Владимир Сергеев
Затянувшаяся прогулка, или Средство от депрессии

Глава 1

Звук будильника окончательно разорвал жалкие остатки сна. Ещё одна тяжёлая, бессонная ночь, наконец, закончилась. Воспалённый, абсолютно не отдохнувший мозг, напомнил о себе тупой болью, в затылочной части головы, стоило мне повернуться, чтобы взглянуть на светящиеся часы. Ещё можно полежать немного. Вчера специально выставил будильник немного пораньше, чтобы спокойно, не торопясь собраться. До электрички ещё без малого три часа, а до вокзала не больше получаса езды на автобусе. Вещи в рюкзаке, собраны ещё с вечера. Умыться, побриться, позавтракать – полчаса, ну максимум минут сорок. Спрашивается, на кой чёрт я выставил будильник на такую рань? Да один хрен, нормально не сплю. После того что произошло не могу спать и всё. Стоит заснуть, мозг, как зависший компьютер, подкидывает одну и ту же картину. Огромный грузовик вылетает на тротуар и бьёт мою Светку, своим мощным чёрным бампером. Страшный удар бросает девушку на стену ближайшего здания. Она изломанной куклой медленно сползает на тротуар, оставляя на серой бетонной стене кровавый след. Тяжёлая машина, продолжая движение, влетает в стену почти одновременно с девушкой, в нескольких сантиметрах от её искалеченного тела. Мощнейший удар сотрясает здание, но бетон всё-таки оказывается покрепче железа. Кабина машины сминается как бумага, а сверху на неё падают оторвавшиеся фрагменты фасада.

Стоит закрыть глаза, вижу это снова и снова, как в замедленном кино. Я был в тот момент рядом. Всего в десятке метров, а Светка шла ко мне на встречу. Мы должны были идти с ней в ЗАГС, подавать заявление. Вот возле него я и стоял. Он как раз в соседнем здании находится. Поэтому всё произошло на моих глазах. Я уже увидел свою девушку, да и она меня заметила. Взмахнула рукой. Шла своей милой, чуть подпрыгивающей походкой. Улыбалась мне и окружающему миру. Лёгкий летний сарафан подчёркивал отличную фигурку моей невесты. Стройные, загорелые ножки в зелёных туфельках, легко скользили по нагретому асфальту, неся свою хозяйку на встречу с любимым. Лицо девушки светится счастьем. Она любит и главное любима. Сейчас они быстренько подадут заявление и поедут к ней домой. Сообщат приятную новость вначале её родителям, а потом проедут к родителям, её любимого. Конечно, это просто формальность. Родители давно знают об их отношениях и не имеют ничего против. Они почти три месяца живут вместе, в съёмной квартире. Света вчера вечером уехала домой из их уютного однокомнатного гнёздышка, чтобы окончательно поговорить с мамой. Сообщить ей, что сегодня они идут в ЗАГС подавать заявление, а потом сразу к ним. Готовьтесь, покупайте торт.

Я тоже утром позвонил своим старикам. Рассказал, что мы решили узаконить свои отношения и вечером заскочим к ним со Светкой. Мама была по-настоящему счастлива. Она не очень хорошо относилась к гражданским бракам, хотя в наше время так живёт большинство молодёжи. Ну, что поделаешь. У них с отцом молодость прошла ещё в Союзе, тогда такой способ совместной жизни был совсем не популярен. Родители, естественно, были знакомы с моей невестой и вполне одобряли мой выбор. А что, семья у Светки нормальная, как и у нас. Сама она учится в хорошем институте, всего два курса осталось. Окончит и будет востребованным специалистом. Девочка серьёзная, ответственная, знает, к чему стремиться в жизни. Меня порой самого удивляет эта её целеустремлённость. Особенно, когда она, после бурного и продолжительного секса, принимает душ и садится за учебники, или ноутбук, чтобы подготовить какой-нибудь реферат. Совесть не даёт мне спокойно спать, когда любимая занимается, но помочь я ей не могу. Слишком разные у нас специальности. Всё равно встаю и хотя бы кофе приготовлю для подруги. Знаю, как не просто даются эти ночные занятия, проходили. Мне легче, я уже отучился, второй год работаю, но годы учёбы ещё не забыл. Работать мне всё же больше нравится, чем учиться.

Хотя многие считают наоборот. Ну, это смотря как учиться. Я к процессу обучения подходил серьёзно, в результате закончил свой вуз с отличием. Впрочем, я ко многим вещам в жизни подхожу серьёзно. Воспитали меня так. На работе тоже не сачкую, поэтому и карьера не стоит на месте. Медленно, но верно, двигаюсь вверх по карьерной лесенке, преодолевая ступеньку за ступенькой. Сегодня отпросился, точнее отгул оформил, чтобы в ЗАГС сходить. Стою, жду свою невесту, а сам о работе думаю. Как там без меня парни обходятся, что завтра нужно обязательно сделать. В этой фирме я начал работать, летом, когда перешёл на четвёртый курс. Вначале простым курьером, потом младшим менеджером. Недавно меня назначили начальником отдела. Зарплата вполне приличная. Поэтому, как только познакомился со Светой, решил съехать от родителей. Пока в съёмную квартиру, чтобы было, где с девушкой уединиться. После свадьбы немного подкопим и можно о своём жилье подумать. Кстати, шеф обещал мне зарплату поднять, если я сумею пару договоров подписать с важными для нас клиентами.

О-о-о чёрт, опять… Как бы ни старался чем-то занять свою голову, воспоминания настойчиво стучатся в мозг. Трагедия, произошедшая возле ЗАГСа, снова всплывает перед глазами. Мысли, сделав круг, вновь и вновь возвращались к погибшей девушке. Вот вроде о работе сейчас думал, а закончилось ипотекой и мечтами о собственной квартире. В которой мы планировали жить вдвоём, а потом втроём, а может и вчетвером. По-крайней мере на одном ребёнке я останавливаться не хотел, да и Светка мечтала о дочери и сыне. Наши мечты разбились о бетонную стену, как бы двусмысленно это не звучало. Пожилой шофёр, у которого оторвался тромб, наверное, тоже о чём-то мечтал. В принципе, у него, наверное, уже были внуки, судя по возрасту. Умер он ещё до встречи многотонной машины со стеной здания. Так экспертиза установила. Деформированная кабина серьёзно повредила уже мёртвое тело. А впрочем, какая разница, когда он умер. Главное в том, что его руки намертво вцепились в руль, невольно направив, тяжеловоз, на хрупкую девушку, идущую по тротуару. Никому не пожелаю пережить такое. Смерть любимой на твоих глазах, что может быть страшнее?

Прошло уже больше месяца с того дня. Лето сменилось осенью. Ещё достаточно тепло, но деревья, по каким-то своим календарям, сменили зелёную расцветку на жёлто-красную. А вчера утром начался нудный мелкий дождик, который намочил осенний наряд тополей. Намокшие листья грустно повисли, готовые совершить своё последнее путешествие. Мокрый грязный асфальт и напитавшийся влагой газон, с пожелтевшей травой, примут их и сохранят, пока до них не доберётся метла дворника. А может им доведётся пролежать до снега и укрыться под ним до весны. Тогда они ещё увидят, как высоко над землёй, на покинутых ими ветках зарождается новая жизнь. Набухают почки, а потом лопаются, выпуская нежные, клейкие, маленькие листики.

Я тряхнул головой и отошёл от покрытого мелкими каплями стекла. Нужно идти умываться, не хочется подводить Сашку. Он сказал вчера, что поедем при любой погоде. Если честно, я бы сейчас никуда не поехал. Накатил бы соточку и постарался уснуть, а лучше грамм двести. Иногда алкоголь ненадолго помогает забыться. В первые дни только им и спасался, иначе бы крыша съехала. Родители, видя моё состояние, не беспокоили. На работе делали вид, что не замечают моих красных глаз и не чуют тяжёлого выхлопа по утрам. Я, конечно, старался не дышать на коллег, но обходиться без воздуха, увы, пока не научился. В результате, замечал, что люди непроизвольно морщат нос и стараются поскорее отойти от меня на безопасное расстояние. Естественно моё состояние не могло, не отразится на работе. Шеф мужик нормальный, а возможно как мудрый руководитель, просто не хотел потерять перспективного работника. Он вызвал меня к себе, и прямо из его кабинета я отправился в отпуск. Между прочим оплачиваемый, хоть и не слишком длинный.

Пошла уже последняя неделя из выделенных шефом, а я по-прежнему находился в депрессии. Пить, правда, стал меньше. Уже не напивался до беспамятства. Какой смысл? К общему хреновому состоянию ещё и похмелье добавляется, а оно мне надо? А память о Светке алкоголь вытравить не мог. Короткое забытье, когда концентрация алкоголя в организме достигнет критического значения и всё. Дальше память вновь настойчиво подкидывает картинки из прошлого. Слишком мало времени прошло. Разумом я это понимаю, но легче мне от этого не становится. Скоро нужно вновь выходить на работу, но я не представляю, как ей буду заниматься. Договора, контракты, випклиенты… Сейчас мне всё это казалось таким далёким и неважным. А может, наоборот, с головой нырнуть в омут повседневных забот, забить мозг цифрами и процентами, вдруг поможет? Только как себя заставить вникать во всю эту хрень, я абсолютно не представлял. Подводить людей своей «тормозной» работой я не хочу и не могу. Не так воспитан. Попросить у шефа ещё немного времени? А смысл? Ну, даст он мне ещё неделю, ну две максимум, что изменится? Ничего…

Я ведь чувствую, что уже не смогу заниматься этим делом. Зачем себя обманывать и подводить людей? Этот самосвал не только Светку убил, он и мне по душе проехал своими грязными колёсами. Что-то в ней надломилось. Теперь вся эта мышиная возня в фирме, карьера, материальные блага, квартиры, машины, кажутся мелкими и ненужными. Зачем мне всё это, если человеческая жизнь настолько хрупкая и ненадёжная вещь. Может и мой грузовик, образно конечно, уже отправился в путь? Ну, а чем тогда заняться? Лечь и ждать смерти? А может ускорить события и сигануть с крыши вниз головой? Нет, как бы не было мне плохо, подобные варианты не для меня. Характер не позволит наложить на себя руки. Опустить их и ничего не делать, дожидаясь смерти, я тоже не смогу. Не хватало ещё родителям дополнительную боль причинить, они и так за меня переживают. Тоже ведь к Светке привыкли, уже членом семьи считали. Э-хе-хе, что-то всё равно нужно решать. Может начать всё с начала? Переехать в другой город. Сменить работу, причём кардинально? Не хочу сейчас с бумагами возиться, лучше что-нибудь своими руками делать. Можно в сервис устроиться, машины чинить. Я в этом неплохо разбираюсь, с детства техникой увлекался. Или просто шофёром пойти, или вовсе на стройку?

С подобными мыслями я сидел на днях в кафешке, недалеко от своего съёмного жилья и не торопясь потягивал пиво. Вообще я зашёл сюда поужинать. Кормили здесь вкусно и сытно, я бы даже сказал по-домашнему. Дома что-то для себя готовить мне совершенно не хотелось. Я и раньше не отличался кулинарными способностями, так несколько простейших блюд, во главе которых были пельмени и яичница. Приготовлением пищи, в нашей маленькой ячейке общества обычно занималась Света. Вот у неё это всё классно получалось. Я только помогал, на подхвате. Что-то порезать, помешать, с этим я худо-бедно справлялся. Правда, из-за недостатка времени, мы редко готовили дома, чаще заходили как раз в эту, небольшую кофейню. Подруге моей тоже здесь очень нравилось. Маленький зал, на полтора десятка столиков. Приятный интерьер в старинном русском стиле, не громкая, спокойная музыка. Цены, конечно, повыше средних, но оно того реально стоило. Официантки опрятные и очень вежливые, а посетители культурные и вполне состоятельные. Этакий средний класс спального района. Любители быстро выпить дешёвого пойла сюда не заходят, ибо его здесь не держат. Даже пиво здесь дорогое, но зато очень вкусное и естественно, не разбавленное. Из крепких напитков в основном коньяки известных брендов. Вина по большей части столовые, предназначенные исключительно для улучшения пищеварения. Вообще, как я понял, в приоритете у этого заведения здоровое и очень вкусное питание. Спиртные напитки служили лишь необязательным дополнением к блюдам, приготовленным настоящим мастером своего дела.

Неожиданно мои не лёгкие размышления, с бокалом немецкого тёмного, были прерваны разговором на повышенных тонах. Спокойная, ненавязчивая музыка звучащая ненавязчивым фоном в ушах, отошла на второй план. На её место вклинились неразборчивые выкрики в противоположном конце зала. Рассеянным взглядом я окинул наполовину пустой зал заведения. В дальнем от меня конце помещения, находилась парочка посмевшая нарушить идиллию гурманов и громко выяснять отношения. Слова разобрать не получалось, пара располагалась достаточно далеко, но это в принципе не основная причина. Зал вообще был небольшим. Если бы в нём затеяли спор рыночные торговки или скажем, обманутые любовницы, все их слова было бы отлично слышно. Даже слух не пришлось бы напрягать. Но, увы, эти посетители были достаточно интеллигентны. Даже ругаясь, они не забыли, где находятся. Как бы им ни хотелось выплеснуть друг на друга переполнявшие их эмоции, они сдерживались, лишь слегка повысив голос. Девушка сидела ко мне лицом. Раскрасневшаяся, возбуждённая. Сквозь чуть приоткрытые губы, она гневно бросала отрывистые слова в лицо своему спутнику. Дома бы, или на безлюдной алее парка, она бы не стеснялась. Она бы кричала во всё горло на этого мерзавца с покрасневшими ушами и мощной шеей, под коротко стриженым затылком. А возможно даже хлестала бы его по щекам, чтобы полностью выплеснуть переполнявшие её эмоции.

Красивая. Длинные каштановые волосы мягко струились, обтекая покатые женственные плечи. На немного пухлых щечках милые ямочки. Красиво подчёркнутые умелым макияжем глаза широко открыты и сверкают от злости. Аккуратные брови сдвинуты к переносице, под которой расположился чуть вздёрнутый, точёный носик. Вот только тонкие, напряжённые губы, с презрительно опущенными уголками, заметно портят картину. Её спутник сидел ко мне спиной и что-то басил в ответ. Тёмный пиджак плотно охватывал весьма развитые плечи. Коротко стриженные русые волосы не закрывали тренированную шею. Вот и все, что я мог видеть со своего места. Пялиться на посторонних людей для воспитанного человека не прилично. Немногочисленные посетители кафе делали вид, что ничего не происходит. Я тоже отвёл взгляд в сторону окна и вновь погрузился в свои мысли. Тем более слов из разговора шумной парочки я всё равно не смог разобрать.

Вскоре, послышалась дробь каблучков и мимо меня, в направлении выхода, промчалась девушка с дальнего столика. Боковым зрением я заметил промелькнувшую тёмно-синюю блузку. Вслед за простучавшими каблучками, глухо протопали ботинки, и промелькнул знакомый пиджак. Происходящее я вскользь фиксировал краем глаза, повернув голову к окну и наблюдая за сбегавшими по нему струйками воды. Дождь шёл весь день, почти без перерыва, лишь иногда меняя интенсивность. То почти закончится, превратившись в мелкую водяную взвесь, висящую над землёй, то вновь наберёт силу. Мощные капли интенсивно забарабанят по подоконнику, по лужам на тротуаре, да так что вода вспенится пузырями. В такие моменты надежда людей вскоре увидеть солнце таяла окончательно. Оно ещё вчера скрылось за тяжёлыми тучами. Порывистый ветер безжалостно срывает с деревьев жёлтые листья и пытается унести их вдоль тоннеля улицы. Тяжёлые, от напитавшей их влаги, они не хотят лететь. Упав в ближайшие лужи и, немного покружив по поверхности воды, листья медленно погружаются на дно. Да-а погодка за окном, под стать настроению. Однако пора идти домой. В желудке сытая тяжесть, а пива в бокале осталось на пару глотков.

– Давыдов? Антон? – услышал я смутно знакомый голос, назвавший мою фамилию и имя.

Поворачиваюсь и вижу своего однокашника, Сашку Аносова. Мы не виделись уже лет пять, или больше, но узнать школьного товарища совсем не трудно. Да он возмужал, стал ещё шире и набрал вес. Но, последнее не критично, небольшой животик легко скрывают полы костюма. Слегка округлились щёки, а остальной излишек жира равномерно распределился по мышцам. Они рельефно угадывались даже под свободным пиджаком. Где-то я уже видел этот пиджак? Точно, это же он сидел за дальним столиком и ругался с красавицей в тёмно-синей блузке. Хм-м, значит, у Сашки сегодня не простой денёк выдался. Мы не были близкими друзьями в школе, так, скорей приятели. Но, отношения между нами были устойчиво хорошие, мы никогда не ругались. Впрочем, с Сашкой вообще никто не ругался, это было практически невозможно. Очень спокойный, даже немного флегматичный парень. Он никогда не лез в лидеры и заводилы, оставаясь на вторых и третьих ролях. Не лез к людям с советами и не утомлял глупыми шутками. Зачастую у кого-то из класса было плохое настроение, такое иногда случается в коллективе. Некоторые переживают это молча и в одиночестве, а другие ищут повода, чтобы на ком-то сорвать свою злость. Сашка всегда чувствовал подобный настрой у человека и молча отходил в сторону, не поддаваясь на провокации.

Такие спокойные и с виду безобидные люди, обычно становятся объектами розыгрышей часто переходящих в издевательства и унижения. Некоторые дети очень жестоки. Чтобы возвыситься над сверстниками и выйти в лидеры, они выбирают именно таких тихих, не амбициозных парней и девчонок и стараются их унизить, сломать, подмять под себя. Но с Сашкой такой метод самовыдвижения не прошёл. В нём чувствовался внутренний стержень, который нельзя было согнуть. Своей физической силой он умел весьма эффективно и умело пользоваться. С раннего детства, Сашка плотно занимался спортом и мог быстро образумить зарвавшегося шутника, хоть и не любил этого делать. Впрочем, до физического контакта доходило достаточно редко. Ещё в младших классах, будущие лидеры и заводилы убедились, что с Аносовым лучше не связываться, чревато. Поэтому его старались не задевать. Только безобидные шутки и дружеские розыгрыши. Сашка очень чётко обозначал тот предел, за который лучше не переходить. Презрительно взглянув на зарвавшегося шутника, он молча отходил в сторону. Всем сразу становилось понятно, что дальше развивать эту тему не следует. Если, конечно, не хочешь пострадать физически и соответственно, понизить свой рейтинг. Особо близких друзей у Сашки не было. Он умудрялся поддерживать со всеми ровные, приятельские отношения.

