Сергей Фильчаков
И обходя моря и земли. Часть 2

© Фильчаков Сергей, 2021

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2021

Пролог

Край родной, любимый мой!
Тихо. Кедр вековой,
Упёрся в землю мощной лапой,
И корни – пальцы словно, раскидав,
Ствол – тело держат, в три обхвата.
Под ним берёзка возросла.
И тонкоствольна, и стройна,
Догнать пытаясь, в высь тянулась,
Но всё ж его не догнала,
Под тяжестью ветвей согнулась.
Наряд как будто сарафан,
Подолом по траве валяет,
Не поддаётся чарам великан,
И грусть-тоска её печалит.
Стоит одна. И низом лишь,
Его иголки со своей листвой мешает.
Да приглядись! Какая красота!
И диво то когда
Душой прочувствовать ты можешь,
Поймёшь, что Родина одна!
Не будет края у тебя дороже.
Сосновый бор, берёзовые рощи,
Вдаль уходящие волнистые луга
И слились с небом где-то там,
На горизонте.
В великих реках текущая вода,
Рождённых чаще на болоте.
И на вершинах гор нетленные снега.
Взгляни, и сразу всё поймёшь,
Россия-матушка красива и сильна
Тем,
Коль если ты её не предаёшь.
И как хотелось бы тогда:
Чтоб гремели над этой землёй
Только грозы,
И шумели б над ней лишь листвой
На ветру берёзы.
Умывалась бы по утрам краса
Чистой росою,
И питалась, проснувшись весной,
Талой водою.
И купал бы её летний дождь,
Проливая небесные слёзы,
И царили б покой и любовь,
Но это лишь только грёзы…

Порою туманы лжи и обмана
Словно ковром её накрывают,
Смутному времени приходит пора.
Корысть и зависть в нём процветают,
Но Правды росток тот ковёр пробивает
И мир светом Божьим вновь наполняет,
Заблудшим умам чтоб донести,
Земля сия, край твой, и без любви
Сгинет, растает в злобе людской.
Исчезнет и знание – кто ты такой,
А память покроется мхом-травой…
Наша история кровушкой писана,
Множеством вечных книг.
Речью славян сходит с исписанных,
Древних,
Уже пожелтевших страниц.
Сказы, былины о сложном мире,
Взгляд притягивают как магнит.
Хочется знать – кто мы?
Чтоб помнить!
Дабы предков величие не посрамить.
И вот открываешь,
Пылинки сдувая
С чуть тронутых тленом книг,
И заново словно жизнь проживаешь
С героями, сошедшими с страниц.

Глава 1

Тук да тук,
Да перестук
Эхом по округе льётся.
Да то мужик в своём дворе
Над дровами бьётся.
С утра пораньше,
С первых петухов,
Никто в деревне
Спать уж не готов.
Мороз стоит,
Дым вьётся из трубы,
А от него парит
Как словно только из воды.
Встал, перевести дыханье чтоб,
Ладонью вытер пропотевший лоб,
И тут соседа присмотрел
Через свою ограду,
Всё на него глядел.
И мужик, вздохнув поглубже,
От усталости как мог,
Завязал с ним диалог:
– Эй, сосед, иди сюда,
Что скажу тебе я, а?
А сосед и отвечал:
– Да ты оттуда и кричи,
Дровами всех уже достал
И поднял поди с печи!
– Да кричать уж не могу,
Горло стынет на морозе,
Вот боюсь, что простужу!
И сосед, Иваном звали,
Перелез через забор
И, как ладья под парусами,
Разгребая снег руками,
Еле к мужику допёр.
– Ну, что звал-то? Говори.
– Снега у меня купи!
Видишь, двор весь завалило,
Только сам и вывози!
– Тьфу ты! Чёрт тебя дери!
Знал ведь, умного не скажешь.
Что попёрся? Вот дурак!
А теперь назад ползти…
Возмутился дровосек:
– Он как пух, ты посмотри!
– Да пошёл ты с этим снегом…
Сам себе вот и греби!
Дал же Боженька соседа, —
Тихо Ваня проворчал
И по своему же следу,
Шубу к поясу задрав,
Утопая вновь в снегу,
Полз он к дому своему.
А вдогонку-то соседу
Дровосек и прокричал:
– Ты спасибо хоть скажи,
Что с утра тебя размял!
– Да я б валялся на печи,
Если б не дрова твои!
А теперь скажи, что делать?
Жинка и полы помыла,
И на стол уже накрыла.
Посоветовал мужик:
– Так иди и помоги!
– Помоги… Вот скажешь тоже,
Так и привыкнуть враз ведь может!
А потом вот отучи!..
– Ладно, Ванька, не стони!
Твоей надо подсказать
Тебя работою занять.
– Только попробуй, научи! —
Показал Иван кулак,
– Придёшь, попросишь волокуши,
Получишь вот  –  от хрена уши!
Мужик в хохоте залился,
Хлебнул мороза, глубоко вздохнув,
Да в кашле сильном и забился.
Болела грудь,
Как словно истоптали,
Будто по телу стадом
Коровы пробежали.
«Откуда взялись эти шрамы?
Не помню, чтоб меня так истязали,
Недолго Богу душу и отдать,
Коль кашлять так не перестать».
Дед из хаты вышел на настил,
Иссохшей пятернёй взъерошил волос,
Спросонья, хрипло так, проговорил:
– Слышь, парень, може, хватит?
Ни три зимы наколотил!
– Да это так, я для здоровья ради,
Набраться снова больше сил. —
И колуном взмахнув, в полено
По самый обух засадил!
– Не мудрено!
Когда тебя сыскал,
Слов добрых Марфе вон скажи. —
И в хату, за спину дед прокричал:
– Эй, Марфа!
Дождусь ли я отвара? —
И снова к парню продолжал:
– Жив то, по рукам и распознала,
Что были тёплые они.
Изранен сам, и исхудалый,
Мертвяк уж, думали поди…
Дед немного помолчал
И уже, вздохнувши тяжко,
Вспоминая о былом,
Продолжал рассказ о нём:
– Чумное нынче стало время,
Татары как Москву пожгли,
Так народилось снова племя
Лихих людей, да шатуны.
Эх жаль, всего не помнишь ты!
Как к нам пришёл, ещё весной,
В уряд пред севом яровых,
Голодный, грязный и больной.
Жинка, Марфа, сжалилась тогда,
Да вы́ ходила всё ж тебя.
Куда идти, не знал за раз,
Так на заимке жил у нас.
И было бы всё нипочём,
Да война ж в Москве потом…
Краем зацепила нас,
Татары мимо проскочили,
Но пришла друга беда —
Свои ж, лихие!
Уже чуть было не прибили…
Ко времени ты подоспел
И нас сгубить не дозволял.
Как Ратибор, махал дубиной,
Никто и подойти не смел.
Да в лес обратно и загнал,
И ведь не бросил их, за ними!
Седмицу не было тебя,
И думали, что было сгинул.
Обшарили в округе все леса,
Да Марфа на тебя-то и наткнулась
И, как увидела, так ужаснулась!
И что? Совсем не помнишь, чо ли?
– Не помню, бать… Хоть ты убей!
Лишь вижу множество огней,
И небосвод в глазах стоит до боли,
И резь в груди, и кашель в ней…
– Да мы ж за мертвяка тебя признали.
Так что ты жизнью
Марфе благодарен!
– Спасибо, что не бросили меня
И что пустили к себе в дом,
Теперь вы мне как мать с отцом.
За делом так зима прошла.
Округа вся весной накрылась
И пробудилась ото сна.
День с ночью временем сменились.
– Зима, похоже, отпустила,
Как солнце светит, посмотри! —
Дед прокряхтел и слез с печи. —
– Куда собрался-то, скажи?
– Ой, бать! Боюсь спугнуть удачу!
Глухарочка по лесу семенила,
Увидел я её следы.
– На токовище, что ль, собрался?
Иван, на что тебе там сдался?
– Да чтоб тебя! Сейчас заплачу!
Откуда про охоту знаешь ты?!
С ухмылкой сыну дед ответил:
– Нашёл кому секрет доверить,
Ивану разве можно верить!
По деревне слух идёт,
Как он тебя на ток ведёт.
И еле, мол, его уговорил,
Чтоб взять с собою не забыл.
– Вот трепло! И врун к тому же!
Что сказать? Правда твоя,
Не видать мне глухаря! —
Со смехом парень с хаты вышел,
Не задев, перешагнул порог.
Вздохнул отец, перекрестивши в спину:
– Хоть здесь удачи для тебя, сынок…

