Василий Васильевич Головачёв
Паранормы-3
Контрольный выстрел в голову

© Головачев В.В., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1
Вне «Призрака»

Он стоял на вершине высокой уступчатой башни, проколовшей шпилем ночное небо необычной планеты, и с чувством благоговения, граничившим с восторгом, взирал на неземной ландшафт, подчинявшийся законам фрактальной геометрии и превращавший картину в божественный архитектурный ансамбль.

Впрочем, планетой назвать объект, на котором находился Нестор, в полной мере было нельзя. Это был коричневый карлик, то есть остывшая до сотни градусов звезда размером всего лишь с пять таких планет, как Земля, вращавшаяся вокруг «настоящей» звезды – красного гиганта. Но самое главное, этот «карлик», полузвезда-полупланета, был обитаем! На нём проживала удивительная раса плазмиков – плазменных существ, с одним из которых – Мыследаром – Нестору удалось невероятным образом установить контакт, несмотря на расстояние в двадцать тысяч световых лет, разделявшее Космород (как называли планету её обитатели) и Солнечную систему.

С другой стороны, ничего удивительного в таком контакте не было, потому что Нестор был слипером, то есть обладал экстрасенсорными способностями, позволявшими ему вселяться в сознание разумных существ (и, как выяснилось, не только людей), читать их мысли и подчинять своей воле. Однако делать это ему не нравилось, из-за чего он вынужден был покинуть «Призрак» – секретное подразделение в недрах Главного разведуправления Министерства обороны России. Но с плазмиком Мыследаром Нестор контакт не прервал, благодарный ему за недавно оказанную помощь в схватке с вполне себе земными мерзавцами[1], «навещая» семью этого необыкновенного существа не реже раза в два-три дня.

Что-то сверкнуло в небе. Он поднял голову.

На холмистую равнину, прорезанную ущельями поселений (в них и проживал народ Мыследара), на одном из валов которой стояла башня, опускалось блестящее колечко, постреливающее эфемерным золотистым лучиком. Атмосфера Косморода была плотнее земной (азот, кислород, водород, углекислый газ – основа), поэтому звёзды в этой зеленовато-чёрной чаше разглядеть было трудно. Чтобы увидеть звёздные россыпи, плазмикам надо было подняться за пределы атмосферы, где они имели разветвлённую сеть жилых конструкций. По просьбе Нестора Мыследар показал ему настоящее небо, и молодой человек на всю жизнь запомнил эту величавую картину: тысячи и тысячи звёзд усеивали сферу обзора со всех сторон, извергая потоки света и причудливые сияния, и до ближайших из них было, что называется, рукой подать, – как от Земли до Солнца. Родина Мыследара располагалась всего в сотне световых лет от галактического балджа – центра Млечного Пути, где всем парадом заправляла огромная – массой в четыре миллиона солнц – чёрная дыра.

Колечко, опускавшееся на ущелье, внезапно свернуло к башне. Таких башен в готическом стиле, представляющих собой местные «функциональные минареты», было много, архитектурно они напоминали земную церковь Саграда Фамилиа в Барселоне, однако неопознанный летающий объект свернул именно к той, на смотровой площадке которой находился Нестор.

Мелькнула мысль, что объект полон недобрых намерений. Если бы хозяин башни (в ней обитала и работала семья Мыследара численностью в пятнадцать плазмиков) предупредил гостя, он не стал бы обращать внимания на местный транспорт. Но интуиция посоветовала, что лучше убраться с площадки, и Нестор сделал шаг к лифтовой кабине. И вовремя.

Лучик, прежде ощупывающий ландшафт, вдруг стал ярче, и по нему скользнул к площадке белый сгусток тумана – по первому впечатлению. Однако достигнув шпиля башни, этот сгусток превратился в почти прозрачный мыльный пузырь, покрылся муаровыми морозными узорами и взорвался!

Нестор ожидал чего угодно, только не этого удивительного взрыва, породившего тысячи ледяных осколочков, прянувших во все стороны. Один из них, плоский и тонкий, как настоящий кусочек замёрзшего мыльного пузыря, врезался в стойку лифта, едва не задев человека (Нестор не сразу обратил внимание, что стоит в мире коричневого карлика в человеческом облике), и проделал в ней дыру величиной с футбольный мяч. Причём процесс взаимодействия этого лоскута льда с опорой лифта выглядел так, будто на неё плеснули кислотой: материал опоры буквально вскипел, испаряясь в течение секунды, а в сверкающей металлом колонне образовалась узорчатая дыра.

Нестор представил, что было бы, попади лоскут в него, и ломанулся было в кабину лифта, надеясь спуститься на нём к подножию башни. Однако взорвавшийся над смотровой площадкой ещё один ледяной пузырь уничтожил всю колонну лифта, вызвав ток морозного воздуха, и Нестор рванул мимо лифта к стоянке экипажей, напоминающих земные летающие такси.

Но преследователи на чешуйчатом крокодилоподобном аппарате (кольцо изменило форму) не дали ему возможности скрыться. На стоянке машин лопнул очередной ледяной пузырь, и от двух жёлтых «такси» остались лишь изрешечённые дырами кузова.

Досталось и беглецу. Облако ледяной «шрапнели» пронеслось сквозь лес антенн, и несколько осколков зацепили человека, превратив его одежду в располосованное рваньё. А один из них продрал кожу на виске, и Нестор потерял сознание… чтобы спустя несколько мгновений очнуться. И хотя времени с этого момента прошло всего ничего, оказалось, что его успели схватить и втиснуть в тесную кабину непонятного назначения, стенки которой представляли собой сложную вязь геометрических конструкций, игл и шипов. Стоило пленнику шевельнуться, как шипы впивались в тело, а длинные суставчатые «ветви» тянулись к глазам, грозя выколоть их.

– Какого дьявола… – прохрипел он. – Я же сплю!

– Слушай внимательно! – раздался странный голос, напоминающий шипение змеи. – Отвечай на вопросы… иначе умрёшь!

– Кто ты? – выдавил Нестор, стараясь не двигаться.

– Не имеет значения… спрашивать буду я… ты – отвечать. Что ты делаешь на Космороде?!

– Ничего… я вообще не понимаю, что происходит. Я просто смотрел…

– Лжёшь!

– Да идите вы куда подальше! – возмутился Нестор, дёрнулся и зашипел, получив несколько уколов. – Прекратите! Я не делал ничего плохого!

– Ты не должен… навещать этот мир!

– Это ещё почему?!

– Мешаешь… решать наши задачи.

– Чем это я вам мешаю? И кто вы такие вообще? Плазмики, соотечественники Мыследара? Или другая раса, претендующая на владение Космородом?

– Ты задаёшь слишком много вопросов… и много знаешь… судя по ним… но вам здесь делать нечего, земляне.

– Откуда вы знаете, что я землянин?

– Вы известны всем цивилизациям Галактики… как самая агрессивная раса… не вмешивайтесь в наши дела… и мы вас не тронем.

– Да кто вы, корень квадратный из минус единицы?!

– Галактоиды… и мы первые нашли этот мир… обещай, что больше не появишься здесь!

– А болт с левой резьбой вам не нужен? – разозлился Нестор. – Кто вы такие, чтобы ставить такие дурацкие ультиматумы? Сами убирайтесь подобру-поздорову!

– В таком случае… мы вынуждены… ограничить твоё существование!

В тело пленника впились острые иглы. Он вскрикнул и вдруг вспомнил, что может свободно вселяться в любой предмет, в любое живое существо. Пришла мысль прыгнуть в голову неизвестного галактоида и выяснить, кто за ним стоит.

Нестор напрягся, покидая саднящее от царапин и уколов тело, и оказался в тоннеле со струящимися стенами. Последнее, что он услышал, был затихающий львиный рык:

– Мы… тебя… найдём…

Полёт в тоннеле закончился ударом о что-то твёрдое, и Нестор подскочил на месте, осознавая, что лежит на кровати в спальне, что вокруг ночь, а ему просто снился странный, очень подробный и цветной, до жути реальный сон. А навеян он был вечерней беседой с Мыследаром, которые Нестор практиковал с целью узнать побольше о цивилизации плазмиков и в свою очередь поделиться с собеседником информацией о жизни землян.

Конечно, бытие этих необычных «горячих субъектов» (температура тел плазмиков достигала ста пятидесяти градусов по Цельсию) отличалось от бытия людей. Они являлись не биологическими существами, а кластерами из плазменных капель, своего рода «клеток», образующих текучие формы фрактальной геометрии. Но жили они, сотворив социальную структуру наподобие земного социализма, не повторив ошибок человечества, и развивались не по причине конкурентного управления и стремления к власти, а в творческом созидании лучших моделей будущего. Ни инцидентов, ни конфликтов, ни войн на Космороде не возникало в принципе, и Нестору было невероятно интересно изучать новые для него формации социально-творческой организации разума.

После схватки в офисе Мараева, председателя Комитета защиты Отечества (КЗО), отчасти решившей судьбы многих участников событий, в том числе «призраков» – сотрудников подразделения «Призрак», Комитет был переформатирован.

«Призрак» тоже претерпел изменения. Агент А-1, он же слипер Терентий Песков, убыл за границу для проведения важных операций (Турция, Индия, Афганистан, Украина), и в распоряжении Ланина остались только двое паранормов – Жанна Миловидова и Нестор Безоружный. А так как Нестор отказался сотрудничать с «Призраком», то оставшуюся работу теперь должна была взять на себя Жанна, не принявшая предложение Нестора «жить как все нормальные люди».

Самое интересное, что она согласилась выйти замуж за него, но отложила свадьбу до весны следующего года.

«Если выдержишь, – лукаво пошутила она перед расставанием, – я, так и быть, возложу на себя обязанности жены».

После чего он и уехал в Южу, где у него оставалась квартира, стоявшая до сих пор необитаемой.

Первая неделя после всех событий прошла как в угаре в обстановке бесконечных переговоров, увещеваний и обещаний командования «Призрака», а также с множеством встреч с разными людьми по поводу утрясания формальностей с подпиской о неразглашении гостайны плюс устройством на работу. В конце концов его приняли в ту же нотариальную контору Величко, где он до службы в «Призраке» в течение трёх лет работал специалистом в области соблюдения правовых норм. После этого Нестор вздохнул с облегчением, так как о будущем в соответствии с его отношением к жизни можно было не беспокоиться.

Вторая неделя прошла в затихающем шлейфе воспоминаний о коррекциях нехороших людей и возвращении к нормальной жизни простого обывателя. Помня наставления и оценки Жанной его физической формы, Нестор начал ходить в спортзал. Кроме того, по вечерам оттачивал мастерство переноса своего сознания в неживые предметы, а также в животных, снова изрядно перепугав кота Прошку, которого забрал у матери. В конце концов своё умение «психозавоевателя» удалось довести до такого совершенства, что посещение предметов и мозгов, кому бы они ни принадлежали, превратилось в рутинное действие сродни дыханию. А переход и освоение чужой психики вообще стало длиться доли секунды, что помогало оставаться в сознании либо раздваивать сознание и чувствовать обстановку своими и чужими органами чувств одновременно.

Занялся Нестор и восстановлением боевой формы, уговорив бывшего наставника Трофима Игнатьевича Сокола продолжить с ним занятия рукопашкой.

Таким образом, проснувшись посреди ночи восемнадцатого ноября после сна-бегства от неведомых киллеров (невольно вспомнился ещё один сон, и тоже связанный с преследованием, ещё до начала деятельности слипером, после которого жизнь нотариуса резко изменилась) на планете-звезде, Нестор не стал рефлексировать, пугаясь своих видений, а лишь задумался над причинами сна, не замеченными ранее. Пришла мысль, что ему снова грозит резкое изменение бытия, чего он не хотел категорически. Однако здоровый организм взял своё, и анализ не получился: Нестор уснул и проспал до утра, уже не опускаясь в мир сновидений.

Завтрак не занял много времени. Нестор был неприхотлив в еде и чаще всего просто пил кофе с молоком, довольствуясь бутербродами с разными мягкими сырами. А иногда, по субботам и воскресеньям, когда никуда не надо было спешить, готовил яичницу или кашу, вспоминая встречи с Жанной в ресторанах столицы.

Машину он не поменял, так и ездил на белой «Рено Аркане» со слабым мотором, хотя в «Призраке» ему предлагали тачки помощней – «БМВ» или «Ауди». Но он отказался, не желая быть зависимым ни от кого.

На парковке возле здания торгово-офисного центра, где располагалась контора Величко, ему показалось подозрительным поведение неприметной серой «Лады Панцер», и он даже приостановился, чтобы познакомиться с водителем, прочитав его мысли, но проходивший мимо сотрудник конторы Пётр Еремеевич Калугин окликнул Нестора, и они бок о бок вошли в здание ТОЦ.