– Сашка, – я встал из-за стола и шагнул к однокласснику, – привет старик. Ты как здесь, живёшь не далеко?

– Здорова, Антоха, – моя не маленькая кисть, целиком утонула в его «лопате», – да нет, я в Западном живу. Свиданка у меня здесь была с подругой. Вот она местная, двести метров отсюда живёт.

– Видел, красивая, – я улыбнулся, – и фигурка класс.

– Да я и сам не промах, – ухмыльнулся Сашка, – вот только вряд ли у нас что-то получится. Разные мы слишком. Ты не торопишься?

– Да, в общем-то, нет, – пожал я плечами.

– Тогда садись, подожди пару минут. Я сейчас рассчитаюсь и закажу нам чего-нибудь. Нужно выпить за встречу, сколько мы с тобой не виделись, лет пять, или больше? Да и настроение нужно приподнять, – добавил он, заметив, что я никак не реагирую на его предложение, – не каждый день меня подруги бросают. Лады?

– Хорошо, мне много не заказывай, я только поел. Ну и с выпивкой…– я поморщился, – только по чуть-чуть.

– А что такое? Ты как, в порядке? Выглядишь не очень, если честно. Болеешь что ли? – зелёные глаза одноклассника внимательно смотрели на меня.

– Да нет, не болею, хотя и не совсем в порядке. В последнее время слишком увлёкся этим делом, чуть окончательно в пике не ушёл. Сейчас решил понемногу выходить из этого состояния. В общем, это долгая история, – махнул я рукой, приземляясь на свой стул.

– Хм-м, а я никуда и не тороплюсь. Ну а насчёт выпивки, как скажешь. Чисто символически закажем, чтобы не сидеть за пустым столом. Короче жди, я мигом, – Сашка направился к стойке, возле которой две официантки о чём-то негромко щебетали с барменом.

– Ну, рассказывай, где трудишься, как живёшь? Женился? Дети? – Сашка повесил свой шикарный пиджак на спинку соседнего стула и уселся напротив меня.

Следом за ним подошла официантка и переставила с подноса на стол два бокала с янтарной жидкостью. Блюдо с нарезанным лимоном и ещё пару тарелок, с какими то салатиками.

– Почти женился, – сказал я, когда девушка отошла, и сделал глоток из своего бокала.

Коньяк мягко прокатился по пищеводу, а обратно поднялось приятное тепло, сконцентрировавшись где-то в голове. Мне стало жарко, я расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Избыток тепла вышел из организма на лицо. Возможно, я даже покраснел немного. Сашка тоже отхлебнул из бокала и, пожевав губами, потянулся за лимоном.

– Хороший коньяк, не обманули, – он закинул в рот пластик лимона, – ну рассказывай что случилось. Я же вижу, что у тебя серьёзные неприятности.

А и в самом деле. Почему не рассказать. Сашка всегда был нормальным, правильным пацаном. К тому же я остро почувствовал, что мне просто необходимо выговориться. Всё это время с момента гибели Светы, я ни с кем не откровенничал. Родители и знакомые пытались как-то меня утешить. Я всем вежливо дал понять, что справлюсь сам и не хочу ни с кем об этом говорить. Однако, носить всё случившееся в себе, было очень не просто. Конечно, я справлюсь, но почему бы не поговорить с бывшим одноклассником. Я рассказал Сашке о постигшем меня горе. Вначале рассказывал сбивчиво, перепрыгивая с одного на другое и внимательно следя за реакцией друга. Сашка внимательно слушал, не перебивая и не задавая никаких вопросов. По ходу моего рассказа, лицо приятеля изменилось, как-то закаменело. Постепенно волнение прошло, я успокоился и закончил свой рассказ уже вполне связно и спокойно.

– Слышал я эту историю, – после продолжительной паузы заговорил он, – да кто её в нашем городе не слышал… Ни как не думал, что тебя это горе зацепило. Знал бы, разыскал, поддержал. Да, досталось тебе… Никому не пожелаешь. Ну, ты держись брат, надо жить назло всему. Горе конечно…

– Вот блин, – помолчав, вновь заговорил он, – не мастак я говорить, да ты и сам знаешь по школе. Может помощь, какая нужна? Ты не стесняйся, говори.

– Да нет Саша, ничего не нужно. Поговорил с тобой и вроде легче стало. Сам знаю, – я поморщился, – что нужно жить дальше, что теперь поделаешь. Днём то еще, куда ни шло, а вот по ночам хреново. Стоит заснуть, вновь и вновь один и тот же сон приходит. Всё произошедшее у ЗАГСа, вижу снова и снова.

– Да-а… беда… – сочувственно протянул Сашка, – как же ты работаешь, ведь не спишь ни хрена? У тебя на лице написаны все твои бессонные ночи.

– Отпуск дали на работе. Но, к сожалению, он уже заканчивается. В понедельник на работу выходить, а как работать не знаю. Вот сижу сейчас и думаю, что нужно увольняться к ебеням, чтобы не подводить коллег. Может вообще пора сменить сферу деятельности, или уехать куда-нибудь, в другой город. Короче на распутье я Саня. По старому жить и работать скорей всего уже не смогу. Слишком пресной и скучной кажется мне моя работа после всего случившегося, – я замолчал и глотнул коньяку.

– А где ты трудишься Антоха? – спросил Сашка и я назвал фирму, в которой работал последние годы.

– Ну, в принципе организация серьёзная, слышал про неё, даже знакомые есть среди ваших сотрудников. Дело, конечно, твоё, но я бы посоветовал тебе не горячиться. Возможно, ты прав, – Сашка тихонько побарабанил пальцами по столу, – не хватает тебе сейчас адреналина, чтобы переломить ситуацию. Чтобы вечером падать без сил и спать без сновидений, а утром вновь вставать и вкалывать на пределе сил. Может на время сменить умственный труд на физический? Обычной усталостью заглушить душевные муки.

– Вот и я примерно так думаю, может мне в тайгу податься? На лесоповал там, или с геологами… а может золото мыть? Только я ничего этого не умею, – я грустно улыбнулся, – но не в грузчики же мне идти, в ближайший супермаркет. Мне б желательно чтобы людей вокруг поменьше. Чтоб никто с расспросами и показным сочувствием не лез.

– Знаешь, а у меня есть для тебя предложение, – немного подумав, заговорил Сашка.

– Последние года три, я увлёкся изучением пещер, спелеолог-любитель. Мы с парнями даже в Крым съездили. Всё там облазили, а потом оказалось, что и в наших краях есть кое-что интересное. О Шаманском скальнике слышал, наверное? – спросил однокашник, и я машинально кивнул, ещё не понимая, куда он клонит.

– Так вот, мы с Мишкой, это мой напарник, нашли там одну не изученную пещеру. Понимаешь, – у Сашки заметно заблестели глаза, – никто про неё ещё не знает, ни на одной из наших специальных карт её нет. Похоже, недавно там обвал небольшой приключился, она и открылась. Такая неприметная расщелина, я со своей комплекцией еле в неё пролез. Мишка, он стройнее меня и глазастей. Первым её заметил. Шмыгнул в неё как ящерка, ну не отставать же от напарника, пришлось и мне лезть. Потом правда, шире стало, а в конце вообще мы в зал вышли. Квадратов под сто будет помещение и высотой метров семь. Из него всего один коридорчик выходит, но опять зараза слишком узкий. Нет, пролезть, конечно, можно, если постараться, но, нас другое в этом подземном зале заинтересовало.

Мне действительно стало интересно, а Сашка, сделав театральную паузу, продолжил:

– Примерно посредине этого зала расположен рукотворный колодец. Обработанные глыбы примерно метровой высоты и толщиной сантиметров семьдесят, плотно подогнаны друг к другу и образуют идеальный круг. Внутри круга отверстие диаметром около четырёх метров, – Сашка вновь замолчал, хитро поглядывая на меня.

– А почему ты решил, что этот круг рукотворный? – с неподдельным любопытством спросил я.

– Природа не может так обработать камень, поставить его на ребро и выстроить ограждением идеальной окружности. Между плитами практически нет зазора, даже лезвие ножа не лезет. К тому же на боковой поверхности, которая снаружи, на камне вырезаны какие-то знаки. То ли клинопись, то ли ещё какой-то неизвестный алфавит. Я в этом не силён. Мишка хотел знакомому профессору показать, да он уехал в командировку, в Австралию на полгода. А, блин, – Сашка полез в карман, – у меня же на смартфоне пару снимков есть. Сейчас покажу.

Он нашёл фотографии и протянул гаджет мне. Я увидел на гладких плитах непонятный орнамент, на котором действительно было много вытянутых треугольников, расположенных вертикально и горизонтально, острыми вершинами в разные стороны. Между ними были точки разного размера, некоторые вполне можно было назвать окружностями. Где то было всего по одной точке, между треугольниками, а где-то целая гирлянда, причём всевозможных размеров. Были ещё какие-то изображения напоминающие кляксы разных размеров или… облака… а может это неизвестные звери? Я вглядывался в непонятные изображения. Мне показалось, они начинают менять форму, превращаясь во что-то знакомое, но до конца не уловимое. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и передал смартфон Сашке.

– Тоже заметил? – улыбнулся он, убирая гаджет в карман.

– Что? – не понял я.

– Когда внимательно всматриваешься в эти пятна, кажется, что они двигаются и меняют свои контуры. Впрочем, может это из-за качества снимков, всё-таки там темно как у негра, свет только от фонарей и вспышки. В любом случае это не природное образование, согласен?

– Да, это явно сделал человек, – пожал я плечами, – или кто-то другой обладающий разумом и необходимыми инструментами. Похоже, сделано это очень давно, возможно какой-то древней цивилизацией. Это что, обычный колодец с водой? Что там в дыре?

– Не знаю, – задумчиво протянул Сашка, – наши фонари до дна не достали, но похоже воды там нет. Мы камешки бросали, всплесков не слышно. Звук от падения камней, больше похоже на стук, только очень тихий. Большие камни мы кидать не решились, вдруг там внизу что-то ценное, можно разрушить.

– А что не спустились, верёвка же у вас наверняка всегда с собой?

– Да верёвка была, только всего двадцать метров у Сашки и десяток у меня. Мы же не собирались по горам лазить, так на всякий случай взяли. А фонарики у нас мощные, светят метров на сорок, вот и прикинь, стоило ли нам пытаться туда лезть? – Сашка с досадой поморщился. Видно было, что он до сих пор расстроен тем, что им с напарником не удалось спуститься в загадочный колодец и изучить его.

– И что? Хочешь сказать, что вы не попробовали туда вернуться? – я не скрывал интереса.

– Хотели, но не успели. Мишка в аварию попал. Да нет, – видя, как я непроизвольно нахмурился, Сашка поспешил добавить, – не слишком серьёзно. Ногу сломал, да пару рёбер. Но, сам понимаешь, альпинист сейчас из него никакой, а у меня эта пещерка как заноза в заднице. Веришь, всё свободное время о ней думаю. Очень хочется посмотреть, что там внизу. Я может из-за этого ещё с Маринкой поругался, это моя девушка, с которой мы здесь объяснялись. Достал я её уже своей задумчивостью. А вообще, всё что ни делается всё в ёлочку. Мы с ней изначально больше ругались, чем любились, слишком мы разные. Она домашняя абсолютно. Сериалы, глянцевые журналы, ну иногда выход в театр или кино. Ну, ещё по магазинам любит шляться, когда есть, кому платить. А меня всё время в лес тянет, на природу, а с недавних пор ещё и в горы, в пещеры. Я и по рекам сплавлялся, через пороги. Вот где адреналин зашкаливает. Мне в городе скучно, а уж дома, возле ящика тем более.

– Короче это давно зрело, – после пары минут молчания продолжил Сашка, – не пара мы, зачем друг друга мучать.

Он вновь замолчал, наверное, несмотря на свой показной оптимизм, разрыв с Мариной дался ему нелегко. Я почти не сомневаюсь, зная характер Сашки, что инициатором был не он. Девушка, скорей всего, до последнего надеялась подчинить парня, перевоспитать, сделать любителем домашнего уюта и гламурных тусовок. Ну и шоппинга конечно, куда же без него. Но, увы, её надежды не оправдались. Терпение закончилось раньше. А собственно почему, «увы». Нет. Лучше всё решить на берегу, в самом начале, пока не наделали глупостей, не нарожали детей. Попереживают конечно немного, не без этого. А в будущем, у них есть шанс встретить свои настоящие половинки. Глядишь, всё будет хорошо. Сердце вновь защемило. Думая про Сашку я снова вспомнил свою утраченную навсегда половинку. Со Светкой мы практически не ругались, по-крайней мере серьёзно. Так по мелочи. Без этого в реальной жизни не бывает. Мы же живые, каждый со своими тараканами. Через некоторое время, наши тараканы подружились и в дальнейшем этот процесс шёл по нарастающей. В последнее время мы совсем перестали с ней спорить, даже в мелочах.

– Вот я о чём подумал Антоха, – нарушил наше затянувшееся молчание Сашка, – а не развеяться ли нам. У тебя горе произошло, у меня тоже неприятности случились, на любовном фронте. Давай махнём в Шаманку, исследуем пещеру. Ты парень крепкий справишься, да и нет там ничего сложного, я всё объясню и подстрахую. Главное в колодец спуститься. Возьмём снарягу альпинистскую. У меня есть такая, с лебёдкой. Как на лифте спустимся и назад так же поднимемся. Тяжелая, зараза, но ничего, вдвоём допрём. От электрички там пару часов хода, правда, в основном в гору. А когда вернёмся, ты уже на свежую, проветрившуюся голову решишь, стоит тебе куда-то переезжать или нет. И насчёт работы тоже определишься. Всё же ты не на последнем счету в своей конторе, жалко, если всё бросишь. Но решать в любом случае только тебе. Как тебе моё предложение, будешь моим напарником?

– А почему бы нет, – я пожал плечами, – не буду скрывать, твой рассказ меня заинтересовал. Только опыта у меня в этом деле никакого, боюсь тебя подвести.

– Да ерунда, – Сашка допил коньяк и отодвинул бокал на край стола, – ничего хитрого в этом деле нет. Главное не торопиться, вначале смотреть и думать, а потом лезть. Всё снаряжение за мной. Тебе нужно одеться по походному, взять продуктов на два дня и обязательно пару мощных фонарей. Один основной, другой в резерв. Да, ещё защитную каску на голову обязательно. Один фонарь лучше налобный, чтобы руки свободны были. А вообще не парься… Я у Мишки возьму каску с налобником. За тобой только запасной фонарь. Найдёшь?

– Есть у меня такой, мощный и заряда на долго хватает, – кивнул я, – ещё что брать?

– Плитка газовая, походная у тебя найдётся, а то мы с Мишкиной ходили?

– Да есть, – я вновь кивнул и отодвинул свой опустевший бокал к Сашкиному.

– Ну, вот и ладненько. Я думаю, больше нам пить не стоит. Нас ждут великие дела и открытия, – Сашка довольно улыбнулся.

– Когда отправимся? А дождь нам не помешает? – я скользнул взглядом по мокрому стеклу.

– Там куда мы идём, его точно нет, – усмехнулся Сашка, – а от электрички до пещеры как-нибудь доползём. Не сахарные не размокнем. Завтра день на подготовку, мне ещё на работе нужно отпроситься. Послезавтра, на утренней электричке уже стартанём. Глядишь, к этому времени и дождь закончится. Давай свой сотовый, напарник.

Мы обменялись телефонами, договорились встретиться на вокзале и разошлись по домам. Впервые за последнее время у меня появилась какая-то цель. На следующий день, с самого утра, я начал заниматься подготовкой к нашей экспедиции. Зарядил аккумулятор фонаря. Сходил в магазин. Купил тушёнки, лапши быстрого приготовления, сухариков, минералки, ну и домой заодно кое-чего в холодильник. Провёл ревизию своей одежды и понял, что одеть-то мне для этой затеи абсолютно нечего, кроме ботинок. Ботинки у меня были хорошие, на толстой подошве и с высокой шнуровкой. Пришлось ехать в магазин для охотников и рыбаков. Там подобрал себе отличный камуфлированный костюм и толстую, прочную куртку. Продавец заверил, что она из какого-то супер современного материала, не промокает, но в то же время позволяет телу отдавать лишнее тепло. Типа в ней можно кросс бежать и не вспотеешь, а на холоде не замёрзнешь. Он много чего наговорил, я даже не всё запомнил. Но, судя по цене, в этой куртке можно и в открытый космос выходить. Тем не менее, куртка мне на самом деле понравилась, и я её купил. А что деньги? Дело наживное. Вдруг мне и в самом деле придётся куда-то уехать и кардинально поменять свою жизнь? Хорошая куртка в этом случае точно не помешает.

В общем, день прошёл в хлопотах, которые немного отвлекли меня от тяжёлых мыслей. Вечером упаковал рюкзак, завёл будильник и лёг спать. Уснул удивительно быстро, хотя впервые, за много дней, не стал пить снотворное в виде соточки водки или коньяка. Но, к сожалению, сон был не долгим. Проснувшись среди ночи, долго ворочался, пялился невидящим взглядом в темноту. Вновь пришли мысли о Светке и моей дальнейшей жизни. Так и валялся, пока звук будильника не разрушил это пограничное состояние между сном и явью. Умылся, побрился, позавтракал и отправился на вокзал. На улице было пасмурно и ветрено, но дождя не было. Вчера он принимался несколько раз за день, но ненадолго, а ночью его, похоже, совсем не было. Несмотря на отсутствие солнца, на затянутом сплошной серой хмарью небе, асфальт начал понемногу подсыхать. Пока ехал в автобусе, небо вновь заплакало холодными мелкими каплями, тротуары привычно потемнели от влаги. На газонах стояли лужи прямо посреди коротко подстриженной травы. Земля уже не могла впитывать воду, лившуюся на неё третий день подряд.

