё один плюс в тетрадку.

И были такие времена на работе, когда старый товар не брали, а просили постоянно чего-то новенького, и не приходило на ум, что новенького можно ещё приобрести, чтобы потом удачно продать. И стал ходить он среди других продавцов и подмечать, что хорошо берут у них, и привозил нечто подобное. Но после этого люди его боялись и были с ним закрытые, не общались. А некоторые открыто просили не возить такой же товар и не ставить меньше цену, чтобы купили у него. Натолкнувшись на холодность людей, четвёртый раз раскаялся ангел и вспомнил, как на небесах было дозволено многое и как его любили и дружили с ним, даже когда он совершал ошибки. И получил ещё один «плюс».

И захотел ангел опять на небо, в свою стихию. И дал он слово небесной канцелярии, что не будет больше гордым и злым, что достаточно он насмотрелся на земле и больше узнал, как помогать несчастным людям, как любить их и заботиться об их нуждах. И выросли у него в ту же минуту крылья, такие большие, такие красивые и сильные. И взмыл он стремительно вверх, и ускромнился, и понял, что к нему была проявлена величайшая милость. И что на небесах невозможно спасение завоевать хорошими делами, а можно потерять, творя плохие. И что дар это великий от Бога – быть святым и чистым, принятым и понятым. И увидел он свой золотой нимб, застрявший в грозовой туче, протянул руку, достал бережно, чтобы впредь носить его с достоинством и благодарностью.

Картина Анны Порошиной на сюжет сказки «Ангел». 2021. Масло.

Сказка о русалке-разлучнице

В одном сельском посёлке, в пруду, поросшем тиной, на глубине жила Ундина. Выбрала этот пруд русалка, потому что всегда тяготела к прекрасному. Прохладный, чистый, глубокий, он находился в лесу под плакучими ивами. Сверкающую гладь пруда украшали дивной красоты кувшинки. Они источали тонкий волнующий аромат. И Ундине нравилось ими любоваться. Водомерки то и дело скользили по зеркальной поверхности водоёма в разных направлениях. Жуки-плавунцы иногда грелись на лепестках кувшинок, лениво наблюдая за беспечной добычей. Всё в пруду было томно, спокойно и просто. Лягушки сонно позёвывали, разглядывая ярко-рыжие густые волосы Ундины, покачивающиеся под водой.

Часто русалка просто лежала на поверхности пруда, раскинув в стороны руки, и похлопывала голубым хвостом, распугивая карасей. В эти моменты в её глазах отражалось лазурное небо, а мысли витали далеко-далеко. Где-то за пределами Вселенной она представляла себя любимой и не одинокой. Её потребность в любви была так сильна…

И однажды мысли материализовались: на берег озерца вышел молодой красивый пастушок. Совсем недавно он женился и получил в подарок от тестя стадо овец, которое он пас недалеко от водоёма. Увидев красоту парня, Ундина так испугалась, что на целый день ушла под воду, осмысливая происходящее.

Наутро она ждала его, затаившись в густых камышах. Он пришёл, сел, погружённый в свои мысли. Стал неторопливо наблюдать за волшебным танцем перламутровых стрекозок. Тихая мелодичная песня, доносящаяся из глубины пруда, его весьма удивила. Ундина пела. Золотые переливы голоса прорывались сквозь толщу воды, обволакивая юношу, как туманом. Песня была настолько красива и время так быстротечно, что оцепенение юношу оставило только через несколько часов. «Мои овцы!» – в ужасе подумал он и ринулся через лес к зеленеющему полю. Конечно, без пастуха животные прижались друг к другу и жалобно блеяли.

Вернулся юноша домой поздно и очень удивил молодую жену своим поведением. Он молча поел, молча умылся и тихо лёг спать, угрюмо отвернувшись к стене. Так продолжалось неделю. Деревенская девушка не находила себе места: она страдала, плакала и готова была уже на всё, даже на слежку за мужем.

