Евгений Гусляров
Любовь и диктатура

Хотел бы пояснить жанр, выбранный мной для этой книги. Полтора десятка лет назад одно крупное московское издательство заказало мне серию биографических хроник о личностях, наиболее повлиявших на ход истории. Было предложено сделать серию «Биографических хроник» о Петре Великом, Ленине, Сталине, Гитлере и некоторых других.

Подготовку к этой работе начал я обычным порядком. С архивов, библиотек. Прочитал всё, что написано о каждом герое предполагаемой серии. Накопил неисчислимое количество выписок. Рассортировал их по конвертам и папкам. Названия на папках получились всё заманчивые. Например, «Самоубийство Надежды Аллилуевой», «Завещание Евы Браун», «Зачем Ленин подарил Инессе Арманд калоши?».

И всё мне хотелось наполнить каждую папку настолько, чтобы истина установилась окончательная. Задача была поставлена смелая, если ни отчаянная. Чтобы после меня другим на эту тему сказать было уже нечего.

И вот, когда мне показалось, что пора приступать к настоящей кабинетной шлифовке накопленного материала, я разложил его на рабочем столе. И понял вдруг, что шлифовать ничего тут не надо. Надо только разложить выписки по порядку, который они сами и подсказали. Получается полезное, занимательное и, главное, исключительно достоверное изображение событий. К тому же, остаётся простор для умственных усилий и воображения самого читателя, который волен сделать собственные выводы, помимо меня.

И в этом я вижу способ подчеркнуть своё уважение к нему. Вспомнил, кстати, что подобным же образом поступил некогда замечательный писатель Викентий Вересаев, оставивший нам великолепные книги «Пушкин в жизни» и «Гоголь в жизни, ставшие уже классикой жанра и ответственного подхода к делу.

Александр Великий, Цезарь, Аттила, Чингисхан, Тамерлан, Наполеон, Ленин, Гитлер, Сталин. Что общего? Только одно. Они – обитатели верхнего этажа человеческой истории. Имена, в основном, страшные для воображения. Тем не менее, желающих поселиться на том же этаже истории всегда будет достаточно. Но лифт на этот этаж ходит очень нерегулярно. Сама история приводит его в движение, да и то лишь тогда, когда ей вдруг донельзя потребна становится личность подобного размаха для только ей известной цели.

А требуются они, эти личности, как видим, редко. От Александра до Цезаря история пропустила двести пятьдесят лет. От Аттилы до Чингисхана – целых семьсот лет. От Чингисхана до Тимура – около двухсот. От Тимура до Наполеона – четыреста с лишним.

И только в двадцатом веке, соприкасаясь во времени, жили и действовали сразу три величайшие исторические персонажа.

Люди изобрели часы недавно. Это изобретение показалось им настолько занимательным, что действием подобного механизма они пытались даже объяснить сам ход мироздания. Так вот, оси мироздания сотрясались с появлением тех великих людей, которых я перечислил, и начинался ход совсем иного времени. Трагическая суть входила в него. Но о качестве этих фигур сказано столько, что вдаваться в это мы будем только в силу необходимости.

Основная наша тема – любовь. Любовь диктатора.

Любимые женщины у каждого из них были. Общее в этой любви то, что ни одной из женщин любовь эта не дала счастья. Два самоубийства и одна непонятная, мучительнейшая из смертей, тоже очень похожая на добровольный уход из жизни – вот итоги того, чем закончилась, например, история любви Инессы Арманд, Евы Браун, Надежды Аллилуевой.

Что из этого следует?

Яркий путь метеора – это тоже результат притяжения. Возможно, он красив со стороны, но это след самосожжения, след гибели.

Так и тут.

Поражает роковая предопределенность к трагическим исходам, на которые обречены были даже самые простые и человечные движения души каждого из этих сумрачных гениев двадцатого столетия и времён предшествующих. Они обладали неограниченными возможностями быть счастливыми и делать счастливыми других. Но само слово «счастье» выглядит неуместным и неприложимым по отношению к большинству из них. Оно выглядит чужеродным и в словаре эпохи, на которую упала их гибельная тень. И уже совершенно несуразным представляется то, что никак не сочетаются в той жизни счастье и любовь, и наоборот – любовь и несчастье продолжают одна другое. И в том, что это так – первая ненормальность, которая позволяет понять все остальные.

Сюжет первый: Пётр и Екатерина

Великий однолюб

…У меня не очень хорошая память. Можно ли извлечь из этого хоть какое-то благо? Задумывая книгу о Петре Великом, я затеял следующий эксперимент. Собрал и внимательно перечитал все первоисточники и свидетельства о нём и его времени. На это ушло три года. Потом я эти документы отложил и обратился к своей несовершенной памяти. Я полагал при этом, что в памяти осталось и обязательно всплывёт то, что меня больше всего поразило. Тут, чем хуже память, тем острее должно быть впечатление, чтобы оставить след. Тем ярче должна быть вспышка. Это как в фотографии. Чем пасмурнее день, тем мощнее должен быть тот искусственный свет, при помощи которого мы рассчитываем получить внятный отпечаток на плёнке, или как теперь, на цифровой матрице.

Вот одно из таких впечатлений. Этот исполин, который, казалось бы, обладал сверхчеловеческими, а то и вовсе нечеловеческими силами и способностями, был, в высшей степени, зависим от разного рода обыденных ситуаций. Исключительную роль, например, в его жизни играла привязанность к женщине. Во многих случаях именно эта привязанность была его единственной опорой, дающей силу менять ход истории, двигать рычаги Вселенной. Эта же привязанность к женщине могла быть губительной. В принципе можно доказать, что его несвоевременная смерть была приближена неурядицами глубоко личного, интимного характера.

Главная драма его личной жизни заключается вот в каком противоречии. Будучи незаурядным человеком, он был беззащитен от вполне заурядных житейских обстоятельств. Он всё мерил масштабами собственной натуры, а его, по большей части, окружали люди дюжинные и ординарные. Не умея опуститься до их уровня, он не знал, чего от них можно ожидать, делая на них ставку. Это всегда держало его в напряжении. Он привык ожидать непреднамеренного (чаще, чем осмысленного) предательства даже от самых преданных и обласканных. Даже самые видные из тех, которых он создал собственным гением и дубиной, самым пошлым и беззастенчивым образом, например, обворовывали государство. Их нельзя назвать законченными стервятниками, зачастую воровство их было наивно, как это ни дико звучит. Это были нравственно близорукие люди, которые плохо видели ещё черту, отделяющую своё от казённого. А если учесть, что у Петра не было ничего, кроме государства, выходит, что обкрадывали они его лично. Несмотря на названные смягчающие обстоятельства, мздоимство это создавало главные препоны на пути к тому призрачному совершенству, к которому Пётр тащил Россию за руку, рискуя вывернуть эту руку, а то и вовсе оборвать. Таковы были его друзья и соратники.

Несмотря на всю свою мрачную силу и грозную власть, он часто оказывался бессильным и беззащитным. Само жуткое единообразие его страшных расправ только подчёркивает это его бессилие. Он думал, что уничтожает порок вместе с его носителями. Но ни порока, ни порочных людей не становилось меньше. Когда канцлер и первый российский прокурор Павел Ягужинский заявил Петру, будто бы в шутку, что, убив последнего вора, тот останется вовсе без подданных, царь, как пишут свидетели, засмеялся. Но это, должно быть, был самый горький и скорбный смех. Так мог смеяться вконец разочарованный человек. И смеялся Пётр лишь обороту речи, но не той правде, которая встала тогда перед ним во весь свой непомерный устрашающий рост. Да так и стоит с тех пор, не пошатнувшись…

Ему изменяли женщины. Он удивлялся этому. Не понимал, со своей колокольни, как это можно – изменять царю? Самая обидная неудача его была с дочкой немецкого булочника Анной Монс. Он произнёс по этому поводу фразу, которая может по праву войти в разряд исторических – «чтобы любить царя, надо быть с царём в голове». Не знаю, насколько он этим себя успокоил…

Главный удар от женщины ещё ждёт его…

Многие свидетели жизни Петра полагают, что он обладал нежным сердцем и мягкой, привязчивой душой. Это выглядит невероятным только на первый взгляд. Тому, кто читал, опять же, его письма к жене, это предположение не покажется столь уж диким. Когда Пётр говорил о нехватке сил, он не лукавил. Но, до определённого времени у него была опора. И тут надо опять сказать о женщине. Той, которая одна понимала его из всех, в том числе и сановных мужиков, столпившихся у трона. Из всех, кто был близок ему.

Марта Скавронская для Петра и российского престола нашлась в солдатском обозе. История извлекла её из-под какой-то провиантской телеги, где она известным способом отрабатывала свой горький сиротский хлеб.

И тут надо сказать ещё одном качестве его души, которое кажется неожиданным. Пётр был однолюб и, главное, умел любить. Он умел черпать силы в таком зыбком источнике, как женская привязанность, тепло семейного гнезда, мужская уверенность в ответном чувстве. Бывшая обозная прачка с довольно низкой социальной ответственностью Марта Скавронская, в крещении Екатерина Алексеевна, своим инстинктом угадывала его усталость, находила, чем ободрить, а кое-что и взвалить на свои, тоже не хилые, плечи. Надо отдать ей должное – она кошачьим чутьём догадалась, какая жена нужна Петру. Она должна быть черна волосом и бела, пышна телом. Это для той части естества Петрова, которая ниже его широкого кожаного пиратского пояса. С этим у бывшей Марты-Екатерины, всё в порядке. Но вот что удивительно. У немецкой сироты отыскалось и то, что ясно и точно вписалось в государскую волю, в сердце и мысли державного властелина. Она углядела и ухватила его цель, она сумела разделить с ним, или убедила его, что разделяет, тяготы пути к этой цели.

Потому и не было у Петра ближе человека, что он поделил с ней мечту и грёзы о будущей России, прилепился, по божьему слову, к ней телом и душой, стал от того вдвое сильнее и неуязвимее для житейских бурь. До определённого времени брак Петра был как раз того редкого совершенства, каким бывает задуман на небесах. Я думаю, что, встретив её, Пётр почувствовал облегчение, как коренник в упряжке, дождавшийся пристяжной. Тут кстати было бы вспомнить, что в начальных строках Библии, в устах самого Господа Бога слово «женщина» предстаёт синонимом слова «помощь». «И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему».

Умирая, Пётр с горечью будет вспоминать, что один тащил Россию вперёд, в то время как миллионы тянули её назад. Последние обиды тут не дали ему вспомнить, что с той поры как появилась у него Екатерина, тащить ему стала легче, вот именно как кореннику с пристяжной. Эта немка понимала его так, как должна бы понимать вся та Россия, для которой он старался. Окрестивши её и сделавши русской, он и делал теперь всё с оглядкой на неё, как на саму новую Россию, которую продолжал любить свирепой любовью. По другому он не умел.

Тем страшнее был удар, под самый дых, когда он узнал, что Екатерина, его воплощённая мечта, первая обитательница его будущего идеального отечества, изменяет ему с хлыщём из Немецкой Слободы Виллимом Монсом, родным братом Анны. Той самой, у которой Пётр, когда-то давно, не обнаружил царя ни в голове, ни в сердце. Это был недостойный эпиграф к тому будущему, которому он поручал Россию…

Но это будет позже. А пока идут, например, письма. Письма о любви, которые пишет один из самых необычайных людей в русской истории. Конечно, эти письма хорошо бы прокомментировать, потому что оторванные от своего времени, от фактов жизни своего августейшего автора, они не во всех мелких деталях будут ясны. Однако, главное – живое сердце Петра – осталось в них…

Разве могут быть, опять же, случайными вот такие, например, слова Петра в одном из последних к ней писем: «Мы, слава Богу, здоровы, только зело тяжело жить, ибо левшою не могу владеть, а в одной правой руке принужден держать шпагу и перо; а помочников сколько, сама знаешь!». Такие строчки не родятся без нужды.