А куртка и впрямь оказалась тёплой и не промокала. Накинув капюшон, я бодро прошагал от остановки и нырнул в здание железнодорожного вокзала. Глянув на большие светящиеся красными цифрами часы, я подошёл к пригородным кассам. Окинул взглядом немногочисленных с утра пассажиров. Сашки ещё не было. Немного постояв возле колонны, я прошёл к полупустым диванчикам, расставленным вдоль стен. В здании вокзала было непривычно тихо. Народ в большинстве дремал, укрывшись под крышей от порядком надоевшего дождя. Изредка редкий гул голосов нарушал громкоговоритель, объявлявший о прибытии или следовании транзитом очередного поезда.

– Скучаешь? – рядом, громыхнув чем-то металлическим, приземлился здоровенный Сашкин рюкзак.

Наверное, я на минуту задремал, поддавшись общему настрою, потому что прозевал появление друга.

– Билеты не брал? – Сашка откинул с головы капюшон и расстегнул молнию на куртке.

– Нет, думал тебя дождаться. Я же толком и не знаю, до какой станции нам ехать.

– До Глубокой. Ладно, сиди, времени ещё вагон, за поклажей смотри, а я пойду до кассы, – Сашка зашагал к светящемуся окошечку, возле которого стояла женщина лет пятидесяти.

Электричка пришла вовремя. Вагон был практически пустой, кроме нас всего шесть пассажиров. Дед с бабкой, наверное, на дачу ехали, вывозить урожай. У обоих по спинам распластались плоские изрядно потёртые рюкзаки. Два студента вначале негромко обсуждали ноги какой-то Маринки. Потом подсчитывали шансы неизвестного Игоря стать её бойфрендом. Женщина, которую я заметил у кассы, тоже села в этот вагон. Она заняла место сразу возле тамбура на коротеньком диванчике. В противоположном конце вагона сидел мужик средних лет в офицерской плащ-палатке. Если и военный, то бывший, потому что на голове у него была обычная гражданская шляпа с обвисшими полями. Мы разместились в середине вагона возле окна, поставив рядом рюкзаки. Вагон дёрнулся и за мокрым от дождя стеклом поплыли, постепенно ускоряясь, какие-то постройки железнодорожников. Когда за окном закончились городские окраины, смотреть стало совсем не на что. Однообразный пейзаж из мокрых с повисшими жёлтыми и красными листьями деревьев, навевал тоску. Изредка он прерывался полями с пожухлой травой и вконец раскисшими грунтовыми дорогами. Я не заметил, как задремал.

– Просыпайся Антоха, – услышал я голос Сашки и почувствовал, что меня слегка трясут за плечо, – следующая наша. Что, опять ночь тяжёлая была?

– Да как всегда, – я потянулся, открывая глаза, – с вечера вроде нормально заснул, а посреди ночи проснулся и хоть глаз коли. Это что, я два часа проспал?

– Даже поболе, – Сашка поднялся и закинул за спину свой неподъёмный рюкзак, – пошли в тамбур, электричка уже тормозить начинает.

Мы только вышли на пустую, мокрую платформу, и электропоезд тут же тронулся, набирая скорость. Больше здесь никто не выходил. В вагоне, когда я его окинул мутным спросонок взглядом, мы с Сашкой уже вдвоём оставались. Следующая остановка у пригородного поезда конечная. Была бы погода нормальная, может с нами грибники или ягодники какие-нибудь ехали, или туристы экстремалы. Садоводств, насколько я знаю, в этом районе нет, да и дорог нормальных тоже. Мы зашлёпали по раскисшей от дождя просеке в сторону недалёких гор. Я уже сто лет не был в лесу. В другое время непременно был бы рад подобной прогулке, но моросящий, холодный дождь настроение совсем не поднимал. Хорошей прогулке уж точно не способствовал. На подошвы ботинок и без того толстые, налипла жёлтая глина изрядно прибавив им веса. Казалось что рюкзак, с каждой пройденной сотней метров, тоже ощутимо прибавляет в весе. Единственное что продолжало радовать, так это новая куртка. Вода скатывалась по ней не оставляя никаких следов, телу было тепло и комфортно. Со временем стало даже жарковато, пришлось расстегнуться.

Сашка шёл первым, спокойно переставляя облепленные глиной ботинки. Горы были уже совсем близко. Просека давно свернула куда-то вправо. Теперь мы шли по узенькой тропке, петлявшей между мокрых деревьев. Вскоре лес закончился. Тропа, ещё круче стала забирать вверх, став едва заметной на каменной осыпи. Я упорно лез вверх, стараясь не отставать от напарника. С увеличением угла подъёма, мне стало ещё жарче. Пот струился по лицу и по спине. Я откинул капюшон, оставшись в вязаной шапочке, и ещё ниже опустил собачку на куртке.

– Немного осталось, – чуть обернувшись, выдохнул Сашка, – терпи. Зайдём в пещеру передохнём. Там хоть сухо, нет этой нудной мороси. Можно и перекусить слегка. Ты как проголодался?

– Да не особо, но чайку бы пропустил кружечку.

– Вот и я о том же, – Сашка вновь зашагал вверх по тропе, – ещё максимум минут двадцать, двадцать пять ходу. Здесь на камнях хоть этой глины липучей нет.

Вскоре и еле заметная на камнях тропа тоже осталась в стороне. Теперь Сашка шёл прямо по каменной осыпи, забираясь всё выше и выше. На неприметную узкую расщелину я не обратил никакого внимания, но Сашка полез прямо вглубь, с трудом протискивая свой рюкзак между каменными стенами. Через несколько шагов стало настолько узко, что нам пришлось снять свои рюкзаки. Мы протискивались боком, волоча их за лямки следом за собой. Непосредственно возле входа в пещеру, щель в скале заметно расширилась. Сашка достал из своего рюкзака две каски с закреплёнными на них фонарями и одну протянул мне.

– Надевай и сразу фонарь включай. Дальше уже в темноте пойдём. Я думаю, когда до колодца дойдём там и привал сделаем, это не так далеко. Здесь узко, сыро и камнями всё завалено. Не посидишь толком и ноги негде вытянуть. Кстати, насчёт ног. Смотри внимательно, куда их ставишь, запросто между камнями подвернуть можно.

Он вновь закинул звякнувший металлом рюкзак на спину и полез в тёмный провал. Я включил фонарь, надел каску и, отрегулировав ремешок по подбородку, осторожно шагнул за ним. Пол пещеры и впрямь был густо завален каменными обломками различной величины и с ощутимым уклоном шёл вниз. Сашка ловко шагал по самым крупным из них, понемногу удаляясь от входа. Наклонив голову и подсвечивая себе лучом фонаря, я поспешил за ним. Вначале я придерживался руками за стены, но вскоре правая стена начала удаляться и я уже не мог до неё дотянуться. Пещера всё больше расширялась. Вот и левая рука уже не могла дотянуться до опоры. Камни под ногами сменились вначале мелким щебнем, а затем гладкой пыльной поверхностью. Необходимость смотреть вниз, чтобы сделать очередной шаг исчезла. Я поднял голову и понял, что мы вышли в зал, про который говорил Сашка. Луч фонаря не достигал противоположной стены, но хорошо освещал колодец, ограниченный каменными плитами. Ближние стены подземного зала, как и сферический, потолок, были не естественно гладкими. Не бывает таких природных образований. Пол, покрытый толстым слоем пыли, тоже, похоже, был тщательно обработан неизвестными строителями.

– Ну вот, теперь можно спокойно перекусить, – сказал Сашка, скидывая свой огромный рюкзак, – а после уже начнём спуск.

После банки каши с мясом, разогретой на портативной плитке, настроение заметно поползло вверх. Я заглянул в колодец, но, естественно ничего разглядеть не сумел. Сашка достал пару приличных мотков специального шнура, небольшую, но тяжёлую лебёдку. Следом, из безразмерного рюкзака, появились металлические анкера с петлями на конце и специальный бур. С трудом просверлив в каменном полу два отверстия, он завернул в них анкера. К одному он тщательно привязал конец длинного шнура и сильно, от души дёрнул. Удовлетворённо хмыкнув, подошёл к краю колодца и сбросил моток шнура вниз. Ко второму анкеру, при помощи короткой стропы, закрепил лебёдку, или точнее спусковое устройство как назвал его Сашка. Через него пропустил второй шнур и привязал к нему обвязку. Я, было, вызвался ему помочь, но он вежливо сказал, что всё сделает сам, так как я вряд ли умею вязать специальные узлы.

– Ну вот, – помудрив с лебёдкой и ещё раз проверив все узлы, сказал Сашка, – всё готово. Одевай обвязку Антоха, я тебя спущу. Тебе придётся первому лезть, ты ведь самостоятельно на спусковом устройстве не съедешь. А учиться здесь и сейчас вряд ли стоит. Я следом за тобой махом спущусь, мне это не в новинку. Не меньжуйся. Шнур полипропиленовый, плетёный, шестнадцать прядей. Тонну запросто выдержит, а в тебе больше сотни кило, точно не будет.

– Да я не боюсь, с чего ты взял? – попробовал я реабилитироваться, хотя ноги стали немного ватными.

Сашка ничего не ответил, и я решительно принялся одевать лямки специального устройства. Я уже закинул ногу и уселся на ограждение колодца, когда послышался нарастающий шум. Каменный пол под ногами едва заметно задрожал. На нас резко дохнуло потоком воздуха из щели, через которую мы проникли в этот зал. В воздух поднялась туча пыли. Я быстро перекинул правую ногу назад через каменный борт. Встав на обе ноги, посмотрел на обеспокоенное лицо друга.

Глава 2

– Что за хрень… – растерянно пробормотал Сашка, – ты подожди здесь Антон, не охота эту шлейку с тебя снимать, а я пойду, гляну.

Мне показалось, что прошла вечность, хотя друга не было не больше десяти минут. Каменный пол больше не дрожал, да и шум прекратился. В тревожном ожидании я присел на плиты колодца. В зале стояла абсолютная тишина, которую, наконец, нарушили торопливые Сашкины шаги. Он подошёл и молча уселся рядом.

– Писец, – произнёс он, просидев молча не менее минуты, – кажется, мы крепко попали. Видимо сель сошёл. Там в пещере воды по щиколотку, а ближе к выходу всё камнями с грязью завалено. Завал конкретный, судя по тому, что пещера сильно короче стала. Вот такая жопа, Антоха.

– Откопаться точно не получится, – опередив мой вопрос, продолжил он, – да и не чем… Да ну на хрен, даже думать об этом не стоит. Метров десять камней сцементированных размякшей глиной. Ладно, снимай сбрую, спуск временно отменяется. Пойдем, смотреть второй коридор из этой залы. Надо вначале найти выход из этой засады. Что-то мне резко расхотелось вниз лезть.

Сашка быстро смотал шнур, убрал в рюкзак, туда же засунул лебёдку. Анкера трогать не стал. Закинул рюкзак на спину и первым пошагал к неизученной пещере. Мы шли уже около часа. Стены то раздвигались метров на пять, то сужались настолько, что приходилось снимать рюкзаки и лезть бочком, таща за собой поклажу волоком. Свод пещеры то терялся в темноте, то нависал над самой головой. В одном месте нам вообще пришлось опуститься на колени, и двигаться на четырёх костях. И даже в этом положении я умудрился пару раз зацепить каской за камни. Меня постепенно охватывала паника. Вначале, когда Сашка рассказал о завале, я ещё до конца не осознал серьёзность случившегося. Первый раз под землёй, что с меня взять. А сейчас, передвигаясь по узкому каменному проходу, постепенно начал понимать всю серьёзность ситуации.

Пещера то ощутимо шла на подъём и в душе появлялась надежда выбраться на поверхность, то также круто ныряла вниз. В конце концов, задумавшись, обуреваемый тяжёлыми мыслями, я врезался в Сашкину спину. Заглянув поверх его плеча, я увидел, что наш путь закончился. Впереди был тупик, образованный древним обвалом. Россыпь камней, различной величины, поднималась до самого свода. Не малейшей щели в ней не просматривалось. Не доверяя своим глазам, Сашка скинул рюкзак. Он минут десять лазил по завалу, пытаясь найти хоть какую-нибудь нору в этой куче породы. Перевернул и сбросил несколько больших камней, но всё без толку.

– Писец становится всё толще, – устало сказал он, усевшись на один из булыжников, – здесь нам тоже ловить нечего. Что будем делать Антоха?

– А что тут можно сделать, – пожал я плечами, тоже присев на большой камень и вытянув ноги, – я так понимаю у нас остался всего один вариант, лезть вниз, в колодец. Кто-то же его сделал, значит, есть надежда, что там могут быть другие выходы на поверхность. Я где-то читал, что наша Земля буквально прошита сетью рукотворных тоннелей. Кто их построил, когда и главное зачем, учёные точно сказать не могут. Да и не хотят они влезать в эту скользкую тему, чтобы не подпортить себе авторитет. Прикрываться теорией Дарвина и официальной историей человечества куда проще и спокойнее. Даже несмотря на то, что в последнее время она трещит по швам из-за всевозможных артефактов, которые находят люди.

– Извини Антон, что втянул тебя в это дело. Я только хотел, чтобы ты отвлёкся от своего горя, развеялся, а тут такая задница случилась. У меня самого не очень большой стаж спелеолога. Парни, с кем я общаюсь, тоже никогда в такую беду не попадали. Телефон здесь бесполезен, нет сети, я проверил, – Сашка смотрел прямо себе под ноги.

– Да ладно, – я попытался придать голосу уверенности, – нам сейчас только самобичевания и истерик не хватало. Я сам подписался, добровольно. Пошли назад, к колодцу.

Когда мы вернулись в подземный зал, Сашка молча привязал шнур к анкерам, и протянул мне обвязку.

– Всё нормально напарник, – я улыбнулся и хлопнул его по плечу, – мы выберемся. Может даже, в другом регионе окажемся, или вообще за границей. Я полез, спускай меня нежно.

Как ни странно я действительно успокоился. Может усталость сказалась, всё-таки мне давно уже не приходилось испытывать такие физические нагрузки. Как вышли из электрички, так всё время идём и идём, к тому же с рюкзаками. Но более вероятно, что после гибели Светки, я просто меньше стал ценить свою жизнь. Мне реально стало до лампочки, что с нами будет дальше. По-крайней мере со мной. Ну, а Сашка сам виноват, не я же его сюда затащил. Целиком его идея. Так что я спокойно перелез через ограждение и, держась за веревку, повис над бездной. Сашка заработал ручкой, и я стал опускаться. Выложенные гладкими каменными глыбами стены поплыли вверх. Я крутил головой, но картинка вокруг не менялась. Всё те же тщательно обработанные плиты. До дна луч фонаря на каске по-прежнему не добивал. Более мощный фонарь я заткнул за ремень, руки всё равно заняты верёвкой. Не знаю, сколько прошло времени, когда стены колодца внезапно исчезли. Фонарь вначале высветил сферически спускающийся вниз потолок, а затем и пыльный пол. На нём свободно лежали несколько лишних витков шнура.

Коснувшись ногами пола, я вытащил из-за пояса фонарь и скользнул лучом по стенам. Этот зал был раза в два меньше верхнего, поэтому стены просматривались очень хорошо. Два выхода были расположены практически напротив друг друга. Шириной метра три, четыре, они имели закругляющийся потолок, высота которого, в самой верхней точке, была не меньше пяти метров. Луч фонаря терялся в глубине проходов. Стенки зала и ведущих из него тоннелей были удивительно гладкими, но на них всё же отчётливо можно было разглядеть следы от инструмента. Конечно, не ручной кайлы, зубила или чего-то подобного, первобытного. Нет, здесь скорей поработала гигантская фреза, полосы на стенах имели характерный вид колец и спиралей, диаметром не меньше двух, двух с половиной метров. Ладно, пора сообщить Сашке, что колодец не тупиковый, есть шансы найти выход, ещё побарахтаемся.

– Всё нормально, – крикнул я, вернувшись к шнуру и задрав голову вверх, – есть проход, даже два. Давай рюкзаки, спускай.

Сашка потянул шнур вверх, а я отошёл в сторону. Глядя на стену я попытался сложить царапины в какое-нибудь изображение или надпись. Не получалось, обычные следы обработки, никакого художественного орнамента здесь не прослеживалось. Сзади послышался негромкий стук. Сашка, лось здоровый, сразу оба рюкзака, решил опустить. Я отвязал нашу поклажу и оттащил её чуть в сторону.

– Спускайся, – крикнул я напарнику.

– Ну вот, два варианта, – сказал я, когда Сашка оказался внизу, – куда пойдём? С виду они абсолютно одинаковые.

– Сейчас посмотрим, – осмотрев оба тоннеля, Сашка полез в свой рюкзак.

Покопавшись, он достал небольшую свечку и чиркнул зажигалкой:

– Куда воздух тянет туда и пойдём.

Он подошёл к одному из выходов и долго стоял, наблюдая за пламенем свечи. Пламя горело ровно, не отклоняясь в сторону прохода. Покачав головой, Сашка подошёл к другому выходу из зала. Здесь он стоял ещё дольше, а свеча продолжала спокойно гореть. Пламя одинаково отклонялось то внутрь коридора, то в обратную сторону.

– Блин, фокус не удался, – озадаченно произнёс Сашка и погасил свечу, – но мне почему-то этот коридор нравится больше, а ты как думаешь Антоха?

– Да мне без разницы. Раз тебе он больше нравится, пошли по нему, – ответил я и закинул свой рюкзак на плечи.

Мы прошли с полчаса и вновь остановились. От «нашего» тоннеля отходил ещё один, строго под прямым углом. Этот проход был значительно меньше по диаметру, примерно вдвое. Он напоминал обычный дверной проём, разве что потолок в нём тоже был закруглённый. Высота его была не больше двух с половиной, трёх метров. Сашка повторил манипуляцию со свечкой, но опять без видимого успеха.

