Stepart
Ореол

Предисловие

Прошёл год с того момента, как я узнал о тайне Врат, и теперь я снова нахожусь в своём кабинете и смотрю на заснеженную гладь озера, чем-то похожего на то озеро, где всё началось. На столе лежит законченная рукопись и эскиз обложки для второй книги, в которой описаны события, произошедшие со мной, когда я вернулся из Аргентины. Даже не верится, что за год написана уже вторая книга! И когда я понимаю, что в этих книгах не рассказано и половины произошедшего, меня разбирает жуткий смех, но, раздавленный пугающими воспоминаниями, он быстро испаряется.

В преддверии Нового года я с нетерпением ожидаю дорогих гостей, которые открыли для меня новый Мир. Нет… Они открыли для меня Миры! Так много было сделано ради первых шагов на этом бесконечном пути, что порой опускаются руки. Но вовремя приходит понимание того, какой шанс мне выпал и как много тех, кто лишён возможности осознать невообразимый ужас и невероятную красоту вечности, окружающей нас.

Не верьте тем, кто говорит, что может раскрыть вам истину, но прислушайтесь к тем, кто умеет создать Настройку. Итак…

Глава 1. Остров

Растерянность – именно это слово я бы использовал, если бы мне дали всего одно для того, чтобы выразить мои ощущения от того момента, когда я покинул здание аэропорта в одном северном городе нашей страны. Из солнечной, тёплой и пёстро-рельефной Аргентины я за сутки переместился в серую и дождливую северную весну на пороге лета. В том состоянии, в котором я пребывал, сложно порадоваться возвращению на Родину. Отчасти моё смятение можно было объяснить тем, что некоторое время назад я стал участником событий, которые привели меня к вынужденному бегству из страны. Кроме того, я по-прежнему не имел возможности увидеться с близкими или вернуться в свой дом. А ещё эта жуткая усталость от трёх перелётов подряд. Но всё же что-то внутри меня изменилось к прежнему, как только я вышел из аэропорта.

На пересадке в Москве я пробыл совсем недолго и аэропорт не покидал, а потом был ещё один перелёт, во время которого я посмотрел «Зеркало» Тарковского и ничего не понял. То ли оттого, что и понимать там было нечего, то ли оттого, что устал.

После конечного аэропорта моё путешествие продолжилось на заднем сидении джипа в обществе не слишком разговорчивого водителя Андрея. Он ждал меня на парковке аэропорта в тёмно-сером Лэндкруизере на оговоренном заранее месте. Он, похоже, узнал меня издалека, махнул мне рукой из открытого окна автомобиля и вышел навстречу. Узнать меня было несложно: рост выше среднего, заметно за тридцать, худой, загорелый, борода, хвостик, походный рюкзак за спиной, без компании. Никого, кто подошёл бы под такое описание, кроме меня в этом аэропорту мне не встретилось.

Когда я оказался рядом с машиной, водитель уже открыл багажник и заднюю дверь. Мы поздоровались, и я стал снимать свой тяжёлый рюкзак. Андрей ловко подхватил его у меня со спины, закинул себе на плечо и отнёс в багажник. Потом вернулся ко мне и указал на открытую дверь. Он выглядел ощутимо моложе, чем я, а его физическая форма, судя по тому, с какой лёгкостью он справился с моим рюкзаком, была превосходной. Под курткой не было понятно, но сама осанка говорила о многом. Спорт этому человеку был точно не чужд. Живые голубые глаза и светлые волосы делали его ещё моложе. Только небольшие морщинки вокруг глаз и взгляд выдавали настоящий возраст – около тридцати.

– Может, мне спереди сесть? – дружелюбно спросил я. Андрей улыбнулся всем лицом, отвёл взгляд, и как бы немного давясь, ответил с лёгким тверским говорком:

– Вот честно, рекомендую назад. Ехать почти сутки. Да и вообще там удобно. Если уж с вертолётом накладка вышла, хотя бы поспите в дороге. Ехать далеко.

Я не стал спорить. Андрей закрыл за мной дверь и обойдя машину, занял своё место. А на моём месте и правда оказалось куда комфортней, чем можно было предположить. Я и прежде ездил на такой машине, но салон этого автомобиля выглядел иначе. Сзади вместо дивана оказалось два кресла. Оба были сдвинуты назад так, что можно было без проблем вытянуть ноги даже рослому человеку. Само кресло ощущалось очень комфортным, а его спинка отклонялась назад.

– Да, тут очень удобно, – согласился я. Андрей улыбнулся в зеркало, потом полез в карман, достал оттуда телефон и отправил сообщение. Мы не трогались, видимо, ожидая ответа от начальства. Через пару минут телефон звякнул, Андрей прочёл сообщение и развернулся ко мне:

– Вы свою трубку выбросили? – негромко спросил он.

– Да, как и проинструктировали, отдал сопровождающему в аэропорту Буэнос-Айреса, – подтвердил я. Андрей неловко улыбнулся:

– Вам не нужно рассказывать, откуда вы прибыли. Или чего-то подобного.

Я кивнул:

– Забылся. Куда мы едем, я тоже спрашивать не буду, не волнуйся,

– устало выдохнул я. Андрей улыбнулся вновь:

– Мы сейчас встанем на крейсерскую и вперёд. Так что остановки только по нужде. Через семь часов будет заправка. Лучше совместить.

Я усмехнулся и ответил:

– Хорошо, что по прилёту я посетил заведение.

Андрей показал мне большой палец, и мы поехали. Дневную часть пути я смотрел в окно на серый и пропитанный дождями лес. Андрей ехал быстро, несмотря на плохую дорогу, и я не хотел отвлекать его болтовнёй. После остановки для дозаправки, перекуса и туалета я, наконец, уснул крепким сном.

***

Проснулся я рано утром на очередной дозаправке. На этот раз мы заправлялись в лесу из большой канистры, которая лежала в багажнике. Багажник, к слову, был отгорожен от кабины перегородкой, обшитой кожей. Убрав канистру, Андрей снял перчатки и помыл руки, после чего предложил позавтракать. Завтрак находился в пластиковом холодильнике в специальном отделении багажника. Закуски, бутерброды, овощи, йогурты. Несмотря на то, что накрапывал дождь и было холодно, по моей просьбе мы завтракали на улице, стоя на мокром песке возле открытого багажника. По сторонам от дороги был мрачный северный лес и ничего больше.

– Тяжёлая дорога, наверное, устал совсем? – пробубнил я, жуя бутерброд с ветчиной. Андрей улыбнулся:

– Недолго осталось. Я в порядке. Сутки держусь без проблем. Вот передам вас лодочнику, а сам посплю несколько часов и назад.

Я озадаченно посмотрел на него:

– Совсем глушь, а мы провиант не везём.

Андрей покачал головой:

– Не волнуйтесь. Вчера завоз был. Целый грузовик отправили. Замучились собирать всё. Кое-что пришлось из Москвы заказывать, а кое-что даже из

Европы, – он печально вздохнул и добавил: – господа со скуки чего только не придумают.

Опомнившись, он посмотрел на меня и аккуратно улыбнулся. Я хлопнул его по плечу и как можно добродушней сказал:

– Не волнуйся. Я не из таких господ. Посмотри на меня, – я провёл рукой от головы до ног и развернул ладонь к собеседнику. Андрей пожал плечами:

– Это ничего не значит. Да и не моё это дело, извините. Похоже, я всё-таки подустал, вот и веду себя неправильно.

– Да успокойся ты. Все свои.

Я рассмеялся и снова похлопал его по плечу. Тот приободрился и сообщил, что он этому рад. А я напомнил себе, что пора начинать играть. Потом мысленно поправил себя – «Не играть, а быть».

Покончив с завтраком, мы вернулись в машину и продолжили путь. В этот раз я сел на переднее сидение. Это было правильное решение, поскольку качество дороги заметно понизилось. Дожди местами смыли песок и на дорожном полотне образовались глубокие рытвины и ямы. Машина на удивление хорошо проглатывала даже большие неровности, но и её возможности были не безграничны. Иногда подвеска давала ощутимый пробой или машину наоборот подкидывало так, что я ощущал лёгкие спазмы внизу живота. Андрей поинтересовался, не сбавить ли ему ход, на что я ответил, что лучше бы побыстрей проскочить эту дорогу и оказаться там, где можно поесть горячее и помыться. На это Андрей широко улыбнулся и прибавил газу.

Через четыре с небольшим часа, когда мы наконец припарковались на гравийной площадке возле пристани на берегу водоёма, я вылез из машины и ощутил, что земля под ногами ходит ходуном. Я глубоко подышал и уставился на гравий, который предательски подёрнулся мелкой рябью и стал расплываться. Андрей подошёл ко мне:

– Укачало?

– Слегка. Сейчас отойду.

– Вы пройдитесь немного, подышите. А то на озере тоже волны есть. Быстро не разогнаться, значит, будет ещё минут двадцать лёгкой качки.

Я тяжело вздохнул и поднял голову. Туман и дождь давали возможность разглядеть только часть озера и окрестностей. Я прошёл в сторону каменистого берега и оказавшись у воды, снял кепку и умылся. Волосы старался не мочить, поскольку на улице было прохладно даже в кожаной куртке поверх кофты. Кроме того, со стороны озера то и дело набегали, хотя и не сильные, но очень неприятные порывы ветра. А вот вода оказалась теплее, чем я ожидал.

Немного придя в себя, я осмотрелся. Слева от меня начинался негустой еловый лес, уходящий вдоль озера в дымку горизонта. Справа был большой причал на толстых металлических столбах, вытянувшийся в озеро. Он возвышался над водой метра на полтора, при этом ширина его была около пяти, а длина, пожалуй, что все пятнадцать метров. Возле маленького деревянного причала, пристроенного к основному, покачивались две привязанные лодки с навесными моторами. Дальше за пристанью в паре сотен метров виднелась небольшая деревушка. Я повернулся к Андрею:

– Моторы, смотрю, не снимают, – заметил я. Он рассмеялся, потом откашлялся и сказал:

– А кому брать-то? Одна деревня здесь. И то всего несколько жилых домов.

Я пожал плечами:

– Туристы пьяные, например.

– Дорога закрытая. Вы спали, когда мы пост проехали.

Я присвистнул:

– Тут что-то военное, значит?

– Военные тут неподалёку, да.

– А пристань такая большая зачем? Может, сюда какие-то корабли заходят?

Андрей покачал головой:

– Не заходят. Самое большое – этот баркас.

Я посмотрел в ту сторону, куда указал водитель и с трудом, но различил силуэт судна. Ветер изменил направление и теперь до нас донёсся звук бубнящего мотора. Андрей подошёл к багажнику и достал мой рюкзак. Я хотел пойти ему навстречу и забрать свою поклажу, но тот помотал головой и накинув рюкзак на плечо, направился на причал. Я пошёл вслед за ним.

Мы уселись на одну из трёх деревянных скамеек, окрашенных в красный. Они расположились на равном удалении друг от друга вдоль всего причала. За спинкой каждой из них примостилось по фонарному столбу с одной лампой. Электрические провода к причалу были подведены по деревянным столбам от деревушки на берегу озера. На краю причала с противоположной от нас стороны находился одинокий красный почтовый ящик, установленный на невысокий деревянный столб.

Лодки покачивались на небольших волнах, поскрипывая и постукивая бортами друг о друга. Возле берега волна была совсем невысокой, поскольку мы находились в заводи. А вот там, где сейчас шёл баркас, волна казалась куда ощутимей. Несмотря на то, что судно было приличного размера, метров десять в длину, его заметно раскачивало.

– Хорошая волна для небольшого озера, – обратился я к Андрею, подтягивающему шнуровку на своих высоких ботинках.

– Так оно не такое уж и маленькое. До вашего острова километра три точно будет, а он, считай, в центре озера.

Я обречённо вздохнул:

– Так это ещё и остров? Он хоть большой?

Не разгибаясь, продолжая ковыряться с ботинками, Андрей ответил:

– Я там не был, но в ясную погоду, которой тут в это время года практически не бывает, его и отсюда хорошо видно. Примерно метров сто на метров триста с небольшим, судя по тому, что я видел и слышал краем уха. Точнее сказать не могу.

– Не уж-то на карте не посмотрел? – с искренним недоумением поинтересовался я. Андрей разогнулся и стал рассматривать свои перешнурованные ботинки.

– А зачем оно мне? Да и не будет его на картах.

– Сейчас спутники есть, ничего не утаить.

– Это вы сильно заблуждаетесь.

Я хотел продолжить расспрос, но баркас подошёл уже совсем близко, и Андрей отправился помочь со швартовкой. Когда баркас, басовито урча, приблизился вплотную к привязанным на боковой стенке причала шинам, на палубе появился человек в шляпе. Он поднял швартовочный канат и ловким движением кинул один конец Андрею. Тот не менее ловко поймал его и стал тянуть на себя. Видимо, они проделывали эту операцию не раз и не два. Капитан вернулся в рубку за штурвал, а Андрей забрал мой рюкзак со скамейки и поставил его на палубу.

Я зашёл на борт судна, благо что высота палубы практически идеально соответствовала высоте причала. Андрей кинул к моим ногам канат и усевшись на край причала, стал ногами отталкивать баркас. Внутри судна что-то лязгнуло, и оно медленно поползло кормой вперёд.

– Как осмотритесь, составьте список того, что вам нужно, передадите старшему по дому, а я всё организую! – крикнул Андрей и помахал мне рукой. Я показал ему большой палец и направился в кабину к капитану, который не спеша разворачивал судно. Внутри стоял лёгкий запах не успевшего выветриться вишнёвого табака, из колонок доносился приятный перебор гитары. Рубка оказалась вместительней, чем мне показалось снаружи. Справа находилось капитанское кресло, рядом стояло ещё одно такое же, а сзади расположился угловой диван и столик.

– Александр, – представился я и посмотрел на капитана. Ему было заметно за пятьдесят. Высокого роста, худощавый, с прямым длинным носом, тёмными глазами и небольшими ушами. В этой неуместной шляпе и торчащими из-под неё седыми локонами он скорее походил на интеллигента из времён позднего Советского Союза. Вот только бы плащ сменить с брезентового на болоньевый. Капитан глянул на меня только мельком и уставившись в ветровое стекло, негромко представился:

– Максим Петрович. Но все зовут меня лодочник.

От берега мы отошли ещё недалеко, но волна уже стала ощутимой. Я уселся в кресло рядом с капитаном и прикрыл глаза. Мягкое кресло слегка покачивалось и вздрагивало от небольших, но настойчивых волн, ударяющихся в корпус. К моему удивлению, качка не утомляла, а убаюкивала. «Слишком долго я уже в пути» – успел подумать я и провалился в сон.

Сон

Я стою позади среднего роста человека в светло-серой рубашке и таких же штанах. Человек стоит на краю обрыва. Перед ним каньон, на другой стороне которого возвышаются красные горы. С запада на горы надвигаются буро-фиолетовые тучи. Они рокочут и разверзаются молниями, бьющими в гору. От почвы под ногами исходит тепло, но воздух уже холодный и свежий. Я узнаю этот обрыв. Он находится недалеко от городка Мендоса по дороге от дома Хулиана в сторону Чили. Я хочу подойти к человеку на краю обрыва, но меня будто что-то держит. Моё тело вздрагивает.

– Александр, с кресла сейчас свалитесь.

Я открыл глаза и ощутил, что мой зад практически сполз с края кожаного кресла. Вернув свою пятую точку поближе к спинке, я протёр глаза и посмотрел в лобовое стекло. Надо сказать, посмотреть было на что. Из чуть ослабшего тумана, смешанного с дождём, проступил силуэт острова с высокими берегами и огромной тарелкой антенны, направленной вертикально вверх. Он смотрелся настолько нереально, что я подумал, что всё ещё не проснулся. Про странный сон, коих у меня в последние месяцы было предостаточно, я решил подумать позже.

– Это что за антенна тут такая? – недоумённо спросил я.

– Здоровая, да? Радиотелескоп. Станция космической разведки тут была при СССР. В конце семидесятых строили. Вместе с пунктом управления в основании, метров тридцать высота. Там на берегу, за военной частью, ещё есть антенны, – с каким-то удовлетворением в голосе ответил Максим Петрович и достал из жестяной коробочки самокрутку.

– Военная часть… Я так и подумал. Эта штука в своё время жрала немало электричества. Не уж-то на генераторе работала?

Капитан хмыкнул:

– Кабель по дну проложен. Эта антенна у них что-то типа экспериментальной была. Ей уже не пользуются, а вот электричество на подстанцию военные всё ещё подают. Не знаю, как уж они там договорились, но без этого было бы сложно тут отгрохать «Гнездо».

Капитан замолчал, потом посмотрел на меня и спросил:

– Не против, если я подымлю?

– Да ничего. Я и сам балуюсь иногда. А что за «Гнездо», я не понял?

Максим Петрович прикурил и указал пальцем на северную часть острова:

– Да вон же, домина над водой нависает, как «Ласточкино Гнездо» в Крыму. Местные называют это место «Ореол». То ли антенна эта так называется, то ли проект, в котором она была задействована. Хотя я сомневаюсь, что местные могут знать настоящее название этого радара. Думаю, «Ореолом» его по другому поводу называют.

Я наконец оторвал взгляд от исполинских размеров тарелки и посмотрел на край острова, куда указал капитан. Дом удалось разглядеть не сразу. Сначала мне показалось, что над обрывом и впрямь нависает что-то отдалённо напоминающее «Ласточкино Гнездо», но вот понять, что это постройка, удалось не сразу. Слишком уж искусно она была встроена в скалы. Здание отлично вписывалось цветом и угловатой формой в скалистый берег. Мы уже подходили к острову и можно было разглядеть, что здание было построено из металлических балок и бетона.

Олег Алексеевич и его люди вновь превзошли мои ожидания. В письме, полученном мной в Буэнос-Айресе, данное место называлось «Дом Отдыха «Ореол». Но в послании ничего не говорилось о том, что это будет дом на обрыве, на небольшом островке в центре озера посреди тайги. Письмо было кратким. В нём сообщалось, что проблемы, возникшие в связи с инцидентом в «Искре», практически улажены, но светиться мне пока что не стоило. Далее говорилось о том, что в одном из важных объектов временно отсутствует смотрящий, и было бы хорошо, если бы я смог провести несколько недель, приглядывая за происходящим в отеле. По каким-то неуточнённым причинам требовалось, чтобы я не раскрывал себя как человек от хозяев. Я должен был предстать перед местными обитателями в качестве обычного гостя. Также в письме уточнялось, что присматривать нужно не столько за хозяйством, для этого там имелся надёжный человек, сколько за другими гостями. Вот, в общем-то, и всё.

На конверте не был указан даже отправитель. Кто конкретно написал это письмо, можно было только догадываться. Письмо в белом конверте было без

каких-либо пометок и мне его передал Сантьяго, вернувшись из Буэноса, сказав, что его вручил ему в офисе Игорь, отвечавший за связь с московским начальством. Его, а теперь и моим начальством. Я очень надеялся, что в письме будет хоть что-то сказано про Димыча и ребят или про дела в «Искре», но увы.

Волна на озере стихла, и только небольшая рябь на воде заставляла судно слегка покачиваться. Мы не спеша подходили к пристани, огибая куски скалы, торчащие из воды. По лестнице от дома к нам спускался человек невысокого роста в сером плаще с натянутым на голову капюшоном. Дождь всё ещё неприятно моросил. Лодочник начал швартоваться к массивному бетонному причалу.

– Хотел спросить, если мне понадобится на берег – молочка купить или пойти погулять, я могу как-то с вами связаться? – поинтересовался я, встав, чтобы размять спину. Максим Петрович посмотрел на меня с любопытством и сказал:

– Связаться можно только по рации. Она у старшего по дому есть.

Лодочник замолчал, потом ещё раз глянул на меня и задумчиво добавил:

– Что-то с вами не так. Вы не похожи на остальных гостей.

Я пожал плечами, злясь на себя за то, что никак не могу поймать Настройку на правильный образ себя. Я уже набрался сил, чтобы прикрикнуть на лодочника, но моё тело неожиданно напряглось и спазм сдавил горло, не дав мне ничего сказать. Я вздохнул и расслабился. Ответ вышел из меня сам и вовсе не тот, который я хотел:

– Ну, не знаю… Я по жизни такой человек. Из простых людей, как говорится.

Лодочник усмехнулся и зачем-то отвернул штурвал вправо так, что лодка начала забирать в сторону от причала.

– Те, кто из простых, да на ваш уровень. Обычно это ещё хуже.

Я промолчал, не до конца понимая, о каком конкретно уровне идёт речь. Мы стали выписывать дугу для нового захода.

– Вот и сейчас вы ничего не ответили. А должны были воспринять мои слова как наглость и хамство.

– К чему вы клоните, Максим Петрович? – спросил я, начиная испытывать раздражение. Лодочник кивнул:

– Вот так-то лучше. Я на второй заход вот для чего пошёл.

Он открыл ящик, встроенный в стенку возле штурвала. Продолжая смотреть в ветровое стекло, он, пошарив рукой в ящике, извлёк из него небольшую рацию и зарядное устройство для неё.

– Возьми рацию, только так, чтобы этот хмырь не видел и спрячь в куртку.

Лодочник мотнул головой в сторону стоящего на причале невысокого и крепко сложенного мужчину в плаще. Что-то мне подсказывало, что нужно воспользоваться предложением. Я подошёл к лодочнику и осторожно забрал рацию и зарядку. Потом повернулся спиной к ветровому стеклу и делая вид, что поправляю куртку, сунул рацию во внутренний карман. Зарядку убрал в боковой и закрыл на молнию. Вернувшись в кресло, я негромко обратился к Максиму Петровичу:

– А это зачем? И к чему секретность?

– На всякий случай. Спрячешь в своей комнате. Если попадёшься с ней, скажешь, что стащил с лодки. Там стоит отметка на нужной волне. Не крути настройку.

Судно упёрлось бортом в резиновые баки на краю причала. Лодочник вышел на палубу и перекинул швартовый канат с кормы человеку в плаще. Тот поймал его и стал наматывать на тумбу. Потом они проделали ту же операцию с канатом на носу судна. Я тоже вышел на палубу. Человек в капюшоне запрыгнул на борт и гнусавым голосом скомандовал Максиму Петровичу перекинуть мостик. Не дожидаясь реакции лодочника, он подошёл ко мне, снял капюшон и поклонился своей рыжей головой.

– Меня зовут Охво. Я ваш личный помощник. Это весь ваш багаж?

– медленно выговорил он, указав на мой рюкзак.

– Да, только это.