Молча всю дорогу шли.
Иван чувствовал вину,
Но идти без разговора
Было уж невмоготу:
– Скажи, саня, ты мне друг?
Чего дуешься-то вдруг?
Ну приукрасил я слегка! —
Молчанье для Ивана – мгла!
– Да отвяжись ты от меня…
А Иван не унимался:
– Как возьмём мы петуха,
То считай, в деревне точно
Каждой девке будет счастьем
Сразу выйти за тебя!
А сам поди уже сыска-ал, —
С язвинкою Иван сказал.
– Да отвяжись ты, зубоскал!
С тобою глухаря искать —
Даром лапти истоптать!
Ну вот! Заговорил меня!
Я на днях тут где-то был…
– С твоею головой дырявой
Не мудрено, что ты забыл!
Эх-х! Куда мы забрели?
Какие к Богу глухари!
– Стой, Ваня!
Слышишь, хруст стоит!
У малой ели
Ветвями кто-то шевелит.
– Ой, лось! Вот повезло!
Хоть не вернёмся-то
Пустыми всё равно!
Одёрнул друга саня:
– Да подожди ты бить,
Успеем!
– Уйдёт! Упустим, вот увидишь,
Пожалеем!
– А вдруг не лось?
Уж больно не похоже…
– Да брось! Кому ещё здесь быть?
Коли не лось, то кто же?
И выпустил Иван стрелу…
Попал…
Раздался из кустов,
Протяжно-долгий,
Жалостливый «му-у-у»!
Под сердцем ёкнуло слегка…
Невинно смотрит Ваня прям в глаза:
– Тут… У соседа… Давеча…
Корова спропостилась,
Так может, то она и заблудилась?
– Как дал бы… Ваня… Между глаз!
Зачем тебя я взял в тот час?!
Затея дохлая была,
Ведь знал же я ещё тогда!
Убьют нас, Ваня, за корову,
Теперь хоть убегай из дому!
А тому-то радости:
– Ну точно, Звёздочка!
Соседская пропажа!
– Эх, Ваня… Что теперь
В деревне скажем…
– Да на лосиху набрели!
– Иван! Не выводи меня!
В деревне каждый отличит
Мясо коровы от лося.
Ну, может быть, кроме тебя…
Как хорошо быть Ваня дураком,
И будет мне наука тоже.
Пора заняться нам костром,
Домой уже не попадём,
Да и не знаю я, куда идти…
И надоел до колик ты.
Бросить, что ли, и уйти?
Давай, сооружай шалаш,
А я в округе хворост наберу.
И Ваня тихо так:
– Да что там, саня,
Я тебе уж помогу.
– А-а! Боишься  – убегу?
Вот и сторожи всю ночь,
А как уснёшь, уйду я прочь!
Ночь, костёр, дрова трещали.
Шелест, хруст лесной глуши
Ивану спать всё не давали.
– Саня, сань! Огни горят!
Волк крадётся, в аккурат! —
Ваня тихо прошептал
И друга всё в плечо толкал.
Спросонья саня отвечал:
– Один пришёл всего он, что ли?
– Сюда идёт, ты посмотри!
И из тьмы ночного мрака
Вышел зверь, ступая мягко:
То ли волк, то ли собака…
Показал им свой оскал
И рык утробный испускал.
– Господи, меня прости! —
Сжавшись, Ваня простонал, —
– Никогда такого зверя,
В жизни своей не видал!
Свят мой Бог, только спаси!
Отмолю свои грехи!
Зверь немного постоял,
Взгляд от нас не отводя.
На загривке шерсть легла,
Мордой в сторону повёл,
Развернулся и ушёл.
– Саня, что за зверь такой?
В лес я больше ни ногой!
– То не зверь к нам приходил,
Это оборотень был!
Видел ты его глаза?
Поумней будет тебя.
– А-а-а! То-то так уйти спешил,
Когда крест я наложил!
– Ага! Крестом его спужал,
Запах… Что ль, в штаны наклал?
Иди, купайся вон в ручье,
Всю округу провонял!
– Саня, вот что хош проси,
Но мы, когда домой вернёмся,
Про зверюгу ту лесную
Никому не говори!
Ну и про мои штаны…
– А может, мы за ним пойдём?
Ведь зачем-то же пришёл,
Да и нас не тронул он.
– Сань, куда тебя всё тянет?
Находились уже, хватит!
– Интересно ж, кто такой,
Необычный и чудной.
Звал как будто за собой.
На рассвете я пойду,
Ты отправишься со мной?
– Дык, а мне куды деваться?
Негоже друга оставлять!
Не дай Бог, а вдруг придётся,
Спину тебе прикрывать.

