Алексей Келин
Ненаучный подход

Глава 1. Гори-гори ясно

Поиск истины – самая азартная игра из всех возможных. И единственное, что всерьёз интересовало Виктора Бергена, следователя управления Стражи Гнездовска.

Сейчас Виктор был доволен. Запутанное дело фактически раскрыто, впереди арест и допросы. Осталось несколько мелких деталей и, как водится, неизвестное количество больших сложностей.

Ровно в полдень, под бой часов на ратуше, следователь вошел в кабинет начальника городской стражи. В руках он нес солидную стопку исписанной бумаги, придавленную небольшим, но увесистым пакетом для улик.

Полковник скептически смерил взглядом подчиненного и кивнул – садись, рассказывай.

Виктор аккуратно разместил на столе свою ношу, переложил улику, педантично выровнял уголки бумаг, взял несколько верхних листов и положил перед шефом.

– Н-ну? – поинтересовался полковник, не глядя на протокол.

– Есть основания привлечь Ивана Шкипера как подозреваемого в организации серии заказных убийств, – сообщил Виктор, не особо пытаясь скрыть радость. – Минимум два – с использованием магии.

– А эту выставку достижений следственной работы ты зачем приволок?

– Шеф! – наигранно возмутился Виктор. – Это материалы расследования и проверок. Я за Шкипером полгода хожу, как курсант за гимназисткой, только что цветочки под дверь не подкладываю! Каждая собака в Гнездовске в курсе, что Шкипер контрабандист по мелкой магии, криминальный авторитет, решала и еще черт знает где нагрешил. По нему точно рыдает каторга и, скорее всего, – веревка, но пока этот скользкий тип выворачивался.

– Точнее, – жестко сказал полковник, – пока не доказано, что респектабельный купец, меценат и добрый жертвователь на церковные нужды виноват хоть в чем-то.

– Доказано, – в тон ему ответил Виктор. – Есть свидетель.

Полковник мельком просмотрел бумагу. Хмыкнул, крутанул карандаш хитрым финтом и по-стариковски вздохнул.

– Благоволят тебе большие звезды политического небосклона, – невпопад сказал он, открывая ящик стола. – Держи ордер. Убедил.

Виктор всем видом изобразил молчаливое недоумение.

– Имперцы нажаловались князю на увеличение объемов магической контрабанды, – терпеливо, как ребенку, объяснил начальник Виктору. – Полагаю, пообещали переловить и перевешать всех, кто на их стороне гор попадется. Князь поулыбался дорогим партнерам, но полез в амбицию – сами разберемся, без ваших погранцов с охранителями. Вызвал меня сегодня с утра и поставил задачу. А я старый, мне суетиться не хочется, пришлось доложить, что этим уже занимается один из моих лучших следователей… Лыбу поумерь, я князю и соврать мог про твои успехи.

– Так не соврали же!

– Не соврал, – усмехнулся полковник. – Хочешь сделать карьеру – учись политиканству, одной хорошей работой не обойдешься. Все поколения твоих благородных предков это подтвердят.

– Благородные предки оппонентов чаще мечом рубили, как заведено у имперского рыцарства, – пожал плечами Виктор. – Но суть я уловил.

– Вот и молодец, – кивнул полковник. – Завтра на рассвете поднимай арест-команду и двигай на задержание. Колдунов с собой не бери, потом эксперта вызовешь, если понадобится. Магию сам нейтрализуешь, ты у нас по этому делу спец. Не надо нам привлекать выпускников Академии к процессу возможного лишения альма-матер незаконных доходов. Ученый совет и так на князя злой, как сто чертей.

– Где я, и где Ученый совет.

– И то правда. Хотя экспертов у нас из-за княжеской магической стройки скоро прибавится. Вот и познакомишься с парой профессоров.

Виктор промычал что-то вроде «угу», что с натяжкой можно было расценить как энтузиазм в отношении расширения отдела магической экспертизы, сгреб бумаги и пакет, коротко поклонился шефу и вышел из кабинета.

***

Чертов дубак пробирал до костей, а в лицо летели раскаленные искры. Ветхий, латаный-перелатанный зипунишко не спасал от ледяного ветра. Да и где на открытом во все стороны берегу Нестрижа можно спрятаться от пронизывающей февральской мороси?

Радуйся, что оттепель, а не снег валит.

Винс зябко передернул плечами и шагнул поближе к полыхающему дому. Вздрогнул от выстрелившего уголька, потер обожженную щеку, но остался на месте.

Все равно идти некуда. Тут хоть тепло. Как прогорит – можно будет поживиться. На полке вазочка серебряная была. Поплавится, но не дотла же!

С треском обрушилась крыша, в темное плачущее небо взметнулся сноп искр. Винс отпрянул, но почти разу вернулся к огню. Гигантский костер выл от ветра, огненные языки завивались причудливыми лентами, мокрый туман становился легкими облачками пара вокруг горящих балок.

Пламя обжигало лицо, по спине стекали попавшие за воротник капли холодного дождя. Винс крутился у огня, пытаясь и обсушиться, и не сгореть, не забывая опасливо поглядывать по сторонам. Он стоял за домом, с дороги не увидят, но мало ли…

Пожарной команде тут делать нечего. Хутор на отшибе, других домов рядом нет, сам прогорит. Хозяин, опять же, орать на брандмейстера не станет. Он вместе с Иваном, бывшим Винсовым патроном, теперь орет на чертей в аду. Им обоим небось особый котел припасли. Шутка ли – кучу народу на тот свет отправили, чтоб без помех цацки колдовские имперцам таскать.

Дурь и цацки Винсу были без разницы, а Ивана он немножко жалел. Не выгнал большой человек сироту, разрешил послужить. Винс на новой службе даже поел досыта. Целых два раза.

Если вернутся те, кто домик с трех концов поджег, – хана Винсу, в том же котле побулькает. Даром что на Ивана всего ничего побатрачить успел. Разбираться не станут, в тот же пожар закинут. Хорошо, если для начала шею свернут. А ну как живьем?

Горящий дом пах лесным костром, раскаленным паром и чем-то кислым. В запахи вплетался дух жареного мяса.

Винса передернуло.

Вот только деваться пацану было некуда. С утра не евши, без гроша в кармане, он мог надеяться только на то, что соберет на пожарище.

Винс был уверен – убийцы не вернутся. Зачем им?

Днем к Ивану кто-то важный должен был приехать. Так что Винсу сказали проваливать и до вечера носа не казать. Пошел, куда деваться. Ломоть хлеба с кухни прихватил, хотел какую-никакую одежку выпросить – заробел. Сунулся в книжный шкаф, нашел во втором ряду книжку поневзрачнее, чтоб не жалко, страниц надрал, скомкал и напихал под рубаху, как знакомый нищий научил. Сразу теплее стало.

Иван все равно книжки в печке жег, Винс вчера видал. Жег и ругался, что чушь всякую пишут.

Эх… Ладно, не о том речь.

Весь день Винс по городу шнырял, новости вызнавал, как Иваном велено. Вечереть стало – обратно двинул. Поторапливался, жрать хотелось, как не в себя. Хорошо, ума хватило на дорогу не соваться, перелесками на хутор идти. Хоть и мокро, а безопаснее.

Дым он издалека заприметил и сразу же свернул в самую чащобу. Подобрался поближе, а там и вовсе замер в колючих кустах, боясь шелохнуться.

Дом полыхал вовсю. Только мокрое полено, которым дверь подперли, еще не занялось – но и ему недолго оставалось.

Перед домом стояли пятеро.

Двое повыше, одеты богато. Один совсем солидный господин, в добротном плаще, сапоги аж блестят, хоть вокруг и грязища по ноздри. Второй попроще, зато амбал. Еще трое – невысокие, кряжистые, в крестьянской одежке… Ба! Да это ж полевики. Нелюди!

Сразу вспомнились страшные сказки. Про то, как полевики в стародавние времена младенцев воровали, своими детьми подменяли, а человеческих резали на капищах.

Вот почуют Винса!

Пацан забыл, как дышать. Холодный пот стекал по спине, он чувствовал себя крысенком, загнанным в угол. Пара мгновений, и когтистая кошачья лапа подцепит, потащит к громадной пасти с зубищами… Хорошо, если сразу убьет, не будет играться.

Ноги отнялись, перехватило дыхание, мог бы бежать – кинулся б в чащу, да заледенел, не шевельнуться.

Полевики тем временем о чем-то с солидным пошептались и в лес двинули. Один, со шрамом во всю рожу, метрах в пяти от замершего пацана прошел, чудом не заметил. Винс зажмурился и беззвучно взмолился: «Дева Мария! Ты добрая! Помоги, не дай сгинуть!» Силился вспомнить, какие слова попы на службах говорят – не вышло. Ладно, Богородица не осерчает.

Тем временем амбал отошел в сторонку и привел красивых, откормленных лошадок. Коняшки храпели, прядали ушами – не нравился им, вишь ли, пожар. Но стояли смирно.

Винс перевел дыхание. Полевики не заметили, люди тем более не углядят – хранит Богородица!

Тут-то ему и подумалось – дождаться, пока все прогорит да порыться на развалинах. Авось найдется чего полезное. Жить-то дальше надо! А этим, солидным, точно в углях шариться без интереса. Что им – мусор, то Винсу – сокровище.

В погребе, он точно помнил, окорок висел. При мысли о сочном прокопченном куске свинины в пузе Винса заурчало. Хорошо, что пожар воет, доски трещат, не услышит никто.

– Поехали, ваша милость, – прогудел амбал, – на что тут смотреть?

Винса не раз выручал тонкий слух, но тут он подумал – приблазнилось. «Ваша милость»? Благородный? Или колдун? На хуторе у Гнездовска? Ивана спалил?

Вот бы монетку обронил… Чего ему стоит?!

«Милость» пристально вглядывался в огонь. На полях его шляпы алмазами блестели капельки воды. Между ним и Винсом взметнулся язык пламени, и мальчишка еле-еле сдержал новый порыв рвануть отсюда как можно дальше.

Нельзя шевелиться. Заметят. Да и окорок…

– Поедем скоро, – прошелестел солидный, Винс едва его расслышал. – Ты за полевиками в оба глаза смотрел? Ничего не украли?

– Ваша милость, обижаете. Это серьезные ребята, не шантрапа какая. Да и чего там воровать? Ложки? Все четко сработано.

Солидный усмехнулся так, что Винса пробрал холод.

– Например, там сейчас догорает одна из последних книг Эльтарна, – «Милость» скептически смерил амбала взглядом, – хотя да, о чем это я. Скажу иначе – одна из книжек, которую вы спалили, стоила больше тысячи золотом. На аквитонском аукционе коллекционеры и до пяти могли бы дойти. Казимир Штутгарт, знаменитый путешественник, за нее собирался Шкиперу полную цену заплатить, но не успел… Теперь ясно, четкий?

Амбал почтительно присвистнул.

– Знаешь примету: «не свисти – денег не будет»? – холодно спросил солидный господин. – Обдумай ее.

Шевельнуться Винс нескоро осмелился. Казалось, он сейчас вмерзнет в размокшую, вязкую землю, так и останется жалким скелетом среди колючих веток облетевшей сирени. Но вокруг было тихо, только пламя трещало, и Винс решился. Тем более что помирать ему очень не хотелось.

Сегодня утром он выбирал самую плохонькую книжку, чтобы напихать бумаги под одежду. Вроде как, там буква «Э» была… Дрожащими пальцами он вытащил из кармана полуразодранный томик.

«Записки о путешествиях. Составлены Эльтарном в году…»

Дальше лист оборван, но это ничего.

Жизнь обретала смысл.

Вот только надо просушить бумажки, за которые эти, ко-люк-ци-ре-ры (слово-то какое! господское!), готовы платить золотом. Скорей бы прогорело, чтоб в погреб попасть.

Винс все листки из-под зипуна вытащил, расправил, как смог, и в книжку сложил. Сушить потом будет, сейчас сберечь бы, а то ветром унесет – не поймаешь.

Дождь зарядил еще пуще, и Винс устроился у забора на бревнышке, соорудив какую-никакую крышу из доски. Подтащил еще мусора покрупнее, чтобы со стороны казалось – нет тут никого, просто гора хлама. Даже чуточку пригрелся. А потом, кажись, задремал…

И прошляпил!

Как есть прошляпил!

Это ж не потайной хутор, а проходной двор!

Стража появилась как будто ниоткуда. Не спится им дома у теплой печки!

Вот Винс тихонько сидит, заваленный провонявшим гарью барахлом… а вот уже болтается, приподнятый за шиворот, а перед носом у него сверкает серебристая бляха следователя.

– Эт-то кто тут у нас? – беззлобно спросил следак. – Ты зачем дом спалил, малявка?

Винс извернулся, повис на державшей его руке и попробовал укусить. Не вышло. Стражник Винса встряхнул за шкирку, только ноги дрыгнулись.

Пахло от стражника незнакомо. От городовых, что Винса, бывало, ловили в Перевальске, несло дешевым табаком, потом, прогорклым маслом и ваксой. А у этого запах был свежим, будто рубаха морозным утром на веревке сохла.

Вот тут Винс и заорал. Что орал – сам потом не помнил. Но про «волков позорных» точно помянул. И про то, что все разборки ему по барабану. До фонаря. Вдоль подола распоследней шлюхи. Потому что деловые месятся, за что – непонятно, а он человек честный. Просто отдохнуть присел.

Следак Винса на землю поставил, но приглядывал, чтоб не удрал. Ага, удерешь тут, громила похлеще охранника, который с «милостью» приходил. Еще и быстрый как рысь.

Городовые, что со следаком приехали, на пожарище пялились, Винсу ноль внимания. Видали они таких, орущих. На начальство глянули – вразумить, мол, дурачка малолетнего?

Следак только башкой белобрысой мотнул – не трожьте, сам разберусь.

Винс быстро выдохся орать. Слов ругательных он не так чтобы много знал, а повторяться неловко было.

Только когда следак его обыскал, нашел ножик плохонький (что было – то Винс и стянул, без ножа совсем швах) и книжку забрал, Винс чуть не расплакался. Сдержался, не след мужику реветь, зато икать начал. Так и проикал до самого города.

Вернуть не просил. Бесполезно.

***

Виктор Берген, следователь гнездовской стражи, со стуком поставил на стол кружку с горячим компотом и положил рядом завернутый в салфетку еще теплый пирог.

Винс даже ухом не повел. Спал, укутавшись в потертый плащ городового.

Вчера допрашивать пацана было бессмысленно. Он стучал зубами, наотрез отказывался расставаться с промокшей насквозь одеждой, а на все вопросы икал и мотал головой.

Виктор всерьез подозревал, что мальчишка только пытается изобразить дурачка. Слишком уж богатый словарный запас он продемонстрировал в момент поимки.

Можно было, конечно, обойтись с ним, как с любым другим задержанным, – скрутить, переодеть в арестантский балахон и закинуть в камеру, но следователь поступил иначе. Велел выдать пацану какое-нибудь одеяло потеплее, покормить и запереть в допросной.

Утро вечера мудренее.

Рассвет Виктор встретил на пожарище. Проливной дождь сменился гадкой серой моросью, под ногами чавкала грязища, а от реки тянуло ледяным ветром. Февраль норовил изобразить весну. Выходило так бездарно, что лучше б намело сугробов.

Дом выгорел почти дотла, следы вокруг него смыло ливнем, ничего полезного, скорее всего, не найти, как ни осматривай место преступления. Но протокол есть протокол. Нужно со всем тщанием покопаться в обгоревших остатках, угваздаться в саже и вытерпеть все подколки эксперта. Как-никак, минимум четыре трупа.

Артефакт показал слабый фон стихийной магии. Судя по всему, это были осколки фонарей. Полезная штука для контрабандиста, проторившего дорожку из Гнездовска в Империю через пещеры под хребтом. Расследованию же от них никакого толку, мага вызывать не имеет смысла.

– Тяжела судьба судмедэксперта, особенно зимой… – мастер Николас напевал вроде бы себе под нос, но так, чтобы слышала вся округа. – Но тружусь с улыбкой я, – с довольным видом хмыкнул он и махнул городовым.

– Извольте полюбопытствовать, господин следователь, – пригласил эксперт Виктора, когда парни унесли обугленные доски, бывшие недавно мебелью. – Тело почти не повреждено пожаром. Повезло нам, покойник на себя шкаф уронил – пока еще не был покойником, понятное дело… Череп расколот, по лицу не опознать, но как вам вот это?

Мастер Николас пинцетом поддел широкий рукав рубахи мертвеца и показал Виктору татуировку на его предплечье.

Виктор пристально посмотрел на серый рисунок, в котором угадывалась роза ветров, и негромко выругался.

Мастер Николас приподнял брови, выражая недовольство бурной реакцией и осуждение выбранного лексикона.

Следователь повторил еще раз, добавив несколько подробностей. В вольном переводе его речь звучала бы примерно так:

«Какая незадача, что Иван по кличке Шкипер, контрабандист и душегуб, был убит сегодня ночью. Я с арест-командой опоздал всего на пару часов. Сколько работы проделано впустую! А теперь вместо заслуженного отдыха придется разыскивать убийцу этого нехорошего человека».

– Не упражняйтесь в красноречии, господин следователь, не на рыцарском турнире в лошадиное дерьмо вляпались, – покачал головой эксперт.

– Извините, вырвалось. Спасибо.

– Магический фон хоть и слабенький, но мало ли? – мастер Николас перешел на деловой тон. – Везите останки нашему светилу колдовской экспертизы, не тащить же сюда будущего профессора. – И добавил со смешком: – Пусть Анька хоть ненадолго отвлечется от диссертации, а то совсем света белого не видит.

– Подкопченный труп, несомненно, порадует госпожу Мальцеву, – неосмотрительно фыркнул ему в тон Виктор. И тут же об этом пожалел.

– Отдых – это смена деятельности! – наставительно сообщил мастер Николас. – Ты же в страже отдыхаешь от великих свершений и прочих высокодворянских заморочек? Звали в рыцари вернуться – не пошел. Баронессой соблазняли – отказался . Ждешь, пока Император лично в Гнездовск приедет тебя уговаривать?

Виктор не ответил. Равнодушно отвернулся и махнул рукой кучеру труповозки – подъезжай, пора. Велел нижним чинам грузить тела, коротко попрощался и уехал допрашивать единственного свидетеля. Казалось, следователь не расслышал последние слова эксперта.

– М-да, – чуть слышно вздохнул ему в спину мастер Николас, – ты, похоже, ничего уже не ждешь. Раньше бы вскинулся, разозлился или отшутился, а сейчас…

Городовой, охранявший место преступления, проводил Виктора взглядом, покачивая в ладони завязанные прямым узлом два кованых гвоздя-костыля. Стражник мог поклясться – до того, как железки попали в руки следователю, это были просто бруски почти в мизинец толщиной. Теперь они были похожи на корявое украшение каминной решетки.

Перед дверью в допросную Виктор вздохнул и с нажимом провел ладонью по лицу. Он не спал почти сутки, промок и замерз, но срывать злость на пацане нельзя. Замкнется, откажется говорить – и все. Последняя ниточка потеряна. Тюрьмы он по малолетству не боится, да и не за что мальчишку сажать. Остается убедить, что сотрудничать со следствием для него намного лучше, чем молчать или орать.