– Что за хрень такая, – он в сердцах кинул огарок свечи в свой бездонный рюкзак, – ну что, куда пойдём?

– Я думаю, лучше по большому коридору двигать, – пожал я плечами, – мне кажется, что он скорей нас куда-нибудь выведет, чем эти отнорки. Я конечно, не специалист по подземным коммуникациям, но мне кажется, эти мелкие коридоры ведут в какие-нибудь технические помещения. Так-то интересно было бы посмотреть что там, но вначале бы с выходом на поверхность определиться.

– Согласен, – Сашка закинул рюкзак за спину, – пока фонари светят, давай выход искать. Если выберемся, организуем ещё одну вылазку. Возьмём серьёзный запас аккумуляторов тогда можно и в противоположный, от колодца, туннель пройтись.

Меня немного покоробило это «если выберемся», но я промолчал. Через десять минут пути мы встретили ещё одно ответвление, уже в другой стене. А потом они стали встречаться регулярно. Мы шли вперёд, не обращая на них внимания. Свет налобных фонарей освещал всего метров на шесть, восемь. Мощные фонари мы решили поберечь, кто знает сколько нам ещё бродить пока не найдём выход. Ширина прохода позволяла идти рядом плечом к плечу, и лучи наших налобников напоминали фары автомобиля.

– Ну, блин, а это ещё что за фигня, – сказал Сашка.

Мы стояли на перекрёстке. Если проводить аналогию с правилами дорожного движения, на равностороннем перекрёстке. «Наш» тоннель пересекал под прямым углом точно такой же по размерам. Поэтому мы, не сговариваясь, остановились. Новый тоннель никак не походил на технический отнорок.

– И куда теперь? – я потянулся почесать затылок, но наткнулся на пластик каски.

– Давай вначале перекусим, а потом решим, – Сашка уже снимал свой рюкзак, – что-то я притомился немного. Поедим, отдохнём, и рюкзаки легче станут.

Он достал плитку и пару банок тушёнки. Я привалился к стене и с наслаждением вытянул ноги. Да, прошли мы не мало. Часы показывали полночь. Я не заметил, как тяжёлые веки поползли вниз, отрезая меня от уже изрядно ослабевшего света фонаря на каске. Рядом монотонно шумела плитка, сжигая выходящий из баллончика газ.

– О, да тебя совсем сморило, – услышал я Сашкин голос и, почувствовал, что меня трясут за плечо, – на, поешь горячего, а потом покемарим. В самом деле, мы уже больше двенадцати часов на ногах.

Так и не проснувшись окончательно, не чувствуя вкуса, я поел и мгновенно отрубился. Проснулся в абсолютной темноте. Видимо Сашка, засыпая, выключил мой фонарь на каске, ну и свой конечно. Я слышал его негромкий храп, слева от меня, но разбудил меня не он. Как это часто бывает, мозг среагировал на более тихие, но посторонние для нашей парочки звуки. Справа в глубине тоннеля что-то едва слышно шуршало, похрюкивало и чавкало. Я медленно повернул голову и увидел пару светящихся красным огоньков. Внезапно задрожавшей рукой я нащупал кнопку и включил фонарь. Свет разорвал темноту, попутно ослепив мои привыкшие к полной темноте глаза. Мощности батареи уже не хватило для создания полноценного луча. На его конце, на границе света и тьмы метнулась какая-то тень и исчезла в темноте. Я отчётливо услышал дробный стук когтей по каменному полу. Не поворачивая головы, я протянул руку и дотронулся до спящего Сашки. От моего толчка он завозился и проснулся.

– Что случилось? – включив свой фонарь, спросил он. – Чего толкаешься?

– Саня, я что-то видел в том туннеле, – я показал рукой, – какое-то существо. С красными глазами и весьма серьёзными когтями. По-крайней мере я хорошо слышал, как они стучат по полу, а вот разглядеть толком ничего не смог. Фонарь не достал. Только тень метнулась и исчезла в темноте. Блин, что-то мне не по себе.

– Чего-то подобного я ожидал, если честно, – Сашка встал и сделал пару шагов, в указанном мной направлении, – такие подземные просторы и не обитаемые? Главное понять угрожают эти обитатели нам или нет.

Он зажёг ручной фонарь и осторожно пошёл в тоннель. Я двинулся следом. Пройдя несколько метров, мы увидели на полу несколько тщательно обглоданных костей. Кости принадлежали какому-то небольшому животному.

– Ну, логично, – Сашка наклонился над остатками чьей-то трапезы, – вегетарианцам здесь делать нечего. Травы я здесь точно не видел. Что-то мне подсказывает, что нам лучше двигать отсюда. Давай решать, по какому тоннелю пойдём дальше.

– Мне кажется лучше продолжать идти по «нашему» тоннелю, – сказал я, когда мы вернулись на перекрёсток, – там нам хотя бы никто не повстречался за весь вчерашний день.

– Согласен, – кивнул Сашка, – давай сразу сейчас и пойдём, а потом попозже поедим. Может место получше найдём, что-то мне здесь как-то не уютно.

Мы быстро пошли по тоннелю, стараясь громко не топать. Я всё время прислушивался к звукам за спиной, ожидая услышать знакомое пощёлкивание когтей. Слава богу, кроме наших шагов и дыхания Сашки я пока никаких звуков не улавливал. Мы молча шли минут сорок. Как и вчера по бокам изредка встречались ответвления меньшего размера. Аккумуляторы у фонарей на касках окончательно сдохли. Уже минут десять мы шли с ручными фонарями.

– Антоха, – нарушил молчание Сашка, – что-то мне подсказывает, что нам ещё долго придётся искать выход. Давай выключай свой фонарь, пойдём с одним. Блин, после вчерашнего обвала у меня точно крышу сорвало. Надо было ещё вчера с одним фонарём на каске идти, но я никак не думал, что здесь такие просторы. Надеялся ещё вчера выбраться, ну или в тупик зайти, а здесь… Мы же только по центральному чешем, а если в боковые отнорки заходить можно месяц бродить, или больше. Хрен его знает, как далеко эти ответвления идут. А ещё от колодца в другую сторону тоннель был, помнишь? Короче, хреновый из меня спелеолог. Надо было пол рюкзака запасных аккумуляторов брать, но кто ж знал? Я думал, денёк полазим, да вернёмся. Если что интересное найдём, повторную экспедицию организуем, уже более подготовленную.

Он тяжело вздохнул и замолчал. Я тоже шагал молча, не зная, что ответить. Да и что тут скажешь? Размеры подземелья, конечно, впечатляли. С другой стороны, московское метро вряд ли меньше, хотя я там и не гулял пешком. Меня, естественно, больше волновала проблема выхода на поверхность. Ничего похожего на подъём вверх мы со вчерашнего дня не встречали. Ни колодцев, ни лестниц. В глубине души теплилась надежда, что нас может вывести наружу и горизонтальный тоннель. Ведь на поверхности, кроме гор, полно впадин и различных ущелий. Хм-м, я правильно сказал в «глубине души»? Да, где-то очень глубоко, и со временем, эта надежда опускалась всё ниже. Я немного знал окрестный ландшафт. Не было там никаких глубоких ущелий и разломов. Да и в гору мы не так уж высоко забрались, когда лезли к пещере. А вот в колодец, Сашка меня долго опускал, почти весь шнур ушёл, а у него длина метров сто. Так что без какого-то подъёма мы вряд ли на поверхность попадём. С другой стороны, у меня нет абсолютной уверенности, что тоннель, по которому мы идём строго горизонтальный. Такой длины он может идти с небольшим уклоном как вверх, так и вниз, хрен заметишь, не на что ориентироваться. Вторые сутки на ногах. Даже если дорога чуть заметно идёт вниз, вряд ли нам от этого станет легче.

Сейчас тем более, при свете единственного фонаря, разглядеть какой-либо уклон уж точно не получится. Кстати, аккумулятор у него тоже не вечный. А что будет, если мы останемся совсем без света? Бр-р, не нужно об этом думать. Сашкин фонарь ещё вполне живой, а потом мой включим. Ну не бесконечные же эти лабиринты, должна же быть связь с поверхностью? Воздух же сюда как-то попадает? Точно. От внезапно пришедшей мысли я даже остановился.

– Ты чего, – Сашка тоже замер и с беспокойством направил луч мне за спину, – услышал что-то?

– Да нет, – я на всякий случай оглянулся, вглядываясь в освещённый тоннель, – я знаешь, что подумал? Как-то сюда воздух попадает, дышится вполне нормально. Может в этих, боковых ответвлениях, расположены вентиляционные шахты? Не во всех, конечно. Давай посмотрим хоть один. Если есть шахта наверх, может в ней какие-нибудь ступени имеются, ну как в колодцах знаешь? Скобы такие, металлические.

– А что, дельная мысль, давай проверим. Только вот насчёт лестницы… – Сашка запнулся, – в колодце, по которому мы сюда спустились, я ничего подобного не заметил, а ты?

– Нет, не было там никаких ступеней, это точно, – ответил я излишне резко, – но что мы теряем? Мы вчера полдня шли по этому тоннелю и что? Можно ещё день по нему идти, или два, пока без света не останемся. Как потом что-то искать в темноте? Он какой-то бесконечный, блин. Может он вообще по кругу идёт?

– Нет. Если бы он круг давал мы бы опять к «нашему» колодцу вышли. Да я совсем не против твоего предложения. Что ты нервничаешь? Самому надоело по этому тоннелю топать. Давай следующий, и проверим, пошли, – Сашка повернулся и вновь пошёл вперёд.

– А насчёт круга, всё-таки версия рабочая, – я догнал напарника, и мы вновь пошли плечом к плечу, – мы же не знаем его диаметр? Может, только через неделю попадём в тот зал, где колодец?

– Да чёрт его знает, может ты и прав. Вообще это только одна из версий. А перекрёсток, где мы ночевали? Там точно такой же по размеру тоннель пересекал «наш». Он что тоже по кругу идёт?

– Кто бы знал, – ответил я Сашке, – карты здешних лабиринтов у нас нет. Это только мои предположения. Посмотрим несколько отнорков, если ничего не найдём, пойдём дальше по нему, куда деваться с подводной лодки.

– Точно, блин, подводная лодка, вернее подземная, – я уверен, что Сашка скривился, хотя и не видел его лица.

Очередной боковой коридор появился минут через двадцать. Всё это время мы шли молча. Настроение и впрямь было откровенно поганым. Даже о пропущенном, из-за неизвестного существа, завтраке никто из нас не заикался. Есть, конечно, хотелось, но я подумал, что у нас не только аккумуляторы садятся, но и продукты кончаются. Вчера мы не экономили, ели от пуза, каждому по банке. Я точно знал, что у меня в рюкзаке осталось всего две банки. Банка тушёнки и банка каши с мясом, пара пачек галет, термос с остатками чая и кулёк конфет. Мы же ненадолго собирались, сегодня должны были уже вернуться в город. Провизии взяли с хорошим запасом, кто ж знал, что так получится. Лишнюю тяжесть с собой по горам таскать тоже не вариант, да и рюкзак не резиновый.

Сашка молча свернул в узкий коридор. Его ширина уже не позволяла нам идти рядом. Теперь я шёл вслед за другом, стараясь не отставать, и смотрел под ноги, чтобы не запнуться. Видимость для меня резко ухудшилась, так как фонарь горел только у Сашки. Правда, стены были рядом и абсолютно гладкие, так что смотреть, кроме пола и широкой Сашкиной спины было не куда. Пол был покрыт ровным слоем пыли, никто здесь не ходил много лет или веков, а может и тысячелетий. Никаких препятствий или ловушек на нём, слава богу, не было, но глаза на автомате смотрели, куда ставить ногу. Поэтому я шёл с опущенной вниз головой и когда Сашка резко остановился, буквально ткнулся каской ему в спину.

Подняв голову, я увидел, что узкий коридор вывел нас в просторное помещение. Вдоль стен стояли стеллажи, на которых лежали какие-то металлические предметы. Почему я сразу определил, что они из металла? Очень просто. Пыль плохо удерживалась на гладких, идеально обработанных поверхностях, отливающих характерным металлическим блеском. Я не удержался, шагнул к ближайшему стеллажу и потрогал пальцем бок небольшой коробки с торчащими из неё стержнями сантиметров десяти длиной. Холодная поверхность, определённо металл. Я попробовал поднять эту штуку. Вес её оказался значительно меньше ожидаемого. Алюминий, титан или какой-то другой сплав? Ну, в этом деле я не настолько продвинут, чтобы определить на глаз. К тому же, есть вероятность, что этот металл или сплав наверху вообще незнаком. Я включил свой фонарь и пошёл вдоль стеллажей. Назначение этих деталей, или заготовок оставались для меня полной загадкой. Я неплохо разбираюсь в технике, но большинство из этих железок даже примерно не смог идентифицировать.

Лишь на одной полке лежали стержни очень похожие на валы, разных диаметров. Впрочем, и они были цилиндрическими только наполовину. За цилиндром шёл квадрат, или шестигранник, переходящий в сферу, а потом вновь в квадрат уже меньшего сечения. Были «валы» совсем без цилиндрических частей, состоящие из многогранников, квадратов и каких-то тонких дисков различных диаметров. Мне понравился один из них, длиной около метра и диаметром миллиметров тридцать. Его цилиндрическая часть была длиной всего сантиметров двадцать и с одного конца, а остальной вал был восьмигранного сечения. С обоих концов вал заканчивался небольшими блестящими сферами, диаметром миллиметров пятьдесят. Он отлично лёг в руку и для своих размеров был совсем не тяжёл. Я, как мальчишка, помахал им в воздухе, сражаясь с невидимым врагом, и остался доволен. Как-то сразу стало спокойнее, настроение чуть поднялось. Ну а что вы хотели? Тень, которую я видел утром и щёлканье её когтей по каменному полу, не давала мне покоя. А из оружия у меня один перочинный ножик в рюкзаке. У Сашки хоть охотничий, приличный такой тесак на поясе в ножнах болтается. Не панацея, конечно, но хоть что-то.

– Хорошая дубина, – одобрительно сказал Сашка и, улыбнувшись, добавил, – все, что меньше медведя, разбегайся.

– Можно и мишку отоварить, – поддержал я шутку, – если со спины подкрасться. Ты тоже что-нибудь себе подбери.

– Да ладно, таскаться лень, у меня нож есть, – он положил руку на рукоять, – настоящие охотники, в старину даже на медведя с ножом ходили. Ну что, пошли назад с этого склада, ничего интересного здесь для нас больше нет, тупик.

Я погасил свой фонарь и вновь пристроился за шагнувшим в коридор Сашкой. Вышли в тоннель и снова пошли рядом. Следующий боковой отнорок был на другой стороне тоннеля, метров через сто. Он привёл нас в пустое помещение, в котором ощутимо чувствовалось движение воздуха. В потолке были цилиндрические отверстия. Каждое имело диаметр около метра. Всего я насчитал двенадцать штук. Примерно такого же размера, было несколько отверстий в стенах, на высоте метра два от пола. В полу помещения тоже были отверстия. Правда, всего два, но значительно большего диаметра, примерно около двух метров. Хорошо, что они были расположены в противоположном конце помещения, иначе в них легко можно было загреметь при нашем умирающем свете. Тем более мы сразу задрали головы, к потолку, ощутив приток свежего воздуха, а уже потом осмотрели всё остальное.

– Похоже, это вентиляционная камера, – произнёс Сашка, – только работы вентиляторов почему-то не слышно.

– Да чёрт его знает, какие они здесь. Ты же видел склад? Я даже примерно не понял, куда эти детали можно запихать, в какое устройство, – я включил свой фонарь, чтобы лучше разглядеть уходящие вверх каналы.

– Что-то я не вижу никаких ступенек, или чего другого за что можно зацепиться, – Сашка, перемещался от отверстия к отверстию и заглядывал в уходящие вверх колодцы.

Потом он исследовал отверстия в стенах и даже те большие в полу, нигде не было даже намёка на какую-нибудь лестницу. В тех каналах, которые осмотрел я, стены, были абсолютно гладкие, я бы даже сказал отполированные. По-крайней мере, следы инструмента в них отсутствовали. Подняться по таким вверх было абсолютно не реально.

– Нигде ничего нет, – Сашка, закончил осмотр и подошёл ко мне, – что двинем дальше или поедим?

– Давай лучше место найдём, – ответил я, выключая свой фонарь, аккумуляторы нужно было экономить, – как-то неуютно здесь, сквозняк. Может в следующем отнорке получше будет, хотя бы как в том, где склад железок.

Мы снова выбрались в большой тоннель, и пошли дальше. На этот раз нам пришлось пройти минут двадцать или даже больше до следующего бокового коридора. Этот проход был заметно шире предыдущих.

– Слышишь? – сделавший пару шагов Сашка неожиданно остановился, и я вновь налетел на его могучую спину, точнее висящий на ней рюкзак.

– Шум какой-то, – ответил я, прислушавшись и почувствовал, как по спине забегали мурашки, – что за хрень?

За время, проведённое под землёй, мы привыкли к абсолютной тишине, я бы даже сказал – мёртвой, хоть мне и не нравится это слово. Кроме издаваемых нами звуков, за прошедшие сутки я слышал только один звук – пощёлкивание когтей неизвестного существа и звук разгрызаемых костей. Особенно в память врезалась дробь когтей по полу. Этот звук я уловил очень чётко. Остальные, издаваемые зверем звуки, были не очень разборчивы, я слышал их сквозь сон.

– Ну что, пойдем, глянем? Может это как раз вентиляторы шумят? – Сашка решительно шагнул вперёд.

– Пойдём, – я решительно зажёг свой фонарь и удобней перехватил подобранную мной железяку, – только не лети слишком быстро. Хотя, свет нас всё равно выдаёт с потрохами.