Максим Петрович водрузил между кораблём и причалом мостик, нужды в котором, в общем то, не было, и мы сошли на берег. Охво повернулся к лодочнику:

– Сам тут управишься или уже с утра глаза залил? Судя по тому, что ты с первого раза не смог зашвартоваться, залил хорошенько, – проскрипел мой помощник. На что Максим Петрович, подняв брови, ответил с нескрываемым раздражением:

– А ты подойди, я тебе дыхну.

Охво надел мой рюкзак и не поднимая глаза на собеседника, негромко пробубнил:

– Боюсь, меня вырвет, если ты дыхнёшь.

Лодочник сдержался и промолчал. Охво посмотрел на меня снизу вверх колючими голубыми глазами:

– Можем пойти по лестнице, но она крутая. Или вот по этой дороге, но по ней дольше, – он указал на бетонированную, шириной метра три с небольшим, дорогу, уходящую в сторону антенны.

– Давай по дороге. Немного осмотрюсь, да и тебе полегче будет с рюкзаком.

Я решил не строить из себя нахала. Тело было против, как показала практика во время общения с лодочником. С пухловатого лица Охво сошла надменная гримаса, которую он нацепил для общения с лодочником, и он улыбнулся.

– До свидания, Максим Петрович, – негромко попрощался я с лодочником и направился вслед за помощником, пытаясь разглядеть гудящий в небе самолёт.

– У нас есть карт для езды по острову и для подъёма на эту чёртову горку, но его гости сломали на днях, – ворчал Охво, поднимаясь в горку и пытаясь прикрыть капюшоном свои прямые волосы. Я усмехнулся:

– Да зачем тут карт? Идти-то десять минут от силы.

– Не десять, а пятнадцать, а с ношей все двадцать. Дорожка петляет. Да и уклон всё равно вон какой. Хорошо, морозы ночные закончились ещё в начале месяца и льда на дороге нет. И снег рано в этом году сошёл. Хоть какая-то радость, – продолжал ворчать Охво.

– Может, забрать у тебя рюкзак? – нарочито спокойным тоном спросил я. Помощник остановился и изумлённо уставился на меня. – Боюсь, что иначе будешь ныть всю дорогу, – пояснил я. Охво опустил глаза и извинился за многословность. Я сказал ему, что он может ворчать сколько угодно, поскольку мне это не в тягость. Только тогда я не буду его слушать.

– Отличное предложение, хозяин, – деловито согласился Охво.

– Стой, стой. Какой ещё «хозяин»? Ополоумел? – возмутился я. На лице помощника опять появилась тревога:

– Так в инструкции сказано. Но могу и по-другому называть, главное, чтобы это отображало уважение и то, что я нахожусь в вашем подчинении.

Я вздохнул:

– Давай хотя бы тогда «шеф».

Охво снял рюкзак и серьёзно посмотрел на меня:

– Шеф, без проблем. Но если так, то я тоже хотел бы себе другое имя.

Я рассмеялся:

– Мне и твоё нравится. Оно, кстати, скандинавское?

– Да, скандинавское. Но я бы всё же хотел другое. Такое, которым меня будете называть только вы.

Я, кажется, начал понимать логику Охво:

– Хорошо. Ты как нацепил на себя мой рюкзак, мне одно слово на ум пришло.

Ноздри небольшого носа помощника раздулись, а массивная челюсть чуть подалась вперёд.

– Если не понравится, то ты скажи. Поменяем.

– Понравится, шеф, – без раздумий выпалил помощник.

– «Шерпа». Как тебе такое имя?

Охво задумался. Потом осторожно поинтересовался:

– А это не что-то обидное?

Я улыбнулся:

– Это горный народ. Они живут возле Эвереста и помогают приезжим подниматься в горы. Очень сильные и выносливые.

Охво медленно и многозначительно кивнул:

– Я тоже помогаю, и я сильный и выносливый.

– Ну и славно. А теперь скажи мне, Шерпа. Мне нужно что-то заранее знать о том, что меня ждёт там, наверху? Может, чего-то опасаться или что-то иметь виду?

Охво ненадолго призадумался, потом кивнул и сказал:

– Не пейте с толстым после того, как он начнёт добавлять к каждому слову «ёпт» и не приставайте лишний раз к бледному. Бывает нервным. Ещё не ссорьтесь со старшим по дому. Об остальном старший вас сам и проинструктирует.

– Не нервировать бледного и не пить с толстым после «ёпт». Может быть, имена их скажешь?

– А вы сразу поймёте, кто из них кто. И я не знаю, как они вам представятся, – серьёзно ответил Охво.

– Ладно, Шерпа, пошли в дом. Я голоден и устал. А ещё мечтаю помыться.

Охво кивнул и зашагал вверх по бетонной дороге. Минут через десять мы оказались на перекрёстке. Здесь дорога перестала забирать вверх. Охво пояснил, что дорога слева ведёт к радару и вертолётной площадке, а та, что справа, к дому.

Пока помощник переводил дыхание, я осмотрелся. Высокие каменистые берега были лишены какой-либо растительности, разве что мох облепил некоторые из камней. Наверху остров оказался достаточно пологим, а поверх камней имелся неплохой слой почвы, достаточный для того, чтобы местами на нём росли невысокие ели. Пространство между ёлками и камнями заполонил низкий кустарник.

Ещё через несколько минут прогулочного шага мы оказались на мощёной серой плиткой круглой площадке возле дома. Посередине площадки стоял невысокий фонарь с четырьмя коваными плафонами. Столько же лавок оказалось по краю площадки. Возле каждой стояло по мусорному ведру. Тут же стоял покорёженный карт.

Парадная сторона дома, выходящая на площадку, оказалась очень необычной. Прежде я подобного не видел. Высокие бетонные стены входа примостились между каменных глыб и внешними сторонами стены примыкали к скале. Проём между стенами был выполнен из стёкол, вмонтированных в металлический каркас. Дверь тоже была из стекла, на металлическом каркасе.

– Уродливая штука, да, шеф? Внутри вообще ужас. А ещё зачем-то архитектора и инженеров из Норвегии для этого безобразия выписывали,

– пробубнил Охво и направился к дверям. Я усмехнулся ему вслед:

– Я бы сказал, что это чудесно.

Помещение внутри оказалось не менее интересным, чем снаружи. Бетонные стены были местами без отделки, а местами были покрыты панелями из досок. Но ещё более интересным мне показалось то, что кое-где в качестве стены выступала сама скала, на которой, или даже уместней сказать, в которой примостился сам дом.

Охво оставил мой рюкзак в прихожей, и мы прошли вглубь зала. Здесь никого не было. Гостиная была прямоугольной формы и вытянулась в сторону обрыва метров на двадцать. Справа от меня находился большой, встроенный в стену камин. Вдоль камина расположился массивный, без затей, стол из светлого дерева, повёрнутый торцом к озеру, вид на которое открывался через огромные окна. За окнами была просторная веранда.

С двух сторон стола стояло по три стула, выполненных в том же стиле и из того же материала, что и стол. Между камином и выходом на веранду была закрытая раздвижная дверь. В стене напротив была такая же дверь, а рядом с ней примостилась небольшая кухня со встроенной электрической плитой и раковиной. Также там имелся маленький коричневый холодильник с одной дверцей. Как ни странно, в гостиной и прихожей не обнаружилось ни одной люстры, только светильники из кованого металла на стенах и пара торшеров с коричневыми тканевыми плафонами возле большого серого дивана вдоль оконной стены.

Я хотел снять ботинки, чтобы пройти на веранду, но Охво остановил меня и сказал, что нет никакой необходимости утруждать себя и снимать обувь. Я не стал спорить и пройдя через зал, вышел на нависшую над обрывом веранду, откуда открывался изумительный вид на озеро. Жаль, что погодные условия не позволяли видеть берег на другой стороне. Слева, в торце веранды, стоял большой мангал. На противоположной стороне, в углу, расположился стол с креслами, покрытыми чехлами. Навес над верандой был складной.

– Шеф, может, сразу организуем вам горячего супчика? – учтиво поинтересовался Охво. Потом добавил: – эти двое часто и до обеда спят.

– Значит, кроме меня тут только двое гостей?

– Нет, трое. Один практически не появляется на глаза. То в своей комнате сидит, то бродит по острову. Насколько я знаю, ещё двое должны прибыть на днях.

Я улыбнулся и подумал, что помощник – это не так уж и плохо.

– Давай тогда, грей суп, Шерпа. Но сначала покажи мне мою комнату и где помыться.

Охво недовольно поморщился:

– Там же повар есть и официант. Сейчас им скажу, и они всё сделают. Только вот сначала нужно зайти к старшему по дому.

– Если нужно, то давай зайдём. Где он?

Охво ткнул пальцем, указывая на дверь в стене между кухонной зоной и прихожей:

– Вон там проход в пристройку, где кухня и комнаты персонала. Там же кабинет старшего. Пойдёмте, покажу.

Мы зашли обратно в зал, и я заметил, что по полу вдоль окон стоят три невысоких электрических радиатора.

– Шерпа, и как же этих батарей хватает на весь зал? Тут же сплошной бетон, железо и стекло, да ещё и скала местами в дом заходит.

Охво улыбнулся и похлопал по куску скалы, выступающему из стены:

– Скала и греет. Термальные источники в ней. Вокруг острова лёд не встаёт даже зимой. Да и само озеро замерзает только при сильном минусе.

Я щёлкнул пальцами и сказал:

– Я заметил, что вода сильно парит. Только не задумался, почему так.

– Ну да, пока тепло не установится, будет парить, – подтвердил Охво. Мы подошли к деревянной двери с магнитным замком и считывателем, встроенным в стену. Помощник приложил свой красный браслет к считывателю, дверь негромко лязгнула, и мы вошли в освещённую светодиодными полосками-лампами на потолке галерею, ведущую в пристройку. Бетонная галерея восемь шагов в длину с узкими окошками под потолком привела к ещё одной двери, тоже на магнитном замке. За дверью нас уже ждала женщина. Ей было немного за сорок на вид. Высокая, крепкая, со светлыми, убранными в хвост, волосами и рублеными чертами лица. У неё был узкий, в меру длинный нос и достаточно массивная челюсть.

Как только Охво закрыл за нами дверь, она сделала два быстрых шага вперёд и её лицо оказалось в паре десятков сантиметров от моего лица. Её пухлые губы сжались и вытянулись, а голубые глаза слегка прищурились и впились в мои. От неожиданности я замер и подумал о том, что зубы я не чистил с аэропорта. Обычно, когда женское лицо оказывалось на таком близком расстоянии от моего лица, означало, что меня собираются поцеловать. К счастью, через несколько секунд, так и не поцеловав меня, женщина отступила назад. Я выдохнул и обернулся к Охво. Тот старался сохранять каменное выражение лица, но по его чуть подрагивающей нижней губе и отведённым в сторону глазкам было понятно, что он с трудом сдерживается от смеха. Женщина басовитым, с хрипотцой, голосом обратилась ко мне:

– Александр, добро пожаловать в «Ореол». Меня зовут Рита. Я отвечаю за всё, что происходит в этом доме и на острове до той его части, где начинается забор, отделяющий нас от радиотелескопа.

– Приятно познакомиться. У вас здесь очень мило… – не успел я закончить фразу, как женщина продолжила говорить:

– У нас здесь есть некоторые правила, с которыми вы должны были ознакомиться, когда заключали договор. Но я обязана повторить самые важные из них.

Она прошла к столу с монитором и телефоном на нём и уселась на высокий стул за ним. Больше на столе ничего не было, даже настольной лампы или хотя бы листка бумаги. Сам стол стоял в холле рядом со стеной. Я решил, что мне нужно наладить отношения с этой женщиной, дабы не было каких-либо сложностей в будущем, поэтому я очень мило улыбнулся и подойдя к столу, облокотился на него руками. Но только я хотел начать очаровывать Риту, как мёртвую тишину разрезал её неприятный голос:

– Руки!

Я машинально глянул на свои руки, потом на её раздражённое лицо и только тогда догадался, что я сделал не так. Отдёрнув руки, я отступил на шаг назад. Рита поправила ворот белой рубашки, застёгнутой на все пуговицы, и начала посвящать меня в правила:

– Так вот. Насчёт правил. То, что важно запомнить. У нас нельзя расспрашивать гостей и обслуживающий персонал об их личной жизни и роде их деятельности. Желательно свести до минимума обмен информацией личного характера. Приветствуется общение на отвлечённые темы. Также запрещается связываться с людьми за пределами острова без моего ведома. В доме один телефон, – она указала на тёмно-зелёный аппарат с прозрачными, подсвеченными красным кнопками и трубкой на проводе и продолжила: – звонки только по крайней необходимости. Никакой личной электроники. Даже часы, только механические, – «даже часы» она выговорила особенно мерзким голосом и по слогам. – Любые серьёзные вопросы решаются через меня. И несерьёзные тоже. Если вам что-то нужно, идёте ко мне. Если вас что-то беспокоит, идёте ко мне. Если произошел конфликт с персоналом или гостем, идёте ко мне.

Я решил попробовать хоть как-то разрядить обстановку и найти точки соприкосновения с Ритой:

– А если я просто взгрустну по женскому обществу или некому будет спинку потереть? – произнёс я сладким голосом и широко улыбнулся.

– Мастурбация не возбраняется. Любые сексуальные контакты с гостями или персоналом запрещены, – ничуть не смутившись, ответила Рита. Улыбка сошла с моего лица. Мне захотелось закончить это общение как можно быстрее. Слишком уж оно стало напоминать мне посещение кабинета директора в школе.

– Что-то ещё, Рита? – уже недовольно спросил я. Та, не разжимая губ, усмехнулась:

– Ещё много всего. В тумбочке у кровати найдёте книжку с правилами и пояснениями. Лучше бы вам её почитать. В договоре чётко сказано, что каждый нарушивший правила должен покинуть остров в течение суток. Деньги при этом не возвращаются.

«Взглянуть бы хоть одним глазком на этот договор. А ещё лучше бы этим договором ей по башке дать», – подумал я. А Рите ответил, стараясь не терять контроль над собой:

– Я обязательно изучу все ваши правила и буду им следовать. А теперь, если позволите, я бы хотел помыться и поесть. Пообщаемся о правилах в другой раз.

Рита покачала головой и протянула мне извлечённый из-под стола металлический ключ с выбитой на нём цифрой «6»:

– Всем будет лучше, если нам не придётся больше общаться.

Я вздохнул, натянул улыбку и взяв ключ, направился в гостевую часть дома. Вернувшись в гостиную, я подождал, пока Охво закроет за нами дверь, после чего схватил его за плечо, придвинул к себе и сквозь зубы процедил, глядя в его ехидные глазки:

– А о ней меня предупредить нельзя было?

– Извините, шеф. Но если бы я вас предупредил, она бы поняла это по вашей неестественной реакции. И мне бы влетело. Она отслеживает такие моменты, – пролепетал Охво и негромко добавил: – да и не было бы так смешно.

Я ухватил его за второе плечо и стараясь говорить как можно более грозно, спросил:

– Ты что, собрался тут потешаться за мой счёт?

Помощник затряс головой:

– Нет, шеф. Это первый и последний раз. К тому же вам не о чем переживать, вы отлично справились. Толстяк после общения с ней визжал как боров на заклании и пил таблетки от сердца.

Я усмехнулся и отпустил Охво:

– Так прям и визжал?

Помощник кивнул, вытянул шею и тихонько поинтересовался:

– Шеф, можно шутить непристойно?

Я улыбнулся.

– Шеф, знаете, бывает такое, что когда в запале страсти с женщиной вы можете допустить промах и тогда женщина может издать ужасающий визг?

Я на мгновение задумался, а потом меня стал сотрясать приступ смеха. Увидев это, Охво добавил:

– Он визжал так, будто ему очень сильно попали не туда.

Я не выдержал и засмеялся в голос. Потом вспомнил, что остальные гости спят и стал успокаиваться:

– Ну вот, из-за тебя, наверное, гостей разбудил. Как тебя ещё отсюда не попёрли с таким характером, – сказал я, вытирая выступившие от смеха слезы. Охво помотал головой:

– Ничего страшного, шеф. Спальни далеко и шумоизоляция отличная. Зато вы в хорошем настроении. И переть меня не за что. Я очень воспитанный и культурный человек. Никогда не хамлю в лицо. Чем хотите пообедать?

Я усмехнулся и ответил:

– Суп, если есть. Без разницы, какой. Желательно на мясе, конечно. И салат овощной. Но сначала отведи меня в мою комнату.

Мы вернулись в прихожую, где помощник захватил мой рюкзак, и мы поднялись по металлической лестнице на второй этаж. С лестничной площадки второго этажа уходило два коридора. Один, слева, начинался за балконом над гостиной первого этажа, а второй, по которому мы и пошли, вытянулся прямо в сторону озера. Дверь моих апартаментов находилась в торце коридора. Рядом с ней на стене висела большая металлическая цифра «6», по всей видимости, означавшая номер моих апартаментов. Цифры «4» и «5» красовались на стене возле двух других массивных дубовых дверей, которые мы прошли мимо.

Мои апартаменты оказались чуть просторней, чем я предполагал. При входе за шторкой была небольшая гардеробная со шкафами, полками и вешалками. Дальше шла ванная комната. И только потом, в конце коридора, находился не обременённый излишествами зал с белыми стенами прямоугольной формы примерно шесть на восемь метров. Из мебели был небольшой коричневый диван с журнальным столиком у стены слева, письменный стол со стулом возле растянувшегося почти во всю длину стены окна с видом на озеро, двуспальная кровать с тумбой напротив окна и подобие кухонной зоны с необходимым минимумом у стены справа.

– Шеф, вы располагайтесь, а я пойду организую вам обед. Когда вы спуститесь?

– Через двадцать пять минут буду внизу, – сказал я и принялся стягивать с ног обувь.

– Отлично. И да, курить можно только вне дома, если вы вдруг имеете такую привычку.

– Хорошо, расскажешь мне остальные правила, пока я буду курить послеобеденную сигарету.

Охво исчез за дверью, а я кинул куртку на кровать и стал осматривать своё новое пристанище. Первым делом я подошёл к окну с широченным подоконником, в котором открывался вид на озеро на ту же сторону, что и в гостиной. Но было и ещё одно окно, в боковой стене, выходившее на причал. Оно находилось чуть выше столешницы, на которой стоял чайник с чашками и коробочками чая. Под столешницей стоял маленький холодильник, в котором нашлась только газированная и негазированная европейская вода. Я взял бутылку минералки и налив в стакан шипучую жидкость, уселся на деревянный стул за небольшой квадратный деревянный столик. В общем-то, осматривать больше было нечего.

«Ну вот, ещё одно интересное место. Уже третье за полгода. Но ни одно из них не напоминает то, что можно было бы назвать домом», – подумал я и ощутил, как эта мысль притянула мои плечи к столу. Я глубоко вдохнул, чтобы выдохнуть неприятное чувство из груди, и почувствовал, как что-то в нагрудном кармане свитера упёрлось в край стола. Открыв молнию, я достал из кармана чёрный камень, который мне когда-то отдала Наташа. Взяв его в руку, я ощутил, что он тёплый. Чтобы убедиться, что мне не показалось, я приложил камень к щеке. Он и вправду был несколько теплее, чем кожа. «Странно. Раньше он мне всегда казался холодным, даже когда я вынимал его из кармана штанов», – подумал я. Положив Наташин подарок на стол, я раскрутил его на деревянной поверхности, вспоминая, сколько раз я пробовал вернуться через него на маяк, который я смог посетить благодаря этому камню, находясь в доме у Димыча. Раз тридцать точно я сверлил этот камень взглядом, когда по часу, а когда и дольше, но всё безуспешно. Кроме ряби и мути в глазах ничего не выходило. Разве что в последний раз жутко разболелась голова. Сомнительное достижение.

Чтобы не дать себе впасть в уныние, я одним глотком допил минералку и начал раздеваться, кидая вещи на пол. Оставшись в нижнем белье, я направился в ванную.

Глава 2. Дом на воде

Когда я спустился, на столе в гостиной уже был накрыт обед. Охво сидел на лавке у стены возле лестницы. Я вытащил из кармана кофты устройство наподобие часов на красном силиконовом браслете, которое нашёл на тумбе у кровати. Вот только это были не часы. На устройстве отсутствовал экран или циферблат, на котором можно было что-то отобразить, а был только круглый толстый корпус и безель сверху.

– Не знаешь, что это за штуковина? – поинтересовался я у помощника, показывая ему непонятное устройство. Тот воскликнул:

– Дурья моя голова! Надо было вам сразу про браслет сказать. Он нужен, чтобы вызывать меня. Или если дверь в дом закрыта, можно его приложить к считывателю и дверь откроется.

Охво подошёл ко мне и продемонстрировал такой же как у меня браслет на своём запястье:

– Покрутите до щелчка колечко сверху.

Я повернул безель до щелчка, и устройство на его руке завибрировало и издало протяжный писк, а внутри полупрозрачного пластикового корпуса стала вспыхивать лампочка.

– Удобная штука. Но не волнуйся, злоупотреблять не буду.

Охво улыбнулся и тихонько сказал:

– Я и не волнуюсь. Вот если бы ваш браслетик был у толстяка, то я бы, наверное, пошёл и сбросился с веранды на скалы. Его помощника спасает только то, что хозяин много спит.

Я усмехнулся и уселся за накрытый стол, а Охво вернулся на скамейку возле прихожей.

– А ты что так далеко уселся? – спросил я, взяв пампушку, лежащую на тарелочке слева от суповой тарелки. Помощник пожал плечами и спросил:

– Мне уйти, шеф?

– Нет, я просто не хочу надрывать глотку, – немного раздражённо выпалил я. Охво вскочил с лавки и быстрым шагом подошёл к столу. Встав напротив меня, он стал молча смотреть, как я ем.

– Да господи же ты мой, Шерпа! Будешь теперь надо мной стоять и в рот заглядывать? Может, сядешь за стол?

Охво покачал головой:

– Это стол гостей. И стулья эти – стулья гостей. Мой стол в пристройке. Я должен ждать на своём месте, – договорив, он указал на лавку в прихожей. Я вздохнул и подумав, ответил:

– Да, это, наверное, правильно. Но раз так, то придётся тебе постоять. У меня есть пара вопросов.

– Никаких проблем, шеф. Буду рад рассказать вам всё, что знаю.

Я кивнул.

– Я так понимаю, эта надзирательница со всеми так общается?

– Со всеми. Но она сказала правду – если вы не нарушаете правил, вы её не видите, – подтвердил Охво.

– И что, все её слушаются?