Только кое-где я позволю себе вставить слова известных знатоков его жизни…

Да ещё отыскались и ответы Екатерины на его письма…

Первое письмо (или это первое из сохранившихся) император написал по поводу рождения дочери, третьей. Всего Екатерина родит ему двенадцать детей. Из них только одна Елизавета доживёт до зрелых лет и унаследует престол своего великого отца. Остальные умрут в младенчестве… Обычное дело тогда…

Тут опять продолжу о взятке и мздоимстве. До Петра дошёл вдруг какой-то слушок о камергере его жены Виллиме Монсе. Это имя могло разбередить в душе Петра забытую рану, поскольку Виллим этот был близкий родственник той Анны Монс, которой сильно увлёкся когда-то молодой царь. Потому он затребовал какие-то бумаги из Тайной канцелярии и не без любопытства углубился в них. То, что открылось Петру, потрясло его. Оказалось, этот камергер Монс, приближённый его жены, организовал нечто вроде целого министерства взяток при императрице. Он нагло торговал милостями, за которыми сюда обращался сам светлейший князь Меншиков, вор из воров и сам первый взяточник. Откуда же мог взять столь драгоценные милости этот шут гороховый Монс, Петру не надо было долго гадать. Он торгует тем, что может дать императорская власть, которой он, Пётр, владеет вместе с женой. И ради этого он пышно, на виду у всей России, короновал её лишь несколько дней назад? Этот Монс торгует его, петровой властью, который столько времени колесовал, четвертовал и вешал виноватых во взятке. А за что же, за какие шиши Монсу такое предпочтение от жены императора? Пётр мог с горечью вспомнить, что он ведь уже старик, что она, пышнотелая красавица, моложе его на целых двенадцать лет. Пётр узнал в те дни и ещё одну «зело поганую» новость. Императрица, его жена, оказалась не только податлива на ласки красавчика из Немецкой слободы, она не отказывалась и от денег. Монс делал «откаты» ей, до тридцати тысяч за дело. Прачкой была она всегда, а императрицей стать так и не успела. Об этом, может быть, думал Пётр…

Ну вот теперь я и попробую разложить по порядку выписки из первой своей папки о необычайных любовных историях. Да и бывают ли эти истории обычными…

Золушка, обувшая Россию

После того, как Его Императорское Величество действительно короновал, в истекшем мае [1707] месяце, в Москве, свою супругу и тем явил всему миру почти неслыханный образец необычайного возвышения, я считаю себя обязанным вкратце изложить письменно истинную жизнь этой принцессы и все её приключения, начиная с её рождения до вторичного её замужества, которые собрал я в России, для того, чтобы опровергнуть те вымышленные рассказы, которые уже и в настоящее время ходят о ней и которых можно ещё ожидать впереди.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С. 370

Всё так необычно, так ново, всё так удивительно с самого начала и до самого конца дней Екатерины, что я не удивлюсь, если многие не поверят в точность этих рассказов. Я это им охотно прощаю. И хотя имеются ещё тысячи свидетелей тех фактов, которые здесь изложены, я понимаю, что нужно было самому быть очевидцем, чтобы поверить всем этим фактам, как они того заслуживают. Я думаю, что не будет преувеличения сказать, что своими деяниями Екатерина равна (если не превосходит их) Семирамиде и Тамаре, а в отношении любовных приключений она превосходит невесту короля Гарба, которая, однако, является лишь плодом фантазии, в то время как Екатерина осуществила всё это в действительности. Столь смелые сравнения обещают неслыханный пример капризов и милостей судьбы.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Если когда-либо в истории была жизнь столь необычная и так наполненная событиями, что она заслуживала бы того, чтобы быть рассказанной грядущим поколениям, так это жизнь царицы Екатерины, жены царя Петра I, которому она наследовала после его смерти.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Жизнь царицы Екатерины, второй жены Петра I, представляет собой нечто в роде сказки.

Хакобо Фитц Джеймс Стюарт, герцог де Лириа-и-Херика. Донесение о Московии в 1731 году // Вопросы истории. №5, 1997. С. 85

Едва ли во всей истории как древней, так и современной, можно было бы найти такой пример, который позволил бы лучше почувствовать как то непостижимое, которое одни называют судьбой, а другие – провидением, потешается по своей прихоти над правилами людского благоразумия, чтобы из ничего сделать нечто самое великое среди людей и чтобы поднять из ничтожества до вершин славы тех, кого оно захочет облагодетельствовать. Мы увидим здесь бедного подкидыша, извлечённого из бездны ничтожества и поднятого до вершин почестей такими средствами, которые другим принесли бы лишь презрение.

Будет показано, как вопреки всякому здравому смыслу, вопреки законам страны, законам естественного права она вступит на трон в ущерб правам законных наследников, которым он принадлежал, и будет править чрезвычайно отважными народами, которые до этого никогда не управлялись женщинами. Эти народы были, естественно, обеспокоены, так как они испытывали сильную привязанность к роду своих господ и подлинных государей, потомки которых по прямой линии ещё существовали. Наконец, мы увидим, как она спокойно умрёт неограниченной самодержицей. (Это слово, используемое для обозначения суверенов России, греческого происхождения, времён рабовладения, и обозначает оно: держать власть в своих руках огромной империи), грозной для всех государств Севера и Азии.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 140

Кто же она – «Всемилостивейшая и Всепресветлейшая государыня императрица Екатерина Алексеевна»? Откуда она родом?

Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Свнкт-Петербург. «Норинт», 1998. С. 14

Начнём с её происхождения и её рождения, которые были абсолютно неизвестными для всех и (если этому захотят поверить) даже для неё самой в течение всей её жизни и жизни её мужа. Несмотря на поиски и расследования, которые этот государь проводил в течение свыше 20-ти лет, он не смог получить никаких сведений по этому поводу. И до сих пор это оставалось бы непроницаемой тайной для всех, если бы за три месяца до смерти Петра I и за два года до смерти государыни необычайное приключение, о котором будет рассказано в конце этих анекдотов, не раскрыло бы с полной несомненностью, что её звали Скавронская, что родилась она в Дерпте в 1686 году и что крестили её в том же году в католическом костёле.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Кто-то называет её Мартой Самуиловной Скавронской. Кто-то – Мартой Сковорощенко. Кто-то – Сковоротской. Одни считают родителей Марты польскими крестьянами. Другие, желая хоть как-то скрасить происхождение, уверяют, что её мать принадлежала ливонскому дворянину фон Альвендалю, и Марта родилась от него. Третьи сообщают, что она – дочь священника, умершего от чумы в Ливонии; пастор Глюк, якобы, нашёл её в осиротевшем приходе и воспитал среди своих дочерей.

Васильева Л.Н. Жёны русской короны. М. 1999. Т. 2, с. 77

Источники содержат лишь неопределённые и противоречивые сведения о ранних годах императрицы Екатерины I.

Доннерт Эрих. Екатерина I. В сб. «Русские цари. 1547-1917». Ростов-на-Дону, «Феникс». Москва, «Зевс», 1997. С. 247

Что касается меня, то я ограничусь тем, что лишь бегло коснусь всех различных этапов жизни, через которые прошла эта государыня, и проследую за ней по скрытым путям, которые привели её к тому высокому положению, которое она заняла.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Первые письменные известия о происхождении Екатерины I относятся к году её воцарения; но уже в это время, вследствие принятых мер, сообщаемые сведения лишены всякого фактического основания и носят характер догадок и предположений. Так, цесарский (австрийский) посланник Бусси Рабутин, в своём донесении из С.-Петербурга венскому двору от 28-го сентября I726 года, сообщает, что «Екатерина, незаконнорождённая дочь лифляндского дворянина фон-Алфендаля и его крепостной служанки, родилась в I683 году, а после смерти матери взята Глюком» и пр. Равным образом в известных «Генеалогических таблицах» Гюбнера, изд. I725 года, сказано: «Катерина фон-Алфендель из Лифляндии родилась 24-го февраля I684 года» (супруга Петра I).

Белозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой. Исторический вестник. Т. LXXXVII. СПб,1902

Эта знаменитая Екатерина, сирота из эстонской деревни Ринген, вскормленная из милости у одного пастора, вышедшая замуж за ливонского солдата, взятая в плен через два дня после первой свадьбы, она перешла в услужение генералов Боура и Шереметева, а затем – Меншикова – мальчика-пирожника, который стал князем и первым человеком в империи, наконец, она стала женой Петра Великого, а затем, после смерти царя, самодержавной императрицей, притом достойной. Она очень смягчала нравы своего мужа и избавила гораздо больше спин от кнута и гораздо больше голов от топора, чем это сделал генерал Лефорт. Её любили, её почитали. Никакой немецкий барон, шталмейстер аббата Фульда, никогда не был мужем Екатерины, но Пётр Великий не думал, что в его окружении для достоинства необходимо иметь тридцать два колена предков. Государи охотно думают, что нет другого величия, кроме того, что дают они, и что всё равно перед ними.

Вольтер. Анекдоты о Петре Великом. Пер с франц., коммент. и вступ. ст. С.А. Мензина М. 2004

Кажется, что желавшие прикрыть низость породы Екатерины I, производя оную от лифляндского или польского дворянства, не размыслили достаточно о том, что таковым вымышленным происхождением нимало не усугубляется слава чрезвычайного возвышения её, ибо оным обязана она единственно прелестям красоты и ума своего.

Замечания на «Записки генерала Манштейна» (автор неизвестен). О происхождении Екатерины Алексеевны I. Текст цитируется по изданию: Перевороты и войны. М. Фонд Сергея Дубова. 1997. С. 11

Известно, что население Лифляндии и Эстляндии находится в крепостном состоянии и что, как только ребёнку минет 5 или 6 лет, местный помещик распоряжается им по своему желанию и берёт к себе в услужение. Холостое потомство крестьян мужского пола, называется родонаследственными парнями (Erbjungen), а женского – родонаследственными девицами (Erbinadgen). Вот такою-то родонаследственною девицею, в деревне Рунгене (Rungen) Дерптского округа и была родная мать нынешней Царицы, находившаяся под властью некоего дворянина (Edelmann), по имени Розен (Rosen), который около 20 лет служил в Шведской военной службе, под конец же, вышел в отставку в чине подполковника (Obrist-Lieutenant). Он не был женат и умер таким же, холостым. А так как вышеназванная родонаследственная девица принадлежала ему и была беременна нынешнею Царицею, не имея мужа; дворянин же, из жалости, быть может, оказал ей некоторую помощь для пропитания её ребенка: то на него и пало подозрение, что ребёнок не совсем чужд ему, хотя ничего достоверного об этом никогда нельзя было узнать, тем более, что в то время об этой горемычной крестьянке нисколько не заботились, а предстоящего ей счастья и подавно никто себе не воображал… Как в большинстве незаконных рождений происхождение ребёнка остается сомнительным, а в то время, как уже сказано выше, никто не потрудился добиться истины: то и неизвестность отца нынешней Царицы так велика, что ее незаконное происхождение неоспоримо: местный же священник окрестил её и внёс в церковную книгу между незаконнорождёнными детьми… [Составитель генеалогий] Гюбнер говорит в своих «Родословных таблицах», что она урождённая фон Альбендилен (von Albendielen), и эта басня, вероятно, основана на том, что некий дворянин этого имени имел в той местности имения и часто навещал вышеназванного подполковника, чем и дал повод к молве, что помянутая родонаследственная девица (мать Царицы) забеременела от него.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С. 370-371

Историк [же] Карла XII, шведский придворный проповедник Нордберг, взятый в плен под Полтавой в I709 году и живший около шести лет в России, то в Петербурге, то в Москве, приводит свидетельство одного лифляндца, знавшаго отца и мать Катерины, подтверждаемое церковною книгою: «Отец ея был шведский квартирмейстер Эльфсборгскаго полка Иоган Рабе. Находясь с полком в Риге, он женился на местной уроженке Елизабете Мориц. По прибытии в Швецию со вторым мужем, Елизабета родила в I682 году, на бастели (в округе) Гермундерид, в приходе Тоарпа, дочь Катерину. Через два года Иоган Рабе умер, а жена его с дочерью и новорождённым сыном вернулась в Ригу, где, некоторое время спустя, Катерина поступила в сиротский дом, затем на Ревельское подворье и, наконец, к мариенбургскому пробсту (пастору) Глюку»…

Белозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой. Исторический вестник. Т. LXXXVII. СПб,1902

Современная русская писательница, живущая в США, Алла Кторова, занимаясь историей происхождения этой женщины, докопалась до её якобы еврейского происхождения, утверждая, что Марта по матери была из рода Веселовских, а они-то и были евреи.

Васильева Л.Н. Жёны русской короны. М. 1999. Т. 2, с. 77

Как видно из юмористических мотивов переписки Петра Первого и его жены, он склонен был подозревать в ней шведку. В этом отношении весьма характерен правдивый или вымышленный рассказ одного «русского господина», передаваемый тем же взятым в плен шведским историком Нордбергом. По заключении Ништадтского мира, в 1721 году, царь будто бы сказал в шутку своей супруге: «Как договором постановлено всех пленных возвратить, то не знаю, что с тобою будет?». Царица, поцеловав его руку, отвечала: «я ваша служанка; делайте, что угодно; не думаю, однако, чтобы вы меня отдали» и пр. Вообще Пётр I, по-видимому, не раз напоминал, шутя, своей супруге, что она шведская подданная. В 1718 году, 11-го октября, в день Нотебургского штурма, ежегодно празднуемого им, он писал ей собственноручно: «Катеринушка, друг мой сердешнинькой, здравствуй! Поздравляем вам сим счастливым днём, в которым русская нога в ваших землях фут взяла, и сим ключём много замков отперто». В другом письме из Гангеуда (Гангута) Пётр пишет 27 июня 1719 года, по поводу годовщины Полтавской битвы: «Поздравляю, друг мой, вам сим днём – русским нашим воскресеньем. Дай Боже! что в девятом началось в девятый бы на десять благой конец восприяло! Чаю, я вам воспоминаньем сего дня опечалил, однакож разсуждай…» и т.д.).

Белозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой. Исторический вестник. Т. LXXXVII. СПб,1902

…В 1714 году русский генерал-комиссар при курляндском Дворе, Пётр Бестужев, получил, через Матвея Алсуфьева указ её величества из Петербурга и роспись, «дабы в Крышборхе сыскал фамилию Веселевских и Дуклясов». [Несомненно, это было связано с желанием самой императрицы узнать, наконец, собственное прошлое]. Поручение было нелегкое, судя по общему положению страны, опустошённой многолетней войной, голодом и моровым поветрием, о которой пишет очевидец Вебер, в январе того же 1714 года: «От Мемеля до Митавы я нашёл почтовую дорогу почти совершенно запустелой; не видно было ни людей, ни домов, ни скота, так как всенародные бедствия свирепствовали в этом герцогстве, и по сделанной переписи осталась всего одна четвёртая часть бывших в нём душ»… Далее Вебер добавляет: «Ригу я нашёл ещё в худшем состоянии в феврале 1714 года, тем боле, что чума скосила здесь до 60 000 душ, а во время осады русскими брошенные восемь тысяч ядер разрушили дома; многие семьи обратились в бегство перед сдачей города»…

Понятно, что при таком положении края Бестужев не мог скоро выполнить возложенного на него поручения, и собранные им сведения не могли быть особенно точными. Только 2б-го июня следующего 1715 года он послал своё донесение императрице, что по ея величества указу «сыскать фамилии Веселевских и Дуклясов он в Крышборх ездил и кого мог тех фамилии сыскал». При этом донесении сохранилась собственноручная записка Петра Бестужева, составленная им через месяц, а именно 25 июля того же года, которая служит наглядным свидетельством его старания передать буквально всё слышанное и доставить возможно подробные сведения. Сведения эти были следующие:

Донесение Петра Бестужева из Риги на запрос из Петербурга 25-го июня 1715 года.

Вильгельм Ган, курляндец, у него четыре сестры: Первая, Катерина-Лиза, была замужем за Яном Веселевским… Вдова Катерина-Лиза после Веселевскаго вышла замуж за Лаврина Дукляса и родила с ним 6 сынов, померла в поветрие; один сын ея, Симон Дукляс, и ныне жив в Крейсбурхе.

Вторая сестра Дорота была за Сковородским, имела два сына и четыре дочери, была Лютерскова закону; один (сын) Карл, другой Фриц в польских Лифляндах, одна дочь Анна, другая Доротея, обе в польских Лифляндах замужем; третья, Катерина, жила в Крейсбурхе у тетки своей Марии-Анны Веселевской, которую в 12 лет возраста ея взял в Лифлянды шведский мариенбургский пастор, четвёртая, Анна, в поветpиe умерла.

Третья сестра Ганова, Софья, за Гендербергом, у ней два сына в Курляндии: в Субоче, живы.

Четвёртая сестра Ганова, Mapия-Анна, была за другим Веселевским, у них остался сын Андрей Веселевский и ныне живёт в Крейсбурху.

Белозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой. Исторический вестник. Т. LXXXVII. СПб,1902

Екатерина родилась в Якобштадте, небольшом городке в Курляндии (Зельбургского уезда.), принадлежавшем в прежние времена одному командиру тевтонского ордена. Отец её, бывший учителем при школе в Якобштадте, имея многочисленное семейство, нуждался в содержании его.

Замечания на «Записки генерала Манштейна» (автор неизвестен). О происхождении Екатерины Алексеевны I. Текст цитируется по изданию: Перевороты и войны. М. Фонд Сергея Дубова. 1997. С. 11

Она имела несчастие лишиться на третьем году жизни своей матери, а с нею и всякого попечения о себе, а так как дворянин Розе умер ещё раньше, то ребёнок очутился в крайней нужде и заброшенности, пока, наконец, местный дьячок, за неимением другого бывший её крёстным отцом, взял его и держал у себя несколько лет.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С. 371

Когда Его Высокопреосвященство господин Глюк, суперинтендант, или архипастырь этой провинции, узнал о том бедствии, которое постигло город Мариенбург [там разразилась чума, практически, опустошившая город], он отправился туда, чтобы оказать пастве, оставшейся без пастыря, всяческую помощь и духовное утешение, которые ей были так необходимы в этом бедственном положении… Суперинтендант – так называют среди лютеран в тех провинциях, где нет епископов, некоторых священников, которые имеют старшинство и надзор над всеми другими пасторами или кюре. Функции этого сана примерно те же, что и функции архипастыря в Римской церкви.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Необычайно счастливая звезда её избрала для её будущего возвышения человека, которого, как бы в предзнаменование сего, звали Глюком (gluk – по-немецки – счастье). Он был начальником (Praepositus) или, говоря здешним языком, супер-интендентом в Лифляндском городе Мариенбурге и приехал в Дерпт навестить своего доброго приятеля; при этом он посетил Рунгенский приход и увидал Екатерину у дьячка. Так как она была благообразна видом, а дьячок ему дал понять, что ему, при его плохих средствах и большом и без того семействе, трудно воспитывать это «греховное порождение» (Sundlung), как он её называл, то супер-интендант, движимый состраданием, взял эту Екатерину с собою в Мариенбург, где ей пришлось одевать и водить в церковь детей её приёмного отца, содержать в опрятности комнаты в доме, вообще же находиться в положении несколько низшем, чем дети, и несколько лучшем, нежели прислуга.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С. 371

Этот архипастырь начал свою поездку с дома покойного кюре и нашёл там несчастную девочку, которая, увидев его, побежала ему навстречу, называя его отцом и прося есть. Она теребила его за платье до тех пор, пока её не накормили. Тронутый состраданием, он спросил, чей это ребёнок, но никто ему не мог сказать это. Он навёл справки во всей округе, спрашивал всех, не знает ли кто её родителей, чтобы отдать её им. Но, поскольку никто ничего о ней не знал и никто её не требовал, он был вынужден взять на себя заботу о ребёнке. Она сопровождала его в течение всей его поездки, и, в конце концов, они прибыли в Ригу основную его резиденцию. Правда, во время чумы и войны, которые наносили большие опустошения, эта резиденция не была столь постоянной, так как он был вынужден часто переезжать из одного места в своём округе в другое, гонимый страхом или по велению своего долга.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Этот Глюк был человек, выходивший из ряда: уроженец саксонский, он приобрёл большую учёность на родине, знал восточные языки и, будучи еще 22-х лет от роду, прибыл в Ливонию с целью посвятить себя распространению слова Божия, для чего основательно выучился русскому и латышскому языкам. Призвавши к себе какого-то русского священника, он предпринял труд перевести славянское Св. Писание на простой русский язык. Такой человек был клад для начинавшегося русского просвещения; но более всего судьба этого человека важна для нашей истории потому, что связана была с судьбою одной из служанок Глюка. Это была дочь ливонского обывателя из местечка Вышкиозеро, Самуила Скавронского.

Костомаров Н. Исторические монографии и исследования. Книга III, том V

Вернувшись в свою главную резиденцию, он отдал своей жене (лютеранские священники могли жениться) эту несчастную девочку, чтобы она о ней позаботилась. И эта добродетельная дама охотно приняла её и воспитала вместе со своими двумя дочерьми примерно того же возраста. Она оставила её у себя в качестве служанки, пока той не исполнилось 16 лет. Когда та достигла этого возраста, хозяйка решила, судя по поведению девушки, что ей скоро наскучит её положение.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 141

У пастора Глюка было ещё два воспитанника по имени Ског и Олоссон (Skogh и Olosson), живших у него вместе с Екатериной. По свидетельству этих двух воспитанников Глюка, Екатерина была сирота, оставшаяся в его доме после смерти родителей, и вела у него всё хозяйство. Но так как она отличалась чрезмерной экономией и отпускала порции, не соответствующие их молодому аппетиту, то у них из-за этого происходили ссоры, и Олоссон заявлял ей, что «он не женился бы на ней и в том случае, если бы она даже была одной единственной женщиной в мире».

Белозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой. Исторический вестник. Т. LXXXVII. СПб,1902

В таком положении она оставалась у супер-интендента до 18 лет, а так как тамошний Шведский гарнизон бывал на богослужениях в той церкви, где проповедывал супер-интендент, то нашёлся среди него рядовой солдат, драгун, приблизительно 22-х лет от роду, который часто видал Екатерину в церкви, с честными намерениями полюбил её и высказался в этом смысле одному родственнику супер-интендента, прося его помочь ему в этом деле. Этот родственник сказал супер-интенденту о предложении и получил ответ: если молодой жених хорошего поведения и комендант разрешит ему жениться, то он не будет противиться браку… Времена были, вообще, печальные; надвигались Русские, так что отцам семейств почти что приходилось желать не иметь детей совсем; впрочем, он же поставил условие: никоим образом не принуждать Екатерину.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904

Есть известие, будто бы она накануне взятия Мариенбурга вышла замуж за одного ливонца, с которым ей не суждено было жить. После плена её взял полковник Бальк, и она, наравне с другими рабочими женщинами, занималась стиркою белья для солдат; в этом положении увидал её Меншиков, взял её к себе, а у него увидел её царь. Впоследствии мы скажем, на какую высоту вознесла её странная судьба.

Костомаров Н. Исторические монографии и исследования. Книга III, том V

Предполагают, что суперинтендант заметил, что, с одной стороны, его старший сын смотрел на эту служанку слишком благосклонно, чему не подобало быть в доме священника, а с другой стороны, девушка была не безразлична к тем взглядам, которые бросал на неё молодой человек, если эта игра уже не зашла дальше. Вот почему её хозяева, боясь, что, несмотря на хорошее воспитание, которое они ей дали, природа может в самый неожиданный момент взять верх над рассудком, решили, что пришла пора быстро выдать её замуж за одного молодого брабанта – солдата, который находился в Мариенбургском гарнизоне. Катерина-де достигла уже зрелого возраста, а у него – большая семья и плохие средства… Брабанты во время правления шведского короля Карла XII набирались из отборной кавалерии. Их набирали во всех армиях этого государя, который создал из них специальные отряды для охраны его персоны. Эти всадники выполняли в Швеции такую же функцию, как телохранители во Франции или, лучше сказать конные гренадёры. Девушка показалась приятной этому брабанту, и он попросил её руки. Не существовало никаких препятствий для выполнения церемониальных формальностей совершения брака, и если они не были выполнены с большой пышностью, то, тем не менее, было большое стечение народа, любопытствующего увидеть новобрачных.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 141

Дело было представлено маиору, который не только дал разрешение на брак, но даже обещал повысить жениха, за хорошее поведение, в капралы. После сего призвали в комнату Екатерину и спросили её, нравится ли ей молодчина (junge Kerl), а так как она его уже до сего полюбила за его длинные, белокурые, вьющиеся волосы, то, недолго думая, она дала своё согласие, и помолвка состоялась в тот же вечер. Жених торопил свадьбою, ибо Русские, под начальством фельдмаршала Шереметева, находились лишь в 15-ти милях от Мариенбурга, а во время осады, которую-де следует ожидать, нельзя будет и думать о свадьбе. Назначили её на третий день после помолвки, причём супер-интендентом Глюком были приглашены к ужину маиор и три других офицера с их женами (которые наряжали невесту); перед этим же было совершено венчание, и брак действительно состоялся.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904

По словам очевидца Вурма, учителя богословия, жившаго в доме Глюка, бракосочетание Екатерины совершилось в августе 1702 года.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

Через несколько дней по сговоре Екатерины россияне приблизились к Мариенбургу, осадили его, покорили приступом и пленили всех жителей. По существовавшему тогда обычаю таковые пленные отсылались внутрь России как для умножения народонаселения, так и для распространения ремёсел и художеств.