Так что будем прикармливать. Как напуганного щенка.

Виктор повернул ключ и потянул на себя тяжелую дверь. В допросную он вошел, как спокойный, чуть уставший служитель закона, а не бешеный следак, со злости крутивший гвозди.

Виктор сел напротив спящего Винса и дважды громко хлопнул в ладоши.

Пацан подскочил. Сглотнул, с опаской глянул на Виктора исподлобья.

– Доброе утро, – поздоровался с ним следователь. – На вот, поешь, – и пододвинул к нему сверток с пирогом.

Винс быстро развернул тонкую ткань, вцепился обеими руками в еду и откусил, сколько в рот влезло.

– Не давись, не отберу, – почти ласково сказал Виктор.– Ешь, а я говорить буду. Ты пацан вроде смышленый, – польстил следователь свидетелю, – так что мотай на ус, а отвечать не спеши. Подумай.

Винс, казалось, его не слышал. Не выпуская из руки остаток пирога, он маленькими глотками, чтоб не обжечься, пил компот.

– Ивана больше нет, и людей его нет. Один ты, похоже, остался. Вряд ли ты в чем серьезном провинился, мал еще. Но видеть мог многое. Как думаешь, те, кто Ивана спалил, тебя хотят в живых оставить?

Винс отшатнулся и чуть не полетел со стула. Виктор не шевельнулся, только посмотрел на него грустно и участливо.

– Н-не видел я н-ничего, – пролепетал мальчишка. И головой помотал, для убедительности.

– Это ты им расскажешь, как поймают. У Стражи к тебе претензий никаких, так что можешь идти на все четыре стороны. Только далеко ли убежишь, а? Ты не кричи, ты дальше слушай. Мне надо убийц Ивана найти. Служба такая, понимаешь?

Винс мелко закивал. Понимаю, мол.

– Вот, молодец, – одобрил Виктор. – Я убийц Ивана найду и на виселицу отправлю. Если ты мне поможешь, у меня это дело быстрее получится. А теперь подумай – когда их повесят, тебе некого будет бояться. И за Ивана отомстишь, он бы порадовался.

Винс шмыгнул носом, хлебнул компота, собрал в ладонь крошки со стола и отправил в рот. Уперся взглядом в салфетку.

Виктор замолчал, давая пацану обдумать предложение. Винс сначала сидел неподвижно, а после чуточку подался вперед, к Виктору. Следователь проникновенно добавил:

– Расскажи, что видел. Станешь ценным свидетелем, получишь защиту, пока душегубов не арестуем.

Винс допил компот, последнюю каплю языком слизал, запрокинув чашку. С сомнением и надеждой покосился на Виктора.

Следователь откинулся на стуле и ждал.

– Дяденька, вы это… Извините, что плохое орал, там, у пожарища. С голодухи не в себе был. Спасибочки. Только вот не знаю я нихрена.

Виктор скептически хмыкнул.

– Не, я честно, я все расскажу, чего при мне было. Только книжку отдайте, – Винс слегка запнулся, но все-таки выговорил: – пожалуйста.

Глава 2. Камердинер

Ближе к вечеру в кабинете шефа следственного управления Виктор отчитывался, даже не пытаясь изобразить оптимизм:

– Всей пользы со свидетеля – сможет опознать поджигателей. Да и то не факт. Ночь, дождь, дом полыхает, парнишку от страха колотит. Много ли он там разглядел? К художнику я его отправил, сами смотрите, – Виктор выложил перед начальником несколько листов, – это не портреты подозреваемых, а герои страшной сказки. Приметы – три полевика, один охранник, один образованный человек. Лирическая зарисовка, а не розыскной лист.

Полковник Силин, прозванный Горностаем, крутанул в пальцах карандаш, посмотрел на рисунки и чуть скривился.

– Что твой парень знает о делах Ивана?

– Тут все еще хуже. Мальчишка вырос в Перевальске, на границе. Сирота, у контрабандистов кормился на должности принеси-подай-пошел вон. К Ивану прибился без году неделя, понадобился воротиле пацан на побегушках, вот и пригрел.

– М-да… Снова-заново, – мрачно подытожил Горностай. – Ладно. Завтра мне на стол план расследования убийства криминального авторитета Ивана Шкипера. Мальчишку пристрой, что ли, в монастырский приют. Пусть под рукой будет. И что ты по покойному бандюге убиваешься, как по родному?

– Шеф, вы же знаете, сколько сил я потратил на его разработку. Совсем немного опоздал с арестом. А теперь все, что остается, – материалы расследования на могилке сжечь, пусть мерзавцу на том свете икнется. Тут не то что убиваться начнешь, тут волком взвоешь!

– Ну, это ты загнул, – успокоил Виктора Горностай. – Побереги, в хозяйстве пригодятся. Хотя жаль, хотел я князю об успехах доложить, он контрабандистами и персонально расследованием по Ивану предметно интересовался. Да не судьба пока. Идеи есть?

– Так точно, – деловито сказал Виктор. – Первая и основная версия – конкурентная борьба. Многие хотят поставлять в Империю магическую мелочевку. Пожалуй, самое прибыльное дело, хоть и опасное до предела. Иван был, если можно так выразиться, королем контрабанды, самой крупной рыбой по эту сторону перевала. Надо посмотреть, кому хотелось об его трон задницу погреть. Вторая версия – он кому-то перешел дорогу, торгуя артефактами в Империи. Здесь будет сложнее, возможно, убийцы уже едят сосиски в Гарце.

Горностай усмехнулся.

– Пообтесался ты, я смотрю. Раньше как по писаному говорил, а теперь научился жопу хотя бы «задницей» называть.

Виктор нейтрально хмыкнул. Последние полгода он старательно избавлялся от проявлений своего благородного происхождения и дворянского воспитания. Выходит, не зря старался.

– Расту над собой, шеф, – отшутился следователь вслух и продолжил серьезнее: – О делах Ивана известно достаточно. Знал он тайную тропку через горы – лошадь не пройдет, но мешок на себе протащить можно. Его люди возили имперцам артефакты, до недавнего времени запрещенные. Да и сейчас Император разрешил далеко не всё, так что прибыли остаются баснословными.

Солидных конкурентов у него не осталось, шушера одна. Хромого Берта, последнего серьезного противника, он полгода назад лично зарезал, на этом деле я его и хотел раскрутить, доказательств хватает. Вряд ли оставшиеся могли так организовать его убийство. Пальнуть в глухом переулке, нож воткнуть – это их уровень. Проверим, понятное дело, но думаю я, тут старался кто-то посерьезнее. Так что нужно пройтись по тем дорожкам, где он магические штучки добывал. Ну и зайти со стороны полевиков. Не каждый день мирные огородники жгут живьем криминальных воротил. Вдруг да Шкипер чем насолил Межевью?

– Ишь, разбежался, – оборвал его полковник. – Шушера, не шушера, а нанять полевиков мог кто угодно. Образованным человеком твой бродяжка назовет любого, кто не валяется в канаве. У тебя на банду Шкипера материалов, насколько я помню, несколько пухлых папок набралось? И ордеров на арест целая стопка? Вымогательство, торговля краденым, убийства?

– Большая часть ордеров уже исполнена.

– Вот эту линию и отработай. В покупке амулетов никакого криминала нет, пока их не несут через границу. Зато остальные художества подельников Шкипера насквозь незаконны, их-то и надо вымести поганой метлой. После зачистки кто-нибудь непременно попробует возобновить дело, к гадалке не ходи, но об этом мы подумаем позже. Ясно? И магов не трожь, хватит того, что пришлось перед Штутгартом после суда извиняться. Радуйся, что он куда-то запропал, а не пошел на тебя жаловаться за выбитые зубы .

– Так точно, – кивнул Виктор. Он мог бы добавить: «а еще без разрешения князя трогать магов боязно», но не стал нарываться. У добродушия начальника есть границы. Да и князь Федор – не Николай. Прежний владыка Гнездовска делами стражи почти не интересовался, зато его преемник желал знать и контролировать почти все, что происходит на его земле. Федор вполне оправданно заслужил уважительное прозвище: «справный хозяин», а еще – досадливый шепоток: «в каждой бочке затычка».

Федор Николаевич стал владыкой Гнездовска чуть больше года назад.

В начале прошлой осени в разгар приема князь Николай схватился за сердце, побелел и завалился набок. Лучшие медики боролись за жизнь князя несколько суток и каким-то невероятным чудом сумели спасти. Он сохранил разум, но тело почти мгновенно одряхлело – Николай очень быстро уставал и проваливался в старческую дрему, теряя нить разговора.

Вскоре Николай официально отрекся в пользу сына, понимая, что так будет лучше для всех.

По традиции, чуя приближение смерти, Гнездовские князья принимали монашество, но старый Николай наотрез отказался смывать грехи. Ходили слухи, что князь заявил: «Чистеньким не был – таким и помру, пусть судят за все разом» и со всеми почестями выставил епископа за дверь.

Новому князю не пришлось вникать в дела. По многим вопросам он всего лишь получил право итоговой подписи – Федор Николаевич давно уже курировал торговлю княжества. Как сказал кто-то из великих: «деньги правят миром». Федор правил деньгами Гнездовска.

Говорят, выслушав панический доклад главы гильдий о том, что имперцы без мыла лезут на заозерский рынок, князь хмыкнул: «не можешь пресечь – возглавь». Может, и врали – но вскоре Империя и Гнездовское княжество подписали двустороннее соглашение о реконструкции и расширении пути через горный перевал.

Еще поговаривали, что перед этим эпохальным событием князь долго беседовал с местными полевиками, непревзойденными огородниками (и не совсем людьми) из местечка Межевье, разделенного между Гнездовском, Кошицем и Альградом. И вроде бы стороны расстались вполне довольные друг другом.

Работы на перевале начали на удивление быстро и вели с использованием всех достижений имперской науки и возможностей магов. Князь Федор привлек ведущие колдовские корпорации к разработке и реализации проекта, имперцы отправили своих инженеров, финансирование лилось рекой – еще бы, грядущий товарооборот окупит все затраты. Виктор не был силен в экономике, но если тебя с младенчества готовят к управлению одним из самых крупных имперских баронств, ты можешь прикинуть примерные объемы доходности такого предприятия. Плюс-минус дневной переход, понятное дело.

Естественно, реконструкция перевала многим встала поперек горла. Поговаривали, что Империя теперь не просто экономически задавит Заозерье, но еще и проведет через горы войска и оккупирует сначала Гнездовск, а потом и остальные земли. И что Федор сошел с ума – сдавать родное княжество без боя, да еще и платить за это.

Виктор был уверен, что проход войск по перевалу – очевидный бред, перекрыть дорогу несложно. Он взялся бы сделать это с сотней бойцов – организовать оползень, поставить стрелков…

Ага, жди, позовут тебя Гнездовск от имперцев оборонять. В ножки поклонятся – спаси нас, великий рыцарь! Размечтался тут.

Экономическая война следователя интересовала мало, но даже он понимал, что дело это очень запутанное.

Князь Федор собирался торговать с имперцами не только дарами полянских огородов. Он планировал создать концессию для торговли магическими артефактами. В империи их не производят, зато в Гнездовске – целых три корпорации готовы поставлять амулеты от насморка, отпугиватели клопов, колдовские фонари и еще массу полезных для комфорта штучек. Сейчас этим занимаются контрабандисты вроде Шкипера, но если в дело войдет государственная организация, придется бандитам искать новый способ заработка. Не выдержат конкуренции.

Кто из магов займет в концессии ведущее положение, пока неясно. Колдуны из «Тамариска», «Короны» и «Хрустального шара» из кожи вон лезут, чтобы понравиться князю и выиграть необъявленный тендер.

Половина ученого совета Академии Дракенберга от идей князя Федора пришла в ужас. Анна Мальцева, колдунья-судмедэксперт, рассказывала Виктору, что самые мягкие слова в адрес алчных магов из корпораций были «кощунство» и «профанация высокого искусства».

«Гонор на хлеб не намажешь», – пожали плечами гнездовские магические воротилы и наперегонки бросились угождать князю Федору.

Практичный князь Гнездовска извлекал из интереса колдунов массу выгоды.

На этом фоне появление следователя с подозрениями о причастности магов к убийству какого-то бандита выглядело бы по меньшей мере неуместно. И черт бы с ней, с неуместностью – косые взгляды на воротник не липнут – так ведь работать не дадут. Ничего, была у Виктора пара мыслишек, как добраться до уважаемых магов.

Возможно, что шеф прав, и Шкипера сожгли бандиты – конкуренты. В любом случае след надо отработать.

В допросной, где Виктор оставил Винса, мальчишки не оказалась. Там следователь Жданович допрашивал мужика совершенно бандитского вида. Задержанный развалился на стуле и всем своим видом демонстрировал полное нежелание сотрудничать со следствием.

– Продолжишь запираться, – сказал ему Жданович, мельком глянув на взбешенного Виктора, – уйду. Я старенький уже, мне на кровищу и сопли любоваться неинтересно. Вот ему тебя оставлю, – и хитро кивнул на младшего коллегу.

Мужик подобрался и сел ровно. Досматривать спектакль Виктор не стал, захлопнул дверь и рыкнул на дежурного:

– Пацан где?

– В к-кабинете вашем, – опешил сержант. – Сами ж приказали, чтоб в-вежливо. Вот я и…

– Бардак, – выдохнул Виктор, взлетая обратно по лестнице на второй этаж.

Опасения следователя не оправдались. Мальчишка не сбежал, не попытался вскрыть сейф (все равно бесполезно) и не натворил никаких других пакостей.

Винс удобно устроился на полу и драил щеткой старые сапоги Виктора. Правый сапог уже блестел, как новенький, а левым мальчишка как раз занимался. Сосредоточенно закусил губу и мазал ваксой потертое голенище. На вешалке висел старый плащ, аккуратно расправленный и тоже отчищенный.

– Здрасьте, – вскочил Винс, – а я тут… Вот. Только масляное пятно с плаща не сумел вывести, стирать надо. Мыльца бы кусочек.

Виктор удивленно кашлянул.

– Ты где так научился?

Винс слегка смутился, шмыгнул носом и сознался, как в чем-то стыдном:

– Я раньше при школе в Перевальске жил, сторожу помогал. Он мне дядькой приходился. Добрый был, только пьяница. Учительствовал там, потом спился, погнали в сторожа… Ну вот. Я полы подметал, отмывал, чего велят. Сапоги школярам чистил, по грошику. Одежду зашивал, если, к примеру, подерется кто. Чтоб маменьки не заругались. А потом потонул дядька с пьяных шар, ну и меня взашей.

Винс вздохнул, сел на пол и продолжил чистить сапог. Получалось мастерски. Виктор был уверен, что такого блеска от старой обуви добиться невозможно – а поди ж ты!

– Ладно, заканчивай тут, – махнул рукой следователь, доставая из сейфа пакет с отобранными у Винса вещами, – и пойдем. Надо тебя до заката в монастырский приют определить. На вот, держи свое богатство.

Винс схватил пакет, глянул, на месте ли книжка, завернул обратно и засунул под рубаху.

– Спасибо, – удивленно протянул он, – я думал, не вернете так просто… – и тут же вскинулся: – Не надо меня в приют! Я взрослый уже!

– Сколько тебе лет, взрослый? – устало спросил Виктор, и добавил, не дожидаясь ответа: – Тебе там хорошо будет. Монашки добрые, накормят, к делу приставят.

– Пятнадцать мне, – соврал Винс, постаравшись посмотреть на следователя как можно честнее. И тут же широко распахнул глаза: – Во! Вы меня лучше на работу возьмите! Я чистить умею, шить, прибираться, полы мыть…

Виктор усмехнулся.

– И сапоги у вас завсегда блестеть будут… – закончил Винс, глядя в пол.

В возгласе «не надо в приют!» Виктор уловил что-то смутно знакомое, но не стал пытаться вспомнить, что именно.

Вместо этого с недоверием смерил Винса взглядом.

– Ну, тринадцать, – шмыгнул носом мальчишка. – Будет. В мае. Зато про сапоги я не врал! Сами посмотрите! А еще у вас шов на рукаве чуть разошелся, я б зашил. И платить мне много не надо! Можно и совсем немного…

Виктор молчал. Винс схватил сапог и еще быстрее заработал щеткой, доводя голенище до идеального блеска.

«Он мне не всё рассказал, – думал тем временем следователь. – Едва ли врал, но о чем-то умолчал, а что-то не вспомнил. Мальчишка – единственная ниточка к убийцам Ивана, и, скорее всего, они попытаются эту ниточку оборвать. Лучше в этот момент рядом с ним буду я, а не монашки. Что, бывший рыцарь, станешь втираться в доверие к ребенку, чтобы раскрутить поганое дело? Почему нет? Со мной, опять же, у него шансов выжить намного больше. А воровать у меня все равно нечего».

– Ладно, – кивнул Виктор обалдевшему от счастья Винсу. Найму тебя на неделю. Посмотрим, на что годишься. Но учти – будешь врать, вылетишь мгновенно.

– Я не подведу, вашбродь. Честно! Все в ажуре будет, зуб даю!

Виктор едва заметно поморщился.

– Пойдем, камердинер. Ливрею цветов Бергена я тебе не обещаю, но отмыть и переодеть тебя необходимо.

Про «камердинера» и «ливрею» Винс не понял, но переспрашивать на радостях не стал. Потом разберется. Главное – не погнали его!

Глава 3. Наука и практика

Нечасто маг-эксперт стражи Анна Мальцева сидела без срочной работы. Раз уж подвалило такое счастье, она пользовалась моментом, чтобы досконально проработать заявку на диссертацию. Материал собран, основные тезисы готовы, осталось представить их Ученому совету Академии Дракенберга и дождаться одобрения. Если одобрят, конечно… Хотя куда они денутся!

Она устроилась за письменным столом в прозекторской – там, где обычно оформляла протоколы вскрытия, – и пыталась по примеру шефа крутить в пальцах карандаш. Получалось с переменным успехом. Гораздо лучше у нее выходило рисовать кривенькие цветочки на полях рабочего блокнота.

Как же оформить заявку, чтоб ей пусто было?!

Какие слова подобрать, чтобы профессора поняли – некромантия может спасать? Тяжело, трудно, с огромным напряжением и риском для мага, но силу смерти можно обернуть силой жизни! И Анна готова это доказать. Единственная на всем материке, если не в мире!

«Я уникальный некромант не потому, что отказываюсь убивать, – улыбнулась Анна сама себе. – Я уникальна, потому что могу лечить. Вот бы еще суметь рассказать об этом!»

Она исчеркала несколько страниц в большой тетради, пытаясь подобрать нужные формулировки.

Слова сопротивлялись. То оборачивались излишней напыщенностью, то скатывались в деревенское просторечие. Золотая середина ускользала, как верткая рыбка на отмели. Или удирала, как жаба по болоту? Поймаешь? Плюхнешься в вонючую тину?

«Квв-в-аааа!» – издевательски прокряхтела Анна чистой странице блокнота.

Можно посоветоваться с научным руководителем, даже нужно, но старому мертвому некроманту необходимо предъявить хотя бы наброски заявки! А их-то и нет.