Одевавшийся, как всегда, с иголочки, Пётр Еремеевич, интеллигент до мозга костей, не упускал случая покритиковать правительство и чиновничью мафию, и Нестор вынужден был слушать сначала негодование коллеги по поводу покупки миллиардером Абрамовичем мегаяхты «Солярис» стоимостью четыреста тридцать миллионов долларов, способной пробиваться сквозь льды, а потом поддакивать критику в оценке им развала Советского Союза.

– Что мы приобрели? – вопрошал Калугин сипловатым баритоном. – Полный развал экономики и морали! А что потеряли? Да всё, вплоть до надежды и веры в будущее! Это ж надо было умудриться дожить в двадцать первом веке до талонов на питание, имея такие доходы от продажи нефти, газа, алмазов, руды, с такой космической, военной и атомной промышленностью!

– Абрамович собирается приобрести в Казахстане космодром «Байконур», – попытался Нестор перевести рельсы разговора на другой путь.

– И купит! – отмахнулся Калугин. – Нынешний елбасы ничуть не лучше старого, раз продолжил вытеснять русский язык с территории государства, ему ещё копить и копить на безбедную старость. А Россия между тем потеряла не только финансы и независимость, но и уважение партнёров, которое восстанавливается очень и очень медленно. В Союзе были созданы такие общественные отношения, когда человек труда был почитаем и имел полное право на достойную жизнь. Ты мог работать в любом месте, и твой труд был ценен. Трудяга был уважаем! Работник библиотеки никогда не ощущал себя неудачником, а простой рабочий консервного завода или мусорного полигона считался достойным человеком. Так называемых «светских львиц» не то чтобы не пустили в приличное общество, их бы подняли на смех! Чем они гордятся? Что переспали с дюжиной больших начальников или миллионеров? Великая держава просто так, даром, впервые в истории добровольно отдала почти половину своей территории, политой кровью защитников, войдя в границы княжества времён шестнадцатого века! Вдобавок мы получили перманентную гражданскую войну, промчавшуюся смертельным вихрем по союзным республикам, которая сейчас доедает Украину и начинает разлагать Грузию и Абхазию, не говоря о Прибалтике. Мы этого хотели?

– Н-ну, понимаете ли… – промычал Нестор.

К счастью, они наконец добрались до нотариальной конторы, и Калугин повернул к своей комнатушке; он сидел в одном помещении с двумя сотрудницами, Валентиной и Анной. Было слышно, как старик рокочет, расхваливая вид женщин. Они за это всегда готовы были выслушивать его речи до конца.

Нестор занял свой стол (соседний пустовал из-за отсутствия соседа Вити Макарова), включил компьютер, взялся за бумаги.

Перед внутренним взором потекли сцены схваток с негодяями во власти, которых пришлось перепрограммировать.

Президент «Сбера» Герман Германович Оскар сошёл с ума и находился в клинике Шаритэ в Германии, где над ним бились немецкие психиатры, утверждавшие в своё время, что оппозиционер Навальный был отравлен «Новичком».

Замглавы Администрации президента Смоляр, он же Смотрящий за Россией от европейского масонского «Комитета 300», также находился за рубежом в состоянии «овоща».

Оба сражались с бойцами «Призрака» и были нейтрализованы Нестором и Жанной, хотя в официальном заявлении МВД России причиной их болезни была названа вспышка Ковида-21, нового штамма, действующего на способность мыслить и очень опасного. И только единицы из всех лиц, допущенных до освещения реального положения вещей, были в курсе, что произошло на самом деле. А так как разбором полётов занималось особое следственное управление ФСБ под началом его директора, СМИ вместе с широкой общественностью ничего об этом инциденте с агентурой «Комитета 300» не узнали.

В связи с предательством Мараева, вызванным импульсом зомбера, психотронного генератора, пришлось изменить и состав Комитета защиты Отечества. Так как его главой стал Иван Егорович Козодоев, директор ФСБ, он предложил в состав КЗО включить только проверенных сотрудников Службы, с чем согласился и создатель «Призрака» Добрынин, генерал ГРУ в отставке.

После того как выяснилась вся сложная сеть взаимоотношений родственников и знакомых из разных структур, в том числе противоборствующих, Ланин провёл в своём подразделении грандиозную чистку, сократив численность оперативного состава вдвое и управленческого – ещё больше. Сохранили посты только трое из десяти руководителей «Призрака»: заведующий лабораторией Курчинский Марион Давидович, занимавшийся исследованием зомбера и созданием защиты от психотронного излучения, начальник службы безопасности отряда Пётр Данилович Хвощёв и командир группы снабжения и технической поддержки полковник Бурыга Иван Феофанович. Остальные офицеры были переведены в структуры ГРУ и Минобороны указом министра, не входившего в состав КЗО, но сочувствующего делу защиты Отечества и дружившего с Добрыниным.

Все эти подробности сообщила Нестору Жанна, после долгих размышлений и встреч с руководством «Призрака» принявшая решение продолжить службу.

– Кому-то ведь надо разгребать эти авгиевы конюшни, – объяснила она своё решение при расставании, имея в виду гниющие пласты коррумпированной российской власти. – Я тебя вполне понимаю, ты человек искренний и далёкий от всех этих гнусных разборок чиновников и не привык молчать, сталкиваясь с несправедливостью. Я другая, я человек военной среды и всю жизнь воюю. Мне трудно перестроиться. Надеюсь, ты тоже меня поймёшь.

– Значит, мы больше не встретимся? – пробормотал он тоскливо; сидели в знакомом ресторанчике в ТРЦ «Пятая авеню», перед самым закрытием.

– Ты о чём? – удивилась и рассердилась она. – На попятную пошёл? Уже не хочешь на мне жениться?

Глаза Нестора сделались величиной с пробку от шампанского.

– Н-нет, я думал… ты сама передумала…

Жанна рассмеялась, положила на его руку свою ладонь.

– Дай мне ровно год послужить Родине в качестве слипера, и в конце лета следующего года мы отпразднуем свадьбу. Если ты, конечно, не изменишь своего мнения.

– Никогда! – воскликнул он громче, чем следовало, так что на пару обратили внимание сидящие за соседними столиками посетители.

– Я не могу без тебя! – снизил он голос.

– И я без тебя. Но ведь Южа всего в трёх часах езды от Москвы, а на «вертушке» и того ближе, так что мы просто переходим на временную удалёнку.

– Я смогу к тебе приезжать?

– Разумеется, если без фанатизма. Со своей стороны обещаю, что я тоже буду тебя навещать.

Кто-то вошёл в кабинет нотариуса.

– Привет, Нестор, – защебетала Валентина, главная модница конторы. – Я вчера не успела рассказать тебе о встрече с одним моим знакомым, полковником юстиции. Зовут Арсением, хороший мужик, только женатый. Так вот он спрашивал о тебе.

– Юрист? – насторожился Нестор. – Полковник? У меня нет знакомых полковников в юриспруденции. Откуда он?

– Муж с ним пересекался по работе, он бывал у нас дома. Арсений работает в военной прокуратуре, приехал из Москвы и хотел с тобой встретиться.

– Зачем? И откуда он меня знает?

– Я не спрашивала, он попросил твой мобильный.

– И ты дала?

– А что тут такого? – пожала плечами Валентина. – Мы знакомы уже давно, он нормальный мужик.

– Нормальный, – улыбнулся Нестор. – Неужели в прокуратуре ещё работают нормальные люди?

– В общем, он позвонит. – Девушка не обратила внимания на последние слова коллеги. – Потом скажешь, чего Арсений хотел от тебя?

Она убежала к себе, а Нестор задумался, гадая, зачем он понадобился военному юристу из Москвы. Человека по имени Арсений молодой нотариус не знал, но прошедшие в столице события с битвой «двух воинств» – слиперов-паранормов на службе Комитета защиты Отечества и агентуры «Комитета 300», вооружённой психотронным генератором, могли заставить действовать другие глубинные силы государства, и тогда интерес полиции к секретным сотрудникам «Призрака» становился понятен. Хотя, с другой стороны, о деятельности «призраков» обычные охранители закона и порядка знать не могли.

До конца дня он работал в привычном ритме, забыв о разговоре с Валентиной, но её знакомый по имени Арсений напомнил о себе ровно в шесть часов вечера.

– Здравствуйте, Нестор Евлампиевич, – сказал он, появляясь в очках вижн-системы[2]. – Валя Холина любезно предоставила ваш телефон. Я Арсений Сергеевич Каменев, полковник военной прокуратуры, представляю систему по надзору за исполнением указов президента в военном строительстве.

– Валя говорила, хотя я не понимаю, чем могу быть полезен военной прокуратуре.

– Каждый гражданин страны может быть полезен прокуратуре.

– Собственно, что вы хотите? – Вопрос прозвучал грубо, и Нестор добавил: – Чем обыкновенный нотариус может заинтересовать вашу систему? Консультации я не даю.

– Если не возражаете, найдите минутку для встречи. Посидим, мирно потолкуем. У нас есть что вам предложить.

– Что? – скептически поинтересовался Нестор.

– К примеру, работу.

– Работу? – удивился молодой человек. – Мне не нужна работа, я уже устроен и не хочу переучиваться.

– Переучиваться не придётся, а условия будут такие, что вы не сможете отказаться.

Нестор с любопытством изучил лицо полковника, мерцавшее в глубине очков, исполненное важностью своего положения, а возможно, и убеждённостью в полномочиях. Захотелось узнать, что этот человек имеет в виду.

– Хорошо, подъезжайте ко мне на работу.

– Это не совсем удобно, в первую очередь для вас же. Лишние свидетели нашей встречи нежелательны. Если не возражаете, я подъеду к вам домой.

– Нет! – резко возразил Нестор.

– Понимаю, тогда, может быть, назовёте место сами?

Нестор подумал.

– Ресторан «Плакучая ива». Небольшой, тихий. Находится…

– Я знаю. Время?

– В семь вечера.

– Буду. Если что – звоните по этому номеру, у меня обычный смарт.

Очки опустели. Нестор снял вижн, размышляя над словами приятеля Валентины. Интуиция ничего особенного не подсказывала, и за интригующим предложением Каменева действительно могло крыться продолжение, связанное с работой нотариуса. Но Нестор тут же отмёл эту мысль. Нотариусов в стране было пруд пруди, в отличие от инженеров или квалифицированных рабочих, не говоря уже о слиперах, и появился сей господин, скорее всего, с другими намерениями.

Ресторанчик «Плакучая ива», названный, вполне возможно, в память о фильме «Бриллиантовая рука», располагался на берегу озера Вазаль. Это было одноэтажное заведение со светящейся вывеской, на которой мигала буква «П», посещаемое в основном клерками ближайших офисных и торговых центров.

Каменев уже сидел в ресторане, заняв место в глубине зала. Нестор сразу узнал его широкоскулое складчатое лицо с могучим лбом и холодными серыми глазами. Увидев гостя, полковник встал, не протягивая руку. Пандемия ковида изменила нормы поведения людей, и пожимать руки при встрече стало запретом. В крайнем случае касались друг друга локтями.

– Арсений.

Нестор покосился на молодую пару за столиком у стены, и Каменев, одетый в обычный гражданский костюм, усмехнулся:

– Я пришёл один. Присаживайтесь.

Нестор сел, обдумывая идею покопаться в мозгах полковника на предмет выяснения его намерений. Но сработало заложенное в душу интеллигентское воспитание, и нотариус отказался от своих намерений.

– Закажете что-нибудь? – спросил Каменев.

– Я ненадолго. – Нестор поколебался. – Чай, зелёный.

Каменев подозвал официанта, заказал два зелёных чая, себе и собеседнику, а также орешки.

– Как дела на работе, Нестор Евлампиевич?

– Давайте сразу о деле.

– Ладно, о деле так о деле. Мы предлагаем вам перейти к нам на работу, Нестор Евлампиевич, и готовы платить жалованье, укладывающееся в число с шестью нулями в месяц.

Перехватило дыхание. Нестор с недоверием ощупал глазами лицо собеседника. Речь шла о миллионе рублей.

– Вы… серьёзно?

– Шутить такими вещами нельзя.

– Нотариус не может зарабатывать столько…

– Кто сказал, что мы предлагаем работу нотариуса? Будете работать слипером, только в более комфортных условиях, чем раньше, и совершенно анонимно.

Видимо, Нестор не сдержал эмоций, потому что Каменев засмеялся:

– Нет-нет, вам не послышалось.

– Откуда вы знаете?! Что я…

– Мог бы отшутиться, что слухом земля полнится, но это, слава богу, не так. О том, что вы слипер, знают очень немногие люди. А у нас с вами есть общий приятель. Вернее, был.

– Кто же?

– Рубинов Семён Кондратьевич, бывший майор спецназа, а потом командир ЧВК «Чёрный орёл».

Нестор замер, ошеломлённый.