А тем временем у пруда отношения Ундины и пастушка стремительно развивались. Большая красивая девушка-рыба подплывала всё ближе и ближе к своему избраннику. Её глаза были так прекрасны, голос завораживал, и сладкие речи всё глубже проникали в сердце юноши. Ещё чуть-чуть – и Ундина затащила бы его в пруд, где уже мёртвому пела бы свои печальные песни. Но по совету селян, которые знали о существовании русалки в пруду, молодая жена пастуха всё-таки выследила их вечером. И, рыдая у него на груди, она умоляла не бросать её и забыть разлучницу. Сердце парня дрогнуло. Собрав всю свою волю в кулак, он пошёл на встречу с этой хищницей. «Ундина! – начал умолять он, стоя на коленях. – Оставь меня! Я так люблю свою жену! Забери у меня то, что захочешь, только не губи мою жизнь и любовь!» – «Хорошо, – отвечала русалка, – я взяла бы что-нибудь у тебя. Но ты так беден, а овцы мне твои не нужны». – «Возьми мои глаза! Это самое ценное, что есть у меня. Я так сильно люблю свою жену, что готов отдать их тебе, чтобы не смотреть на твою красоту. Ведь только мои глаза с тобой. А сердце моё – с женой». – «Хорошо», – сказала Ундина и забрала себе глаза пастуха.

Пока он пробирался сквозь чащу к своей хижине, его возлюбленная другой дорогой уже направлялась к озеру, чтобы уговорить разлучницу отказаться от мужа. – «Ундина! Это я! Покажись! – жалобно просила девушка. – Забери у меня что захочешь, только верни мне моего возлюбленного». – «Хорошо, – сказала Ундина. – Я бы взяла, но у тебя нет ничего ценного». – «Возьми тогда мою красоту, навсегда и безвозвратно!» – предложила девушка, решив, что если муж её любит, то примет и некрасивой. И Ундина забрала её красоту. Алые щёчки девушки стали бледными, губы синими, глаза блёклыми, а волосы превратились в ветошь. Кожа потеряла упругость.

Испугавшись своего отражения в пруду, она шла и горько плакала, пока не наткнулась на своё жилище, где её ждал ослеплённый супруг. Увидев, что любимый слеп, потерявшая красоту девушка всё поняла. И, обнявшись, они долго сидели в темноте, не проронив ни звука. Конечно, молодые жили потом долго и счастливо. У них родилось много прекрасных деток. И на лице у счастливой жены иногда даже появлялся румянец. Настоящая любовь настолько сильная бывает, что даже красоту другой можно не видеть, если очень-очень захотеть.

Картина Анны Порошиной «Ундина» на сюжет произведения «Сказка о русалке-разлучнице». 2021. Масло.

Первый грех

Давным-давно на планете Земля, где жили существа по имени Люди, произошла странная история. Зимушка-зима, первый снег, и очень прохладно. Девочка пошла в любимый детский сад. Её вёл за ручку сильный и красивый папа. Раздевшись в раздевалке до летнего платьица, малышка забежала в группу счастливая и с румянцем во все щёки.

Обняв подружек, она вдруг остолбенела: на кофточке одной из девочек был приколот значок невиданной красоты. Он был круглый, и в нём тоже зимушка. Вдалеке виднелись домики. Их крыши в снегу. Вокруг девушки в ярком платочке кружились снежинки. Она шла с коромыслом, на нём висели полные вёдра воды. Сапожки на ножках были красненькие и с опушкой.

За минуту наша девчушка рассмотрела на значке всё. И так сильно его захотела, что настроение испортилось полностью. Аппетит пропал, на сонном часе все мысли тоже были о значке. И вот прогулка, которую она так любила. Детишки выскочили на улицу, как молодой зелёный горошек из стручка, и стали резвиться в снегу. Но наша девочка была угрюмая и неразговорчивая. И вдруг на земле что-то блеснуло. Подойдя поближе и всмотревшись, она поняла – это был значок. Девочка не думала долго: худенькая ручка схватила сокровище и спрятала в кармашке пальто. Но настроение не поднялось, а стало ещё хуже, как будто значок жёг всё тело, и его уже совсем не хотелось брать в руки или кому-то показывать. А тем более носить на груди. Появился почему-то сильный стыд от того, что он лежал в кармане. И страх, что, если он нечаянно выпадет из кармана и все это увидят, подумают, что она его украла. Один внутренний голос говорил: «Ты нашла его, он твой, чудесный, оставь себе, любуйся». Но почему-то другой внутренний голос говорил: «Он не твой, отдай девочке. Мама спросит, где взяла». Это было что-то незнакомое, в первый раз, это сильно терзало маленькое сердечко. И, размахнувшись, девочка кинула значок далеко в снег, не отдав его хозяйке. Почему-то стало ещё хуже. Жгучий стыд и жалость к подруге, которая искала значок везде – и в беседке, и на горках, – не покидал грешное сердечко.