– Конечно слушаются. Она ведь может выгнать отсюда кого угодно. А если выгонит, то это очень, очень плохо.

Я усмехнулся:

– Прямо-таки «очень-очень»?

Я посмотрел на Охво, на лице которого застыла озабоченная гримаса. Я хотел развить тему, но помощник выразительно прищурился и посмотрел в сторону. Мне стало понятно, что сейчас об этом говорить не стоит.

– Хорошо, скажи мне, за что точно можно вылететь?

Лицо Охво расслабилось, и он с облегчением выдохнув, ответил:

– Лучший вариант – это убедиться, не визжу ли я рядом о том, что этого делать нельзя. Поэтому, когда вы что-то задумали, проверяйте, рядом ли я. Вот от чего я вас не смогу предостеречь, так это от неправильного поведения с гостями.

Я заинтересованно уставился на Охво.

– Главное правило – не рассказывать личную информацию о себе и не спрашивать о личном у гостей. Это касается и семьи, и работы, и фактов из биографии. Все ваши разговоры не должны быть привязаны к датам и реальным людям. Места, с которыми вы связаны, тоже не должны упоминаться. И предприятия или организации, в которых вы работали, также должны остаться в тайне. В общем, ничего личного. Но думаю, что вам это всё разъяснили, когда вы подписывали договор.

Я кивнул:

– С этим понятно. А что нельзя в доме, кроме курения и соития?

– Кроме того, что не ходить в часть для обслуги, ничего такого не припомню. Наверное, если начнёте тут всё крушить, то вам сделают замечание,

– задумчиво ответил Охво.

– Насчёт крушить. Что случилось с картом?

– Это толстяк пьяный, не сбавляя хода, входил в поворот. Хорошо хоть не убился, – прошептал помощник. Я отодвинул заправленный маслом салат и сказал, улыбаясь:

– Значит, повеселиться тут можно?

Охво озадаченно посмотрел на салат и кивнул:

– Да, но только выпивать можно исключительно в выходные. В будние дни сухой закон. Выпивать можно с обеда пятницы до ночи субботы. Да и не каждые выходные расслабиться можно. Как старшая решит.

– Так, вроде, все взрослые люди, к чему такая строгость?

Охво пожал плечами:

– Такие правила. Оно, наверное, и к лучшему, ведь тут нет телевизора или компьютера, или чего-то такого, чем занять время. Поэтому соблазн приложиться очень велик. И шеф, что-то не так с салатом?

Я посмотрел на салат:

– Больше со сметаной люблю.

Охво кивнул:

– Упущение. Скажу на кухне. Может быть, чай или кофе?

– Чай попозже попью. А сейчас пойдём прогуляемся немного. А то я в транспорте весь зад отсидел за эти дни.

Дождь больше не накрапывал, да и туман стал рассеиваться. На улице заметно потеплело. Через облака пробивалось ушедшее за полдень солнце. Неспешно продвигаясь по дорожке в сторону нависшей над островом антенны, я изучал местность. К сожалению, кроме приземистой растительности и хаотично раскиданных валунов ничего интересного на глаза не попадалось.

– Тут всегда так сыро? – угрюмо пробормотал я.

– Должно бы уже начать теплеть в ближайшие дни, тогда и тумана меньше будет. Хорошо, что ночью темнеет совсем ненадолго, хоть что-то можно разглядеть, даже когда туман. А вообще, сегодня первый день, когда туман такой слабый. Вон как радар видно. В предыдущие дни от дома его было не различить. Так что погода налаживается, – бодро ответил помощник.

– Будем надеяться, что налаживается. Ещё хотелось бы понять, чем тут можно себя занять.

Охво тяжело вздохнул:

– Да, развлечений немного: рыбалка, игры настольные, общение с гостями, книг целая библиотека. Ещё в бане есть бильярдный стол.

– Хм. А не так уж и плохо. Рыбалку я люблю, книги тоже, да и настольные игры при хороших компаньонах могут быть интересны. Но с твоих слов компаньоны-то мне достались не ахти какие, – последнюю фразу я произнёс скорее вопросительно, чем утвердительно и посмотрел на помощника. Тот тут же ответил:

– На самом деле, я думаю, что они вполне себе неплохие люди. Между собой более-менее ладят. А нас гоняют – так это их право. Ничего запредельного они не требуют. Я склонен предполагать, что вам с ними может быть интересно,

– резюмировал Охво.

– Сложно найти общие интересы, когда ни о чём толком рассказать друг другу не можешь.

Охво покачал головой:

– Зря вы так думаете. Обслуживающему персоналу тоже нельзя между собой общаться о личном, но мы находим, о чём поговорить. Хотя, конечно, от нехватки тем для разговоров люди начинают сплетничать. Это не очень красиво, но зато очень даже весело.

Я осуждающе посмотрел на помощника, на что тот лучезарно заулыбался и заявил:

– Подождите немного и сами начнёте узнавать у меня, какие новые сплетни ходят в нашей части дома.

Я усмехнулся, изображая презрение:

– Ненавижу сплетни, так что лучше избегай этого при мне.

Охво вздохнул и с деланной грустью сказал:

– Ну всё, молчок. Про то, как худой подкатывал к старшей, ни слова.

Я рассмеялся и укоризненно покачал головой, глядя на искрящиеся самодовольством глаза Охво:

– Ну ты и сучок, Шерпа. Ладно, выкладывай, как он до такого дошёл. Это сколько он тут торчит, если на неё запал?

Охво потёр руки, по всей видимости, радуясь, что затянул меня на тёмную сторону:

– Шеф, торчат они тут вторую неделю. Но дело не в этом, мне кажется.

– А в чём же тогда?

– Рита – единственная женщина на острове, а Венедикт, похоже, считает себя ловеласом. А таких людей очень задевают женщины, не обращающие на них внимание. И уж тем более те, что имеют над ними власть.

Я усмехнулся:

– Ты прям психолог, Шерпа. Ты-то тут давно, кстати?

– Второй сезон работаю.

– Понятно. Ну так и что же? Вышло у худого что-то с Ритой?

Шерпа рассмеялся:

– Да какой там. Вы же её видели. Не думаю, что у неё когда-то с кем-то вообще что-то выходило. Но он не бросает попыток. Каждые несколько дней придумывает повод, чтобы зайти в нашу часть дома и поговорить с ней.

– Настойчивый какой. С другой стороны, тоже развлечение. Но мне этого не понять. А, вот ещё, насчёт рыбалки. Снасти в доме есть? И чего тут народ ловит?

Охво остановился и на его лице отобразилась задумчивая гримаса. Я тоже встал и достал сигарету.

– Они точно есть, но куда их убирают, забыл. Шеф, как придём, сразу найду. Просто в этом году никто ещё не просил. Да и ловится с острова очень плохо, насколько я знаю, из-за тёплой воды.

– Это печально.

Я хотел прикурить, но Охво остановил меня:

– Давайте до радара дойдём, там на камнях можно посидеть. Тем более, там как раз кончается дорожка и наша территория.

– Так что, нам по всему острову ходить нельзя? – недовольно спросил я. Охво отрицательно помотал головой:

– Только до забора у радара.

– Негусто. Ну, пойдём хоть до забора. Посмотрим на радар. Никогда не видел подобных вещей вблизи.

Сойдя с дорожки, мы прошли между невысокими ёлочками по поросшей мхом земле с частыми вкраплениями камней различной величины к забору из окрашенных железных прутьев с колючей проволокой поверх. Основанием антенне служило двухэтажное бетонное здание. Оно имело цилиндрическую форму и массивную металлическую платформу на крыше, к которой и крепилась конструкция самой антенны. С видимой нам стороны в помещение под антенной вели две двери.

– Шерпа, я думал, эта штуковина не работает, а смотрю, двери свежеокрашенные и ничего травой или мхом не заросло. А вокруг самого радара новый забор. И вообще тут порядок.

– Так она и не работает. Но военные есть военные. Эта хреновина всё ещё у них на учёте, вот и поддерживают тут порядок. Раз в неделю из части приходит катер с инспекцией. Если надо, то устраняют недочёты.

Я закурил.

– Это хорошо. Жалко, что такие вещи простаивают, а сколько таких пришлось похоронить в девяностые… Помню, смотрел, как взрывали в бывших республиках наши радары и станции раннего оповещения… Да и у нас столько отличных вещей погробили. И ладно бы, если только военных, – я с досадой махнул рукой и пошёл вдоль забора, оставляя за собой клубы дыма.

– Шеф, вы куда? – пробубнил мне вслед Охво.

– Пойдём посмотрим, может, где-то можно обойти этот забор или дырка какая есть.

– Шеф, помните, я говорил, что если вы начнёте делать что-то, чего делать нельзя, я начну истерично вопить? Так вот я сейчас начну.

Охво и так уже фактически вопил. Я развернулся и сердито посмотрел на него:

– Потише можно? Если ты за свою шкуру беспокоишься, то свали в дом. Скажешь, что я от тебя сбежал.

Охво помотал головой:

– Мне это не поможет. И вам же потом тоже очень плохо будет.

– Ещё скажи «очень, очень плохо». Что это, кстати, такое было в доме? Я понял, что ты там не хотел об этом говорить.

Охво опустил голову и тихонько промямлил:

– Шеф, такие вещи не принято обсуждать. Я думал, вы и так поймёте.

Я недовольно посмотрел на него:

– Давай условимся, что я как будто вообще ни черта не понимаю. И ты мне все свои мысли и домыслы будешь объяснять, исходя из этого.

Он кивнул:

– Хорошо, я постараюсь, если вы настаиваете. Шеф, они же вас и меня не просто выпрут отсюда, они же и вашему шефу сообщат.

Я выдохнул дым и уставился на Охво:

– Ты что-то знаешь про моего начальника? – неуверенно спросил я. Охво отчаянно затряс головой:

– Откуда? Вы что, шеф? Но он же есть. У каждого гостя есть свой серьёзный начальник, иначе сюда не попасть. Полагаю, так всё устроено.

Я молчал, обдумывая его слова. Потом затушил окурок о камень и убрав его в пустую пачку, сказал:

– Правильно полагаешь. Но у меня нормальный начальник. Не будет мне ничего за то, что я за какой-то забор перелез.

– Шеф, дело ведь не в заборе, а в правилах.

Я чертыхнулся:

– И чего же ты такой умный? Не даёшь мне даже самого себя обмануть!

– Меня за сообразительность обычно и не любят.

Я усмехнулся:

– Это хорошо, что ты сообразительный. Пока мы ищем, как перебраться через забор, обмозгуй нам отмазку на случай, если поймают.

– Шеф, вы только приехали, а уже втягиваете нас в неприятности. Сегодня пятница. Скоро обед. Пойдёмте, вы выпьете и отдохнёте с дороги. С гостями познакомитесь.

– Успеется. А сейчас, если мы уже здесь, то лучше действовать. Меньше шансов, что нас заподозрят в таком дерзком прорыве, чем если это делать обдуманно и подготовленно. Почитай военную тактику, – сказал я очень уверенно, хотя сам в жизни никакой тактики не читал.

– Шеф, так зачем вообще нам этот прорыв? Вы в своём уме?

Я уже шагал к краю забора, нависшего над обрывом. Охво с трудом поспевал за мной.

– Просто хочу осмотреть весь остров. К радару подходить не будем, дабы не беспокоить военных. На территорию самого радара не пойдём ни при каких условиях. С военными я шутить точно не собираюсь.

Забор закончился секцией, которая краем нависла над каменистым обрывом. Склон под ней был практически отвесным. Спуститься в этом месте не представлялось возможным. Более пологий берег начинался метрах в ста от нас. Тратить время и мочить ноги, пробираясь вдоль берега, совершенно не хотелось.

– Шерпа, жди здесь, а я перелезу на ту сторону по крайней секции.

Охво ухватил меня за руку:

– Шеф, вы спятили. Зачем этот необоснованный риск? Ведь сорваться в два счёта можно или железяка эта ржавая сломается. Даже с пяти метров о камни убьётесь.

Я улыбнулся:

– Во-первых, не сломается она, во-вторых, тут и перелезать-то нечего.

Охво, конечно же, не понимал, почему меня так тянет осмотреть весь остров. Как только я прочёл письмо из Москвы, через которое мне сообщили про моё новое задание, я сразу же подумал о том, что меня посылают в то место, где могут быть Врата. Я понимал, что нет никаких гарантий того, что в новом месте они тоже окажутся, но в глубине души я на это надеялся. В связи с этим мне хотелось осмотреть весь остров и прикинуть, где могут быть спрятаны Врата. Пока что мне виделось два места – здание под радаром и дом. Но проникать на военный объект я не собирался, а в доме пока что не обнаружилось даже подвала, где можно было бы спрятать Врата. Дом я решил обследовать позже, когда ко мне привыкнут его обитатели.

– Шеф, один вы туда не пойдёте. Если меня выгонят, я переживу, а если я не услежу за вами и что-то случится, этого я не переживу. Да и я ловчей, чем кажусь.

Я рассмеялся:

– Герой, тоже мне. Ты извини, но с твоим ростом тебе сложно тут перелезть будет. И если я в первый день угроблю помощника, то мне точно достанется. И вообще, чего ты так со мной возишься? Я вообще удивлён, что ты не бежишь меня закладывать.

Скулы Охво напряглись, а глаза впились в меня:

– Я хороший помощник. Я долго этому учился. Мне лучше переломать себе кости, чем подвести хозяина.

Я удивлённо посмотрел на него. Тот, не отрывая взгляд, смотрел на меня.

– Да ты, дружище, похоже, не в себе или врёшь. Ты же меня не знаешь ни черта.

– Когда я согласился на эту работу, я знал, на что иду. И я знаю, что на этот остров абы кто не попадает. Здесь только те, кто имеет большую важность для тех, кто меня нанимал и не только для них. Не сомневайтесь во мне, – очень серьёзно, выговаривая каждое слово, сказал помощник. Я примирительно похлопал его по плечу, всё ещё не понимая, что творится в голове у этого рыжего мужичка.

– Хорошо. Я тебе верю. А теперь давай уже перелезем на другую сторону и по-быстрому там всё осмотрим.

Охво кивнул и мы подошли к самому краю обрыва, чтобы посмотреть, насколько надёжен забор, нависший над ним.

– Да ладно, Шерпа. Нормальный забор. Следи, как я перелезу и делай так же.

Я ухватился правой рукой за крайний прут, поставил правую ногу на соединительный уголок внизу между прутьями и переместил весь вес на неё. Потом, ухватившись за тот же прут с другой стороны левой рукой, перекинул на ту же сторону левую ногу и без проблем перемахнул через забор. Весь процесс занял у меня не более десяти секунд. Можно было и быстрее, если бы на крайний прут крестом не наварили обрезки тонкой арматуры.

Охво, вдохновлённый моим примером, тут же последовал за мной. Он ловко запрыгнул на забор, но, когда стал перехватываться, с трудом дотянулся до прута левой рукой и дёрнулся так, что два обрезка арматуры впились в его куртку. Тот, что угодил в пузо, прошёл её насквозь и, похоже, вошёл в тело. Охво вскрикнул и отдёрнул живот от забора. Его правая рука сорвалась с металлического прута, и он повис на левой. Я подскочил, и ухватив его сбоку за куртку, дёрнул на себя в тот момент, когда его нога начала соскальзывать с уголка, на котором он стоял. Мы оба повалились на землю.

– Говорил же тебе оставаться там. Показывай, что с животом, – простонал я, сталкивая с себя перепуганного Охво. Он, не вставая, расстегнул куртку и задрал рубашку. На животе была небольшая кровоточащая ранка.

– Рана опасная, шеф. Может, повернём назад?

– Это царапина, не болтай ерунду, – отрезал я. – Назад пойдёшь по воде вдоль берега. А то я с тобой инфаркт схвачу.

Охво встал и отряхнулся:

– Не волнуйтесь, шеф. В следующий раз втяну живот и не буду дышать.

Я усмехнулся:

– Тебе бы спортом, что ли, заняться надо.

– Понял. Завтра же с утра займусь. Это я за зиму отъелся. Очень хорошая зима была, шеф. Домик свой доделал в том году. В этом отдыхал, – как-то мечтательно сказал Охво и широко улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ:

– Понимаю тебя. Ладно, пойдём осмотрим эту часть острова.

– Хорошо, только я бы рекомендовал тут пробыть не более получаса. Рита может что-то заподозрить.

– Не знаешь, камеры в доме и на территории есть?

– Только по периметру дома несколько штук. Скрытых, внутри дома, быть не должно.

Остров по другую сторону забора мало чем отличался от того, что можно было видеть на нашей стороне. Разве что ели были повыше, да кусты погуще. За считанные минуты мы добрались до другого края острова. Как мне и представлялось, у острова была овальная форма. При длине около трёхсот метров его ширина не превышала ста тридцати метров. На этой стороне острова спуск к берегу оказался достаточно пологим. Подойдя к самой воде, я заметил, что неподалёку из леса выныривает кабель, уходящий за небольшую скалу, выступающую в озеро. Он был натянут на паре невысоких столбов, врытых в землю. Я указал Охво в сторону скалы, за которую уходил кабель и спросил:

– Что там?

– Военное что-то. Кроме них тут некому провода натягивать.

– Хорошо, пройдём вдоль берега и глянем, что там. Приближаться не будем.

Охво обречённо вздохнул, но поплёлся за мной. Когда мы обошли выступ скалы, нашим взорам предстала странная картина. Возле самого берега рядом с одним из больших камней, торчащим из воды, был пришвартован дом на воде, к крыше которого и вёл кабель. По форме и размеру дом напоминал большой судовой контейнер и был установлен на платформу, которая выступала примерно на метр по кругу от фасада. С одного из торцов, который, по всей видимости, служил входом, находилась небольшая площадка с навесом. На ней разместился стол и пара стульев. С площадки кто-то перекинул деревянный мостик на ближайший камень, торчащий из воды. С этого камня можно было без проблем перейти на соседние камни и оказаться на берегу. Из-под платформы виднелся металлический понтон. Я посмотрел на Охво и кивнул в сторону дома на воде, на что он отрицательно затряс головой.

– Так. Отойди за скалу, чтобы тебя не был видно, а я пойду поздороваюсь. Скажу, что заблудился.

– Слабоватый план, шеф. Учитывая, что мы на небольшом островке, который можно за полчаса по кругу обойти.

Я вздохнул и указал помощнику, куда ему идти:

– Топай давай. А я уж что-нибудь придумаю. И не вздумай со мной спорить. Считай, что ты в засаде. Если что, придёшь на помощь.

– Вас же теперь не остановить, – раздосадовано произнёс Охво и удалился за скалу. А я, выбирая путь по большим камням, между которыми похлюпывала вода, направился в сторону дома на воде. Теперь мной уже двигало не только любопытство, но и профессиональный долг, так сказать. Ведь приняв предложение начальства отправиться на это озеро, я автоматически взял на себя некие обязательства. Поскольку мне пока что не пояснили, в чём конкретно будет заключаться моя работа, всё, что я мог – так это собирать информацию обо всём, что происходит в доме и в его окрестностях. Такое оправдание моим действиям меня вполне устраивало.

Оказавшись возле мостика, я осмотрел чьё-то необычное жилище. Через стеклянную приоткрытую дверь было видно окно, выходящее на сторону озера. Возле двери стояла пара сапог и пара ботинок. На крыльце-веранде перед входом на столе стоял пустой бокал и лежала закрытая книга. Из дома доносилась музыка, что-то похожее на пост-рок. Стало понятно, что военными тут и не пахнет.

– Есть кто живой? – негромко крикнул я и замер в ожидании ответа. Ответа не последовало, но за белыми бликами тумана, отражаемыми стеклом двери, мелькнул силуэт человека и дверь распахнулась. На веранду никто не вышел. Я воспринял данный жест как приглашение и перешёл по деревянному мостику на борт. Усевшись на стул, я снял обувь и посмотрел на толстую синюю книгу, лежащую на столе. Название книги было написано белыми буквами – «По ту сторону». Придвинувшись к книге, я прочёл строчку ниже – «Теория и практика универсального подхода».

– Хорошая книга, рекомендую. Автор – ОМ, – раздался сухой, чуть с хрипотцой мужской голос у меня за спиной. Я повернулся и увидел худого мужчину лет сорока примерно моего же роста. Густые русые мокрые волосы свисали на щёки. Тёмно-карие глаза, левый глаз с прищуром. Нос длинный, с горбинкой. В меру густая борода с прожилками седины. Коротко стриженные виски, впрочем, тоже серебрились. На нём были свободные чёрные штаны и расстёгнутая рубашка на голое тело. Ноги босые. Встав, я протянул руку и представился. Мужчина пожал мне руку и тоже представился:

– Артём.

– Очень приятно. Ничего, что я вот так внаглую зашёл?

Мужчина улыбнулся и покачал головой:

– Я тут уже несколько дней в одиночестве. Компания мне не повредит. Пойдёмте в дом, там тепло, а то я недавно искупался и ещё не обсох, – мужчина прошёл внутрь.

– Извините, Артём. Я тут с помощником. Я его позову, чтобы он там на камнях не сидел? – спросил я.

– Конечно зовите, – послышалось из глубины помещения.

– Шерпа, иди сюда! Всё в порядке! – крикнул я, снял куртку и прошёл внутрь. Хозяин уже стоял у плиты и что-то помешивал в сковородке. Пахло жареной картошкой.

– Присаживайтесь. Сейчас будет готов обед. Там у телевизора стоит открытое вино, угощайтесь.

– Хорошо. Спасибо.

Я был сыт, но отказываться преломить хлеб с хозяином было не в моих правилах.

Из-за своей формы помещение создавало необычное впечатление. Казалось, что кто-то взял и сплющил обычную гостиную. У входа на стене висел плоский телевизор, подключённый проводом к ноутбуку. Напротив стоял узкий диван, сразу за ним стоял квадратный обеденный стол, заваленный исписанными листами. Дальний правый угол являлся кухонной зоной с плитой, раковиной, холодильником и достаточно широкой столешницей, под которой примостились ящики и шкафчик. Левее кухонной зоны была закрытая деревянная дверь. За ней, по всей видимости, находилась спальня и уборная. Я подошёл к маленькому столику возле телевизора у одного из двух окон, где стояло вино и два бокала. Я наполнил оба и подойдя к плите, отдал один Артёму. Мы чокнулись и выпили за знакомство. Вино оказалось в меру терпкое, но менее приятное, чем то домашнее, к которому я привык в Аргентине.

– Вы из отеля, что на обрыве? – поинтересовался хозяин, выключив музыку.

– Да, только сегодня приехал. Вот, осматриваю остров.

