Хайдар Байзаков
Большое и малое безмолвие

«Первая часть»

Посвящается друзьям.

Особая благодарность Т.Н.Н.

«Сон»

Если ты боксер, ты глух. Время на ринге безмолвно. Все звуки для тебя, где невольно, а где усилием воли, стекаются в гул. Подбадривающие крики спортсменов с твоего зала, вопли ребят с других команд, визги девчонок, дружно хлопающих в ладоши, ритмичные подсказки тренера с угла, все сливается в единый гул или большое безмолвие. В раундах ты отчетливо слышишь только дыхание соперника, все остальные звуки не интересны и тягучи, как кисель. И только в минутных перерывах, сидя в своем углу, между краткими наставлениями тренера, до тебя доходят амплитудные волны, несущие безумную какофонию этих звуков местного оркестра без управления дирижером.

«Здравствуй, дитя, я с тобою наедине до конца», общается с тобой Большое Безмолвие.

«Опять этот сон», с такими мыслями проснулся Давид. Этот сон предостерегающе обычно приходил к нему, когда ожидались изменения в его жизни. А в этом году, ему, 45-летнему менеджеру среднего звена изменения часто приходилось испытывать. И не всегда приятные, большинство из них были те, которых опасаешься.

Сначала умерли родители, один за другим. Потом сняли с должности начальника управления в министерстве. Пришлось искать работу, работа нашлась, но в другом городе и к тому же в крупные руководители не взяли. Но зарплата была хорошая, плюс платили за квартиру. Но переезжать в другой город Давид семье запретил. Потому что дети учатся в престижных школах в столице.

Ну и потому, что он надеялся скоро вернуться в главный город, который ему сразу понравился своей вертикальностью и отдельно четкими звуками: по утрам стук разнокалиберных инструментов на строительных площадках, смех школьников на перекрестах, клаксоны разъезжающих машин, по вечерам – звон бокалов и кружек в барах, бодрый голос консьержа с пожеланием спокойной ночи. Этот полюбившийся город звенел свежей энергией, подтянутостью. А на остальное Давид не обращал внимания.

Этот сон, когда я на ринге и не могу провести ударную серию – значит перемены в жизни, которых не избежать, напомнил себе снова Давид. Выпив теплой водой с имбирем и лимоном, он тут же стал приседать. Ежедневные приседания, как и утренний приготовленный напиток, создавали веру, что он может прожить безболезненно долго. Счастье – оно, как здоровье, пока оно есть, его не замечаешь. Он помнил эту фразу. А тем более перед глазами часто вставала изможденная фигура близкого родственника, мучительно умершего от рака.

Ранним весенним утром, идя пешком до работы, затрачивая полчаса на маршрут, хочется помечтать. Мечта была одна – вернуться в столицу. Главное – не отвлекаться на окружающий антураж с куцыми деревьями, малоэтажными зданиями без единого архитектурного ансамбля, и умело перепрыгивать через кляксы разбитого асфальта. А если еще замотивировать себя музыкой в наушниках, так дорога вообще покажется подъемной. Второстепенно – не свернуть. Не свернуть туда, где серыми мотыльками мерцают вывески, под светом которых полно рюмочных, пивнушек, наливаек, которые зовут круглосуточно вахтовиков, командировочных и просто жаждущих. А выпить для поднятия настроения в этом бедном на экологию и культуру промышленном городе, хотелось прям ежечасно.

Рабочие будни в среднем возрасте мужчины тянутся едино и бесследно. Телефонные трели, шарканье коллег, монотонность приказов руководителей, – все прессуется в корпоративный, монолитный гул. «Ну привет, – это я, Малое Безмолвие – я с тобою надолго», шуршат серые стены здания.

Ближе к концу дня на корпоративном телефоне неожиданно высветился звонок приемной коммерческого директора. «Давид Георгиевич, зайдите, пожалуйста, Вас ожидают», Лариса, секретарь, перешедшая с министерства, умела распознавать мужчин, которых нужно вызывать, и которых можно приглашать.

«Странно, моих документов на подписи у него нет, зачем?» – думал Давид, заходя в приемную. – «Неужели, увольнение? Сон в руку, как говорится. Предупрежден – значит, вооружен. Почему не кадровая служба, это же их прерогатива. Ладно, приму со спокойствием, и унижаться не буду с просьбами. Веди себя достойно.»