Каменев снова засмеялся:

– Не пугайтесь, я из другой конторы. Мы служили с Рубиновым в спецназе много лет назад, но потом наши пути разошлись, хотя изредка мы и встречались. Однажды, с месяц назад, он изрядно поддал и выложил интересную информацию о слиперах, за которыми он якобы охотился. Я не придал его речам значения, но потом поднял кое-какие бумаги, изучил дополнительные материалы и пришёл к выводу, что мы живём в интересное время. К тому же нашёлся ещё один общий приятель по фамилии Сивков.

– Владлен Тимофеевич… – закончил Нестор.

– Совершенно верно.

– Но он погиб…

– Мы встречались незадолго до его гибели, обсуждали одну проблему. Он просил меня не лезть в это дело. А так как вы, по моим данным, уволились из «Призрака», – последнее слово Каменев произнёс одними губами, беззвучно, – я и решил, что стоит привлечь вас к нашей службе.

– Нет! – выдохнул Нестор.

– Не спешите.

– Нет! – повторил молодой человек. – Я больше не хочу ковыряться в чужих мозгах в поисках компромата! Это решено окончательно! Иначе я не ушёл бы из «При…», э-э… из той организации.

Официант принёс чай.

Каменев откинулся на спинку стула с чашкой в руке.

– Ваши уникальные способности не должны сохнуть. Не будете тренироваться, скоро их потеряете. Послушайте хотя бы, от чего отказываетесь.

Вернулась мысль покопаться в голове визитёра, и снова Нестор отказался от неё.

– Вы только зря теряете время.

– И всё же потерпите. Ни для кого не секрет, что коррупция в стране достигла невиданных масштабов. Указы и распоряжения президента просто игнорируются олигархами, стремящимися сохранить свою власть. И если их не ограничивать…

– Остановитесь, Арсений… э-э…

– Сергеевич.

– Я всё понимаю, но в органах типа «Пр…» или других подобных работать не буду. Нет смысла меня уговаривать.

Высверк глаз Каменева вряд ли можно было назвать добрым, но он сдержался.

– Что ж, ваше право отказаться. Хочу лишь предупредить, что у вас немало недоброжелателей, которые вполне способны достать вас где угодно, а мы могли бы дать вам надёжную крышу. Подумайте об этом. Мне кажется, вы напрасно надеетесь на ваши возможности. Нынче всё решает не герой-супермен, а система.

– Тем более я не хочу быть винтиком системы, – пробормотал Нестор.

– Вы будете работать по индивидуальным планам…

– Снова лазить по чужим мозгам? – перебил полковника Нестор. – Увольте, не стану ни за какие деньги, даже если вы станете платить миллионы. Лечить заблудших в грехах людей должно государство.

– Если бы оно было заинтересовано в этом, – презрительно покачал головой Каменев.

Порывшись в нагрудном кармашке тёмно-зелёной рубашки (костюм у него тоже был тёмно-зелёного цвета), вытащил квадратик визитки.

– Вот мой рабочий телефон на всякий случай, вдруг понадобится.

Нестор хотел сказать, что не понадобится, но визитку взял.

– До свидания.

– Чай, – напомнил Арсений Сергеевич.

– Извините, расхотелось.

Каменев проводил его взглядом, нацепил очки.

– Он отказался, приступайте. Только, ради бога, не повредите главный орган – голову.

Выслушал ответ.

– Хорошо, сами определите, где удобней всего.

После этого Каменев посмотрел на часы и начал неторопливо пить чай, кидая в рот орешки.

Нестор почуял слежку минуту спустя после того, как сел в машину. Сзади пристроилась серая «Лада Панцер», вспомнилось, что точно такое же авто сопровождало его утром чуть ли не до работы, и слипер насторожился. Попробовал увеличить скорость и оторваться, пару раз резко сворачивал в переулки, но «Лада» не отставала, держась в полусотне метров позади, и, уже подъезжая к дому, он понял, что преследуют именно его «Рено».

Заныло под ложечкой. В памяти всплыли предупреждения Ланина, Хвощёва и Жанны. Конечно, в «Ладе» могли сидеть и сотрудники «Призрака», посланные присматривать за ценным бойцом-паранормом, однако психика подавала неприятные сигналы, а интуиции Нестор доверял.

Поставив машину во дворе, он посидел немного, оценивая обстановку, ничего подозрительного не обнаружил, собрался с духом и торопливо направился к дому. А у подъезда путь ему преградили двое парней, словно выскочив из-под земли. Один, блондин с лицом, заросшим соломенного цвета волосом, представлял собой массивного качка с серьгой в ухе, второй был высоким брюнетом ярко выраженной «кавказской» внешности и тоже заросший волосом, но уже чёрным. На обоих были дутые чёрные куртки с белыми зигзагами и спортивные штаны. Блондин щеголял в берцах, брюнет ‒ в кроссовках «а-ля Адидас».

«Не успел убежать – бей первым!» – всплыло в голове наставление тренера.

Не останавливаясь, лишь снизив скорость, Нестор «выстрелил собой» в блондина, посылая «пулю» своей личности в голову качка.

Глава 2
Нападение на детство

Ещё в две тысячи десятом году Россия представила на международной выставке в Шанхае форсайт-проект «Детство-2030», который позиционировался как инновационная стратегия российского будущего. Целями проекта утверждались изменения в общественном сознании устаревших норм и правил – материнства, отцовства, семейных и родственных уз, – реорганизация межличностных отношений и в том числе замена института семьи на институт соцпатроната, а также внедрение гендерного равенства и ювенальной юстиции.

Основным разработчиком проекта являлся фонд «Моё поколение», а инициатором внедрения выступила Общественная палата Российской Федерации во главе с руководителем аппарата Алиной Фёдоровной Радченко. Проект предусматривал ввести программу чипизации детей для объединения мозга школьников с компьютером, а проталкивался под «благовидным» предлогом «не отставать от просвещённого Запада», давно практикующего научные изыскания в области нейротехники и работы мозга и активно внедрявшего идеи чипизации в жизнь.

Дистанционное обучение и управление человеческим коллективом действительно перестали быть сюжетами фантастических романов и фильмов, а пандемия вируса Ковид-19, терзающая человечество уже третий год, показала, что управление человеком вполне возможно, а превращение его в биоробота не за горами.

В России уже были запущены проекты по модуляции мозга, направленные на медицинскую сферу: «Хелс-Нет» и «Нейронет», используемые также и в области образования. Но поскольку российские эксперты дружно подняли шум по этому поводу, утверждая, что если дети будут подвергнуты обработке новейшими технологиями по управлению сознанием, о России как о свободном государстве придётся забыть, проекты притормозили, однако не ликвидировали вовсе. Фонд «Моё поколение», опираясь на новые идеи таких деятелей, как президент «Сбербанка» Греф, которого сменил не менее одиозный «усовершенствователь» образования Оскар, и новых министров образования, просвещения и цифровизации, продолжали «творческую деятельность» и из года в год подсовывали проект президенту на подпись.

Вот и в этом году «откорректированный в связи с пожеланиями общественности» (а по сути – господами-либералами у власти) проект «Детство» снова готовился лечь на стол президенту России, и Комитет защиты Отечества (КЗО) решил наконец заняться проблемой предателей народа в сфере образования вплотную. Сначала был послан к министру высшего образования слипер А-1 (Терентий Песков), который вселил в него программу постепенного избавления от либеральных проектов.

Жанне Миловидовой предстояло войти в контакт с главой аппарата Общественной палаты Адой Робертовной Родименко, сменившей госпожу Радченко, и внушить ей программу отказа от внедрения проекта «Детство-2030», разрушающего идентичность и культурный код России.

Двадцать первого ноября Жанна в сопровождении Виктора Бокова, командира группы спецназа «Призрака», отправилась в Госдуму, где должно было пройти рандеву с госпожой Родименко, имевшей в этом здании на Охотном Ряду свой кабинет.

Внутрь прошли легко, показав соответствующие документы как сотрудники Федеральной службы охраны. На Жанне был строгий брючный костюм синего цвета, Боков был в форме с погонами майора. Ещё трое бойцов Виктора находились в здании с утра, проникнув туда под разными предлогами. Они вели наблюдение за объектом, пользуясь умными видеокамерами размером с глаз мухи и примерно такого же размера дронами.

В принципе как оперативники они Жанне были не нужны, но с ними было как-то спокойнее чувствовать себя «засланцем во вражеском лагере».

Кабинет руководителя Общественной палаты располагался на восьмом этаже здания.

Поднимались по лестницам, накрытым красными коврами, вслушиваясь в доклады разведчиков. Оба имели гаджеты связи, вшитые под кожу за ухом, и могли переговариваться друг с другом, а также получать изображения видеокамер прямо на сетчатку глаза, в отличие от вошедших в обиход вижн-очков.

Ада Робертовна Родименко появилась на рабочем месте в начале одиннадцатого. В заседаниях Думы она не участвовала, не будучи депутатом, поэтому могла позволить себе начинать рабочий день с любого времени.

Это была статная дама с пышными формами, подчёркнутыми пиджаком и юбкой в обтяжку. Волосы у неё были короткие и походили на вороново крыло, накрывавшее голову слева направо и тянувшееся аж до шеи. Красавицей назвать её было нельзя, узкое лицо с выдающимися скулами портили ярко накрашенные губы, которые она увеличила с помощью хирургии. Но хирурги перестарались (либо перестаралась она сама), и выглядела эта средних лет женщина как многие блогерши либо «креативные» дамы «при бизнесе». Впрочем, это её не смущало, Ада Робертовна знала себе цену и со всеми разговаривала одинаково – через губу.

Кабинет главы аппарата Общественной палаты по площади и интерьеру несильно отличался от кабинетов руководителей фракций Думы. Разве что позолоты и хрусталя в нём было больше да запахи просачивались в коридор такие, что посетители невольно оборачивались на белую дверь с огромной золотой табличкой: «Глава аппарата Общественной палаты РФ А. Д. Родименко». Ароматы эти в принципе нельзя было назвать противными: смесь парфюма, цветочных запахов, сигаретного дыма и женского тела, но в сочетании они воспринимались примерно как конгломерат запахов парикмахерской и театральной уборной, и Жанна, подходя к апартаментам Родименко, поморщилась. Её идеалом женских духов была тонкая нежная линия набора «Серебряная ночь».

Кабинет Ады Робертовны был поделён на две зоны невысокой стеклянной перегородкой. В левой его части располагался прозрачный столик в окружении четырёх кресел, в правой – рабочий стол владелицы с монитором компьютера и клавиатурой, за которым стоял монументальный трон из красного дерева, покрытый позолоченной резьбой. Перед столом стояли два стула. Окружали эту композицию две тумбочки, книжный шкафчик, сейф и ваза высотой в полтора метра из перламутрового материала, из которой торчали три сухие, причудливо изогнутые веточки белого дерева.

Секретарь хозяйке кабинета был не нужен. Его заменял компьютер, программа которого имитировала девушку по имени Алиса, способную разговаривать почти как человек.

– У неё посетитель, – доложил наблюдатель. – Замглавы избирательной комиссии Климакс.

Гости переглянулись, скрывая усмешки. Оба знали этого функционера, старательно прячущего за рубежом свои владения, но при этом рьяно защищавшего «права россиян».

Жанна оглянулась. В коридоре никого не было, но бойцы Виктора каким-то образом контролировали ситуацию, и она мимолётно подумала, что оперативники хорошо знают своё дело.

– Подождём.

Виктор развернул чёрную папочку, и они начали изучать бумаги в ней, имитируя деловые переговоры.

Посетитель, импозантный мужчина лет шестидесяти, лысый, но с короткой седой бородкой, вышел через несколько минут, и Жанна тотчас же шагнула в кабинет Родименко.

Ада Робертовна курила, сидя в кресле за прозрачным столиком. Перед ней стояли две чашки (пахло кофе), блюдце с конфетами и печеньем и пепельница в форме хрустальной черепашки. Увидев посетительницу, она удивлённо приподняла тонко нарисованные брови.

– Вы ко мне?

– К вам, – проговорила Жанна, без усилий и без сопротивления проникая в голову общественницы.

Нестор уже научил её «раздваивать сознание» таким образом, чтобы оставшаяся часть продолжала контролировать положение тела, поэтому физическая оболочка Жанны осталась стоять и внимательно смотреть на женщину в кресле. Большая же часть «я» Жанны переселилась в Аду Робертовну и устроила «засос», как сотрудники «Призрака» называли процесс затемнения сознания.