Замечания на «Записки генерала Манштейна» (автор неизвестен). О происхождении Екатерины Алексеевны I. Текст цитируется по изданию: Перевороты и войны. М. Фонд Сергея Дубова. 1997. С. 11

Сторонники Екатерины отрицали и продолжают отрицать факт этой свадьбы. Но он был так хорошо освещён их врагами, что тот, кто был беспристрастен в этих спорах, прекрасно понимал, что правда была на стороне последних.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Однако молодые прожили вместе не более недели, потому что Иоган Крузе с десятью товарищами быль послан на разведку.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

Говорят, будто молодые люди якобы не успели найти за три дня момент, необходимый для того, чтобы поставить последнюю печать на своём союзе. Это тем менее вероятно (пусть не прогневаются те, кто не верит), что хозяева дома, где и благодаря кому проходила свадьба, казалось, имели причины, чтобы новобрачные придерживались не только простых формальностей церкви. Довольно об этом предмете…

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Защитники Царицы утверждают, что жениху пришлось среди ужина, ещё до брачного возлежания (eheliche Beiwohung), покинуть общество, вследствие тревоги, поданной Русскими, отправиться в Ригу, а следовательно-де он никогда не обладал своею невестою, как женою. Но это говорят без малейшего основания: ибо они целых 8 дней пробыли в супружеских отношениях вместе, а по прошествии сего времени молодой супруг, вместе с 10-ю другими драгунами, был послан куда-то для разведки, день же спустя город был осаждён Русскими, требовавшими его сдачи.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.372

Вернемся теперь к Екатерине, героине этих рассказов, и посмотрим, что стало с ней после этой свадьбы с вышеназванным брабантом. Как мы знаем, этот человек, поступив на службу к шведскому королю Карлу XII в качестве простого кавалериста, был вынужден через два дня после свадьбы покинуть свою жену, чтобы уйти со своим отрядом догонять войска шведского короля. Он прибыл в Польшу, где этот король вёл войну с польским королём Августом. Екатерина в ожидании мужа осталась у Глюков, где продолжала находиться на положении служанки до того момента, когда превратности войны, которую русские вели в Ливонии, открыли ей путь, вначале тернистый, который, однако, привёл её к блестящей судьбе.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Шереметев стёр с лица земли города Каркус, Гельмет, Смильтен, Вольмар, Везенберг, покушался было взять Дерпт, но не мог, по причине сильных укреплений, и приступил к Мариенбургу. Начальствовавший в Мариенбурге подполковник Тильо фон Тилау сдался на капитуляцию, выговоривши свободный выход гарнизону…

Костомаров Н. Исторические монографии и исследования. Книга III, том V

На тринадцатый день [после свадьбы Екатерины и драбанта Иоганна Крузе] Мариенбург был взят приступом и сдался на капитуляцию 26-го августа 1702 года.

Белозерская Н.А. Из жизни Петра Великого. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

Выше было сказано, что суперинтендант, у которого она [Екатерина] жила, переезжал с места на место, в зависимости от своих дел. Он находился в Мариенбурге, когда этот город был неожиданно осаждён главноначальствующим русских войск фельдмаршалом Шереметевым. Хотя город был довольно хорошо укреплён, гарнизон его был настолько слаб, что не смог оказать достойное сопротивление и сдался на милость победителя.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Шереметев грозил в случае сопротивления обратить город в кучу камней и никого из жителей не пощадить. Комендант имел гарнизон всего-навсего из 2-х рот пехоты и 2-х рот драгун; стало быть, он ясно предвидел, что ему нельзя будет устоять против столь сильного врага. Не намереваясь сдаваться живым, он решился на отчаянную меру: взорвать себя с крепостью и всем гарнизоном на воздух. За день до этого, супер-интендант Глюк со всем своим семейством, а, следовательно, и с Екатериною, так же как и прочие главнейшие семьи сего беззащитного городка, удалился к коменданту в крепость, и когда этот, всё ещё доброжелательно относясь к своему духовнику, шепнул ему на ухо о своём решении, советуя ему вместе с прочими жителями заблаговременно сдаться добровольно Русским, то Глюк не стал долго медлить и принялся убеждать своих духовных детей последовать за ним и спасти свою жизнь. Взяв затем под мышки (unterm Arm) Библию на Славянском языке (которым он превосходно владел), он велел своему семейству, Екатерине, учителю (praeceptor), по имени Готфриду Вурму, и остальным горожанам шествовать следом за ним, отворить ворота, и предстал в таком порядке пред палаткою Шереметева, прося о помиловании. Вручив ему Библию на Славянском языке, он стал уверять его, что он, приобретши уже раньше известность своими переводами с этого языка, и впредь может оказать его царскому величеству важные услуги. Шереметеву эта выходка понравилась, он обещал ему сохранение жизни и содержание, и пропустил всю эту толпу, как на смотру, мимо себя.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.372

Жители города, чтобы снискать милосердие Шереметева, решили послать к нему пастора своей церкви. Монсеньор Глюк в сопровождении своей семьи и в роли скорее просителя, чем парламентёра, отправился к этому генералу в его лагерь. Под словами «со своей семьёй» нужно понимать: со своей женой, детьми и слугами. Он был очень хорошо принят русским генералом, который нарисовал великолепную картину счастья народов, живущих под властью такого великого монарха, каким был Пётр I, а затем похвалил жителей Мариенбурга за их решение покориться. Он многое им обещал и выполнил из этого то, что пожелал.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Благообразная Екатерина не могла не броситься ему в глаза и не дать ему повода спросить, кто она такая? Суперинтендант отвечал, что он её воспитал, как найдёныша (Findling) и несколько дней тому назад выдал замуж за драгуна. «Всё равно, – возразил Шереметев, – она моя и останется у меня; вы же все прочие отправитесь в Москву, где о вас позаботятся».

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.372

Я не буду подробно описывать, что он (фельдмаршал Шереметев) сделал, когда овладел городом. Эта тема не относится к моему рассказу. Скажу только, что он поступил, как тиран, воспользовавшись своим правом победителя, и взял Екатерину в качестве военнопленной, чтобы включить её в число своей челяди. Она выделялась своей красотой и своей пышной фигурой, поэтому он и выделил её среди других членов семьи священника во время своей торжественной речи. Неудивительно, что, узнав, что она была служанкой, он решил взять её себе против её воли и, невзирая на укоры монсеньора.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 142

Она была очень крупной и полной, вовсе не красивой, но очень любезной; её глаза – большие и чёрные, а рот очень красив.

Хакобо Фитц Джеймс Стюарт, герцог де Лириа-и-Херика. Донесение о Московии в 1731 году // Вопросы истории. №5, 1997. С. 86

«Катерина не природная и не русская, – говорил в 1724 году своим приятелям (среди которых, естественно, нашелся доносчик) отставной капрал Ингерманландского полка Василий Кобылин, – ведаем мы, как она в полон взята, и приведена под знамя в одной рубахе, и отдана под караул, и караульный наш офицер надел на неё кафтан. Она с князем Меншиковым Его величество кореньем обвела».

Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Свнкт-Петербург. «Норинт», 1998. С. 17

Немедленно Екатерине пришлось сесть за стол, гобоисты заиграли, а несколько офицерских жён должны были ей доставить приличное её новому, лучшему, положению, платье. В разгаре пира взлетела на воздух крепость: комендант, приняв изрядное количество водки, сам подложил бочонок с порохом и зажёг его, ничем не дав заметить об этом гарнизону.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.372

Обратимся к «Журналу, или Подённой записке» Петра Великого, куда внесены все мало-мальски приметные события Северной войны: «Комендант майор Тиль да два капитана вышли в наш обоз для отдания города по аккорду, по которому аккорду наши в город пошли, а городские жители стали выходить вон. В то же время от артиллерии капитан Вульф да штык-юнкер, вошед в пороховой погреб (куда штык-юнкер и жену свою неволею с собою взял), порох зажгли, где сами себя подорвали, отчего много их и наших побито, за что как гарнизон, так и жители по договору не отпущены, но взяты в полон». Безумный поступок капитана Вульфа круто и бесповоротно изменил судьбу Марты. Если бы Вульф не взорвал пороховой погреб, никогда бы она не стала Екатериной, женой Петра Великого и российской императрицей. Вместе с другими жителями Мариенбурга она отправилась бы в путь и, скорее всего, в начале сентября дошла бы до Риги, где – по некоторым сведениям – в это время находился её муж, и судьба её была бы, возможно, счастливой, но безвестной.

Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Санкт-Петербург. «Норинт», 1998. С. 16

Таким образом, она перешла из дома господина Глюка в дом фельдмаршала Шереметева. Позднее она признавалась, что это расставание, являвшееся первой ступенькой её возвышения, причинило ей в тот момент много огорчений. Она не только переходила из положения свободной служанки в положение крепостной у того народа, которого она не знала, что было вполне естественно, но и, кроме того, испытывала привязанность к семье, в которой она выросла, и ей было тяжело расстаться с нею навсегда. В дальнейшем она недвусмысленно доказала свою чрезвычайную привязанность к этой семье, и можно сказать, что в этом отношении её нельзя упрекнуть в том, в чём слишком часто упрекают сильных мира сего, которым оказали услугу в трудную минуту; имею в виду упрёк в неблагодарности. Её первой заботой было, как только она смогла выразить свою признательность суперинтенданту, призвать его детей к русскому двору, где она их щедро одарила всякими благами и почестями. Хотя задачей моего изложения является доказательство благородства чувств Екатерины, дальше распространяться на эту тему не следует.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 142

Русские вельможи, возымев отличное мнение о дарованиях лифляндок и шведок, старались помещать их в домоводки и наставницы к детям своим.

Замечания на «Записки генерала Манштейна» (автор неизвестен). О происхождении Екатерины Алексеевны I. Текст цитируется по изданию: Перевороты и войны. М. Фонд Сергея Дубова. 1997. С. 11

Последуем за Екатериной в её новом положении. Всем известна власть господ над их рабами. В России эта власть была столь сильна в то время, что они имела право распоряжаться жизнью и смертью своих рабов безо всякого. Легко догадаться, что фельдмаршал взял к себе Екатерину не для того, чтобы её убивать. Она это заметила в первые же дни своего пребывания в его доме. Прекрасные чувства почти неизвестны в тех странах, где имеются рабы. Любовь там говорит языком хозяина, который хочет, чтобы ему подчинялись. И раб вынужден делать из страха и в силу своего подчинённого положения то, что в свободной стране он делал бы под воздействием сильной страсти. Екатерина примирилась со своей участью. Будучи женщиной ловкой и далёкой от того, чтобы выражать отвращение к своему положению, она охотно была готова пойти на это.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 143

Немецкий же историк, Бюлау, пишет, что, «по весьма вероятному известию, Шереметев удержал у себя Екатерину Крузе с добрым намерением оградить её от приключений, при отсылке с другими пленными, и отправил её [в своё время] в Россию с полковницей Балк (сестрой Анны Монс). <…> Во всяком случае, какие бы ни были причины, побудившие Шереметева оставить у себя мариенбургскую пленницу, известие, сообщаемое немецким историком, оказывается вполне правдоподобным и подтверждается другими, дошедшими до нас известиями.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

У престарелого Бориса Петровича Марта прожила около полугода, числясь в «портомоях» – прачках.

Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Свнкт-Петербург. «Норинт», 1998. С. 17-18

…Но князь Меншиков, отведав её, забрал её к себе в дом.

Хакобо Фитц Джеймс Стюарт, герцог де Лириа-и-Херика. Донесение о Московии в 1731 году // Вопросы истории. №5, 1997. С. 85

О семействе пастора Глюка. Прежний благодетель Екатерины пастор Глюк также не остался в забвении. Щедро одарённый, по прибытии в Россию он был определён начальником вновь заведённой гимназии. Сыновья его вступили в гражданскую службу, а дочери помещены были ко двору; старшая из них, бывшая в супружестве за адмиралом Виллбоа, была одна из первых статс-дам по учреждении сего достоинства при российском дворе.

Замечания на «Записки генерала Манштейна» (автор неизвестен). О происхождении Екатерины Алексеевны I. Текст цитируется по изданию: Перевороты и войны. М. Фонд Сергея Дубова. 1997. С. 12

Глюк с домашними быль отправлен в Россию вместе с другими пленными, и только в 1703 году отвезён в Москву, где поселился в Немецкой слободе. В сохранившейся росписи означены: «Эрнст Глюк с женой, сын Эрнст, четыре дочери, учитель Яган Вурн, два челядинца, две девки». Царь милостиво принял Глюка и через два месяца назначил начальником вновь учреждённой школы с жалованьем 8000 рублей ему и учителям; а для школы дал просторный дом умершего боярина Василия Нарышкина на Покровке, в Белом городе. Глюк приготовил катехизис на русском языке, словарь и молитвенник, и 1б-го декабря представил царю для напечатания, и просил велеть освидетельствовать училище боярину Ф.А. Головину, который «ещё до прибытия Глюка в Россию писал ему в Мариенбург по поводу перевода Библии на славянский язык и поощрял его в этом труде». Школу, преимущественно, посещали дети немецких купцов, проживавших в Москве; и Глюк плохими стихами перевёл для них лютеранские церковные песни, которые они пели перед уроками и после них.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

В Сентябре 1741 года, советник коллегии Лифляндских и Эстляндских дел Эрнест Готлиб Глюк подал в Сенат челобитье о выдаче ему и потомкам его диплома на дворянство и герба. Челобитчик самолично показал в Геролъдмейстерской Конторе, что ему от роду 43 года, что он природный лифляндец и родился в Лифляндии, в крепости Мариенбурге. А отец его, Эрнест Глюк, был в этой крепости «препозитусом», и в прошлом-де 1704 году, в бытность свою в Москве, умре. А мать его, «Крестина, была фон-Рекстернова роду, Лифляндскаго шляхетства». «И оной матери его, челобитчика, по указу Е. И. В. Императора Петра Великаго, за службу упомянутаго отца его, определено было денежнаго жалования его по 300 рублёв повсягодно, да в общее владение с зятем его, контр-адмиралом Никитою Петровичем Вильбоим, в Лифляндии, в Дерптском уезде, деревня Айя, в которой, в прошлом 1740 году, оная мать челобитчика Крестина умре».