Лариса, столичная девушка, прошедшая Крым и Рым, пользовалась по максимуму своим положением. Яркая внешность, высокий рост и самое главное – голос. Этим оружием она владела в совершенстве. Она могла разговаривать с крупными акционерами девчачьим звонким голосом старшеклассницы, а иногда могла свернуть голову молодому аудитору грудным низким тембром. Она нравилась всем. Но ей было скучно в провинции, поэтому она все время играла. Вот и сегодня, оглядев ладную, подтянутую фигуру Давида, она потянулась с наслаждением, отводя руки назад и вверх, демонстрируя молодую грудь, обтянутую в нежную итальянскую материю, спросила: «Давид, скучаете здесь, после столицы?».

«Не настолько, Лариса», – со смешком ответил он. – «Но спасибо за предложение».

Имел на это право, пересекались по прежней работе.

Сопровождаемый колокольчатым смехом, Давид, сам настроенный встречать трудности с улыбкой, вошел в кабинет главного по коммерции.

В этом помещении все источало твердую уверенность в завтрашнем дне, причем ждать этот самый завтрашний день начали с момента занятия отцом хозяина кабинета должности директора организации еще в советские времена, а уверенность только копилась с момента образования совместного предприятия с участием иностранного капитала.

Вначале это был завод, гремевший выпуском сырья и своей продукцией по всему Советскому Союзу. После приватизации в девяностых он стал Заводом, Продукция которого была востребована во всем мире, благодаря качеству Сырья из месторождения, рядом с которым он был построен.

Комдир, получивший высшее образование в Англии, хорошо смотрелся в своем дорогом костюме в дубовых стенах, украшенных совместными фото с президентом, с известными иностранными магнатами, где-то мелькали фото с турниров по фехтованию на пьедесталах с кубками, которые заслуженно получил он.

– 

День добрый, Павел Сергеевич!

На десять лет младше Давида и примерно на столько же килограмм тяжелее при едином росте, директор с сохранившейся стремительной походкой рапириста увлек с собой Давида в личную комнату отдыха.

– 

Давид Георгиевич, у меня к Вам имеется разговор. Разговор сложный и долгий, поэтому присаживайтесь и приготовьтесь меня внимательно слушать. Все вопросы в конце.

Наш Завод отпускает Продукцию по всей нашей стране, согласно договоренности с правительством, только семь процентов из всего выпускаемого объема и по фиксированной местной цене, в девять – десять раз ниже экспортной. А все остальное наше же идет на экспорт, по цене мировых котировок. Почти во всех локальных городах, куда мы отправляем нашу Продукцию, наши филиалы отлично справляются со своей деятельностью: обеспечивают местные предприятия нашим Сырьем и Продукцией, население сыто-согрето-обуто, как говорится.

Но вот с городом Приморск, там беда. Близость к границе, морской порт рядом. И местный филиал начал воровать нашу Продукцию и продавать за рубеж. То, что мы им отгружаем каждый месяц, они из этого объема малую долю смешивают с товаром другого производства и худшего качества и отправляют в местные организации, а вот большую уже часть, чистую и высшего качества продают за границу.

Опережая Ваш вопрос, Давид Георгиевич, сразу скажу, что уволить этих ушлых ребят нельзя. Глава филиала – это племянник нового губернатора Приморской области, остальные топ-менеджеры там – тоже родственники ответственных работников. Да и прямых доказательств нет. Отправлял службу внутреннего аудита к ним, по бумагам все чисто. Аудиторы могут только наш филиал проверить. Договорился с полицией, отправил к ним, они поездили по области. Приехали, тоже все чисто, говорят. Хотя скорее всего перекупили их местные.

Так что у меня только догадки, но догадки железные. Первое – они разбогатели, вдруг и широко. Наша служба безопасности обратила на это внимание и проинформировала меня. Второе – это жалобы населения, в средствах массовой информации об этом пишут. Раньше от филиала к предприятиям местным Продукция доходила строго по графику, теперь же с задержкой. Постоянно какие-то ремонты незапланированные. На качество тоже жалобы от населения. Брали пробы качества на филиале и на предприятиях, там незначительные погрешности, их, как говорится, к делу не пришьешь. Предполагаю, что там все в сговоре, звенья одной цепи.