Пара минут потребовалась гостье для ознакомления с «подвалами» памяти хозяйки кабинета, от которой расплывались душные волны запахов зрелой женщины. Все подозрения руководства «Призрака» относительно заказчиков проекта «Детство-2030» оказались верными. И госпожой Радченко, первой начавшей атаку на российские традиции воспитания и образования детей, и госпожой Родименко управляли господа из-за рубежа, проводившие массированное нападение на Россию во всех сферах социального бытия. Но были у этих женщин и покровители в российских эшелонах власти, такие как советник президента Фурсенок, первым начавший внедрять ЕГЭ, а также бывшие и нынешние министры образования и здравоохранения, и вице-премьеры, к примеру Ирина Холодец, и президенты «Сбера» и Объединённой авиастроительной корпорации, и олигархи из числа недовольных своим положением на политической карте России. Все они входили в пул тайной оппозиции президенту и правительству, и все жаждали сначала Россию разделить на одиннадцать агломерационных зон, как и предлагали вице-премьер Марат Хуснуллин и глава Счётной палаты Кудрин, а потом и вовсе раздробить на куски, которыми можно было управлять как своими собственными латифундиями.

Первой мыслью Жанны было вообще задавить в мозгу Родименко способность мыслить. Однако это не помогло бы решить проблему с отказом от внедрения проекта, и Жанна скрепя сердце вморозила в подсознание Ады Робертовны программу постепенного сворачивания проекта «Детство-2030», направленного на разрушение основ Отечества и рассчитанного на вовлечение во власть послушных идиотов типа бывшего министра Зураба, искренне не понимающих, что происходит.

Закончив работу, Жанна велела хозяйке кабинета забыть о визите и покинула комнату, оставив Родименко в глубоком ступоре. Выйти из этого состояния она должна была самостоятельно через пару минут.

Виктор посмотрел на слипершу вопросительно, и Жанна сказала:

– Нормально, будет стараться. Тёмная душа и очень агрессивная психика, мне её даже не жалко.

– Такие только к власти и всплывают, – согласился капитан. – Сначала мечтают стать блогерами, некоторые начинают карьеру офисным планктоном, а потом становятся бездушной интеллектуальной ячейкой, вписывающейся в оцифрованное стадо.

– Надоело!

– Что? – не понял Виктор.

– Прав был Нестор, копаться в помойках чужих мозгов – отвратительно!

– Но ведь и не делать ничего нельзя?

Она усмехнулась:

– Так и я говорила, да только эти рассуждения не помогают душе спокойно взирать на безобразия.

Миновали охрану, спустились к стоянке машин.

Виктор дал отбой группе. Заметил отсутствующий взгляд Жанны.

– Что-то не так?

– Слишком легко всё прошло, – очнулась она. – Я привыкла к сопротивлению и драке, а тут полнейший штиль. Её никто не опекает и не защищает психически.

– Может, она отработанный материал?

– Посмотрим по реакции покровителей на её деятельность. Может быть, придётся корректировать деятелей повыше – из фонда и министров на подхвате у ЦРУ.

– Куда тебя отвезти?

– Домой, отдохну и начну изучать компромат на следующую кандидатуру.

– Минэкономразвития?

– Засиделся товарищ министр Решетилов на этом месте, пытаясь опустить экономику России ниже плинтуса с помощью ликвидации среднего класса.

– Сочувствую.

Жанна грустно улыбнулась, ответив на слова Виктора слабым пожатием предплечья.

– Кому сочувствуешь?

– Бедному классу, – скупо улыбнулся Виктор. – Мы работаем уже два года, а ситуация в стране меняется только в худшую сторону. Может, мы делаем что-то не то?

– Насчёт этого можешь быть абсолютно спокоен, мы идём правильным путём. Таких, как мы, мало, и переломить ситуацию, в то время как против нас ополчилось всё земное человечество, непросто.

– Скорее – нечеловечество.

Жанна сморщилась.

– Ты прав, воюет с Россией нечеловечество, неадекваты и патологические лжецы, нормальные люди нас понимают. Но их всё меньше и меньше, в то время как численность человечества продолжает расти.

– И желтеть.

– И чернеть. Удивительно, что в космосе существует цивилизация, психологической основой которой является эмпатия.

Виктор вопросительно поднял брови, и женщина добавила:

– Цивилизация плазмиков.

Выражение глаз капитана не изменилось.

– Вы с Нестором уже не раз говорили о плазмиках, хоть бы объяснила, что это такое и с чем его едят.

– В другой раз, Витя, это долгая история. Хотя ты должен знать, что мы не одни во Вселенной.

Квартира после отъезда Нестора стала казаться неуютной и нежилой, и Жанна мимолётно подумала, что не надо было переносить свадьбу на другой год. Только вдвоём с любимым человеком можно было легче преодолевать невзгоды и планировать будущее. Она не была склонна к одиночеству, хотя и любила уединение, но теперь и вовсе перестала получать от этого удовольствие. Настроение в состоянии наплыва депрессивной информации невозможно было улучшить с помощью уединения, а отсутствие общения с тем, с кем хотелось бы проводить время, становилось причиной душевной тоски.

До вечера она по методике Нестора тренировалась вселяться в бытовые вещи, попыталась было выйти в космос, но ответа от Мыследара не получила. Плазмик отзывался только на призывы Безоружного, как бы подчёркивая свою «психическую запутанность» с землянином-мужчиной. После этого Жанна поспала, посмотрела новости, а потом не выдержала и позвонила Нестору.

Слипер ответил с минутной задержкой, имплант связи женщины долго формировал его изображение на сетчатке глаза, и Жанне показалось, что он расстроен.

– Привет, нотариус. Разбудила? Вид у тебя какой-то скучный.

Он отвёл взгляд.

– По морде получил.

– Что? – Жанна напряглась. – От кого? Когда?

– Подошли во дворе двое…

– Давай подробней, с чего всё началось.

Нестор потрогал подбородок, поморщился.

– Мне предложили встретиться…

– Кто?

– Полковник Каменев, юрист, сказал, что он работает в Комиссии по контролю за исполнением указов президента.

– Неужели есть такая комиссия? Как он тебя нашёл?

– Через сотрудницу Валентину, её муж-полицейский и этот Каменев – приятели. В общем, я встретился. – Нестор рассказал о своей встрече с Каменевым в ресторане «Плакучая ива». – А когда приехал домой и поставил машину, меня остановили.

По словам Нестора, всё произошло, как в плохом боевике.

Он прыгнул было в здоровенного блондина, лицо которого заросло соломенной щетиной, но не успел ни определить его имя, ни данных биографии, ни принадлежность к определённой службе, потому что неожиданно получил оглушительный апперкот: смуглолицый спутник блондина вдруг без размаха, неожиданно, нанёс напарнику мощный удар в подбородок!

И новый квартирант головы блондина – волновой пакет личности Нестора – вынесло «на улицу».

К счастью, частые тренировки слипера по вселению в предметы быта и производственные объекты не пропали даром. Сознание-воля Нестора не рассыпалась на отдельные струйки и хотя не вернулась в родное тело, нашла объект для передислокации. Это был бетонный козырёк над дверью подъезда. Ошеломлённый ударом Нестор с трудом освободился от вибраций, сотрясших его волновое ядро, после чего напрягся, переходя на ментальное зрение.

Сам он стоял перед крыльцом, глядя на дверь подъезда пустыми глазами.

Блондин сидел на ступеньках крыльца, держась рукой за вспухший подбородок с видом получившего нокаут боксёра. Впрочем, так оно и было: удар его напарник нанёс со знанием дела.

Смуглолицый парень в этот момент шагнул к Нестору и отвёл назад руку, чтобы нанести ещё один удар, теперь уже слиперу, но Нестор опередил бандита, прыгнув из бетонного козырька ему в голову.

Однако расположиться в сознании парня и ознакомиться с его биографическими данными ему не удалось. Повторилась та же ситуация, что и с ударом по голове блондина.

Сидевший на ступеньках крылечка здоровяк ударил напарника по ногам, сбивая на землю, и ногой же врезал ему по голове, вышибая «квартиранта»-Нестора.

На сей раз слипер отреагировал мгновенно, не опираясь на сознание. Мысль-воля, упакованная в полевой сгусток личности, просто вернулась в голову Нестора, благо он стоял рядом, всего в метре от брюнета.

Сознанию стали доступны ощущения ситуации.

Брюнет улетел к двери подъезда, стукнулся головой о трубу, поддерживающую козырёк, и сполз на плиты тротуара.

Блондин привстал, не сводя глаз с Нестора.

Проходившие мимо жители дома начали останавливаться, разглядывая сцену.

Нестор уловил взгляд блондина и вдруг понял, что тот осведомлён о слиперских способностях нотариуса и драка затеяна с учётом этих знаний.

Решение созрело само собой: он шагнул вперёд и ударил противника ногой в ухо, так что качок кувыркнулся через ступеньки, отлетая к бордюру и освобождая проход. Нестор коснулся решёточки домофона чип-ключом и скрылся за дверью…

– Они тебя не преследовали? – спросила Жанна, когда он закончил рассказ.

– Нет.

– Надо было стереть им память. Успел выяснить, что за люди?

– Не успел. – В голосе слипера прозвучала виноватая нотка. – Буду тренироваться, оттачивать реакцию, чтобы успевать прокачивать ситуацию за доли секунды.

– Кто это может быть?

– Ни малейшего понятия. Но у меня сложилось впечатление, что они не ради прикола пристали, они точно знали, что я слипер.

Жанна помолчала.

– Пожалуй, это объясняет визит Каменева.

– В каком смысле?

– Ты отказался сотрудничать, а упускать такого оператора реальности ему не хочется, вот он и поручил своим шестёркам устроить провокацию, чтобы ты испугался и попросил дать тебе крышу.

– Но ведь я могу попросить помощи и у своих прежних работодателей? Зачем привлекать тех, кого я не знаю?

– Придётся разбираться. Жди, я приеду утром.

– Правда?! – просиял Нестор.

Она засмеялась, послала ему воздушный поцелуй и выключила связь.

Покопавшись в интернете на предмет выяснения материала на Комиссию контроля и не найдя никаких сведений, Жанна позвонила Хвощёву.

Руководитель службы собственной безопасности «Призрака» расцвёл в улыбке, увидев в своих очках лицо агента А-3, с которой был в хороших деловых отношениях. Выслушав сообщение Жанны об инциденте с Нестором, задумался.

– Мне никто об этом не докладывал.

– А должны были?

– Мы негласно прикрываем товарища Безоружного, на всякий случай. Такие операторы не должны оставаться без контроля.

– Вы имеете в виду – без охраны?

– Я имею в виду именно контроль. Вдруг нашему нотариусу вздумается самому что-то подкорректировать? Мы должны просчитывать последствия.

– Он не анархист.

– Помог же он Безоружному-старшему избавиться от судебного преследования? Не известив нас об этом.

– Это частный случай. – О том, что она знала о визите Нестора в ярославский суд, Жанна решила не говорить. – Нестор не из тех людей, кто замахивается на кардинальное изменение властных структур.

– И тем не менее.

– Поняла. Может быть, съездить к нему? Не нравится мне, что какая-то левая Комиссия вдруг пристаёт к сверхзасекреченному агенту и предлагает работу. Откуда она знает о существовании слипера Безоружного? Что это, случайная утечка информации или предательство?

– Не слишком ли много случайных утечек мы обнаруживаем сегодня? Такое впечатление, будто какая-то имманентная сила ограничивает наши возможности в корректировке социума. Мистика какая-то. Надо подкинуть стратегам задачу проанализировать нашу работу от начала и до конца.

– Это ваши заботы, товарищ майор, а я поеду в Южу.

– Полковник.

– Извините, товарищ полковник.

– У тебя на носу визит к министру экономразвития.

– Визит можно отложить на пару дней, не горит.

– Хорошо, поезжай, я доложу главному о поездке. Вдруг Нестор согласится вернуться? Попробуй уговорить.

Жанна улыбнулась.

– Пробовала не один раз, но товарищ Безоружный упрям как бык и решений не меняет. Тем не менее поговорю.

– Возьми с собой пару оперов.

– Они мне не нужны. Всех благ. – Она выключила вижн, сняла очки и полюбовалась своим отражением в экране компьютера. Проговорила вслух: – Не расстраивай меня, товарищ Безоружный, не меняй решения.

Засмеялась, махнув рукой. Пришла мысль: зачем ждать утра, если ничто в Москве не держит? Зато будет хороший сюрприз моему мальчику…

Ещё через минуту она торопливо собиралась.

Глава 3
Глубокий космос

Он спал, когда в дверь позвонили.

Спросонья Нестор автоматически пошарил рукой по тумбочке, ища вижн, отметил время – второй час ночи, потом сообразил, что звонят в дверь, и в одних трусах прошлёпал в прихожую босиком. Заглянул в дверной глазок, никого не увидел.

– Кто?

– Дед Пихто! – ответили из-за двери.

Он открыл, не веря ушам.

– Ты?!

– А ты кого ожидал увидеть? – Жанна со смехом шагнула к нему, держа в руке спортивную сумку, и он судорожно прижал женщину к груди.