Устав от самой себя, юная грешница сидела на лавочке и очень громко плакала. И никто не мог её успокоить. Желание рассказать обо всём воспитательнице было очень сильным, но какая-то неведомая сила не давала даже открыть рот и произнести хоть слово. Этот поступок перечеркнул всю радость жизни, радость дружбы с той девочкой. Какая-то закрытость появилась в поведении, и что-то продолжало жечь и мучить. Наверное, это была совесть.

Со временем боль притупилась, уже ничего не жгло. Потом началась школа. Там были уже и опоздания, и прогулы, и враньё. И совесть постепенно перестала болеть. Но, когда вспоминался этот случай, становилось так неприятно внутри и что-то там переворачивалось. Совершая нечистые поступки, мы постепенно становимся чёрствыми. Какая-

то сила извне старается всё в тебе скрыть. И это тёмная сила. А другая, светлая, сила всё равно потом побеждает, выталкивая всю грязь наружу. И это хорошо. И если она окажется сильнее, тогда у человека есть шанс стать ближе к тому, кто придумал и устроил такое сложное творение по имени Человек.

Союз тигра и собаки

Жил-был тигр в тайге дремучей. «Дремучей» – значит по-дальневосточному «непролазной»: много кустарников, кореньев, лиан ползучих, папоротников разных. В общем, как в джунглях, только змей ядовитых меньше и бананы с апельсинами нигде на деревьях не встретишь.

А только лимонник дикий, виноград, калину, актинидию. Тигр жил сытно, добычи было много и разной: косули водились да козы. И вот однажды заболел у царя дальневосточной тайги зуб. Сильно болел, хоть волком вой. Тут и не до охоты, и не до сна сладкого. Всё смешалось в одну большую боль. «Ой, пойду в деревню я, – решил тигр. – Там собак много, добыча лёгкая. А то так можно и лапы протянуть без еды». Сказал и пошёл.

Ночью крадучись под звёздами шёл. Остановился метрах в тридцати от деревни и наблюдает, где будка собачья побольше. А у собак есть такая особенность: они тигра чуют за версту. Природой так устроено, потому что собаки являются вкусным тигриным деликатесом. И чувствуя хищника, в будку вжимаются и даже дышать перестают, сидят тихо-тихо.

И вот вдруг видит царь зверей, что одна собака даже в будку не спряталась. Лежит такая при луне, маникюр себе на лапах выгрызает. Спокойная, будто и не собака вовсе, а медведь. Очень удивила она тигра. Спустился он с горы и спрашивает: «Ты что это наглая такая, совсем меня не боишься?» – «А зачем мне тебя, тигр, бояться? Я ведь люблю тебя давно», – молвила хитрая собака. «Как это?» – не понял тигр. «А так. Тебя ведь не любить невозможно. Ты молодой, статный. Шерсть блестит. Давно о встрече с тобой мечтала я. Только вот смотрю: зуб у тебя болит. Щека вздулась слегка, да и шепелявишь. Кому с больным зубом ты нужен? Ты сначала пойди и выбей его об камень. Да гляди хорошо бей, с силой, чтобы вылетел начисто. Когда поправишься, тогда и приходи. О любви полялякаем». Тигр прямо обалдел от такой наглости. Развернулся и в лес пошёл, булыжник побольше искать. И правда, получилось зуб больной у него выбить.