Давид Георгиевич, у меня к Вам ответственное задание: поехать в Приморск, найти доказательства воровства. Я знаю, что Вы оттуда родом.

– Можно вопрос, Павел Сергеевич? Почему я? Профиль моих служебных обязанностей не связан с аудитом. Да, я оттуда, но это может повлиять на результат?

– Может, может.

Директор, до этого произносивший горячо свой монолог, теперь уменьшил градус до холодного. Раньше его глаза, только иногда разведкой бросавшего взгляды на лицо Давида, теперь неотрывно сканировали, ожидая реакцию подчиненного.

– Динго, – отчетливо произнес слово хозяин кабинета.

Лицо Давида непроизвольно выдало улыбку, сдержанную, но чистую тем не менее. Услышав в разговоре свой родной Приморск, он не мог не вспомнить своего лучшего друга детства, юности, с молодых лет носившего прозвище Динго, так и сохранившего ее, но уже среди осведомленных людей.

– Это хорошо, что у Вас такая реакция на этого человека, – удовлетворительно сказал директор и продолжил:

– Да, Динго, авторитетный бизнесмен и теневой хозяин Приморска. Я предполагаю, что его посреднические фирмы могут быть причастны к хищениям у нас на филиале. Мне известно, что у Вас очень хорошие отношения с ним. Поэтому Ваша миссия – договориться с ним, чтобы он помог нам вытащить железные доказательства воровства руководством филиала.

– А если он откажется?

– Конечно он откажется. Даже если его об этом попросит лучший друг детства. Предложите ему деньги. Вы будете моим эмиссаром, больше мне некого подобрать. Цена вопроса – месячный объем всей Продукции в Приморске, в экспортном эквиваленте. Сделаем какой-нибудь заказ для Завода его фирмами. Лучше так, чем потом разгребать все это дерьмо, в которое весь Завод будет вляпан и неизвестно еще какие последствия будут для всех нас. Да и не могу я это терпеть, физически не могу, когда воруют у меня, да еще и так нагло.

– Еще вопрос, Павел Сергеевич. А нельзя поговорить с губернатором, чтобы он сделал внушение племяннику?

– Думал я об этом, думал. Но, во – первых, неизвестно, насколько рука губера туда дотянулась, может он сам и закрутил эту карусель. Ведь на всех уровнях прикрытие этого цирка. Пошлет нас на три буквы. И потом, он сейчас близок к президенту страны, а вопрос преемника уже циркулируют на нашем Олимпе. Как бы нам, наоборот, не создали проблемы. А во – вторых, даже если он не причем, ну одернет он племянника, тот успокоится на пару месяцев, потом все равно начнет. Привык уже жить на широкую ногу. Я такую породу людей уже изучил. Так что, давайте, без него.

Так что скажете мне? Готовы ответить или дать время? Но ответ мне нужен, не выходя отсюда.

– Я готов, – твердо ответил Давид.

– Вот и отлично, – улыбнулся начальник, – именно такой ответ я ожидал от Вас. Если бы Вы отказались, то не было бы смысла Вас в дальнейшем держать на Заводе.

Предлагаю выпить за начало такого опасного, но благородного дела.

Разлив коньяк в стопки, а не в бокалы для этого благородного напитка, хозяин кабинета произнес: «За веру в человека, чтобы она нас никогда не подводила!» и выпил залпом, Давид последовал его примеру. Подождав, пока древесная хмельная жидкость начала уже распускать свои щупальца по всему организму, комдир продолжил, но уже привычным начальственным тоном, как будто только что совместно не пили:

– Что касается дела, две недели Вам на результат, это дедлайн. Мне нужна полная схема хищений. Как это они делают, кто причастен, с доказательствами. Не будет результата, покинете Завод со всеми вытекающими последствиями.

О последствиях Давид мог только догадываться. У комдира были обширные связи на всех уровнях.