– Видимо, исследователь по натуре? – предположил хозяин, повернувшись ко мне с улыбкой. Я пожал плечами и тоже улыбнулся:

– Просто смотрю, чем на этом островке можно заняться. Думаю пробыть тут какое-то время. Боюсь, как бы не заскучать. А что это за такая интересная музыка у вас играла?

Артём удивлённо посмотрел на меня:

– Вы разве не знали, куда едете? А музыка – группа «Tool».

– Да знал, конечно, но вот как приехал, сразу же начали одолевать сомнения, что могу заскучать, – попробовал выкрутиться я от неудобного вопроса. Артём улыбнулся и покачал головой:

– Похоже, что не знали.

Я вздохнул и допил содержимое бокала:

– Ладно, не очень-то и знал, если честно. Но мне бы не хотелось обсуждать подобные детали.

В ответ Артём кивнул и взяв у меня пустой бокал, направился к столику, где стояло вино. Я последовал за ним. Когда бокалы были наполнены, мы уселись на диван напротив окна и продолжили разговор.

– А вы, значит, тут тоже отдыхаете? – спросил я, пытаясь угадать в рассеивающемся тумане за окном другой берег.

– Можно и так сказать. Читаю книги, смотрю старые фильмы, гуляю по берегу озера.

– Да, похоже на отдых. Жалко, что тут по берегу особо и не погуляешь. Берега или обрывистые, или каменистые. Ноги переломаешь, пока сто метров пройдёшь. Да и идти особо-то некуда, – с досадой посетовал я.

– По острову не нагуляешься, это факт. Но погода налаживается. Поэтому я гуляю по берегу на той стороне. Сейчас, кстати, первый раз вижу его из дома. Это вы туман своим приездом прогнали.

Хозяин указал рукой в сторону окна. «Значит, мне не кажется, что в дымке проступили очертания другого берега», – подумал я.

– А на чём вы туда добираетесь? Это вас лодочник отвозит?

Артём покачал головой:

– Нет, у меня своя лодка. С другой стороны дома привязана резинка с мотором. В волну, конечно, жутковато было, но когда приноровишься, то ничего. Но озеро тоже успокаивается.

– Своя лодка – это здорово. Извините за любопытство, но как вы доставили сюда этот дом? Или он тут был? – с искренним интересом спросил я и посмотрел на хозяина. Тот продолжал смотреть в окно и после небольшой паузы с неохотой ответил:

– Я думаю, для вас не секрет, что тут всё решается через военных. Так вот они это всё и организовали.

– Понял. Лишних вопросов задавать не буду.

Мы ещё раз чокнулись и сделали по глотку. За стеклянной дверью на веранде появился Охво. Хозяин встал и отворив дверь, пригласил его внутрь. Тот, не поднимая глаз, поздоровался и стал снимать обувь. Артём убрал со стола бумаги и накрыл на троих. Перед тем, как пройти к столу, помощник посмотрел на меня. Я кивнул ему, и мы все уселись обедать. Жареная с луком картошка с солёными огурчиками, в которую высыпали банку хорошей тушёнки, пошла на ура. Я и не думал, что буду есть с таким аппетитом.

– Кстати, я даже не спросил, как вас зовут, – обратился хозяин к Охво. Тот поднял глаза от тарелки и негромко сказал:

– Шерпа.

– Необычное имя, – констатировал Артём и улыбнулся.

– Вам не нравится? – насупившись, поинтересовался Охво.

– Отчего же. Прекрасное имя. Просто необычное. Как-то связано с народностью Тибета?

– Связано, – серьёзно ответил помощник и вернулся к трапезе. Артём, продолжая улыбаться, поднял правую бровь и посмотрел на меня, покачивая головой. Гримаса вышла очень забавной, и я чуть не рассмеялся. Сдержался, исключительно, чтобы не смущать Охво. Вместо этого я поднял бокал и сказал:

– За прекрасный обед и гостеприимного хозяина, который так радушно приветствует даже незнакомцев!

Артём улыбнулся и ответил:

– Мы тут все на одном острове, поэтому не можем позволить себе такую роскошь как пренебрегать друг другом.

Мы хотели чокнуться, но тут хозяин заметил, что один из гостей сидит без бокала.

– Шерпа, сейчас я и вам налью.

Помощник поднял глаза и пробурчал:

– Не пью, спасибо. И вы не на острове.

Я поперхнулся, удивлённый неуважительным ответом помощника. Пока я откашливался, Артём спокойным тоном парировал:

– Очень верное наблюдение. Я не на острове. Но я в своём доме. А мой дом тут.

– Спасибо за еду, – пробормотал Охво и отвернулся к окну.

– Да что на тебя нашло?! – крикнул я и хлопнул ладонью по столу. Помощник испуганно посмотрел на меня, потом опустил глаза и негромко ответил:

– Простите, шеф. Если вы не против, я подожду вас снаружи.

– Иди уже, – скомандовал я, а сам уставился в стол. Когда Охво вышел и закрыл за собой дверь, я обратился к хозяину:

– Извините. Не знаю, что на него нашло. Он так-то, вроде, неплохой парень.

Артём улыбнулся:

– Не бери в голову. Возможно, он думает, что заботится о тебе. Ничего, что на «ты»?

Я улыбнулся в ответ:

– Спасибо большое ещё раз. Я рад знакомству. Но нам уже пора. Как бы не стали нас искать, чего доброго.

Мы встали, и Артём пошёл меня провожать. Когда мы вышли на веранду, Охво уже сидел на берегу.

– Заходи в любое время. Я собираюсь порыбачить, так что, возможно, к ужину будет рыбка. И не ругай помощника. Бери его с собой вечером. Может, посмотрим кино или просто поболтаем.

– Спасибо за приглашение. Если к вечеру останутся силы, то загляну. У меня была очень дальняя дорога.

– Понимаю. Но если что – заходите.

– Хорошо, – сказал я и показав на книгу, лежащую на столике, спросил:

– можно?

Хозяин взял книгу и протянул мне. Я открыл оглавление и пробежался глазами по первой странице.

– Это какая-то эзотерика, видимо? – предположил я, прочитав названия первых семнадцати разделов. Артём сначала рассмеялся, а потом ответил:

– Нет, я бы не назвал это эзотерикой. Я такое не читаю. Да и автор свои труды не считает эзотерикой. А вообще-то, я думаю, ему плевать, как это называется.

– Говоришь так, будто вы знакомы.

– Знакомы, да, – подтвердил Артём, – возможно, позже я расскажу про наше общение.

Я отдал книгу хозяину, тот взял её в левую руку, а правую протянул мне. Мы попрощались, и я направился к скучающему на берегу Охво.

До радара мы шли молча. Оказавшись у забора, я чертыхнулся, а потом обратился к помощнику:

– Чего ты не пошёл по берегу? Мне же опять сейчас придётся наблюдать смертельный номер. А после того, как ты выставил меня в дурном свете, я тебя спасать больше не хочу.

– По берегу обходить ничем не проще и в три раза дольше, шеф. Не волнуйтесь, я уже понял, как перелезать.

Я вздохнул и подошёл к нависшей над обрывом секции забора.

– Я первый полезу, буду там тебя страховать. Но сначала скажи мне, какого хрена ты так общался с этим человеком? Ты что-то про него знаешь?

Охво потупил взгляд и промямлил:

– Кое-что слышал. А ещё меня смутило, что вы очень похожи.

– Не заметил нашей похожести. Да если и похожи немного, то что с того? Лучше скажи, что ты о нём слышал?

Охво уселся на валун и посмотрел на меня:

– Недавно к нам приезжал генерал с базы, к которой тут всё приписано. Может и не генерал он, но я его для себя так назвал. Он тут главный от военных, по всей видимости. Он разговаривал с Ритой по поводу этого человека. Рита сильно скандалила, поскольку «генерал» приехал договориться, что на острове будет жить ещё один человек. А Рита требовала, чтобы он соблюдал договор, по которому этот остров передан во временное пользование её шефу на условиях того, что на острове не будут находиться посторонние, не считая плановых проверок военными радара. Их разговор закончился тем, что они пожали руки после того, как «генерал» пообещал, что на острове кроме гостей и работников нашего дома никто жить не будет. Но, как видите, он схитрил. Притащил контейнер на понтонах и оборудовал его под дом.

Я усмехнулся и сказал:

– Да, это он ловко придумал.

Охво недовольно посмотрел на меня:

– Шеф, Рита будет в ярости, если узнает, что мы не просто перешли на закрытую часть острова, а ещё и общались с этим человеком.

Я ухватился за прут забора и перемахнул на другую сторону:

– Не нагоняй. Пока что никто ничего не знает. А если она узнает, то будем уже что-то придумывать по обстоятельствам.

Охво подошёл вплотную к забору:

– Если приходится что-то выдумывать по обстоятельствам, то это уже поражение, – выдохнув, он ловко перебрался на мою сторону.

– Чего же ты так в первый раз не перелез? – возмущённо воскликнул я, удивлённый таким проворством.

– Я же говорил, что я ловкий.

Охво подмигнул мне и предложил не терять время и двинуться к дому. Я согласился, и мы быстрым шагом направились к дорожке. По пути я пытался выяснить у Охво, откуда он знает про разговор Риты и «генерала», но тот так и не признался. Зато дважды подметил, какой же он хороший и осведомлённый помощник.

Глава 3. Бояре

За накрытым столом сидели два человека: толстенький с маленькими ушками и носом картошкой в голубой рубашке с коротким рукавом листал газету, постукивая по столу пальчиками-сардельками, а бледный парень в чёрной рубашке с длинными рукавами завис над книгой, лежащей возле тарелки с фруктовым салатом. У обоих на запястье имелись такие же красные браслеты, как и у меня. Мужчине в рубашке с коротким рукавом можно было дать пятьдесят с лишним лет, а вот бледному – не больше тридцати. Это был парень недурной наружности, но со слишком бледной кожей. Видимо, из-за проблем с пигментацией она казалась неестественно белой. Это сложно было назвать уродством, но на некоторых людей это могло производить отталкивающее впечатление. А вот черты его лица, напротив, казались достаточно привлекательными – среднего размера аккуратный нос, густые чёрные волосы и большие, тёмные глаза. В его внешности явственно проступала благородная порода.

На лавке у входа ждали два невысоких, короткостриженых мужчины в тёмно-серых, как у Охво, штанах и рубашках. По всей видимости, помощники господ за столом.

Гости заметили меня только тогда, когда я вплотную приблизился к столу. Лысеющий толстяк, увидев меня, радостно воскликнул:

– Новое лицо, наконец-то!

А вот бледный, мельком глянув на меня, вернулся к своей книге.

– Александр, гость, – кратко представился я и пожал руку вставшему мне навстречу старшему из гостей со светло-карими глазами. От его взгляда мне почему-то стало тревожно.

– Марьянчик, – представился тот и подхватив меня за руку, предложил присаживаться возле него. Я сел и посмотрел на бледного, продолжающего оставаться в книге, не обращая на нас внимания.

– Это Венедикт. Он по утрам всегда не в настроении, – видимо, поймав мой взгляд, пояснил недружелюбное поведение компаньона Марьянчик. Услышав это, Венедикт вздохнул и поправил расстёгнутый ворот рубашки, но говорить ничего не стал.

– Да я и сам по утрам часто не в духе. Особенно, если спал плохо, – сказал я. Марьянчик понимающе кивнул.

– Ну что, надо позвать официанта. Закажите что-нибудь поесть.

– Я только недавно пообедал и вполне себе сыт. Но вот чай попил бы или даже чего покрепче, а лучше и то, и другое, – сказал я и улыбнулся собеседнику. Эти слова подействовали на гостя странным образом. Сначала он замер, потом поднял брови, видимо, что-то обдумывая, потом глянул на золотые механические часы на руке, после чего расплылся в улыбке. Но улыбка продержалась недолго, её тут же сменило сосредоточенное выражение лица. Всё это случилось с ним примерно за пять секунд.

– Так, сейчас мы всё организуем, – очень серьёзно и деловито произнёс он.

– Ох… Ну, началось, – недовольно пробурчал Венедикт и отложив книгу, взялся за фрукты в тарелке. Марьянчик проигнорировал Венедикта и звонко щёлкнул пальцами в сторону лавки, где сидели помощники. Вдогонку к щелчку он громко крикнул:

– Вася, иди сюда, бездельник!

Не дожидаясь, пока бегущий от лавки помощник подойдёт к столу, Марьянчик встал ему навстречу. Он буквально перехватил того на подходе к столу. Ухватив его за плечо, он негромко начал инструктаж:

– Так, Вася. Сейчас берёшь официанта и пусть начинает нам накрывать на балконе. Там вон распогодилось. Сам тем временем тащишь мне баранинку, которую утром должны были привезти. Не забудь специи, лук и всё остальное. Как учили, короче.

Полноватый, но шустрый помощник аккуратно хлопнул в ладоши и негромким, заискивающим голосом прожурчал:

– Владимир Владимирович, сейчас всё в лучшем виде организуем. Никаких проблем.

– Ступай, Вася, ступай. И официанта первым делом шли сюда.

Марьянчик выдохнул и вернулся на своё место.

– Так, может, и мне вас по имени-отчеству звать? Или по имени?

– неуверенно поинтересовался я. Марьянчик посмотрел на меня и улыбнувшись, ответил:

– Да какая разница. Я такой же Владимир Владимирович, как и

Марьянчик, – он рассмеялся, а потом добавил: – хотя я не против быть Владимиром Владимировичем почаще.

– Как скажете, – согласился я.

– Слышишь, Калиостро, я теперь Владимир Владимирович для всех. Хотя нет. Мы с тобой тут уже почти две недели, зови меня просто Володей.

Марьянчик окончательно заразил меня своим приступом веселья, и я рассмеялся в голос. Венедикт снова обречённо вздохнул. Отодвинув недоеденные фрукты и взяв книгу, он отправился с ней на веранду, поправляя на ходу свободной рукой чёрные в обтяжку штаны.

– Смурной у вас товарищ, – заметил я, когда Венедикт вышел.

– Ну да. Решил, как дело на старость повернуло, начать смысл жизни искать, судя по тому, что говорит. Только поздновато вот, – в голосе собеседника послышалась досада. Я пожал плечами и взял с блюда кусок твёрдого сыра, использовав для этого шпажку:

– Мне кажется, никогда не поздно. Да и какая там старость у него. До неё ему ещё очень далеко. Было бы сорок, уже можно говорить о каком-то там повороте.

– На тридцати поворот. Мозгами пора обзавестись уже, а не хернёй маяться. Ещё и в образе ведь. Идиот! – Марьянчик хлопнул рукой по столу, явно желая закрыть тему. – К чёрту его, с его заморочками этими.

– К чёрту так к чёрту, – согласился я.

В зале незаметно нарисовался официант с аккуратной причёской и аккуратными чертами лица в бежевых брюках и бежевой рубашке с большой кастрюлей в руках, в которой, по всей видимости, находилась баранина. Кастрюля была накрыта подносом с луком и специями. Молодой человек подошёл к Марьянчику и поинтересовался, на скольких человек накрывать стол на веранде.

– На скольких, на скольких. На троих. Считать, что ли, не умеешь?

– буркнул Марьянчик.

– Хорошо, а мясо куда вам подать?

– Подай себе на башку. А ставь вон на столешницу, – проворчал Марьянчик. Его настроение, похоже, подпортил разговор про личный духовный рост Венедикта.

– Понял, – подтвердил официант и отнёс кастрюлю, куда велели. Потом опять обратился к недовольному Марьянчику:

– Что-то подать в первую очередь, пока накрываю на стол?

– Подать, подать. Мне сам знаешь, а гостю сейчас уточним.

Марьянчик посмотрел на меня и поинтересовался дружелюбным тоном:

– С чего предпочитаете начать, Александр? Я по Талескеру для начала. Под копчёную форельку.

Я пожал плечами:

– Наверное, для начала что-то помягче Талескера.

– Позвольте предложить, – осторожно вмешался официант. Я кивнул.

– Может быть, что-то из ваших запасов, присланных нам накануне? Я полагаю, там несколько сортов настоек.

Пара секунд у меня ушло на понимание того, о чём говорит официант. Догадавшись, откуда прибыли настойки, я улыбнулся и сказал:

– Точно, запасы же. Посмотри ту, что зелёного цвета. Вот её мне и принеси. Да, и ещё чайничек зелёного чая. Только самого простого, без добавок.

Моё настроение молниеносно пошло в гору. Новость о прибывшей с болот настойке говорила о том, что у ребят всё должно быть в порядке. По крайней мере, я расценивал это именно так.

– Напитки подать на веранду или пока что в зал? – любезно уточнил официант.

– Тащи туда уже, – прикрикнул Марьянчик, раскладывающий баранину на разделочной доске.

– Понял, – проронил официант и отправился на веранду. По всей видимости, с целью принять заказ у Венедикта.

В гостиную вернулся Вася с подносом, на котором стояли несколько бутылочек с соусами. Марьянчик принялся мариновать баранину.

– В доме есть ещё один гость, насколько я знаю. На него, может быть, тоже нужно накрыть? – поинтересовался я.

– А, точно, я про него и забыл. Он то в комнате сидит, то по острову шляется. Я его уже несколько дней не видел. На хрена на него накрывать, если он с нами не сидит? Да и чего сидеть, он вообще блаженный. Траву да овощи жрёт. Как баран. Хорошо хоть не блеет. Буддист или что-то в этом роде. Он хотел по приезду нам задвигать начать, но даже Венечку выбесил. Пытался ему объяснить, что он неправильным путём к просветлению движется. Хотел помешать Венечке погрузиться в мрачные пучины своего сознания. Представляете, с какими кадрами я тут застрял? – Марьянчик усмехнулся и продолжил втирать приправы в куски мяса.

– Ну ладно. Если захочет, то присоединится. А если нет, то и пусть гуляет. Пойду покурю на веранде, пока суть да дело.

– Точно, обдымите этого хмурого.

– Пожалуй, вы правы, лучше выйду во двор, чтобы никому не мешать.

По дороге в прихожую я посмотрел на скучающего Охво и кивнул ему в сторону выхода. Тот тут же поднялся с лавки и направился следом за мной.

Где-то далеко гудел самолёт. Воздух становился прозрачным. В небе ползли полоски перистых облаков. Закинув голову, я облокотился на спинку скамейки и неторопливо пускал дым сигареты в прозрачный, но при этом густой воздух, пытаясь разглядеть самолёт. Охво помалкивал и тоже смотрел в голубое, переходящее в вышине в ультрамариновое, небо.

– Куда, интересно, летят эти самолёты?

– Это транспортники военные. Говорят, они на самом краю что-то серьёзное строят, – задумчиво произнёс Охво.

– У тебя есть семья? – негромко спросил я помощника.

По правде сказать, я и сам не понимал, почему мне захотелось поговорить об этом. Я подобные темы не любил заводить и не любил, когда их заводил кто-то ещё.

– Шеф, мы же не можем обсуждать подобные вещи. И это правило, в отличие от некоторых других, оно хорошее. Я его придерживаюсь и искренне советую так же поступать и вам, – очень серьёзно предложил Охво.

– Да помню я. Меня это правило прямо-таки преследует последнее время. За что боролся, как говорится.

– Не очень понимаю, о чём вы, шеф. Но, похоже, вы заскучали по дому.

Я вздохнул и отправил затушенный окурок в урну.

– Нет. Я заскучал, потому что у меня дома нет. И есть ощущение, что не будет никогда.

Я посмотрел на Охво, тот поднял свой сосредоточенный взгляд на меня и кивнул:

– Уверен, что есть. Как у каждого живого существа на этой планете.

Я улыбнулся и кинул в ответ:

– Тут прямо не санаторий у вас, а сборище философов.

Охво пожал плечами:

– Насчёт меня – неудивительно. Когда насмотришься на все те вещи, которые тут происходят, то волей-неволей призадумаешься о чём-то помимо дел насущных. И гости за этим сюда приезжают, как я думаю.

– Ты о чём? – стараясь не выдавать разгорающуюся во мне заинтересованность, небрежно спросил я. Охво улыбнулся:

– Никогда не бывает одинаково. Каждый раз что-то новенькое. Сами увидите. А о том, что я видел, мне говорить не положено.

– Как что-то интересное, так ты сразу про правила вспоминаешь.

Мне очень хотелось узнать, чего же в этих местах такого происходит, что люди сюда едут за большие деньги, чтобы сидеть на этом каменном острове под надзором Риты. Но наседать на помощника без нужды не хотелось. Ему и так уже пришлось понервничать по моей вине. В то, что всех гостей отправляют на другую сторону, мне верилось с трудом. Сколько бы они не заплатили, Врата подпускают не всех. По крайней мере, так было на болотах. Жутко было представить, что батюшка мог оказаться прав и Врата всё же можно использовать в качестве аттракциона для богатых. И хуже всего то, что в этом случае одним из организаторов данного мероприятия является моё начальство.

– Шеф, вы только приехали. Радуйтесь, что пока что тихо и спокойно. Отдохните немного, – улыбаясь, посоветовал помощник.

– Намеренно масла в огонь сейчас подливаешь?

Охво ехидно улыбнулся и покачал головой.

– Хорошо, не буду тебя допекать. Можешь заняться своими делами, пока я буду общаться с гостями. А то надоедает, наверное, там на лавке зад просиживать.

– Спасибо, шеф, но нет, мне не надоедает. Это моя работа. Вы тут первый день, лучше, чтобы я был под рукой.

– Моё дело предложить…

Я встал лицом к радару и медленно повернулся вокруг своей оси против часовой стрелки, осматривая окрестности. С высоты острова было хорошо видно, как синеватые верхушки елей в южном направлении, частично скрытом радаром, уползают на многие километры вглубь тайги. В сторону востока лес становился более низкорослым и редким. Северное направление было закрыто домом и скалой, а вот на северо-западе виднелись белёсые верхушки гор и предгорья. Я замер, глядя на горы. Внутренний диалог стал тормозиться. Так я простоял достаточно долго. Охво не издал ни звука за всё то время, что я созерцал горы.

Когда мы вернулись в дом, оба гостя находились на веранде. Марьянчик возился с мангалом, а Венедикт с пледом на плечах продолжал читать книгу, сидя у накрытого стола. Край его книги облизывал пар, поднимающийся из высокого бокала глинтвейна с долькой апельсина и ещё чем-то внутри. Я сел напротив него, там, где стоял бокал на толстой ножке из розового стекла с зелёной настойкой внутри.

– Сейчас подойду. Подготовлю эту штуковину. Налей пока нам, – деловито крикнул Марьянчик с другой стороны веранды, пристраивая на мангал большую решётку.