Стал он опять охотиться и жить сытно. Тут вдруг попадает лапой в капкан. Лапу вытащил, а ходить может с трудом. Хромает, рана глубокая. Оголодал совсем и решил опять пойти в деревню за собакой. Спустился с горы – картина та же: все собаки по будкам от страха трясутся, а эта, наглая, хоть бы хны, лежит на соломке, зевает. «Ну всё, собака, – прорычал тигр. – Я есть тебя пришёл, готовься к смерти». – «Это понятно, но если ты меня съешь, то кто же тебе тогда рану зализывать будет?» – «Как это – зализывать? – не понял тигр. – Я же сам её зализываю». – «Сам-то сам, а толку нет. А вот у меня слюна лечебная, смотри, как её много! – сказала собака и пустила пузыри прямо тигру в морду. – Я когда рану зализываю, она за три дня затягивается. Если хочешь, я с едой помогу, половину своей буду тебе отдавать. И заметь: всё это делаю я из любви к тебе». – «Да ладно», – сказал тигр, поверив на слово. И точно. Через три дня рана затянулась, и он опять стал охотиться.

Прошло семь лет. Сильно постарел хозяин тайги. Настроение стало паршивое, уже всё не то, депрессия постоянная, козы невкусные, косуль не догнать. Земля сырая, кости болят, суставы распухли. «Ох, пойду-ка я полакомлюсь на старости лет собачатинкой», – сказал тигр и спустился с горы. А там всё та же собака. Морда у неё уже вся седая, зубы шатаются, и глаза слезятся. «Ты что пришёл опять? – спрашивает бедолага. – Или болит чего?» – «Да съесть я тебя всё-таки решил, деликатесом полакомиться на старости лет». – «Ууу, это ты опоздал, любезный, – рассмеялась седая хитрюга. – Я старая уже, мясо у меня жёсткое, перевариваться плохо будет. А вот пользу я тебе ещё сослужить смогу, ведь я люблю тебя до сих пор». – «Да какую же ты мне пользу сослужить-то можешь? Шкура у тебя драная, слюна ядовитая уже». – «Да такую! Ты-то старый, помирать, видно, скоро, а это страшно, в тайге одному без надёжного друга жутко! А я б легла рядышком с тобой, лапами тебя обняла и пела бы тебе сладкие песенки, рассказывала бы тебе сказочки, едой бы делилась». – «Да-а-а, – мечтательно произнёс тигр. – Польза всё-таки от тебя есть. С тобой не так скучно будет, да и теплее по ночам, греть друг друга будем. А что, ты ради меня оставишь свою теплую будку и привычную жизнь?» – «Конечно, – сказала собака, – ведь старая я. А вдруг раньше тебя помру? Мне ведь тоже одной страшно. А рядом ты, такой красивый, большой, даже съесть тебе себя разрешаю, чтобы меньше мучилась я». – «Ну, пошли, – сказал тигр, – уговорила».

И жили они ещё в старости вместе долго. И не съел тигр собаку, потому что умерли они счастливые и в один день.

Страшная сказка

Есть на карте точка далёкая и пугающая, обозначенная перстом сил тёмных. Когда-то это место было просто сверхглубокой скважиной, она тянулась вглубь на двенадцать километров. И работали там люди, чтобы обеспечить существование самого глубокого вторжения человека в земную кору.

И приехали однажды фотографы, учёные и корреспонденты для того, чтобы опустить вглубь скважины специальные записывающие устройства. Потому что очень хотелось услышать всем, как дышит планета, и понять, что находится далеко под землёй. И записали они что-то странное и что-то леденящее душу человеческую. И стали прослушивать. Страх и ужас неописуемый напали на всех присутствующих. Много звуков можно было услышать на плёнке: и звук капающей воды в глубину, и шорохи. Но главное, были слышны голоса – грубые, страшные, крикливые. И плачущие, умоляющие, страдальческие. Много было возгласов. Уж очень сильно это было похоже на Ад.