Брякнул колокольчик, и через полминуты в прозекторскую зашел кучер катафалка, приписанного к гнездовскому криминальному моргу, проще говоря – труповозки стражи. Парень вежливо поклонился Анне.

– Госпожа эксперт, тама это… того… привезли. В общем, принимайте, – он протянул Анне постановления о вскрытии пяти тел, подписанные следователем Бергеном. – Покажите, куды ложить.

Анна захлопнула блокнот. Вот и конец затишью.

Пока она шла к каретному (тележному!) подъезду на заднем дворе морга, в голове продолжали крутиться наукообразные формулировки. Это очень раздражало.

«Ваш заказ! Четыре прожаренных, один подкопченный!» – издалека услышала Анна смех незнакомых санитаров. Опять, что ли, новых набрали?

При виде эксперта-некроманта весельчаки подобрались, спрыгнули с телеги и стянули шапки.

– Здрасьте, Анна Егоровна, – низко поклонился ей лохматый парень, только что хохотавший про «заказ».

Длинное церемонное «Георгиевна» народ попроще выговаривал неохотно, сокращая до «Егоровна». Анна не возражала.

Санитар чуть покачнулся, неловко переступил, подволакивая ногу, и колдунья вспомнила – он проходил в ее диссертации как «Пациент номер три: Размозжение тканей бедра и множественные осколочные переломы бедренной кости».

Дело было в начале декабря. Анна с Виктором вели расследование в одном загородном имении. В момент, когда следователь надел наручники на убийцу, Анну накрыло счастьем. Вокруг разливался невероятный восторг, ее звали все радости мира, сбывалась заветная мечта некроманта! Здесь, рядом, только руку протяни!

Это не имело никакого отношения к раскрытию преступления. Просто кто-то мучительно умирал неподалеку.

В засыпанном снегом саду поместья срубили старую яблоню. Огромная высохшая ветка рухнула на одного из работников, в кашу размозжив бедро. Без мгновенной помощи парню оставались минуты, а если повезет (точнее – не повезет) – пара часов страданий.

Любой врач попытался бы наложить жгут и ампутировать ногу – это дало бы шанс. В руках ментального медика, даже такого слабого, как Анна, – очень хороший шанс. Парень бы выжил, но что потом? Костыль? Кружка для подаяния? Кому нужен безногий работник?

«Да-а-а-ай! – тяжело дышал в Анне некромант. – Дай ему сме-е-ерть!»

Она почти чувствовала, как разворачиваются за спиной невидимые крылья из черного дыма. Как глаза из невнятно-серых становятся обжигающей тьмой, как из скромного медика-эксперта появляется некромант вне категорий, вне классификаций, сильнейший черный маг, если бы…

Если бы Анна Мальцева согласилась мучить и убивать.

Она не согласилась. Как всегда.

Обузданный некромант привычно отступил. Анна нагнулась над пострадавшим парнем и негромко спросила:

– Будешь жить без ноги? Или спасать ее? Отрежу – выживешь. Попытаюсь оставить – скорее всего, помрешь. Решай.

– Не жить мне одноногим, дамочка. Попытка – не пытка, – жалко улыбнулся придавленный.

Как же он ошибался…

После лечения Анна наблюдала парня еще неделю. Осматривала ногу, проверяла, как идет заживление, не начался ли сепсис. Все было в порядке. Она описала историю болезни для диссертации, передала пациента докторам Спасской больницы и с тех пор думала о нем, только как о «случае номер три». А бывший садовник, оказывается, прекрасно ее запомнил. И после выписки нанялся в санитары морга.

– Здравствуй, – строго кивнула Анна. Не признаваться же, что узнала его только по хромоте, а имени так и не вспомнила. – Заносите останки.

Через полчаса после начала работы над вскрытием первого тела за ее спиной скрипнула дверь. Анна со вздохом (опять отвлекают! да сколько ж можно!) отложила скальпель и обернулась – устроить разнос нахалу.

– Какого черта посторонние… – она наткнулась взглядом на нашивку с золотым львом на алом поле и продолжила чуть тише: – Хм, простите. Княжеские курьеры могут проходить куда угодно, так? А если бы я была, допустим, в спальне? И не одна?

– Все зависит от срочности дела, – бесстрастно сообщил курьер.

Он достал письмо с большой сургучной печатью. Анна еще раз вздохнула, стянула перчатки и отправилась мыть руки.

Посланник замер над вскрытым трупом с проломленным черепом, сохраняя профессионально-равнодушное выражение лица. Ждал. Не морщился, дышал глубоко и ровно, как будто не замечая запахов прозекторской.

Анна вернулась очень быстро – подгоняло любопытство и возможность отвлечься от попыток придумать, что написать в заявке после фразы «Уважаемый Ученый совет…».

Длинный конверт не поддавался. Она попыталась надорвать уголок, пальцы соскользнули, оставив некрасивый залом на бумаге. Взялась было с другой стороны (не кромсать же скальпелем!), но курьер протянул ей нож с резной костяной рукояткой.

«Ну да, – хмыкнула про себя Анна. – Логично. Не у всех при себе нож для бумаги. В той же спальне…»

«Уважаемая госпожа Мальцева… Приглашаю Вас обсудить предложение о работе…» далее шли несколько вариантов времени визита на выбор и размашистая подпись князя Федора Гнездовского.

Безупречная вежливость. Даже не повеление – приглашение, еще и время выбрать позволили.

Мягко стелет новый князь.

– Я буду завтра, – ровным голосом сказала Анна курьеру, – в три часа дня.

Посланник князя ушел уже довольно давно, а она все еще стояла над телом, так и не продолжив осмотр. Диссертация вылетела из головы.

Слабенький ментальный медик князю вряд ли нужен. Судмедэксперт – тем более.

Значит?

Единственная возможная причина княжеского внимания накрывала тяжелым, глухим предчувствием беды и пугающей беспомощности.

Что, уникальный маг, великий некромант, страшно разгневать владыку княжества?

У Анны слегка потемнело в глазах. Она стала сосредоточенно разглядывать изображение человеческого скелета на картине над столом. Чтобы прочитать названия костей запястья, нужно было подойти поближе, но она и так все помнила – ладьевидная, полулунная, трехгранная…

Господи, бред какой! При чем тут кости?

Анну замутило. Вроде бы, она давно притерпелась к щелоку, сладковато-гнилостному запаху тел и к бальзамирующим экстрактам, привыкла не обращать внимания, но сейчас ей нужен был глоток свежего воздуха. Немедленно. Она задержала дыхание и выбежала на крыльцо морга.

Регистратор проводил ее взглядом, поудобнее устроился на стуле и уткнулся обратно в книгу. Ну, суетится эксперт. Ну и ладно.

В Гнездовске стояла самая гнусная зимняя погода. То снег, то дождь, то ветер, и все время – непроходимая грязища. Двор превратился в серое болото, распаханное лапами сторожевых собак. Кое-как пройти, не промочив ноги, можно было только по отсыпанной дорожке. Дул отрезвляющий промозглый ветер, кидал в лицо холодную морось, приносил запах дыма из печных труб и лживый аромат весны.

Анна несколько раз вдохнула полной грудью, обхватила себя за плечи и подняла голову к нависшим над городом мутным тучам.

Князю нужен некромант. Аукнулись тебе давние дела… Поднимала трупы? Упокаивала мертвецов? Изволь поработать на благо государства. Твои убеждения никого не волнуют, морализаторство оставь монахам. Не хочешь? Не готова оплачивать собственную силу чужими смертями? А если сюзерен прикажет? Откажешь хозяину родного Гнездовска – и дальше что?

Ты сумела объяснить ученым магам, почему не станешь убивать. Точнее, тебе позволили учиться некромантии ради забавы ректора и декана. Древних колдунов веселила твоя принципиальность, они даже пари заключили – продержишься ли?

Пока что ты держалась.

Но у князя свои планы.

Господи, за что?

«За проклятый твой талант, – глухо, как о крышку гроба, стучали по дощатому забору голые ветки жасмина. – За то, что ты – некромант вне списков и категорий, но сила твоя…».

Анна вздохнула еще раз. Выпрямилась и расцепила замерзшие пальцы.

«Я – Анна Мальцева, – мысленно сказала она тусклому зимнему небу. – Я – маг. Скоро я стану доктором магических наук. Никто не сможет мне приказать, ни князь, ни Император, ни владыка мира, если такой вдруг найдется. Если кто-то попытается меня заставить…»

Анна развернулась на каблуках и вошла обратно в здание морга. Разговор с князем будет завтра. Сейчас надо разобраться с останками.

Проходя мимо регистратора, она остановилась, наклонила пальцем книгу в его руках и велела:

– Найдите дворника, пусть уберет собачье дерьмо во дворе. Сейчас.

Регистратор хотел было возразить, что это не его работа, и вообще, где дворника-то искать… Но осекся, посмотрев в темно-блестящие провалы глаз некроманта. Закивал и бросился на улицу.

Ближе к вечеру, когда серая морось за окнами сменилась колкой снежной крупой, в прозекторскую к Анне вошел следователь Берген.

– Приветствую. Явился я в твою обитель… – нараспев процитировал он строчку из модной оперы и тут же перешел на обычный тон: – узнать как дела.

Анна хотела было пошутить про бесов и схимников, но не стала, уж слишком замученным выглядел напарник.

– Привет, – просто сказала она.

Виктор вернулся к двери, чуть наклонился – притолока была низковата для его роста – и строго велел кому-то в регистраторской:

– Сиди тихо, ничего не трогай.

Ответ Анна не расслышала.

– На кого рычишь? – поинтересовалась она, откидываясь на спинку стула и разминая запястья.

– На свидетеля. Нанял оболтуса в слуги… неважно, – отмахнулся Виктор. – Лучше ты мне расскажи, что со вскрытиями?

– Луну с неба не хочешь? – фыркнула Анна. – Пять тел за день? Жди неделю как минимум…

Виктор вздохнул, уселся на скрипнувший стул возле ее стола, подпер подбородок руками и грустно посмотрел на Анну.

– Ладно! – сдалась она через несколько секунд. – Не гляди ты на меня, как кот на повара! Одного успела. Да-да, того, с пометкой «срочно». В двух словах – был придавлен чем-то деревянным, покрытым темным лаком, потерял сознание и задохнулся дымом. В процессе немного обгорел. Судя по описанию места убийства и равному расстоянию между отметинами на черепе, ключицах и ребрах, на него упал обычный книжный шкаф. На шее потерпевший носил амулет-регенератор, но не спасло. – Анна достала из ящика бумажный пакет и показала Виктору деревянную фигурку на шнурке. – Не лапай, он почти разряжен, контакта с Благословленным потомком Мстислава не выдержит, а тебя прокурор съест за порчу улики.

– Госпожа эксперт, – устало сказал Виктор, – я магию отключаю по своему желанию или с перепугу. Ты же сама видела, с чего все началось. Я очень испугался некромантов, тебя, кстати, в том числе, вот и проснулись таланты предков. Сейчас, надеюсь, бояться нечего?

– Нечего, нечего, – проворчала Анна. – Зато есть над чем подумать. Остальных я не вскрывала пока, но бегло осмотрела. Магический фон на телах отличается. От сожженных несет магией, как перегаром от алкаша, причем от тех частей, которые сильнее всего обгорели. Я такого никогда не видела.

– Колдовской огонь? – заинтересовался Виктор. – Их огненный маг спалил?

– Нет. Огненный маг только поджигает, дальше горит топливо и остаются угли. Грубо говоря – если маг поджег полено, будет пепел от полена, и никаких магических следов. Но если полено было из древесины норгиина, колдовского дерева – пепел будет магический.

– Ясно, – кивнул Виктор. – Их облили волшебным маслом и подожгли?

– Примерно так. Но я не знаю такого масла. Попробую выяснить… если еще буду здесь, – добавила она себе под нос.

– Что, в Академию переезжаешь? – приподнял бровь Виктор. – Бросаешь нас, сирых, ради науки?

– Не бросаю, – вздохнула Анна. – Возможно, буду вынуждена уехать… – она нервно схватила со стола карандаш, выронила и чертыхнулась.

Виктор поудобнее устроился на стуле и уставился на колдунью с преувеличенно искренним любопытством.

– Хорошо, – вздохнула она. – Язык мой… Только одна просьба. Не делай в связи с этим ничего. Совсем ничего, если я не попрошу. Ладно?

– Становится все интереснее, – хмыкнул Виктор. – Но я не покупаю котов в мешке. Просто расскажи, что случилось.

– Князь случился, – сдалась Анна и передала Виктору приглашение, – вот, читай.

– Так, – удивленно сказал Виктор, глянув на бумагу, – и чего мне не нужно делать? Точнее – с чего ты задергалась?

Анна вздохнула. Надо было бы, наверное, промолчать, но все тревоги этого длинного дня навалились разом, и у нее просто не осталось сил на осмотрительность и размышления.

– Что ты кинешься ругаться с князем и окончательно испортишь себе жизнь, – тихонько сказала Анна, чувствуя, как будто шагает с обрыва. – Ты и так… – она замолчала, подыскивая слова.

– Продолжай, – на удивление спокойно попросил Виктор.

–Ты… Ты ведешь себя, как будто все закончилось! – воскликнула Анна. – Будто кроме протоколов и улик ничего не существует! – она вскочила со стула и стала нервно шагать по комнате. – Ты вытравил память о том, кем был до работы в страже. От твоей дворянской спеси ничего не осталось, был барон – весь вышел. Ты говоришь иначе, двигаешься по-другому, того и гляди, наешь пузо и начнешь сутулиться! Заметь, – она указала пальцем на изумленно замершего Виктора, – ты даже не дернулся встать, когда встала я! Где твое дворянское воспитание?

Виктор поднялся одним точным движением. Как будто не он секунду назад сидел в расхлябанной позе «уставший следователь беседует с экспертом». Идеально прямая спина, левая рука привычно придерживает эфес. Нож стражника с простой деревянной рукоятью, казалось, блеснул золотом придворного кинжала.

– То есть я веду себя как мужлан? – спросил Виктор фон Берген, князь Бельский. – В связи с этим ты боишься, что я стану защищать напарника, если Федор Гнездовский попытается тебя заставить работать некромантом. И хочешь меня уберечь от такой неосмотрительности?

– Ну… – протянула Анна, глядя в пол, – да.

– Неожиданно.

В голосе Виктора Анне послышался лязг мечей и топот конницы. Тенью, намеком, осколком памяти… Показалось? Или…

– Не нужно, – отрезал он. – Госпожа Мальцева, я слишком вас уважаю, чтобы заподозрить в желании меня оскорбить. Я верю в вашу искренность. И потому еще раз прошу – оставьте. Возможно, в последнее время я слишком стараюсь не выделяться из окружения, и это производит превратное впечатление. Но я более чем способен о себе позаботиться.

Анну бросило в краску.

– Прости! Я не хотела…

– Знаю, – уже мягче сказал Виктор. – Больше так не делай, хорошо? Ты взвинчена из-за завтрашнего разговора с князем и поэтому сорвалась на мне. Бывает, ничего страшного, но не надо так.

Анна тихонько вздохнула и кивнула.

«Ты права, госпожа эксперт, великий маг… – молчал Виктор, – ты права… я сам не знаю, кто этот тип по фамилии Берген. Но лучше сдохну, чем вслух c тобой соглашусь».

«Кто ж тебе даст сдохнуть», – молчала в ответ Анна Мальцева, врач и некромант.

– И еще, – беззаботно добавил Виктор, демонстрируя, что конфликт исчерпан. – Считать идиотом князя Федора – большая ошибка. Выслушай его, прежде чем придумывать ужасы.

Шагая домой по заснеженным улицам Гнездовска, Виктор старался отвлечься от дурацкого самокопания. Получалось плохо. Точнее, никак не получалось.

Рыцарь, барон, дворянин, Благословленный потомок Мстислава… Уймись уже. У тебя есть «служить и защищать» и криво сколоченный гроб в перспективе. Пусть все вокруг считают, что ты сдался – ты выбрал эту жизнь. Протоколы, перья, дежурства, задержания и допросы. Ты больше не поведешь в бой кавалерию – слишком дорого это обойдется твоей совести. Просто делай свою работу.

– Совести? – самокритично хихикнул другой Виктор, умный и циничный. – Да-а, коне-е-е-ечно! Проще считать себя чистоплюем, чем признать, что ты не нужен. Ты перестал сражаться, дружок, а проигравшие никому не интересны. Ты сдался на милость изменившегося мира. Нашел себе загончик для борьбы за все хорошее. Загончик маленький, так и ты теперь – невелика фигура.

– Заткнись, скотина, – мысленно рявкнул Виктор непрошеному советчику. – Моя жизнь – мой выбор.

– Да я-то заткнусь… – прошелестело поземкой по тротуару.

Виктор вдруг понял, что давно уже ходит, чуть ссутулившись. Обычная поза обывателя, но в военной академии такого бы не потерпели. Вы будущие офицеры или кто?!

– Бывшие офицеры, – подвел итог Виктор. – Бывшие…

На его потрепанной куртке вместо боевых орденов бриллиантовой крошкой блестел снег.

Глава 4. Работа по профилю

Шагая по коридору замка, Анна тоскливо подумала, что зря не уделяла должного внимания урокам этикета. Впрочем, неважно. «Нет» говорят одинаково и графы, и сапожники… и некроманты.

– Анна Георгиевна Мальцева, – гулко прозвучали в княжеском кабинете слова дворецкого.

Князь встал из-за стола (Анна отстраненно отметила, что у Виктора вчера получилось, пожалуй, элегантнее), подошел к гостье и поцеловал ей руку.

– Рад знакомству, сударыня. Наслышан о вас.

– Здравствуйте, Ваша Светлость, – с легким вызовом поклонилась Анна, надеясь, что вышло достаточно вежливо. Но раздражение все равно прорвалось дребезжащей ноткой: да, я пришла по приказу, но и только.

Федор Николаевич то ли не заметил злости, то ли не придал ей значения.

Князь Николай был важным и неторопливым господином. Федор, очень похожий на отца, должной солидности в свои сорок лет так и не приобрел.

Двигался владыка Гнездовска как-то очень по-простому, без величавости прежнего князя. Или он бережет торжественность для официальных мероприятий? Когда он после помазания к народу обращался – Князь со своими людьми говорил. А сейчас… Федор больше похож на управляющего большого купеческого дела, способного и караван защитить с мечом в руке, и поторговаться с выгодой, и рискнуть ради прибыли.

Очень, надо признать, симпатичного управляющего. Это раздражало Анну еще больше. А если вспомнить длинный список княжеских фавориток, к которым все, включая княгиню, давным-давно привыкли, собственная симпатия к Федору Гнездовскому начинала бесить.

Князь радушно придвинул ей кресло.

– Спасибо, что пришли. Прошу, располагайтесь поближе к камину, сегодня прохладно. Чай, кофе?

Анну слегка потряхивало от напряжения (и страха – чего уж скрывать?). Могло показаться, что она действительно замерзла.

Колдунья присела на краешек кресла и огляделась. Портьеры раздвинуты, за окнами виден засыпанный снегом парк и серое, тусклое небо. В громадной кованой люстре горят свечи. Уютно пахнет теплым воском, бумагой и немного – чуть горьковатым мужским парфюмом.