– Может, кого позвать, кто займётся мангалом? – крикнул я в ответ и взял в руки пузатую бутыль с белой этикеткой.

– Да ты чего. Мне же в кайф. Одно из немногих развлечений тут.

Я налил в широкий бокал виски и понюхал напиток. Резкий запах дыма вперемешку со специями ударил в нос. Я поморщился и поставил бокал на стол, после чего взял свой бокал и понюхал настойку. Нос наполнил знакомый травянистый аромат. Я не удержался и сделал небольшой глоток. Никаких сомнений – это была настойка Николая. Я улыбнулся и поудобнее устроился в мягком кресле. К столу, пыхтя, подошёл Марьянчик.

– Ну что, бояре, давайте, наконец, за знакомство и переходим на «ты»!

Рукой, испачканной в саже, он взял бокал с виски и протянул его над столом. Я встал и прислонил свой бокал к его. Венедикт чокнулся с нами, не вставая и не глядя нам в глаза. Сделав глоток, он негромко буркнул:

– Руки бы хоть помыли от сажи. А то, как трубочист.

Я сделал глоток настойки и вернулся в кресло. Марьянчик тоже сделал небольшой глоток и шумно выдохнул. После этого он пару раз причмокнул губами и осушил бокал полностью. Опять шумно выдохнул и уже после этого ответил:

– Ты, Венечка, лучше пей свой компот и не бзди. Ты вон там про высшие материи, блядь, читаешь, а как был зловонючим хмырём, так и остался. Раньше я тебя не знал, но тут сомнений нет. Никакие книжки от такого характера не избавят.

Толстяк взял вилку и насадил на неё здоровый кусок розовой рыбы, понюхал его и отправил в рот. Я глянул, чем бы закусить мне. Закуски стояли у каждого свои. У Марьянчика была рыба и фрукты. У Венедикта – сыры и орешки. А у меня была вазочка с каким-то вареньем или мёдом и блюдце с крекерами.

– А вы, видимо, всегда были деревней, – фыркнул Венедикт, не отрываясь от книги.

На веранде появился официант. Он освежил бокал толстяка и мой тоже.

– Что-то ещё, господа?

Я указал на приготовленные, по всей видимости, для меня закуски.

– А что там в вазочке? Мёд?

Официант покачал головой:

– Это варенье из одуванчиков. Судя по запаху настойки, оно должно хорошо сочетаться. Сейчас принесу зелёный чай.

– Ого. Никогда бы не подумал.

Я макнул крекер в варенье и отпив настойки, закусил предложенным яством.

– Ох, блин. Шикарно сочетается, – буквально прошептал я, отпил ещё настойки и даже рассмеялся от того, какой восхитительный вкусовой букет образовывался во рту. Марьянчик рассмеялся вместе со мной и похлопал по спине официанта:

– Молодец, шершавый! Угодил гостю!

– Не то слово. Теперь всегда буду ждать совета. Ничего не утаивай.

Мы с толстяком опять рассмеялись, а Венедикт, вздохнув, отодвинулся в глубь кресла, ещё плотнее укутываясь пледом. Официант изобразил улыбку и чуть заметно поклонившись, ушёл в дом.

– Ну что, когда баранина по плану? – поинтересовался я и вытянув ноги, посмотрел на присевшего рядом Марьянчика.

– Она, конечно, молодая, но ещё часика два надо подождать.

– Понял. Тогда посидим, полюбуемся. Как я понимаю, первый день такая видимость?

Толстяк безучастно провёл взглядом по окрестностям, кивнул и потянулся за бокалом.

– А до берега всё-таки куда ближе, чем мне представлялось. Отсюда даже причал разглядеть можно.

Марьянчик глянул на мой палец, которым я указал направление, но даже не стал себя утруждать, чтобы посмотреть, куда я им указываю.

– Да, где-то там.

Я встал и прошёлся к перилам. Слева из-за края стены дома показались горы. Я восторженно присвистнул:

– Эх, сюда бы подзорную трубу. Есть, на что посмотреть.

– Так в библиотеке стоит, вроде бы. Не знаю, настоящая или просто для интерьера. Пойду угли засыплю, что ли, – сказал Марьянчик и направился к мангалу.

– Ну, что же. Сейчас проверим, что там у вас за труба.

Я встал и прошёл в гостиную, где позвал Охво.

– Библиотека – это туда? – уточнил я, указывая на деревянную раздвижную дверь в стене между выходом на веранду и диваном.

– Нет, шеф, туда, – помощник указал на дверь между выступом скалы и камином. – Книгу какую-то захотели найти? Снасти я, если что, нашёл.

– Молодец! Там, говорят, подзорная труба есть.

– Есть.

Охво подошёл к двери и открыл её для меня. Прямоугольный зал вытянулся перпендикулярно залу гостиной. Книжные шкафы из светлого дерева тесными рядами примостились вдоль трёх стен. Четвёртая стена была одним большим окном с плотными римскими шторами. Их оставили приподнятыми меньше, чем наполовину, отчего в зале царил приятный полумрак. В центре зала вокруг низкого овального стола расположилось шесть мягких кресел, обшитых белой тканью. Подзорная труба в бронзовом корпусе на деревянной треноге с колёсиками стояла возле окна. На штатив труба крепилась через металлическое основание с большой торчащей шестерёнкой. Чуть ниже были установлены ручки для манипуляций с тяжёлым прибором. Я подошёл и похлопал по бронзовой трубе:

– Н-да. Она, наверное, весит килограмм пятьдесят.

Охво пожал плечами:

– Возможно и так. А зачем вам её вес?

Я усмехнулся:

– Просто хожу и оцениваю на глаз вес тяжёлых вещей.

Охво, начавший поднимать шторы, остановился и удивлённо посмотрел на меня.

– Да шучу я, господи. Открывай штору, проверим, работает ли эта штуковина вообще.

Пока я снимал защитные колпаки с линз, помощник поднял все шторы. Положив маленький колпачок в большой, я вручил их Охво и прильнул к окуляру. К моему удивлению, я сразу увидел достаточно чёткую картинку, и эта картинка заставила меня улыбнуться. Я увидел кошку, развалившуюся на крыльце деревенского дома и вылизывающую что-то у себя под хвостом. Видел я её не как на ладони, но силуэт вырисовывался чёткий. Я отодвинул лицо от окуляра и посмотрел туда, куда была направлена труба. Левее причала угадывались контуры нескольких деревенских домов. Похоже, кошка сидела на крыльце крайнего к причалу дома, стоящего поодаль от остальных домов. Я опять прислонился к окуляру и увидел всё то же крыльцо, но кошки на нём уже не оказалось. Я усмехнулся себе под нос:

– Шредингер спёр кошку. Или кота.

– Вы о чём, шеф?

– Отличный, говорю, прибор. И можно его даже никуда не тащить. Отсюда всё хорошо видно. Разве что на горы взглянуть бы хотелось. Но это в другой раз тогда.

Направив трубу на окно всё того же дома, я замер и улыбнулся. Причиной тому стало то, что я увидел за оконной рамой, а именно силуэт обнажённой девушки с распущенными волосами, подсвеченный бьющими в открытое окно лучами солнца. Подоконник скрывал её длинные ноги только чуть ниже колен. По всей видимости, девушка стояла на кровати или на чём-то ещё. Всё остальное её тело было хорошо видно. Я машинально начал подкручивать резкость, надеясь разглядеть лицо, но это оказалось бесполезным. Расстояние всё же было слишком велико, а прибор не настолько тонок. Вырисовывались только примерные контуры овала лица и большие глаза. Уши и щёки прикрывали струящиеся волосы.

Девушка делала какие-то странные движения, что-то вроде зарядки или гимнастики. Она повернулась боком и стала тянуться ладонями вверх за оконную раму. Теперь было видно, что у девушки была приличного размера грудь. Некоторое время я стоял, не шелохнувшись, и смотрел за её упражнениями, то плавными и тягучими, то резкими и отрывистыми. Меня завораживали движения девушки.

– Шеф. Всё в порядке?

Я вздрогнул и посмотрел на помощника. Подумав, я ответил:

– В порядке. Хочешь посмотреть на кое-что прекрасное?

Охво молча подошёл к трубе. Прильнув к окуляру, он замер. После чего он отошёл и, глядя в дубовый пол, почесал затылок.

– Эй, Шерпа! Ты, смотрю, не вдохновлён.

Тот покачал головой и указав на трубу, сказал:

– Смотрите, шеф, пока она не ушла.

Я ухмыльнулся и вернулся к окуляру. Минут десять девушка продолжала делать свою чудесную гимнастику, и потом исчезла в глубине дома. Я потёр уставшие глаза, которыми я поочерёдно смотрел в трубу и пройдя в центр зала, уселся в одно из кресел, стоявших спинкой к окну:

– Ну так что ты хотел сказать?

Охво вернул на место защитные колпачки и только потом ответил:

– Шеф. Мы знакомы всего ничего, но я уже усвоил, что вы от приключений не отказываетесь, а скорее даже ищете их.

Я закинул ноги на стол и присполз по спинке кресла. Не глядя на собеседника, я задумчиво произнёс:

– Наверное, ты прав, со мной произошло такое изменение в последнее время. Только вот я не понимаю, к чему ты клонишь.

Обречённым голосом Охво озвучил свои опасения:

– Да вот мне кажется, что для вас нежданные груди в окне на другом

берегу – это как команда на старт. Предполагаю, что вы строите планы, как туда добраться уже сегодня. И плевать на последствия. Ещё пара бокалов, и в вашей голове прозвучит томный голос «поехали».

Я не выдержал и засмеялся в голос. Отсмеявшись, я развернулся и повис локтями на спинке кресла:

– Знаешь, ты вот издеваешься, а вдруг это любовь? – я улыбнулся и подмигнул Охво. Помощник шлёпнул себя по лбу и простонал:

– О боже. Вы ведь делаете вид, что шутите, а я вижу, что в вас и правда есть такие настроения. Шеф, вам же уже не пятнадцать лет.

– В пятнадцать лет я ничем подобным не занимался. Ну, может и были такие мечты, но я редко решался на что-то подобное.

Охво прошёл в мою сторону и встал у стола, а я развернулся и занял прежнюю позу.

– Это, конечно, печально, шеф, но поздновато навёрстывать такие вещи.

Теперь я посмотрел на помощника серьёзно:

– Знаешь, я слишком долго жил без какого-либо интереса к жизни. Поверхностно жил. Не хотел бы объяснять тебе детали того, что заставило меня пересмотреть свою жизнь, но у меня есть веские причины жить не так, как прежде. Я поступаю так, как поступаю, потому что считаю это правильным. Я не собираюсь тратить силы на переживания по поводу подобных вопросов. Жизнь проходит мимо нас, когда мы погружаемся в такие размышления. Зачем мне несколько дней терзаний насчёт того, сгонять ли мне повидаться с этой девушкой или нет, когда я могу потратить немного сил и просто сделать это.

Охво смотрел на меня, не отрываясь. Когда я договорил, он кивнул:

– Надеюсь, вы не умираете, шеф. Но, как бы то ни было, я вас понял. Для вас это важно.

Я печально усмехнулся и закрыл глаза:

– Все мы умираем, Охво. Но только делаем вид, что это не так.

Охво шумно вздохнул и негромко сказал:

– Извините, шеф, что заставил вас подумать о чём-то грустном. Давайте лучше подумаем, как вам добраться до той сисястой девицы. С вероятностью семьдесят процентов она окажется страшной бабищей, и вы успокоитесь. И за первое нарушение вас не выгонят. Надеюсь.

Я открыл глаза:

– А почему именно семьдесят процентов?

– Плюс-минус. Если бы это я отправился поискать у неё своего счастья, то я бы сказал, что она страшна как прокисший гриб с вероятностью девяносто пять процентов. Но я понимаю, что ваша удача куда выше моей. И там, где подавляющее большинство повстречало бы прокисший гриб, у вас есть шанс отыскать крепкий боровичок.

Сквозь смех я процедил:

– Но этого всё равно маловато.

Охво покачал головой:

– Учитывая то, где мы находимся, удивительно, что тут вообще есть кто-то не с отвисшей грудью.

Я посмотрел на Охво и стараясь не смеяться, спросил:

– А как же Рита? Вроде бы, у неё что-то там есть.

Помощник деловито покачал головой и не согласился:

– Нет никакой уверенности, что это женщина. Или даже человек.

Я прыснул и согнулся пополам. Со стороны веранды послышался звонкий голос Марьянчика:

– Александр, вы там идёте? Меня Венечкина личность ввергает в такое уныние, что могу и напиться.

Я встал с кресла и крикнул в открытую дверь:

– Уже иду!

Охво недовольно хмыкнул:

– Будто он и так не напьётся.

Я укоризненно покачал головой, глядя на помощника. Тот сделал вид, что не понял, о чём речь и мы вышли из библиотеки. Марьянчик сидел в кресле за столом и ковырял рыбу. Венедикт по-прежнему был погружён в книгу, но плед он уже снял и сидел, закинув чёрный высокий замшевый ботинок на колено. Я машинально глянул на обувь толстяка. Голубые мокасины на босу ногу. А у меня были кеды. Наверное, Марьянчик думает, что и я «в образе».

– Ну что, мужики, скучаем? Погодка-то шепчет. Может, пока маринуется мясо, пойдём рыбку половим? Думаю, тут, может, и хариус есть. Замечательная рыбка. Любите такую, Владимир Владимирович?

Марьянчик, щурясь, посмотрел на меня:

– Да ну её, эту рыбалку, в пекло. Давайте лучше посидим, выпьем.

Я вздохнул и уселся в своё кресло:

– Ну, выпьем так выпьем.

Толстяк оживился и налил мне настойки, а себе виски. Он сразу же хотел приложиться к бокалу, но я остановил его:

– За что выпиваем?

Марьянчик призадумался, но тут же нашёлся:

– За гармонию!

Я удивлённо посмотрел на него:

– Ого. Тост так тост. А что же, ощущаете нехватку?

– У меня-то всё отлично. За Венечку душа болит.

Весельчак подмигнул мне, улыбаясь, и мы чокнулись. Венедикт поднял смурной взгляд на Марьянчика и молча отхлебнул глинтвейна. Потом поморщился и сказал:

– Холодная дрянь.

Я сделал вид, что осматриваюсь по сторонам, а потом громко прошептал:

– Вот и я так Рите сказал.

Тут оттаял и Венедикт. Он попытался просто улыбнуться, но потом закрыл лицо ладонью и заржал. А толстяк так и вообще вскочил с кресла, давясь смехом. Наконец я ощутил, что лёд между мной и гостями тронулся. Дальше дело пошло лучше. Венечка хоть и сидел с книгой, но начал то и дело отвлекаться на наши разговоры и шутки. Когда подошло время шашлыков, выяснилось, что они у Марьянчика вышли замечательно, а после шашлыков были сигары и десерт, и множество разговоров о не слишком важных вещах. Но, к сожалению или к счастью для меня, вечер закончился рано. В какой-то момент я ощутил, что больше не могу сопротивляться усталости. Несмотря на уговоры Марьянчика, я отказался умыться и выпить кофе, чтобы взбодриться и посидеть с ними ещё, а отправился спать. Сил хватило только на то, чтобы снять одежду и скинуть с кровати покрывало.

Глава 4. Загадка

Как выяснилось чуть позже, проснулся я рано. То ли потому что лёг тоже рано, то ли потому что забыл задвинуть шторы, и рассеиваемый туманом над озером свет солнца наполнил комнату и разбудил меня. Но вероятней всего, не спалось мне вследствие того, что я долго пробыл на другой стороне планеты и пока что не переключился на новое время.

Сделав дыхательные упражнения для Настройки, я уселся в центр кровати, поджав под себя ноги. Сначала я пробежался вниманием по всем снам и их обрывкам, какие смог припомнить. Не найдя ничего интересного, я перешёл к вспоминанию того сна, который заставил меня проснуться посреди ночи и оставил после себя тревожное ощущение, не прошедшее до сих пор. Я зафиксировал своё внимание на самом запоминающемся образе из того сна и начал дышать особым образом, показанным мне Хулианом, когда тот учил меня практике «припоминания».

Ощутив, что внимание стало подвижным, я направил его на конец сна, который я хорошо помнил. После перешёл на событие, предшествующее ему. И так от конца к началу. Подобным образом я пересмотрел сон два раза, и только после этого прокрутил его от начала к концу.

Сон

Я опять был на том обрыве, что и во сне на баркасе. Только на этот раз на самом краю обрыва стоял красный почтовый ящик, такой же, как на пристани, с которой меня забрал лодочник. К скале на другой стороне долины приближалась буря. И снова передо мной был человек в серой рубашке и штанах, но на этот раз это был другой человек. Это был Артём, хозяин дома на воде. Он стоял спиной ко мне и подзывал меня рукой. Мне не нужно было видеть его лицо для того, чтобы знать, что это он. В отличие от первого раза, я смог пошевелиться, и с трудом переставляя ноги, дошёл до него. Во всём теле ощущалась жуткая тяжесть, а взгляд фокусировался очень плохо. Оказавшись рядом с Артёмом, я не посмотрел на него, почему-то мне было страшно это делать. Он взял меня за руку и мне тут же стало спокойней, а тело перестало ощущать прежнюю тяжесть. Какое-то время мы стояли и смотрели на принимающую ужасающие и величественные облики бурю. Она как будто накатывалась на скалу снова и снова, каждый раз меняя форму и цвет. Буря появлялась вдалеке и стремительно приближалась к скале, пока не поглощала её, и так десятки раз подряд. В последний раз она стала

буро-сиреневой, но вместо того, чтобы остановиться на скале, она рывком двинулась на нас. От неожиданности я отпрыгнул назад и отпустил руку Артёма. Это тут же меня разбудило.

Когда я проснулся ночью, то испытал сильную тревогу и даже страх. К счастью, страх удалось быстро прогнать и скоро я снова заснул, а вот лёгкое чувство тревоги сохранилось и после пробуждения. Успокоив мысли, я прокрутил в обратном порядке предыдущий день, приготавливаясь к предстоящему, и только после этого сделал зарядку и отправился в душ, где вспомнил про рацию, оставленную в куртке. Быстро домывшись, я буквально выскочил в комнату даже не вытираясь. Взяв с подоконника кинутую туда вечером куртку, я нащупал рацию и зарядку. Всё было на месте. «Беспечно, Сашенька, очень беспечно ты себя ведёшь», – выговаривал я сам себе, вытираясь.

Тайник я сделал быстро. Отделочные доски стены в гардеробной были прибиты небольшими гвоздиками. Одна из нижних досок поддалась легко, стоило вытащить пару гвоздей, подцепив их за шляпки лезвием складного ножа. Между бетонной стеной и досками оказалось достаточно пространства для рации и зарядки.

Одевшись в свежую одежду, я сел за стол выпить воды и прикинуть план на день. Много времени это не заняло, слишком уж очевидный для меня был выбор. Пока что все спят, я решил отправиться к Артёму. Он был самым интересным и непонятным персонажем на острове. Да ещё и этот сон, в котором я его увидел. Взяв с тумбочки браслет, я повернул безель до щелчка. Ради интереса начал считать – раз, два, три, четыре и в дверь негромко постучали. Я даже вздрогнул от неожиданности. Открыв дверь, я увидел спокойное лицо помощника.

– Ты что, под дверью торчал?

Охво кивнул:

– Да, шеф. Предположил, что вы рано проснётесь и куда-нибудь намылитесь без меня. И не дай бог, что случится.

Я усмехнулся:

– Повезло мне с тобой.

– Не то слово, шеф. Так какой у нас план?

Я втащил Охво за рукав внутрь и закрыл за ним дверь.

– Делаем вид, что идём на рыбалку. Распорядись собрать завтрак с собой. Пока собирают, подготовь снасти.

Помощник вздохнул и наигранно обречённо пробубнил:

– А на самом деле…

– Не бубни, узнаешь по дороге. Через двадцать пять минут всё должно быть готово. Много еды не бери. Несколько бутербродов и чай.

Я открыл дверь и кивнул Охво на выход. Тот изобразил, что нехотя отдаёт честь и поплёлся по коридору, еле переставляя ноги. Я проводил помощника взглядом до самой лестницы. Как только он скрылся за углом лестничной площадки, по ступеням застучали быстрые шаги. Я улыбнулся и закрыв дверь, прикинул, чем заняться в эти двадцать пять минут. Решил сделать несколько записей, что заняло всего несколько минут. Дальше взялся за разбор вещей. Открыв рюкзак, я порадовался, что прислушался к совету Сантьяго уложить все вещи по разным пакетам. Он тогда сидел в кресле в моей комнате, когда я собирался в дальнюю дорогу, и листал путеводитель по Аргентине на русском, который я прихватил из Москвы.

Его мать с детства говорила с ним исключительно по-русски. Насколько я знал, русскому его учила только она. Судя по тому прекрасному языку, на котором разговаривал Сантьяго, его матушка была очень образованным и интеллигентным человеком. Она передала сыну великолепное владение языком и обширный словарный запас, несмотря на то что сама она эмигрировала в Аргентину ещё в юные годы. Конечно, и книги, прочитанные им на русском языке, сыграли свою роль. Думаю, и работу в конторе, связанную с Олегом Алексеевичем, он заполучил благодаря превосходному знанию языка. Прежде он сопровождал туристов в мотопутешествиях по Южной Америке. Кто-то из туристов и предложил ему работу в нашей конторе.

Вещи я разобрал и разложил по местам быстро. Несколько книг и свои записи выложил на стол. Бинокль поставил на подоконник. Туалетные принадлежности достал и разместил в ванной. Кое-какую мелочёвку я оставил в рюкзаке и убрал его в шкаф, после чего начал проводить ревизию всех своих вещей и понял, что не обнаружил самую важную из них.

Когда я появился возле лавки для помощников, Охво, увидев меня, вжался в стену – настолько злым было выражение моего лица.

– Что-то случилось, шеф?

– Случилось! – рявкнул я и направился к выходу. Охво последовал за мной, взяв с лавки бумажный пакет с завтраком. Заметив в прихожей тубус с удочками и сумку со снастями, я на ходу подхватил их и вышел на улицу. Охво выскочил следом за мной в густой утренний туман.

– Да что случилось-то, шеф? Всё же было в порядке полчаса назад,

– негромко сокрушался помощник, стараясь не отставать от меня. Я, не отвечая, шёл по направлению к радару. Охво тоже замолчал и не говорил, пока мы не дошли до забора, нависшего над обрывом, где я с размаху кинул в небольшой куст тубус и сумку и громко выругался. Помощник взобрался на один из валунов и молча наблюдал за мной, пока я ходил взад-вперёд вдоль забора. Немного остыв, я заговорил:

– У меня кое-что пропало. Кое-что очень важное для меня. Эту вещь нужно найти во что бы то ни стало.