Эрнесту Готлибу Глюку проектирован был такой герб: «Золотой крылатый шар; на шаре стоящее Счастие или Фортуна». Изготовленные герб и диплом почему-то не были конфирмованы, и только в 1781 году Сенат положил следующую резолюцию: «1745 года Марта 15 дня велено было сочинённый Глюку диплом предложить к подписанию Ея Императорскаго Величества, когда она изволит быть в Сенате. А как на нынешнее время оной диплом уже не служит, то оное дело и отдать в Архив».

Барсуков А.П. О семействе пастора Глюка // Русский архив, 1888. – Кн. 2. – Вып. 5. – С. 64

Глюк умер 6-го мая 1705 года и погребён на старом немецком кладбище перед Марьиной рощей, где Карамзин видел в 1812 году памятник над его могилой с немецкой эпитафией.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

…Царица после его смерти вызвала в Петербург его вдову с 3 дочерями и одним сыном, из коих последнего она сделала камер-юнкером и асессором, младшую дочь пожаловала в Фрейлины, двух остальных выдала замуж за офицеров, а матери, умершей лишь 4 года тому назад, назначила пенсию. Вышеупомянутый студент Вурм, который служил учителем у супер-интендента вместе с тогдашнею Екатериною, убежал также в 1714 г. из плена из Москвы в Петербург, где он учил меня и других Русскому языку. По нашему совету он осмелился кинуться Царице в ноги. Она его тотчас же узнала и сказала: «Ты ещё жив, добрый Вурм; я дам тебе средства к существованию», и велела платить ему ежемесячно по 16 рублей из собственной шкатулки. Этот Вурм уверял меня, что Царица за всё время своей службы у супер-интендента вела себя пристойно и честно и никогда не огорчала, хотя бы малейше, своих приёмных родителей.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904

Мы остановились на том, что произошло в 1702 году, а 4 или 5 месяцев спустя, приехал к князю Шереметеву пользовавшийся тогда в высшей степени доверием князь Меньшиков, увидел Екатерину и грубо приказал отнять её у Шереметева и привести в его собственный сераль. Шереметев счёл себя сильно оскорблённым и не смог удержаться от кое-каких бранных слов князю. Это обстоятельство послужило началом раздора и вражды между обоими важными князьями, и она до того разгорелась, что князь Меньшиков поклялся извести Шереметева, в чём и успел, благодаря своему тогдашнему могуществу, настолько, что Шереметев был сделан настоящим придворным шутом и наряжен таковым. Мне рассказывал тайный советник Остерман, что он с прискорбием видел этого престарелого и храброго фельдмаршала в шутовском колпаке, как он, взявшись за руки с другими придворными шутами, скатывался с высокой горы. Со временем, однако, он снова возвысился, когда доверие к Меньшикову начало уменьшаться, и скончался во всех своих прежних званиях.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.373

Прошло шесть или семь месяцев с тех пор, как она появилась в том доме, когда в Ливонию приехал князь Меншиков, чтобы принять командование русской армией вместо Шереметева, который получил приказ срочно прибыть к царю в Польшу. В спешке он вынужден был оставить в Ливонии всех тех своих слуг, без которых мог обойтись. В их числе была и Екатерина. Меншиков видел её несколько раз в доме Шереметева и нашёл её полностью отвечающей его вкусу. Меншиков предложил Шереметеву уступить ему её. Фельдмаршал согласился, и таким образом она перешла в распоряжение князя Меншикова, который в течение всего времени, проведённого ею в его доме, использовал её так же, как тот, от кого он её получил, то есть для своих удовольствий. Но с этим последним ей было приятнее, чем с первым. Меншиков был моложе и не такой серьёзный. Она находила даже некоторое удовольствие от подчинения, в котором она пребывала.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

У неё не имелось репутации очень целомудренной женщины и даже напротив, но я не собираюсь усугублять того, что было напечатано о её невоздержанности своим «да» или «нет».

Хакобо Фитц Джеймс Стюарт, герцог де Лириа-и-Херика. Донесение о Московии в 1731 году // Вопросы истории. №5, 1997. С. 86

О первом своём муже она по временам осведомлялась; когда же находилась у князя Меньшикова, то посылала ему, от времени до времени, рублей 20 или 30, а от больших подарков воздерживалась, из опасения, что он начнёт жить несоответственно своему званию и слишком хвастаться пред всеми своим супружеством; но это опасение, впрочем, было не продолжительно, ибо в 1705 г. этот добряк-драгун был застрелен на охоте.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904

Он участвовал в Полтавской битве и имел несчастье попасть там в плен, как и 14 тысяч его соотечественников, вместе с которыми он был привезён в Москву, чтобы служить там украшением при триумфальном вступлении 1 января 1710 года Петра I – победителя шведов – в главный город своей империи… Этот несчастный воин узнал там, по-видимому, что происходило между его женой Екатериной и царём. Но он, не ведая разницы между рогоносцем – простым смертным и венценосным рогоносцем, решил, что его положение может принести ему какое-то облегчение в его трудностях. И он попросту сообщил обо всём русскому военному комиссару, ведавшему делами пленных. Точно не известно, доложил ли комиссар царю об этом обстоятельстве. Одни это подтверждают, другие отрицают. Как бы то ни было, откровенность бедного брабанта нисколько не облегчила его участи, как он того ожидал. Безжалостный комиссар, то ли по своей воле, то ли по высшему приказу, немедленно отправил его, как и других пленников, в Сибирь. Если и было какое-либо различие в обхождении с ним, так оно состояло лишь в том, что он был послан в самое отдалённое место Сибири. Как говорят некоторые из его соотечественников, которые там его видели, он прожил несколько лет и умер за три года до заключения мира между Ливонией и Россией, в конце 1721 года… все дети Петра I от Екатерины родились ещё при жизни этого брабанта, о котором более в этих мемуарах не будет упоминаться.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Будучи однажды в Нарве, Екатерина встретила шведских офицеров, препровождённых сюда, по взятии Дерпта, вместе с полковником Гейненом, в полку которого служил её муж, Иоган Крузе. «Они спрашивали её: не желает ли она возвратиться к своему мужу? На это Екатерина сказала, что Иоган может делать, как хочет, она же не желает не только жить с ним, но и видеть его, так как в настоящее время владеет всем, чего только княгиня могла бы желать».

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

[В связи с этим Брабантом стоило бы тут упомянуть ещё о том, что] в последние дни жизни Екатерины русский двор пребывал в великом волнении в связи с вопросом о её наследнике. Эта проблема вызвала даже спор, доходивший до грубости, между князем Меншиковым и министром герцога Гольштейнского Бассевичем. Князь Меншиков поддерживал права Великого князя Московского, внука Петра I и его первой жены, а Бассевич поддерживал претензии княгини Анны Гольштейнской и цесаревны Елизаветы – дочерей второй жены Петра I. Именно в этом споре Меншиков отмечал и доказывал порочность рождения дочерей Екатерины, которых он считал вдвойне незаконнорождёнными, так как родились они в то время, когда брабант (муж Екатерины) и Евдокия (жена царя) были ещё живы. Если князь Меншиков и был неправ в этом случае, так лишь в том, что выражал своё мнение в столь неосмотрительных и непристойных терминах, что мне стыдно их вспоминать.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Об этом времени и о последовавших за сим, касающихся её, как настоящей Царицы, событиях, равно как и о поводах к её возвеличению, я сейчас сообщу некоторые известия.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.374

Знакомство Петра с Екатериной относится к 1703 году.

Е. Оларт. Пётр I и женщины. М., 1997

У князя Меньшикова Екатерина также пробыла недолго; ибо случилось как-то, что ей пришлось пройти с столовою посудою через зал, в котором находились Царь и князь Меньшиков. Тут счастье ей так благоприятствовало, что она понравилась его Царскому Величеству, и князь, по его приказанию, удалился в другую комнату.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.373-374

В этом плену [у Меншикова] она сумела так завладеть своим хозяином, что через несколько дней после её появления в доме уже нельзя было сказать, кто из них двоих был рабом. Так обстояли дела, когда царь, проезжая на почтовых из Петербурга, который назывался тогда Ниеншанцем, или Нотебургом, в Ливонию, чтобы ехать дальше, остановился у своего фаворита Меншикова, где и заметил Екатерину в числе слуг, которые прислуживали за столом. Он спросил, откуда она и как тот её приобрёл. И, поговорив тихо на ухо с этим фаворитом, который ответил ему лишь кивком головы, он долго смотрел на Екатерину и, поддразнивая её, сказал, что она умная, а закончил свою шутливую речь тем, что велел ей, когда она пойдёт спать, отнести свечу в его комнату. Это был приказ, сказанный в шутливом тоне, но не терпящий никаких возражений. Меншиков принял это как должное, и красавица, преданная своему хозяину, провела ночь в комнате царя.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Нет необходимости говорить, что это трио не страдало деликатностью. В отношении бесцеремонности он [Пётр] доходил до необычайных размеров, и на этот счёт существуют анекдоты, свидетельствующие о том, что он не стеснялся в проявлении грубых выражений своей страсти в присутствии посторонних и даже послов.

Е. Оларт. Петр I и женщины. М., 1997. C. 34

На следующий день царь уезжал утром, чтобы продолжить свой путь. Он возвратил своему фавориту то, что тот ему одолжил. Об удовлетворении царя, которое он получил от своей ночной беседы с Екатериной, нельзя судить по той щедрости, которую он проявил. Она ограничилась лишь одним дукатом, что равно по стоимости половине одного луидора (10 франков), который он сунул по-военному ей в руку при расставании. Однако он не проявил по отношению к ней меньше обходительности, чем ко всем персонам её пола, которых он встречал на своём пути, так как известно (и он сам об этом говорил), что, хотя он установил эту таксу как плату за свои любовные наслаждения, данная статья его расходов к концу года становилась значительной.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Он сам однажды сказал своему союзнику, датскому королю, когда тот спросил его: «У вас тоже есть любовница?» «Да, брат, есть; вы тратите на вашу любовницу тысячи талеров, которые вы могли бы употребить с большей пользою, а мои б…и обходятся мне недорого!». И действительно, например, за первое свидание своё с будущей императрицей он заплатил ей дукат. И это было ещё проявлением щедрости с его стороны.

Е. Оларт. Петр I и женщины. М., 1997. С. 35

Надеюсь, что мне простят это маленькое отступление во имя истины и необычности этого рассказа, который одним этим штрихом даёт нам представление о характере и темпераменте этого государя. Я не боюсь быть заподозренным в чрезмерном снисхождении к Екатерине, говоря, что нельзя рассматривать проявление минутной нежности с её стороны по отношению к царю как её неверность по отношению к Меншикову. Её благосклонность в этом случае была результатом благосклонности её господина или, скорее, результатом его приказа, которому она не могла не подчиниться, будучи человеком зависимым. Но, как только царь уехал, она обрушила на Меншикова град упрёков за то, что он так с нею поступил. Хочу верить, что она не играла комедию, если же она её играла, то вполне очевидно, что Меншиков ей поверил, так как его любовь после этого события не только не стала меньше, а, наоборот, усилилась до такой степени, что он ничего не делал не только в своём доме, но и во всей армии без одобрения Екатерины.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 143

Что касается факта, признанного в нашей исторической литературе, будто бы Екатерина Крузе до своего сближения с Петром была любовницей Меншикова, то это не более, как вымысел, лишенный всякого основания. Общеизвестный рассказ, что Меншиков, посетив лагерь Шереметева в Лифляндии, отнял у него мариенбургскую пленницу, уже потому является невероятным, что летом 1702 года Меншиков был только поручиком артиллерии и пока не достиг никаких особенных почестей и отличий. Поэтому трудно предположить, чтобы Меншиков, хотя и любимец царский, но низкий воинский чин, мог самовольно отнять пленницу у фельдмаршала, при той строгой дисциплине, которую Пётр требовал от своего войска. Кроме того, Меншиков не был в лагере Шереметева летом 1702 года, так как находился неотлучно при царе в Архангельске и последовал за ним в Ладогу, куда осенью быль вызван и Шереметев, после взятия Магдебурга. Только, в конце следующего 1703 года, Меншиков приезжал на короткое время в Эстляндию к Шереметеву, с поручением от царя. В этот приезд Меншиков уже не мог застать Екатерины в лагере фельдмаршала, а, следовательно, вступить с нею в какие-либо сношения.