Чуть забрезжила заря,
В лес проникла синева.
Умылся саня из ручья,
До конца и сон прогнал.
А Иван в сторонке ждал,
Рот разинув, всё зевал.
Смог кое-как произнести:
– Не передумал? Ну, пошли…

Лес нехоженый, завалы,
Но следы мы всё ж сыскали.
– Вон, когтями кору снял,
Словно метки оставлял,
Чтоб не сбились мы с пути.
– Вань, ты только не дрожи.
А то я уже не знаю,
Кажись от страха твоего,
Сам бояться начинаю!
– Да не нравится мне здесь,
Сильно грязный больно лес.
Нету ни одной тропы
Средь поваленных деревьев,
Не видать даже травы.
– Бурелом! Тут кто пройдёт?
Леший только и живёт!
Крестом Иван округу осенил:
– Нечистого не поминай,
А то устроит нагоняй,
Закружит нас в лесу с тобой,
И не попадём домой!
Хотя мне и поделом,
К оборотню в пасть идём.
Что за жизнь моя калечна?!
Мне б добраться до деревни,
Жинку буду любить вечно!
Слова против не скажу.
И друг пальцем погрозил:
– Я запомню! Погляжу.
Ты, Вань, то ещё трепло,
Язык твой, словно помело.
О! Ещё одна зарубка!
Знать на верном мы пути!
– А по-другому не пройти!

Солнце за полдень свалилось,
К вечеру и покатилось,
Потемнел дремучий лес.
– Сань, куда теперь идти?
Среди этого навала
И огонь не развести. —
Ваня на сосну полез:
– Сверху малость погляжу,
Может, что и разгляжу.
– Иван, постой, уже встречают,
Вдали вон огонёк мелькает,
Факел по дуге ведёт,
Словно в гости нас зовёт.
– Всё, саня! Пропали мы!
Кто ж будет жить в такой глуши,
Это ж нечисти и быть,
А я ведь только жизнь познал!
– Ну всё! Опять запричитал!
Дома бы сидел тогда
Да пролёживал бока.
– Что и делал до тебя!
И ни капли не страдал.
Так и шли, за разговором,
Обходя в пути стволы,
Спотыкаясь об коряги,
Наконец-то добрели,
Где и выползло из тьмы
Очертание избы…
Вился из трубы дымок,
В небо искорки швыряя,
Горячей пищи запашок
Бил по носу,
Аж страхи притупляя.
– Ну что, Иван,
Пойдём, что ль, в дом?
Или стоять так
Будем под окном.
– А что нам
Ждать, что ль, темноты?
Коль сюды уже припёрлись,
Только первым войдёшь ты.
Тебе раз плюнуть
Жизнью рисковать,
А мне деток поднимать.
– Ты думаешь спасёт тебя?
Эх, Иван… Ну я, так я.
Дёрнул двери на себя,
Скрипом отдалась петля,
Сразу обдало теплом,
И в тусклом свете от лучины,
Среди сухой травы кругом
Женщина в одежде тёмной
Сидела тихо за столом.
– Дошли-таки,
Ждала вас раньше,
Тяжело было идти?
Метки вам я оставляла,
Чтоб не сбилися с пути.
– Трудная была дорога,
Что ж, хозяйка, нету спора,
И быстро тоже не пройдёшь,
Упал – костей не соберёшь.
Следом Иван
Через порог переступил,
Крестом по-тихому
Себя он осенил
И выглянул из-за спины:
– Господи, меня прости…
Велизара, это ты?!
Это наша же ведунья,
Деревенская колдунья!
Ведьмой стала Велизара,
А в миру она Богдана.
И низко в ноги поклонился.
– А ты, Иван, не изменился.
Всё такой же балагур,
Подведёт тебя язык твой,
Будешь только развлекать
Наших деревенских дур.
– Что ты, Велизара, что ты!
Слова больше не скажу,
Не хочу быть дурачком.
Всё! Молчу, молчу, молчу…
– Ну так, гости дорогие,
Попрошу за хлебосол.
Испекла я каравай,
Ты, приёмный сын, за стол,
А ты, Иван, мне помогай.

Ужин выдался на славу!
Наелись на ночь до отвала,
Ванька спать в чулан ушёл,
А у сани с Велизарой
Тихий разговор пошёл:
– Я когда по лесу шла,
Вдруг предстала темнота.
Начала очаг искать,
А вас с Иваном увидала,
Сразу всё и поняла.
– Волка ты нам показала?
– Спряталась я от Ивана,
Образ вам преподнесла,
Чтоб не увидели меня.
В лесу ни к месту наша встреча,
Всё равно бы я ушла,
Да только знаю я Ивана,
Он наврёт с три короба.
– Я и думал, зверь уж дивный.
– А не такой ты и наивный…
Дай мне руку, вот кольцо,
В нём лишь золото одно —
Провела им по руке,
И остался чёрный след, —
– Значит, точно быть беде.
Не пойму я, что с тобой,
Ты не наш, но всё же свой.
Смерть окутала тебя,
Ты как будто неживой.
Прошлое твоё – туман.
Я не вижу, кто такой.
Память мне свою открой!
– Открыл бы,
Если бы владел собой.
А так
Один лишь в голове туман.
– Возьми, выпей вот отвару,
Успокойся и приляг.
Я попробую узнать,
Что ж с тобою всё ж не так.
Сладкий дым
Кружился в тусклом свете,
Тихий шёпот веды слышен еле.
А он пытался удержать сознание,
Да сильны уж, видно, больно
Были заклинания…

