Павел Почикаев
Колесо о дюжине спиц. Сказка

Печаль поселилась в доме Дровосека в последних днях уходящего года. Кай – единственный сын Дровосека, только летом успевший достичь десятилетнего возраста – лежал возле маленькой печки и медленно угасал. День ото дня ему становилось всё хуже и хуже, он едва шевелился под тяжёлым одеялом, которым его укрывал Дровосек, отказывался от еды и всё больше молчал. Хворь набросилась на мальчика совершенно внезапно и сразу подчинила себе его худосочное тельце, Кай чахнул на глазах, и всё труднее становилось Дровосеку разглядывать в мутнеющих глазах сына искру узнавания. Его сын уходил, медленно таял под гнётом неизвестной болезни, а Дровосек был бессилен ему помочь.

Приглашённый из города лекарь долгое время разглядывал лежащего без движения и исхудавшего Кая, но в итоге лишь сумел пробормотать, что никогда прежде не сталкивался с подобным. После своего ухода он оставил Дровосеку склянку с целительной микстурой, которую Кай с большой неохотой проглатывал, но при этом в его состоянии не наблюдалось никаких изменений.

Отчаявшийся Дровосек совсем забросил свой топор и уже не ходил каждый день в лес на промысел. Он не отходил от лежащего возле маленькой печки сына, отлучаясь разве что в сарай, где ещё с осени имелся заготовленный запас дров. Дровосек сжигал древесину в больших количествах, внутренности его домика были хорошо натоплены и там совершенно не оставалось места для холода, но всё равно Кай дрожал под тяжёлым одеялом, лишь сильнее впадая в страшное подобие бездвижной спячки.

Как бы не крепился Дровосек, как бы не старался приготовиться к грядущему, всё же в последний день декабря, когда природа за окном готовилась оставить за спиной старый год и перейти в новый, Кай испустил слабый вздох и умер. Безутешный Дровосек подхватил тело мальчика и крепко прижал его к своей груди, дав волю слезам. У него более никого не было, только сын, только в Кае заключался смысл существования Дровосека, только в заботах о нём происходили его счастливые дни, которые теперь навсегда должны были остаться за спиной.

Тёмные сумерки – предвестники завтрашнего нового дня – подкрадывались к его затерянному в лесу домику и слышали ужасные, идущие из глубины раненой души рыдания. Дровосек возводил глаза к низкому потолку, но мысли свои посылал много выше туда, где, как надеялись люди, обитали духи и сущности, коим небезразличны людские судьбы.

Дровосеку не были известны имена тех богов, что населяли суровое небо, спрятанное за тучами, а потому его молитвы были немы. Безмолвно он просил у них спасения для своего сына, держа его практически невесомое тельце возле груди.

– Верните мне Кая! – Выкрикнул он в обступающую его дом темноту. – Он жил всего десять лет и не заслужил такой ранней смерти! О ком мне теперь заботиться? Кого я стану учить премудростям своего ремесла? Если вы там, если вы всемогущи, как мы в то верим, то помогите мне! О духи лесов и высокой мудрости, духи ветров и бессчётных лет, духи огня и желаний, заклинаю вас, молю, стоя на коленях, прошу лишь о жизни своего сына! Не оставьте меня в беде!

Не успели его слова смолкнуть, как в окна его домика ударила снежная крупа, бревенчатые стены задрожали, а по ту сторону массивной двери послышалась поступь. Дверь распахнулась, скрипнув металлическими петлями, и на фоне чернеющей ночи вырисовались очертания фигуры. Дровосек с удивлением и испугом взирал на переступающего через его порог незнакомца.

Тот был согбен и при ходьбе опирался на длинный посох, который сжимал сразу двумя руками. Облачение его было – длинный балахон, отороченный обвислым мехом и повязанный разноцветный поясом. С головы сбегали волосы, длиннее и белее которых Дровосеку видать не приходилось. Нижнюю часть лица закрывала борода, конец которой прятался под поясом.

Грозен был вид явившегося в дом Дровосека старика, нахмурены были его брови, тяжёл взгляд глубоко посаженных глаз, расположенных в окружении вековых морщин. Завывающие в распахнутую дверь ночные ветра рвали свисающие полы его балахона. Если бы старец распрямил свою спину, то его голова коснулась бы потолочных балок, но и без этого он словно нависал над широкоплечим Дровосеком, до сих пор стоящим на коленях и прижимающим к груди тело сына.

Огонь в печке, потревоженный вторжением холодных струй, заметался и стал отбрасывать по стенам причудливые тени, из-за которых Дровосеку не удалось заметить, как старик прикрыл за собой дверь.

Пришлец высился перед Дровосеком, его крепкие руки стискивали посох, фигурный набалдашник которого имел очертания колеса.

– Мне ведомо твоё горе, Дровосек. – Голос старика звучал непривычно сильно, а вытянувшийся длинный палец указал на бездыханного Кая. – Я слышал твой крик и те мольбы, что ты возносил безмолвно. Последняя ночь уходящего года издревле считалась исполненной волшебства и чудес, и пока этот день не истёк мне ещё ведомы силы, способные отвратить беду, пришедшую в твой дом.

Дровосек взирал на явившегося из ночи старика, внимал его речам и чувствовал, как в душе у него распускаются ростки надежды.

– Если ты пришёл на мой зов, то помоги мне вернуть сына! – Дровосек отнял от груди тельце Кая и вытянул его в направлении старика. – Его сгубила болезнь, и лекари оказались перед нею совершенно бессильны. Я звал и надеялся на чудо, и, если тебе ведомы силы, способные спасти его, то примени их. Я об этом умоляю…

Долгое время высокий старик просто смотрел на сидящего Дровосека, словно бы взвешивал его просьбу и соизмерял с ценой, которую запросит за её выполнение. Дровосек не сводил своих глаз, преисполненных надеждой, с морщинистого лица незнакомца.

– Я сумею помочь тебе, – наконец проговорил он. – Но и с тебя попрошу выполнить мои условия. Это будет честно.

– Всё, что угодно! – Воскликнул Дровосек. – Я сделаю всё, что будет необходимо, чтобы ты вернул жизнь моему сыну!

В глазах старца мелькнула искра, а один из узловатых пальцев прикоснулся к резному набалдашнику посоха, в котором Дровосек углядел некое подобие колеса со сходящимися спицами.

– Будь осторожен в своих словах, Дровосек. – Предостерёг его старик. – И наберись терпения, ибо сила моя не безгранична, и только в ночь, подобную этой, в последнюю ночь декабря я смогу вдохнуть жизнь в твоего ребёнка. А до того момента, пока эта ночь не наступит снова, тебе придётся выполнять мои условия, и, вернувшись к тебе, я оценю твой труд, и от выполнения моих условий и будет зависеть жизнь твоего Кая.

– Пока снова не наступит эта ночь? Почему так долго? Почему ты не можешь вдохнуть в него жизнь сегодняшней ночью? – Сокрушённо спросил Дровосек.

– Потому что нынешней ночью я обозначу условия, которые тебе придётся соблюдать. Можешь считать их платой за жизнь своего мальчика. – Старик был непреклонен и жесток, но всё же его слова подпитывали надежду сражённого горем Дровосека. – Всё решит твой выбор: я могу назвать свои условия и вернуться в обозначенную ночь, а могу уйти из твоего дома прямо сейчас и не помогать твоему горю…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.