Случился взрыв! Желание близости руководило обоими так яростно, что они забыли обо всём на свете, даже об оставшейся полуоткрытой двери, и очнулись только после общего стона в постели, осознав, что космос существует…

После душа засели на кухне: она в халатике, почти не скрывавшем прелести фигуры, он в шортах и футболке. Соорудили яичницу из семи яиц – среди ночи! – и закончили трапезу кофе с молоком.

– Расскажи о Каменеве, – попросила раскрасневшаяся гостья.

– Да и рассказывать-то особо нечего, – ответил Нестор. – Дядя лет пятидесяти, плотный, морда каменная, под стать фамилии, глаза как два дула.

– Надо нанести ему визит. Либо пригласить на встречу. Типа ты испугался и находишься в сомнениях. А я посмотрю, что это за человек, откуда знает о существовании «Призрака» и каковы его планы.

– Он сказал, что Сивков был его приятелем.

– Очень интересно. Сивков погиб, но при мне эту фамилию – Каменев – никогда не произносил. Неужели полковник рассказал ему о нас?

– Все мы в одной лодке…

– Но не все в ней гребцы, – закончила женщина. – Ланин молодец, что вовремя начал чистку подразделения и перевёл «Призрак» на партизанское положение. Тем интереснее появление господина Каменева. Возможно, кто-то до сих пор не успокоился и лелеет надежду переформатировать власть в стране. Вот почему тебе не мешало бы вернуться.

Нестор нахмурился.

– Давай не будем толочь воду в ступе. Для борьбы с западной агентурой существует контрразведка ФСБ и ГРУ, вот пусть и занимаются.

– Мы тоже из ГРУ.

– Жанна, умоляю!

– Хорошо, не злись. – Она дотронулась до его локтя горячей ладошкой. – Я бы не начинала этот разговор, если бы не визитёр. Как бы не пришлось подключать телохранов Виктора для твоей защиты.

– Сам справлюсь.

– Твою уверенность неплохо бы подкрепить кое-какими умениями. Хочешь выжить – научись драться всерьёз.

– Я начал ходить на тренировки.

– Имеется в виду психофизическая подготовка. Во-первых, хорошо, что ты начал тренироваться. Надо научиться определять намерения врага походя, мгновенно: увидел – вселился – выяснил степень угрозы – вернулся, и всё это – за доли секунды. Во-вторых, ты упорно отказываешься мочить негодяев. С одной стороны, это характеризует тебя как благородного человека, оставляющего противника в живых, но с другой – эта мразь не оставит своих намерений убить тебя. Так вот, захочешь жить – вспомни мои слова, если только не будет поздно.

– Я думал…

– Думать мало, надо уметь и делать.

– Ты уже… убивала?

Глаза Жанны потемнели.

– Иначе мы сейчас не разговаривали бы.

– Расскажи.

– Не хочу, радости такие воспоминания не приносят.

– И что ты делала?

Жанна запустила кофе-автомат, вернулась за стол с чашкой в руке.

– Остановка сердца. Существует простой приём. Могу научить.

– Ты так говоришь… – Он споткнулся, прочитав в глазах женщины сожалеюще-ироническую нотку. – Хорошо, согласен. А ещё как можно… остановить… убийцу?

– Всё это называется технологией БНЛП – боевого нейролингвистического программирования. Такими вещами, кстати, занимается Курчинский. А разработана технология ещё в конце прошлого века. С её помощью можно устраивать горловой спазм, ведущий к летальному исходу, ту же остановку сердца, разрыв аорты или сосудов головного мозга, что ведёт к инсульту, а также разрыв лёгкого, паралич мышц, образование тромба и так далее.

Нестор ошеломлённо покрутил головой:

– Ни черта себе! И ты всё это умеешь?

– Не всё. Такова се ля ви. – Жанна погрустнела. – Хотя могу признаться, что более счастливой я от этого не стала. Просто в нашем деле это железная необходимость.

– Наверно…

Она прищурилась, и Нестор торопливо добавил:

– Мы потренируемся… обязательно.

– Можем прямо сейчас.

– Нет! – вырвалось у него.

Он виновато поёрзал на стуле.

– Давай не сегодня, мне надо подготовиться.

Жанна вздохнула, разглядывая его смущённое лицо.

– Интересно, ты когда-нибудь повзрослеешь?

– Можно подумать, – фыркнул он, обидевшись, – что убивать способны только взрослые.

– Это разные категории психики – убивать ради развлечения и удовольствия, пусть даже это будет охота, и убивать мерзавца, чтобы выжить самому или спасти близких.

– Да согласен я, согласен. – Нестор покатал пальцем изюминку по столу, жалея, что затеял этот разговор. Появилась идея: – А давай слетаем к Мыследару?

– К кому? – не сразу пришла в себя гостья.

– К плазмику, на его планету.

– Зачем?

– Тебе не интересно узнать, как он живёт? Это же другая цивилизация, и мы первые, кто контактирует с ними!

Жанна улыбнулась:

– Контактер ты мой. Хорошо, прочему бы не слетать, если это не требует специальной подготовки. Где предлагаешь? В гостиной?

– Лучше в спальне. Ляжем рядом и полетим.

Смех был ему ответом.

– Звучит интригующе – ляжем и полетим. Скажи кому, что мы делаем это реально, – вызовут «Скорую».

– А мы никому не скажем.

– Виктор просил поделиться нашим опытом.

– Виктору можно.

Легли на кровать поверх одеяла. Пару минут медитировали, окунаясь в тишину собственного сознания, потом Нестор закрыл глаза, подождал появления в голове мысль-воли Жанны, и «психокосмический корабль» пары взлетел над Землёй, устремляясь мимо солнца к звёздам.

Мыследар бодрствовал.

Впрочем, несмотря на суточные колебания светового потока, зависящие как от вращения коричневого карлика, так и от его пылевого кольца (сутки на Космороде длились около сорока земных часов), раса плазмиков не погружалась по ночам в сон, а почти поголовно путешествовала в космосе! Эстетика звёздных скоплений и галактических объектов, а также красивейших инопланетных ландшафтов была им не просто не чужда, а требовалась как что-то совершенно необходимое – как человеку питание и дыхание. И хотя плазмики радикально отличались от людей всеми параметрами бытия, у них существовали и культура, и искусство.

Конечно, описать даже основные направления и категории искусства плазмиков земными языками едва ли было возможно. В основном из-за отсутствия терминов перевода, тем более что эти существа общались не с помощью звуков и речи, а мысленно, сопровождая свою «речь» мерцанием света и виртуальных видеоконструкций. У них и головы как таковой – вместилища разума – не было, и хранило сознание всё тело.

Все местные «музеи», «театры» и «выставочные центры» плазмиков строились по единому принципу, различаясь рисунком фрактальных композиций, и понять, что в них прячется и происходит, было трудно.

Зато ландшафты, облюбованные плазмиками, свободно могли видеть и земные гости, перед внутренним взором которых распахивались изумительные картины иных планет и звёздных систем. Мыследар показал им два десятка панорам, заслуживающих не минутного, а многочасового созерцания. Среди них был взрыв сверхновой звезды, записанный в ускоренном режиме, а также процесс столкновения разных по размерам звёзд и чудеса природы на поверхности других коричневых и чёрных карликов – застывших солнц, недоступных до сих пор земным астрономам. Этими ландшафтами действительно можно было любоваться часами, поэтому беглое путешествие по окрестностям Косморода не могло полностью удовлетворить зрителей. Однако Нестор всё-таки смог оторваться от космических красот, понимая, что нельзя заставлять хозяина терпеть долгое присутствие гостей, и пообещал спутнице, что они ещё погуляют по галактическим просторам.

С другой стороны, и на родине Мыследара было полно красивых пейзажей, порождённых фрактальной природой этого уголка Вселенной. Что такое фракталы, Нестор уже знал, проштудировав несколько дней назад лекции специалистов в интернете о видах фракталов, начиная с множества Мандельброта, снежинки Коха и губки Серпинского. Создавало же геометрическое разнообразие фракталов главное их свойство – свойство самоподобия. А если ещё учесть, что фрактальные объекты могут иметь размерность, выраженную нецелым числом, то становилось понятным бесконечное многообразие этих фигур. Именно в соответствии с законами фрактальных переходов и росли на Космороде необычайно красивые плазменные леса, и только благодаря этим законам раса плазмиков представляла собой чудо света, понятное всем эмоциональным существам, в том числе и человеку. Эти существа чувствовали, хотя и были порождены не биохимией, а тонкими физическими процессами и полями.

Нестор как-то спросил Мыследара, может ли он чувствовать боль? Ведь его тело не обладает разветвлённой нервной сетью. Потеряв палец или получив рану, человек испытывает боль. А вы?

На что плазмик ответил:

«Мы тоже испытываем боль, теряя фрагменты своих тел, хотя физика этого процесса у нас другая. Но какая разница, чем порождены наши переживания? Главное, что мы переживаем».

Конечно, и природа Земли также подчинялась фрактальным формулам, порождая фигуры самоподобия – траву, листья и стволы деревьев, фигуры живых организмов (тело человека тоже являлось сростком фракталов), но на Космороде математика и геометрия диктовали жизни формы в увеличенном масштабе, что невольно вызывало в памяти созерцателей фразу: красота спасёт мир.

На погасшей и застывшей звезде, где зародилась плазменная форма жизни, эта фраза соответствовала истине.

«Дружище, – сказал Нестор, насытившись эйфорией пейзажей, – а на чём вы передвигаетесь по космосу? Ты показал нам записи ваших косморазведчиков, но как они сделаны? Я не видел у вас ни звездолётов, ни космодромов».

«Звездолёты нам не нужны, – ответил Мыследар. – Существуют технологии просачивания сквозь потенциальный барьер, чем и является вакуум. Мы давно пользуемся ими».

«А к нам, в наш район Млечного Пути, не залетали?»

«У вас скучно», – простодушно заметил Мыследар.

«Почему?» – удивилась Жанна.

«Вблизи вашего солнца мало интересных объектов, которыми можно было бы увлечься».

«Вот уж не сказал бы», – возразил Нестор с обидой.

«А другие разумные? – продолжила расспросы Жанна. – Вы с ними контактируете?»

«Не с кем, в вашем галактическом витке нет цивилизаций».

«Не поняла! Совсем нет? У десятков миллионов звёзд?»

«Все цивилизации вашего звёздного кластера погибли. В радиусе пяти тысяч световых лет человеческая цивилизация – единственная уцелевшая. Да и то вы уже практически перешли аттрактор самоликвидации».

«Объясни! – потребовал Нестор. – Почему цивилизации погибли. И что это ещё за аттрактор».

«В Рукаве Ориона, где располагается ваша планетная система, было около сотни цивилизаций. Но они не смогли преодолеть внутренних противоречий и уничтожили сами себя в результате планетарных конфликтов и экологических катастроф. Это и есть аттрактор самоликвидации – фактор ограничения цивилизационных регрессов, который грозит всем цивилизациям социального типа. Земная как раз проходит этот барьер, являясь на сегодняшний момент самой агрессивной из существующих. – Мыследар помолчал. – Если не считать голдхоулцев».

«Кого?»

«Раса Голдхоула – термин соответствует вашим понятиям, которые вы используете, – наши соседи. К сожалению, очень воинственные соседи. У нас напряжённые отношения с ними, так как они стараются во всём ограничить нас, объявляя всевозможные санкции».

«Оба-на! – фыркнула Жанна. – И у вас то же самое?! Санкционная война?!»

«Ни хрена себе – пиндосы в космосе! – пробормотал Нестор. – Значит, звёздные войны – не выдумка наших писак?»

«Подожди, – остановила его Жанна. – Почему вы считаете нас самой агрессивной цивилизацией? Мы даже не вышли в космос как следует».

«По данным галактического информария на Земле существовал ряд негуманоидных цивилизаций, и все они были очень агрессивными, начав экспансию в космосе. Но и они не смогли преодолеть барьер самоуничтожения. И при этом оставили в ваших генах не самые лучшие аллели. Наши эксперты ещё изучают вашу цивилизацию, я сообщу, когда они закончат».

«Почему же вы не отказали нам в контакте, зная, что мы такие агрессоры? Да ещё и помогли избавиться от врагов?»

«Вы не такие, как голдхоулцы, – с прежней прямолинейностью и простодушием ответил Мыследар. – Поначалу мне запретили контактировать с вами, потому что такое общение токсично. Люди – раса носителей колоссального эгоизма и насилия. Но я изучил вашу память, лично вашу, друг-землянин, и твоей половинки, и пришёл к выводу, что вам можно верить. Ваши мысли, эмоции и поступки близки нам. Я вышел в Комиссию по контактам, предложил продолжить общение, и мне было позволено. Мы не могли отказать вам в помощи».

«Ну, спасибо!» – пробормотал Нестор.