– Проснись уже! Пора вставать!
Да от чего ж так крепко спать?!
Богдана! Чем ты опоила? —
Прокричал Иван сквозь дверь —
– Вот это сон! Вот это сила!
Ты б с собою мне налила,
Буду каждый день давать,
Чтоб утром не мешал нам спать.
Друг сквозь сон и прошептал:
– Ваня, лучше б помолчал,
Пока я не рассерчал!
Будешь первый на деревне
И оральщик, и кузнец,
На все руки молодец!
– Ну, наконец!
Уже не спишь, а то думал в одного
Возвращаться на село!
Велизара в дом вошла,
Воды холодной принесла:
И умыться, и напиться,
И отваром подкрепиться.
– Слушай, человек из тьмы,
Или света, не понять.
Не смогла я разобрать.
Слишком далеко зашла,
Испугалась аж сама.
Кто такой, мне не сказать,
Но беду я отвела.
Одно знаю, по делам,
В голову вернётся память,
А дальше разберёшься сам.
Как же без Ивана слова:
– Значит, можно с ним ходить,
Коль теперь беды не быть.
– А вот ты – будь ближе к дому,
Дела тебе те не по Роду! —
В сердцах сказала Велизара. —
– Идите.
Ко мне дорогу не ищите.
– Искать тебя уж точно я не стану.
Что будет, знать мне ни к чему.
Коль память возвратится,
Как сказала,
Я думаю и сам уже пойму.
И оба в пояс с Ваней поклонились,
Ну, а когда уж распрямились,
То Велизары след простыл.
И Ваня в страхе:
– А где же дом?!
Он здесь же был!
А вот тут, чулан стоял,
Я же ночью в нём и спал!
– Зря, что ль, ведьма Велизара!
– Саня, может, мы пойдём? —
Дёрнул друга за рукав. —
Она туда нам указала.
Дальше молча шли вдвоём,
Каждый думал о своём…

Глава 2

Яровую посадили.
Отцвели уже сады.
На деревьях и кустах
Завязалися плоды.
Зелень! Сочная трава,
И подросшие листочки
Заиграли на ветру,
Как в деревне детвора.
Саня, сидя у плетня,
Резал дудки с камыша,
На забаву малышам.
С интересом наблюдали,
Всем хотелось поиграть.
По деревне свист носился,
То тут, то там он возникал.
Сосед грозил всё хворостиной,
Выпороть их обещал.
А детворе той хоть бы что!
Смехом детским заливались
И дудели всё равно!
Отец вышел за ограду:
– И нашёл же ты забаву!
Смотри! Деревня соберётся,
Отбивать тебя придётся.
– Да пусть играют, что уж там!
Слышишь, как жалейка плачет,
Талант проснулся, не иначе,
В селе будет музыкант!
– Ты с ивы ему брёлку сделай,
Как раз будет в аккурат!
Дед подержал в руках свистульку,
Дунул, да пошло не так:
– Не моя забава эта,
Детки, покажите как?
А этим только дай команду,
Задудели все подряд!
И давай смеяться сами,
Такой подняли шум и гвалт!
Дед тогда им подсказал:
– К Ивану под забор бегите,
Там ему и посвистите,
Он вам будет очень рад!
А если станет вдруг ругаться,
Велел, скажите, дед Панкрат.
Всей гурьбой и побежали,
Только пыль столбом подняли.
– Подрастает детвора,
Обучать давно пора…-
Дед на сына посмотрел, —
– Наши оральщики мужи,
Может, ты возьмёшься ли?
Мастер из тебя отменный,
Есть в народе положение,
И ребятишек уважение.
– Что ты! Отец, Господь с тобой!
Грамотей я никакой.
– Однако … Мужики в деревне сами
На тебя равняться стали.
А ребятня?
Как стая сорочат,
В рот тебе только глядят!
Завтра же откроем школу,
Чего тянуть-то уж, поди?
– Ой отец, даже не знаю,
Смогу ли я? А стоит ли?
Сначала вон, со стариками,
Лучше всё да обсуди.
– Да решено уже же, ладно!
Твоё решение лишь надо!
– Ай, Панкрат, хитрец же ты!
Обошёл меня таки.
– А с тобой больше никак!
А детишкам будешь рад.
И пошёл он по деревне,
Плечи гордо распрямя,
Важно здоровался со всеми,
Весть благую разнося.

Время шло,
И скоро осень.
Покрылась желтизной трава,
И стало уж прохладно ночью,
Однако же приятно очень
От разведённого костра
Принять немножечко тепла,
Над пламенем держа ладони,
Чтоб было горячо слегка.
– Скажи, Иван, не думал ты,
Зачем мы были рождены?
– Ну, саня, задал ты вопрос,
Родился я, ну рос и рос.
Отец порол меня слегка,
Малым ещё я был пока.
Вот вырос,
Сам уж стал отцом,
С тобой сижу я.
– А потом?
– Да что ты хочешь от меня?!
Аж разболелась голова.
– Вот! Голова!
Зачем дана?
– Дышу я ей! Смотреть  – глаза,
Чтоб никуда мне не залезть.
– Твоей, похоже, только есть…
А думать головой ты не пытался?
– Да нет ещё!
Момент не представлялся.
И что тебе всё надо?
Пойду, посты проверю лучше,
Уснут ещё ребята.
– Да тихо подойди,
Пусть учатся не спать.
Узнаем заодно, кому
Покой в деревне доверять.
– Утро скоро,
Начнёт уже светать.
И в это время,
Конечно же, сморились.
– С тобой, Ваня, пойду,
Чтоб, не дай Бог, с испугу
Тебя случаем не подбили.
– Я что хочу сказать,
Ты, саня, молодец.
И в грамоте силён,
И в драке удалец.
Мальцов как обучил,
Ты посмотри!
Не каждому и дьяку-то с руки.
– Да меньше надо, Ванечка, трепаться,
А делом, что умеешь, заниматься.
– Сань, а для чего мы встали у дороги?
– Ну как же?
За путником следить,
И для него же
Учиться незаметным быть.
– Да много ль в ночь сейчас пойдёт…
– Дорога эта
С Москвы на Новгород ведёт,
За редкостью пустой бывает,
Кто-нибудь да и пройдёт.
Пусть незаметно наблюдают,
А потом дадут отчёт.
Меж кустов к дороге шли.
Тихо ветки раздвигали,
Чтоб листочки не шуршали,
Ища ногою место пусто,
Чтоб не слышно было хруста.
Иван вторым шёл, позади.
Вдруг от сани знак – «замри»!
Так же саня показал —
«Мужчина взрослый впереди».
– Видишь, вон, сидит лихой,
Наверняка, он не один,
Обоз, похоже, стерегут.
Значит, точно будет бой.
– Спасать надо сорочат,
Не готовы ещё к битве,
Перебьют их в аккурат.
– Пред обозом я шумну,
Охрану их предупрежу.
И с обозниками буду
Бить, кто чинит здесь разбой.
А ты во время заварушки
Уведёшь их за собой.
Этого сейчас сниму.
Да подчищу тут, вокруг…
Чтоб случайно мне топор,
Не воткнули в спину вдруг…