Охво соскочил с камня, и достав завёрнутые в пищевую бумагу бутерброды, обратился ко мне как ни в чём ни бывало:

– Вам с сыром, с мясом или с овощами?

Я посмотрел на помощника как на ненормального и не сдерживая раздражения, выпалил:

– Ты что, не слышал меня? Я говорю, что у меня украли кое-что очень важное!

Охво многозначительно кивнул:

– Я всё слышал. Думаю, вам сейчас нужно мясо и сладкий чай.

– Да ты, похоже, издеваешься надо мной. Не до того мне, – обречённо простонал я и уселся на камень возле забора. Охво же по-прежнему не обращал внимания на мои стенания. Он вручил мне бутерброд и бумажный стакан с горячим чаем.

– Это поможет вам успокоиться, тогда и подумаем, как нам решить вашу проблему.

Я тяжело вздохнул, пытаясь унять эмоции. Потом в три укуса прикончил бутерброд, запив его чаем. Охво тут же подсунул мне ещё один. Его я ел уже спокойно и тщательно пережёвывая.

– Так что пропало, шеф?

– Камень пропал. Небольшой чёрный камень. Я оставил его вчера на столе в своей комнате. А сейчас обнаружил, что его там нет. И я уверен, что оставил его именно там.

Охво предложил мне ещё один бутерброд и чай. Я согласился только на чай.

– Камень, должно быть, драгоценный?

Ответил я не сразу:

– Нет. Не думаю. Мне подарила его одна женщина.

Охво сокрушённо вздохнул и подойдя ко мне, положил руку на моё левое плечо:

– Теперь я всё понимаю. Женщина, – сказал он и предположил: – это, наверное, память о ней?

Я хотел начать долгие объяснения о важности камня, обходя стороной тот факт, что камень магический, но понял, что лучше остановиться на варианте, предложенным Охво:

– Да, всё именно так, как ты сказал. И мне нужно обязательно вернуть этот камень. Понимаешь?

– Найдём, шеф! – уверенно ответил Охво, глядя мне в глаза. Я встал и отодвинул от себя расчувствовавшегося помощника:

– Рад твоей уверенности. Нужно понять, кто мог его взять.

Охво потёр ладонью лоб и задумчиво произнёс:

– Очень серьёзное обвинение, шеф. Давайте убедимся, что это не недоразумение. Может, он куда-то упал и закатился или вы его куда-то убрали и забыли.

Я отрицательно покачал головой:

– Камень лежал в центре стола. Он не мог упасть, и я точно помню, когда видел его в последний раз.

Помощник, прищурившись, посмотрел на меня и неуверенно поинтересовался:

– А может, по пьяному делу сунули куда-то и забыли?

Я опять покачал головой:

– Ты же видел, что я был трезв, когда уходил спать. И во сне я не хожу, если тебе интересно.

Охво кивнул:

– Тогда нужно ещё раз перетрясти всю комнату. Потому что, я уверяю вас, никто из прислуги не рискнул бы зайти к вам без спросу и тем более взять что-то. Даже если камень драгоценный и стоит больших денег, то риск не стоил бы того. Наказание будет слишком суровым.

 Я пожал плечами:

– Тогда остаются гости.

Охво присел на корточки возле меня. Локти он упёр в колени, а подбородок в кулаки:

– Все были внизу, шеф. Вы первый поднялись в апартаменты.

Я щёлкнул пальцами:

– Постой. А этот четвёртый гость… Он же так и не появился. Где он был? И сейчас где?

Охво закатил глаза, видимо, вспоминая, что делал четвёртый гость. После небольшой паузы он ответил:

– Он не выходил из комнаты. Могу узнать у своих, когда вернёмся.

– Точно, порасспрашивай помощников. Только аккуратно. Не хочу это дело афишировать. А то Рита устроит такую бучу, что сами пожалеем.

– Тогда это займёт время. Дело деликатное, придётся дипломатично всех обработать.

Я усмехнулся:

– Уверен, ты справишься.

Охво сложил ладони и поклонился:

– Только по возвращению ещё разок осмотрим вашу комнату, если вы не против.

– Договорились. А теперь пошли в гости.

Охво поджал губы и поморщился.

– Ну что, ты опять собрался крыситься на человека? Я тогда тебя тут оставлю, – кинул я раздражённо и стал перекидывать снасти через забор.

– Шеф, разрешите мне не участвовать в ваших разговорах. Я просто буду находиться рядом и следить за тем, всё ли у вас в порядке.

– Да пожалуйста. Артёма предупрежу, что ты наказан и поэтому молчишь.

На этот раз Охво перебрался через забор без проблем. На другой стороне он взял тубус и сумку, и мы направились к дому на воде. Артём заметил нас сразу, как только мы вышли из-за скалы. Он сидел на веранде. В руках у него был лист бумаги и ещё пачка таких же листов лежала на столике перед ним. Артём поднял перед собой руку, показывая нам свою ладонь. Я поприветствовал его тем же образом.

– Шерпа, ты в дом пойдёшь или на берегу будешь? – спросил я, когда мы подошли к камню, с которого был перекинут мостик. Охво зачем-то огляделся по сторонам, потом мельком глянул на Артёма и негромко буркнул:

– Пойду с вами.

– Тогда убери с лица эту недовольную гримасу и не вздумай проявлять неуважение!

Охво кивнул и мы перешли на веранду.

– Доброе утро, мужики! – сказал Артём и пожал нам с помощником руки.

– Боялся, что ты ещё спишь, – произнёс я и посмотрел на заваленный исписанными от руки бумагами столик. Хозяин поймал мой взгляд и усмехнулся:

– Вот на этом столе и кроется причина моих ранних подъёмов. Рано утром я лучше всего соображаю.

– А ты что, писатель?

Артём рассмеялся и покачал головой:

– Нет. Когда-то давно в моей жизни произошли очень важные события, которые я записал на бумагу. Но, по правде сказать, записал в художественной форме. Я в то время был очень склонен к драматизму и поэтому пытался писать образно и чувственно. Перед поездкой сюда откопал эти записи в шкафу и пытаюсь сделать из них дневник.

– Ого. У нас много общего. Недавно я занимался примерно тем же. И мне кажется, у меня получилось. На писателя не потяну, пожалуй, но немного разобрался в этом деле. Если хочешь, я могу попробовать помочь. Скажу по опыту, что сторонний взгляд быстрее находит пробелы. Когда пишешь из памяти, иногда забываешь сказать о некоторых важных деталях, потому что они кажутся тебе настолько очевидными, что нет смысла о них упоминать.

Лицо Артёма посерьёзнело и подойдя к столу, он стал укладывать бумаги в чёрную папку. Затем он посмотрел на меня и строго произнёс:

– Я не хочу показывать это кому-либо. Это моя ноша и я сам буду с ней разбираться.

Меня удивило слово «ноша» в данном контексте, но я сделал вид, что не обратил на это внимания. Было понятно, что собеседник не настроен обсуждать свои записи и работу над ними. Посему я решил побыстрее перевести тему, опасаясь, что его расположение ко мне может перемениться.

– Может, порыбачим? Мы и снасти взяли. В такую рань самый клёв должен быть.

Артём вздохнул и посмотрел на тубус на плече у Охво:

– Я бы с удовольствием, но я как раз раскручиваю один клубок в своих записях и пока идёт хорошо, не хочу бросать. А на острове хрен чего поймаешь, вода слишком тёплая вокруг. А вот на той стороне, у берега, клёв шикарный. Хариуса можно половить, а если на блесну, то щука и окунь есть. Это из того, что я брал, – Артём указал рукой в сторону востока. Тот берег всё ещё был скрыт пеленой тумана. Я пожал плечами:

– Но мы без лодки, так что покидаем где-то тут поблизости. Глядишь, поутру и поймаем что-то. Мешать, конечно, не будем.

Артём покачал головой:

– Тут вы ничего не поймаете. Как говорит один мой друг: «это секс с обручем». Если без мата.

Я рассмеялся. Охво тоже сообразил и несмотря на всю свою насупленность, негромко хихикнул.

– Берите мою лодку. Пару часов порыбачите, а вернётесь – перекусим и чайку попьём.

Я посмотрел на озадаченное лицо помощника, потом на Артёма.

– Доверишь? – уточнил я.

– Почему нет. Умеешь с мотором ходить?

– Умею. Не то чтобы профи, но ходил несколько раз по рекам.

– Ну и отлично. Волны нет и не предвидится. Главное, в тумане не заблудитесь. Компас в лодке есть.

– Не знаю, как и благодарить. Захвачу своей любимой настойки в следующий раз, угощу.

– Настойки я люблю. Я пару раз гостил у одного человека, который делает невероятные настойки, после этого и полюбил их. Но такой же вкусной больше не пил никогда. Пойдём покажу, как что в лодке у меня.

Лодка оказалась небольшой, но вполне комфортной для двух человек. Да и втроём тут можно было разместиться без проблем. Ниссановская резинка с жёстким дном в момент выходила на глиссер даже с пухлым Охво на носу. Но от берега мы отходили на малом ходу и в противоположную от «Гнезда» сторону, не желая привлекать лишнего внимания к себе. Помощник перебрался назад ко мне и затараторил:

– Шеф, сбавьте скорость. Не дай бог поймать этим надувным матрасом бревно или скалу. В тумане налетим в два счёта.

Сбавить скорость было хорошей идеей хотя бы потому, что от холодного и влажного ветра не спасала даже кожаная куртка, но уж очень здорово шла упругая лодка по озёрной глади. Я глянул на компас и убедился, что он мне ничем не поможет. Стремительно несущийся на нас берег материализовался из тумана ровно в тот момент, когда я начал сбавлять скорость. Заметив тёмную стену елей, подобравшуюся к обрывистому берегу, я полностью убрал газ, и лодка тут же осела, быстро сбрасывая скорость. Но инерции всё же хватило для того, чтобы нос лодки наскочил на песчаный берег и нас слегка встряхнуло.

– Фуф. Какая филигранная швартовка, а? – сказал я, стараясь не выдать голосом, что и сам неслабо испугался.

– Да, нас пронесло, что тут не камни или коряги, – выпалил Охво, глядя на меня вытаращенными глазами, но тут же взял себя в руки и сдержанно добавил:

– шеф.

Я улыбнулся и толкнул его в плечо:

– Если честно, я и сам не ожидал, что мы донесёмся так быстро. Сколько мы были на глиссере? Минут пять максимум?

– Прошу, шеф, больше никакого глиссера в тумане.

– Договорились, Шерпа. Пошли глянем, что там за берег, а потом вернёмся в лодку и покидаем спиннинги.

Помощник молча перешёл на нос, откуда вылез на песчаный берег и подтащил на него лодку. Местами песчаные берега осыпались под самые корни ёлок, во многом благодаря которым и держались. Чуть дальше, по правую руку от нас, лежала пара елей, когда-то рухнувших в воду, не в силах больше удерживаться на зыбком краю. Вывернутые из почвы корни осыпали крутой берег и образовали удобный подъём, куда мы и направились.

– Шеф, сколько времени вы планируете пробыть вне дома? – тяжело пропыхтел Охво, с трудом поднимаясь в горку.

– Как раз хотел с тобой посоветоваться на этот счёт.

Помощник ответил только тогда, когда мы уже поднялись наверх и он смог отдышаться:

– Если часа два с небольшим, то никто нас не хватится, думаю. А дальше не знаю. Я сказал, что мы пойдём, пообкидываем берега со спиннинга.

– Тогда через два часа нам надо быть на нашей стороне острова.

Охво засучил рукав и взглянул на часы:

– Хорошо, буду следить за временем. И давайте не будем заходить в лес, тут кроме голодного, только-только проснувшегося медведя ничего не найти. А ружья у нас нет.

Я осмотрелся. Северный лес недавно начал оживать, но трава уже пробилась из влажной весенней почвы, а на кустах зеленели свежие молодые листочки. Я замер и прислушался, останавливая мысли. Были слышны три разные песни птиц. Одна заливистая, как у соловья. Вторая воркующая, похожая на голубиную, но вряд ли это был голубь. А вот третью я узнал точно, так гортанно щёлкает только глухарь.

– Шеф, вы что-то услышали? Может, медведь?

Я вздохнул:

– Хватит меня этим медведем пугать.

– Так ведь есть, чего бояться. Они по весне бешеные бывают. И росомаха тут может быть, – волновался Охво.

– Хорошо, я пройду метров двести-триста вдоль берега и вернусь. Мне по нужде как раз надо. А ты лодку сторожи.

По нужде мне было не надо, а вот пройтись в одиночестве по берегу очень даже хотелось. Ели в этих краях были не то, что в Тверских лесах, невысокие и какие-то жиденькие. Между ними были большие промежутки, наверное, чтобы не мешать друг другу ловить спасительные солнечные лучи. Местами пространство между деревьями заполнял низкий кустарник, сплетающийся между собой как ковёр, тоже жиденький и с небольшими листиками.

Минут пятнадцать я шёл вдоль берега, осматривая однообразный северный лес. Туман здесь был негустой и не поднимался выше полуметра. Можно было пройтись и ещё, но не хотелось пугать Охво долгим отсутствием, потому скоро я развернулся в обратную сторону, а сам предался размышлениям: «В следующий раз погуляю тут как следует. Сапоги только надеть нужно. Или рвану в сторону гор. Главное, чтобы Рита не пронюхала, что я отлучаюсь с острова. А Врата без помощи знающего человека можно искать бесконечно. На Тверских болотах все Врата мне показывали другие люди. Сам я их никогда не находил, а тут показать некому. А может, здесь и нет того, кто о них осведомлён. Просто люди приезжают на остров и от замурованных где-то поблизости Врат подзаряжаются их силой. Возможно, и в «Искре», и здесь использовалась одна и та же схема – кто-то подсказывал правильное место, и рядом или даже на месте Врат строили объект, который могли бы посещать «нуждающиеся».

Размышляя, я бодро продвигался по направлению к лодке, когда заметил за деревьями что-то наподобие небольшого сруба из брёвен с плоской крышей, размером примерно метр на метр. Первое, что пришло в голову о назначении этой конструкции – хранение чего-то съестного. Если такие брёвна хорошо скрепить, их не разломает даже серьёзный медведь. Несмотря на то, что этот короб вряд ли мог таить какую-то опасность, я всё же решил позвать Охво:

– Эй, Шерпа! Ну-ка, дуй сюда!

Помощник добежал до меня, когда я уже изучал порядком подгнившие брёвна сруба.

– Что это вы нашли такое, шеф? – спросил он, тяжело дыша.

– Да сам не знаю. Возможно, охотники здесь что-то хранят. Ты ничего подобного не встречал в этих краях?

– Не встречал. Но разве я знаю эти края? Я на острове торчу.

– Понятно. Смотри, даже никакой дверки нет и крышу не снять целиком. Только если разбирать.

Я присел и заглянул в одну из щелей между двух подгнивших брёвен и то, что я увидел, тут же заставило меня вскочить. Я даже хотел отбежать в сторону, но смог совладать с собой.

– Что там, шеф? – настороженно спросил Охво.

– Сам посмотри.

Недолго думая, помощник опустился на колени и прильнул к щели. Потом он на пару секунд замер, что меня очень удивило, поскольку через щели между брёвен проходило достаточно света и можно было хорошо разглядеть содержимое ящика. Охво вжал голову в плечи и не вставая с корточек, стал отползать назад. Оказавшись в нескольких метрах от ящика, он вскочил на ноги и спрятался за ель вдвое шире него самого.

– Ну как тебе находка, Шерпа? – обратился я к помощнику, понемногу приходя в себя от небольшого шока. Охво выпучил глаза и замотал головой в сторону лодки.

– Да не паникуй ты. Он нам уже ничего не сделает. А те, кто его туда посадили, были здесь очень давно.

– Шеф. Это какие-то шаманские дела. Лучше не связываться.

Я обошёл короб с другой стороны, присел напротив ещё одной щели и заглянул в неё. Теперь картинка сложилась полностью. Внутри ящика находились останки человеческого тела. Умерший сидел, поджав колени, а его голова была склонена и упёрта в невысокое брёвнышко. Сажали его туда, скорее всего, уже мёртвым. Сложно представить, что кто-то, заточенный в такую ужасающую тюрьму, стал бы занимать столь неудобную для живого человека позу. Тело напоминало мумию, но без бинтов, как у египтян, только какая-то ветошь была на голове. Скорее всего, когда-то это была повязка на глаза. Высохшая кожа плотно обтягивала кости, что было очень странно для местного климата. Это же не пустыня, где сухой воздух может высосать из тела всю влагу, не дав ему сгнить. Скорее всего, с телом производили какие-то манипуляции, иначе оно не смогло бы так хорошо сохраниться. А находилось оно в этом месте очень долго, судя по всему. Я подошёл к дереву, за которым прятался Охво:

– Ладно, пойдём. Не будем беспокоить человека. Сдаётся мне, что его таким образом просто похоронили.

Помощник одобрительно кивнул и последовал за мной:

– С удовольствием отсюда уберусь.

– Это мы удачно зашли. Нехилое совпадение. Сразу наткнулись на какую-то мумию северную.

– Что-то мне подсказывает, что в вашей жизни было много всяких таких совпадений, шеф.

– Да, события разгоняются. Похоже, мы в потоке.

Охво вздохнул:

– Не знаю, о каком потоке идёт речь, но чувствую, что спокойной жизни с вами не будет.

Я рассмеялся и развернувшись, подхватил помощника под руку:

– Угадай, куда мы сейчас рванём?

Охво остановился и обречённо вздохнул:

– Я-то понадеялся, что вас та история отпустила, – проворчал он, когда мы подошли к берегу.

– Ну вот ещё. Так что давай спустимся к лодке и погнали в деревню. Но сначала для очистки совести покидаем спиннинги, чем чёрт не шутит.

Охво указал рукой на дно лодки возле транца:

– Не шутит. Вон там уже трёх окуней достал на воблер.

Я улыбнулся:

– Вот это ты красавец! И свежая рыбка на обед, и алиби подкрепим своё!

– Да, попёрло прям. Семь забросов и три окушка. Хорошее место. Но лучше всё же убраться отсюда подальше.

– Хорошо, давай в сторону деревни немного пройдём и там ещё покидаем. Как раз тумана меньше становится.

Мотор завёлся с полуоборота. Охво стащил лодку с песчаного берега и запрыгнул на нос, перед этим хорошенько оттолкнувшись. Я включил малый задний и мы отошли от берега метров на сто. Воздух уже стал достаточно прозрачным и теперь можно было не волноваться, что не разглядишь какое-либо существенное препятствие на пути. Но наш остров и тем более деревню всё ещё скрывал белёсый занавес. Желание гнать отсутствовало, поэтому взяв нужный курс, я открыл газ не больше, чем на треть.

– Сядь-ка на моё место, Шерпа. Порули немного. Главное, берег из виду не теряй, а то заблудимся.

Охво занял моё место, а я сел на вторую лавку, взял собранный спиннинг и отцепив от кольца на удилище серебристый воблер, опустил его в воду. Тот весело запрыгал по поверхности воды, пока не развернулся нужной стороной и не заглубился. Я отщёлкнул кольцо на катушке, и та стала быстро разматывать леску. Когда леска размоталась больше, чем наполовину, я закрыл кольцо, отчего леска натянулась и согнула конец удилища. В спиннинге появилась лёгкая тяжесть.

– Возьми к берегу, – скомандовал я. Лодка чуть навалилась на правый борт и начала постепенно забирать к берегу. Я собирался расположиться на лавке в тот момент, когда спиннинг дёрнуло так, что тот чуть не выскочил у меня из руки.

– Тормози! Кажется, зацепился за что-то! – крикнул я Охво и стал крутить ручку катушки. Леска шла тяжело, но без каких-либо рывков. Охво сбросил газ.

– Может, поймали чего?

– Да нет. Похоже, ветку или водоросли зацепил.

Когда леска была намотана практически полностью, я увидел, как возле борта начало всплывать что-то похожее на небольшое брёвнышко около метра длиной. Но оказавшись у самой поверхности, бревно неожиданно дёрнулось, окатив меня водой. Потом последовал ещё более сильный рывок. Хорошо, что хватку я не ослаблял, поэтому смог без проблем подтащить рыбу к самому борту. Охво молниеносно вытащил из-под лавки подсак и подведя его под сопротивляющуюся добычу, затащил её в лодку.

– Килограмма на три щучка-то, шеф! – радостно выкрикнул он.

Я взял у помощника подсак:

– Четыре будет, думаю.

– Четыре так четыре, – рассмеялся Охво. Я удовлетворённо кивнул:

– Убирай её в пакет к окуням. Будем считать, что рыбалка на сегодня окончена. На простенькую уху наловили. Не хариус, конечно, но тоже кое-что.

– Да если так попёрло, надо бы продолжить, мне кажется, – в глазах Охво бегали огоньки азарта.

– Нет. Мы закончили на сегодня с рыбалкой. Озеро нам дало достаточно. Сегодня я этим угощу мужиков. Завтра можем наловить тебе.

Охво пожал плечами:

– Да я и дома ем немало рыбы. Тут кормят отлично. Так что мне не надо.

– Ну вот, тем более. Давай, садись на нос, а я порулю. Мы уже, должно быть, близко.

Охво отцепил с тройного крючка щуку и сунув её в пакет к окуням, перебрался на нос. А я сел на место рулевого и открыл газ. Над озером начал гулять лёгкий ветерок, разгоняя остатки тумана, поэтому причал я заметил издалека.

– Нас там из местных никто не сдаст Рите? – спросил я у пересевшего ко мне на лавку Охво.

– Не общается никто из местных с ней. Только если лодочник, но его посудины не видно. Наверное, на рыбалке.

– А как нам лучше подойти к дому красавицы, не привлекая лишнего внимания?

Охво указал рукой в сторону крайнего к причалу дома:

– Вот это нужный нам дом. Огород к воде спускается. Но нехорошо со двора заходить к незнакомым людям.

Я усмехнулся:

– К незнакомым людям со двора не стоит, это точно. Но, может, и не придётся заходить.