«Однако и мы хотели бы попросить вас об одной услуге».

«Слушаем», – в один мыслеголос отозвались путешественники.

Мыследар послал мысль, читаемую как виноватая улыбка.

«Нас ждут непростые переговоры с представителями Голдхоула, и я хотел провести их вместе с вами. Нам брошен вызов, а как ответить на него, мы ещё не решили».

Нестор и Жанна «переглянулись».

«Неожиданная просьба, – хмыкнула она. – Чего они от вас требуют?»

«Могу сбросить вам все материалы переговоров».

«Давайте попробуем, если мы сможем воспринять».

«А ты здесь с какого боку? – осведомился Нестор. – Ты же астроном и спасатель, а не чиновник».

«Моя семья – член Совета сохранения ареала цивилизации, – сказал Мыследар. – Очень ответственная обязанность».

«Ещё бы, представляю. Наш Совбез осуществляет примерно такие же функции. Но чтобы разговаривать с делегацией золотодырников на равных, нам надо знать ваши возможности по защите Отечества».

«Как ты сказал? Золото…»

«Голдхоул переводится с английского как золотая дыра. Кстати, откуда ты выкопал этот термин – голдхоул?»

«У тебя из памяти, по ассоциации с расположением расы. Система Голдхоула окружает экзотический объект недалеко от Косморода. Это дыра, только не чёрная, а бозонная. Её масса велика, однако она светится в отличие от чёрных дыр и видна как золотая сфера».

«Откуда вы знаете, как светится золото? – недоверчиво спросила Жанна. – И что такое золото вообще?»

«Ты пропустила его объяснение, – сказал Нестор. – Все эти термины – золото, чёрная дыра, бозоны он взял из моей памяти. Дружище, нам понадобятся все сведения о возможностях защиты вашей системы и о мощи золотодырников».

«Получите всё, что мы имеем».

«Тогда разреши нам отбыть на короткое время. Мы подготовимся».

«Буду очень обязан!»

Нестор сосредоточился на возвращении, и спустя непродолжительную паузу с провалом сознания они с Жанной вернулись в свои тела.

Полежали, остужая горячую пульсацию мыслей и разогревая кровь в застывших членах.

– Ну, как тебе прогулочка? – поинтересовался Нестор, не ожидая ответа.

– Никак! – вдруг сердито, с изрядной долей сожаления, ответила Жанна. – Не хватало нам только чужую цивилизацию спасать. Кто тебя за язык дёргал предлагать помощь?

Нестор сел, обеспокоенно глянув на подругу:

– Ты… не хочешь?

– Не хочу.

Кровь бросилась ему в лицо, дыхание перехватило.

– Ты же не возражала… я подумал… и что я теперь ему скажу?

– Успокойся, рыцарь – Она тоже села, свесив ноги с кровати. – Не можешь ты жить спокойно, не ответив на несправедливость. Обещали – посмотрим, что там можно будет сделать.

У него вырвался выдох облегчения.

– Так и инфаркт получить можно!

– Ох, взяться бы за твоё воспитание!

– Вот и возьмись. – Он обнял Жанну, но она отстранилась.

– Поздно уже, давай-ка баиньки.

Тогда и он понял, что устал.

Через четверть часа оба уснули, обнявшись.

А в семь часов их разбудила тихая трель мобильника Нестора. В отличие от подруги он отказался от импланта связи и носил вижн.

Проснулись, сонно повернув головы к тумбочке.

– Дай мне, – сказала женщина.

– Звонят мне.

– Дай!

Он свалился с кровати, заставив её охнуть, сделал вид, что ушибся, подал телефон.

– Кажется, ребро сломал…

– Вызывай «Скорую», – посоветовала Жанна, догадавшись, что он шутит, нацепила очки. – Пётр Данилович? Доброе утро… да, это я.

С минуту она оставалась неподвижной, выслушивая речь Хвощёва, потом сказала:

– Хорошо, поняла, приеду, – и сняла очки.

– А твой визави, оказывается, непростая шишка.

– Какой визави?

– Полковник Каменев. Комиссия по контролю за выполнением указов президента создана при Генпрокуратуре, а Каменев – заместитель военного прокурора, занимался раньше связями с прокуратурой Прибалтики.

– Зачем я ему понадобился?

– Это вопрос второстепенный. Понятно, что он знает о нашем существовании и хочет заиметь в своей команде слипера. Но вот откуда он узнал о тебе – вопрос поважней.

– Он сказал – от Сивкова.

– Может быть, и так, уже не проверишь. А если нет, в наши ряды затесался ещё один «крот» европейского «Комитета 300». Мощно работают паразиты, легко находя предателей среди либерастов.

Нестор промолчал, вспоминая недавние сражения с российскими «борцами за права человека», завербованными западными спецслужбами. Возиться с их перевоспитанием не имело смысла, эти люди давно потеряли совесть и продали душу дьяволу за иудины гроши.

– Что собираешься делать?

– Хвощёв требует моего присутствия. Поеду в Москву. Епархия Каменева находится там. Хорошо бы и тебе поехать со мной.

– Ты же знаешь, что я не поеду.

– Там было бы легче охранять тебя.

– Нет!

– Ладно, паранорм несчастный, оставайся здесь, пока гром не грянет. Заметишь слежку или снова напросится на рандеву Каменев – дай мне знать.

– Надо решить, как помочь Мыследару.

– Корень квадратный! – всплеснула руками Жанна. – Забыла! Без меня к нему не суйся, одному тяжелее прыгать по мозгам инопланетян.

– Разве нам придётся прыгать?

– А как ты собираешься помогать плазмикам? Других вариантов нет, кроме как вселиться в голову парламентёра голдхоулцев и выяснить их цели.

Жанна слезла с кровати и пошлёпала босыми ногами к ванной. Нестор последовал за ней.

– Может, сделаем это до твоего отъезда?

– Не спеши в Лепеши, в Сандырях ночуешь, как говаривала моя бабуля. В таких делах торопиться нельзя. Мы должны просчитать все варианты контакта, чтобы не наломать дров. Свяжемся с Мыследаром через два-три дня.

– Ты приедешь?

– Либо я, либо ты. – Жанна скрылась за дверью ванной комнаты.

Улыбаясь, Нестор поспешил на кухню готовить завтрак.

Глава 4
Федералы

Президент не согласился отправить в отставку советника по экономической безопасности, работающего, по данным Козодоева, на либеральное крыло оппозиции, и взбешённый Иван Егорович долго не мог прийти в себя, вернувшись из Кремля в головной офис на Лубянке. Ему нередко хотелось крикнуть главе государства: что вы делаете, гарант соблюдения Конституции?! Что вы творите, Анатолий Павлович, чёрт побери! Почему пригреваете истинных врагов России, опираясь на их лживые доклады и советы?! Но это был бы глас вопиющего в пустыне. Президент делал то, что, по его мнению, шло на пользу государству, без резких движений, был осторожен и терпелив, только терпение это, опиравшееся на либеральный путь «прогресса» и поощрение Запада, далеко не всегда шло на пользу народу страны. Политики по ту сторону границы и океана признавали только силу, поднимая вой по любому поводу и при любой попытке России жить по своим правилам, но не решались применить армию НАТО: страна встала с колен и начала возвращать былую мощь. Однако главе государства следовало бы действовать намного жёстче, тогда и уважения со стороны лидеров Запада было бы больше. Однако президент «буксовал», редко отвечая на хамские выпады идейных врагов, хотя мог бы ответить убедительнее.

В пятницу двадцать первого ноября Козодоев после встречи с президентом, в очередной раз отказавшимся уволить советников и зарвавшихся министров и даже не пожелавшим обсудить идею национализации Сбербанка, позвонил Добрынину:

– Севастьяныч, нужно поговорить, подъедешь?

– Куда?

– Можно ко мне домой, можно в офис.

– На Лубянку не поеду. Я сейчас в области, но хотел вечером поужинать в столице с полковником.

– С кем?

– С главным «призраком».

– Редкая птица в наших краях. Что это вы вдруг решили рискнуть?

– Чем это мы рискуем? – усмехнулся Добрынин. – Мы у себя дома, а не в оккупированной радикалами-исламистами Европе.

– Пожалуй, я к вам присоединюсь. Где встречаетесь?

– В ресторанчике «Les Ole Петровка».

– Ни разу не был.

– Но сразу предупреждаю – Леонидович может отказаться, он не любит шума.

– Ты о чём?

– Ты ведь всегда ездишь в сопровождении телохранов, а это лишняя суета, привлекающая взгляды посторонних.

– Во-первых, не всегда, не перегибай. Приду один, тихо. Не настаивал бы, да больно тема важная. Президент мне тут наговорил всякого. А решать проблему, скорее всего, будут наши слиперы. Так что Ланин поймёт.

– Хорошо, встречаемся в восемь.

Козодоев выключил вижн, повертел в пальцах очки, разглядывая красивого дизайна дужки. Гаджет – пришло на ум название аппарата связи. Припомнилось шутливое замечание бывшего коллеги по КЗО Брусникина о смысле термина: по-русски словечко «гаджет» звучало близко к фразе «гад же ты», что действительно в немалой степени отражало влияние электронных устройств на здоровье пользователей. И это обстоятельство являлось самым адекватным подтверждением богатства великого русского языка.

Улыбнувшись, Иван Егорович бросил очки с дополненной реальностью на стол. Система вижн-связи всё больше завоёвывала мир.

К ресторану он подошёл в восемь с минутами, профессионально отметив появление двух крутых авто, высаживающих не менее крутых пассажиров – двух джентльменов в дорогих полупальто и женщину в шубе «под норку». «Les Ole Петровка» не считался самым пафосным рестораном Москвы, но располагался он в центре города в окружении старых московских переулков, что добавляло ему значимости, и посещали его нередко люди из правительственной и партийной «элитной» тусовки.

Козодоев дал знак сопровождавшему его в отдалении телохранителю, и молодой лейтенант прошагал мимо как обычный прохожий, чтобы занять позицию для наблюдения за рестораном. Тогда и сам генерал открыл прозрачную дверь заведения под зелёным парусиновым навесом.

Время было далеко не позднее, и ресторан работал на полную катушку. Козодоев не посещал его ни разу, поэтому, сняв куртку, сначала осмотрелся.

Добрынин и Ланин, похожие на чиновников не меньше, чем их соседи, сидели напротив друг друга у окна за круглым белым столом, занимая два кресла – жёлтого и зелёного цвета. Ещё два таких же кресла пустовали.

Козодоев подошёл, пожал руки «чиновникам», занял зелёное креслице. Заметив, что на столе уже стоят бокалы и столовые приборы, поднял брови:

– Вы уже заказали?

Добрынин подвинул ему цветастый альбом меню:

– Выбирай.

– Давно сидите?

– Полчаса.

– Справа за кадкой ваши ребята?

Ланин усмехнулся, продолжая изучать винную карту.

Добрынин покосился на столик за кадкой с пальмой. На улицах маски от ковида всё ещё носили самые законопослушные граждане, но в ресторанах давно от них отказались, поэтому лица посетителей были видны хорошо.

– Нас никто не знает, слава богу, не медийные морды. А китайская система фейсконтроля в Москве ещё не запущена.

Официант принёс бутылку итальянского вина «Софри».

– Будешь? – спросил Добрынин. – Или заказать чего покрепче?

– Не до покрепче, давайте поговорим. – Козодоев сделал заказ: фрикандо, салат миэль, кислая капуста, маринованные грибочки.

– Налейте по глоточку.

Официант ловко разлил вино по бокалам, ускакал к другим столикам.

Иван Егорович поднял бокал.

– Вы уверены, что здесь нет прослушки?

– Это мы тебя должны спросить, – проворчал Добрынин.

– Этот ресторан не находится под моей юрисдикцией. Мы тут не встречаемся.

– В таком случае за встречу.

Выпили, начали трапезу.

– Как вы себя чувствуете на новом месте? – спросил Козодоев, доев салат.

– Нормально, – ответил Ланин коротко.

– Контингент сильно сократился?

– В пределах допустимого. Остались проверенные бойцы. Ищем не засвеченных в политических акциях. Помогли бы.

– Отберу лично.

– Благодарю. Но прошу никому из Комитета не давать координат базы и мои каналы связи. Принимаю задания только от Валерия Севастьяновича и от вас.

– Абсолютно правильное решение. Хотя мы и прошерстили Комитет, оставив только проверенных людей и сменив все пароли и коды.

Доели горячее, взялись за чай и кофе.

Ланин пригубил, отставил чашку.

– На кого ещё в Комитете я могу положиться?

Козодоев промокнул губы салфеткой, помедлил.

– На адмирала и Ник Ника.

Ланин кивнул.

Адмиралом был Илья Романович Шерстобитов, бывший замком черноморского флота, а Ник Ником называли главу ГРУ Мотузова.