Мёртвой хваткой сжавши рот,
Так, чтоб и вздохнуть не смог,
Чувствуя под телом дрожь,
Обливая кровью руку,
Вытащил из раны нож.
«Минус один. А сколько их,
Сразу-то и не поймёшь».
И тут раздался шум телеги:
Стук копыт и скрип колёс.
«Значит, где-то уже рядом
Приближается обоз».
От Москвы на Новгород,
По дремучим по лесам
И нетронутым лугам,
Меж озёр, в обход болот,
И по малым деревням,
Купцы проторили дорогу.
Пользовались ей понемногу,
Мыт рекой чтоб не платить,
Товару, больше сохранить.
Но по земле опасен путь.
Грабят малые обозы,
Беспризорный, тёмный люд.
И купцы, об этом зная,
Караваны собирают.
Охрану Князеву наймут,
Всё равно дешевле станет,
Чем рекою оберут.
Да и дорога побыстрей,
И идти большой гурьбою,
Всё-таки же веселей!
– Берёзы, ели, надоели!
Девятый день в дороге мы.
И купцы осточертели,
Туда-сюда им надо бы!
И отъехать не успели,
А уже бы отдохнуть!
То покушать не успели,
То подпругу подтянуть.
По реке не захотели,
Там ведь надо мыт платить!
А мы что им?
Ну в самом деле!
Должны их, что ли, сторожить?!
– Да слышал, Дмитрий сговорился,
Грамоту везут они.
А нас наверняка отправил,
До места точно б донесли.
Разбойников-то на дороге
Развелось, не продохнуть!
От Новгорода до Москови
Знают, здесь – короткий путь.
Хоть торговых тут немножко,
Но пограбить тоже можно.
А нам с тобой, как ни крути,
Службу ратную нести.
Бодара в Псков вон отправляет,
Видно, что-то затевает.
– Да. Князь измены не простит,
Притихли все.
Москву спалили.
Только сейчас смогли понять,
Коль встретили б
Татар всем миром,
Ярмо Орды смогли бы снять!
И дани можно не платить,
А так  – народ опять душить…
Так, по дороге, при обозе,
В телегах ехали купцы.
Ну, а Князевы стрельцы,
Андрей да друг его, Григорий,
Тихо разговор вели.
Вдруг Андрей стегнул коня:
– Гриня!
Пока с тобой болтали,
А на нас, кажись, напали!
Слышишь, шум там, впереди,
А мы тут стережём хвосты!
– От спокойствия такого,
И расслабились немного!
Вдоль обоза и промчались,
Добрались до головы.
Первые в обозе встали.
Что-то было впереди…
– Да нет, с обозом тишина.
А дальше вот, похоже, драка,
Помощь, может, там нужна?
Стрельцы
Друг с другом согласились
И коней в галоп пустили,
С ножен вынули мечи.
– Вот они! Охотнички!
– Ну держись, разбойнички!
Да куда ж ты, дуралей,
Прёшь с рогатиной своей! —
Мужику кричал Андрей.
И мечом ему, плашмя,
С оттяжкой врезал вдоль хребта.
Гриня крикнул из толпы:
– Андрейка, ну-ка подсоби,
Они здесь, словно муравьи,
Бегают туды-сюды!
Вон мужик, похоже, свой,
Бьётся с целою толпой!
Многим уже навалял
И по виду – не устал!
Стрельцы ближе подобрались,
В драку новую ввязались.
Вдруг услышали команду,
Голос, вроде не чужой:
– Гришка, спину мне прикрой!
– Меня знает… Тесен мир!
Андрейка! Это ж Радомир!!!
Стременем коней поддали,
Где мечом, а где кнутом,
Так толпу и разогнали.
Трусоват разбойный люд:
Только силушку почуют,
Всё бросают и бегут.
Им бы так
В обоз ворваться,
Поживиться и убраться.
Что схватил – то унести,
Да не прибили б по пути.
Парень в землю меч воткнул:
– Вот теперь передохну,
Что-то с ними замотался…
– Радомир! Откуда взялся?! —
К парню кинулись стрельцы,
Обнимали и трясли!
– Други же мои родные!
Молодцы же удалые!
Вспомнил всё!
Ведь я вас знаю!
Вот же в жизни как бывает!
– Радомирушка! Живой!
Где ж тебя земля носила?!
Вот обрадуется Князь,
Как вернёмся мы домой!
– А Москву когда отбили,
Многих наших схоронили.
А тебя мы не нашли,
Шлем да латы под стеной
Вместо тела положили
С другами в одной могиле.
Откуда здесь-то взялся ты?
– Не знаю…
Вспомнил лишь мгновенье,
Как столкнули со стены.
– Вот так точно, чудеса!
Крылья, что ли, у тебя? —
Андрейка за спину глядел. —
– Может, я что проглядел?
Радомир смеялся тоже:
– В ангелы меня внесли!
На спине, на этом месте,
Горбу в пору вырасти!
– Где сейчас, друг, обитаешь?
– В селе, детишек обучаю.
А вы в Новгород идёте?
– Грамоту купцы везут,
Новгородцам отдадут.
А мы, по Князеву указу,
Их сопровождать должны.
– В Новгород я не пойду.
Разберусь в селе с делами,
А обратно вместе с вами,
Уж тогда и на Москву…
Вдруг кусты зашевелились,
Все за оружие схватились!
– Стойте! Саня! Я Иван!
Только что добрался к вам.
Разбойничков, что разогнали,
И мы по лесу погоняли,
Малость даже потрепали,
В придачу главаря их взяли!
Вон, ведут, смотри ж, притих!
Григорий аж разинул рот,
Рукавичкой потёр лоб:
– Дак, они ж ещё мальцы!
Радомир, твои птенцы?
Радомир, с улыбкой глядя:
– Ну а как же ещё, чьи?
– Сразу видно, мастер кто,
Ты их к Князю, если что, —
Андрейка палец вверх поднял, —
– Подрастут ещё два лета,
В пору будет нам замена!
Радомир к Ивану строже:
– Ваня, ты опять, похоже,
Мой не выполнил приказ,
Я какой давал наказ?
– Да попробуй уведи!
Они ж обоз в охрану взяли,
Татей по лесу гоняли
И пленили главаря.
Ну тут чуть-чуть помог и я.
Силён уж больно был, зверюга,
Мечом мальцов не подпускал,
А я его дубиной этой
Сзади-то и приласкал!

И Андрей тогда сказал:
– Шайку можно отпустить,
А главаря с собой возьмём.
Новгородцы очень любят
В Волхове их топить.

Да на том и порешили,
Расчистили обозу путь,
Шайку с Богом отпустили,
Коням дали отдохнуть.
Радомир обнял стрельцов,
Собрал вокруг своих птенцов,
Обозу помахали вслед.
И сказал своим мальцам:
– Ну что, журавушки, и нам,
Пора уже и по домам.
Потрудились мы на славу!
И отдохнуть можно по праву.
Вот мужами вы и стали,
Всё село гордится вами!