– Дальше. Что касается Вас. Если же будет положительный результат, то Вас в столице ждет должность генерального менеджера по связям с правительством и с общественностью. Знаю, что потянете эту должность, да и правление Завода одобрит Вашу кандидатуру, это я Вам гарантирую. А так, снова будете с семьей. Ну и среди столичного бомонда будете по-прежнему вращаться, вернетесь в большую авиацию, – улыбался уже под хмельком хозяин кабинета.

Возвращаясь вдвоем из комнаты отдыха через кабинет и провожая до двери, комдир продолжал давать инструкции:

– Приказ о командировке уже выпущен. Все документы у секретаря в приемной. Там и отчет аудита, там и все документы по филиалу с момента прихода нового руководства. Полномочия для Вас в филиале прописаны самые широкие. Официально у вас аудит филиала. Посмотрите бумаги, может что-то сами раскопаете. Вдруг получится. Вылет завтра. Касательно Динго и моего предложения ему, об этом никому. Если нужно будет встретиться со мной, звоните Ларисе, она вам купит билеты. Мне не звонить. Вопросы есть?

– А что будет с текущим генеральным менеджером по связям с общественностью и правительством, если я решу этот вопрос?

Не удостоив ответа на этот вопрос, хозяин кабинета уже возвращался к своему столу, но Давид успел уловить в его лице явное удивление и в глазах – скрытую тревогу, нет, скорей всего обеспокоенность. Чем, Давид только мог догадываться. Но не задать этот вопрос не мог.

Забирая в приемной командировочные документы и также свой телефон, который нельзя было проносить в кабинеты топ-менеджеров, согласно корпоративному правилу, он почувствовал, что пьян. Поэтому увидев среди пропущенных звонок от жены, задумался, перезвонить сейчас или позже. Но все-таки беспокойство о семье, вдруг что-то случилось, пересилило неизбежность прослушивания лекции о вреде алкоголизма. Выйдя на улицу, он набрал номер жены.

– Привет, дорогая! Ты звонила?

– Привет, дорогой! Да, звонила. Занят был?

– Да, у руководства был. О, у меня к тебе новость! Я в командировку в Приморск, на две недели. Приезжайте туда, все вместе, на выходные. Отдохнем на море.

– Дава? – голос жены стал звучать тревожнее. – Ты выпил? Я по голосу чувствую. Что случилось?

За двадцать лет совместной жизни супруги читали друг друга, как открытые книги. И отношения стали теплее и доверчивее.

– Да, выпил с руководством, – не стал скрываться муж и покорно приготовился выслушать обязательную проповедь.

– Дава, ты же не пил сколько уже, а теперь что? Мы же переживаем, ты там один, без нас. У тебя все в порядке? Ты в Приморск? Там твои старые друзья, только не уходи в запой, пожалуйста! Конечно, мы приедем.

Давид любил и уважал свою жену. За эти годы им многое пришлось пройти вместе. Поэтому, и в этот раз он не перебивал, а только молча слушал и иногда вставлял гарантийное: «нет, нет, конечно, да, пойду спать, я тоже, я тоже тебя люблю…», поговорив с женой и дав обещание, что не пойдет никуда дальше, он двинулся по направлению к дому.

«Начало»

Дава, как все его называли, что дома, что во дворе, был круглым отличником и активистом в школе. Вот и сейчас, получив первое задание, в качестве председателя пионерского отряда, от классного руководителя, стать лучшим классом по успеваемости среди четвертых классов, он засучил рукава, как говорили старшие. Классуха сказала, подтянуть самого отстающего одноклассника по учебе и по совместительству, самого отъявленного хулигана района, мальчика, которого к одиннадцати годам все уже называли «дикая собака Динго», по мотивам старого советского фильма. Дава, не предполагая, во что это выйдет в будущем, со всей ответственностью и прилежностью послушного ученика, согласился.

Во время перемены Дава подошел к Динго и сообщил ему, что тому нужно усердно учиться, и теперь его дополнительным образованием будет заниматься он, председатель пионерского отряда, поэтому он после уроков придет к Динго и поможет тому сделать домашнее задание. Получив у носа кулак, пропахшего уже к тем годам табаком и уличной пылью, с характерным «Во тебе, видал?», Дава не испугался, а наоборот, в голове быстро промелькнула картинка, как он сияющий получает награду от директора школы, играют пионерские горны, а самая красивая девчонка класса, да что там класса, всего мира, по имени Наташа, машет ему рукой.