Сашка немного сбросил скорость. Я попробовал пристроиться рядом, но ширина коридора всё же была не достаточной. Мы только мешали друг другу, толкаясь плечами. Я пошёл на шаг позади и сместился вплотную к левой стене, а Сашка, наоборот, к правой. Шум нарастал и стал напоминать журчание воды. Лучи наших фонарей выхватил блестящий водяной столб, падающий с потолка в круглый бассейн, огороженный толстыми каменными плитами. Плиты ограждения напоминали те в верхнем зале. Те, которые окружали злополучный колодец, через который мы спустились в этот подземный лабиринт. На их боковых стенках тоже присутствовали непонятные надписи и знаки. Коридор закончился, и мы вышли в небольшое помещение.

Вдоль стен стояли какие-то «шкафы» из серебристого металла, покрытого слоем пыли. Впрочем, слой пыли здесь был намного тоньше, чем в других тоннелях. Ближе к водопаду пыли совсем не было, а на металле шкафов поблёскивали мелкие водяные капли. Воздух в помещении был ощутимо влажным и прохладным. Я подошёл к ближайшему «шкафу». На ощупь металл, гладкий и блестящий. Никаких ручек или чего-то похожего на них я не увидел. Может эта конструкция вообще не имеет дверей. Осмотрел «шкаф» с боков. Моя версия подтверждалась – никаких шарниров и щелей не заметно. Вообще ничего, абсолютно гладкая однородная поверхность. Только на передней стенке каждого шкафа расположен матовый, тёмный квадрат, размером с печатный лист.

Этот, отличающийся по цвету элемент, находился посередине передней стенки, на высоте моего лица. Смахнув рукой пыль, я резко отшатнулся. Показалось, что по матовой поверхности двигаются какие-то тени. Спина мгновенно покрылась табунами мурашек. Мне почудилось, что кто-то неведомый внимательно смотрит на меня через этот прямоугольник. Преодолев себя, я вновь поднял руку к этому «окну» и рукавом протёр его окончательно. Ничего не изменилось. Под тонким слоем пыли была поверхность напоминающая стекло, но, увы, абсолютно не прозрачное. Тёмно-серого цвета, оно было абсолютно однородным, без каких-либо движущихся пятен. Я осмотрел следующий шкаф. Точно такой же, как брат близнец. Я легонько постучал по боковой стенке своей металлической дубинкой. Непонятная конструкция отозвалась глухим звуком, не слишком похожим на удар металла об металл. При этом никаких следов на поверхности «шкафа» от ударов моей дубинки не осталось. Сильней долбить я не решился, чёрт его знает, что это за штука и как она среагирует на варварское вмешательство. Сашка в это время обходил бассейн по кругу.

– Здесь водоворот, серьёзный такой, – сказал он, появившись из-за столба воды, – вода уходит куда-то дальше вниз.

Я тоже подошёл к бассейну. Вода вращалась по кругу, причём уровень её заметно понижался от края к центру. Я присел на каменное ограждение, наблюдая за движением воды. Зрелище было завораживающее. Вода сверху падала в центр, поднимая миллиарды брызг сливающихся в сплошное водяное облако, накрывающее центр огромной воронки. Сразу за водяным облаком, вода вращалась очень быстро. Это было заметно по стремительно проносящимся пузырькам воздуха, а к парапету ограждения, скорость потока заметно снижалась. Я нагнулся и опустил руку в воду. Почувствовал, как струи воды давят на ладонь. Зачерпнув пригоршню, понюхал. Никакого запаха. Осторожно лизнул, нормально, язык ничего не ощущал кроме холода. Сделал глоток, обычная вода, только очень холодная, аж зубы заломило.

– Ну как? – спросил Сашка, с интересом наблюдавший за моими манипуляциями.

– Нормуль, жажда нам не грозит. Обычная вода, я бы даже сказал вкусная, как родниковая.

– Ничего удивительного, – сказал Сашка, напившись и отряхивая ладонь, – я на поверхности никаких речек вблизи не припомню. Скорей всего это какая-то подземная река.

– Знать бы что там сейчас наверху, – вырвалось у меня, – мы уже сутки идём от того места где спускались. Это только наши предположения, что мы по кругу идём, а если нет? Куда за это время можно утопать, даже если не очень быстро идти?

– Давай ка поедим брат, а то я вижу, на тебя опять хандра нападает. Как думаешь, здесь не слишком сыро? – спросил Сашка, снимая рюкзак.

– Да нет, нормально, просто давай к стенке отойдём от бассейна, – я тоже взялся за лямки своего рюкзака, – потом воды нужно набрать полные фляги. Можно и в термос налить воды, чай сейчас допьём.

Мы уже заканчивали, есть, когда Сашка заметно напрягся, он сидел спиной к коридору:

– Слышал?

Я напряг слух, медленно поставив пустую банку на пол. Вначале я ничего не услышал, шум воды глушил все звуки. Уже хотел спросить друга, что его побеспокоило, как до моих ушей донеслось знакомое цоканье когтей. Мы вскочили одновременно. Я выдернул из-за пояса фонарь и направил луч в сторону коридора. Сашка тоже светил в проём, а в правой руке у него блестело лезвие ножа, которым он недавно вскрывал банки. Я быстро нагнулся и схватил свой металлический прут. Мы видели только небольшую освещённую фонарями часть коридора, она была пуста. Дальше коридор поворачивал и что там, за поворотом, было не разглядеть. Кроме шума воды я снова ничего не слышал, разве что биение своего сердца. Бух, бух, бух… Это у меня в груди. Вот опять тихий цокот – чек, чек, чек. Из-за поворота осторожно выглянула вытянутая морда, с длинными толстыми усами и подвижным чёрным носом. Красные глаза прикрыты голыми серыми веками. Видно было, что тварь очень не любит свет, но запах пищи манил её, она не могла ему сопротивляться. Животное вышло из-за поворота, и в нерешительности остановилось. Размером с приличную собаку, покрыта короткой, прямой чёрной шерстью, на вид очень жёсткой. Пасть сильно вытянута, ни у одной известной мне собаки такой нет, а ещё клыки…

Видимо существо сумело разглядеть нас или просто учуяло наш запах. Тварь молча оскалилась. Острые зубы были длиной сантиметров пять, а клыки и того больше. Длинные уши, немного свёрнуты в трубочку и сильно наклонены назад. Шум воды раздражал, тонкий слух зверя. Лапы непропорционально короткие, но очень мощные и слегка вывернуты наружу, как у таксы. Они заканчивались мощными, загнутыми когтями. Даже медведь, наверное, мог бы позавидовать, таким костяным крючкам. Треугольная грудь зверя вспухла шишками мускул. Длинный голый хвост лежал на полу, заметно подрагивая. Не сводя фонарей с неведомой твари, мы, не сговариваясь, попятились в сторону бассейна и остановились, не доходя до него пары метров. Тем временем к первой твари присоединилась вторая. Она возникла как тень, решительно, не издав ни звука. Впрочем, шум воды, скорей всего, заглушил тихое цоканье когтей.

– Блин, если бы не их выдающиеся размеры, я бы сказал что это крысы, – пробормотал Сашка.

– Да хрен его знает, что это за твари, но настроены они решительно, а их зубки и когти внушают уважение, – отозвался я.

– Давай светить им в рожу, они точно не привыкли к свету, он им мешает, – тихо проговорил Сашка, – в темноте у нас против них вовсе нет шансов.

Шансы наши действительно катастрофически падали. Первые две твари медленно, тщательно нюхая воздух, двинулись к нам. Сразу за ними показались ещё три, а следом ещё. Не меньше десяти особей вошли в помещение и остановились от нас метрах в пяти. За ними в коридоре просматривались другие шевелящиеся спины. Животное, которое мы увидели первым, сместилось к стене, её место тут же было занято другим зверем. Долго тянуть они не стали. Атаковали нас сразу трое, две кинулись на Сашку, а одна на меня. Я встретил её мощным ударом своей металлической биты. С противным писком она отлетела в сторону и поползла к шкафам. Краем глаза я заметил, что Сашка воткнул нож в горло повисшему у него на руке зверю. Другой уже отползал в сторону, оставляя за собой влажную красную полосу. Следующие четыре твари поделили нас поровну. Мне чудом удалось увернуться от мощного прыжка одной, при этом обрушив свою дубину на голову второго зверя. Приглушённый хлопок и мозги из разбитого черепа раскинулись по полу. Дальше я метался как в ускоренном кино. Фонарь выпал из руки от сильного толчка в спину. Неимоверным усилием я устоял на ногах и даже скинул тварь, пытавшуюся вцепиться мне в шею. Мне повезло, что фонарь выпав, упал достаточно удачно испуская свет в сторону атакующих тварей.

Я размахивал своей липкой от крови дубиной как мельницей, круша головы, спины, лапы, в общем, всё что под неё попадало. Я непрерывно пятился к бассейну, стараясь не допустить атаки сзади. Сашка рубился уже где-то с другой стороны водопада. В помещении становилось всё темнее, луч моего фонаря перекрывали тела поверженных тварей. Сил уже не оставалось, перекушенная левая рука висела плетью. Кровь сочилась по обеим погрызенным ногам, заполняя ботинки. Правая нога почти не слушалась, наверное, повреждены сухожилия. Шея горела, задница прокушена, спина и грудь исполосована когтями, кожа на левой щеке висела лоскутом. Похоже всё, конец приключению. Я почувствовал, что пятки во что-то упёрлись, скосил глаза, ограждение бассейна. Напряг последние силы, и превозмогая боль, залез на каменный парапет. Ширина его была не меньше полуметра, стоять было вполне удобно. Твари теперь находились на метр ниже меня.

Конечно, они тоже устали. Свежих бойцов в стае больше не осталось. Пол был обильно залит кровью и покрыт телами мёртвых и раненых животных. Передо мной стояли изрядно побитые и уставшие звери, но перевес по-прежнему был на их стороне. Полукольцо тёмных спин медленно сжималось вокруг меня. Разгорячённые запахом и вкусом крови они не собирались отступать. Им нужно обязательно убить вторгшихся в их владение чужаков. А потом будет настоящий пир. Можно досыта наесться их нежным и мягким мясом, ведь у них такая вкусная, горячая кровь. Тела погибших товарищей тоже не пропадут. При экономном подходе оставшейся стае и детёнышам надолго хватит пищи. Можно ни о чём не беспокоиться, только есть, и зализывать раны. Теснимые товарищами хищники всё ближе подходили к парапету бассейна. Постепенно к ним присоединялись звери с другой стороны, водопада, с обильно измазанными в крови мордами. Неужели Сашка погиб?

Я не мог слышать звуков боя, всё заглушал шум падающей с высоты воды. Я не слышал ни криков друга, ни визга и рычания тварей. Впрочем, атакующих меня зверей, я тоже не слышал, от этого становилось ещё страшнее. Казалось, твари атакуют молча, с маниакальным упорством. Молча падают, убитые и покалеченные. Им на смену приходят другие и конца этому безумию не видно. Я даже собственного крика не слышал, в ушах стоял непрерывный шум одной тональности. Сейчас я уже не мог сказать с гарантией, что это за звук. Шум падающей воды, или шум собственной, закипевшей от усталости и избытка адреналина крови в голове. Сашка, Сашка… Прощай, однокашник… Скоро увидимся в новой реальности, если конечно она существует. Я не сомневался, что твари победят, уж больно много их ещё оставалось против моей еле живой тушки. Только природное упрямство и воспитание не позволяли мне смириться с уготованной мне участью. Я буду бить их, пока они не отгрызут мне правую руку, вместе с дубинкой, а потом вцеплюсь зубами в горло ближней твари.

Прыжок хищника я уловил боковым зрением и попытался увернуться. Правая нога предательски подогнулась. Тело повело вправо и вниз, это сбило атаку зверя. Нацеленные на моё горло, и уже раскрытые челюсти клацнули где-то выше меня. Передние лапы с кривыми когтями, тоже не нашли опоры, а вот задние натолкнулись на мою согнутую спину. Если бы летящая тварь не задела меня лапами, я упал бы на парапет. А может и мимо, вниз, на столпившихся в ожидании зверей, раскрывших, в предвкушении свежего мяса, свои огромные пасти. Удар был не сильный, скользящий. Но, стоящему на одной ноге, а точнее падающему с этой неустойчивой опоры телу, этого оказалось достаточно. Короткий полет, и я почувствовал, как моё израненное тело погружается в ледяную воду. Меня мгновенно подхватила воронка водоворота. Не в силах сопротивляться течению я всё же сумел вынырнуть, сделал глоток воздуха, и тут же был, утянут в сердце воронки.

Дальнейшее помню смутно, отдельными фрагментами. Я лечу вместе с водяным потоком куда-то вниз. Воздух в лёгких заканчивается. Не в силах сопротивляться нарастающему жжению в лёгких я открываю рот. Вместо желанного воздуха в лёгкие попадает ледяная вода. Дальше провал, сознание отключилось. Резкая боль в искалеченной правой ноге выдёргивает меня в реальность. Падение прекратилось, мои ноги сильно ударились обо что-то твёрдое. Вокруг по-прежнему ледяная вода. Машинально, на инстинктах, из последних сил, отталкиваюсь от этой поверхности левой ногой и устремляюсь вверх. Воздуха в лёгких нет, сознание ускользает. Сквозь окутывающий мозг кровавый туман, я внезапно чувствую, что моя голова вырывается из воды.

Лихорадочный вдох, ещё один… Кашель раздирает тело. Вода, попавшая в лёгкие, вылетает фонтаном. Ничего не соображая, я машу руками, точнее правой, левая по-прежнему не слушается. Пытаюсь грести, дрыгаю здоровой ногой. Тьма полная, ничего не видно. Моя рука натыкается на какое-то препятствие. Резкая боль пронзает тело, помогая вернуть упорно ускользающее сознание. Пальцы намертво вцепились в мокрые холодные прутья. Немного отдышавшись, я ощупываю препятствие, напоминает решётку. Собрав силы и наплевав на боль в израненном теле, хватаюсь за верхние прутья и пытаюсь вылезти. Пальцы соскальзывают. Обдирая кожу, лечу назад в воду, но вновь упорно лезу вверх, помогая здоровой ногой. Рука не находит опоры, решётка закончилась. Я переваливаюсь через край и не в силах удержаться лечу вниз. Короткий полёт, удар и вспышка боли во всём теле. Всё, я окончательно теряю связь с реальностью, проваливаясь в спасительную пустоту.

Глава 3

Сознание возвращается очень медленно. Оно балансирует на очень тонкой и острой грани, разделяющей мир живых и вечное забвенье. Вначале приходит боль, да такая, что чуть-чуть проявившееся сознание, начинает колебаться ещё сильнее. Стоит ли возвращаться в это искалеченное тело? Болит абсолютно всё. Непосредственно тело, руки, ноги, голова. С трудом вспоминаю, кто я и что здесь делаю. Где Сашка? Где твари? По-прежнему, шум воды врывается в уши и глушит все звуки. Осторожно ощупываю поверхность, на которой лежу. Гладко и мокро. Одежда тоже вся мокрая. Меня начинает трясти, тело колотит как в лихорадке. Рука натыкается на что-то возвышающееся над полом. Цепляюсь пальцами, превозмогая боль в руке, подтягиваю израненное тело и сажусь. Спина находит какую-то опору. Это решётка, на ощупь металлическая, гладкая и мокрая. Морщусь от боли. Даже сидеть больно, пятая точка хорошо покусана.

За спиной шумит падающая вода. Холодные брызги долетают до меня, орошая голову и не давая ей отключиться. Боль понемногу отступает, притаившись где-то внутри. Медленно поворачиваю голову слева направо. Напрягая глаза, пытаюсь хоть что-то разглядеть. С удивлением, в одном месте, в абсолютной темноте обнаруживаю очень слабое, едва различимое пятно света. Настолько слабое, что можно принять его за обман зрения. Я попробовал включить свой фонарь на каске, но, безрезультатно. Аккумулятор сел окончательно и бесповоротно. А купание в ледяной воде вряд ли могло вдохнуть в него жизнь. Ручной фонарь я потерял ещё там, где мы сражались с тварями. Теперь у меня не осталось ни одного источника света. Да что свет, у меня вообще ничего не осталось, кроме мокрой изодранной одежды, которая на мне. Даже дубинку свою металлическую выронил при падении.

Всё-таки, едва видимое светлое пятно не давало мне покоя. Вдруг там долгожданный выход из этого грёбаного подземелья. Собравшись с силами, я медленно пополз к нему. Правая нога совсем меня не слушалась, болталась как чужая, поэтому я даже не пытался вставать. Через какое-то время я сумел разглядеть, что свет поступает через проем, в конце коридора по которому я полз. Этот небольшой и не широкий коридорчик начинался в помещении с бассейном, в который я упал сверху. Преодолев невысокий порог, я оказался в широком проходе, напоминавшим верхний тоннель по которому мы шли. Нет, всё-таки он был ощутимо меньше того, «нашего». Как минимум раза в два. Никаких светильников в нём не было, а слабый зеленоватый свет источали стены и сам потолок. Свечение очень слабое, но для отвыкших от нормального света глаз вполне сносное. Я подполз к ближайшей стене и сел, опёршись на неё спиной. Моя, изодранная острыми когтями спина с удовольствием ощутила под собой что-то мягкое и податливое. Я поднял руку и погладил стену. Она была покрыта каким-то мхом, мягким и немного влажным. Это он светился зеленоватым светом.