Громадный рабочий стол был завален документами, конвертами и деталями каких-то механизмов. В кажущемся беспорядке была система, не слишком понятная Анне. Из-за стопки исписанных листов выглядывал краешек темно-зеленой кружки. На углу стола лежала перевязь с метательными ножами.

На высоком стеллаже стояло несколько макетов кораблей. Анна мало что понимала в судоходстве, но самый большой и пузатый показался ей знакомым, она видела такой недавно у причала на Нестриже.

«Жаль, братцу Егорке не показать этот шкаф, – нервно усмехнулась она про себя, – прилип бы к корабликам».

Князь проследил ее взгляд, улыбнулся и достал модель.

– Это моя гордость, – сказал он, поставив кораблик перед Анной. – «Княгиня Даримира». Новейшая разработка для путешествия по Мутным озерам. Прочная конструкция, вместительный трюм, тридцать пушек, а самое главное – корабельная часовня и освящение всего судна. В Мутных озерах обитает масса странных тварей, для борьбы с ними не достаточно ружей и пороха. Пока идут испытания на Нестриже, но вскоре я планирую поход в Рутению по протокам.

– Интересное решение, – удивленно сказала Анна. – Но колдунья на освященном корабле…

– Что вы, я не предлагаю вам войти в команду. Просто хвастаюсь. «Княгиня», можно сказать, моя любимая игрушка.

Князь нежно тронул тонкие нитки такелажа модели и вернул кораблик на место.

Вошел слуга с подносом, бесшумно поставил его на столик около кресла. Взялся за кофейник, но князь едва заметно покачал головой. Слуга исчез мгновенно, только легкий сквозняк пролетел по кабинету от закрывшейся двери.

Князь вернулся за свой стол.

– Перейду к делу. Вы – некромант, – сказал Федор, поставив перед Анной чашечку с умопомрачительно ароматным кофе. – Для вас есть работа по профилю.

Анна вздрогнула. Она сто раз прокручивала в уме эту сцену, придумала красивую речь для отказа, но сейчас горло перехватило. Анна чуть слышно выдавила заготовленное: «Простите, ва…» но князь, как будто не заметив этого, спокойно закончил:

– Надзор за строительством.

– Ч-что? – Анна поперхнулась вопросом и покраснела. Хорошо хоть, чашки в руке не было, а то непременно пролила бы.

– Вы наверняка знаете о реконструкции дороги через перевал в Гётскую Империю. Нужно спрямить путь, построить мост через ущелье, создать дополнительные площадки для перевалочных пунктов, стоянок и таверн. Работы идут больше года, многое уже готово. Трудятся совместно имперские инженеры и наши маги, я привлек все ведущие магические корпорации Гнездовска. Стройка приостановлена на время холодов, но, как только потеплеет – продолжим.

Анна перевела дыхание. На секунду из-за отступающего напряжения у нее защипало в глазах.

– Где я и где стройка… – негромко сказала она. Вышло жалобно, и Анна покраснела еще больше.

«Соберись! – мысленно рявкнула она сама на себя. – Ты маг! Ты хотела гордо отказаться и принять кару, а сейчас дергаешься, будто…» подходящего сравнения подобрать не удалось, и Анна еще сильнее разнервничалась. «Это тебе не на напарнике злость срывать!» – со стыдом вспомнилось вчерашнее.

– В горах много странного, – князь снова предпочел не заметить ее нервозности. – Скорее всего, на пути есть неизвестные захоронения, может быть – остатки древнего капища или еще какой-нибудь неприятный сюрприз. Ваша задача – найти их. Вести дорогу по проклятым местам опасно, сами понимаете, – князь говорил, чуть отвернувшись, не глядя на Анну, давая ей возможность окончательно прийти в себя. – Нужно было привлечь вас еще на этапе планирования, но в тот момент о некромантии никто не подумал, – князь развел руками, признавая оплошность. – Это первый проект такого масштаба, все учесть невозможно. Недавно выяснилось, что на перевале есть пара плохих мест. Необходимо ваше вмешательство.

Анна, как завороженная, кивала. Князь предлагал ей работу по профилю, не требующую ни мучений, ни убийств.

Оказывается, так тоже бывает.

Сбываются мечты, Аннушка?

– Если понадобятся дополнительные магические силы – что-нибудь придумаем. Еще кофе?

Колдунья кивнула, соглашаясь на все сразу.

– Только не надо «придумывать»… – попросила она.

– Не беспокойтесь, – заверил князь Федор. – Я в курсе ваших убеждений и уважаю их. Рассчитываю на длительное сотрудничество, поэтому скажу начистоту – я не собираюсь вас призывать оказаться от заповеди «не убий» и стать сильнейшим некромантом материка. Более того, я рад, что избавлен от присутствия такого… – он продуманно сделал паузу, – специфического мага в моем государстве. Насколько я знаю, вы используете для получения силы бинты, снятые с тяжелых ран, и матрасы, на которых кто-то умер. Я прикажу доставлять вам тюфяки из-под покойников, скончавшихся в больницах и богадельнях. Казна не разорится на замене. Такой вариант вас устроит?

– Полностью.

– Мне нужен специалист вашего профиля, не представляющий опасности, на которого я смогу положиться, – продолжил князь со слегка пугающей откровенностью. – Вот такие прагматичные мотивы. Но должен предупредить, что не все в Магической Академии рады сотрудничеству магов и инженеров. Ну как, Анна Георгиевна, обдумаете предложение о работе?

Анна дернулась было подскочить с кресла, но вовремя поняла всю нелепость этого движения.

– Уже обдумала. Почту за честь принять участие, Ваша Светлость.

– Хорошо, – очень серьезно кивнул он. – Я рад, что сумел вас убедить.

Князь Федор немного наклонился вперед, взял из вазочки печенье, щедро обсыпанное колотыми орехами, и снова откинулся в кресле. Анна вдохнула горький запах его парфюмерной воды, с трудом подняла глаза на князя и тут же перевела взгляд на кофейную чашку в своей руке.

Почему-то смотреть Федору в лицо не получалось. С его отцом было намного проще, прежний владыка Гнездовска не вызывал у нее такой оторопи. Она встречалась со многими знатными господами, и всегда могла сохранять спокойствие. Что же с князем Федором не так?

Или это с тобой что-то не так, Анна Мальцева?

Она сделала небольшой глоток и заставила себя посмотреть прямо в желто-зеленые глаза князя. Он улыбнулся в ответ. Колдунье стоило немалых усилий не отвести взгляд.

– Позволите откровенность за откровенность, Ваша Светлость?

– Сделайте одолжение.

Анна чуть отодвинулась и постаралась незаметно выпрямить спину.

– Вы меня очень удивили. Простите, я не сильна в этикете… Спасибо. Я боялась, что вы попытаетесь заставить меня убивать. Рада, что ошиблась.

– Мне нужны соратники, Анна Георгиевна, – очень серьезно ответил князь. – Принуждение неэффективно. Зато раскрытый талант сворачивает горы.

Анна молча улыбнулась.

– Вы уже знакомы со Славомиром, он курирует проект с нашей стороны, – сказал князь, доливая чай в ее чашку. – Обращайтесь к нему по любым вопросам. Документацию и все необходимое для работы вам предоставят.

***

Как любой житель Гнездовска, Анна слышала о расширении перевала. До княжеского приглашения она не особо вникала в детали – ну строят и строят. Каждый новый правитель первым делом старался сотворить что-нибудь эпохальное. Кто-то города закладывал, кому-то новый замок подавай, кто-то пытался (обычно безуспешно) одним махом решить все проблемы спорных областей с Кошицким герцогством. Федор решил сделать дорогу – и ладно. Бог в помощь.

Сейчас колдунья вспоминала сразу все, что когда-либо слышала или читала об этой стройке.

Мнения гнездовцев о перевале сильно разнились. Встречался весь спектр, от восторгов до проклятий. Кто-то радовался: «давно пора, торговлю разовьем!», другие (обычно негромко, опасаясь вслух ругать князя) злобно шипели: «сами дорогу захватчикам строим, может, еще и хлебом-солью их встретить?».

В купеческой гильдии разразилась жесточайшая война за право аренды складов на будущих стоянках, доли в гостиницах при дороге и право приоритетного прохода таможни. Владельцы приграничных трактиров мечтательно закатывали глаза, предвкушая будущую прибыль. Поставщики стройматериалов были готовы душу продать за хотя бы крохотный контракт – где ведерко гвоздей, там может и лесозаготовка выйти, а то и дорожные плиты. Озолотиться можно!

Военные мрачно отплевывались от вопросов «Как имперцев бить будем, ежели полезут?». Особо настырно интересующимся совали кулак в морду – имперцы, может, и не полезут, а ты уже нарвался, умник.

Самое точное и взвешенное объяснение Анна получила от отца, купца Егора Мальцева.

– Тут, видишь ли, все непросто, – сказал он. – Вторжения имперской армии через перевал боятся разве что дурачки. Перекрыть дорогу несложно, уж это-то Федор продумал. Армии проще пройти через Альград. Мирное вторжение – совсем другое дело. Наш князь решил потягаться на торговом поле с имперцами. Канцлер Воронцов – очень умная сволочь, а гётские дельцы в хитрости и оборотистости нам не уступают. Мы постараемся переиграть, но что получится – пока непонятно. И это я еще не учитываю сложности с полянскими общинами и ваши колдовские расклады.

Про полевиков Анна мало что знала, а с «колдовскими раскладами» было еще мутнее, чем с торговыми. С одной стороны, проектом занимались ведущие специалисты – практики, цвет магических корпораций. С другой – руководство Академии сначала смотрело на перевал как на очередную блажь владетельного князя, а потом внезапно резко осудило профанацию великого искусства. Анна не слишком интересовалась академическими сплетнями, но даже она слышала, что ректор презрительно высказался: «Боевой маг расчищает место для дороги, а заклинатели работают в кузнице? Вы еще цирковое представление для черни устройте, уважаемые профессора».

Кто-то внял начальственному окрику и отказался от работы с князем Федором. Другие маги ректору вежливо поклонились, но намек проигнорировали. Господа из «Тамариска», «Короны» и «Хрустального шара» предполагали, какие прибыли принесет торговля артефактами на огромном имперском рынке. А чтобы войти в концессию, созданную князем Федором, нужно как можно лучше проявить себя при постройке дороги.

Ректор на такое пренебрежение резонно обиделся, и в Ученом совете произошла большая свара. Договориться светила магической науки так и не сумели, и пока все оставались при своих. Одни строили перевал, другие их демонстративно презирали, третьи безуспешно пытались всех помирить.

Анна попыталась связаться с научным руководителем – посоветоваться и узнать новости. Но древний мертвый некромант не ответил. Видимо, был занят вопросами поважнее.

Она грустно шмыгнула носом и пошла перетряхивать сундуки в поисках приличного наряда на завтрашний малый прием у князя. Придворных платьев у нее не водилось, но парадная мантия выпускника Дракенберга вполне подходила к случаю. Только надо проверить, все ли пуговицы на месте, и погладить ее, что ли…

***

Некроманты носят серое.

Можно подобрать массу поэтических сравнений. И гранитные надгробия, и потемневшая кожа мертвецов, и пепел, и еще какая-нибудь муть. Маги до такого не опускались.

Серое – потому что серое. Тысячелетняя традиция.

Кому нужно – те в курсе, что мэтр в юности ходил в волчьей шкуре, и облик некромантов – дань уважения Великому. Остальных это не касается.

Ментальщики любят красный. У них эпитетов хватает: кровь, жизнь, сила, власть. Перед факультетом круглый год цветет огромная клумба алых маков в память о магах-медиках, не рассчитавших силы на спасение жизней. Или возомнивших слишком многое; или попросту надорвавшихся, пытаясь перекроить живое, или… Ментальщики – самый большой факультет, они придумали множество вариантов использования магии, и не все эксперименты безопасны.

Если вдаваться в детали, толпа ментальных медиков угробила намного больше живых существ, и разумных, и неразумных, чем немногочисленные некроманты. В том числе ментальщики убивают и себя – по глупости, неосторожности или из-за неверной оценки ситуации. Но они же и спасают.

Всех, кроме себя.

Анна носила серую мантию с красной накидкой и часто ловила на себе удивленные взгляды. Некромант-ментальщик? Ах, да, это же та самая… сумасшедшая девица. В слове «сумасшедшая» звучала смесь зависти и недоумения – как так? Иметь возможность стать великим некромантом и отказаться от этого – ради чего? Жалости? Сочувствия? Религиозных убеждений, простите за выражение? Колдунья – богомолка, очень смешно. Впору в балагане показывать.

Анна повесила отглаженную мантию на плечики и улыбнулась сама себе. Вот и пригодился мой балаган, господа. И не кому-нибудь, а самому владыке Гнездовска.

Такие мысли отчетливо пахли гордыней, но сейчас Анне это было необходимо. Ее признали.

Не «лучше бы нормально занималась некромантией», не «подойдет и плохой ментальщик, раз другого нет», не «в экспертизе сгодишься» и не полуподпольные эксперименты с переводом силы смерти в силу жизни, возможность и пользу которых еще нужно доказать.

Ее, некроманта-теоретика, позвали работать по основной специальности.

Победа, Аннушка?

***

Февральский ветер завывал на перевале. Укатанная промерзшая земля была идеально чистой – снег сдувало на обочины, к низким скрюченным деревцам и грудам камней. Справа была почти вертикальная скала, слева, в паре метров от дороги, вниз уходил обрыв.

Анна шла очень медленно и аккуратно, иногда останавливалась, закрывала глаза и сосредотачивалась, чтобы не пропустить ни намека на черную магию или силу смерти.

Мимо проехал экипаж. В едва уловимом шлейфе с запахом дыма из дорожной печки Анна обостренным чутьем угадала чужую боль. Похоже, пассажир маялся животом или зубами.

Пусть его. Сейчас важно другое.

Анна наверняка замерзла бы, если б не огромный жутковатый плащ из медвежьей шкуры. Когда несколько дней назад она рассказала родителям о новой работе, мама извлекла из сундука это меховое чудовище. Дед Анны, сельский доктор, зимой ездил в нем по деревням и далеким хуторам. В открытом возке без такой штуки долго не высидеть.

Пока братец Егорка завистливо вздыхал, слушая рассказ сестры о корабликах в княжеском шкафу, госпожа Мальцева-старшая аккуратно обрезала подол, подогнала длину под рост дочери и строго велела надеть плащ поверх шубки на перевале.

– Мех старый, – предупредила она. – Скоро начнет лезть клочьями, но какое-то время прослужит.

Пока что шкура держалась. Возможно, плащ выглядел нелепо, зато Анна ловила на себе завистливые взгляды других магов. Господа в щегольских нарядах с меховой оторочкой зябко кутались в вязаные шарфы и то и дело прятались в карету с гербами – там была жарко натопленная дорожная печь.

Сегодня на перевале собрались почти все участники проекта. Предполагалось, что для оценки сделанного за зиму – подвозить стройматериалы и разгребать груды щебня можно и на холоде, это для стройки нужно дождаться потепления.

Позже, когда начнет таять снег, здесь закипит работа, а пока делом была занята только Анна. Некроманту неважно, какая погода, – смерть можно учуять хоть в раскисшем болоте, хоть в пустынном пекле, хоть подо льдом.

Остальные маги явились на перевал «посветить мордой», как сказал бы мастер Николас.

«А, нет, – отметила про себя Анна. – Кто-то все-таки работает».

Стройный высокий человек в большой меховой шапке и длинном шерстяном пальто установил недалеко от обрыва треногу с каким-то хитрым прибором и пристально смотрел через него на гору, делая пометки в блокноте. Он обернулся и помахал Анне. Лицо знакомое, вроде бы, их представляли, да и в Академии встречались… а, точно! Кшиштоф, маг-стихийщик и горный инженер. Кажется, из «Короны».

Анна улыбнулась ему и подошла поближе.

– Госпожа Мальцева, – радостно кивнул он, – счастлив вас видеть. Раньше не было времени и возможности выразить вам свою благодарность, а теперь я просто обязан это сделать!

Анна посмотрела на него с недоумением.

– Я на вас немало заработал, – бесхитростно признался Кшиштоф. – Собирал ставки в Академии. Самый большой куш сорвал на защите диплома, мало кто верил, что справитесь, коэффициент получился…

Симпатия к коллеге мгновенно улетучилась.

– Мне это не интересно, – жестко перебила Анна.

– А зря! – ни капли не смутился он. – Мало что еще способно развлечь древних владык магии. Пари им до сих пор не надоели, и, если вы хотите защитить диссертацию, стоило бы подыграть. Деньги – мусор, а благосклонность ректора бесценна для аспиранта.

Кшиштоф смотрел на нее открыто и немного снисходительно. Этакий взгляд «детка-я-тебя-научу».

Анна не стала сдерживать брезгливую гримасу.

– Я планирую защитить научную работу, а не веселить ученый совет, – холодно ответила она. – И прошу больше не заговаривать со мной об этом.

Анна развернулась, взметнув облачко снежинок подолом дедовой шубы, и пошла в сторону поворота дороги.

– Хотя бы намекните, на какой стадии ваша диссертация! – со смехом воскликнул ей в спину Кшиштоф. – Ставки уже делаются! Три к одному, что вас завалят на защите!

Только благодаря хорошему воспитанию Анна не стала оборачиваться и объяснять, как сильно он ошибается. И что злить некроманта – очень плохая идея.

Неподалеку зарябил воздух. Через несколько секунд из воронки телепорта к Анне шагнул симпатичный человек с очень открытым, доброжелательным лицом. Его имя мгновенно всплыло в памяти – Эдгар, он же Шустрый Эд, кто-то из верхушки «Хрустального шара».

– Здравствуйте, госпожа Мальцева, – поклонился он. – Рад видеть. Я здесь для вашего удобства. Личный транспорт, если позволите, – он слегка улыбнулся. – Моя задача обеспечить сеть телепортов для доступа на все нужные точки перевала. Когда решите, куда вам нужно попасть, скажите мне, – Эд вручил Анне артефакт связи, – и все будет сделано наилучшим образом.

– Спасибо. Я здесь еще не закончила, – ответила Анна.

Видимо, в голосе эхом злости на Кшиштофа прорвалось раздражение.

Эд с недоумением моргнул, посмотрел за спину Анне и чуть дернул уголком рта – увидел геодезиста, как ни в чем не бывало делающего измерения.

– Простите. Я, возможно, скажу глупость, – вкрадчиво начал Эд, – но прошу, не воспринимайте Киша всерьез. Да, бестактен до предела. Ему за это несколько раз ломали нос, но не помогло. Он не дурак, просто… есть сложности с пониманием уместности.

– Это не сложности, – мрачно ответила Анна. – Это хамство.

– Вы правы. Еще раз простите. Я постараюсь, чтобы вы как можно меньше встречались во время работы.

Анна коротко кивнула. Нужно было продолжать исследование.

Она подошла ближе к месту сбора рабочей группы – колдуны ушли чуть вперед и стояли неподалеку от места, где Анна чувствовала какую-то тень в камнях у обочины.

Не занятые делом господа и дамы разглядывали красоты перевала. Прикидывали, как и что здесь будет, обсуждали детали проекта и в целом вели себя, как на каком-нибудь фуршете научной конференции с поправкой на февральский холод и ледяной ветер. Это слегка раздражало, и Анна радовалась, что можно отгородиться от представительных господ огромным лохматым капюшоном из медвежьего меха. Еще она надеялась, что скоро представительная компания окончательно замерзнет и сбежит.