Сразу после домашнего обеда с портфелем наперевес Дава постучался в дверь квартиры подопечного. Открыла его мама, которая тут же сообщила, что этот паршивец еще не возвращался со школы и он, как всегда, на улице. За минуту Дава успел рассмотреть и изможденное, постаревшее лицо женщины, в одиночку поднимающей четверых детей и протертую дырку в районе пояса на застиранном халате. Этот образ сильно контрастировал с мамой Давы, всегда опрятной и приветливой цветущей молодой женщины.

Обычно ребята собирались на уличной площадке района, где скрипели деревянные качели и стояла пыль столбом от беготни мальчишек и девчонок. Дава пытался высмотреть Динго среди этого постоянно меняющегося пестрого облака детворы, но тот успел уже заметить его раньше. Поэтому что-то быстро объяснив своим пацанам и махнув в сторону подходившего Давы, он быстро юркнул в ближайшие кусты.

Три жилистые фигурки вышли навстречу Даве. Не успел он ничего сказать, как тут же получил удар по скуле. Пока он, скрючившись лежал в пыли, быстрые руки сноровисто выпотрошили его портфель, раскидали все его тетрадки и учебники по площадке. Где-то слышался придавленный в ладошку смех Динго.

Можно было и сдаться, бросить это поручение, но папа Давы всегда говорил сыну, когда разъяснял какую-либо прочитанную книгу про приключения, что нужно иди туда, где трудно, именно там ты обретаешь силу. Поэтому на следующий день наш ответственный герой, несущий знания, снова пошел туда же на площадку, повязав свой красный пионерский галстук, но предварительно прихватив крепкую ветку, сломанную подальше от дома.

Придя на площадку, Дава не увидел вчерашних пацанов, зато были ребята с других улиц, пришедшие поиграть на пустом дворе. Которые, увидев одинокую фигурку мальчика с чужого района, быстро обступили его, не дав возможности сбежать. Стычки между дворами были обычным делом в родном городке. И Дава приготовился драться, взяв наперевес палку. Расправиться с ним не составило труда для закаленных в уличных схватках хулиганов. Подставив подло сзади подножку, они тут же стали хлопотливо мутузить по бокам поверженного.

Первое правило уличной драки: если тебя сбили с ног и бьют толпой – не будь неподвижным, постоянно вертись, крутись, не давай время и постоянного расстояния для замаха противникам. Закрыв голову руками и извиваясь, как земляной червяк, Дава слышал только детские матюги, да хэкания противников. Вдруг отступили удары и воздух вверху над ним наполнился другими звуками, напоминающие то ли вой, то ли рык собаки. Это Динго, только вышедший на улицу и спешащий на привычное место, безоговорочно влетел в драку.

Потом уже, когда, запечатав ссадины и кровоподтеки облизанными подорожниками, спаситель протянул свою расцарапанную пятерню со словами: «Ладно, Дава, будем учиться. Только, чур, я буду к тебе приходить. Забились?».

Так было положено начало дружбы, которая имела положительный эффект для обоих.

Дава мог спокойно теперь ходить по району и близлежащим дворам, потому что все в округе знали, что Динго за него горой стоит.

Динго, приходя в квартиру к другу, первым делом с удовольствием уплетал обед, приготовленный впрок мамой Давы, а потом уже садился за домашнее задание. Мальчики вслух читали домашнюю литературу, разбирали математические задания, а еще больше пересказывали друг другу приключенческие фильмы, мечтая оба о путешествиях, о затонувших кораблях с несметными сокровищами.

Вскоре, Динго, как стоявшего на учете в детской комнате милиции, записали в детско-юношескую спортивную школу, на секцию бокса, чтобы отвадить от улицы. Была в Советском Союзе такая социальная практика перевоспитания трудных детей и подростков. И теперь он приходил к другу в перерывах между тренировками, но успеваемость все равно продолжала расти, потому что мальчик то был смышлёный, схватывающий все на лету, а что был хулиганом, так это от безграничной энергии, от скуки и от отсутствия мужской руки в доме.

Чуть позже с детской непосредственностью он привлек и своего учебного куратора к тренировкам. И Дава послушно три раза в неделю ходил на тренировки, где учился наносить и держать удары.