Но и, помимо очевидных фактов, существуют не менее убедительные доводы, что между Меншиковым и Екатериной Крузе до её сближения с царём не было любовной связи. Жизнь могущественного любимца Петра известна до малейших подробностей; известно также, что при всех своих пороках, ненасытной алчности и честолюбии, он с молодости и до конца оставался верен одной привязанности к Дарье Арсеньевой, с которой сошёлся за несколько лет до брака. Едва ли возможно, чтобы и при этом условии Меншиков решился подарить, в числе других пленниц, свою бывшую любовницу этой Дарье Арсеньевой, при переезде последней в его дом.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

Так обстояли дела, когда царь вернулся из Польши в Ливонию. Причём, он вернулся быстрее, чем предполагал. Он бы этого не сделал, если бы ему не намекнули, что его присутствие было там совершенно необходимо, потому что жители этой области покидали свои земли целыми группами, чтобы укрыться в соседних странах не столько от чумы, сколько из-за тяжелых поборов Меншикова. Последний, хотя его часто хвалят, был по своей сущности ненасытным скифом в своём стремлении к богатству. В докладах, присланных царю, было слишком много правды. Прибыв в Ливонию, царь холодно обошелся со своим фаворитом. Мотивы этого он ему объяснил в грубых выражениях. Фаворит оправдывался путём всяких измышлений и нелепых доводов, и всё это было признано приемлемым именно потому, что он был фаворитом.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Разсказы о том, что Меншиков заранее приготовил красивой Mapиeн6ypгской пленнице роль царской любовницы, уже потому лишены всякого основания, что царь в это время был сильнее, чем когда-либо, увлечён Анной Монс, и никакие наговоры не могли поколебать его доверия к ней.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

Так как царь намеревался остаться на некоторое время в Ливонии, то не стал жить у Меншикова, а поселился в отдельном доме, который был для него приготовлен. Но это не мешало тому, что он постоянно находился в обществе Меншикова, у которого он обедал несколько раз, вовсе не думая о Екатерине, которая делала вид, что она не хочет появляться, когда он приходил. Однажды вечером, когда он там ужинал, он спросил, что с нею сталось и почему он её не видит. Её позвали. Она появилась со своей естественной грациозностью. Это было ей свойственно во всех её поступках, каковы бы они ни были, но замешательство было так явно написано на её лице, что Меншиков был смущён, а царь, так сказать, озадачен, что было редким явлением для человека его характера. Это продолжалось лишь одно мгновение, однако это было замечено теми, кто присутствовал при этой сцене. Царь пришёл в себя, стал шутить с Екатериной, задал ей несколько вопросов, но, заметив в её ответах больше почтительности, чем игривости, был задет этим и заговорил с другими присутствующими. Он оставался задумчивым в течение всего остального времени, пока длился ужин.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Пётр Великий, при всей своей страстной и порывистой природе и увлечениях, отчасти действительных, а ещё боле преувеличенных молвою, отличался способностью к прочному и глубокому чувству. Такой характер носила и его десятилетняя привязанность к Анне Монс, дочери золотых дел мастера, которая, по отзывам современников, отличалась редкой красотой и грацией. Пётр, бывая в Москве, часто навещал её; и при всей своей бережливости в личных расходах, доходившей до скупости, не жалел на неё денег и щедро наделял ценными подарками. Ещё в 1703 году, по её письму от 11-го сентября, посланному в Петербург, он пожаловал ей громадное дворцовое село Дудино, в Козельском уезде.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

Русские обычно начинают и кончают свои трапезы стаканом ликёра, который им подносят на тарелке перед едою и после неё. Екатерина подошла с блюдом, на котором стояло несколько маленьких стаканов. Царь, посмотрев на неё, сказал: «Екатерина, мне кажется, что мы оба смутились, но я рассчитываю, что мы разберёмся этой ночью». И, повернувшись к Меншикову, он ему сказал: «Я её забираю с собой». Сказано – сделано. И без всяких формальностей он взял её под руку и увёл в свой дворец. На другой день и на третий он видел Меншикова, но не говорил с ним о том, чтобы прислать ему её обратно. Однако на четвёртый день, поговорив со своим фаворитом о разных делах, которые не имели никакого отношения к любовным делам, когда тот уже уходил, он его вернул и сказал ему, как бы размышляя: «Послушай, я тебе не возвращу Екатерину, она мне нравится и останется у меня. Ты должен мне её уступить». Меншиков дал своё согласие кивком головы с поклоном и удалился, но царь позвал его во второй раз и сказал: «Ты, конечно, и не подумал о том, что эта несчастная совсем раздета. Немедленно пришли ей что-нибудь из одежды. Она должна быть хорошо экипирована». Фаворит понял, что это значило, и даже больше. Он знал лучше кого бы то ни было характер своего господина и каким способом ему угодить. Когда он вернулся к себе, первой его заботой было собрать все пожитки этой женщины, в которые он вложил ларчик с бриллиантами, так как никогда ни один человек не имел столько драгоценных камней, как Меншиков. В описи, которая была сделана во время его опалы и ссылки в Сибирь, значилось одних лишь бриллиантовых пуговиц для одежды три полных комплекта. Уже по этому можно судить об остальном. Меншиков отослал одежду с двумя служанками, которые обычно прислуживали Екатерине в его доме и которым он приказал оставаться подле неё до тех пор, пока она сочтёт это нужным. Её не было в комнате, когда этот багаж прибыл, она находилась в комнате у царя, который преднамеренно или случайно ничего не сообщил ей о своём разговоре с Меншиковым. Вернувшись в свою комнату, она была удивлена, увидев там все свои пожитки, которых она не просила. Она возвратилась в комнату царя и сказала в шутливом тоне, который очень ей шёл: «Я была довольно долго в Ваших апартаментах, и теперь Ваша очередь совершить прогулку в мои. У меня есть нечто весьма любопытное, чтобы показать Вам». И, взяв его за руку, она его повела туда. Показав вещи, присланные Меншиковым, она сказала ему более серьёзным тоном: «То, что я вижу, говорит о том, что я буду здесь до тех пор, как Вы этого пожелаете, а поэтому будет неплохо, если Вы посмотрите на все эти богатства, которые я принесла». Тотчас она распаковала свои свертки и сказала: «Вот вещи служанки Меншикова», но, заметив ларец, который она приняла за футляр для зубочисток, воскликнула: «Здесь произошла ошибка, вот вещь, которая мне не принадлежит, и которой я совсем не знаю». Она его открыла и, увидав там очень красивое кольцо и другие драгоценности стоимостью в 20 тысяч рублей, или 100 тысяч франков, она посмотрела в упор на царя и сказала ему: «Это от моего прежнего хозяина или от нового? Если от прежнего, то он щедро вознаграждает своих слуг». Она немного поплакала и некоторое время молчала. Затем, подняв глаза на царя, который внимательно смотрел на неё, сказала: «Вы мне ничего не говорите? Я жду Вашего ответа». Царь продолжал смотреть на неё, ничего не говоря. Она ещё раз взглянула на бриллианты и продолжала: «Если это от моего прежнего господина, то я, не колеблясь, отошлю их ему обратно». И затем добавила, показав маленькое кольцо, не очень дорогое: «Я сохраню лишь это, которого более чем достаточно, чтобы оставить воспоминание о том добре, что он сделал для меня. Но если это мне дарит мой новый хозяин, я их ему возвращаю, мне не нужны его богатые подарки. Я хочу от него нечто более ценное». И в этот момент, залившись слезами, она упала в обморок, так что пришлось давать ей воду «Королева Венгрии». Когда она пришла в себя, царь сказал ей, что эти драгоценности были не от него, а от Меншикова, который сделал ей прощальный подарок. Он же признателен ему за это и хочет, чтобы она приняла этот подарок. Благодарить за подарок он станет сам. Эта сцена происходила в присутствии двух слуг, которых прислал Меншиков, и одного капитана Преображенского полка, которого царь, не предвидя, что могло произойти, позвал, чтобы дать ему приказания. Она наделала много шуму в обществе, и вскоре только и говорили, что о знаках внимания и уважения со стороны царя к этой женщине. Все были удивлены его утончённой галантностью обхождения с ней. И это было тем более необычно, что до тех пор все его манеры обхождения с прекрасным полом были крайне бесцеремонны, даже с дамами самого высокого положения. По одному этому уже можно было судить, что он питал к ней настоящую страсть, и в том не было ошибки.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 144-145

В то время его двенадцатилетняя связь с Анной Монс подходила к концу…

Масси Р.К. Петр Великий. В 3 томах. Смоленск. Русич. 1996. Т. II. С. 139

Меншиков первый это заметил и почувствовал, насколько эта женщина, которая позднее была ему очень полезна, будет иметь влияние на царя. Можно предположить, что в прекрасном подарке, который он сделал Екатерине, было больше политики, чем щедрости. Любовь, когда она завладевает серьезно сердцем мужчины, меняет весь его характер… Никогда ещё смертный не был столь мало щепетилен в области скромности и постоянства, как Пётр I. Его страсть к Екатерине была первой и, может быть, единственной, и он старался её скрыть от посторонних глаз. В течение его недолгого пребывания в Ливонии все заметили, что, хотя эта женщина находилась в его дворце, в маленькой смежной комнате (и об этом знали все), он никогда никому не проговаривался о ней, даже своим ближайшим доверенным лицам. Когда Пётр I покинул эту область и отправился в Москву, он поручил одному гвардейскому капитану отвезти её туда же самым секретнейшим образом. Он приказал оказывать ей в дороге всяческое внимание и поселить её у одной женщины, к которой он дал ему письмо. Он приказал капитану непременно в течение всей дороги посылать ему регулярно известия о ней. Это последнее обстоятельство приоткрыло капитану, насколько серьёзной и сильной была любовь царя к этой женщине: он достаточно хорошо знал царя и его способность забывать, чуть ли не на другой день, обо всех тех, которым он оказывал внимание.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 145

Что бы там ни было у неё раньше, но с этого времени Екатерина стала любовницей Петра. Для соблюдения приличий она продолжала жить [по приезде в Москву] в доме Меншикова, который в ту пору был полон женщин. Поначалу этот его дом вели сёстры – Мария и Анна, но в декабре 1703 года Анна вышла замуж за родовитого Алексея Головина, младшего брата Фёдора Головина, ведавшего посольскими делами, – тем самым заметно упрочив положение Меншиковых в обществе. Теперь в доме жили сестры Дарья и Варвара Арсеньевы, их тётушка Анисья Толстая и Екатерина.

Масси Р.К. Петр Великий. В 3 томах. Смоленск. Русич. 1996. Т. II. С. 140

Екатерина, приехав в Москву, жила там очень скромно, если не сказать замкнуто, в течение двух или трёх лет. Она жила в малонаселенном районе, вдали от света, у одной небогатой женщины из хорошей семьи. Дом был невзрачным снаружи, но очень комфортабельным внутри. Именно от этой женщины я получил большую часть тех сведений, которыми поделюсь с читателями. Поселив Екатерину в этом доме, царь преследовал единственную цель: сохранить свой роман в глубокой тайне. Он не хотел, чтобы она принимала у себя людей и сама наносила визиты. Этот приказ Пётра, по-видимому, отвечал желаниям Екатерины. Её ум был направлен на более высокие цели, чем обычная женская болтовня.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Даже, в своей интимной переписке с Меншиковым, он видимо избегает говорить о ней, посылает поклоны вместе «с прочими» и в собственноручной записке от б-го января 1708 года, вместо фамилии Крузе, называет её Васильевской.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

Первое время царь, превратившийся сразу из несдержанного в скрытного, видел её лишь украдкой, хотя не пропускал ни одного дня или, точнее, ночи, не повидав её. Он выбирал именно ночное время для своих тайных визитов и действовал с такой осторожностью, что, опасаясь быть узнанным по пути к ней, брал с собою только одного гренадёра, который вёз его на санях.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Она скоро свыклась с своим положением, крестилась по Русскому обряду в 1703 г. и, так как она не доверяла русским женщинам, то взяла к себе всех благообразных девушек из завоёванных в Ингерманландии местностей, умеющих говорить по-русски и выучилась у них говорить на этом языке так хорошо, что почти забыла из за него Немецкий и Лифляндский.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.374