Я взял курс на крайний дом, но по дороге решил кое-что проверить. Не доезжая до деревни, мы остановились у маленького причала, соединённого с пирсом. Оттуда по лестнице я поднялся наверх и прошёл к почтовому ящику, который мелькал в моём сновидении. Настроение было лёгкое и приподнятое, я не рассчитывал что-то в нём найти, но и не проверить его я не мог. К подобным сновидениям я привык относиться серьёзно и этот поступок был призван подтвердить то, что я верю в силу сновидения, не более того. Каково же было моё удивление, когда, открыв дверцу ящика, я обнаружил небольшой чёрный конверт без каких-либо надписей. От неожиданности я даже немного пригнулся и осмотрелся по сторонам. Недолго думая, я взял не заклеенный конверт и извлёк из него чёрный листок с единственной строчкой, сделанной серебристыми чернилами: «Дождись меня». Моё сердце на мгновение сжалось, будто бы я вспомнил про ту, что меня любит и ждёт. Но потом мне стало неловко от понимания того, что я прочитал чужую записку. Я вернул листок в конверт и положил его обратно в ящик, а сам ощутил неприятную тоску в груди.

Через несколько минут мы уже были напротив нужного нам огорода, протянувшегося от дома к озеру. Я посмотрел на знакомое окошко с голубыми резными ставнями. Сегодня оно, в отличие от вчерашнего дня, было закрыто, а шторы задвинуты. Упёршись носом лодки в травянистый берег, я заглушил двигатель, но перед этим дал газу на холостых. Газовал не на максимуме и быстро скинул обороты, но сделанного хватило для того, чтобы звук эхом раскатился в утренней тишине по склону к деревне и вернулся обратно. Я понял, что мой трюк удался, когда штора за окошком с голубыми ставнями отодвинулась и кто-то посмотрел на нас.

– Отличная конспирация, шеф! – проворчал помощник.

– Подойду к дому. Поздороваюсь и скажу, что заблудились, или что-нибудь ещё придумаю.

Несмотря на то, что помощник и изображал всем своим видом, что происходящее ему не по душе, натянутые уголки его губ и прищуренные глаза говорили об обратном. По всей видимости, рыбалка приподняла ему настроение, и он был в хорошем расположении духа.

– Шеф, только недолго. Хорошо бы через полчаса уже быть на острове. А маршрут у нас будет длинный, вдоль берега. И желательно с обратной стороны от «Гнезда» зайти.

– Да я на несколько минут. Поздороваюсь, водички попить попрошу и назад.

– У меня есть бутылочка воды с собой. Спасти от жажды, шеф? – кинул мне вслед Охво.

– Сам попей. И давай, делай вид, что рыбачишь.

Узенькая тропинка, виляя по холму между невысоких лиственниц, вывела меня к небольшому сараю, где повернула за него, и я оказался на вытоптанном пятачке перед крыльцом, на котором меня уже ждали. На деревянном крыльце стояла среднего роста молодая девушка с расплетённой русой косой, держа в руках ту самую кошку, которую я видел через подзорную трубу. Простое хлопковое тёмно-вишнёвое платье с белыми узорами спускалось чуть ниже колен. Лицо у девушки было немного заспанное, а под облегающим нужные места платьем не наблюдалось нижнего белья.

– Доброе утро. Я очень надеюсь, что мы не разбудили вас.

Большие глаза девушки сузились для усиления эффекта от притворной улыбки. Разжав пухлые, но аккуратные, будто нарисованные, губки, она сказала:

– А зачем тогда газовал, если будить не хотел?

Я улыбнулся и посмотрев в сторону, нехотя ответил:

– Это я не специально. Рука дрогнула.

Девушка покачала головой, продолжая улыбаться и гладить кошку:

– Вы поаккуратней тогда, если руки-то не слушаются.

Я кивнул:

– Буду следить за руками, не переживайте.

Девушка хихикнула и опустив кошку на крыльцо, спросила меня:

– Так вы здесь по какой-то надобности или так просто, гуляете?

– Хотел спросить, может, у вас в деревне кто молоком торгует, а ещё лучше творожком? Хочется свеженького, деревенского.

– Коров тут не держат, конечно, но у соседа есть коза. Он каждое утро молоко мне таскает. Вот, за десять минут до вас заходил. Я его всё равно не пью, могу угостить.

Я подошёл к самому крыльцу, не отрывая взгляда от девушки:

– Это было бы здорово. Козье даже лучше.

Девушка зашла в сени, а я уселся на крыльцо рядом с чёрно-белой кошкой, оказавшейся котом. По его окраске невозможно было понять, какой цвет у него был основной. Я хотел погладить его, но он аккуратно отодвинулся к стене на краю крыльца. Я решил осмотреться. Напротив дома проходила неширокая, но вполне себе хорошая грунтовая дорога, усыпанная песком. Дом стоял на краю деревни и крыльцо смотрело примерно в сторону пристани, поэтому из-за остальных деревенских домов меня сейчас было не видно. Но и мне, к сожалению, была видна только пристань и уходящая от неё дорога. Других проявлений человеческой деятельности за пределами приусадебной территории не наблюдалось.

Дверь скрипнула и приотворилась меньше, чем наполовину. Девушка с косой скользнула боком в проём и оказалась ко мне так близко, что её платье касалось моей руки. Я встал и моё лицо оказалось в считанных сантиметрах от её лица. От девушки ещё пахло сном и чем-то сладким.

– Вкусно пахнете.

– Малиновое варенье.

Девушка облизнула губы и протиснула между нами руку с пол-литровой пластиковой бутылкой с молоком.

– Всё, что могу дать, – прожурчала она и подмигнула мне.

– Этого будет как раз достаточно, – я взял бутылку, и девушка отступила назад к деревянной перилле.

– Так вы с острова?

Я кивнул и улыбнулся.

– Уже осмотрелись там?

– Да, конечно. Но там не так много, на что можно посмотреть.

– За один день всё прям так и осмотрели?

– А откуда вы знаете, что я здесь всего один день?

– Тут редко гости бывают. Видела, что вчера лодочник кого-то встречал. Думаю, что это были вы.

– Так может быть меня привезли ещё пару недель назад. Почему вы думаете, что это был я?

Девушка подняла брови и выпятила губы. Потом рассмеялась, наверное, представив, как выглядит её же гримаса:

– Да права я! Видно, что вы какой-то заведённый. Те, кто приехал две недели назад, уже успокоились и сидят там себе спокойно, не рыпаются. А вот вы неспокойный пока что. Или вы сами по себе персонаж такой, – девушка рассмеялась сильнее прежнего. Я нахмурился, изображая недовольство:

– Всё дело в моей молодости. Не могу без дела сидеть.

Лицо девушки вытянулось, и она покачала головой:

– Молодой, вот как. Для моей матушки, разве что. И то не

уверена, – последнюю фразу она говорила сквозь новый приступ смеха. Теперь я нахмурился по-настоящему:

– А это уже как-то неуважительно, я бы сказал.

– Я должна уважать ваш возраст? – выпалила молоденькая шутница, прервав приступ смеха для этой остроты. Меня начало одолевать нешуточное раздражение. Я хотел было осадить нахалку, но вместо этого замер на мгновение и сказал себе: «Смотри со стороны». Как только в моей голове, придя откуда-то из глубины, прогудели эти слова, я рассмеялся. Моя рука непроизвольно легла на плечо девушки. Та несильно толкнула меня кулаком в плечо и подмигнула:

– Мне пора заняться делами. Но заезжай как-нибудь ещё. Думаю, мы поладим.

– Хорошо, заеду, – проронил я и развернувшись, спустился с крыльца.

– Как тебя зовут, мачо? – с насмешкой в голосе поинтересовалась она. Я посмотрел на неё:

– Александр.

– Катя, – представилась она, уже скрывшись в сенях.

Обратный путь от дома Кати занял у меня раза в два меньше времени, потому что я буквально бежал вприпрыжку, что и заметил Охво:

– Вы прям на крыльях с холма летели, шеф. Видимо, всё удачно прошло?

Я кивнул:

– Знакомство состоялось. Хочу тебя успокоить! Это не был «тухлый гриб»!

– Так наоборот, шеф, есть о чём побеспокоиться. Красивая девушка обычно к хлопотам, – пробубнил помощник, разбирая спиннинг.

– Хватит ныть.

– Ещё один окунь случайно поймался.

– Если случайно, то и ладно. Обед, считай, есть.

– Да, а если бы не добыли, остались бы голодные.

– Ох, ну и зануда же ты. Давай, залезай в лодку и приляг на дно, а я надену дождевик с капюшоном, вдруг из «Гнезда» кто-то в трубу на нас посмотрит. Тумана уже почти нет.

– Хорошая идея. Только вы всё равно вдоль берега идите, шеф!

– Как скажешь.

Сделав крюк, мы обогнули остров и перейдя на малый ход, подошли к дому на воде и пришвартовались. Артём уже убрал бумаги и сидел на веранде с книгой.

– Как-то вы быстро, мне показалось, – удивился он, помогая нам перейти из лодки на палубу.

– Небольшая ознакомительная прогулка. И так неудобно добротой злоупотреблять.

Артём рассмеялся:

– Да жалко, что ли. Бензина ещё целая канистра и через пару дней военные подвезут новую. Так что обращайтесь, никаких проблем. А теперь, может, горячего чайку на травах?

– С удовольствием. Прохладно ещё в этих краях по утрам. И спасибо за то, что разрешил воспользоваться лодкой. Я это ценю.

Я кивнул, но больше получилось похоже на небольшой поклон. Артём ответил мне тем же жестом. Мы зашли в дом, где он разлил по кружкам травяной чай из термоса.

– Ну так что вы там успели посмотреть? – поинтересовался он, когда мы втроём уселись за стол пить отвар.

– Кое-что интересное мы и вправду нашли, – не знаю почему, но мне хотелось обсудить с Артёмом нашу находку в тайге. Наверное, потому что больше не с кем было обсудить подобное.

– И что же это?

– Там, недалеко от берега, – я указал пальцем примерно в том направлении, где мы пришвартовались с Охво, – есть интересная конструкция из брёвен. Что-то вроде небольшого сруба, метр на метр. А внутри сидит мумия с повязкой на глазах. Мумия, но не та, что в бинтах. Просто иссохшее тело.

Артём посмотрел на меня с любопытством:

– Вот как? Очень интересно. Это что-то вроде склепа?

– Даже не знаю. Человек сидел, поджав ноги и упёршись лбом в столбик. Он и сейчас так сидит. Но кто-то сложил над ним сруб из брёвен, сам бы он не смог. Думаю, так вот похоронили. Какие-то местные обычаи, похоже.

– Похоже, что так. Возможно, это был шаман. Я слышал о подобных захоронениях.

Охво оторвался от кружки с травяным отваром и довольно крякнул:

– Я же говорил!

Я рассмеялся:

– Говорил он. На карачках оттуда полз!

– Шеф, ну так если это шаман, то он и мёртвый – шаман. Так говорят.

– Мало ли, что говорят.

– А я разделяю точку зрения Шерпы. Шаман, он и мёртвый – шаман,

– сказал Артём очень тихо. Я кивнул:

– По правде сказать, я и сам похожего мнения придерживаюсь.

Мы замолчали и мне вспомнился Ирвинг, в мир которого я заглядывал в «Искре». Некоторое время было слышно только, как все негромко прихлёбывают отвар да как лодка трётся резиновым кантом о палубу.

– А где это место с шаманом? Как его можно найти? Я бы, всё же, посмотрел аккуратненько, – нарушил тишину хозяин.

– Ты же видел направление, в котором мы шли. Там достаточно крутой песчаный берег. И с него в воду завалились две сосны, одна рядом с другой. Поднимаешься перед этими соснами и надо буквально пару минут пройти налево. Метрах в ста от берега и стоит этот ящик.

– Найду, думаю.

– Да, когда знаешь, что искать, то проще. Я случайно наткнулся.

Артём усмехнулся:

– Интересная случайность.

Я пожал плечами:

– Да, так бывает. Но ещё мы наткнулись на кое-кого и более приятной наружности. И в очень даже добром здравии, скажи, Шерпа? – я улыбнулся и подмигнул помощнику. Тот, как и в прошлое наше общение с Артёмом, сидел насупленным и поддерживать разговор не стремился.

– Да, очень даже, шеф, – пробубнил он.

– И кого же ещё вы успели встретить? – поинтересовался хозяин.

– Одну милую даму. Если разрешишь завтра взять лодку, то я бы к ней в деревню наведался вечерком.

Артём покачал головой:

– Ничего себе. За одни сутки – прибыл на остров, познакомился со мной, нашел мёртвого шамана, познакомился с девушкой, которая произвела на тебя впечатление…

Я пожал плечами:

– Насыщенно.

Охво многозначительно закивал головой в знак солидарности с Артёмом:

– Да, так бывает, что всё один к одному собирается. Хотя ничего такого особенного в этом нет. Наверное, в этой глуши так кажется, что всё должно идти медленно.

Артём согласился:

– Время и впрямь для разных людей идёт по-разному. И для одного и того же человека оно при разных обстоятельствах идёт с разной скоростью. Я вот только что перечитывал мой разговор с одним человеком на эту тему – тоже ведь совпадение. Этот человек как-то рассказывал мне ещё одну историю. Почему-то мне кажется, что сейчас она будет уместна. Хотите послушать?

Я потёр ладони:

– Конечно. Обожаю слушать истории.

Артём посмотрел на Охво. Тот нехотя кивнул.

– Ну, тогда слушайте. Эту историю принято рассказывать с деталями.

Человек с саквояжем.

– В одном районном центре Тверской области на автостанции летом работал парень, торговавший пирожками. Обычно он работал там с мая по сентябрь, это время, когда в пригород ездит много дачников и торговля идёт бойко. Чаще всего он работал с пятницы по воскресенье, но иногда он выходил и в будний день. Так случилось и в этот раз. Была среда и подходило время прибытия последнего вечернего автобуса из города. Этот автобус должен был остановиться на станции, высадить на ней людей и уйти в следующий посёлок, где он делал последнюю остановку, заправлялся и разворачивался обратно в город. Перед этим он, конечно, опять заезжал в районный центр на автостанцию и брал людей, если они были в будний день.

Когда автобус прибыл, в нём оказался только один пассажир, и торговец пирожками уже хотел начать собирать свои пожитки, когда этот странный пассажир, выйдя из автобуса, обратился к нему:

– Не уходи, я вернусь, когда автобус развернётся на город, и куплю у тебя два пирожка с яблоками себе в дорогу.

Парень кивнул и уставился на него. Это был пожилой человек, одетый в дорогой и очень стильный костюм. На голове у него была шляпа с небольшими полями. В одной руке у мужчины была трость, а во второй – квадратный чёрный саквояж. Молодой человек никогда не видел таких прежде, разве что в школе в похожем саквояже в кабинете физики хранилась большая линза на специальной подставке. Тот чемодан почему-то тоже был в форме куба.

Охво недовольно хмыкнул, и Артём прервал рассказ. Я посмотрел на помощника.

– Что-то не так, Шерпа? – спросил Артём. Охво, увидев мой недовольный взгляд, поёжился и негромко пробормотал:

– Да нет, всё так, но откуда парнишка из Тверской глубинки может что-то понимать в костюмах, дорогой он или нет? Я жил в таких местах. Никто там этого не понимает, точно вам говорю.

Я тяжело вздохнул и покачал головой. Артём очень спокойно ответил:

– Это хорошее наблюдение, Шерпа. Но тут речь не о парне. Это слова автора, автор знает про костюм и про всё остальное. А парень просто увидел пожилого человека, который произвёл на него впечатление.

Охво хмыкнул:

– Просто я всё увидел глазами парня.

Артём улыбнулся и негромко спросил:

– Может, потому что ты и сам когда-то был таким парнем?

Охво взглянул на рассказчика, потом на меня, после чего встал и молча отошёл к окну. Я хотел дать нагоняй помощнику за неуважительное поведение, но Артём жестом остановил меня, а сам продолжил рассказ:

– Мужчина ушёл со станции вниз по улице, а парнишка остался ждать своего потенциального покупателя. Автобус должен был вернуться только через сорок минут, и за это время другим покупателям взяться было неоткуда. Поразмыслив, парень занёс лоток с пирожками в здание станции и попросил знакомого кассира присмотреть за своим товаром, а сам выскочил из помещения и побежал вниз по улице, желая узнать, зачем странный господин решил посетить их захолустье. В нём почему-то разгорелось сильное любопытство на счёт этого человека. Парню повезло, он успел увидеть, как господин в шляпе нырнул под козырёк небольшого кафе на краю площади напротив церкви. Заходить внутрь наш герой не рискнул, поскольку мужчине могло бы показаться, что он его преследует, и парень уселся в тени развесистой яблони возле церкви. Ждать ему пришлось недолго, уже через какие-то пару минут господин в шляпе вышел в компании незнакомого мужчины. Тот выглядел старше, чем господин в шляпе. Всю его голову покрывали седые волосы. Он был стар. Вместе они быстрым шагом направились на другую сторону дороги, и парень подумал, что его вот-вот заметят, поскольку он сидел на лавке рядом с переходом. Но ему повезло, мужчинам, похоже, было не до него. Они направились за угол церкви к частично разрушенному временем зданию семинарии. Молодой человек, зная местность как свои пять пальцев, за считанные минуты обогнул церковь с другой стороны и аккуратно подобрался к одному из окон сохранившегося помещения семинарии. Заглянув в окно, он обнаружил, что мужчины стоят от него в нескольких метрах так, что парень мог слышать их голоса. Господин в шляпе поставил саквояж на валяющийся на полу деревянный ящик и спросил:

– Вы готовы?

Седовласый тяжело вздохнул и кивнул. Тогда господин в шляпе щёлкнул двумя замками сверху саквояжа и открыл крышку. Мужчина заглянул внутрь саквояжа и его лицо осветилось. Некоторое время он стоял, склонившись над саквояжем, после чего его колени затряслись, и он упал на землю, сотрясаясь всем телом и начиная рыдать. Господин в шляпе захлопнул крышку саквояжа и взял его за ручку. Не обращая внимания на рыдающего старика, он направился обратно в сторону улицы. Наблюдавший за всем этим молодой человек ощутил, как его пробрала дрожь страха, но совладав с собой, он тихонько отошёл от окна и побежал обратно на автобусную станцию через дворы. Когда он оказался на месте, автобус уже стоял возле остановки, а водитель курил, сидя на лавке рядом. Парень забрал из здания станции свой лоток и подошел к водителю. Тот нервно посматривал на часы.

– Эй, пацан, там внутри нет пожилого мужика в шляпе? – поинтересовался водитель. Молодой человек, в глазах которого всё ещё стояла картина того, что произошло в разрушенном здании семинарии, помотал головой. Приходя в себя, он обратился к водителю:

– Вы ждёте мужчину с тростью и в шляпе?

Водитель кивнул:

– Да, он впихнул мне деньги за обратный путь. И ещё за две следующие поездки туда и обратно каждый следующий день. Я не хотел брать, но он убедил меня. Да и хрен с ним, поеду по расписанию через четыре минуты.

Господин в шляпе подошёл к автобусной остановке уже через две минуты. Он, как и обещал, купил два яблочных пирожка и прошёл в автобус.

После отбытия автобуса парень вернулся в заброшенное здание семинарии, желая проверить, всё ли в порядке со стариком, но никого там не обнаружил. Тело седовласого старика нашли через несколько дней под мостом, в пересохшем русле реки. Он умер, разбившись о камни.

На следующий день к моменту прибытия автобуса молодой человек уже второй час как торчал на станции в ожидании господина в шляпе. Ему не терпелось узнать, что тот станет делать в свой новый визит. Господин в шляпе, как и в прошлый раз, вышел из автобуса и пообещал купить два пирожка на обратном пути. А молодой человек, как и в прошлый раз, оставил лоток на станции и отправился следить за господином в шляпе. Тот опять зашёл в кафе и через несколько минут вышел из здания в сопровождении ещё одного человека. На этот раз это был мужчина средних лет, в джинсах и рубашке с коротким рукавом. Они прошли на другую сторону дороги и зашли в здание семинарии, где господин в шляпе открыл свой саквояж. В отличие от вчерашнего старика, мужчина, увидев содержимое, не стал рыдать, а напротив, залился раскатистым смехом. На его лице заиграла блаженная улыбка. Он раскинул руки и по его щекам заструились слёзы радости. Он даже не посмотрел вслед покидающему здание семинарии господину в шляпе. На станции господин в шляпе вновь купил два пирожка с яблоками и уехал.

На третий день был новый человек, но на этот раз продавец пирожков узнал этого человека. Это был настоятель церкви, к которой когда-то относилась семинария, где теперь господин в шляпе демонстрировал содержимое своего саквояжа. Настоятель был одет в мирское, и парень даже не сразу его узнал. Он, как и обычно, пребывал в умиротворённом расположении духа. Зайдя вслед за господином в шляпе в здание семинарии, он перекрестился и посмотрел через обрушившуюся крышу в голубое небо. На некоторое время он застыл, любуясь пробегающими по небосводу облаками. После этого он перевёл взгляд на зашумевшие берёзки, успевшие вырасти до приличных размеров из-под фундамента семинарии. И только потом он взглянул на обладателя саквояжа, который терпеливо ждал. Батюшка улыбнулся ему и поклонился. Выйдя из здания, он направился обратно в церковь. Господин в шляпе снял с ящика свой саквояж, который так и не был открыт, и направился на станцию.

Рассказчик замолчал и посмотрел на Охво. Тот стоял неподвижно у окна спиной к нам.

– Хорошо рассказано и очень подробно. Но что же, это конец

истории? – удивлённо спросил я и глотнул остывший отвар. Артём посмотрел на меня и улыбнувшись, ответил вопросом на вопрос:

– Разве нужно что-то добавить?

– Да! Я так и не понял, что это были за люди и кто этот мужчина с саквояжем. Ну и самое главное – что он им такое показывал?

– История предполагает, что каждый сам себе ответит на эти вопросы.

Я пожал плечами и попробовал рассуждать логически:

– Что могло бы повергнуть столь разных людей в такие разные состояния? Как я понимаю, он показывал им одно и то же, иначе в истории слишком много переменных и она теряет смысл. Значит, это должно быть что-то универсальное и что-то настолько важное, что один взгляд на это может свести человека с ума или заставить его захотеть умереть. И даже сделать кого-то счастливым.

– На этот вопрос есть ответ. Я предлагаю сделать так. Это будет загадкой. Если вы не разгадаете её ко времени твоего отъезда, Александр, я скажу вам ответ. Идёт?

Я кивнул:

– Договорились. Загадки я люблю почти так же, как и истории. Но ты сказал, что история как-то связана с тем, что сейчас происходит здесь, а я даже призрачной связи не могу обнаружить.

Артём улыбнулся:

– Всё свяжется. С ответом не спешите.