– В свою очередь хочу спросить, – сказал Козодоев, – кому я могу доверять из вашей команды?

– Всем, – скупо улыбнулся Ланин. – Верхушка осталась в полном составе – Хвощёв, Бурыга, Шапошников, офицеры пониже тоже проверены в деле, но лучше держать связь непосредственно со мной.

– Слиперы?

Ланин глянул на Добрынина.

Бывший генерал ГРУ покривил губы.

– Ты же знаешь, остались всего два слипера, А-1 и А-3. Четвёртый – Нестор Безоружный отказался работать.

Козодоев побарабанил пальцами по столу.

– Мотивы?

– Не комбатант он, – с ноткой осуждения проговорил Ланин. – Хотя при этом обладает острым чувством несправедливости.

– Пробовали увещевать?

– Не один раз. Даже Миловидова не смогла его уговорить.

– Это настолько ценный кадр, что не приведи нам господь потерять его! Он должен находиться под постоянным негласным контролем.

– Им вплотную занимается Хвощёв. Все, кто знал или догадывался о существовании Безоружного с той стороны, уничтожены.

– Мне бы вашу уверенность. Но Безоружного в любом случае надо вернуть в команду.

– Он упрям и даже слышать не хочет о возвращении, – покачал головой Добрынин. – Конечно, будем работать в этом направлении. Ты сказал, что хочешь поговорить о каком-то важном деле.

Козодоев раздул ноздри, сдерживая вздох.

– Президент отказался поддержать идею национализации Сбербанка.

Собеседники напротив переглянулись.

Иван Егорович кивнул с кривой улыбкой:

– Хоть самого корректируй.

– Он не понимает, к чему ведёт укрупнение «Сбера» за счёт забугорных инвесторов? – осведомился Добрынин. – Это же государство в государстве, выплачивающее гигантские дивиденды западным миллионерам! То, что мы скинули Оскара, ничего не меняет. Его сменщик Германов того же поля ягода и будет делать всё, чтобы российские деньги уплывали за рубеж.

– Президент это понимает, однако привык двигаться вперёд мелкими шажками.

– Шаг вперёд, два шага назад? – хмыкнул Ланин.

– Он даже советников оставил почти всех, кто явно служит Западу. Одна только эта сволочь Фурсёнок чего стоит! При этом просит почистить ряды журналистов, особенно из пятой колонны, постоянно льющих грязь на страну. Перед выборами нам придётся взяться за их корректировку.

– Возьмёмся, когда ваш Комитет выработает стратегию. А губернаторов президент не хочет почистить? Ведь среди них почти нет честных людей. Ты же сам говорил о собранном на них компромате.

– Губернаторов он собирается чистить сам, публично, что уже продемонстрировал.

– Флаг ему в руки. А не спрашивал его, зачем он взял в президентский совет по науке и образованию бывшего министра Фурсёнка? Это же последний гвоздь в крышку гроба нашей науки!

– Говорил.

– И что?

– Считает, что эта тварь – большой спец.

– Это да, спец по разрушению образования страны. Как и министр цифровизации Максут Шаболдаев. Вот по кому верёвка плачет. Кстати, мы разработали письмо президенту с просьбой запретить ТикТок как средство криминализации молодёжи, тебе придётся передать.

– Передам, куда я денусь.

– Это всё, что ты хотел нам сообщить?

– Ещё одна проблема – олигархи. Хотя президента и поддерживает группа миллиардеров, пул оппозиции мощнее, да к тому же запустил свои щупальца во все президентские структуры. На словах советники и помощники работают на него, на самом деле служат врагам. И здесь тоже нужна ваша команда.

– Мы и так захлёбываемся. На повестке дня лежат разборки с министрами-коррупционерами, с разработчиками стратегии чипизации по проекту «Детство-2030».

– Плюс работа с господином Абрамовичем, – добавил Добрынин, – который вдруг загорелся желанием купить Байконур. Самое подлое при этом, что казахстанские власти не прочь заработать на этом и поддерживают идею. А это значит и казахов корректировать.

– Добавится ещё одна задача, – сказал Козодоев. – Дело о продаже концерна «Калашников» частному лицу.

– Алану Лушникову, – кивнул Добрынин. – Вот уж частное так частное. Да за ним без бинокля видны уши американского Госдепа! Вот кого надо бы брать за яйца, так это продавцов! Министра торговли в первую очередь. Предатель на предателе и предателем погоняет!

– Так что, парни, ситуация ухудшается с каждым днём. Слиперы нужны позарез. Ищите других паранормов и уговорите Безоружного вернуться. – Иван Егорович помолчал. – В крайнем случае его надо заставить вернуться.

Добрынин и Ланин молча смотрели на директора.

Он поморщился, наметил улыбку.

– Что вы на меня так смотрите? Как говорил бывший глава Комитета Мараев, судьба одного человека и судьба страны несоизмеримы!

Добрынин перевёл взгляд на спутника:

– Вот кто должен быть президентом страны!

Командир «Призрака» понимающе усмехнулся:

– Согласитесь, генерал?

– С меня достаточно и того, что я председатель КЗО, – буркнул Козодоев, глянул на Добрынина. – Вот он пусть идёт в президенты.

– Нет уж, увольте, – усмехнулся бывший начальник службы спецопераций ГРУ. – Не хочу сидеть в кабинете и ждать, не то тебя пристрелят, не то зазомбируют. Такому, как я, нельзя управлять государством.

– Почему?

– Потому что я посадил бы на нары полстраны!

Ланин впервые за вечер засмеялся.

Глава 5
С миру по нитке ‒ «Сберу» на саван

Сказать, что ему невероятно повезло в связи с назначением президентом «Сбера», было бы не совсем верно. Еремей Саркисович Германов шёл к этой цели давно, считай, что после окончания Ленинградского юридического института в две тысячи двадцатом году. Просто так складывались обстоятельства, что он везде становился вторым. И вот наконец настал миг, когда внешние игроки оценили его способности и возвели на пьедестал, взяв обещание, что он будет работать по их рекомендациям.

О том, что существует целая система сдерживания России посредством санкций (не считая военной силы) и формирования образа «страны-агрессора» и «оси зла», Германов знал, общаясь с двумя прежними президентами «Сбера» – Грефом и Оскаром. Но о существовании специального уполномоченного от мирового правительства, представляемого масонским «Комитетом 300», называемого Смотрящим, не догадывался. Поэтому Еремей Саркисович и удивился, когда в один из обычных плаксивохолодных дней ноября ему позвонил некто и предложил встретиться.

В очках изображение абонента не появилось, и Германов поначалу принял звонок за чью-то шутку, услышав, что ему звонят от Смотрящего.

– Интересно, за кем же вы смотрите, уважаемый? – весело ответил он. – Неужели за зэками в тюрьме?

– За Российской Федерацией! – веско ответили ему.

– Да ладно, – рассмеялся Еремей Саркисович. – Не смешите меня. Не слишком ли это большой объект для наблюдения?

Тогда-то он и получил известие, что корпорация «Сбер» вместе со всеми её финансовыми инструментами, в том числе Сбербанком, принадлежит системе контроля, за которой стоит брюссельский «Комитет 300». Пришлось ломать гордыню и представление о собственной значимости, не предполагающей делегирование власти. После чего новоиспечённому всесильному владыке «Сбера» стало понятно, что он со всеми его полномочиями и возможностями является всего лишь «шестёркой» в коридорах власти планетарного масштаба, и что его могут легко убрать, как был смещён с поста и господин Оскар, поборник постройки государства в государстве с помощью скупки активов компаний самого разного профиля, создания новых рынков (к примеру, как рынок частных СИЗО и тюрем) и реформы образования в России, которая должна была сформировать «массу потребительского быдла», подчиняющуюся любому требованию рекламы.

Двадцать четвёртого ноября Германов наконец встретился со Смотрящим воочию, узнав, кто им является на конец этого года.

Смотрящим оказался вице-премьер правительства Хусруллин Авигдор Маратович, рьяно продвигавший идею своего предшественника создать в России одиннадцать агломерационных зон по типу бараков в немецких концлагерях. Последнее сравнение он во всеуслышание не озвучивал, но оно легко читалось всеми понимающими ситуацию людьми. По словам Хусруллина, такое жёсткое географическое переформатирование, уничтожающее деление страны на губернии и производственные кластеры, резко позволило бы ускорить движение государства по пути либерального совершенствования, сократить население в два раза, а опустевшие территории заселить «добрыми, терпеливыми, работящими и безотказными» гастарбайтерами. В том числе и в первую очередь – китайцами.

Идея не прошла. В Госдуме нашлось немало депутатов, по-настоящему думающих и понимающих, к чему может привести её реализация. Но Хусруллин, имея колоссальную поддержку оппозиционного либерального лобби, надеялся, что в конце концов ему удастся переломить ситуацию и пробить «стену непонимания заскорузлых чинуш».

– Поэтому вам отведена особая роль, – закончил он свою речь при встрече с Германовым, – роль центрального нападающего. Вы играете в футбол?

– Нет, – озадаченно признался Германов, который всю жизнь предпочитал менее подвижные виды спорта – бильярд и карты.

– А любите смотреть?

Германов пошевелил губами, раздумывая над ответом.

Сидели в ресторане «Peshi» на Охотном Ряду, вдвоём, хотя и под присмотром телохранителей; трое парней Германова расположились за соседним столиком, трое громил Хусруллина наблюдали за хозяином из гардероба.

Германов, пятидесятилетний брюнет с роскошной вьющейся шевелюрой (не уступавшей по обилию волос шевелюре предшественника – Оскара), черноглазый, гладкобритый, с узеньким подбородком, был одет как для похода в театр: костюм в сине-жёлтую полоску, жилет, жёлтый галстук.

На Хусруллине было всё серое: костюм без каких-либо запоминающихся деталей, серые брюки, серая рубашка и такой же галстук. Да и внешностью Смотрящий обладал стандартной, незапоминающейся: бугристая голова, редкие седоватые волосы, словно присыпанные пеплом, лысина на макушке, овальное морщинистое лицо, вялые губы и вислый нос – типичное лицо клерка строительной компании, стыдящегося того, что ему приходится красть и врать, что не крал. И лишь серые глаза – вечные предатели для таких персон выдавали в нём дельца намного крупнее: умные, проницательные, понимающие, нередко прицеливающиеся либо стреляющие искрами высокомерного сарказма.

Авигдору Маратовичу пошёл шестьдесят шестой год. Он и выглядел на свой возраст, пройдя длинный путь от дорожного рабочего до руководителя строительной отрасли при московском мэре и ещё дальше, до вице-премьера правительства. Но отпечаток «строительно-финансового кидалова», опыт которого до сих пор использовал Хусруллин, так въелся в его суть и даже в физический облик, что стереть его было нельзя никакими костюмами «от кутюр». Что, правда, не мешало ему курировать все значительные строительные проекты России.

– Да, в общем-то, – наконец ответил Германов, – футбол – не мой вид спорта. Иногда смотрю регби.

– Так вот вам отводится роль форварда, к которому будет обращено внимание всех участников матча: игроков обеих команд, зрителей и судей. Мы сосредоточим в ваших руках все подконтрольные СМИ, которые будут поддерживать ваши начинания до хрипоты, а вы начнёте кампанию по поддержке моей идеи, получив дополнительные средства. К примеру, на создание целой системы частных тюрем. Вы удачно начали этот бизнес, и мы вам поможем, начиная атаку по другим направлениям.

– Это каким же, если не секрет? – поинтересовался заинтригованный Германов.

– О, у нас далекоидущие планы.

– Убить президента, что ли? – хрюкнул Еремей Саркисович скептически.

– Ни в коем случае! – погрозил ему пальцем собеседник. – Зачем убивать, когда можно перепрограммировать? Он и так часто выполняет наши задумки, не подозревая об этом.

– Насколько мне известно от Оскара, – не выдержал Германов, – вам так и не удалось приблизиться к президенту.

– К сожалению, не удалось, – подтвердил Хусруллин. – Вмешалась сила, появление которой мы не предвидели. Президента защищают…

– Слиперы.

Хусруллин опрокинул в рот рюмку водки: заказали бутылочку «Смирновской», – захрустел солёным огурчиком.

– Эти ребята оказались хороши. Не помог справиться с ними даже аппарат, специально созданный американцами для гипновнушения.

– Зомбер.

– В принципе вы всё знаете, поэтому не будем вспоминать, что было. Итак, наши общие задачи. Первая – найти зомбер…

– Минутку, – остановил его жестом Германов. – Это ваша проблема. Я не буду отвлекаться от более важных задач.

Хусруллин посмотрел на него как рыба, вытащенная из воды.

– Вы будете выполнять всё, что мы скажем. Возможно, зомбером и в самом деле займутся другие люди. Как только он будет у нас…

– Нельзя заказать другой? – перебил вице-премьера Германов.