Через лес, знакомой тропкой,
Строго в ряд по одному,
Радомир уже не деток,
А мужей ведёт к селу.
Впереди Иван шагает,
С поднятой гордо головой,
Ведь сегодня, что случилось,
До зимы рассказов хватит,
Так он быстро всё слагает,
Приукрасит и прибавит,
Да пусть! Он всё ж таки герой!
Радомир чуть приотстал,
Взглядом то упрётся в землю,
То на небо поднимал.
Будто что-то обронил,
А наверху уже искал…
«Имя вот и у меня,
Радомиром зовусь я!»
И подкралась вдруг слеза,
Подкатился к горлу ком.
Бросил взгляд на небеса:
«Может, там, средь облаков,
Есть сейчас душа твоя.
Сверху смотришь на меня,
Самый верный друг – Серьга…»
Сердце колошматит грудь,
В горле ком, что не вздохнуть!
К небу голову поднял,
По лицу стекла слеза,
И что было сил кричал:
– Боже! Почему Серьга?!
За что его, а не меня?
Праведный его был путь,
Он бы горы смог свернуть!
Ужели в вотчине твоей,
Больше нет богатырей?!
Там зачем его душа?
На земле она нужна!
Выбор твой не разобрал,
Меня прости!
Сильных, смелых,
Чести верных
Забираешь у Руси!
Но Бог молчал…
А может, он и отвечал,
Порывом ветра, что по кронам,
Шурша листвою, пробежал…
«А может, то Серьга промчал?
Что он со мной,
И знать мне дал».
– Я здесь, рядом. Поспрошаю?
Когда с Богом говорят,
Я обычно не мешаю. —
Иван напомнил о себе:
– Хочу вопрос задать тебе.
Скажи, а разве так бывает,
Живот на плаху положить,
Чтоб за тебя другой смог жить?
– Бывает…
Ты ж не выполнил наказ,
Хотя мог уйти за раз.
За детей с вором сразился
И пошёл против меча.
Он тебя с твоей корягой
Развалил бы до пупа.
О чём думал ты тогда?
– Он бы их и порубал!
Как увидел ту картину,
Так с размаху ему дал.
– И не думал за себя,
Что убить он мог тебя?
– Да, не пришла тогда мысля… —
Иван затылок почесал, —
– Это значит, что я жизнью
За ребятишек рисковал?
– Вот ты сам ответ и дал
На вопрос, что задавал.
Рискнул живот свой положить,
Чтоб ребятишки могли жить.
Так что, Ваня, ты герой!
В разведку я б пошёл с тобой…
Скоро из села уйду.
– Вот дела!
– Да, дела и у меня…
Путь мой будет на Москву.
Ну а в школе, при деревне,
Думаю, народ не против,
Учить будешь так, как я.

Лес прошли. И за пригорком
Расступились дерева.
И наш отряд всё так же строем,
Перестроившись по двое,
Пыль дорожную чеканя,
Заходил на край села.
Всей деревней нас встречали
И по виду понимали:
Уходили ребятишки —
Возвращаются мужи!
Строгий взгляд из-под ресниц,
Людям словно говорит:
«Мы не дети, мы – бойцы!»
И у пояса на каждом
Настоящие мечи!
Как на Вече, пред народом,
С речью выступил Иван
О дружине, о походе,
Как отбили караван.
Люд стоял, уже волнуясь,
Мамки к детям потянулись.
А они, как их отцы:
Мол, выставляй на стол харчи.
На службе малость подустали,
И в пути проголодались, —
От ласки мамки сторонясь:
– Да ладно плакать уже, буде!
За столом всё и обсудим.
Жив – здоров, и слава Богу,
Пора топать уж до дому.
Да и мне надо до хаты.
Как разговор вести с Панкратом?..

На лавке дед сидел,
И руки на коленях.
А Марфа в хате
Крутилась у печи.
Ведь дело было то
Уже к обеду,
На хлебосолке выставляла
Уж харчи.
– Ну вот, поди ж, как знали!
К обеду ждать-то вас и стали,
Я Марфе так и говорю,
С утра ещё, мол,
Помучает он детвору.
– То хорошо отец,
Что ты один сидишь.
Так как у вас
Я появился, говоришь?..
Сидим мы с дедом
На лавочке одной,
И оба, вместе,
Поникли головой.
– А я из хаты говор слышу!
Да не торопятся
Входить-то, вижу! —
То Марфа шагнула за порог
И поняла, что
К разговору вышла.
– Знали с Марфой,
Уж недалече другая
Скоро будет встреча,
Вспомнишь всё ж,
Кто ты такой.
– Не думай, мы же не со зла, —
Платком протёрла Марфа
Намокшие глаза. —
– Не знали жизни мы твоей иной,
Куда ушёл бы с больною головой.
Детьми своими Бог нас обделил,
А вот под старость тобою наградил.
– Да, не было у нас детей,
Своих мы так не народили.
Тогда с Марфой и решили,
Раз память потерял свою,
И не скитаться чтоб по белу свету,
Вот и придумали мы сказку эту.
Я сам в Москве проездом был.
Да вот решил остановиться.
На ярмарке кой-что купил,
Хотел чуток прибарахлиться.
Да задержался, ждал обоз,
В одного по лесу не пойдёшь,
И сгинуть можно не за грош.
И не успел, Орда пришла,
Куда деваться мне тогда?
Вот под стеною и залёг,
Телегою прикрылся.
Коня я выпряг,
Чтоб никуда не уволок.
Как началось!
И-и-и, что там было!
Не видел столько мёртвых тел.
И вдруг! Телега подломилась!
В неё-то ты и прилетел…
Как стихло малость,
Потрогал:
Вроде бы живой…
Ну, думаю, спасать ведь надо!
Взвалил на горб,
А там уж за стеной
Нашёл телегу и коня,
Благо без меры их болталось,
Ушёл кустами, втихаря,
Я в круг Москвы,
А там до дому и осталось.
Ты уж прости…
– Да я вас вовсе не корю,
Я о другом сказать хочу!
Спасибо, что телегу
Поставил под стеной.
А не то бы точно
Собирали б с мостовой!
– Да-а, так.
Нападало вас много!
Как град усыпали дорогу.
Пройти пешком-то сложно,
А на телеге проехать невозможно…
Страшно очень было мне
В это время на Москве.
Я своё уже пожил,
Но на такое вот глядеть
Не хватало просто сил…
Много раненых там было.
И кричали, и стонали.
А войско ихнее ходило,
Своих и наших добивали.
Жуткая была картина…
Не дай Бог тому вернуться.
А во сне коли приснится,
От страху можно не проснуться.
Струхнул я, малость, Радомир.
Вот оттуда и сбежал…
Не обессудь, тебе сейчас
Я всю правду рассказал.
– Ты не трус – геройский дед!
Старый, а из последних сил
На себе меня тащил!
– А по-другому и нельзя…
Как потом мне на краю
В Боговы взглянуть глаза?
Ну так что ты, порешил?
– Я уйду, отец, с деревни.
В покое жить не для меня,
Когда горит кругом земля.
Нынче же пойду до князя,
Ему нужнее жизнь моя.
Но и вас мне не забыть,
Коли выпадет момент,
Будет время послабленья,
Я приеду навестить.
В сборах день за днём летели,
Пролетели две недели.
С Гришкой как уговорились,
На обратном-то пути
С ними на Москву идти.
Меч на поясе приладил,
Лук за спину уложил.
Панкрат мне туесочек сладил,
Марфа пирогов спекла,
Их туда и положил.
Оглядел глазами хату:
«Угол уж чуток просел,
Эх, подправить малость надо б,
Жаль вот только, не успел…»
– Что, присядем на дорожку, —
Дед проговорил кряхтя.
Марфа села чуть в сторонку,
Молитву тихо зашепча.
Руки сложены в ладошку,
Слышно, голос задрожал,
Да и дед слезу скупую,
В кулак кашляя, стирал.
«Старички мне дорогие,
Родненькие вы мои,
Коль не лягу где костьми,
Я вернусь, клянусь вам ныне.
Когда?
Дождались только б вы…»
– Всё! Вставай, пора в дорогу, —
Панкрат хлопнул по столу, —
– А то расплакаться не долго.
Уже вон Марфа,
Да и мне невмоготу.
Вышли вместе за ограду.
– Провожать дальше не надо,
Быстрым шагом я пойду.
Крепко стариков обнял,
В землю им поклон отдал.
Прошёл чуть дальше, развернулся,
На прощанье помахал.
И зашагал навстречу солнцу,
Обувками дорогу меря,
Пыль дорожную меся.
За холмом уже леса,
А там и тракт уж недалече.
«Андрюху с Гриней на нём встречу.
Служба начинается!!!»