Ага! А вот и первая проблема. Почти в самом начале пути.

В этом месте дорога огибала скалу. Со стороны обрыва была навалена куча камней – указатель поворота, знак, что здесь нужно быть поосторожнее, если не хочешь лететь в ущелье.

Из-под кучи отчетливо пахло смертью.

Анна подошла поближе, присела и откинула пару мелких булыжников.

– Вам помочь? – раздался вежливый бас у нее над головой.

Вильгельм Динхофф, инженер-строитель и глава «Тамариска» возвышался над Анной то ли великаном, то ли горным троллем.

Именно он полтора года назад на грустный вздох имперского инженера «железо не летает, нужны краны» заявил, что само-то железо, конечно, не летает, но если есть третьекурсники-стихийщики, а им нужен зачет, то полетит все, что пожелаете. Да, и чугунные фермы тоже. Уронят – убью.

Имперец вцепился в Динхоффа, как клещ, и вскоре выяснилось, что с магической металлургией и логистикой можно воплотить почти все, если правильно рассчитать.

Сейчас огромные дуги будущего моста, отлитые под неусыпным присмотром магов (никаких каверн, пузырьков и прочих огрехов, нам по этим балкам ездить!), лежали на складе в Перевальске и ждали транспортировки. Динхофф должен был прикинуть, как командовать студентами-стихийщиками и как подстраховать раздолбаев. Детали сложные и очень дорогие, уронят с большой высоты – погнут или поломают, придется отливать новые. А нужно успеть запланированному весной визиту имперской принцессы Юлии.

Анна была уверена, что Динхофф не допустит такого конфуза, и принцесса увидит новый мост во всем великолепии.

До места приложения талантов господина Вильгельма было еще километров пятнадцать, и он откровенно маялся со скуки.

– Да, помогите, пожалуйста, – кивнула ему Анна, здраво рассудив, что ворочать тяжести лучше кому-то посильнее её.

– Позвольте присоединиться, – подошел к ним еще один участник проекта, Торлейф Видгиссон,

стихийный маг со специализацией на землю. Коллега хама Кшиштофа, специалист по расчетам нагрузок. Потомок альградских викингов. Он единственный из пестрой компании магов оделся по сезону – волчий плащ, сапоги на меху, теплые штаны и плотная куртка, из-под которой был виден свитер хитрой вязки. Скорее всего, прадедушка колдуна в таком наряде с топором наперевес прыгал на берег с весла драккара.

«Ему-то побоятся хамить, – грустно вздохнула про себя Анна. – Я разве что в магической дуэли что-то могу, а этот просто зубы вышибет, без всяких заклинаний».

Викинг слегка посторонился, и рядом с Анной оказалась элегантная дама в короткой куртке и вязаной шапочке. Кажется, дама совсем не замерзла.

– Господа, я здесь как раз для того, чтобы расчищать завалы, – мелодично сказала, почти пропела Ксения Красницкая, многопрофильный стихийщик, а точнее – единственный боевой маг в мире. В век ружей, пушек и запрета на магию в сражениях её специализация была, скорее, историческим исследованием, но князь Гнездовский нашел идеальное применение талантам госпожи Ксении.

Она крушила скалы боевыми заклинаниями. То, что обычные строители, даже применяя пороховые заряды, ковыряли бы несколько месяцев, она сносила за десять минут.

Анну мистрисс Красницкая необъяснимо раздражала. Хотелось сказать «тут нужна тонкая работа, а не ломай-круши», но срывать плохое настроение на боевом маге, предложившей помощь, как минимум невежливо.

О, а вот и мастер телепортов подоспел.

– Что-то нужно? – поинтересовался чуть запыхавшийся Шустрый Эд. За его спиной маячила любопытная физиономия Кшиштофа.

Рядом с кучкой камней собрались все. Инженеры, землемеры, связисты – цвет прикладной магии Заозерья и гётской науки. Чуть поодаль остановились руководитель проекта Славомир и имперский аудитор Петр Румянцев. Имперец с княжеским родственником хотя бы не пытались хвататься за булыжники, зато, как показалось Анне, криво косились друг на друга .

Несколько рабочих с кирками и лопатами, в чью задачу входило копать и разгребать, где велят, стояли в сторонке, пряча усмешки. Анна поймала взгляд бригадира и неловко пожала плечами – простите, я про вас забыла. Бородатый мужик улыбнулся ей в ответ. Она почти услышала: «Нема за шо виниться, дамочка, гроши капають. Еще и баре дармовой цирк кажуть, благодать».

Славомир подошел к собранию, шурша каменной крошкой под сапогами чуть громче, чем бывает при ходьбе.

– Господа, прошу, не мешайте госпоже Мальцевой проводить исследование, – вежливо, но твердо сказал руководитель проекта. – Спасибо, что собрались сегодня, но здесь ваша помощь не требуется, все предусмотрено. Госпожа Красницкая, господин Румянцев, буду рад проводить вас к порталу в замок. Господа инженеры, пожалуйста, проследуйте с мастером Эдгаром к ущелью, там есть на что взглянуть. Пан Кшиштоф, простите, что отвлекли от измерений.

Анна благодарно кивнула ему. Бывший оруженосец князя Николая прекрасно разрешил ситуацию, она бы так не смогла. Когда тебе нужно управлять работой уникальных специалистов, причем каждый – со своим характером, гордостью, убеждениями, амбициями и еще черт знает чем (да еще и поругаться норовят!), поневоле развиваешь великий талант, в просторечии названный «умение пасти котов». Иначе коты тебя съедят. Или князь уволит.

Когда почтенные господа маги и другие важные лица разошлись по своим делам, Анна мысленно вздохнула с облегчением.

Рабочие по ее указаниям разобрали пирамиду. Пришлось повозиться, камни оказались почти намертво спаяны льдом и слежавшимся снегом.

В неглубокой ямке под булыжниками нашлись осколки обглоданных костей и остатки одежды. Сейчас уже не определить, что случилось – плоть сгнила, пряжка ремня превратилась в окисленный комок грязи. Скорее всего, труп присыпали камнями, потом его раскопало местное зверьё и от души обгрызло, а после, видимо, дорожные рабочие не глядя накидали сверху еще булыжников, укрепляя знак. Или дорожники не захотели создавать себе лишние сложности с обнаружением трупа. Или сами его и зарыли… В любом случае, как примерно прикинула Анна, тело пролежало несколько лет, концы искать почти бессмысленно.

До размозженного и придавленного тяжелым валуном черепа падальщики не добрались. От него и несло смертью. Будь здесь неподалеку источник магической силы – возможно, получился бы озлобленный призрак. А так – всего лишь слегка неприятное место.

Анна велела команде обеспечения собрать останки и передать церкви для перезахоронения в освященной земле. Если провести погребальный обряд, останется просто могила неизвестного, а не потенциальный источник проблем.

Через неделю нужно будет посмотреть еще раз – если след смерти развеется, можно забыть об этом месте. Если нет – придется разбираться.

Продолжаем осмотр. Аккуратно и тщательно.

Ох, как же хорошо, что Славомир всех разогнал! Без господ магов намного спокойнее. Отдельное спасибо князю и Шустрому Эду за портал в Гнездовск. Не придется ночевать на перевале, можно будет спокойно спать дома.

Глава 5. Опасная профессия

Винс еще у пожарища сообразил, что у пацана-оборвыша дорогущую книжку вряд ли купят. Как бы по шее не накостыляли, а то и свернуть могут. Значит, надо как-никак приодеться. Заработать мал-мал денег, обзавестись приличным картузом – и можно искать этих, как их… кол-лек-ци-ва-неров, во.

Виктор Берген, конечно, так себе вельможа, но для Винса сойдет.

Важный господин, к удивлению пацана, обитал в совершенно не господской квартире. Занимал всего-то две небольших комнатки в мансарде над ресторанчиком «Толстый кот». На первом этаже утром завтракали небогатые чиновники, днем лакомились пирожными их дети под присмотром мамаш или нянек, а вечером окрестные жители пропускали по кружечке пива.

Пахло в «Коте» божественно. Свежим хлебом, горячим компотом, шкворчащей на сковороде колбасой и наваристым супом. Винс как вдохнул – решил, что живьем в рай попал.

Второй и третий этажи здания были жилыми, а в мансарде как раз и обитал господин. Никакой солидности в его квартирке не было. Да еще и пылища.

Зато следаку (ой, теперь – господину Бергену, со всем уважением) сплошное удобство. Утром встал, по лестнице спустился, съел яичницу с колбасой, кофеем запил – и на службу. Красота!

Но жилье господин следователь запустил. Видно, даже приходящую горничную давно не нанимал. В углу у печной трубы все паутиной заросло, под кроватью пыль шарами перекатывается, а плиту на махонькой кухне вообще не трогали. А запахи все равно приятные – теплом пахло, воском от свечек, книгами (во богатство!). И стало понятно, откуда у господина странный свежий запах – на полочке рядом с умывальником банка стояла. Винс слыхал, что благородные да богатеи на себя жижу пахучую льют и называют это «аромат». Вот оно, оказывается, как выглядит!

Ну да не про ароматы Винсова работа. Надыть тут все в порядок привести.

Хорошо, что дымоход в новом жилище общий с «Котом», его в порядке держали. И мышей не было. В ресторанчике, оправдывая название, толстых котов целая семья обитала. Верховодила у них большая трехцветная кошка. Она Винса сразу признала – подошла, потерлась мохнатым боком, дала почесать между ушей. Добрый знак.

Первые два дня Винс драил квартирку. Сколько ведер воды извел – не сосчитать. Зато теперь и умывальник блестел, и пол стал прежнего, коричневого, а не серо-пыльного цвета, в комнатах с отмытыми окнами и постиранными занавесками светлее сделалось. И пылью больше не пахло. Винс пару веточек сухой полыни раздобыл и в шкаф с одеждой сложил, от моли. Пожалел, что зима, других пахучих травок не нарвать.

На подоконнике обнаружился чахлый, но еще живой цветок в горшке, повязанном серой от пыли ленточкой. На ленточке надпись вышита: «С любовью от Клары». Судя по тому, что господин про цветок забыл – чувства неведомой Клары остались без взаимности.

Винс горшок протер, цветок полил и на солнечное место поставил. Ленточку отвязал и в ящик положил, чтоб вид не портила.

За тумбочкой Винс газету старую нашел. Дата – аж позапрошлое лето. Думал было мусор на нее сгрести, да уж больно красивая дама на первой странице напечатана была. Королевна сказочная. И зовут красиво – Ингрид Эзельгаррская . Винс про Заозерских владетельных господ знал мало – где они и где он? Статью в газете глянул, не понял толком ничего, сплошная политика да славословия. А портрет выкидывать рука не поднялась, положил на тумбочку. Пусть господин Виктор сам решает, что с ним делать.

Осмотрелся – остался доволен. Красота вышла! Комната как будто просторнее стала, и пахнет теперь не лежалой пылью, а настоем ромашки – Винс его щедро плеснул в ведро, из которого пол начисто протирал.

Господин как пришел с дежурства, так на секунду замер и удивленно бровь приподнял. Не ожидал, видать, таких перемен. Винс собой аж загордился.

На газету господин глянул мельком и в ящик смахнул. А Винса будто черт под ребро пихнул, он возьми и ляпни:

– Хотите, я рамку портрету раздобуду? Чего красоте в ящике пылиться?

– Нет, спасибо, – ответил господин спустя пару секунд. И что-то было в его голосе такое… Странное?

Винс вникать не стал. Мало ли что? Может, господин задумался о чем другом. Мало ли забот у следака?

И пошла у пацана совсем райская жизнь.

Обитал теперь Винс в им самим расчищенной каморке-кладовке. Спал на большущем пустом сундуке, под теплым одеялом. Днем по хозяйству работал – да много ли той работы, когда все отмыто, пуговицы пришиты, сапоги сверкают, а готовить не надо? Еще и на книжки время оставалось, а их у господина цельная полка была. Длинная.

Господин расспросил Винса про житье-бытье в Перевальске и про то, как Винс с Иваном в Гнездовск приехали. Мальчишка старательно вспомнил, что смог, но кроме: «все Ивана уважали, на него наезжать – себе дороже было» ничего в голову не пришло.

Одна ложка дегтя была теперь в медовой жизни Винса. Помощница кухарки Любава из «Кота» уж больно много внимания уделяла новому слуге господина Бергена. Называла «милым малюткой», ласково гладила по голове и норовила подкормить.

Винс по первости от нее шарахался, не будешь же орать: «Какой я тебе малютка, дурища?!». А потом дошло. Плевать ей было на Винса, вся ласковость господину предназначалась. Только хитрый следователь от Любавы уворачивался, вот она и решила через слугу подкатиться.

Так Винс неделю и проработал. И еще одну.

Можно было уже и за картузом на рынок идти, прям с первой зарплаты, да все как-то не получалось. То мундир господину почистить и зашить надо после какой-то жуткой заварухи, то стирку провернуть, то опять в углу пауки завелись, то еще что.

Злобный чертенок прежней жизни иногда подпихивал Винса в бок – мол, отдохнул и хватит, сгреби, до чего дотянешься, продай на рынке и вертайся в Перевальск. Пацуки-бродяжки, кореша старые, заждались. Прогуляете хабар, нового натырите, пойдет жизнь воровская-веселая!

Чуть было не уговорил чертенок, да Винс его прогнал тяжелой, грустной мыслью: «Ладно, погуляю с недельку, а потом? Удача воровская вывезет? Или утопят в сточной канаве? Да еще и вонища эта…»

В общем, решил Винс никуда не бежать, а все силы положить, чтоб и дальше вокруг приятно пахло. Заработать, книжку дорогущую продать да открыть… лавку какую-нибудь. Или пекарню. А то и целый трактир!

Было приятно помечтать перед сном, уютно устроившись на сундуке и глядя, как за маленьким окном каморки холодный ветер сбрасывает снежинки с обледеневших веток.

Впервые за много лет Винс не мерз.

***

Снег празднично скрипел под ногами мальчишки, напоминая о давно прошедшем Рождестве. Весна на носу, а до тепла еще дожить бы! Полная луна освещала засыпанный снегом Гнездовск, в чистом небе блестели звезды, было светло, почти как под фонарями центрального бульвара.

Подморозило. Дневная слякоть схватилась ледяной коркой, приходилось смотреть под ноги, чтоб не поскользнуться. Шатающийся в десятке шагов впереди мужик немелодично, но с большим чувством орал «Вечер спустился на наши холмы» – видно, успел от души набраться.

Винс с разбегу прокатился по замерзшей луже и хихикнул – на словах «Пойдем, девка, гулять в поле» раздался звонкий шмяк, певец взвизгнул и уже тише помянул гололед недобрым словом.

Над оградой постоялого двора торчал столб с надетым горшком. На круглом глиняном боку кто-то углем нарисовал смешную рожицу. Винс хотел было скатать снежок и запустить в это художество – то-то брызнет! Но сдержался. Он взрослый, работающий человек. Какие снежки?

Правда, дело, по которому он шел, было насквозь несолидным. Но тут ведь как посмотреть – господин велел, значит, тоже работа.

Винс возвращался из вечерней школы. Он ходил туда уже вторую неделю, и все эти «буквы пишем ровно, с одинаковым наклоном» и «у крестьянина было три яблока» надоели ему хуже горькой редьки.

Где это видано, чтобы у крестьян по три яблока было? Три мешка – еще туда-сюда, а если три штучки, так это очень так себе крестьянин! Пропил небось все. Домишко у него покосившийся, куры не кормлены, а скотины и в помине нет.

Так Винс и собирался сказать господину Виктору. Мол, глупостям учат в вашей школе! Читаю я и так хорошо, буковки красиво рисовать мне не надо, чай, не письмоводитель. Зато меня учитель похвалил, я примеры решил правильно и быстрее всех, вот и отпустили на четверть часа раньше. Чего мне время тратить? Пусть крестьянин сам яблоки считает, раз больше не вырастил. Неудачник.

Винс очень собой гордился. Господин для простоты и э-ко-номии (слово-то какое красивое!) его в школе Бергеном записал – своего-то прозвания Винс отродясь не знал. Детей стражников в школу брали без денег, за них князь платил. Это Винс из-за двери подслушал.

Не посрамил, выходит, фамилию!

– Эй ты, крысеныш! – услышал Винс глухой голос из переулка. – А ну, шагай сюда!

Мальчишка не сразу понял, что это к нему обращаются. Обернулся к темному проему между зданиями, углядел там несколько фигур, и как кипятком окатило – влип!

Хотел со всех ног припустить вдоль улицы, но сбоку (и как успел-то! никого ж не было!) подошел вразвалочку еще один парень на голову повыше Винса. Ухмыльнулся во все давно не чищеные зубы, обдал пацана мерзким запахом изо рта:

– Топай до старшого, – повернул Винса за плечо и кулаком промеж лопаток добавил. Для скорости, значит.

Стало Винсу кристально ясно, кто тут неудачник.

Пацан испуганно ойкнул, понуро опустил плечи и пошел, куда велено. Еще и вздрагивал на ходу. Пусть поверят, что он от страха сам не свой, – зазеваются, можно будет удрать.

В переулке было темно, да и не переулок это был, а тупик между двумя высокими каменными домами, перегороженный крепкой решеткой.

Не пробежишь насквозь.

Там стояло еще трое. Один смутно знакомый, вроде как в Перевальске при Иване был. Остальных Винс видел впервые, но породу эту прекрасно знал.

Полушубки нараспашку, порты широкие, щербатые злые улыбки до ушей. Пахнут опасно. Бандюки. Как сказал бы господин – «представители нижних классов криминального элемента». В рукавах у таких что угодно может быть – хоть свинчатка, хоть перо, хоть кастет.

Если б не спалили Ивана, лет через пять-семь Винс стал бы таким. Тоже бы ножиком игрался, кренделя блестящие выписывал. Видно, не судьба.

Окружили похохатывая. Винс даже башкой не особо вертел, и так все понятно было.

Не дернуться.

И народу на улице – никого. Ори, не ори…

– Что, крысеныш, – презрительно сплюнул один из них – видимо, главный. – Сдал Ивана страже? Продался за харчи, паскуда?

– Не сдавал я никого, – Винс сам удивился, как звонко сумел ответить. Посмотрел тому в лицо, попытался поймать взгляд – не вышло. Вожак зенками по округе стриг.

Тут Винса проняло – видать, от отчаяния:

– А если ты, Лысый (и кликуха вспомнилась! надо же!) предъявить хочешь – так пойдем к людям, пусть рассудят, кто кого сдавал, а кто душегубов видал и показать на них может!

– Ты шо, пацук, пишчышь? – издевательски спросил с деревенским говором бандюк, что Винса на улице отловил. – Не трэба людив, забивай яго туты. Сами усе ведаем.

Винс со всей мочи пнул его чуть повыше голенища сапога. Тот такой прыти не ожидал, дернулся, аж шапка упала.

Винс на него уже не смотрел, а во всю глотку орал «Пожар!!! Горииииим!». Хотел с разбегу протаранить Лысого головой, но получил короткий, точный удар в лицо. Нос хрустнул, по губам потекла кровь.