О силе его любви можно судить по чрезмерной стеснительности его поведения. Этот государь был очень трудолюбив, и у него было много дел. Необходимость прерывать их не только днём, но и ночью, заставила его снять немного покрывало таинственности со своих ночных отлучек. Он назначал аудиенции своим министрам и обсуждал с ними в присутствии Екатерины самые важные и самые секретные дела. Но вот во что трудно поверить: этот государь, отношение которого к женщинам было хорошо известно (он считал их пригодными лишь для той роли, которую он им отводил до тех пор), не только признал эту женщину способной участвовать в качестве третьего лица в беседах с его министрами, но даже хотел, чтобы она высказывала при этом своё мнение, которое часто оказывалось решающим или компромиссным между мнением царя и мнением тех, с кем он работал. Это установленный факт. И хотя я лично в этом нисколько не сомневаюсь, я бы никогда не осмелился включить его сюда, если бы он не подтверждался свидетельствами многих уважаемых людей, которые принимали участие в совещаниях у Петра I. Они утверждали, что эта женщина, благодаря своей проницательности и природному здравому смыслу, подсказывала им, когда они обсуждали с государем самые сложные и самые важные дела, такие методы и решения, до которых они сами никогда бы не додумались и которые позволяли им выйти из многих больших затруднений и решить срочные дела. Следовательно, неудивительно, что наслаждение, которое называют алтарём любви, послужило лишь тому, что изо дня в день любовь царя усиливалась, так как в ласках и удовольствиях он находил чудесный источник, благотворный для его дел. Это было так благотворно, что, видя в ней всё более и более ангела-хранителя, он ничего не скрывал от неё и ей первой сообщал свои самые великие и тайные намерения… Именно тогда, слушая рассуждения царя и его министров, она вошла в курс различных интересов виднейших семей России, а также интересов соседних монархов. Здесь она познакомилась с главными принципами государственной власти и правительства, которые в дальнейшем она так успешно осуществляла на практике. Здесь же начал развиваться зародыш тех хороших качеств, которыми её наградила природа и которые в дальнейшем проявились во всём своём блеске.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 148

Царь редко оставался долго на одном месте, он двигался беспрестанно, с необыкновенною быстротою пробегая громадные пространства; царица [Евдокия], не способная по своей природе к подобному движению, при всём сочувствии к нему, при всей преданности мужу могла быть только титулярною женою Петра; чтоб быть действительною его женою, подругою в полном смысле, царица должна была быть способна к такому же движению, должна была быть походною, офицерскою женою. Такова была именно Екатерина; ей ничего не стоило разъезжать за мужем по всей России и за границу; ей ничего не стоило привыкнуть к любимому местопребыванию царя, к парадизу на болоте, представлявшему все неудобства только что начавшего строиться города; привычка к жизни самой простой, равнодушие к неудобствам, неизбежным особенно в то время, при постоянной перемене мест, всегдашнее спокойствие и весёлость, уменье не теряться в затруднениях и опасностях, уменье прилаживаться к взглядам и привычкам мужа и уменье при этом сохранять свою свободу и самостоятельность, быть другом, подругою, а не рабою – эти свойства делали Екатерину драгоценною для Петра и заставили его решиться связать с нею навсегда свою участь.

Соловьев С.М. История России с древнейших времён. М.: «Мысль». 1988. Т. XVI. С. 149

Екатерина была для Петра незаменимой походной женой; она весело переносила все неудобства и лишения страннической жизни Петра, была вынослива, беззаботна, одинаково чувствовала себя в своей тарелке и в походной палатке военного лагеря, и в тесных комнатках царского домика на Неве, и среди какой-нибудь исступленной оргии всенощного придворного пира.

Кизеветтер А.А. Исторические силуэты/ Состав., общая редакция и вступ. ст. О.В.Будницкого. Прим. С.М.Маркедонова. – Ростов н/Д. Изд-во «Феникс», 1997. С. 47

Наблюдатели поражались её неутомимости, терпению и силе. Один из очевидцев рассказывает, как был посрамлён австрийский посланник, проигравший царице пари – кто поднимет одной рукой тяжёлый жезл свадебного маршала.

Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Свнкт-Петербург. «Норинт», 1998. С. 28

(Дело было на свадьбе молодого графа Головкина, который женился на дочери князя-кесаря Ромодановскаго 8 апреля 1722 г. – Е.Г.) Будучи, как сказано, в прекрасном расположении духа, государь шутил с одним из своих денщиков, именно с молодым Бутурлиным, и давал ему свой большой маршальский жезл поднимать за один конец вытянутою рукою; но тот не мог этого сделать. Тогда его величество, зная, как сильна рука у императрицы, подал ей через стол свой жезл. Она привстала и с необыкновенною ловкостью несколько раз подняла его над столом прямою рукою, что всех немало удивило. Графу Кинскому (австрийскому посланнику, присутствовавшему на свадьбе) также захотелось попробовать свою силу, и император дал ему жезл, но и он не мог его держать так прямо, как императрица.

Дневник камер-юнкера Берхголъца, веденный им в России в царствование Петра Великого с 1721 по 1725 год. Ч. 1-4. М., 1902-1903. С. 139. С. 388

Однако, отдавая справедливость её большим талантам, в которых нельзя ей отказать, я не пытаюсь оправдать те злоупотребления, которые она, возможно, допустила. Меня можно было бы заподозрить в пристрастности по отношению к ней, если бы я не упомянул, что именно в тот период жизни в уединении она, чувствуя ту власть, которую имеет над разумом и сердцем своего господина, задумала стать его женой. Чтобы осуществить своё намерение, она сумела воспользоваться тем разладом, который почувствовала в царской семье. Под видом человека, который стремится лишь потушить огонь противоречий между мужем и женой, между отцом и сыном, она в значительной мере способствовала раздуванию этого огня до такой степени, что все это увидели. Всем было известно недостойное обращение царя с первой женой Евдокией, с которой он развёлся, заставив её постричься в монахини, и заточил в ужасную тюрьму, а также его отношение к её сыну Алексею Петровичу, которого он предал суду и который умер в тюрьме…

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 146

Я не буду вдаваться в детали этих двух трагических историй, которые наделали столько шума в обществе, но я должен сказать, что роль Екатерины в этих интригах, которые привели к гибели матери и сына, была немалой. Она ловко сумела стать главной пружиною этих интриг, делая вид, что в этом не участвует.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.374

И она извлекла из всего такую выгоду, на которую могла только надеяться. Публично заняв в кровати Петра место несчастной государыни, она заменила сына этой последней при таких обстоятельствах, которым не хочется давать определение, так как боюсь оскорбить лиц (Елизавета, императрица всея Руси, которая так благополучно царствует в настоящий момент, и герцог Гольштейн-Готторпский, её племянник), которых все должны уважать и которым сегодня способствует фортуна, умножая их заслуги и добродетели, после того как фортуна заставила их, так сказать, искупить путём невзгод ошибки их родителей.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991. С. 146-147

Она никогда не училась писать. Принцесса Елизавета всё подписывала за неё, когда она вступила на престол, даже подписала её духовное завещание.

Записки о России при Пётре Великом, извлеченные из бумаг графа Бассевича, который жил в России, состоя при особе Голштинского герцога Карла Фридриха, женившагося на дочери Петра Великаго Анне Петровне. Перевод с французскаго И. Ф. Амона. Москва, 1866

Но за то она этот недостаток вполне искупила другими хорошими качествами и неустанным вниманием, прекрасно изучила нрав Царя и попала к нему, чрез своё безупречное поведение и, в особенности, чрез свои неусыпные заботы о его здоровье и ежегодную свою плодовитость, в такую милость, что он в 1711 году объявил её своею супругою и сочетался с нею церковным браком.

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С.374

Зимой 1704 года Екатерина родила сына, названного Петром, и в марте 1705 года Пётр писал [из похода] ей и Дарье: «Редкое счастье мне выпало. Ох, матушки мои. Не оставьте попечением моего маленького Петрушку. Одёжу ему справьте на вашу волю, а токмо был бы сыт да напоен. И почтение моё передайте Александру Данилычу. А вы [это к Екатерине], я чаю, недобро творите, что о здоровье своём отписать не изволите».

Масси Р.К. Петр Великий. В 3 томах. Смоленск. Русич. 1996. Т. II. С. 140

…Летом 1706 года у ней родился второй сын Павел, о котором упомянуто в коллективном послании «девиц» от 6-го октября: «Радость наша, государь милостивый, дарагой капитан… Поздравляем милости твоей, что за твоими трудами Митавский замок взят. Также и мы здесь чрез твои труды некоторую забаву себе получили; и мы о сём зело милость твою благодарствуем, чего и впредь желаем. Челом бьём, батюшка мой, за милость твою, что изволишь желать видить нас при милости своей, чего мы недостойны чем слезно милости просим, чтобы видить милость вашу. Засем здравие твоё в сохранение Божие предаём. Анна Меншикова, Варвара (Арсеньева)… Катерина сама третья. Тетка несмышленная, Дарья глупая. Засем Пётр и Павел, благословения твоего прося, челом бьют». Пётр и Павел, сыновья Екатерины Крузе, по-видимому, жили недолго, потому что о них больше нигде не сказано в современных известиях.

Белозерская Н. А. Из жизни Петра Великаго. Первые годы сближения Петра I с Екатериной Алексеевной. 1702—1709 гг. Исторический вестник. Историко-литературный журнал. Май, 1903. Т. XCII

Правда, с детьми не везёт – они умирают один за другим в младенческом возрасте. Но родители, по обычаю тех времен, относятся к этому спокойно. «Бог дал – Бог и взял» – так успокаивает Екатерину царь в одном из своих писем, тем более что один за другим родятся новые дети (всего Екатерина родила двенадцать детей, но только двум из них – Анне и Елизавете – суждено было стать взрослыми). Появилась Анна на свет в конце января 1708 года, а к праздничному вступлению русской армии – победительницы под Полтавой – в Москву, 18 декабря 1709 года, Екатерина дарит царю ещё одну дочь. Пётр останавливает шествие и три дня празднует рождение Елисавет.

Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Свнкт-Петербург. «Норинт», 1998. С. 20

Дети Петра Великого и Екатерины I. 1704-1723 г.г.

Павел Петрович, царевич. Род. в 1704 г., умер до 1707 г.

Петр Петрович, царевич. Род. в сен. 1705 г., умер до 1707 г.

Екатерина Петровна, царевна. Род. 27 янв. (дек.?) 1707 г., умерла 27 июля 1708 г., погребена в Петропавловском соборе.

Анна Петровна, царевна. Род. в Петербурге 27 февр. 1708 г.; объявлена царевною 6 марта 1711 г. и цесаревною 23 дек. 1721 г.; обручена с герцогом Голштейн-Готторпским Карлом-Фридрихом 24 нояб. 1724 г., умерла в г. Киле 4 мая 1728 г., погребена 12 ноября в петербургском Петропавловском соборе.

Елисавета Петровна, третья самодержавная императрица. Род. в Москве 18 дек. 1709 г., объявлена царевною 6 марта 1711 г. и цесаревною 23 дек. 1721 г.; вступила на престол 25 нояб. 1741 г., короновалась 25 апр. 1742 г., умерла в Петербурге 25 дек. 1761 г.; погребена 5 февр. 1762 г. в Петропавловском соборе.

Наталья Петровна, царевна. Род. 27 марта 1713 г., умерла 27 мая 1715 г., погребена в Петропавловском соборе.

Маргарита Петровна, царевна. Род. 8 сент. 1714 г., умерла 27 июня 1715 г., погребена

в Петропавловском соборе.

Петр Петрович, царевич. Род. 27 окт. 1715 г., объявлен наследником престола в 1718

г., умер 25 апр. 1719 г., погребен в Петропавловском соборе.

Павел Петрович, царевич. Род. в Везеле 2 янв. 1717 г., умер 3 янв. того же года,

погребен 12 марта, в С.-Петербурге, в Петропавловском соборе.

Петровна, царевна. Род 19 авг. 1718 г., умерла 4 мар. 1725 г., погребена 10-го числа в

Петропавловском соборе.

Петр Петрович, царевич. Время рождения неизвестно; умер в окт. 1723 г., погребен

24-го числа в Благовещенской церкви Александро-Невской лавры.

Павел, царевич, родился и умер в 1724 г.