Вдруг стрела упала в ноги,
Землю с метр пропахав.
– Да-а, замечтался малость, что ли, —
Сказал, затылок почесав.
– Ваня!
Взял бы чуть вышка,
И уж не было б меня!
– Ха! Что я, как догадался?!
– Так, Ваня, боевые стрелы,
В деревне делал только я.
– Ну не скрыться от тебя!
– А я вас и не заметил,
Даже слышал гомон птиц.
И отряд на тропку вышел
С радостной улыбкой лиц.
– Проводить тебя решили,
Да засаду сгоношили.
Думали, коль не найдёшь,
Может, вдруг, с собой возьмёшь…
– Нет, Иван, раненько будет.
Через годик вот обсудим.
А сейчас учи пока,
Грамоте я обучил тебя.
А Кирюша, твой сосед,
Молод хоть, но парень хваткий,
Выучил мои повадки,
Владеет топорами так,
Крутит, будто коловрат!
Вот и бери к себе в друзья,
Помогать он будет рад!

Так до тракта и дошли.
А на тракте слышен шум,
Сразу видно, не боятся,
На обочине костры,
Кругом разлился запах пищи,
Люди разговор вели.
И своим отрядом малым
Вкруг обоза и вошли.
– Вот и Радомир пришёл!
А мы обозом на ночь встали,
Только сели вечерять.
Подходите и берите
Всё, кто что нашёл,
Мы вас вместе всех и ждали,
На ночь будем пировать!

А утром рано, спозаранку,
Чуть забрезжил лишь рассвет,
Шум носился по стоянке.
Спросонья люди поднимались
Да росою умывались,
Лошадей в обоз впрягали,
Да в колонну выставляли.
А от витязя Андрея
Всё малец не отставал,
Как хвостик, бегал по пятам
Да вопросы задавал:
– Дядя, дай шелом потрогать.
– На, дитятко, посмотри.
– А зачем шелому ушки
И вот эти вот кружки?
Андрей присел у ног мальчонки,
Свои крест на крест уложил:
– Ушки эти, не иначе,
В бою чтоб ухи сохранил.
Глянь, как у меня торчат,
Ещё отрубят в аккурат.
А кружочки – то кольчуга!
Видишь шею у меня?
Для неё эта защита,
Чтоб удержалась голова!
– А дай мне варежку померить!
Вот это да-а! Как тяжела!
Знаю! То руке защита
От вражинова меча!
– Держи, малец, тебе подарок!
Обо мне пусть будет память.
– Мне?! Да ой же дядя!
Ну, спасибо!
Это ж надо сколько силы,
Чтобы меч ещё поднять!
– Вот как окрепнут твои жилы,
Приходи ко мне в дружину!
– Дядя, это я запомню
И слова тебе напомню!
Я приду, ждать не заставлю,
Буду в ней я самый главный!
– Ну, малец, как удивил,
И меня ты покорил!
Плох тот витязь, должно знать,
Коль старшим не мечтает стать!
Ну всё, давай с тобой прощаться,
Пора в дорогу собираться!

Радомир обнял Ивана,
Взъерошил пацанам чубы:
– Храни вас Бог от супостата,
Чтоб подрасти успели вы…

Глава 3

Свежее стало,
Ночь чуть отпустила.
Но блеск луны
Так и не исчез сполна,
В застрявших каплях
На листочках тёмных
Сияет
После тёплого дождя.
Телегу лошадь
Напряжённо тащит,
Копытом по траве скользя,
Наматывая землю на колёса,
И спящего возницу чуть тряся.
Москва,
И вот мы на пороге.
Встречают стены древнего кремля.
И то ли
Сердце защемила вновь тревога,
А то ли
Радостью наполнилась душа!

Россия – Русь! Страна лесов,
Полей бескрайних и лугов.
Озёра, реки, небеса!
А какие города!
За что Гардарикой прозвали
Те, что приходили к нам,
В своих песнях воспевали,
Живущим удивляясь там.
Статности, величию,
Убранству с обличием
И, сколько б бед
Народ наш не познал,
Его открытости души —
Он иностранцев восхищал!
И не было им оттого покоя,
Демон алчности
Лишал их сна:
«Как можно,
Чтоб какой-то Русич
На тех просторах обитал?»
И вновь крестовые походы
На земли наши рыцарской орды,
И подкупы умами недалёких,
Заботой полных
Набивкой собственной мошны.