От мощного пинка в живот Винс забыл, как дышать. Он ослеп от боли и хватал ртом воздух, дергаясь на грязном снегу.

Попытался свернуться калачиком, хоть как-то защитить руками голову, откатиться от ударов…

Куда тут откатишься, когда тебя пинают, как мяч в веселой игре?

Волной дикого отчаяния пришло отчетливое – это всё. Конец. Забьют.

Где-то далеко кто-то жутко заорал от боли. Гаснущий разум Винса решил было, что это он сам кричит – но нет. Так басовито выть незнакомым голосом он бы не смог. И удары почему-то прекратились.

Как потом вспоминал Винс, помирать он не стал от любопытства. Хотелось узнать, кто так верещит.

Залитый кровью левый глаз никак не хотел открываться, но в итоге Винс справился. Мир завивался вокруг теплым снегопадом, непонятно было, где снежные хлопья, а где пятна перед глазами. От мелькания мутило, кружилась голова, и взгляд никак не собирался «в кучу». Кое-как проморгавшись и заставив себя смотреть в одну точку, Винс обнаружил, что пропустил почти всё.

У глухой стены выл Лысый. Его правая нога была вывернута в колене под жутким, неестественным углом. Рядом с ним сполз по каменной кладке давешний деревенский увалень и упал лицом в снежную кашу. Вместо затылка у него было кровавое месиво.

«Не вовремя ты, парень, шапку обронил», – отстраненно подумалось Винсу.

Двое оставшихся отступали к решетке, а следом спокойно, не торопясь, шел кто-то с короткой дубинкой.

– Вы оба, – услышал Винс знакомый голос, – мне не нужны. Наручники одни. Придется кого-то убить при задержании. Или один другого вяжет, а я, может быть, уговорю прокурора заменить виселицу каторгой.

– Пошел ты на хер, рыцарюга! – зло сплюнул один из отступавших. – Кишки выпущу, падла!

– Ублюдок сраный, порву на тряпки! – взвизгнул второй.

Винс разглядел только резкий рывок и блеск клинка. Потом было секундное сплетение темных фигур, нож со звяком улетел в сторону, его владелец впечатался физиономией в решетчатый забор, а второй бандюк, который «ублюдком» лаялся, отлетел в стене и упал на четвереньки. Щелкнули наручники. Бывший владелец ножа дергался, прикованный к решетке, а человек с дубинкой не торопясь шел к последнему противнику.

– Вот и решился вопрос, кому в камеру, кому в морг, – с улыбкой сказал он.

Несколько секунд в переулке было удивительно тихо. Даже шагов не слышно, свежий снежок не хрустел под сапогами. Винс не мог повернуть голову и увидеть, что происходит у стены. На его лицо падали снежинки, таяли крошечными капельками, отвлекая от боли. Время текло медленно, языком густого меда из разбитого горшка…

Холодное безмолвие прервал чавкающий хруст. Так ломаются кости от удара. И снова – тишина, только кто-то жалобно и неразборчиво скулит, пощады просит.

Топот подкованных сапог ворвался в переулок, гулко отдаваясь в больной голове. Винса снова замутило, во рту кислый вкус появился.

Над головой позвучал резкий приказ:

– Сержант Жилко! Остаетесь за старшего. Экспертов не вызывать, картина и так ясная. Побитых перевязать, раскидать по камерам, проследить, чтоб сговориться не успели. Я буду утром.

– Есть! Только, Ваш-бродь, мертвяков в морг бы…

– Разберитесь сами, сержант, – отмахнулся он и добавил уже намного тише: – держись, пацан, бывает намного хуже.

Когда Винс снова проморгался, он увидел над собой белокурого ангела с огромными черно-багровыми провалами вместо глаз. Запах у ангела незнакомый, Винс слов таких не знал, чтоб описать. Что-то горькое, еще спирт, но чистый, не выпивка, так от доктора одного пахло. И травы…

Винс попытался поднять руку, потрогать видение, но сил не хватило, и он просто продолжил любоваться самым прекрасным и жутким созданием на свете.

– Виктор, ты совсем ума лишился, – сердито сказал ангел, глядя в сторону от Винса, – у пацана сотрясение мозга, сломанные ребра и без счета синяков. Как ты это допустил?

– На ноги его поставишь?

– Поставлю. Но нельзя использовать ребенка, как приманку!

Винс хотел было возразить, что господин все правильно сделал и его спас, но ангел пристально посмотрел на него, и сверкающая темнота сомкнулась над головой мальчишки глухим забытьем.

Следующее пробуждение было мучительным. Даже самые крошечные косточки и мускулы, о существовании которых Винс и не подозревал, ныли, дергались и причиняли массу боли.

Он еле сдержался, чтоб не взвыть.

Вскоре боль отпустила, оставив только небольшое неудобство. Бледную тень, напоминание о себе. Но Винс был уверен – стоит шевельнуться, кошмар вернется. Он и не шевелился. А потом даже дышать почти перестал, уж очень хотелось дослушать интересный разговор.

– Спасибо тебе. Я ведь всего-то на пару минут опоздал! Кто ж знал, что у пацана способности к математике и его пораньше с учебы отпустят! – с досадой говорил господин Виктор где-то рядом.

– Хорошо, что успел. Я уж думала, ты меня сторониться начал… И повезло, что застал. Я теперь почти все время на перевале, – ответил ему женский голос. – Смутно знакомый… Матерь Божья, это ж белокурый ангел так говорил! Не привиделось, значит?

Винсу ужасно хотелось снова посмотреть на ангела, но парнишка сдержался. Наглядится еще.

– Проехали, – в голосе господина отчетливо прозвучало смущение, и Винс чуть не ахнул от удивления. Неужто так бывает?

Ангел вздохнула и стала говорить чуть тише, почти шепотом, но Винсу все равно показалось, что она кричит.

– Ладно. Я понимаю, дорогой напарник, что рискую с тобой поссориться, но… Ты что творишь?! Жить надоело?!

– Не понял, – бесцветно ответил господин.

– Все ты понял! Рыцарь, чтоб тебя, печального образа! Нарваться в одиночку на десяток бандитов! Тут тебе не милые мальчики из церковного хора, эти убьют, как чихнут. И ведь далеко не в первый раз ты кидаешься в драку без поддержки. А ну как вогнали бы пулю в лоб? От такого никакой колдун не откачает, пишите некролог.

– Не десяток, а четверо, – вздохнул господин. – И рылом они не вышли для стрельбы.

– Неважно, – не смутилась ангел. – Ты… ты как будто хочешь, чтобы местные бандиты доделали то, что не вышло у имперской конницы. Вчера отморозки эти, месяц назад – браконьеры, до них…

– Я понял, – веско произнес господин. – Ты за меня волнуешься, так? Хорошо, постараюсь впредь быть осторожнее.

– О себе не думаешь, так хоть мальчишку побереги, – вздохнула ангел. – Ты его, говорят, усыновил? Соответствуй, папаша.

– Ага, папаша, – мрачно фыркнул господин. – Знаешь, как дело было? Я пришел его в школу записывать, надо же мальцу хоть какое-то образование получить. Я после двойной смены был, в голове вата пополам с киселем, одна мечта – уснуть, где упал. Там сидит уютная тетя и тихим ласковым голосом расписывает, какая у них программа хорошая и как здорово, что я к ней пришел. Вопросы задает, я отвечаю невпопад – ничего ж не знаю про пацана. Она бумажки заполняет, фамилию спрашивает, я с недосыпу решил, что мою. А как она мне договор на подпись дала, вижу – Винс Бергеном стал. Я собрался было её поправить, а потом думаю – да провались оно всё. Пусть под моей фамилией учится, свою-то он не помнит. Смысла нет разводить тягомотину с поиском его родни, все равно ничем хорошим это не кончится. Так хоть я за ним присмотрю.

У Винса аж в носу защипало. Никто и никогда о нем не беспокоился. Есть Винс, нету Винса – всем без разницы было. Папаша – это по бумажкам школьным, не всерьез, конечно. Но ангел-то и правда про него, Винса, вспомнила! И господин тоже!

Бывает же такое.

***

Около полудня Виктор стоял в приемной начальника и грустно смотрел на Светочку, очаровательного секретаря полковника Силина. Несмотря на легкомысленную внешность первой красотки управления, Светочка была бесценным кадром – умница с прекрасной памятью, она досконально знала все тонкости работы стражи. Могла и подсказать что-нибудь полезное, и от начальственного гнева прикрыть при необходимости, и с маскарадом помочь, если требовалась работа под прикрытием. Но в вопросах документооборота Светочка была непреклонна.

– Витя, я тебя люблю, – вздохнула Светочка на вопрос следователя. – Всей душой. Ты давно растопил мое девичье сердце, но в архив без санкции шефа я тебя не пущу. Я тебя вообще никуда не пущу, пока ты не сдашь мне отчет о сверхурочных «нижних чинов» по твоим делам. Прости, дорогой, порядок есть порядок.

– Светлана, – Виктор подпустил трагизма в голос, – ты меня убиваешь на месте. Пусти хотя бы к шефу за разрешением. А на отчет у меня еще есть время до шести.

– К ше-е-ефу… – протянула Светочка. – Подожди, сейчас узнаю. Он велел до вечера всех гнать поганой метлой, но раз у тебя горит…

Полковник был не в духе. Он мрачно смотрел на замызганный обрывок бумаги, как будто хотел поджечь его взглядом. Способностями мага Горностай не обладал, так что листок оставался в целости и сохранности.

– Ну? – бросил он Виктору, кивнув на стол для совещаний. Садись, мол, докладывай, где у нас пожар.

– Прошу разрешения на фальсификацию материалов дела, – невозмутимо сообщил следователь.

Силин хрюкнул, сдерживая смех. Аккуратно убрал в папку свой важный обрывок и махнул Виктору рукой – рассказывай.

– Я хочу свалить поджог дома Ивана Шкипера на его подельников. Точнее – на Ждана Скользкого, родственничка одного из нападавших на Винса. Ждан при Шкипере подвизался кем-то вроде лейтенанта, но регулярно лез в амбицию, маловато ему было, видите ли. Хотел сам дела делать. Связался с каким-то мутным типом и все хвастал, что теперь-то уж своего не упустит. И полевиков он нанимал, и сам при поджоге присутствовал. А после, как узнал, что пацан его видел, отправил родственничка Винсу голову проломить. Очень подходящая личность для главного подозреваемого. До нападения у меня были только смутные обрывки информации об этом персонаже – всю верхушку банды Шкипера на хуторе спалили, рядовые бойцы мало что знали и на допросах дружно изображали убогих дурачков, а подцепить их было не на чем. Пришлось добывать сведения по крупицам. Слушок там, кто-то проговорился здесь… Не с кем было поболтать по душам, вот и провозился три недели почти без результата. Зато сейчас благодать настала. Задержанные бандюки заливаются соловьями. Сопоставляя их арии с уже известным, получаем стройную картинку.

– Не хотел, значит, Ждан дожидаться… – плоско скаламбурил Горностай. – Ну и что он говорит?

– Ничего, – вздохнул Виктор. – Арест-команда вернулась ни с чем, Ждана со вчерашнего дня никто не видел. Ничего, не впервой, если живой – выловим. Только вот есть у меня поганое предчувствие, что вылавливать придется из омута на Нестриже. Но свидетельских показаний достаточно, мотив и возможность организовать убийство у него были. И есть маленькая деталь: найм полевиков – недешевое удовольствие, таких денег у Ждана не водилось. Кто-то заплатил. Думаю, тот самый «солидный», как его описал Винс. Он-то и есть главный заказчик, и его я хочу из материалов дела убрать. Пусть успокоится. Тут-то мы мерзавца и прижмем, как свинью в сарае.

Горностай скривил очень скептическую физиономию.

– М-да… Хотели ребятки свидетелю рот заткнуть, а тут ты, в блеске и славе имперского рыцарства, превратил супостатов в отбивные. Спасибо, хоть не всех, осталось с кем поболтать. Теперь ты, значит, хочешь сделать вид, что дело раскрыл, и мальчишку из-под удара вывести? Так сдай монашкам, а не подставляй под ножи, целее будет. Если твоей дворянской личности невмоготу без прислуги – найми кого другого. А план твой рассчитан на то, что загадочный «некто» имеет доступ к материалам дела. Не перебор?

Виктор достаточно хорошо изучил своего начальника, чтобы понимать – за грубостью отповеди прячется «убеди меня». Горностай требовал аргументов.

– Шеф, Шкипера сожгли очень вовремя. За несколько часов до ареста. Не верю я в такие совпадения! Кто-то знал, что мы приедем. Операция была запланирована за три дня, а за два дня до поджога Ждан, цитирую, «как ужаленный» искал полевиков. Знал бы Ждан об аресте – не убийство бы устраивал, а захват контрабандного дела.

– Логично, – скривился Силин. – Вижу, нехилую ты работу по опросу свидетелей провернуть успел.

– Все на пользу дела! – браво отрапортовал Виктор. – А пацана монашкам сдать уже сложнее, я его в школу как своего приемного сына записал. Так проще было, без возни с опекой.

– Наследником, значит, обзавелся?

– Ну да, – хмыкнул Виктор. – Унаследует пацан, если что, мои старые сапоги. В новых-то хоронить придется.

– Поживешь еще, – мрачно махнул рукой Силин. – Каков план расследования?

– Думаю, дело в торговле артефактами. Либо кто-то хотел зачистить имперский рынок от трети контрабанды, либо Шкипер поссорился со своими поставщиками. Вероятнее всего – узнал что-то такое, о чем ни в коем случае нельзя знать нам. Я планирую начать розыск Ждана, опросить торговцев колдовскими товарами, направить запрос имперцам и пройтись по связям Шкипера в гильдии магов. И все это под девизом крючкотворства. «Дело фактически раскрыто, но надо все правильно оформить, а то начальник меня с кашей съест» – примерно такое объяснение я собираюсь выдать всем фигурантам.

Полковник встал, прошелся по кабинету, мазнул пальцем по каминной полке, как будто искал пыль. Скривился и подошел обратно к столу.

– Значит, подозреваешь, что у злодея есть уши в управе? Валяй, пускай слух, что ради палки в отчете валишь все на вероятного покойника, и смотри, кто и как задергается. С магами чтоб как с хрустальными, вежливо и в рамках закона, еще не хватало нам снова колдунов разозлить. Жаль, Мальцеву не подключить, она сейчас по княжьему контракту работает… Но консультанта я тебе найду.

– Подпишите доступ в архив, – Виктор протянул шефу запрос. – Посмотрю, может быть, «купцы по магии» где-то еще отметились. И список магов с лицензиями не помешает.

Шеф подмахнул бумагу, поднял глаза на Виктора и очень серьезно сообщил:

– Перловку. Томленую с луком.

– Что?!

– Не могу же я разочаровывать твоих фигурантов. Придется есть тебя с кашей, а такую я люблю больше всего. Ладно, катись.

– Есть.

Глава 6. Экспертное мнение

Удар, защита. Еще удар. Позволить мечу соперника скользнуть по лезвию своего, чуть отступить, пусть провалится вперед… Зараза!

Виктор чудом увернулся, ушел вправо от свистнувшего клинка и отпрыгнул, не дожидаясь, пока противник сократит дистанцию. Крутанул меч, отвел его чуть в сторону, открываясь, – добро пожаловать! Жду с нетерпением!

Атака, защита. Ответная атака. Удар, еще удар, выпад… Ох, ты ж!

Противник споткнулся. Виктор ждал шага назад – вот тут-то и подловить хитрую бестию! – но вместо этого оппонент молниеносно атаковал. Это было настолько неожиданно, что Виктор даже не попытался парировать, пришлось снова уворачиваться и уходить по дуге далеко в сторону.

Мало кто мог двигаться так быстро, да еще и в броне. Сам Виктор – мог, но недолго, и равных ему давно не встречалось.

Виктор с трудом отбил очередной удар, нацеленный в правое плечо. Шутки кончились. Пора отнестись к делу всерьез.

Виктор сделал вид, что запыхался. Что жизнь следователя с сидячей работой и бесконечными пирожками доконала бывшего рыцаря, что ему тесно в кольчуге из-за растущего пуза, что он растерял весь задор…

Противник не купился. Все так же расчетливо атаковал, почти не делая ошибок – после каждого его удара, не достигшего цели, он очень быстро закрывался, не давая возможности ударить в ответ. У Виктора не было преимущества ни в скорости, ни в силе, даром что оппонент ниже на полголовы и намного легче. Измотать – тоже не вариант. Да что ж с тобой делать-то?!

Удар, уход, наручем вскользь принять клинок…

Виктор встал в глухую защиту, иногда огрызаясь в ответ – без результата. Противник раз за разом в последнюю долю секунды успевал подставить свой меч. Один из горизонтальных ударов Виктор не стал перехватывать, а вместо этого нырнул под пролетающий меч, упал на левое колено, выстрелив клинком в незащищенный живот оппонента. Коварный удар снизу – попробуй, перехвати!

Противник и к этому оказался готов. Не стал защищаться, плавно уклонился влево, целя кончиком клинка в лицо Виктора. Пришлось качнуться ему в такт, уходя от удара. Виктор не разорвал дистанцию, как должен был бы, а наоборот – резко выпрыгнул вперед и с размаху врезался в оппонента.

Скорость и мастерство – это хорошо, но таранный удар можно исполнить не только при кавалерийской атаке.

Оставались мелочи – носком сапога подцепить лодыжку противника, чтоб падал в нужном направлении, и обезоружить хлёстким движением.

Уфф.

И впрямь, не стоило так налегать на пирожки.

Виктор протянул руку и помог сопернику подняться. Они синхронно поклонились друг другу.

– Примите мое восхищение, господин Берген, – мелодично сказала Ксения Красницкая, сняв шлем. – Я смогла продержаться против вас так долго только благодаря магическому усилению и ускорению. Спасибо за удовольствие от одного из лучших поединков в моей жизни.

– Вам спасибо, сударыня, – ответил Виктор, незаметно выровняв дыхание. – Вы прекрасный противник. Кто вас учил?

– В детстве – дружинники князя Гнездовского, а дальше… то тут, то там. В том числе набивалась в ученики к отошедшим от дел гётским рыцарям, – улыбнулась она, расстегивая наручи. – Признаю, я напросилась в эксперты стражи ради возможности познакомиться с вами. Мне все равно нужно получить лицензию на работу в Гнездовске, а как вы знаете, самый простой путь – контракт с любой госконторой на два месяца. А тут вы – Благословленный потомок Мстислава! Вы слишком интересны, нельзя упускать такой шанс. Поможете мне снять кольчугу?

Ксения говорила очень четко, хорошо поставленным голосом. Ее легко можно было представить в переполненной аудитории – амфитеатре, читающей лекцию: «А теперь рассмотрим методику создания ледяных стрел…» – и мишени, установленные вместо доски, разлетаются в брызги.

Она наклонилась вперед и вытянула руки. Виктор привычно подцепил пальцами кольца на вороте ее кольчуги и придержал край, чтобы тяжелое плетение свободно скользило вниз по стеганке и подшлемнику. Несмотря на всю бредовость ситуации – схватка с боевым магом, дамой, в зале для тренировок управления стражи Гнездовска – в происходящем было что-то до боли родное. Военная академия Гетенберга, первый курс, Димка фон Гарц только что победил тебя со счетом девятнадцать – двадцать один, но скоро ты вернешь ему все сторицей; а пока вы хохочете – ты не помнишь, над чем, но это и неважно, ведь мир еще прежний и все еще живы… И ты сам, Виктор фон Берген – еще жив.