Хусруллин снова сделался рыбой.

– Чёрт возьми! А ведь вы правы, милейший Еремей Саркисович! К чёрту возню с захваченным аппаратом! Его уже наверняка раскурочили в лабораториях ФСБ. Мы закажем новый, менее громоздкий. После чего придёт ваш черёд выходить на сцену.

– В каком смысле?

– Президента по-любому надо перепрограммировать, и вы можете это сделать, договорившись с ним о встрече.

– Ни за что!

– Придётся.

– Я сказал – нет! – повысил голос владелец «Сбера».

Услышав его, телохранители Германова перестали разговаривать и уставились на него.

– Тише! – прошипел Хусруллин, морщась. – Экий вы… возбудимый. Хорошо, это сделаете не вы, а человек из нашей команды, которого вы возьмёте с собой.

Германов успокоился.

– Я его знаю?

– Вряд ли, он слипер.

– Кто? У вас есть… свой экстрасенс?!

– Ещё нет, но будет. Из нашего поля зрения выпал молодой паранорм «Призрака» Нестор Безоружный, и, как только мы его обнаружим, он будет с нами.

Германов скептически покривил губы.

– Интересно, как вам удастся его завербовать.

– У нас нет паранормов такого уровня, но зомбер из любого человека сделает пластилиновую фигуру. Времени у нас мало, придётся поторопиться.

– Почему?

– По нашим сведениям, президент намеревается уволить министра финансов, а этого допустить нельзя, он наш человек.

– Ходят слухи, что с подачи директора ФСБ он собирается снять с должности президента Нацбанка.

Хусруллин улыбнулся, показав жёлтые зубы. Сделать себе фарфоровый фасад он почему-то не хотел, за что и получил кличку в правительственных кругах – Китаец.

– Это не с подачи директора ФСБ, а с нашей подачи. Господин Сухезадов перестал подчиняться нашим западным кураторам, что, скорее всего, связано с работой КЗО и его спецназа «Призрак» со слиперами. Так что пусть увольняет, на эту должность мы подсунем своего человека.

– Кто же это?

– Министр промышленности и торговли.

– Манторов? – удивился Еремей Саркисович.

– Слышу скепсис в вашем голосе.

– Но он же… скомпрометирован…

– Именно такой человек нам и нужен на финансах. А когда мы переформатируем президента, Россия и вовсе будет в наших руках. Не нужны будут ни майданы, ни революции, ни, – Хусруллин хихикнул, – ни оппозиционеры.

– Вы… шутите? – неуверенно сказал Германов. – Вся пятая колонна держится только на оппозиционно настроенных…

– Дураках, лжецах, ничего не понимающих пацанах и на провокаторах, – закончил Хусруллин, кудахтая как курица; смеяться он, видимо, не умел. – Технология отработана практически на всех континентах. Из патриотически настроенных жителей Украины, в том числе русских, она всего за несколько лет сделала злобнейших врагов России. Так что сработает и здесь. Не понадобится и поголовное чипирование, которое хотел внедрить ваш предшественник. Впрочем, продолжайте работать в этом направлении, идея полезная, как и весь проект «Детство-2030». У вас есть ко мне вопросы?

– Может быть, всё-таки поменять президента? – сказал Германов тоном актёра Шварценеггера, выговаривающего: айл би бэк!

Хусруллин усмехнулся, понимая, что этой фразой новый управляющий «Сбером» пытается утвердить своё высокое положение как законодателя всей российской элиты.

– На кого?

– Да на председателя счётной палаты. Он мой друг и хороший управленец.

– На этом посту должен торчать человек, не запятнавший себя ни в чём. А ваш Кадрин в скандалах как в репьях.

– Можно подумать, ваш Анатолий Павлович без сучка и задоринки.

– Он хотя бы не светится на этом поле. По сравнению с другими кандидатами он ангел. – Хусруллин улыбнулся. – Даже по сравнению с вами, дорогой Еремей Саркисович.

Лицо Германова стало кислым.

– Я человек системы…

– Вот это вас и спасает, так что на неё и работайте. – Хусруллин допил чай, встал. – Будете докладывать мне об успехах вашего дела каждый вечер. Повторяю, время торопит. Заявите о себе как о кандидате в президенты, подогрейте интерес к своей персоне. Необходимую информационную помощь получите.

– Но вы ещё не получили слипера…

– Это дело пары дней. В нынешние цифровые времена человек не может спрятаться как иголка в стоге сена. И ещё одна мелочь: у вашего предшественника была своя служба безопасности под командованием Слоневского.

– Она и сейчас функционирует.

– Смените командный состав, поставьте во главе хорошего спеца, который будет действовать поэффективней.

– Я не собираюсь воевать…

– Но прикрывать свою задницу вы обязаны. Охрана не должна подпускать к вам никого постороннего, иначе любой слипер перепрограммирует вас в два счёта. Я не закончил: Слоневский будет работать на меня со своей командой. Приятного вечера.

Хусруллин вышел из зала в сопровождении тройки своих телохранителей.

Германов проводил его взглядом, и вдруг до него дошёл смысл последних предупреждений вице-премьера. Свело мышцы живота. Он и в самом деле упустил из виду способности слиперов воздействовать на людей. С этого момента охрану следовало усилить и проинструктировать на случай приближения «простых прохожих» и даже приятелей и партнёров, которые тоже могли быть зазомбированы. Германов вспомнил о своём однокашнике Каменеве, который лет десять назад перешёл из МВД в прокуратуру. Это был серьёзный человек, настроенный на решение карьерных вопросов, знавший специфику работы спецподразделений полиции, и он вполне мог бы взять на себя обязанности командира службы безопасности «Сбера». Правда, Арсений иногда переоценивал свои достоинства, да и работать за гроши не любил. Но с этой проблемой можно было легко справиться, сунув ему хороший куш.

Германов улыбнулся.

В нынешнем мире деньги решали всё, а у «Сбера», как и у других российских госкорпораций, были хорошие возможности платить своим сотрудникам большие дивиденды. Конечно, должность руководителя охраны была ответственной, но платить ему зарплату, к примеру, в размере зарплаты главы «Газпрома» – больше ста десяти миллионов рублей в месяц, не было нужды. Достаточно было и миллиона.

И Еремей Саркисович расслабился, снова почувствовав себя хозяином положения.

Глава 6
Помогите фермеру

Два дня Нестор ожидал каких-то известий и событий со стороны новых знакомых, уйдя в глухую оборону: ездил на работу на общественном транспорте, присматриваясь к пассажирам, ужинал дома, отказавшись от походов в кафе, и даже в магазин заскочил лишь однажды – за молоком и хлебом. Подумывал – не бросить ли тренировки по рукопашке с наставником Трофимом Игнатьевичем, но отказался от этого намерения, помня наставления Жанны.

Ничего особого вокруг не происходило, и он успокоился. Хотя не преминул позвонить Жанне и поинтересоваться, когда они смогут связаться с Мыследаром и помочь плазмикам на переговорах с неведомыми голдхоулцами.

– Если ничего не изменится, жди меня в четверг, – ответила она, озабоченная своими делами. – Каменев не звонил?

– Нет.

– Работай, но заметишь подозрительных людей – звони.

– Вроде бы никто за мной не ходит.

– Это плохо.

– Почему плохо? – удивился Нестор.

– Потому что ты не умеешь вычислять слежку. Тебя уже два дня пасут люди Хвощёва, а ты никого не увидел.

– Корень квадратный…

– Достал со своей минус единицей!

– Прости.

– Пусть для тебя это станет тренировкой: учись безошибочно и быстро определять следаков.

– Мне бы теорию поучить… может, приедешь раньше?

– Хитрец. – Жанна улыбнулась. – Покопайся в интернете, наверняка найдёшь мудрые советы. Но лучше всего опереться на свои нервы и психику. У тебя хороший нейрозапас, вот и напрягись. Чао.

Она сошла с линии связи.

– Всегда сначала преподают теорию, – проворчал Нестор, снимая очки. – А потом учатся вождению.

Рабочий день закончился, как обычно, философскими размышлениями Калугина о смысле жизни, и Нестор засобирался домой, решая, где поужинать. Но тут позвонил отец.

За всё время, что слипер привыкал жить по-старому, они с отцом встречались лишь однажды, в Ярославле, дома у Безоружного-старшего, и расстались в убеждении, что встречи надо проводить чаще. Но времени, как всегда, не хватало, да и поговорить можно было либо по телефону, либо по скайпу, и Нестор вспомнил о своём обещании только сейчас.

– Пап, извини, замотался, но в субботу обязательно…

– Подожди, тут у моего брата возникла проблема.

– У какого именно? У тебя ведь два брата, хотя оба двоюродные.

– У Кости.

– У того, кто стал фермером?

– У того.

Речь шла о Константине Гаврилове, шестидесятипятилетнем двоюродном брате старшего Безоружного, переехавшем с супругой Анной Семёновной из города в село. До этого он работал преподавателем в музыкальном училище, но ударился в фермерство, продал квартиру в городе (детей у пары не было), взял кредит и поселился в селе Чужиновка Ярославской губернии, в шести километрах от Ярославля. Насколько знал Нестор, Константину удалось даже собрать первые тонны помидоров. Но как у новоиспечённого фермера складывались дела дальше, было неизвестно.

– Что за проблема?

– Приезжай, потолкуем. Он только что от меня уехал расстроенный, решил закрыть лавочку.

– Почему?

– Долго рассказывать.

– Давай покороче.

– Вырастить урожай – это ещё полбеды, а вот продать – проблема. Костя сначала продавал продукцию перекупщикам, армянам, но ему с этого почти ничего не оставалось, и он решил открыть свою торговую точку. Открыл, стал честно торговать, ну и на него тут же налетели коршуны с двух сторон: с одной – чёртовы перекупщики, с другой – чиновники сельской администрации района, учуявшие добычу. Один раз вызвали в администрацию, второй предлагали купить магазин либо повысить цены. Он ни в какую, вся округа стала к нему ездить, и тогда эта чиновничья сволота начала против Кости настоящую войну. Не так стоит магазин, не так используется земля, эксплуатировать строения можно, торговать нельзя и так далее и тому подобное. Ну, он взбрыкнул, ясное дело, пошёл в прокуратуру. Там с ним согласились, да чинуши администрации оказались сильнее.

– Понятно. В суд обращался?

– Два раза ходил, да только там всё повязано. Четыре года сражался, а вчера суд встал на сторону властей Октябрьского района и присудил ларьки Кости снести.

– Где-то я уже слышал подобную историю. В Волгограде, по-моему. По России таких войн полно.

– Может, и полно, только Костя мой брат, и хочется ему помочь, а ты справишься, я знаю. Помог же мне с судом?

– Не пристают больше?

– Слава богу.

Нестор погрузился в размышления. С одной стороны, категорически не хотелось влезать в мелкие разборки, отнимающие тем не менее немало энергии. С другой – душа требовала не проходить мимо беспредельщиков во власти, место которым было в тюрьме.

– Что намерен делать твой брат?

– Снести магазин, продать дом и переехать куда-то подальше, в более спокойное место, чтоб не видеть ни армян, ни чиновников, ни соседей по селу, которые оказались вовсе не белыми и пушистыми, а зачастую хабальщиками и доносчиками. Их не зря подкармливают местные полицаи, так, на дверях магазина Костя не раз счищал записки типа: «Ухалевай отседа, Василич, сгорит твоя халабуда».

Нестор улыбнулся:

– Таких уродов везде хватает.

– Так что, приедешь? А то Костя уже замок повесил и записку на двери: «Здесь прошли похороны всех надежд на президента».

– Глупо.

– Он сам понимает, написал сгоряча, да ведь надеяться ему и в самом деле не на кого.

– Хорошо, завтра подъеду, поговорим.

– Вот и отлично.

– Не уверен, что справлюсь, слишком много добровольных помощников у администрации района, живущих на подачки, всех не откорректируешь.

– Главное, разберись, я тебе верю.

Обдумывая ситуацию, Нестор сел в электробус и вдруг краем глаза засёк упавший на него взгляд девушки, вошедшей вслед за ним. Заговорила интуиция. Нервы напряглись, разбудив сторожевую систему организма. Но на душе повеселело. Пришла мысль, что девица на самом деле была одним из «пастухов» майора Хвощёва, охранявших слипера. Психика наконец отреагировала на изменение каких-то тонких полей вокруг, возвращая молодому человеку паранормальное восприятие. Однако Жанна была, безусловно, права: расслабляться ему было нельзя. Возвращение к прежней рутинной жизни не означало, что тревоги кончились. Мир не изменился, и не изменились в лучшую сторону люди, мечтавшие получить пси-оружие в лице слипера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См. романы «Паранормы», «Паранормы. Незримая пуля». ‒ Здесь и далее примеч. авт.

Вернуться

2

С дополнительной реальностью.

Вернуться