И осенила всех учёных тогда мысль, что планета наша внутри пустая и есть там особенное место для мук и страданий. И зачастили на сверхглубокую скважину учёные и экскурсии. И заговорил об этом весь мир. Невозможно стало работать и бурить дальше: буры ломались, как будто кто-то не хотел огласки, чтобы тайна вышла наружу. И, наверное, это правильно, потому что про Ад написано в Библии. Так как Библия – книга серьёзная, то поверить в тот факт, что Ад существует, обязательно нужно. И с Богом при жизни примириться необходимо, чтобы туда не попасть. Потому что огромная бездна разделяет Ад и Рай. И никто не может из Рая перейти в Ад и из Ада в Рай. Там, где Рай, – ангелы добрые, послушные, раны наши исцеляют, которые мы при жизни на земле получили. Там хорошо и приятно, как в лучшем санатории. И душе легко. А в Аду души стонут, скрежещут зубами от боли, кричат и просят о пощаде. А боль там очень сильная, намного сильнее физической, ведь, если душа страдает, жить не хочется. А душа вечная. Значит, боль душевная будет вечной, если не придёт человек к Богу… И много у нас вопросов на земле. Но если жизнь внезапно оборвётся, то очень не хочется быть в Аду. Ведь правда: а зачем? Если есть путь более превосходный.

Розовый нектар короля

В одном царстве, в одном государстве жил один мудрый, прекрасный и добрый король. Каждый месяц на большой дворцовой набережной он устраивал пир для всех жителей города. Окружённая светящимися фонарями на медных ножках набережная как будто источала всё великолепие кулинарных запахов. На одном столе готовились нежнейшие рябчики, на другом нарезали салат тонкими ломтиками, рядом пекли оладушки, жарили шашлычки. В воздухе переворачивалась огромная золотистая скворчащая рыба и падала так аппетитно опять в сковородку. Картофель варился в больших котлах, благоухая запахом нежным и утончённым.

По периметру стояли слуги короля, и у них была лишь одна святая обязанность: налить только одну кружку прекрасного розового нектара каждому жителю города. И не больше. Они охраняли напиток и следили, чтобы только одна кружка доставалась одному человеку, отвечая за это головами. Это был приказ короля.

И вот время наступало, и сначала к столам подходили женщины. Все они были наряжены в самые красивые одежды. Здесь были чернявые брюнетки, напоминающие чем-то цыганок, в золотых монисто, с пурпурными губами. И голубоглазые блондинки с золотистыми кудрями, украшенными дикими розами; руки их венчали тонкие браслеты из жемчуга, в ушах сверкали крупные неровные жемчужины. И вдовы, чьи платья были тёмных тонов, но не менее изысканные. И бедные служанки разных возрастов в идеально отстиранных платьях, на воротниках которых были приколоты живые цветы.

Дальше подходили угощаться яствами и мужчины. Тоже разные: грубые и молчаливые, но только не сегодня. Холостые и хлыщеватые повесы, дородные семьянины и верные добрые мужья. Были только взрослые, детей всех оставляли дома. И приходили они с одной целью: вкусно покушать и выпить одну кружечку розового нектара рубинового цвета с невероятно насыщенным ароматом.

Вы спросите: зачем всё это чинное поедание вкуснятины и нектар? Ответ прост: мудрый король был настолько мудрым, что его королевство не воевало вот уже пятьдесят лет, в семьях не было разводов, детки росли полноценными и здоровыми, мужья никогда не били своих жён, а родители – детей. Когда человек ест очень вкусную еду в хорошем настроении и маленькими глоточками пьёт нектар короля, уже на половине кружки почти у каждого жителя города возникает желание примириться с любым человеком, с которым он в ссоре. Неважно, кто это – сосед, враг, злой начальник, сварливая жена или ненавистный маленький мальчишка, постоянно ворующий яблоки в твоём саду. Тепло разливается по сердцу, напиток заставляет его дрожать в предвкушении перемирия с кем-то. Да, дорогие друзья. И никто даже не удивлялся, видя плачущих людей на этом пиру. Сначала появлялась улыбка, потом – слёзы, потом люди подходили друг к другу, мирились и обнимались, давая клятву никогда больше не ссориться. Иногда за вечер можно было примириться с тремя или с пятью людьми. Поэтому и хватало всего одного вечера в месяц, чтобы жить счастливо и дружно. Слава и хвала королю, правителю Рубинового королевства! Кстати, напиток он делал своими добрыми руками, при этом читая молитву.