– Спасибо, – Ксения выпрямилась, сняла подшлемник и взлохматила короткие волосы. Отошла к скамьям, сняла поддоспешник и накинула на плечи куртку.

– Вам помочь с кольчугой? – спросила она.

– Да, пожалуйста.

Колдунья вспотела во время спарринга, но сейчас её волосы снова были идеально чистыми. И никакого запаха пота – от Ксении пахло свежим ветром, морской солью и горьковатым дымом. Ведьма, что с нее взять.

Сам Виктор планировал отправиться в душ, как только уберет тренировочные мечи и доспехи.

Виктор никогда об этом не задумывался, но именно так, пожалуй, и должна выглядеть дама-профессор Магической Академии. Элегантная блондинка без возраста, с идеальной осанкой, в немного странной одежде – это можно было бы счесть мужским костюмом, если бы обтягивающие брюки и щегольская куртка с разрезными рукавами не были скроены идеально по фигуре колдуньи. Ксения не пользовалась косметикой. Ее стрижка, казалось, лежала в полном беспорядке, но на самом деле создавала изящный штрих к образу.

В ней не было величественности благородных дам, зато в движениях и взгляде сквозила уверенность в собственных силах. Ксению легко можно было представить желанной гостьей и на приеме высшего света, и в крестьянском доме. Маги вне сословий, при взгляде на нее это становилось очевидным.

«Так вот почему ты так нервничала, Аннушка, – мысленно отметил Виктор. – Невозможно остаться равнодушной, встретив повзрослевшую версию самой себя».

***

Сегодня с утра Виктор забежал в кафе напротив управы. Анна Мальцева сидела у окна, отрешенно ковырялась ложечкой в мороженом и выглядела потерянно. Виктор мысленно плюнул (опять напарница хандрит, да что ж с ней делать-то!) и подошел.

– Хорошо, что встретились, – тускло сказала ему Анна. – Камердинер твой в порядке, дня через три из больницы выпустят. Меня не будет примерно неделю. Мы на перевале наткнулись… Неважно, на что, но черной магией от этой пакости несет за версту. Придется нейтрализовать.

Виктор сделал большой глоток кофе со сливками и сахаром. Блаженно почувствовал, как тепло растекается по телу. Очень хотелось закрыть глаза и отключиться хотя бы на минуту.

– Подождем, – сказал он вслух, с трудом сдержав зевок. – Мне бы консультацию, но не горит.

– Обратись к новому магу-эксперту, – невесело улыбнулась Анна, – князь удружил, отправил нам, убогим, специалиста в помощь. Ксения Красницкая, член Ученого совета Дракенберга, доктор магических наук et cetera, et cetera… Только она не медик, так что с трупами к ней можешь не соваться. Материалы по поджогу я ей передала. И аккуратнее там, госпожа Ксения – воспитанница князя Николая, росла вместе с Федором, и отношения у них самые… теплые.

– Какая муха тебя укусила? – осторожно спросил Виктор. – Тебе не нравится госпожа Красницкая?

– Мне сейчас все не нравятся, – буркнула Анна. – Академия не отвечает на заявку, научный руководитель отделывается общими фразами, в приемной ректора говорят «обратитесь в свой деканат». Диссертация на волоске, а я, вместо решения этих вопросов, буду торчать на перевале! Мечта просто! Хорошо хоть, портал сделали, не нужно сутки по Нестрижу плыть.

– Все будет хорошо, – постарался успокоить ее Виктор. – У тебя прекрасная диссертация, никто не станет ее отклонять. Мало ли, что там в Академии? Может, ректора поймали на романе со студенткой и он отбивается от обвинений? Перемелется. Лучше скажи, какую магию практикует новый эксперт? Стихийщик?

– Да что ты понимаешь в защите диссертаций по магическим наукам, – вздохнула Анна. – А госпожа Ксения не совсем стихийщик. У неё, прости за сарказм, весьма… любопытная специальность. Она боевой маг.

– Экий раритет! – восхитился Виктор. – Она точно ровесница князя, а не ведьма времен войны с Потрясателем?

Анна слегка лукавила. Ксения Красницкая вызывала у нее оторопь и восхищение, изрядно сдобренные простой завистью. Особенно после того приема…

Возобновление работ на перевале отмечали в стиле фуршетов в Академии. Никаких торжественных речей, пафоса и формальностей – свободное общение всех со всеми. Маги – профессора, колдуны – практики без ученых степеней, имперские инженеры и финансисты, княжеские строители и еще масса народу, причастного к проекту, собрались в княжеском замке. Князь их вкусно кормил, поил и интересно развлекал, стремясь создать непринужденную доброжелательную атмосферу с гнездовским колоритом.

Князь и сам был здесь. Не в образе грозного владыки Гнездовска, а запросто, «без чинов». Федор находил пару слов для каждого гостя (как запомнил-то всех!), был радушным хозяином, стремящимся сделать вечер как можно приятнее.

У князя хорошо получалось.

Славомир ненавязчиво опекал Аннe как новичка в рабочей группе и неплохо в этом преуспел. Она чувствовала себя намного более «своей», чем на любом мероприятии ученых колдунов.

В какой-то момент она оказалась в компании имперского аудитора Петра Румянцева. Он помнил проект до мельчайших деталей, рассказывал забавные истории о первом этапе строительства. Разговор с ним оказался не только приятным, но и весьма полезным.

Заиграла музыка, и имперец пригласил Анну на танец.

– Простите, – чуть неловко улыбнулась она, – я не люблю танцевать. Могу, но стараюсь не делать этого без необходимости.

– Спасибо, – с неожиданной искренностью сказал он. – Я полностью разделяю ваше мнение, но не предложить было бы невежливо.

Анна рассмеялась. Ей было легко и радостно.

Неподалеку остановились князь Федор и госпожа Ксения. Федор чуть позади, за плечом дамы. Они стояли боком к Анне и смотрелись потрясающе гармонично. Ксения доставала князю едва ли до подбородка, но их позы и жесты казались продолжением друг друга. Тенью? Эхом? Чем-то, что даже поэты неспособны точно назвать?

Зала была полна людей, звучала музыка, кто-то танцевал, компания у стола громко обсуждала букеты вин разных лет, в паре метров от Анны господин Динхофф басом вызывал кого-то на шахматный поединок, но все равно казалось, что она подглядывает за чем-то очень личным. Как будто с этими двумя происходит что-то… она не знала что. Только ощущала искрящееся марево, не имеющее никакого отношения к магии.

Анна смущенно отвернулась, но все равно услышала обрывок их разговора.

– Я могла и отказаться сворачивать твои горы.

– Пришлось бы придумать другой способ заманить тебя в Гнездовск. Но я помню, как ты мечтала разломать магией что-нибудь посолиднее мишени. Вот и пригодились скалы.

Анна не слишком хорошо разбиралась в чувствах. Способности ментальщиков различать правду и ложь молва сильно преувеличивает… но сейчас она знала – вот она, правда. Кристально чистая истина.

Стремление создать что-то эпохальное и увеличить товарооборот с Империей в несколько раз – тоже правда, но помельче. Не настолько чистая.

«Заманить тебя в Гнездовск» – вот и все причины грандиозной стройки, изменяющей мир.

Или ты просто начиталась романтических книжек, Аннушка?

В памяти всплыли слова подруги Светочки: «Представляешь, как Федор князем стал, так фавориток разогнал. Всё, нет больше никого! Думали, колдунья боевая всех распугала – тоже нет! Горничные княжеские клянутся – не она. Ксенька даже живет в гостинице, а не в замке! Чудные дела…»

***

Глядя на госпожу Ксению, Виктор испытывал странную смесь уважения и недоумения. После войны с Потрясателем и магического катаклизма, создавшего Мутные озера и болота, серьезная боевая магия оказалась под строжайшим запретом. Дракон Триедин, ректор Академии, неукоснительно за этим следил. Все записи об артефактах и заклинаниях, способных расколоть землю, были уничтожены. Некоторые – вместе с особо упорными магами. Да и не собрать сейчас колдунам такого чудовищного количества энергии, тогда весь цвет магического мира потрудился.

Боевое колдовство попроще запретить было невозможно, любой маг-стихийщик, если сил хватит, может создать стену огня или ледяной смерч. Поэтому был объявлен запрет на использование любой магии в военных действиях. Для лекарей сделали послабление – но и только.

Спустя пару веков боевые маги стали попросту не нужны. Батарея из десятка пушек куда дешевле и эффективнее чванливого колдуна-всезнайки, лезущего в политику. Но запрет действовал, пока был жив Триедин.

Когда гётская принцесса сумела добить древнего мага, оставшимся колдунам стало не до того. И Ксения Красницкая воспользовалась случаем.

– Как вы стали боевым магом, сударыня? – спросил Виктор из вежливости. Нужно было, по заветам старших следователей, налаживать отношения с новым экспертом.

Ксения пристально посмотрела Виктору в глаза.

– Со злости, – сказала она с пугающей откровенностью. – Когда Николай Гнездовский сообразил, что еще чуть-чуть, и его наследник женится на «худородной девице», меня вышвырнули из княжества. Выглядело это так, будто у меня проснулись способности и тяга к знаниям, а добрый дядюшка Николай, – она чуть скривилась, – помог отправиться в Дракенберг. Б-благодетель, – как будто сплюнула она. – Там я стала изучать нестандартные методы применения стихийной магии, – уже намного спокойнее продолжила Ксения. – В том числе боевые. Ректора Триедина уже не было, Ученый совет дрался за власть, всем было плевать на гнездовскую девчонку с архаичными фехтбуками.

– Вы, простите, всем малознакомым людям рассказываете настолько личные подробности? – слегка опешил Виктор.

– Нет, – обезоруживающе улыбнулась Ксения. – В Гнездовске – только вам. И надеюсь на вашу деликатность… Видите ли, вы мне очень интересны. Ваше Благословение уникально. Вы хоть и потомок Мстислава, но все известные Благословленные были детьми или внуками коронованных особ, а ваш ближайший предок на троне – прапрадед. Вы что-то сделали с собой, как и основатель вашего рода. Даже если я не сумею понять, что именно, так хотя бы посмотрю вблизи.

«А если я – бастард? – ледяной волной прокатилось по Виктору. – Что я знаю?.. Нет, – жестко оборвал он сам себя. – Я сын своих родителей. Хотя бы это я себе оставлю».

– Хотите меня изучать? – спросил он вслух. – Спарринг был первым этапом?

– Да, – кивнула Ксения. – И пока вы мне не отказали со всей вежливостью, уточню. Сама по себе возможность познакомиться с вами для меня огромная удача. Я прекрасно понимаю, что право задавать вопросы нужно заработать, и готова начать прямо сейчас. Анна передала мне материалы с поджога и сказала, что возникли сложности с магической составляющей топлива. Я провела анализ. Вас интересуют результаты?

– М-да… – хмыкнул Виктор. – Отказ навредит расследованию. Согласие сделает меня подопытным кроликом. Так как же мне поступить?

– Извлечь максимум пользы из сотрудничества с боевым магом и пресекать все, что сочтете неуместным, – очень серьезно ответила она. – И еще. Вы, возможно, решили, что я – человек князя. Это не так.

Ксения немного помолчала. Не дождавшись ответа Виктора, она достала из сумочки несколько свернутых листков экспертного заключения.

***

Месяц назад…

Дверь открыл Венька. Телохранитель и ближник Шкипера, он не раз принимал на себя предназначенные боссу удары. Не привыкать. Даже если не ожидалось ничего опасного, Венька всегда шел вперед – мало ли что?

Увидев знакомое лицо, Венька поздоровался и чуть отступил, пропуская визитера.

Может быть, Венька заметил, как взмахнул рукой гость, бросая в него что-то небольшое и круглое. Наверное, даже удивился на мгновение. Потянулся отбить странную штуку, а после разобраться с пришедшим – чего это он кидается?

Не сумел. Ни отбить, ни разобраться… Больше в жизни Веньки не было ничего, кроме адской боли, языков пламени, запаха горелого мяса и густого жирного дыма. Он метался, пытаясь сбить огонь, звал на помощь, но вскоре упал и затих, чуть подергиваясь.

Возможно, сквозь собственный дикий вой он слышал звон разбитых окон и вопли горящих заживо подельников.

Ксения, боевой маг и новый эксперт стражи, разложила перед Виктором несколько бумаг.

– Итак, смотрите. Я восстановила картину нападения, насколько это было возможно. Дверь люди Шкипера открыли сами. Замок не выбит, не поврежден, щеколда отодвинута. В того, кто открыл, кинули стеклянный сосуд с магическим горючим. Он разбился и полыхнул. Одновременно другие нападавшие разбили камнями два окна и забросали дом аналогичными снарядами. Это простая крестьянская хата-пятистенок, спрятаться было некуда. Шкипер чудом увернулся от огня, попытался добраться до погреба, но кто-то из подожженных в агонии уронил на него шкаф.

– Вы так уверенно говорите, будто бы видели своими глазами, – скептически хмыкнул Виктор.

– Я была на месте, – ни капельки не обиделась дама-эксперт. – Все, что можно приспособить в хозяйстве, растащили окрестные поселяне, но обгоревший засов и камни, которыми разбили окна, так там и лежат. А вот это, – она достала из коробочки чуть оплавленный полукруглый осколок тонкого стекла, – госпожа Мальцева извлекла из тела одной из жертв. На других были похожие, просто этот самый большой.

– И нам это интересно, потому что… – с прежним скепсисом продолжил следователь.

– Потому что при нападении использовались магические бомбы на основе обычных фонарей, – снова проигнорировала его интонации Ксения. – Вы должны оценить иронию… Этих бомб не существует. Точнее – никто не предполагал, что они вообще могут быть.

Ксения развела руками и стала говорить быстрее. Все еще тоном университетского лектора, но теперь – очень взволнованного лектора.

– Фонари абсолютно безопасны! Желатиновая основа, люмен – порошок из глинозема, плюс немного силы огня. Они светят, но и только! Если хотите, могу привести длинные магические формулы, но можете поверить на слово – они созданы так, чтобы отдавать энергию светом. Если разбить лампу, получится мерцающая лужа, которая быстро потухнет. Но кто-то что-то добавил – и теперь содержимое лампы при контакте с воздухом дает высокотемпературное горение, – она ненадолго замолчала и закончила грустно и просто: – Это бомба. Вот всех смыслах. Новое оружие.

– Ого! – удивился Виктор. – И почему мне на голову до сих пор не свалилась высокая комиссия из Магической Академии, прибывшая искоренить нарушения? Это же боевой артефакт. Читал я, как лет семьдесят назад за огненный жезл, завалявшийся у одного кошицкого коллекционера, маги сравняли с землей целый замок.

– Я здесь, – холодно улыбнулась Ксения. – Вам недостаточно?

Виктор тоже чуть улыбнулся, скопировав ее мимику.

– Сударыня, давайте не будем отнимать друг у друга время. Уклончивые ответы, пахнущие ложью, меня не устроят. Вы ничего не знали об этих бомбах, пока не заключили контракт со стражей на работу экспертом – я исхожу из ваших же слов. У вас нет полномочий и возможностей действовать от имени Академии, вы прибыли в Гнездовск по приглашению князя как частное лицо. Так что – да, мне недостаточно. Подождите, – он поднял ладонь, останавливая Ксению, собравшуюся было резко ответить. – Вы выполнили работу эксперта по этому делу, исследовали магический след и дали заключение специалиста. Спасибо, более я вас не задерживаю. Если хотите помочь в расследовании – буду рад. Если нет – еще раз благодарю и всего вам наилучшего.

Ксения смерила его таким взглядом, что Виктор с трудом удержался, чтобы не воспользоваться Благословением. А ну как обиженный боевой маг его прямо сейчас спалит к чертям? Являйся потом призраком следственного, завывай по коридорам…

Обошлось.

Через несколько секунд госпожа профессор улыбнулась и примирительно развела руками.

– Простите. Моей первой реакцией было выгородить магическое сообщество. Но… Вы правы. Академия действительно не собирается вмешиваться. На мой экстренный запрос пришла отписка: «вне рамок действующей магической конвенции». Упомянутый вами жезл был очень сильным артефактом, им можно было резать стены как масло. У нас же, по сути, мелочь, не слишком отличающаяся от элльского огня или пороховой гранаты.

– А если вместо небольшого сосуда взять бочку? – деловито спросил Виктор. – Судя по тому, как щедро закидали простого бандита, бомб у них много, и кто-то точно может сделать ещё больше.

– Не знаю, – Ксения ненадолго замолчала. – Понять бы, кто это – «они»…

– Давайте попробуем разобраться вместе, – предложил Виктор. – Итак, бомба – магический фонарь с какой-то добавкой, так? Допустим, у меня есть ведерко с нужным ингредиентом. Где мне взять фонари?

– В любой лавке.

Из объяснений Ксении Виктор отчетливо понял одно – в магическом сообществе происходит ровно тот же бардак, что и в любой ремесленной гильдии. Разве что суммы гонораров солиднее, и самомнения у магов побольше, чем у столяров или белошвеек.

Разнообразные артефакты, основной хлеб колдунов, в основном производят несколько крупных компаний. Маги-одиночки тоже запросто могли заговорить ладанку с кошачьей шерстью на отпугивание мышей, деревянную бусину – на лечение ран, а игрушечную птичку на избавление поля от жуков-вредителей, но на потоке амулеты выходили дешевле и эффективнее. За чем-то уникальным жители Заозерья обращались к профильному магу, но, если нужно было, например, обзавестись защитой «от дурной болезни и беременности», – шли в лавку, принадлежащую одной из корпораций.

В правлении этих организаций сидят в основном члены Ученого совета Академии. С виду – почтенные маги трудятся в единении и согласии, совместно решая вопросы на заседаниях совета. На самом деле между корпорациями идет жесточайшая борьба за рынки, крупные заказы, престиж и власть в совете. Строятся коалиции и объединения, ученые мужи и дамы интригуют, продвигают интересы своих компаний, старательно подставляют друг друга, а потом снова заключают союзы. Пока был жив Триедин, все это не выходило за рамки вежливых дискуссий. Но после его смерти маги сначала передрались за пост ректора, а потом начали делить мир – как они это видели. Древнейшая традиция «не пачкаться в крови» пока работает, но есть подозрение, что ей осталось недолго.

В Гнездовске работают представительства трех крупнейших магических контор. «Хрустальный шар» – специалисты по связи и телепортам, «Тамариск» – мастера в металлургии и инженерии, а «Корона» может вообще все, как самая старая и солидная организация. У каждой из контор есть в городе своя лавка, фонари можно купить в любой из них. Как, впрочем, и все остальное, чем торговал Шкипер.

Два следа – орудие убийства и деятельность жертвы – вели к колдовским торговым домам.

Когда Ксения ушла, Виктор какое-то время черкался в блокноте, прикидывая план расследования. Написал: «Версия: Иван Шкипер спалился на магии», фыркнул от получившейся двусмысленности и с усмешкой добавил: «откуда дровишки?»