Видимость, конечно, была так себе, метров пять, семь, не больше. Нужно было что-то решать, куда-то двигаться. Здесь в коридоре, шум воды стал значительно тише и уже не бил по ушам. Морщась, охая от боли и цепляясь пальцами за скользкий мох я кое-как сумел подняться. Встал, опираясь в основном на одну ногу и привалившись боком к стене. Обзор немного увеличился, и я разглядел какой-то предмет, стоящий у стены, метрах в десяти от меня. Что-то похожее на скамейку или кушетку. Придерживаясь рукой за стену, я запрыгал к этой лавке, точнее попробовал это сделать. Прыжок, боль отдаётся во всём теле, пальцы судорожно вцепляются в мох, пытаясь удержать равновесие и не грохнуться на пол. Ещё прыжок, кажется, что цель совсем не приближается, а в голове назревает взрыв. Может вновь ползком? Да что я, червяк, что ли. Справлюсь. Сконцентрировался, прыгнул. Постоял, ещё скакнул…

До тележки осталось не больше двух метров, когда силы окончательно закончились. Левая нога налилась тяжестью и отказывалась отрываться от пола, а правую я давно уже почти не чувствовал. Она всё время грозила предательски подогнуться, на неё абсолютно нельзя было рассчитывать. Хорошо, что хоть мох на стене держался достаточно прочно. Часть нагрузки от моего непослушного тела я перенёс на руку, вцепившись в него пальцами. С этого места было уже отчётливо видно, что это не фига, не лавочка, а тележка. Её ножки-столбики внизу заканчивались приличными по размеру колёсами. Каркас изготовлен из того же блестящего металла, что мы видели наверху, на складе. Сама лежанка или сидушка покрыта слоем пыли, под которым просматривалось что-то похожее на кожу. Я набирался сил для последнего рывка и разглядывал телегу, прикидывая как её лучше использовать в моём состоянии.

По периметру лежанку окружал довольно высокий бортик из круглого прутка, сидеть будет явно неудобно. Ноги, из-за этого ограждения, до пола не достанут. Плохо… Я намеревался использовать подвернувшуюся тележку как самокат – сесть и отталкиваться здоровой ногой. Блин, а куда ехать? Куда ты вообще собрался? Ни вещей, ни еды. Из плюсов, только светящийся мох, заменяющий сдохший фонарь. И всё… больше плюсов нет. Я ещё живой, но плюс это или минус большой вопрос. Десяток метров, которые я пытаюсь преодолеть, вскрикивая от боли и временами почти теряя сознание, это жизнь? Всё тело изодрано, покусано, кровь продолжает сочиться, с новой силой, после моих прыжков. Меня трясёт озноб, причём всё сильнее. Возможно, от большой потери крови, но нельзя исключать занесение с зубами тварей какой-то инфекции, постепенно захватывающей ослабевший организм. По лицу струится пот. Даже в мокрой одежде я ощущаю, как горит моё тело изнутри, хотя в туннеле совсем не жарко. Похоже, долго путешествовать мне не придётся. В любом случае, лучше умереть на мягкой, удобной лежанке, чем на твёрдом, пыльном, каменном полу.

Вот в этом вся наша, человеческая сущность. Если в нас теплится хоть капля жизни, мы стремимся провести её максимально комфортно. Что тут скажешь, воистину общество потребителей. Так… наверное, лучше ложиться на живот, а руками цепляться за мох. Главное стронуть эту повозку с места. Потом дело должно пойти легче, колёса довольно большие, пол ровный. Сколько хватит сил, буду двигаться вперёд, а там как карта ляжет. Ну, ладно пора. Немного отдышался, боль отступила, притаившись где-то внутри. Полностью восстановить силы всё равно не получится, голову уже начинает затягивать розовый туман. Прыжок, ещё, ещё… Я падаю на лежанку и из последних сил подтягиваю своё измученное тело вперёд, уцепившись правой рукой за ограждение. Всё, сил больше не осталось. Сознание вновь балансирует на тонкой грани между полной тьмой и призрачным зелёным светом. Мне кажется, что мою спину охватывает невидимая сила, очень аккуратно и бережно прижимая к лежанке. Такая же неизвестная сила прижимает ноги, чуть пониже колен. Всё это мне уже безразлично. Сознание переходит в то пограничное состояние, когда всё окружающее и даже собственное тело воспринимается как что-то очень далёкое, почти меня не касающееся. Последнее что я почувствовал, перед тем как выключиться окончательно, ощущение движения, или полёта. Да какая собственно разница. Ещё какой-то новый, незнакомый звук – чуть слышное жужжание. Что это? Неужели мухи… Темнота…

Сознание вернулось вместе с болью в ранах, а может именно благодаря ей, этой резкой боли. Моё израненное тело кто-то ворочал, а именно – переворачивал на спину. Нет, не «кто-то» а «что-то». Когда окончательно пришёл в себя, понял, что это не человеческие руки. Мозг всё ещё плавал в тумане забытья, сознание откровенно тормозило, но человеческие руки от машины я отличить смог. Какие-то захваты сжали меня с двух сторон на уровне груди и чуть повыше колен. Надо отдать должное сжали крепко, но аккуратно. Пошевелиться я не мог, даже если бы захотел, но дополнительных болевых ощущений от этих объятий не возникло. Неизвестное устройство тонко чувствовало порог, за которым наступит боль и не переступало его. Я повернул голову и скосил глаза. Откуда-то сверху опускались блестящие щупальца, имеющие на концах захваты, отдалённо напоминающие человеческие пальцы. Четыре из них сейчас занимались мной. Когда меня перевернули на спину, я увидел, что на потолке много подобных манипуляторов. В данный момент из них работали только четыре, а остальные были свёрнуты в большие рулоны. В помещении было значительно светлей, чем в коридоре, покрытом светящимся мхом. Свет одновременно лился с потолка и с боковых стен. Манипуляторы бережно сняли меня с тележки и положили на стоящее рядом устройство. Подо мной та же, что на тележке, напоминающая кожу поверхность, а вот ограждение по бокам, уже не из прутка, а из сплошного серебристого металла, высотой сантиметров двадцать.

Захваты не отпустили меня, пока откуда-то снизу не появилась гибкая широкая лента чёрного цвета, охватившая мне грудь. Одновременно я почувствовал, что мой ноги крепко, но аккуратно чем-то прижимаются к лежанке. Через секунду захваты раскрылись и щупальца поползли вверх, сворачиваясь в рулон. Они ещё сворачивались, а откуда-то снизу тем временем появилась крышка из прозрачного материала. Она медленно надвинулась, отрезав мою измученную, прижатую к лежанке тушку от остального пространства этого непонятного помещения. Я наблюдал за всем отстранённо, как будто это меня не касалось и происходило с кем-то другим. Да и что я мог сделать? Моё сознание по-прежнему балансировало на самом краю. Израненное, потерявшее море крови тело, практически меня не слушалось. Я уже смирился с мыслью, что мне остались считанные часы. Поэтому лучше их провести в этом непонятном месте, чем в туннеле с голодными тварями. Ухо уловило едва слышное шипение и капсула начала заполняться розоватым газом. Ну, вот и всё, мелькнула мысль. Не твари так газ, интересно, за какие заслуги меня удостоили такой быстрой и безболезненной смерти. Кто вообще рулит в этом подземелье? Дёргаться без вариантов, прочные ленты мне ни за что не разорвать. В моём состоянии я бы и тонкий шпагат не разорвал, а ещё крышка. Она прозрачная, но что-то мне подсказывало, что разбить её не реально, даже ударив молотком. Больше задерживать дыхание я не мог. Открыв рот, я полной грудью вдохнул неизвестный газ. Чуть сладковатый вкус и никакого запаха. Веки сразу потяжелели и закрылись…

Снова тишина, мёртвая тишина и темнота. Абсолютная темнота, ни малейшего проблеска света. Где я? Если умер, то где обещанный светлый тоннель, по которому души, улетают в другой мир? Если мне уготован ад, где котлы и черти? Я ничего не чувствую. Тела нет, боли нет, остался только разум. Стоп. Я что-то почувствовал… У меня ещё есть тело, а главное, оно вновь меня слушается. Издалека, от самых кончиков пальцев, в мозг начинают поступать сигналы. Как будто идёт настройка организма. Постепенно в перекличку включается каждый орган и докладывает мозгу, что он на месте, здоров и готов к работе. Здоров! Вот ключевое слово! Я уже шевелил пальцами, поочерёдно согнул ноги в коленях – никакой боли. Чтобы сомнений не осталось, ощупал себя руками, никаких следов от ран. Ленты, ограничивающие мою свободу, тоже исчезли. Я поднял руку, она не встретила никаких препятствий. Значит, прозрачной крышки тоже нет. Сел, положив руки на борта и пытаясь разглядеть окружающие предметы. Темнота была абсолютной, казалось, её можно было трогать руками.

Я напряг память, пытаясь вспомнить обстановку и определиться с выходом. Если моё тело снова здорово и готово слушаться своего хозяина, то я ещё побарахтаюсь, поборюсь за свою жизнь. Наверное, мне лучше выйти в освещённый зелёным мхом тоннель и продолжить поиски выхода на поверхность. Там я хоть как-то вижу, а здесь как крот. Не дай бог, опять хищные твари объявятся, в темноте у меня против них ни каких шансов. «Включить ночное зрение?» – вопрос возник в голове сам собой, без моего участия. Что за хрень, кто поселился в моей черепушке? Кто кроме меня может задавать вопросы моему мозгу? Я вполне нормально, можно даже сказать отлично, себя чувствую, и я сто процентов не думал ни о чём подобном. Что вообще такое «ночное зрение»? Откуда ему взяться и что значит включить? «После инициации вашему организму доступны некоторые дополнительные функции, хотите ознакомиться?», – вновь в голове прозвучал непонятно кем заданный вопрос. Сказать, что второй вопрос, возникший в моём мозгу, я встретил более спокойно? Х-мм, наверное, мне даже показалось, что я подсознательно ожидал его. Так… Погоди знакомиться. Что за инициация и вообще, что это за место?

«Вы посвящены в кшатрии драфитов», – услышал я в ответ. Нет, не услышал, уши в этом странном диалоге не работали. Ответы, как и вопросы, возникали прямо в мозгу, как будто мои собственные мысли. Словно я беседовал или рассуждал сам с собой. Интересное состояние. Вроде всё понятно, я задумался и погрузился в свои мысли. Ничего странного, но… Я сам себе задаю вопросы, на которые точно не могу знать ответов, а мне кто-то отвечает. Похоже капец. Моя бедная голова не выдержала всех свалившихся на неё испытаний и съехала с катушек. Что за драфиты? «Драфиты – это народ», – мгновенно пришёл ответ, – «который больше ста тысяч лет назад, спасаясь от природных катаклизмов, спустился под землю. Катаклизмы были вызваны гибелью луны Лели. Вы сейчас находитесь в автономной лечебнице, построенной ими для своих воинов, нёсших службу на верхних рубежах страны драфитов. К сожалению, эта лечебница больше не может функционировать. Энергетический кристалл окончательно погас. Вся остававшаяся в нём энергия полностью истрачена на восстановление вашего организма и инициацию. Хотите ознакомиться с приобретёнными навыками?».

Погоди, погоди… а где сами, эти… драфиты? «Драфиты вымерли десять тысяч лет назад от смертельного вируса». Так… понятно. А сейчас этот вирус опасен? «Нет, без питания он может существовать максимум сто-сто пятьдесят лет». А ты кто? Кто со мной говорит? «Мы наниты, нас поместили в этот организм для его излечения и небольшой коррекции. К сожалению, наше количество не достаточно для полноценного изменения, но больше инъекций в лечебнице просто нет. В нормальных условиях, процесс перестройки длится до трёх месяцев. Всё это время мы помогаем носителю освоиться и привыкнуть к своему обновлённому организму. В вашем случае, процесс инициации сократился до полутора месяцев, причём с начала процесса уже прошло сорок два дня. Это время потребовалось на лечение повреждений организма и его минимальную коррекцию. Примерно через семьдесят два часа процесс настройки вынужденно прекратится». И что со мной будет? Я умру?

«Нет, умрём мы, наниты, выполнив свою задачу. Ещё раз повторяю нас слишком мало, поэтому процесс инициации выполнен только на шестьдесят процентов. Наша гибель не приведёт к смерти носителя, но эволюция его организма прекратится. Хотите узнать о приобретённых способностях?». Да, пожалуй. Получается, что я был в отключке больше месяца? Подумал я, потрогав совсем небольшую щетину на подбородке. «Мы отключили на время некоторые функции организма, в которых он не слишком нуждается, в том числе рост волос и ногтей. Итак, регенерация вашего организма увеличена в двенадцать раз, физические возможности в пять целых, восемь десятых раза. Например, можно бегать со скоростью до сорока пяти километров в час достаточно продолжительное время. Зрение улучшено в три целых восемьдесят пять сотых раза, есть функция ночного зрения. Обоняние увеличено в семь целых три десятых раза, слух в четыре целых и четыре сотых раза. Это основные показатели, есть ещё ряд второстепенных. Например, память и как следствие, лингвистические способности. Любой незнакомый язык, вы сможете выучить за три, четыре дня».

– Не фига себе, – вырвалось у меня вслух, но вспомнив, что я говорю практически сам с собой, продолжил диалог мысленно. Что я ещё теперь умею? «Обращение с холодным оружием на уровне хорошего профессионала, стрельба из лука и других видов оружия, рукопашный бой. В общем, получены определённые знания и умения воина, из касты кшатриев. Мы изучили ваши воспоминания. Чтобы стало понятнее – вы теперь соответствуете уровню продвинутого офицера ваших спецподразделений. Естественно, в физической силе, скорости реакции, зрении и слухе вы превосходите среднестатистического бойца, но до полноценного кшатрия драфитов серьёзно не дотягиваете». Наниты замолчали, я тоже молчал, осмысливая полученную информацию. Сведения были настолько шокирующие, что я растерялся. С одной стороны услышанное впечатляло. Не прилагая никаких усилий стать продвинутым бойцом и полиглотом в придачу, конечно круто. Только вот до конца не понятно чем мне всё это грозит? Реально ли это безопасно для меня, или вместе со смертью нанитов, мои вновь приобретённые способности рассеются как дым, а мышцы сдуются. Хорошо если до прежнего уровня, тогда я ничего не теряю, а если нет? Если превращусь в дебила-задохлика? Тьфу, блин… Уж лучше сразу умереть.

Как отразилась эта переделка на моей продолжительности жизни, задал я мысленно вопрос своим консультантам, хотя скорей всего они и так следили за моими рассуждениями. Раз они легко копались в моей памяти, от них вряд ли можно что-то скрыть. «Расчётная продолжительность жизни увеличилась на пятьдесят процентов. Но это только расчёты. В результате проведённой инициации у вас повышенный метаболизм. Для поддержания организма в работоспособном состоянии требуется регулярное, усиленное питание, в противном случае он начнёт «поедать» сам себя. Естественно, в этом случае кривая продолжительности жизни резко пойдёт вниз». Понятно. Кстати, есть уже реально хочется, а рюкзак остался где-то на верхнем уровне, в помещении, где мы бились с тварями. Я проверил карманы, пусто. Только зажигалка одноразовая завалялась. Ну ладно, пора покидать капсулу и искать выход из этой больнички. Но, это задача минимум, а как бы мне выбраться на поверхность? Чёрт, ну я и тупица, хоть и прокачанный. А наниты на что? Они наверняка знают карту этих подземелий.

«Нет»– тут же услышал я в голове, что лишний раз подтвердило, что все мои рассуждения и мысли для них открытая книга, да и как могло быть иначе. Ведь они теперь часть меня. «Эти знания не нужны для инициации, поэтому у нас их нет. Об окружающем мире мы получаем информацию из мозга носителя, которая туда попадает от органов чувств, в том числе от глаз». А откуда вы тогда знаете о драфитах? «Это наши разработчики и производители. Информация закладывается в процессе изготовления». А откуда тогда вы знаете, что они вымерли? « Пока они были живы, нас проверяли и улучшали каждые пять лет. В момент нашего изготовления вирус уже проник в страну драфитов, мы все из последней партии. К тому же, в нас несколько месяцев пытались вложить программу борьбы с этой болезнью. К сожалению, антивирусную программу нашим производителям вывести так и не удалось, но информация об этой болезни у нас осталась. С момента последней проверки и обновления прошло десять тысяч лет. Вывод очевиден».

Понятно, а где вас изготавливали и на каком оборудовании вы знаете? «В городе Ант, в мастерской жрецов». А где этот город находится? «У нас нет такой информации». Но он под землёй или на поверхности? «Драфиты ушли под землю больше ста тысяч лет назад. Именно там они достигли своего могущества. Вывод очевиден – город Ант построен в недрах планеты». А как расположена эта лечебница по отношению к городу? «Лечебница расположена на верхних рубежах страны драфитов, значит, город находится ближе к центру планеты». Хм-м, об этом я мог бы и сам догадаться. Видимо, дальше спрашивать нанитов об их создателях и построенных ими поселениях бесполезно. Такая информация не нужна для лечения раненых, поэтому создатели и не пытались вкладывать её в своих маленьких роботов. Что ж, пора выбираться отсюда и в ускоренном темпе искать выход на поверхность иначе голод сожрёт меня изнутри. Пора испытывать свои новые возможности, включить «ночное зрение».

Нет, светло как днём, конечно, не стало, но густая, непроглядная чернота сменилась бледно зелёным светом, при котором всё было вполне отчётливо видно. Я огляделся. Повсюду с потолка свешивались манипуляторы. Они бессильно свисали до самого пола, и создавалось впечатление, что находишься в сказочном лесу. Правда, все деревья в нём были одинаковой толщины. Я спустился на пол и пошёл к выходу, легко проходя между свисающими плетями. По стенам я видел непонятные шкафы, всевозможных форм и размеров. Скорей всего, это были какие-то медицинские приборы драфитов. Мне сложно сказать это уверенно, потому что на то, что я видел в наших больницах, эти штуки мало походили. Я осмотрел парочку и ничего не понял. Никаких привычных кнопок, рычажков, циферблатов со стрелками. Гладкая металлическая поверхность была разделена на квадраты и прямоугольники различных оттенков и размеров. Как тут что работало, было абсолютно не понятно, по-крайней мере для меня. Я некоторое время разглядывал этот геометрический рисунок и не нашёл в нём даже намёка на симметрию. Фигуры были изображены абсолютно хаотично и по размеру и по цвету.