О, как к врагу жестоки же мы были,
И правда в той жестокости была.
Пощады у врага мы не просили,
Но вот врага прощать
Душа наша могла.
Россия-матушка!
Земля моя родная!
Укрытая десницей —
Богом край храним.
Великие слова
Веками подтверждала:
«То, что чужого нам не надо,
Своей же, кровной,
Мы не пяди не дадим!»

Князь с Алексеем
У костра сидели
И обгоревшей головёшкой
Поднимали сноп искры.
По-тихому от всех
Уйдя за стену,
Даб не мешали,
Тайный разговор вели.
– Что делать будем, Алексей?
Кого нам справить в Византию?
– А без неё не обойтись?
Да, может, уже Бог с ней?
– Нельзя! Веками нас вела судьба,
В косу тугую так сплела,
Что Русь, что Византия,
Православию верна!
– Уж сколько злата им отправил,
А воинов своих ты справил?!
А помощи в обратку никакой,
Лишь патриархов назначают
К нам домой.
И толком-то не разобравшись
В людях сами,
Кому попало надавали саны.
– Нет, Алексей, нам так нельзя.
Предательство – нам не по силам!
Чтоб в муках тяжкого греха
Русь с православием не сгнила!
Вот и хочу с письмом отправить.
Кого бы только?
Как нам это дело справить…
– Эх-х, были люди, Филарет, Серьга…
– Пусть пухом будет им земля.
А нам среди живых
Управиться бы ладно!
– Бодар? Но одного нельзя.
Быть может, подберём купца?
Иль средь бояр
Пошукать бы надо.
– Бояре? Нет… Да и князья…
Здесь личность неизвестная нужна.
– Князь… Слышишь, шумно недалече.
Скрип телег и стук копыт.
– Обоз никак?
– Андрейка с Гриней
По времени должны назад!
Князь с Алексеем подскочили,
Прошли кустами втихаря,
И тут же кто-то им
Упёрся в спины,
Слегка ужалив остриём копья.
– Сидите тихо! Вроде и в броне,
А словно вороги крадётесь.
Под Москвой вы, а ли где?
Алексей нахмурил бровь:
– Больно голос твой знаком,
Разреши мне развернуться,
И поговорим потом.
– Ну развернись, коли не шутишь,
Да смирным будь, а то получишь!
Алексей повёл плечом,
Сбросил со спины копьё,
В темноте не разобрав,
Знакомых лиц не узнавая,
Сбил рукой угрозу с князя,
Грудью его прикрывая,
Нахватался тумаков!
– Радомир! Мы одного скрутили!
Справился там, со своим? —
Кричали в тьму Андрейка с Гриней,
Накинув на врага петлю.
– Да, похоже…
Без сознанья лежит тоже…
Их к обозу волоките,
Да аккуратней там,
Не пришибите!
А у обоза вдруг Андрей:
– Гриша, это ж Алексей!
А то князь, похоже, с ним,
Скинь ремень с него быстрей!
– Радомир! Ну всё! Пропали!
Родного князя не узнали!
– Да как их было распознать?
Что искали у дороги,
Где может быть один лишь тать?
– Сам ты тать! —
Князь в сознанье приходил.
– Ну, Радомир, ты удружил!
Алексей-то хоть живой?
– Да вот… Брызгаю водой…
Алексей открыл глаза:
– Голова болит, мутит…
Радомир, ты чем меня?
– Вот так встреча!
– Долгожданна!
Дай я обниму тебя!
А вот и князь, твоя проблема,
Кажись, будет решена!
Да откуда ты здесь взялся?
Неужели с того света
Ты тропиночку нашёл
И по ней до нас прокрался?
– Долго сильно объяснять,
Вкратце если рассказать? —
А дальше Грише и Андрею:
– Коль не признали Алексея,
Всё, ребята, мыльте шею!
Но от гнева вас спасу.
По обозу пробегите,
Поесть да пить что принесите,
Да языком там не трепите!
А я тут костерок зажгу.

Так просидели до утра,
В версте от самого Кремля.
И пред ними князь раскрылся,
Душой и мыслями делился:
– Думы тяжкие мои…
Нет единства на Руси.
Грызутся меж собой князья,
И в православии изъян.
Константинополь скоро запылает,
Поляки Литву одолевают,
Переговоры уж ведут.
Ох, чую, будет скоро время,
Что земли православные
Под Папу подпадут.
Византию персы съели,
Больно сильно уж насели.
И не ханская б орда,
Давно была б уже взята.
Каким путём сейчас идти,
Чтоб православие спасти?
Осталась только лишь Москва,
Вере Славою верна.
А хочется так лицезреть,
Как засияет Русь моя
Блеском куполов церковных
И православного креста!
Да не дождуся, видно, я…
Чую, смерть уже близка.
А дел ещё невпроворот…
Чтобы идею воплотить,
И жизни этой нам не хватит.
Детей успеть бы научить,
Только по Правде надо жить,
И Русь тогда вперёд пойдёт
И православие возглавит!
Я в Византию письма шлю,
И сколько их ещё отправить?
Москва верна. А вот Литва…
На запад взор пусть свой направят!
Ведь скоро можно не спасти,
Нам веру и на Киевской Руси!
Литва крепка!
Но слабнет духом всё сильней,
От сладких слов и обещаний,
Соседей – Польских королей.
А коли в вере
Разойдёмся мы с Литвой,
То хан покажется нам
Со своей ордой,
Такой хороший, милый мальчик,
И с данью даже, Божий одуванчик.
Я по-простому говорю.
Вот с этим вас послать хочу.
В официальной переписке
Размыто всё,
Хотя и к теме очень близко.
Сказать открыто не могу,
С такими мыслями
Недолго и остаться одному.
Средь сплетен грязных и интриг
В них захлебнуться можно,
Как в болотной жиже,
Это я уже постиг!
– Всё понятно… Буде, Князь.
Тяжелы слова твои.
Ты не переживай, пиши.
Нам с Бодаром дай наказ,
А мы уж выполним вдвоём,
Ну а коли будет надо,
И Смород переплывём,
А трёхглавого змеюку
Вокруг пальца обведём!
У Морены серп прихватим,
Хитрости на это хватит.
Так что, Князь, давай письмо,
И скажи, снести кому там,
А по дороге разберёмся,
Как до него добраться нам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.