Глава 7. Дело о памяти

Март никак не хотел становиться нормальной весной. Никакой капелью с крыш пока и не пахло. И рассвет был совершенно зимний – желто-розовый, морозный и пронзительный.

Виктор шел на службу, прокручивая в голове планы на день. Он выбрал не самый короткий маршрут – нужно было узнать, во сколько открывается колдовская лавка «Тамариск». Очаровательный пряничный домик представительства магической корпорации располагался в центре Гнездовска, неподалеку от ратуши и управления стражи. При взгляде на него хотелось вспомнить детей, слопавших жилье ведьмы. Виктор был уверен – в «Тамариске» все шуточки о Грензеле и Гретель знали наизусть. Вполне возможно, корпорация еще и вела свою историю от какой-нибудь лесной колдуньи.

Табличка на двери лавки сообщала, что заведение откроется в десять утра. Магам торопиться некуда, чай, не молочники, спешащие на рынок сразу после утренней дойки. Виктор чуть завистливо хмыкнул.

Сюда лучше вернуться часам к одиннадцати. Пусть приказчики проморгаются, попьют кофе и станут добродушнее, но еще не соберутся обедать. Следователь был почти уверен, что на расспросы об оптовых покупателях в целом и о Шкипере в частности его пошлют к судье за ордером (читай – куда подальше с присвистом), но вдруг повезет, и получится договориться? Или очаровать какую-нибудь приказчицу? На магов никак не надавить, с ними нужно вежливо и аккуратно, а то набегут дорогущие адвокаты, отлаивайся потом в суде… Он поморщился, вспомнив пару эпизодов, прошагал еще квартал до лавки кондитера – тот, к счастью, открывал на рассвете – и купил коробку конфет.

Когда следователь снова зашел в «Тамариск», очаровательная дама за прилавком очень обрадовалась посетителю. Категорически отказалась от угощения – правила не позволяют. Она была бы счастлива помочь, но…

– Мы не спрашиваем имена покупателей. Постоянных – да, конечно, помним в лицо. Нет, простите, человека на рисунке я не видела. И этих тоже. Они что, мертвые? Ужас какой… Оптовыми продажами занимается начальство, но сейчас никого нет на месте. Не знаю, когда будут, но обязательно передам ваш вопрос. Простите, что не смогла помочь.

История повторилась и в представительствах других магических контор – «Короны» и «Хрустального шара». Виктор оставил им визитки, сказал, что обязательно зайдет еще и несолоно хлебавши вернулся в управление. Ордер на то, чтобы порыться в бухгалтерии колдовских лавок, ему никто не даст.

Ничего. Попробовал с этой стороны для очистки совести – не вышло. Пойдем другим путем, всего-то и делов.

Виктор взбежал на крыльцо управы, наскоро отряхнул снег с сапог и вошел в теплую приемную перед дежурной частью.

– Здравия желаю, вашбродь! – пробасил сержант за стойкой. – Вам шибко толстый пакет с почтой принесли, заберите. Еще заключения, – он выложил на стойку несколько писем со штампом экспертной службы, – а это по запросам.

– Привет, сержант, – кивнул Виктор. – Спасибо.

Не глядя сгреб стопку конвертов и поднялся в кабинет. Уходя вчера, он, видимо, неплотно прикрыл створку окна, ее распахнуло ночным ветром. Это никак не могло помочь ворам – форточникам, сквозь решетку пробралась бы разве что некрупная кошка. Зато кабинет выстыл, на подоконнике образовался маленький сугроб, а по полу намело тонкий слой снега.

Виктор рукавом стер снежинки со стола, бросил письма, распахнул створки оконной решетки и начал сметать снег наружу. Скатал пару снежков и влепил их в чугунную фигурку птицы – украшения балкона на соседнем здании.

Ждать, пока кабинет нагреется, придется довольно долго. Виктор решил, что вполне может себе позволить разобрать письма в кафе напротив. Там тепло, варят вкусный кофе, и не придется дуть на пальцы, чтобы согреться.

Он разворошил стопку, нашел «шибко толстый пакет» и удивленно фыркнул – отправителем значилась канцелярия полицмейстера герцогства Гарц. Адрес управления и имя получателя «Следователь Виктор Берген» были написаны в типичной гётской манере – почти печатными буквами, без завитушек, любимых писарями Гнездовска.

Имперский Гарц? Им-то что нужно? Неужели формальный запрос о контрабандистах чем-то тронул сердца коллег по ту сторону перевала?

Любопытство было сильнее холода. Виктор надорвал пакет, но не рассчитал силу – рыхлая бумага конверта, и без того потертая при пересылке, разорвалась по сгибу. На стол веером выпали плотные, кое-где заляпанные листы.

Он взял тот, что был ближе. Надо же, на какой хорошей бумаге имперцы пишут протоколы! Впору приглашения на балы рассылать, а не составлять… что там у них? Смету казни по приговору за разбой. Вот ведь крючкотворы, а? Виктор понятия не имел, сколько стоит казнь тех, кого вешали после его расследований. Глянем.

Веревки, плата палачу, рытье общей могилы на Бельковском кладбище, пожертвование на храм Святого Михаила за отпевание… Хм. Недорого. Дата… Август. Пять лет назад.

Пальцы похолодели.

Виктор стянул перчатки и осторожно взял титульный лист.

«Дело номер… Пресечение разбоя и мародерства в поместье Берген»

В голове гулким колоколом отдалось – Гарц. Поместье Берген. Пять лет.

Виктор разминулся с автором отчета на пару недель.

В памяти всплыл кузен Рудольф. Позапрошлым летом…

Рудольф покачался с пятки на носок и заявил тоном университетского лектора:

– Во время войны за корону Гётской Империи между принцами Константином и Александром некий Виктор фон Берген, наследник князей Бельских, рыцарь, со своим отрядом переломил ход многих сражений в пользу армии Константина. В битве при Гарце он выбил из седла самого принца Александра, тот чудом спасся. Если бы помянутого Виктора фон Бергена не убили на исходе победоносной атаки его кавалерии под Орловом, не исключено, что доблестный военачальник, несмотря на молодость, принес бы победу принцу Константину, и история пошла бы совсем другим путем. Но, увы, герой погиб, и даже Александр склонил голову над его могилой, признавая заслуги противника.

– Не смешно, – с сарказмом ответил Виктор. – Какие «многие сражения»? Пара чахлых стычек и Гарц. А у Орловской горы резервы Александра подошли быстрее, чем все ждали, и закончилось хреново.

– Ох уж эта скромность паче гордыни!

– Не хами, а то на самом деле получишь в морду. Я теперь человек простой, церемоний с дуэлями разводить не буду.

– Так ты правда не в курсе? – тихо охнул Рудольф.

– А я тебе что пытаюсь втолковать битый час? Я неделю после Орловского разгрома в монастыре провалялся без памяти, месяц заново учился ходить, за это время Константина окончательно добили. Кое-как дохромал до родного замка, а там – развалины. И в стране – всенародное празднество, коронация Императора Александра. Тогда я и понял, что больше нечего мне в империи делать. Какие, к чертям, газеты? Я знать ничего не хотел.

Виктор снова открыл окно, сгреб снег с карниза и растер по лицу. Потряс головой, стряхнул капли холодной воды с ладоней и вернулся к столу, пока не прикасаясь к бумагам. У него было оправдание – не хватать же мокрыми руками.

Он не хотел знать. Помнил разрушенный, разграбленный замок Берген, обгорелые остатки стен и свежую могилу с наспех сколоченным крестом, но знать – не хотел.

За все годы в Гнездовске Виктор умудрялся не читать ничего об имперских делах. Отгородился от бывшей родины перевалом. Он убил себя прежнего, похоронил Кентавра Гарца вместе с родными. Стал просто гнездовским следователем.

Давай, следователь, изучи материалы дела.

Почему так трудно дышать? Откуда эта резь в глазах? Наглотался пыли от старых бумаг?

Виктор медленно пододвинул стул. Смахнул с него чуть подтаявший снег. Стянул шапку, размотал шарф и положил их на полку шкафа. Куртку пока снимать не стал – все-таки прохладно. Педантично собрал бумаги, разложил по порядку и погрузился в чтение.

Колдуны могли захватывать мир прямо сейчас – ему было плевать. По Гнездовску могла прокатиться орда Потрясателя, небо – падать на землю, всадники Апокалипсиса – гарцевать по площади, возродившийся дракон Триедин – летать над городом и вылавливать отступников от древней магической доктрины.

Виктор не заметил бы.

Кто-то заглянул в кабинет. Виктор ровным спокойным голосом попросил не мешать и дать ему внимательно изучить материалы. Визитер испарился.

Пять с половиной лет назад, в августе, Виктор ковылял по перевалу, опираясь на кое-как выструганный костыль. Он не давал себе думать ни о чем, кроме поворота дороги впереди, а потом – следующего, и так до заката. Кажется, он справился за четыре дня.

Неподалеку от Гнездовского городка Перевальска Виктор тем же костылем отбивался от мужика, позарившегося на потертые офицерские сапоги. Пришлось завалить труп дурака камнями на обочине. Несколько монеток из карманов грабителя-неудачника помогли продержаться первые дни в княжестве.

В это время парни из полицейского управления Гарца при поддержке армейских частей зачищали его родную землю от разбойников и мародеров.

За год до этого скончалась Императрица Изольда. Умерла во сне, тихо, совсем не так как жила.

Императором должен был стать старший внук Изольды Константин, но перед смертью она объявила последнюю волю – отдать трон Александру.

Потом кто-то говорил, что завещание было подлогом, а кто-то клялся в его подлинности. Империя раскололась на два лагеря. Виктор воевал за Константина. У него не было шанса выбрать сторону – курсантов военной академии подняли по тревоге, привели к присяге – и понеслось.

После серии кровопролитных битв и мелких стычек началась такая неразбериха, что сам черт сломил бы голову, разбираясь в хитросплетениях войны двух императорских армий, баронов, объявивших независимость, стремящихся к вольности городов и обычных разбойничьих банд, расплодившихся в огромных количествах. Кто первый назвал этот кровавый ад красивой фразой: «Война принцев» – неизвестно. Но прижилось.

Через год Александр разгромил войска старшего брата, и пришла пора разобраться с остальными проблемами. Прежде всего – выжечь каленым железом распоясавшуюся в край бандитскую вольницу.

Виктор прекрасно умел видеть события за строчками протоколов и отчетов. Люди Александра наводили порядок, а не расследовали нападение на замок. Разгром фамильного гнезда Бергенов был одним из эпизодов обвинений.

«Старого барина, значит, лесиной придавило у прошлом месяце. Сынка явонного вашей конницей размазало, в хоромине одне бабы остались, куды им столько? А у нас, горемычных, поля потоптаны, амбары пожжены, как зимовать? Вот и пошли мы туды. В хоромину. Шоб, значит, поделилися. А лихие людишки-то подначивали – коли сами не дадут, силком забрать надыть».

«Эх, судьба-злодейка, зовет петля хлопца! Знатно погуляли! И ваших грабили, и других грабили – нам без разницы, век короткий-яркий! Напоследок с петлей спляшу. А ты, легаш, мне на гуслях сыграешь?»

«Конюх отпер. Они там отсидеться думали, за стенами. Летать-то мы не обучены, вот и спроворили конюха».

«Я грохот услышала, подскочила, чую – горим. И хохотал кто-то, жутко так, будто призрак… Как была в рубахе, так прочь и кинулась. Хватали меня, да повезло – вырвалась. Господская часть вовсю полыхала. В себя пришла в канаве, за полем. У тетки в погребе сховалась, нашли бы – добили, они ж бешеные…»

На счастье Виктора, имперские следователи не стали выяснять во всех подробностях, как убивали жителей замка Берген. Для обвинения это было неважно – пришел в замок? Виновен. А топором орудовал или просто грабил, это ты исповеднику рассказывай, у нас времени нет.

Виктору хватило поименного списка грабителей. Многих он знал.

И на войне, и после, в страже, Виктор чего только не навидался, но это был уже перебор. Одно дело – чужие люди, совсем другое – те, с кем ты вырос. Представить, что улыбчивый парень, его ровесник, сдувавший пылинки с коней, отдал на растерзание… За серебряный сервиз и мешок овса?!

Староста ближайшей деревни с сыновьями, одноглазый кузнец, бондарь, охотники…

Имена и лица. Лица и имена. Память выворачивалась живьем содранной шкурой.

Ты запрещал себе думать о том, кто и как превратил твой дом в дымящиеся развалины. Ты винил войну, Императора, себя, судьбу… Смотри! Вот они! Лица, имена… и веревки для виселицы, оплаченные казной.

Распахнувшаяся дверь глухо стукнула о стену. Виктор с трудом поднял голову. Шея скрипела, как сочленения проржавевшего доспеха.

Оказывается, за окном уже догорает теплый закат, по карнизу вовсю стучит капель, а на фигуре птицы с соседнего балкона, в которую он утром кидался снежками, сидит живая пичуга и орет во всю глотку.

– Что читаешь? – спросил полковник Силин.

Виктор молча пододвинул к нему пачку бумаг.

Горностай пробежал глазами несколько листов. Пристально посмотрел на Виктора, собрал документы в стопку, сложил сверху разорванный конверт и буднично велел:

– Пойдем. Только куртку сними, сваришься.

Виктор встал. Шевелиться было непросто, но больше ничего не оставалось. Невысокий быстрый шеф сейчас был единственной привязкой к реальности, шансом не рухнуть в пылающий ад памяти.

В кабинете начальника Виктор остановился у стола и отрешенно смотрел, как Горностай разливает по пузатым рюмкам что-то мутное.

– Полянский самогон, – пояснил шеф. – Давай, за помин души.

Обжигающая жидкость с запахом лесных трав пролилась в горло легко как вода. Горностай тут же налил еще и кивнул Виктору – давай, глотай.

Виктор подчинился.

Вторую порцию он уже почти почувствовал. По крайней мере, комок в горле растворился, и Виктор смог сказать то, что крутилось в голове.

– Я был там за две недели до начала следствия. Видел свежую могилу. Я…

Впервые в жизни у Виктора сорвался голос. Встать с лежака в монастыре было легче. Ковылять по галерее мимо келий, от лестницы до узкого окна бойницы и обратно, пока ноги не стали держать – проще. Умирать под Орловом – да хоть сейчас!

– Я их бросил, – все-таки сумел выговорить он. – Я должен был остаться. Защитить не смог, так хоть не позволить казне платить за веревки.

– Тебя закопали бы под ближайшим кустом, – сообщил Виктору Горностай. – Эти, – Горностай кивнул на материалы дела, – приласкали бы тебя поленом по темечку, как только узнали. Если бы каким-то чудом ты сумел дожить до приезда людей Императора, тебя загребли бы уже они.

Виктор мотнул головой.

– Цыц, – шеф не дал ему возразить. – Я понимаю, как тебе сейчас хреново, поверь. Очень хорошо понимаю. Ты тогда принял единственно верное решение – уйти и начать жизнь заново. Цыц, говорю! О дворянской чести и княжеско-баронском твоем гоноре потом расскажешь. Так, давай-ка еще, глотни. Вот, молодец. А теперь слушай меня. Ты сохранил голову и свободу и теперь можешь решать, как ими распорядиться. Понял? Ты тогда еле ходил и стал бы легкой добычей для кого угодно. Сейчас – уже нет.

– Сомневаюсь, что это меня оправдывает, – мрачно сказал Виктор.

– Грехи тебе отпустит священник, это не ко мне. За капелланом я уже послал, должен же кто-то тебя домой доставить. А я хочу вбить тебе в башку простую мысль – ты все сделал правильно. Эффективно. Возможно, об этом не сложат баллады, зато ты жив и приносишь массу пользы. Ясно?

– Я понял. Но…

– Тебе напомнить, скольких злодеев ты изловил и под суд отправил? – Горностай прошелся по кабинету, сел напротив Виктора и постучал пальцем по стопке бумаг. – Вот еще вопрос, и он меня сейчас волнует больше всего. С какой целью тебе прислали это богатство? Уж не затем ли, чтоб из дела выбить?

***

После пинков в переулке Винс оклемался быстро. Еще бы – колдунья лечила, не сельский коновал! Перестать оглядываться на каждый шорох было намного сложнее, но и тут Винс справился. В школу он теперь ходил с утра, по свету, и непременно людными улицами. На шее у пацана висел свисток на веревочке, как у городовых и дворников. Господин велел чуть что – поднимать тревогу, чтоб спасать бежали. Но больше на Винса никто не наезжал, видать, разнеслась весточка, что не виноватый он в поджоге. Или просто плевать всем стало на покойного Шкипера, наследство его делят. Надо же кому-то за перевал цацки таскать? Хотя сейчас, как князь сам будет с имперцами колдовскими штучками торговать, может, и перестанет это такие прибыли приносить… Но все равно – копеечка!

Винс это не сам придумал, конечно. Слышал, как господин с Ангелом… ой, Анной Егоровной о делах говорили.

Продавать книжку Винсу совсем расхотелось. Как начинал об том задумываться, так ребра ныли – те, которые поломали сапогами. Понял, прочувствовал всеми косточками, что забить пацана почти что ничего не стоит, хоть и слугу при следователе. Что проще – мальцу голову оторвать или большие тысячи отдать? То-то…

Господин платит щедро, никогда у Винса такого богатства в кубышке не было, да только ежели вдруг что – не спасет кубышка, придется снова бродяжничать. Значит, надо как-то это… подстраховаться, во!

С этой идеей и пришел Винс к хозяйке «Толстого кота». Мол, вечерами все равно делать нечего, господин на службе, а с делами я быстро управляюсь. Цветок полил, пыль протер, мундир почистил – и все. Хотите, я вам полы мыть буду? Недорого. Ну, пожалуйста…

Ганна пацана взглядом смерила и велела лестницу отдраить. А потом и кухню. Расплатилась честно, еще и похвалила за усердие. На всякий случай – мало ли чего? – Винс у господина на это дело разрешения спросил. Тот не возражал, только велел, чтоб сначала школа, а потом все остальное.

Ох, тяжело работать! Зато спишь в тепле и ешь досыта. Еще и книжки интересные с полки брать можно.

Винс даже продвижение по службе себе намечтал.

Когда Агнешка, кухарка, над супами и кашами колдовала, Винса в кухню не пускали, чтоб под ногами не путался. Но запахи манили. Кухня была воплощенной сказкой, истинной магией и сотворением чуда. Винсу очень хотелось туда, к жаркой печке, к ароматам приправ, тушеного мяса, шкворчащего масла и пышных булок с корицей.

Вот бы рядышком постоять! Подглядеть, как волшебство делается!

Очень Винсу хотелось научиться кухарствовать. Надо еще чуток поработать, примелькаться, а потом к Агнешке попроситься. Она вроде тетка добрая. Может, не погонит?

Сегодня, почти ночью уже, отмывал Винс пол на кухне. Пока никто не видит, аккуратненько открыл шкаф с пряностями и глубоко вдохнул волшебный запах – черный перец, розмарин, петрушка сушеная, корица… Каждая баночка была подписана, названия отзывались в голове музыкой заклинаний, и Винс был готов петь – «тмин, кориандр, горчица, тимья-а-н!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.