Ладно, это не мой уровень, решил я и направился к дверному проёму. Возле двери по-прежнему стояла тележка, к которой я как будто вчера, прыгал на одной ноге, быстро теряя сознание. Вместо двери здесь была выдвигающаяся из стены заслонка, из знакомого уже, блестящего металла, и она была закрыта. Осмотрев дверной проём, я не увидел даже минимальной щели, куда можно было что-нибудь засунуть в качестве рычага. Закончив осмотр, я с досадой стукнул по ней кулаком. Естественно, несмотря на мою увеличившуюся силу, это ни к чему не привело. Я вновь принялся за осмотр лечебницы, уже более тщательно. Заглядывал за шкафы, осмотрел капсулу, которая меня лечила. Дальше стояли ещё две таких же и на этом помещение заканчивалось. На противоположной от входа стене лечебницы, были уже две блестящие металлические створки. Они помещались в небольшом, окантованном по периметру металлическим профилем проёме. Эта конструкция очень сильно напоминала двери лифта, какими я привык их видеть. Главное, что меня здесь заинтересовало, это небольшой зазор между створками, примерно около сантиметра.

Осторожно заглянул в щель и увидел на зелёном фоне несколько более тёмных тросов. Точно лифт, или какой-то другой подъёмник. С трудом втиснул пальцы, между створками и напряг все свои силы, усиленные нанитами. Нехотя, как говорят со скрипом, створки отошли в стороны. Я высунулся по пояс и тщательно осмотрел открывшуюся шахту. Вначале верх, чтобы ничего по голове не прилетело. Вверху смотреть было некуда, шахта заканчивалась уже через пару метров. Тросы скрывались в отверстиях тускло поблёскивающей плиты. Шахта была прямоугольная, не слишком большая. Ширина метра три, а длина не больше пяти, а вот нижних пределов, видно не было. Струны тросов терялись в зелёной дымке. Стены были каменными, гладко обработанными. На них крепились вертикальные направляющие и редкие поперечные профиля. Крепко ухватившись за створку, я с трудом дотянулся до ближайшей направляющей. Всё тот же гладкий блестящий металл. Сечение профиля напоминает швеллер с высотой полки сантиметров восемь, девять. Зацепиться пальцам не за что. Даже если бы они были расположены поперёк шахты, а не вдоль и то очень рискованно по ним лезть, а так вообще без вариантов.

Дна этого колодца не видно и сколько до него, не понятно. Хотя стоп, сейчас узнаем? На какое расстояние я могу видеть в этом режиме? «Двенадцать метров», немедленно пришёл ответ. Хм-м, ну и что мне это даёт? Может шахта глубиной тринадцать метров, а может все сто. В принципе, хорошо приложиться и тринадцати хватит, тем более абсолютно не известно, что там внизу. По идее должна быть кабина лифта, но кто знает этих древних хозяев подземелья. Возможно, там просто какая-то платформа с двигателем и лебёдкой посередине. Короче вариантов море, а вот у меня, похоже всего один – спускаться по тросам. Входную дверь-заслонку мне точно не вскрыть, сидеть и ждать здесь совершенно бесполезно. Здесь никто не появлялся уже десять тысяч лет, ещё пару недель тем более, вряд ли появится. Ну а потом мне будет уже всё равно.

До ближайшего троса метра два, допрыгнуть не проблема. Нужно только руки чем-то обмотать. Вдруг до следующего уровня метров триста? Я все руки до локтей сотру. Одежду рвать не хочется, как-то не привык я без неё ходить, но придётся, если ничего другого не придумаю. Впрочем, после битвы с подземными хищниками, она и так была в весьма плачевном состоянии. Многочисленные прорехи, покрытые засохшей кровью. Оба рукава новой куртки наполовину оторваны. В гачах штанов тоже ветер не задержится, настолько они изодраны острыми когтями. На заднице огромные дыры, вырванные вместе с мясом острыми зубами. Да, пришлось, со мной повозится, здешним лекарям, даже мясо недостающее нарастили. Сейчас я даже шрамов не нащупал при осмотре своих ран. Гладкая, однородная кожа. Эх, ещё бы переодеться в целую одёжку и совсем красота. Хотя нет, вначале всё-таки нужно поесть. Я уже отчётливо чувствую, как голод начинает грызть мои внутренности.

Я вновь вернулся к капсуле, решив раскурочить лежанку, и снять с неё обивку. Случайно мой взгляд упал на застывшие, на полу, манипуляторы. Их захваты напоминали руки человека одетые в кожаные перчатки. Два широких пальца с одной стороны ладони и один, ещё более широкий с другой. Были здесь захваты и другой формы. У них по четыре тонких пальца с каждой стороны ладони. Я взял один и поднял его с пола. Он оказался совсем лёгким. Щупальце тащилось следом, почти не затрудняя перемещение самого захвата. Первым делом нужно попытаться рассоединить эти две части – захват и гибкий рукав-манипулятор. Что это разные детали я не сомневался. Вряд ли древние умельцы могли намертво сварить или запаять кожу, по-крайней мере так выглядел материал захвата, и металл самого рукава. Какое-то время я лихорадочно и сильно дёргал, пытаясь оторвать захват. Щупальце мягко вытягивалось, до определённого предела, но отдать мне свою «рукавицу» не желало.

Я уже начал отчаиваться, когда нечаянно повернул захват вокруг его оси, другой рукой удерживая, манипулятор. Раздался тихий щелчок. Более тёмный по цвету манжет «рукавички» заметно увеличился в диаметре и отсоединился от щупальца. Дальше дело пошло намного быстрее. Через минуту у меня в руках оказался мягкий чехол из неизвестного материала. Что это именно чехол стало понятно, когда я, наконец, его стащил. Под ним захват, был привычно блестящим и состоял из металлических сегментов. Я потряс снятый чехол, прощупал, убедившись, что внутри ничего нет. Только после этого засунул в него руку. А что, не совсем по моей руке, конечно, но намного лучше чем тряпками обматывать. Я выбрал трёхпалый экземпляр. Четыре пальца засунул в две широкие ячейки с одной стороны, а большой палец в отдельный футляр с другой. На ощупь материал мягкий, но прочный. Перед тем как одеть, попробовал его на разрыв, не получилось, хотя я не со всей дури, естественно, это делал. Вторую «рукавичку» я снял очень быстро и пошёл к шахте. В проёме задержался лишь на мгновенье, чтобы только прицелиться и прыгнул.

Я уже понял, что подсознательно оттягиваю момент прыжка. Неоправданно долго разглядываю манипуляторы и их чехлы, тем самым вызывая только больший мандраж. А голод, тем временем, становится всё сильнее. Руки намертво вцепились в трос, а затем и ноги охватили его. Фу-у, можно выдохнуть. Трос вполне надёжный, прошедшие тысячелетия никак на него не повлияли. Вперёд, ибо назад пути всё равно уже нет. Я ослабил хватку и медленно заскользил вниз. «Перчатки» вели себя прекрасно, да и трос был в идеальном состоянии. Мне кажется, на нём даже смазка какая-то сохранилась, впрочем, может это только моё воображение. Я выбрал оптимальную скорость, чтобы слишком не разгоняться и в любой момент затормозить, если это потребуется, и продолжил спуск. Верхний конец шахты уже давно скрылся из виду, нижнего пока не видно. Усилием воли подавил зарождающееся беспокойство. Всё нормально, «рукавицы» ведут себя отлично, заметных усилий от меня не требуется. А конец этой шахты обязательно будет, не может она быть бесконечной. Слишком всё вокруг материально, никакой мистики. Через несколько минут, зелень внизу потемнела. Я сильнее обхватил трос, замедляя скорость. Вот и конец пути. Трос заканчивался блоком, закреплённым на поблёскивающей площадке. Затормозив окончательно, я плавно приземлился на металлическую площадку. Это была крыша лифтовой кабины, никаких сомнений. Вон с боков видно колёса, скользящие по направляющим. Заглянул в щель, между шахтой и стенкой. Видно нижний край кабины с такими же колёсами.

А вот это похоже на люк. Я увидел квадратную пластину примерно метр на метр, немного выступающую над основной плитой. Как-то обслуживающий персонал, должен попадать на крышу кабины, да и в саму шахту, не кататься же, как я, цепляясь за канаты. Смахнув слой пыли, я разглядел утопленный в корпус рычаг. Потянул за него, раздался негромкий щелчок и люк открылся. Перед моим взором предстала кабина лифта. Она мало чем отличалась от современных, разве что зеркал на стенах я не увидел. А вместо панели с кнопками, присутствовали два небольших квадрата, выделяющихся более тёмным цветом на фоне стены. Створки дверей были открыты, а за ними виднелся какой-то коридор. Я повис на руках и мягко спрыгнул на пол. Осторожно выглянул из кабины лифта. Небольшой коридор, метра три длиной, вывел меня в широкий тоннель. Освещение отсутствовало, здесь даже светящегося мха на стенах не было. Для меня это теперь не проблема, я как будто одел ПНВ. Широкий, метров пять не меньше, тоннель, вновь тянулся в обе стороны. Ни в одном направлении не просматривалось его окончание или хотя бы поворот. Ну, и в какую сторону мне двигаться?

Я вновь шагал по тоннелю. Наугад выбрал правую сторону и пошёл направо. Разницы никакой не заметно, зачем думать и терять время. Кроме того желудок меня ощутимо поторапливал, требуя питания. На моём пути вновь встречались боковые коридоры, меньшего размера. Я быстро осмотрел несколько. Большинство из них заканчивались пустыми помещениями, не понятного назначения, в некоторых было какое-то оборудование. Я вновь нашёл себе металлический прут, взамен утерянного, хотя и не такой удобный как тот первый. Никаких звуков кроме собственных шагов я пока не слышал. Но, когда в руках что-то есть, немного напоминающее оружие, на душе как-то спокойнее. Блин, а есть то всё больше и больше хочется. Сейчас я был бы рад встретить парочку этих гигантских крыс, но не больше. Пока я не горел большим желанием испытывать свои новые способности. С двумя тварями я бы справился без проблем. В принципе, если не обращать внимания на голод, в остальном я чувствовал себя нормально. По ощущениям, будто только что спустился в эту проклятую пещеру.

Следующий, неприметный с виду отнорок, оказался с сюрпризом. Он заканчивался лестничным пролётом уходящим вниз. Я остановился возле первой ступеньки. Пролёт заканчивался небольшой площадкой, а та в свою очередь переходила в следующий лестничный пролёт. Похоже на обычную лестницу, каких хватает в любом здании на поверхности. Самое интересное, что в щель между лестничными пролётами был виден слабый свет, очень слабый. Если бы не мои, улучшенные нанитами глаза, я бы его скорей всего и не заметил. Это был обычный, слегка желтоватый свет, а не тот бледно-зелёный, к которому я уже начал привыкать. Естественно, я решил спускаться. Понятно, что это не выход на поверхность, на такой-то глубине, но там свет! Значит что-то живое, или ещё работающее. В любом случае нужно проверить, чем ходить по пустым, тёмным и бесконечным туннелям. Пролёты следовали один за другим, вокруг глухие, гладко обработанные стены. Вначале я пробовал считать один, два, три, но где-то после тридцати семи сбился и бросил это дело. Какой смысл? Всё равно мне идти до конца, тем более свет, идущий снизу, становился заметно ярче.

Последний лестничный пролёт привёл меня в небольшое помещение, освещённое тонкой светящейся полосой на потолке. Ночное зрение отключилось автоматически, ещё за несколько пролётов до окончания лестницы. Здесь оно было без надобности. Более того, приходилось щурить, отвыкшие от нормального света глаза. Слепило, так как будто я смотрел на солнце. Я подождал, пока глаза привыкнут к нормальному свету и перестанут слезиться. Иголки при таком освещении я собирать бы не рискнул, но в целом видно было гораздо лучше, чем в «ночном режиме». Светящаяся полоса пересекала помещение и дальше ныряла в узкий коридор. Он снова вывел меня в широкий, как наверху тоннель. Постояв пару минут и оглядевшись, я вновь решил повернуть направо. Никакой разницы в направлениях опять не было заметно. С точки, где я стоял, тоннель выглядел абсолютно симметричным. Светящаяся полоса, идущая от лестницы, примкнула к более широкой полосе на потолке тоннеля. Она располагалась по центру сферического потолка и терялась вдали, насколько хватало зрения. Пока в стенах большого тоннеля, не было заметно никаких проёмов или дверей, кроме того из которого я вышел. Так что шагай направо, или налево, никакой разницы.

Я прошёл не меньше трёхсот метров до первого бокового отнорка. Более узкая световая полоса ныряла в него, отпочковавшись от широкой центральной ленты. Короткий коридор вывел меня в довольно большое помещение. Вдоль стен привычно размещалось какое-то оборудование. Но, самое интересное – оно работало! Что это за устройства было абсолютно не понятно. Больше всего эти серебристые параллелепипеды, с мигающими цветными квадратами походили на шкафы управления. По-крайней мере, ничего другого я в них разглядеть не смог, со своими познаниями в электротехнике. Чем они управляют и каким образом, было совершенно не понятно. Попробовал открыть переднюю стенку одного из шкафов. Небольшая щель по периметру и подобие длинного валика с одной стороны, дали основание предположить, что она открывается. Подобранный мной прут никак не хотел влезать в узкую щель и послужить рычагом. Никаких ручек и замочных скважин на двери не было, и открываться она категорически не хотела. Я попробовал бить по валику-шарниру, в надежде его разрушить. Бесполезно, только шума наделал. Металл был очень прочным, на нём даже заметных следов не оставалось. Так небольшие царапины. Вот блин.

Внезапно в голове прозвучал сигнал тревоги. Нет не так. Сигнал ВЗРЕВЕЛ! Тело сделало всё само, не дожидаясь моей команды. Мышцы мгновенно сократились, и я отскочил в сторону, ещё в прыжке нанося удар прутом, по промелькнувшей тени. Прут угодил точно по затылку, покрытому длинной свалявшейся шерстью. Мой удар придал телу дополнительное ускорение и нападавший с грохотом врезался в шкаф. Потом он сполз на пол, и вытянулся, не подавая признаков жизни. Оглядев помещение, и не увидев немедленной угрозы, я приблизился к лежащему на полу телу. Что-то среднее между приматом и первобытным человеком, как их изображают на рисунках. Мускулистое тело покрыто тёмной короткой шерстью, которая была заметно длиннее в области головы. Морда скорее ближе к обезьяньей, чем к человеческому лицу. А вот вытянувшееся тело, по пропорциям, однозначно ближе к человеку. Передние конечности не такие длинные, как у обезьян. Голые ступни, на нижних конечностях, прямые и жёсткие, утратившие способность хватать предметы. А вот ногти на руках, да и на ногах, по размеру больше напоминали когти животного. Длинные крепкие и немного загнутые внутрь, они могли нанести противнику серьёзные рваные раны. Ещё у лежащего существа обнаружился хвост, правда, совсем короткий. Обрубок, не больше десяти сантиметров, торчал из копчика под небольшим углом.

Существо было явно мужского пола, потому что спереди из-под ноги у него выглядывал, куда больший по сравнению с хвостом, прибор. Я потыкал прутом в спину лежащего самца, никакой реакции. На затылке шерсть постепенно напитывалась кровью. Неужели я его убил? Впрочем, никаких угрызений совести я не испытывал. Он явно не обниматься ко мне кинулся, незаметно подкравшись сзади. А откуда, кстати, он взялся? Когда я вошёл в эту «щитовую», в ней вроде пусто было. Я поднял прут и осторожно двинулся вдоль шкафов. Ну вот, что и требовалось. Между двумя шкафами обнаружился узкий проход. В нём освещение отсутствовало, и у меня не было ни малейшего желания туда лезть. Нос уловил исходящий оттуда неприятный запах. Что это? Мне показалось, что я уловил какой-то шорох. Я отошёл к противоположной стене, убедившись, что там серебристые шкафы стояли вплотную, без всяких подозрительных проходов между ними. Позицию выбрал между двумя шкафами, чтобы исключить нападение сзади. Не сводя взгляда с тёмного проёма, я поднял прут и приготовился к бою. Теперь я отчётливо слышал тихие шаркающие шаги. Через минуту из прохода появилось ещё одно существо. Оно остановилось и, прищурившись от света, уставилось на меня.

Это была женская особь. Большие плоские груди свисали почти до пояса, а вот между ног напротив, ничего не висело. Ростом она была намного ниже лежащего самца. Её рост не превышал полутора метров. Мускулатура развита намного хуже, чем у самца. Под грудью был заметен небольшой отвисший живот. Морда не особо отличалась от поверженного примата, а вот уши были значительно меньше, и не такие оттопыренные. На лбу множество морщин, да и вокруг слегка выпирающей пасти их хватало. Шерсть чуть светлее, чем у лежащего мужика и в ней хорошо заметны серебристые пряди. Оттопыренные губы существа разошлись, обнажив большие жёлтые зубы. Послышалось рычание, но нападать на меня она не спешила. Она сделала ещё шажок и, выглянув из-за шкафа, безошибочно посмотрела в ту сторону, где лежал её мужчина. Ноздри её широко раздувались, втягивая воздух. Бросив на меня быстрый взгляд, из-под нависших бровей, она убедилась, что я по-прежнему стою на месте. Не предпринимая попыток напасть, она двинулась к распростёртому на полу телу, немного подволакивая левую ногу.

Дойдя до тела, она вновь посмотрела на меня и склонилась над раненым. Обнюхав и быстро ощупав самца, она зарычала. В её рычании не было угрозы, это больше походило на недовольное ворчание. Вновь бросив на меня взгляд, она ухватила лежащего под мышки. Попятившись задом, и что-то недовольно бурча, с трудом потащила его в сторону своего убежища. Волоком она затянула тело в коридор и через некоторое время её шаркающие шаги, и недовольное ворчание, стихли в темноте. Я постоял немного, внимательно прислушиваясь и начал осторожно перемещаться к выходу из помещения. Когда я уже нырнул в коридор, вслед мне донёсся мощный рёв. Он точно не мог принадлежать пожилой самке. Так орать мог только крупный самец. Очнулся подбитый мною зверь, или в логове был кто-то ещё, я разбираться не стал. Выскочив в тоннель, я вновь свернул направо и быстро зашагал, стараясь сильно не топать. Бдительности я не терял и время от времени оглядывался, опасаясь преследования. Через какое-то время, я успокоился, убедившись, что меня никто не догоняет. Никаких боковых коридоров и проёмов мне больше не встречалось. По сторонам тянулись сплошные гладкие стены.