Динго же, имея все природные данные и внутреннюю стойкость, все больше и больше отдавался большому спорту. Его полка в квартире неуклонно покрывалась медалями, кубками, грамотами уже международных соревнований.

К выпускному классу Дава, по настоянию родителей, что нужно готовиться к экзаменам в высшее учебное заведение, бросил бокс и погрузился в изучение предметов, необходимых для поступления на юриста, уже модную по тем перестроечным временам, профессию.

Их дружный класс, хмельно встречая рассвет у моря после выпускного бала, поклялся не прерывать своей школьной дружбы. Такое происходило только в советских школах и там, где классные руководители занимались помимо учебы, но еще и нравственным и культурным воспитанием подопечных, где обязательно присутствовали совместные походы на природу, посещение культурных мероприятий, поддержка друг друга, натаскивание по предметам в учебе.

Будущее всем казалось радужным и приветливым, как майское море.

Но уже грозно раскинули свои крылья девяностые годы, покрывая мрачной тенью многие надежды и мечты.

Мама Динго, оставшись без работы на закрывшемся предприятии, тяжело заболела, и семья оказалась без средств существования. Повзрослевший единственный сын среди трех сестер, скрепя сердцем принял решение, повесить перчатки на гвоздь, и влиться в группировки расплодившихся тогда рэкетиров, где он, благодаря известности и бойцовским качествам, сразу же выдвинулся в первые ряды.

Дава вместе с Наташей, своей школьной любовью, поступили на юридический факультет престижного столичного университета. После каждой успешно сданной сессии они обязательно приезжали на каникулы в родной город и всегда встречались со своим классом и дворовыми друзьями. Динго, если позволяло время, присутствовал на этих посиделках и никому из своих друзей не позволял закрыть счет в заведениях, сам при этом беззлобно подшучивая над бедными студентами.

Однажды к окончанию третьего курса Дава узнал, что с Динго приключилось что-то страшное. Непонятное, неизвестное облако домыслов, слухов ходило по Приморску. Но что было ясно точно, так это то, что больше десятка крепких ребят и старших мужчин пропали без вести, а Динго был арестован.

Едва дождавшись окончания летней сессии, Дава рванул в родной город, Наташа же осталась на обязательную практику, устроившись в один из отделов милиции в столице.

Мрачную картину увидел застал он в доме своего друга. Сам Динго был уже этапирован в столичную тюрьму. Хмурые дочки ухаживали за не встающей с постели матерью. В доме не хватало средств. Все тайники с деньгами, которые рэкетир сделал дома, были изъяты или присвоены милицией при обыске. В те времена по всем городам страны происходили частые перебои с электричеством.

Дом в кромешной темноте молчал навзрыд.

Попросив у родителей максимум денег, Дава приходил каждый день к другу, оставляя продукты и малые суммы на необходимые нужды. С ним бывали и оставшиеся в городе немногочисленные одноклассники. Все вместе через месяц они же и соседи проводили в последний путь маму друга.

Прошло два года. Следы Динго потерялись. Никто не знал о его судьбе. Дава безуспешно пытаясь найти его, везде получал отказ, либо информацию, что он нигде не значится.

После получения диплома успешный выпускник заехал всего на день домой, потому что уже ждала работа в столице. После узкого и теплого застолья с любящими и гордящимся сыном, родителями, безмятежной ночи в старой постели, уже по дороге обратно на железнодорожный вокзал, он решил заехать по пути к сестрам друга, с тайной надеждой, что может что-то узнает о его судьбе.

Дверь открыла младшая сестра, которая тут же кинулась ему на шею, и через мгновенье три пары девчачьих рук обнимали его, тянули вглубь квартиры, на него глядели заплаканные и светящиеся лица и все шептали: «он вернулся, вернулся, сегодня вернулся…». Стоя на пороге комнаты, Дава не мог поверить своим глазам. Так же, как и раньше, когда он заходил за своим другом в ранние выходные дни, чтобы вместе потом отправиться навстречу юным открытиям, как всегда, отвернувшись к стенке к старому узорчатому ковру, на кровати спал Динго. Через секунду двое повзрослевших мальчиков, крепко сжимали друг другу руки, сильно хлопали по плечам и смотрели в глаза, и Даве на мгновенье показалось, что он стал плохо видеть, потому что солнце через распахнутое окно било прям в лицо и выжимало слезу. Именно солнце, и ничто иное.