Хрустальная страна

Окружённая могучими горами, высокими соснами и кедрами, наполненная счастьем и покоем, жила-была маленькая хрустальная страна. Жила по своим прозрачным и прекрасным законам, и все люди в этой стране были счастливы. Там было хрустальным всё: небо чистое и незамутнённое, трава, сверкающая в лучах солнца яркими бликами стеклянных травинок и лепестков цветов. Вода в реке прозрачная, кристально чистая. Лес издавал нежнейший мелодичный хрустальный звон. Мост через реку, звери и птицы в лесу, люди и их сердца были из чистейшего горного хрусталя. И это было просто потрясающе. Жизнь в этой цитадели, ограждённой от чужих глаз и недобрых стран, была размеренной, полной счастья и понимания. Из всех домов доносился детский хрустальный смех.

Жители этой страны очень дорожили своими отношениями. Они заботились о сердцах друг друга, очень трепетно оберегая их от обид, грубости, злости, зависти, лукавства, ненависти, лени и многих других плохих вещей, от которых они могли разбиться на маленькие-маленькие осколки, а потом превратиться в стеклянную пыль. Поэтому деток воспитывали без криков и ремня, юноши делали девушкам предложения, стоя на колене и преподнося колечко в коробочке очень бережно, потому что оно было тоже хрустальное. Жили все душа в душу, доживая до глубокой старости.

Но было в этой стране одно правило: не заводить отношения с людьми из других городов. Если только человек не соглашался жить по правилам хрустального государства. И вот однажды один молодой парень по очень сильной необходимости поехал за пределы своей родины. И так случилось, что там он влюбился и приехал в родные края уже с молодой женой.

Девушка, конечно, была очень красивая, статная, черноглазая, веселая, прекрасно пела и танцевала. И, конечно, она была поражена всем увиденным сразу: старушкой-матерью своего избранного супруга, его отцом-молчуном со счастливыми глазами, всей деревней, полутонами их голосов и скромными, нешумными праздниками и застольями. Ей не хватало всегда какой-то интриги во всём, громких песен, комплиментов, звона острых каблучков о хрустальный пол. Немного поконфликтовать и чуть-чуть пообижаться, прикрикнуть на свекровь, посмеяться над свёкром, поговорить о соседях и пороптать на мужа. Это то, что она по-настоящему любила. И сердце её было далеко не хрустальное. Оно было платяным, мощно перекачивало горячую кровь, которая иногда так кипела, что не хватало ни хрустального терпения, ни ледяного спокойствия.

Все жители пытались помочь этой девушке, научить её быть нежной и скромной, спокойной и отдающей, сострадательной и милосердной. Но ничего не получалось, и с каждым днём становилось всё хуже. Обычная утренняя грубость на мать своего мужа стоила сразу десяти разбитых стеклянных посудин. Они разлетались вдребезги от её зычного голоса, который стал настоящим кошмаром в жизни кристально чистой родни. Когда в лесу она пробовала петь песни, маленькие пичужки от такого грохота сталкивались и разбивались друг о друга, а крошечные полупрозрачные птенцы оставались без родителей. Все собаки и кошки, услышав её тяжёлые шаги, прятались кто куда.

Молодой супруг очень сильно страдал от всей этой разрухи. Он то и дело чинил дверь, разбившуюся от сильного пинка ноги, или окно, треснувшее от молчаливой ярости. Мост через реку уже давно не функционировал. Он не выдержал быстрого бега сильных ног нашей прекрасной чужестранки. Страдала хрустальная цитадель. Горевали хрупкие сердца, и ничего не оставалось, как попросить молодых уехать к её родне, что они и сделали. Но и там долго их счастье не просуществовало. Молодая жена вконец расколола сердце хрупкого мужа на много хрустальных окровавленных частей. Они расстались. Парень вернулся в свой мир, и каждый юноша в этой стране пообещал себе не повторять эту ошибку.