Семевский М.И. Тайный сыск Петра I. Смоленск. «Русич». 2001

Когда Императрица, супруга Петра I-го, разрешилась от бремени Петром Петровичем, Царь побежал в Адмиралтейство, чтобы возвестить об этом городу колокольным звоном. Так как это случилось в полночь, то Пётр нашёл Адмиралтейство запертым, и часовой окликнул его: «Кто идёт?» – «Государь». – «Нашёл что сказать! Разве его узнаешь теперь? Пошёл прочь! Отдан строгий приказ не впускать никого». Пётр забыл, что действительно отдал такой приказ. Слушая грубый ответ солдата, он внутренне радовался точному исполнению своих повелений. «Братец, сказал он, я действительно отдал такой приказ, но я же могу и отменить его; или как, по-твоему?» – «Тебе, вижу я, хочется меня заговорить, да не удастся: проваливай-ка, не то я тебя спроважу по-своему». Царя это забавляло. – «А от кого ты слышал такое приказание?» – «От моего унтер-офицера». – «Позови!» Явился унтер-офицер. Пётр требует, чтобы его впустили, объявляя, кто он. – «Нельзя, отвечает унтер-офицер: пропустить никого не смею, и будь ты действительно Государь, все равно не войдёшь» – «Кто отдал тебе такой приказ?» – «Мой командир» – «Позови и скажи, что Государь желает с ним говорить». Является офицер. Пётр обращается к нему с тем-же. Офицер приказал принести факел и, убедившись, что перед ним действительно был Царь, отпер двери. Не входя в объяснение, Петр, прежде всего, стал молиться и потом звонил с четверть часа, собственноручно дергая верёвку от колокола. После этого, войдя в казарму, он произвёл унтер-офицера в офицеры, офицера в командиры, а последнего повысил чином. – «Продолжайте, братцы, сказал он, уходя, также строго исполнять мои приказания и знайте, что за это вас ожидает награда».

Анекдоты прошлого столетия. [Извлечение из книг Шерера] // Русский архив, 1877. – Кн. 3. – Вып. 10. – С. 288

Лишь только Монархиня разрешилась от бремени, и наречено было имя Царевичу, в ту же минуту послал Государь генерал-адъютанта своего в крепость к обер-коменданту с тем, чтобы комендант тотчас же возвестил народу эту радостную весть пушечными выстрелами. Но как пред тем дано было от Его Величества строгое повеление никого не впускать в крепость после пробития вечерней зари, вследствие чего каждому часовому отдан был этот строгий Монарший приказ, то новобранец, стоявшей на часах при входе в крепость, остановив посланного генерал-адъютанта, сказал: «Поди прочь! Не велено никого впускать». – «Меня Государь послал за важным делом». – «Я этого не знаю, а знаю одно: не велено мне никого впускать; и я застрелю тебя, ежели не отойдешь!»

Нечего было делать: адъютант возвращается к Государю и доносит ему обо всём. Нетерпеливый Монарх, в сюртуке, без всяких отличий, идёт сам в крепость и говорит тому же часовому: «Господин часовой! Впусти меня!» – «Не впущу!», – отвечает солдат. – «Я прошу тебя!» – «Не впущу!» – повторяет он». – «Я приказываю!» – «А я не слушаю!» – «Да знаешь ли ты меня?». – «Нет!». – «Я Государь твой!». – «Я ничего не знаю, кроме того, что он сам же приказал никого не впускать» – «Да мне есть нужда». – «Я слышать ничего не хочу». – «Бог даровал мне сына, и я спешу обрадовать народ пушечными выстрелами». – «Наследника!», – вскричал часовой с восхищением. – «Полно, правда ли?» – «Правда!» – «А когда так, что за нужда, пусть хоть расстреляют меня завтра! Поди, и сегодня же обрадуй народ этой вестью».

Великий Государь на минуту заходит к обер-коменданту, объявляет о рождении сына, повелевает тотчас возвестить народу радость эту сто одним пушечным выстрелом, поспешает в Собор, приносить усерднейшее благодарение Богу при звоне колокольном, а солдата жалует сержантом и дарит ему 10 рублей.

Достопамятные сказания о жизни и делах Петра Великого, собранные редакциею журнала «Русская старина». С.-Петербург, 1876

Известно, что Екатерина Алексеевна обязана всем не воспитанию, а душевным своим качествам. Поняв, что для неё достаточно исполнять важное своё назначение, она отвергла всякое другое образование, кроме основанного на опыте и размышлении.

Записки о России при Пётре Великом, извлеченные из бумаг графа Бассевича, который жил в России, состоя при особе Голштинского герцога Карла Фридриха, женившагося на дочери Петра Великаго Анне Петровне. Перевод с французскаго И. Ф. Амона. Москва, 1866

Не умея ни читать, ни писать ни на одном языке, она говорила свободно на четырёх, а именно на русском, немецком, шведском, польском и к этому можно добавить ещё, что она понимала немного по-французски.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Вообще, доброжелательство, которое эта принцесса обнаруживает по отношению к старым знакомым, спокойствие её в затруднительных обстоятельствах, а равно и её вышеупомянутая заботливость о здоровье её супруга и её постоянные советы прибегать к более кротким и умеренным средствам, всё это такие прекрасные качества, которые, кажется, совершенно смывают пятна, лежащие на её происхождении и совершенно вытесняют другие, испытанные ею, роковые случайности (Fatalitaten).

Христиан Август, великий герцог Ольденбургский. Известия о царице Екатерине Алексеевне. Из ольденбургского великогерцогского архива // Русский архив № 1, 1904. С. 375

Я вынужден в дальнейшем, вследствие её нового положения, называть Екатерину не иначе, как высокими титулами: государыня, царица, императрица, тем более что тайна её брака, как только он был осуществлён, существовала лишь в воображении её мужа. Через три-четыре месяца даже он не придавал этому браку былой таинственности.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Не удивительно, что к сороковым годам возраста у Петра явилась потребность к семейной жизни; но при его деятельности и привычках ему нужна была подруга, которая бы сообразовалась с этою деятельностию и привычками, и такую именно подругу нашёл он в знаменитой мариенбургской пленнице.

Соловьев С.М. История России с древнейших времён. М.: «Мысль». 1988. Т. XVI. С. 345

И вот, думая начать войну с турками, царь пишет Меншикову: «Благодарствую вашей милости за поздравление о моём пароле, еже я учинить принужден для безвестного сего пути, дабы ежели сироты останутся, лучше бы могли своё житие иметь, и ежели благой Бог сие дело окончает, то совершим в Питербурху». Что это был за «пароль» – можно догадаться: это было обещание объявить Катеринушку своею законною супругой.

Даниил Мордовцев. Царица Екатерина Алексеевна. М., Контакт, 1997

Утверждают, что цесаревна Марта (иные называют её Марией; у неё было два имени), любимая сестра царя, немало способствовала этой женитьбе. И в этом нет ничего невероятного. Она не только страстно любила своего брата, но и знала все достоинства иностранки, к которой он питал такую привязанность. Она никогда не симпатизировала Евдокии, несчастной первой жене царя. Она боялась её возвращения ко двору и старалась найти этому непреодолимое препятствие и отомстить за все неприятности, которые причинила ей та высокомерная женщина. Известно, каким сильным может быть желание одной женщины отомстить другой. Одно лишь это соображение оказалось более чем достаточным, чтобы она охотно одобрила женитьбу своего брата на Екатерине.

Вильбуа. Рассказы о российском дворе. // Вопросы истории. №12, 1991

Когда он творил свой народ, он считал, что ему позволено удовлетворить свою прихоть, женившись на любовнице, которая достойна быть его женой. Он публично отпраздновал свадьбу в 1712 году.

Вольтер. Анекдоты о Пётре Великом. Пер с франц., коммент. И вступ. ст. С.А. Мензина М. 2004

19 февраля 1712 года был сдержан пароль, данный в 1711 году: брак царя с Екатериною был заключён торжественно.

Соловьев С.М. История России с древнейших времён. М.: «Мысль». 1988. Т. XVI. С. 348

«Общество было блистательно, – заканчивает своё донесение о свадьбе царя лорд Уитворт, – вино превосходное, венгерское, и, что особенно приятно, гостей не принуждали пить его в чрезвычайном количестве… Вечер закончился балом и фейерверком». Правда, гости не знали, что всё торжество царь оплатил всё же не из скромного жалованья контр-адмирала. По всем городам был разослан царский указ об обязательном сборе с каждого города 50 рублей «презентных» на свадьбу Петра.

Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Свнкт-Петербург. «Норинт», 1998. С. 24

Кажется, Екатерина не чувствовала себя счастливой в браке за гениальным мужем. Саксонский резидент Лефорт сообщает, что со времени замужества Екатерина носила в душе какое-то тайное горе и иногда по ночам громко жаловалась на судьбу. Эти жалобы и эта печаль не покинули её и тогда, когда она стала самодержицей.

Кизеветтер А.А. Исторические силуэты/ Состав., общая редакция и вступ. ст. О.В.Будницкого. Прим. С.М.Маркедонова. – Ростов н/Д. Изд-во «Феникс», 1997. С. 48

С этого времени положение пленницы упрочивается: Пётр привязывается к ней, и её значение быстро увеличивается. Беспрестанные отлучки вызывали государя на переписку с Катериной или, лучше сказать, с её приставницами; по этим коротеньким цидулкам Петра лучше всего можно проследить возрастание его привязанности к красавице. Просмотрим обращения цидулок – они довольно характеристичны.

Семевский М.И. Тайный сыск Петра I. Смоленск. «Русич»., 2001

Госпожи тетка и матка! Писмо ваше, в котором пишете о нововыежжей-Катерине я принел; слава Богу, что здорово в рожден(ь)и матери было! а что пишете к миру (по старой пословице), и ежели так станетца, то мочно болше раду быть дочери, нежели двум сынам. О приезде вашем я уже вам говорил и сим писмом такоже поттвержаю: приежжайте на Киев не мешкаф; из Киева отпишите, а не отписав не ездите, для того что дорога от Киева не очень чиста. При сём посылаю подарок матери и з дочерью.

Piter. Из Жолкви, в 8 д. генваря 1707.

Письма русских Государей и других особ царского семейства. Переписка императора Петра I с Государынею Екатериною Алексеевною. Москва, 1861

Тетка и матка сама друга! (а скоро будет и сама третья!) Здрафствуйте, а мы, слава Богу, здорово. Писмо ваше купно и с прежентом принял, а за оныя благодарствую; а что пишете, чтоб к вам всегда добрые ведомости писать, и то я от серца рад, да какие Бог даст. Я чаю, что сие мое писмо вам при самом времени выезда Ганскина из Кельдера достанетца, о чем зело слышать желаю, что дай Боже в радости не толко слышать, но и видеть. О езде вашей в Питербурх еше не могу писать, понеже неприятель ближитца, и не знаем еше куды его обороты будут, о чём немедленно буду писать, увидев время куды вам быть, понеже горазда без вас скучаю. Еще ж объявляю свою нужду здешнею: ошить и обмыть не кому, а вам ныне вскоре быть, сами знаете, что нельзя. А здеш(н)им поверить боюсь Екимовой (sic) причины, того ради изволте то исправить, о чём вам донесёт доноситель сего писма. За сим предаю вас в сохранение божие и желаю вас в радости видеть, что дай, дай Боже! Прошу отдать должной поклон сестре.

На [не] частыя писма для Бога не подивуйте, истинно недосуг.

Piter. Из Вильни, в 29 д. генваря 1708.

P. S. При сем посылаю вам презенты тетке – лимонную материю, матке – по желтой земле да колцо, маленкой – поласатую; дай, Боже, насить на здоровье!

Письма русских Государей и других особ царского семейства. Переписка императора Петра I с Государынею Екатериною Алексеевною. Москва, 1861

Суровый деспот, человек с железным характером, спокойно смотревший на истязание на дыбе и затем смерть родного сына, Пётр в своих отношениях к Катерине был решительно неузнаваем: письмо за письмом посылалось к ней, одно другого нежнее, и каждое полное любви и предупредительной заботливости.

Семевский М.И. Тайный сыск Петра I. Смоленск. «Русич»., 2001

Тетка и матка, здравствуйте! Уже с три недели, как от вас ведомости не имею; a меж тем слышу, что не очень у вас здорова. Для Бога, приежжайте, скоряй; а ежели за чем невозможно скоро быть, отпишите понеже не без печали мне в том, что ни слышу, ни вижу вас. А с сим писмом послан к вам встречь башмашник ваш, понеже чаю, что вы уже в дороге. Дай Боже, чтоб вас видеть в радосте скоряй. Piter.

Из Санктпитербурха, в 20 д. марта 1708, при самом приезде сюды.

Письма русских Государей и других особ царскаго семейства. Переписка императора Петра I с Государынею Екатериною Алексеевною. Москва, 1861

В первые годы своей связи Петр попросту называет Екатерину «маткой»; с 1709 года письма его прямо обращаются к ней одной, а не общие с письмами к Анисье Кирилловне Толстой, приставнице при Катерине. «Матка, здравствуй!» или «Мудер!». Эти обращения сменяются на более ласкательные выражения в конце 1711 года, то есть после того, как в марте сего года Катерина объявлена им женой. Отныне в начале царских цидулок мы читаем: «Катеринушка, друг мой, здравствуй!». На пакете к ней прежняя надпись: «Катерине Алексеевне» заменена: «государыне царице Екатерине Алексеевне».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.