Ещё через какое-то время по левой стороне показалась дверь. Именно металлическая дверь, без всяких сомнений. Она была изготовлена из того же блестящего металла, который я видел в подземелье уже многократно. Небольшая круглая ручка и матовый прямоугольник чуть выше её. Посередине большой круглый глазок, на уровне головы взрослого человека. Подёргал за ручку, толкнул плечом, никакой ответной реакции. Заперто. Кроме ручки, глазка и непонятного прямоугольника, абсолютно гладкое полотно. Никаких декоративных элементов или отверстий для ключа. Прямоугольник, скорей всего и является замком. Электронный считыватель с какого-то ключа-карточки, а может с сетчатки глаза или ладони. Я такие только в фильмах видел. Чёрный глазок вполне может быть объективом камеры. По периметру полотна никаких щелей, куда можно было подсунуть штырь, который я по-прежнему держал в руке. Постоял немного и двинулся дальше. Долбить по металлу бесполезно, а на моё негромкое постукивание дверь никак не отреагировала. Сильно шуметь, после случая в «щитовой», я опасался. Мне совсем не хотелось вновь столкнуться с обитателями этого уровня. Конечно, наниты хорошо надо мной потрудились, но убивать, кого бы то ни было, я был не готов.

Я почувствовал усталость. Желудок всё настойчивей напоминал о себе, но наполнить его мне было нечем. Вокруг голые стены и светящаяся полоска на потолке. Вода во фляжке, которую я набрал в бассейне, тоже закончилась. Хорошо хоть в тоннеле было не жарко. Я бы даже сказал прохладно, иначе мне совсем бы хреново пришлось. Ну и что дальше? Выбор не велик. Загнуться от голода или от жажды. Можно попробовать вернуться к бассейну, но что это мне даст? На одной воде долго не протянешь, а съедобного я там ничего не видел. Хотя о чём я? Даже с моим изменившимся здоровьем и силой, подняться вверх по тросам лифта очень не просто, это не вниз скользить. А как я открою дверь из лечебницы? Кроме того на обратном пути нужно пройти мимо «щитовой», где нора агрессивных приматов. Может они собрались всей семьёй и с нетерпением ждут ускользнувшую добычу.

Наивно думать, что их всего две особи на такие просторы. Здесь их нет, потому что укрыться негде, одни голые стены. В той стороне возможно больше удобных укрытий и сколько их там расплодилось одному богу известно. Хотя о чём это я? Бог сюда не заглядывает, эти подземные просторы не его епархия. Здесь совсем другой куратор с рогами и копытами. Нет, не хочется мне возвращаться. Вот если бы там, кроме воды, был бы ещё склад с продуктами, я бы наверное рискнул. Ладно, пустые мысли гонять в голове. С другой стороны, что мне ещё делать? Пока ноги слушаются, буду идти вперёд, а там как повезёт.

Следующий отнорок появился не меньше чем через час, после того как я ушёл от закрытой двери. Да… не много здесь интересного. На верхних уровнях боковых ответвлений было поболе, там даже перекрёстки встречались. На одном из них я впервые заметил зубастую тварь. Эх, Сашка, Сашка… Вдвоём куда веселей было. Верхние обитатели были поменьше размером, чем местные. Правда зубы и когти у них были, дай бог, да и много их чересчур. Я в нерешительности стоял у бокового прохода, опасаясь переступить воображаемый порог. Всё-таки любопытство оказалось сильнее. Что толку топать по широкому тоннелю, вряд ли в нём встретится что-то интересное. Вход в этот боковой коридор был значительно большего размера, чем тот, где мне встретились приматы. Он лишь немного уступал по ширине основному тоннелю. В него отходила светящаяся полоса лишь немногим уже, чем на центральном проходе.

Короткий освещённый коридор вывел меня в большое помещение, метров семьдесят длиной и шириной не меньше двадцати. Высокий потолок подпирали три круглых колонны диаметром метра по два. Светящаяся полоска обрывалась вместе с коридором. Большая часть подземного зала находилась в темноте. Теперь это меня уже не слишком напрягало. Только я пересёк границу света, включилось «ночное зрение». Причём самостоятельно, я даже не успел отдать мысленной команды. Похоже, наниты не теряли времени, продолжая совершенствовать мой организм, жалко, что скоро они прекратят своё существование. С момента как я покинул лечебницу, они никак себя не проявляли. Молчали и я молчал. А что у них спрашивать, всё, что знали, они мне уже рассказали. Вот если бы они знали план этих подземных коммуникаций, всё было бы намного проще. Ага, размечтался. Ни для этого их создали. Они лекари, а не проводники-экскурсоводы.

Глава 4

Помещение в бледно-зелёном цвете казалось ещё больше, и было на удивление пустым. Никаких серебристых шкафов, никаких стеллажей, если бы не колонны. Стоп, а это что за хрень? В дальнем углу, стоило мне завернуть за колонну, что-то темнело. Блин, очень похоже на кузов автомобиля только без колёс. Похоже на кабриолет. Крыши нет, только пыльное ветровое стекло. Я осторожно подошел, прислушиваясь и принюхиваясь не хуже ищейки, и заглянул внутрь. Определённо похоже на машину. Внутри два дивана установленные друг за другом, а вот руля нет. Перед передним диваном торчит небольшой рычаг и пара педалей. Всё, больше никаких приборов, кнопок, выключателей. Ничего. На капоте, стекле и сиденьях приличный слой пыли. Дверки не предусмотрены конструкцией, посадка-высадка через бортик, высота которого понижается в местах, где по идее должны быть двери. Осмотрев пустой салон, я вновь попытался разглядеть колёса. Ничего подобного. По нижней части кузова шёл немного выступающий буртик высотой сантиметров десять и всё. Никаких ступиц, а тем более колёсных дисков. Этот буртик вплотную, без всяких зазоров, лежал на пыльном полу. Может это воздушная подушка?

Я легонько попинал ботинком этот выступ. Что-то твёрдое, звук глухой, на метал не очень похоже. Впрочем, сам кузов, если смахнуть пыль, тоже не блестит, как весь металл в этом подземелье. Может покрашен? Я осторожно постучал по капоту своим прутом. Нет, не звенит. Может какой-то пластик? Я уселся на передний диван и смахнул драным рукавом пыль с того места где могли быть приборы. Ничего похожего. Как на шкафах в «щитовой», ряд из небольших квадратиков. Только эти не светились и не мигали. Немного подумав, я нажал крайний, ничего не произошло. Осмелев я давил на них по очереди и сразу по два. Тот же результат. Ничего. По ощущениям, эти квадраты даже не нажимались. Пошатал рычаг. Он мягко перемещался в любом направлении, но без какой-либо реакции. Кузов предсказуемо оставался на месте. Поставил ноги на педали. Нажал левую, потом правую, потом вместе. Педали плавно опускались и так же плавно возвращались на место, но с машиной ничего не происходило. Я наклонился и заметил над педалями два небольших рычажка. Потянул левый. Раздался негромкий щелчок, и капот плавно открылся, подняв облачко пыли. Я потянул правый рычаг, и дёрнулся от неожиданности. Щелчок прозвучал у меня за спиной.

Оглянувшись, увидел небольшую приподнятую крышку. Для багажника она была явно маловата. Да и не было его в принципе. Сзади, кузов этого авто имел небольшой выступ, который мало походил на отсек для багажа. Поднятая крышка была узкая, шириной около двадцати сантиметров, а в длину немного короче спинки заднего сиденья. Я ещё раз внимательно осмотрел переднюю часть машины, используя вместо тряпки многострадальный рукав своей куртки. Очистив таким образом от пыли переднюю стенку кузова, я не нашёл больше никаких кнопок или рычагов. Гладкие боковые стенки даже не имели никакой декоративной обивки. Ладно, пойдём смотреть, что там под капотом. Я перешагнул через низкий бортик и, нагнувшись, заглянул под капот. Да-а. Ничего похожего на двигатель внутреннего сгорания. Три поблёскивающих куба лежали на длинных гранях, вдоль моторного отсека. Между собой они соединялись короткими трубами. Под ними просматривалось две коробки из того же металла с сильно закруглёнными гранями. Сразу под ними поблёскивала серебристым цветом металлическая плита, к которой эти коробки и крепились. Ещё несколько, более мелких коробочек были установлены на боковых стенках моторного отсека. Они все соединялись в единую цепь какими-то стержнями, или толстыми проводами. На передней стенке, под капотом имелся сферический выступ диаметром около полуметра и высотой сантиметров десять, пятнадцать.

Ну и как это всё работает? Я даже не стал очищать узлы этого мотора от попавшей под капот пыли. Её, кстати, было значительно меньше чем снаружи. Крышка капота закрывалась вполне герметично. Большая часть пыли проникла сюда только сейчас, после её резкого открытия. У меня не было никаких идей, по поводу набора этих металлических коробок. Чёрт знает, что это за силовая установка и на чём она работает. Немного постояв и, не найдя в своей голове ни одного приемлемого варианта, я опустил крышку капота. Она закрылась с тихим щелчком, а я уже без всякой надежды пошёл к задней части кузова. Здесь мне повезло не намного больше. Слева под откинутой крышкой располагался кожух с мелкой металлической сеткой. Его края были мягкими на ощупь, а формой повторяли внутреннюю поверхность крышки. Кстати, в ней напротив кожуха имелись узкие продольные прорези. Так, это похоже на воздухозаборник с фильтром, подумал я, разглядывая конструкцию. А это что за хрень? Рядом с кожухом тускло поблёскивал небольшой, размером с крупное яблоко, только сильно вытянутый, кристалл. Его нижняя часть была вставлена в специальное углубление, повторяющее все его грани. Сверху на кристалл был одет небольшой колпачок, закреплённый на толстой штанге.

Похоже, бензобак искать не стоит. Этот камушек, скорей всего и приводит в движение, данное транспортное средство. Как это происходит мне жителю двадцать первого века, было абсолютно не понятно. Моя рука непроизвольно потянулась к кристаллу, но я быстро отдёрнул её на полпути. Чёрт его знает этот источник энергии, может в нём ещё что-то осталось? Например, током шибанёт. А может ещё хуже, вдруг он радиоактивен. И сейчас я стою и хватаю рентгены, или ещё какую-нибудь подобную хрень. Крышка, этого отсека легкомысленно тонкая, но это ещё ни о чём не говорит. Может этот материал, идеально задерживает вредное излучение. С другой стороны, прошли тысячи лет с того момента, когда эта машинка ездила. Любые изотопы уже должны бы распасться. Но, проверять как-то не хочется. Я уже собирался опустить крышку, но меня привлёк узкий короб, расположенный сбоку от кристалла. В нём что-то лежало, с виду какая-то тряпка. Осторожно, стараясь не задеть, тускло поблёскивающий камень и его крепление, я протянул руку и потрогал пальцами находку.

Определённо какая-то ткань, гладкая и шелковистая. Осторожно потянул и вытащил небольшой свёрток ткани, по виду синтетической, слишком скользкая и гладкая она была. Развернул и не удержал. Часть свёртка упала на пыльный пол. Ни фига себе. Я держал в руках короткую куртку из блестящего, серебристого материала. Мягкий и очень лёгкий, материал на ощупь очень напоминал Болонью. Это сколько же лет этой курточке. Она давно должна была истлеть, превратившись в прах и пыль. Я, вначале осторожно, а потом, приложив значительные усилия, попробовал разорвать ткань на рукаве. Не тут то было. Материал даже не затрещал, легко справившись с моими потугами. По ощущениям он немного вытягивался, но когда нагрузка исчезала, принимал первоначальную форму. Я решительно скинул свою, изодранную в лохмотья и испачканную куртку и одел найденную в машине. Вес её на плечах совершенно не ощущался. Так, а где пуговицы, молния или клёпки на худой конец? На полах древней одёжки ничего подобного не было.

Что ходить всё время нараспашку? Я запахнул полы куртки, разглаживая и поправляя, провёл ладонью по верхней половине. Она моментально прилипла к нижней, как будто на липучках. Вот как это работает. Я попробовал расстегнуться. Не тут-то было. Полы куртки склеились намертво. Я занервничал, чуть ногти не оборвал. Бесполезно. Вот блин, оделся. Любитель обновок. Ни карманов, ни манжетов на рукавах, ни каких декоративных элементов, ничего лишнего. Модель очень простая, короткий воротник стоечка. Я даже характерных швов на рукавах не нашёл. Так, а это что за клёпка? Пальцы наткнулись на небольшой твёрдый кружок слева под воротником. Стоило прикоснуться к нему указательным пальцем, как полы куртки тут же разошлись. Фу-ух, выдохнул с облегчением. А я уже хотел искать, что-то острое, чтобы разрезать эту курточку. Попробовал ещё раз, застегнулся и расстегнулся при помощи кнопки. Всё работало. Причём можно было застёгиваться туго, вплотную к телу, а можно с приличным зазором, позволяющим отрастить пивное брюхо. Куртке было всё равно. Полы намертво приклеивались друг к другу в любом месте.

Ладно, с курткой разобрались, можно взглянуть на штаны. Я поднял с пола упавшие брюки и хотел отряхнуть их от пыли. Оказалось, трясти совершенно не обязательно, они остались чистыми. Пыль скатывалась с них как вода с жирной поверхности. Здесь тоже никаких изысков. Я хочу сказать, что карманы, строчки швов и прочая красота отсутствовали полностью. На привычном месте была ширинка, но вновь ни пуговиц, ни молнии. Впрочем, это меня уже не слишком удивило, так как я сразу заметил на поясе такую же, как на куртке кнопочку. Мои многострадальные, с огромной дырой на заднице брюки отправились к уже лежавшей на сиденье куртке. Найденные штаны оказались немного коротковаты, но в принципе не критично. Ботинки у меня хорошие, с высокой голяшкой, так, что всё вместе смотрелось вполне органично. По ширине штаны пришлись как раз впору. Я поприседал, позадирал ноги, всё путём. Ничего не трещит и движений не стесняет. Ткань только с виду похожа на известную мне Болонью, на самом деле очень мягкая и совсем не шуршит. Кстати, видимо и воздух чрез неё как-то проходит, потому что пока я приседал и махал ногами, не почувствовал что мне стало жарче.

Ещё раз заглянул в отсек, где нашёл себе костюмчик. Пусто, больше никаких подарков, от древнего шофера не завалялось. Ну ладно, спасибо и на этом, а то, как оборванец, чесслово. Приоделся я нормально, но вот где взять еду, для урчащего уже без перерыва желудка. Мне кажется, я бы сейчас не раздумывая сожрал, прямо в сыром виде, тварь с верхнего уровня, если бы она мне попалась. Здесь почему-то они не водились. Окинул взглядом помещение с колоннами. Кроме брошенной машины без колёс, ничего. Голые стены и никаких проходов или смежных помещений. Я взял свой прут, который всё это время лежал на переднем диване и пошёл к выходу. Вновь иду по освещённому тоннелю, по бокам однообразные гладкие стены и светящаяся полоса на потолке. Никаких отнорков, даже поворотов нет. Нет, возможно, тоннель и поворачивает плавно, но для меня это абсолютно не заметно. Не знаю, сколько я так прошагал, но устал изрядно. Я бы давно присел отдохнуть, а может даже прилёг, но нарастающий голод не давал мне покоя. Желудок осознав, что возмущённое урчание на меня не действует, стал стягиваться в болезненных спазмах. Да так, что порой от резкой боли темнело в глазах. Похоже, недолго мне осталось. Модернизированный нанитами организм, не настроен медленно чахнуть и сохнуть от голода. Он реально сожрёт сам себя в поисках энергии, для своих микроорганизмов.

Всё-таки я присел отдохнуть, а потом, чтобы уменьшить резь в животе, даже лег, подтянув к себе колени. Так в позе эмбриона я и очнулся. Не знаю, сколько длилось моё забытье, здесь время определить не возможно. Свет так же ровно лился из полосы, освещая гладкие стенки проклятого тоннеля. Заблудиться было сложно. Цепочка моих следов хорошо просматривалась на покрытом слоем пыли полу. С трудом поднявшись, я зашагал дальше. Вначале короткими не уверенными шагами, но постепенно втягиваясь в привычный ритм. Спустя час или два, а может все три, я заметил вдалеке какое-то препятствие. Неужели мне удалось дойти до конца тоннеля? И что теперь. По-прежнему я не встретил ни одного бокового отворота. Идти назад? К приматам? Даже если я сумею до них дойти, на бой с ними сил у меня точно не останется. Мне бы хоть чуть-чуть перекусить и попить. Тогда уже можно биться. Причём биться не на жизнь, а на смерть. В этот раз я уже не уйду просто так, оставив большую обезьяну поверженной. Я сожру её сырой, напьюсь крови, съем печень. Блин, я тряхнул головой, что за ерунда со мной творится. Примат, которого я подбил, как две капли похож на человека, только волосатый. Я что стал каннибалом? Или это чужие мысли проникают в мой мозг? Мысли умирающих от голода маленьких бестий? Нет, я не буду есть себе подобных. Лучше сдохну.

Тоннель не заканчивался, он был перегорожен. Перегородкой служил какой-то металлический хлам, наваленный до самого потолка. Здесь были блестящие шкафы, наподобие тех, что я видел в «щитовой». Какие-то механизмы, или станки, что-то отдалённо напоминающее радиаторы отопления. Всё это было из уже примелькавшегося блестящего металла, хотя встречались и тёмные вкрапления напоминающие куски породы. Когда до препятствия оставалось метров двадцать или меньше, из него вылетела стрела и ударила мне в грудь, выбив из неё воздух. О, как больно! Ещё до конца не осознав, что произошло, я расплылся по стене, а потом медленно попятился назад. Стрела, ударив меня, отскочила и упала на пол. Отступая, я скосил глаза вниз, ожидая увидеть кровь, вытекающую из прорехи в куртке. Ничего подобного. Серебристая ткань не имела никаких заметных повреждений. Не хилая курточка мне досталась, как бронежилет. У валяющейся стрелы был какой-то тёмный, похоже, каменный наконечник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.