Наверное, настоящая любовь должна быть настолько сильной, насколько слабым должно быть наше желание делать всё по-своему. Ведь любовь – это хрупкий хрустальный цветок с множеством лепестков. И у каждого есть название. И лепестки эти нельзя отрывать, топтать ногами, потому что они волшебные. И их названия такие: долготерпение и милосердие; не зависть и не превозношение над другими; не гордость и не бесчинство; не поиск своего, а поиск добра для другого; не раздражение и не мысли о зле; не радость о неправде, а радость об истине. Есть лепесток, который всё покрывает, есть лепесток, который всему верит, лепесток надежды и лепесток, который переносит все трудности. И тогда любовь никогда не кончится, даже когда прекратятся пророчества, языки умолкнут и знания упразднятся.

Добрый сверчок

На одной хозяйской кухне жил добрый сверчок. Он был очень старый и сентиментальный. Сидел себе тихонечко за тёплой печкой, в которой пекли пироги, варили борщи и жарили котлеты. Пожилой господин, которому готовили на этой кухне, был весьма придирчив и разборчив в еде. А сверчок частенько стрекотал так громко, что раздражал этим толстуху-повариху, которая на кухне над всеми верховодила. «Тоньше руби капусту! Я тебе покажу! Ты прям как дрова колешь!» – кричала она молодому поварёнку. То и дело все вздрагивали от басовитого голоса. Конечно, и страх, и неприязнь отнюдь не делали блюда на кухне вкусными. Да тут ещё сверчок со своим стрекотанием.

Вообще-то на Руси хорошо относились к этим насекомым, но почему-то какой-то мистический и сакральный смысл придавали тому, что наш друг просто сидел за печкой. Считалось, что, если вдруг кто-то убьёт сверчка, в дом обязательно заглянет смерть. А если он сам исчезнет, то смерть может и погостить недолго в этом доме. Поэтому изгнание бедолаги проходило очень таинственно и непонятно. Иногда приносили охапки синих пахучих васильков и устилали ими весь пол. Потом верили, что это поможет сверчку покинуть тёплое место за печкой. Или же главная кухарка вдруг выряжалась бабой-ягой или ведьмой, распустив волосы, и давай скакать прямо на метле, при этом приговаривая: «Сверчки-молодцы, ходите сюда. Кличит вас месяц на новожение». Считалось, что этот заговор может выдворить насекомых из дома. И воображаемо отослать на Луну на сверчковую свадьбу.

Особенно всё это было непонятно маленькой синеглазой девчушке, которая тоже работала на хозяйской кухне коренщицей. В её обязанности входило чистить картофель, все овощи и разные травки-корешки. Детский ум никак не воспринимал эти странные обряды. Луна, васильки – всё это пугало и сверчка. Он сидел себе спокойненько на горстке обсыпавшейся штукатурки и сердито шевелил усами, потому что от шума не мог уснуть. Как-то наша добрая девочка всё-таки увидела маленькое создание, вокруг которого было так много суеты. Миллиметровые чёрные глазки, влажные и яркие, были такими милыми. Тельце, покрытое нежным пушком, – беззащитное и мягонькое. И только длинные ноги, согнутые в коленцах, вызывали неописуемый ужас.

Это было ночью. Наш друг как обычно выпрыгнул попить водички из маленькой лужицы на полу, а девочка разбирала петрушку и была тронута этим природным явлением. Сердечко её сжалось от жалости к этому одинокому существу, и она протянула к нему свою ручку. Глазки-бисеринки смотрели в упор в её синие глаза, и это было начало необыкновенной дружбы. Днём, когда злая кухарка шпыняла девочку иногда просто за то, что она путалась под ногами, дружить было некогда. Ночью, когда все спали, девочка сворачивалась калачиком у печки и рассказывала своему другу всё, что накопилось за день, все обиды и несбывшиеся ожидания. Она плакала, тёрла грязный нос и просила её пожалеть. А там, за каменной преградой, сидел наш друг и очень даже её понимал. В кромешной темноте ему было тепло и уютно. И даже самый тонкий палец злой поварихи не смог его достать из убежища. Впрочем, кочерга туда не пролазила тоже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.