– Я хорошенько всё обдумаю перед тем, как дать ответ. А теперь нам пора. Надо только рыбу из лодки забрать.

– Так вы ещё и рыбы наловили? – усмехнулся Артём.

– Да, немного. Можем угостить.

Артём встал и похлопал меня по плечу:

– Я уж как-нибудь и сам наловлю.

Глава 5. Будда и вино из одуванчиков

До дома мы шли молча, и только оказавшись у входной двери я вспомнил сам и напомнил Охво про то, что нужно найти камень. Тот вздохнул и ответил, что чёртов камушек не выходит у него из головы с того момента, как он про него узнал, и что у него уже есть соображения, как начать поиски. Помощник заверил меня, что он ни на миг не выпустит из внимания эту проблему. А меня он попросил запастись терпением и не волноваться. Я согласился с ним, после чего отправил его на кухню отнести рыбу и распорядиться о чае с вареньем, а сам прошёл в пустую гостиную.

Солнце светило через огромные окна зала, но вытянутая форма помещения позволяла лучам доходить не дальше, чем до его середины. Это создавало ощущение, что находишься в пещере. На это же работали и торчащие из стен куски скалы. С того места, где я стоял, в окна было видно только блестящую от солнца полоску воды. Моё зрение сосредоточилось на этом участке воды, а потом расфокусировалось и внимание перешло на периферическое зрение, в котором главенствовали мягкие блики света на стенах. Я ощутил лёгкость в голове, будто шея больше не крепилась к телу. Внутри разлилась тишина, сопровождаемая отрешённостью. Мой взгляд расфокусировался ещё больше, и постепенно мягкий свет заполнил всё помещение. Я уже несколько раз переживал подобный сдвиг Настройки, поэтому не позволил себе испугаться или восхититься происходящим. Я продолжал наращивать отрешённость и уходить вглубь света тем, что таится за взглядом. Хулиан говорил, что так через тебя смотрит твой «второй».

Где-то в доме хлопнула дверь. «Охво дверь закрывает аккуратно. Значит, это кто-то из гостей или обслуги. Нужно сосредоточиться», – подумал я и закрыл и открыл глаза. К моему удивлению, Настройка вернулась не полностью. Я всё ещё ощущал лёгкость в голове, да и в теле тоже. К тому же были изменения в моём зрении, точнее в том, как я всё видел. Больше всего удивляла объёмность предметов. Они и прежде были объёмными, но сейчас я воспринимал их всем телом. И ещё было ощущение замедления времени.

– О, Саша. Отлично. Боялся, что в одиночестве похмеляться придется,

– услышал я где-то за спиной голос Марьянчика. Я ощущал, что он стоит совсем рядом, но его голос при этом как будто доносился издалека. Я понял, что нужно срочно возвращаться в нормальное состояние. Я зажмурился и стал вращать глазные яблоки по часовой стрелке. На пятом обороте меня хлопнули по плечу. Я развернулся и пожал протянутую руку Марьянчика. Сегодня он надел розовую рубашку. Рубашка была тщательно поглажена, а он сам был так же тщательно побрит.

– Извините, задумался вот, как лучше свежепойманную рыбку приготовить.

Толстяк развёл руками:

– А какая рыбка-то? Я сейчас что-то быстро соображу. Только дай супчика и сто пятьдесят наверну! Идёт?

– Идёт. Да ничего особенного. Поймал щуку и несколько окуней.

– Сам, что ли, поймал?

– Ага. Не спалось, вот и пошёл, половил.

Мы уселись за стол друг напротив друга. Разговор быстро возвращал меня в привычное состояние.

– Красавчик! Уважаем-с. На кухне сёмга есть, да и другая рыба. Можем добавить и забабахать шикарную уху.

Я помотал головой:

– Хочу, чтобы была только местная рыба и без особых извращенств. Хочу ощутить настоящий вкус озёрной рыбы.

Дверь в зону прислуги открылась и оттуда появился Вася с перекинутым через руку белым полотенцем. В руках он нёс металлический поднос с водружённым в самый центр запотевшим графинчиком и стопкой. За ним следом появился и официант с подносом побольше. На нём стояла тарелка супа, французский багет и сыр. Я перевёл взгляд на Марьянчика. Тот смотрел на приближающуюся обслугу с какой-то тоской и даже брезгливостью, что ли. Но как только всё было поставлено на стол, толстяк довольно осклабился и подмигнул помощнику.

– Что-то ещё, Владимир Владимирович? – любезно поинтересовался тот, наклонившись так, что его голова оказалась чуть ниже головы его шефа.

– А ты подумай.

Помощник нервно забегал глазами по столу, потом взглянул на меня и просияв, спохватился:

– Вторую стопочку надобно?

– Надобно, Васенька, надобно, – мерзко прохрипел Марьянчик и прокашлялся. Тут подключился официант:

– Стопку сейчас принесу. А что вам, кроме чая подать? – глядя куда-то в область моего подбородка, спросил он.

– Я, пожалуй, по водочке пока что пасану. Мне настойку вчерашнюю

давай-ка и варенье из одуванчиков. А ещё те крекеры к варенью или что это было. В общем, как вчера.

Официант кивнул и направился в кухню, а Вася на своё место у лестницы.

– Как у вас всё по расписанию, – оценил я, указывая на еду и выпивку.

– Да какое расписание. Тыкаю в браслет и знаю, сколько этим остолопам нужно, чтобы всё организовать, – толстяк потряс красным браслетом на запястье.

– Очень предусмотрительно, Владимир Владимирович.

Марьянчик рассмеялся и я ему в ответ.

– Надо и вам какое-то имя солидное. С отчеством.

– А я-то, наоборот, хотел предложить на «ты».

– За «ты» мы сейчас выпьем. А отчество всё же давайте придумаем. Иногда не хочется по имени называть человека. Хочется… С уважением.

– Тут я с вами соглашусь. Даже друга иногда хочется по отчеству назвать.

Марьянчик отвернулся к окну и вздохнув, проскрипел:

– Друзья – они все в песочнице остались.

В комнату неожиданно скоро вернулся официант с подносом. На этот раз там стоял бокал из голубого стекла на толстой ножке и небольшой графин из того же материала. Там же расположилось блюдце с крекерами и вазочка с вареньем.

– Я весь внимание, Владимир Владимирович. Жду авторитетное отчество.

Марьянчик указал толстым пальцем на мой бокал:

– Перво-наперво за закрепление перехода на «ты»!

Мы чокнулись. Я решил выпить все полбокала, дабы проявить уважение к тостующему. Вопрос касался хоть и формального, но сближения. Некоторые люди относятся к таким вещам серьёзно, это я усвоил давно и прочно. Марьянчик выпил, шумно выдохнул, макнул отломленный кусок багета в суп-пюре и закинул его в рот.

– Александр Филиппович, – выдал он, прожевав. Терпкий вкус, переходящий в холодящее ощущение, ударил по вкусовым рецепторам, и я немного поморщился. Выдохнув, я пожал плечами:

– Неплохо, конечно. А почему именно «Филиппович»?

– Плохо историю учили, батенька.

Я кивнул, намазывая варенье на крекер:

– Что есть, то есть. У нас преподавала отличная историчка. Точнее, она была хорошим человеком. Но слишком уж мягкая была женщина. Четвёрку ставила почти за так. Можно было не ходить на занятия весь год и получить тройку.

В гостиную проскользнул Охво и направился на лавку к своему коллеге.

– Ну да, ну да. Вы-то уже в другое время учились. Ну так вот, Сашенька. Филипп Второй был отцом Александра Македонского. Это он объединил греческие города на пользу своему государству и создал лучшую в мире армию.

– Ого, это вы меня сразу в величайшие записали, – загордился я, демонстративно оттопырив нижнюю губу. И в этот момент ложка с вареньем выскользнула из моей руки и упала в бокал. Официант, стоявший в ожидании дальнейших распоряжений, хотел было забрать бокал и заменить его на новый, но я остановил его:

– Оставь. Я выпью вино из одуванчиков, – сказал я и сам налил себе из графина настойку. Размешав варенье, я посмотрел на Марьянчика. Его взгляд упёрся в мой бокал и будто остекленел. Я показал жестом официанту, чтобы тот уходил.

– Владимир Владимирович, с вами всё в порядке?

Он поднял глаза и посмотрел на меня как-то растерянно. Потом протёр пухлой ладонью лицо и отвернувшись, сказал:

– Извини, Саша. Что-то нахлынули воспоминания.

Я кивнул.

– Так о чём это мы?

– О Филиппе Втором и его сыне.

Марьянчик взмахнул указательным пальцем:

– Точно. За это надо выпить.

Он схватил графин, скинул на стол пробку, которая звучно стукнула о деревянную поверхность и прокатившись, ударилась о ножку моего бокала, громко звякнув. Наливая водку, Марьянчик промахнулся и облил стол. Подняв наполненную до краёв стопку, он посмотрел на меня слегка шальным взглядом и сказал:

– Давай за нас.

«Что-то очень нехорошее вспомнил этот человек», – подумал я, а в ответ улыбнулся и протянул навстречу его стопке свой бокал. Мы выпили. Я решил, что нужно не дать Марьянчику свалиться в его тревожные похмельные воспоминания:

– Насколько я помню, Александр Великий-то по итогу всё похерил.

Взгляд Марьянчика замер на моей переносице:

– Как это похерил? Величайший полководец и завоеватель?

– Ну как, как. Умер рано. После себя никого не оставил и всё пошло прахом. Или я что-то путаю?

Марьянчик взялся за уже остывший суп. Навернув несколько ложек, он ответил:

– Так-то оно так. Да не совсем. Ничто не вечно под луной, Сашенька. Но он к тридцати годам стал величайшим в истории.

– Вы думаете, в этом была его цель? Слава?

– На «ты» договорились.

Я улыбнулся:

– Буду иногда на «вы» всё же. Вы уж извините.

– Да, слава его волновала, это факт. Слава рождает в человеке восхитительные переживания. Но основное было в другом. Как и все, кто рвётся вверх, одного он хотел, точнее жаждал, больше, чем чего-либо. Главное, Саша – это власть! Всё остальное у всех плюс-минус одинаково. Девки, выпивка, машины, охота или что ты там любишь. У бедных, у богатых и у тех, кто прославился – всё примерно одинаково. На разном уровне, а смысл не меняется. Но вот ощущение власти… Его не переплюнет ничто и никогда. Деньги помогают заполучить власть, так как они сами по себе правят людьми. А вот сама власть делает тебя счастливым.

Марьянчик вернулся к супу с булкой, а я глотнул настойки и задумался. Задумался о своём, а не о похмельных рассуждениях толстяка. Его рассуждения мне были понятны и неинтересны. Кроме того, я ощущал, что он и сам не верит в то, что говорит. Раньше, возможно, верил. А теперь, должно быть, догадывался, что только власть над самим собой имеет значение. Видимо, от этих внутренних противоречий он и не любил себя.

Некоторое время мы молчали. Доев суп, Марьянчик отодвинул тарелку и налил себе ещё одну.

– Что это у вас за суп такой интересный был?

– Крабы в сливках.

– Понятно. Вы ещё обещали предложить вариант, как нам рыбку приготовить.

– Ах, точно, ты хотел щуку со вкусом озёрного тухлячка.

Я покачал головой:

– Ну почему тухлячка. Щуку я бы зажарил, а окуня можно как-то и

по-другому.

– Тогда не ломай голову. Сделаем просто. Щуку пусть в кляре обжарят, деревенский вариант, а окуня на мангале в фольге. Перед этим надо лёгкий маринад сделать на оливковом масле. Добавить туда немного лимона, соевого соуса и специй. А кушать можно с чесночным соусом.

– Звучит неплохо, чёрт побери. Предлагаю приготовить к обеду.

– Полчаса готовки. Окуня я сам запеку.

Я показал большой палец.

– А насчёт Македонского… Я думаю, что он сделал, что мог и даже больше. Потому он и Великий!

– Только вот надо было ему продумать получше момент своей смерти. Оставил бы дельного наследника и всё могло бы пойти по-другому.

Марьянчик покачал головой:

– Наследник бы его и прикончил при первом удобном случае. Это большая проблема тех времён, да и любых времён. Власть передать сложно даже чисто технически. А уж как человеку не хочется отдавать власть и даже думать об этом…

Я пожал плечами и глотнув настойки, бросил:

– Он, похоже, забыл, что смерть караулит каждого из нас.

На лестнице послышались шаги.

– Ну вот и наше чудо пробудилось, – громко произнёс Марьянчик и уставился в сторону лестницы. В его тоне была издёвка, но при этом я заметил некоторую теплоту, исходящую от Марьянчика, когда речь зашла о Венедикте. К нашему общему удивлению, на лестнице появился другой персонаж. По всей видимости, это был четвёртый гость. Это был молодой бледный парень с миловидными чертами лица и густыми, но коротко стриженными волосами. Его бледность была настоящей, с зеленоватым оттенком, а не белёсая, как у Венедикта. Вот его бы я точно назвал чудом только за то, как он разоделся: на нём был очень длинный пиджак из бежевой ткани, сплошь покрытый рисунками цветов, вышитых золотой нитью. Штаны были того же цвета и тоже в узорах. А на ногах красовались золотистые тапки с загнутыми носами.

– Да у нас тут Махараджа! – проронил я и посмотрел на своего собеседника.

– Это что-то новенькое. Раньше обычно в тряпку заматывался,

– проскрипел Марьянчик, потирая гладко выбритый подбородок. Его всё ещё похмельное лицо выражало растерянность и недовольство одновременно.

Обладатель броского наряда подошёл к столу и посмотрев поочерёдно нам с Марьянчиком в глаза, поклонился. Я ответил кивком, а вот Марьянчик скривил лицо и недовольно процедил:

– Чего это мы так вырядились, ваше высочество?

Гость сначала представился и лишь потом ответил на вопрос:

– Моё русское имя – Евгений. Сегодня важный день. Я увидел, что наша вселенная перешла на новый уровень бытия. Несколько дней я медитировал на эту тему и буквально полчаса назад узрел, как переродилась наша вселенная.

– Уа-ха-ха! – раскатисто заржал Марьянчик, стуча ладонью по столу. Я подождал, пока он угомонится и тоже представился. Гость в ответ кивнул, но руки, как я и ожидал, мне не подал.

– Так, значит, вселенная переродилась у нас. Я же тебе говорил, что он тот ещё кадр, – не унимался Марьянчик. Я указал Евгению на свободный стул рядом, но тот покачал головой и остался там, где стоял. Посмотрев на Марьянчика, он продолжил нас просвещать:

– Да, пока что это неочевидно. Изменения слишком тонки, чтобы обычный человек их заметил. Точнее, они так колоссальны, что человек их не может охватить своим умом. Такое вот странное противоречие.

– Да куда уж нам, блядь! Мы дальше своего носа не видим ни хрена!

Марьянчик ткнул пальцем в кончик своего носа. Потом махнул рукой и налил себе ещё одну стопку. Мы чокнулись.

– Вы, наверное, не выпиваете, но, может быть, перекусите с нами?

– предложил я, ещё раз указывая на свободное место возле себя.

– На этой неделе я практически не ел и не пил, а перед этим проводил чистку организма. Это необходимо для того, чтобы святое место приняло тебя. Тем более такое место, как это, – Евгений обвёл руками пространство вокруг себя. Марьянчик чертыхнулся и заглотил стопку.

– Значит, вы считаете этот остров святым местом? – спросил я, отпив настойки. Присмотревшись к глазам Евгения, я заметил, что они бесцельно блуждают по стенам, полу и потолку.

– Не только остров. Места вокруг – это места, где проходили великие битвы Богов. Тут зародилось человечество.

Я озадаченно посмотрел на Марьянчика. Тот вздохнул и закрыл ладонью глаза.

– Женя, может, вам покушать всё-таки? А то, по правде сказать, ваш вид вызывает беспокойство.

– Нет, спасибо. Я пойду полюбуюсь красотой этого благодатного места. И вкушу солнечных лучей.

Молодой человек проследовал на веранду. Его худое тело покачивалось, как у пьяного, а свободные штанины колыхались на худых ногах, благо талия у парня была немалого размера, и штаны с него не спадали.

– Владимир Владимирович, а он и правда выглядит плоховато.

Марьянчик убрал руку от лица и фыркнул:

– Да плевать на этого психа.

– Не надо так. Может он и странный, но не заслуживает такого пренебрежения.

– Вот из-за такого снисхождения люди и становятся психами. Если бы его не жалели, то он быстро бы усвоил, как правильно себя вести.

– Вы что же, считаете, что ваша точка зрения единственно верная и что нам всем надо жить так, как живёте вы?

Марьянчик недовольно усмехнулся:

– Ну, ты же вот не такой, как этот ненормальный. Даже не такой идиот, как Венедикт. Ты из себя ничего такого не строишь и общаться умеешь нормально.

Я подлил себе настойки и посмотрел на раскрасневшееся лицо собеседника:

– Меня воспитывали по-другому, да и вокруг всегда были люди с достаточно конкретными жизненными позициями.

– О том и речь, – воскликнул Марьянчик, ухватившись за графин.

– Да, но почему вы не хотите дать людям право быть такими, как им нравится? Они же вам не мешают этим. Мне вот отец всегда говорил: «В жизни, как и на дороге, можно всё, что не мешает другим».

Марьянчик наполнил стопку и процедил:

– В том-то и дело, что это мешает нормальным людям. Занимаешься делами, настраиваешься на определённый лад, а вот такие блаженные ходят и морочат голову народу, вместо того чтобы делом заниматься. Вот даже здесь. Они не могут принять то, что им выпал отличный шанс отдохнуть, прочиститься этими полями, ради которых все сюда припёрлись. Сиди себе и получай заряд. Но нет, им и из этого надо устроить балаган. Всё это у них от скуки и от нежелания заниматься делом. А когда делом не занимаешься, то и других не уважаешь. А они – эти другие, возможно, хотят тут расслабиться и отдохнуть, не выслушивая ахинею наподобие той, что сейчас прогнал Будда, – закончил Марьянчик свою тираду и осушил ещё одну стопку, закусив её хлебом. Недоеденный кусок булки он швырнул в сторону кухни.

– Охво, найди официанта и распорядись накрыть на веранде. Нужно ещё еды сообразить, – негромко крикнул я. Помощник кивнул и двинулся к двери в служебные помещения.

– Я, в общем-то, понимаю вас, Владимир Владимирович. Но терпимей

всё-таки нужно к людям быть.

Марьянчик затряс головой:

– Нет, не понимаешь. Во вред это всё: толерантность, снисхождение, попытки понять и подстроиться. Всё это превращает мир в гадюшник. Только жёсткий контроль и принуждение к общим делам могут создать здоровое общество, иначе разброд и шатание. Посмотри, в какое говно превратилась та же самая Европа. Ещё недавно там было замечательно. Построил себе дом на холмах Гольф Жуан. Раньше там вокруг были прекрасные места. Да одна Ницца чего стоит. А окрестности. Но теперь и там гадюшник. И непонятно, куда податься. Всё изгадили.

Я пожал плечами:

– По мне, там и сейчас очень даже неплохо.

– Двадцать лет назад было намного лучше. И даю тебе гарантию, что в ближайшие лет десять станет куда хуже, чем сейчас.

– Так что хуже-то стало? Что там толерантность такого натворила? Мужики голые за вами там бегают или мигранты вам на ботинки плюют?

В зале появились официант и Охво. Первый проследовал к столу,

второй – на лавку.

– Надо бы ещё закуски нам заказать, Владимир Владимирович, если выпиваем.

– Это ты прав, – захмелевшим голосом согласился Марьянчик.

– Давайте, может, по рыбке уже?

Марьянчик кивнул.

– Любезный. Вы нам щуку пожарьте, а окуньков распотрошите и почистите. Потом несите окуня сюда. Да, и ещё нужны ингредиенты для маринада, – сказал я и посмотрел на Марьянчика.

– Чёрный перец, тимьян, соль, оливковое масло, лимон. Думаю, этого хватит. А ещё соевый соус, – задумчиво перечислил ингредиенты Марьянчик.

– Подготовить мангал?

– Нет, я сам. А ты нам лучше принеси пока сырную тарелку и мяско вяленое на закуску. И лепёшку какую-нибудь. Да, зелени и овощей не забудь.

Официант удалился, а мы вернулись к разговору.

– И что же вам так претит в Европе теперь? Я так и не понял.

– И геи, и мигранты, и простые мужики, которые ведут себя как бабы. Всё вместе. И правительство, которое пытается всем угодить. Это всё прокатывало какое-то время, но теперь начинаются последствия. Тут немного, там немного, а всё вместе создаёт ощущение полной расхлябанности и движения в никуда. Но скоро приезжие их прижмут как следует. Устроят им сладкую жизнь при содействии тупого промытого населения и ублюдков, которые всё это мракобесие спонсируют.

Я вздохнул и покачал головой:

– А я когда там бывал, этого всего не ощущал.

– Да это потому, что у нас уже многое переняли. Молодёжь-то нытики сплошные, ёпта. Додик с ножом одноклассников режет, а они в окна прыгают. Парней десять старшеклассников – и ничего не смогли сделать с одним хлюпиком с ножом.

Я тут же выделил для себя контрольное слово «ёпта» и подумал, что быстро его развезло на старые дрожжи, а потом сказал:

– Думаю, тут дело в другом. Жизнь стала спокойней. И у нас, и у них. Когда я учился, у нас всё было жёстко. Насчёт ножа вот, кстати. Был всего один раз за всю учёбу случай. Один забитый лох схватился за нож в классе. С бабочками тогда было модно ходить. Так он не успел ничего сказать, как ему в корпус прилетел стул. Железный такой. Не знаю, какие теперь там в школах.

Глаза Марьянчика расширились, и он задорно засмеялся:

– Вот это нормальная тема. Но в наше время я таких случаев не припомню. У нас все держали себя в руках. Воспитание было, что надо. Но у меня школа была правильная, надо признать, и такого беспредела я не встречал.

– Да, много хорошего тогда было. Но и нехорошего хватало, согласитесь.

Марьянчик печально вздохнул и кивнул:

– И мы решили похоронить всё хорошее и оставить всякое говно. Не нам с вами, конечно, осуждать, но сколько наврали за эти тридцать лет про то, что было. И про людей, и про страну… И как легко все поверили.

– Согласен. Раньше я тоже верил. Сейчас даже стыдно за это.

– Обосрать мы себя всегда умели, – вздохнул собеседник.

– Извините. Я пойду на веранду к Евгению выйду. Посмотрю на него при хорошем освещении. Слишком уж он бледный. Может, Рите сказать стоит, а то эти голодовки до добра не доведут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.