На весь град скорых вопросов Динго ответил кратко: «попали под замес, остался я один, теперь все хорошо со мной, да, по закону». А такси уже непрерывно сигналило уже которую минуту, напоминая о скором поезде в столицу.

«Приморск»

Еще в тот же вечер, когда ему стало известно о предстоящей командировке, Давид написал в чат одноклассников сообщение о том, что будет в родном городе. Радостно отвечая на приветствие старых друзей и приглашение встретиться, он подтвердил, что сразу по прилету приедет на место встречи.

Их, одноклассников, в родном городе осталось всего четверо мужчин. Пятый, сам Давид, с удовольствием поддерживал общение, тем более в наше время, благодаря социальным сетям и мессенджерам, связь не прерывалась. Остальные разъехались, некоторые, потеряв веру во что либо, не выдержали вылезших пороков общества, таких, как: наркомания, алкоголизм и сгинули. Двое одноклассников погибли в первой чеченской войне.

Из оставшихся у всех были свои отдельные житейские заботы и проблемы, каждый занимался своим делом, но самостоятельно шел по выбранному или вынужденному жизненному пути и не просил помощи друг у друга. У кого-то была своя небольшая автомастерская, кто-то работал в порту на средней должности, у кого-то был свой маленький магазин. Но что объединяло их, это то, что все к этому возрасту уже понимали, что счастье – это плод своих усилий, напряжение воли и что покой нужно заслужить только своим трудом.

Каждую общую встречу они проводили в сауне, сами, в закрытом кругу, без приглашенных.

Вначале еще они ходили в рестораны, в кабаки, но теперь с возрастом хотелось уединения, подальше от шума, посторонних. Да и баня, как известно, всех уравнивает.

Место было отведено в отдельной сауне, где угощение было без излишеств. Водка, пиво, вяленая рыбка, варенная картошка, из мяса только шашлыки.

О себе никто ничего не говорил, не старались выпятиться или хвастаться, такие мелочные проявления себя еще давно жестко высмеяли и пресекли, ярмарки тщеславия никто не праздновал. Говорили только о близких, вспоминали со смехом детские и юные события, да и просто трепались о пустом. Распаренные и пьяные мужчины вместе выходили с парилки, также дружно чокались, поднимая рюмки вместе с простыми и емкими словами. Пар макал всех в дорогое для них прошлое, вытапливая текущие накопившиеся стрессы. Такие редкие встречи необходимы каждому мужчине в зрелом возрасте, чтобы ощутить себя на границе между двух миров, когда еще можешь прикоснуться к своему прекрасному ушедшему, и тебя еще не поглощает неизвестное неизбежное будущее.

Давид говорил мало, только слушал, наслаждался звуками, погружался в гул почти забытых слов, событий. Большое Безмолвие напоминало о себе.

Расставаясь с обещаниями друг другу еще раз встретиться перед уездом, ощущая в себе приятное тепло и моральное удовлетворение от того, что встретился с одноклассниками, Давид принял предложение Динго, проводить его и пройтись пешком по набережной. В майский ранний вечер с моря уже не тянуло прохладой и поэтому не было опасений, что можно простыть.

Шли не спеша, сзади и спереди чуть подали сопровождали два охранника Динго. Сам он, глубоко дыша морским воздухом и резко выдыхая из легких, таким образом пытался вывести остатки алкоголя из организма. Давид же после парной и ледяного душа, чувствовал, наоборот, что нужно добавить еще алкоголя, чтобы продлить это чувство опьянения и легкости.

– Слушай, Давид, хочу рассказать тебе историю. Как раз закончу, и дойдем до кабака, там еще добавим текилы, самое то будет.

– Валяй.

– Ты же знаешь, задумал я тут проект хаба, построить единый центр распределения промышленных продуктов производства для всей области. Чтобы только у меня закупались все оптовые поставщики и крупные потребители. Монопольщиком хочу стать. Кстати, сырье с вашего Завода тоже будет, но там небольшой объем будет, все остальное я со всей страны буду собирать, благо месторождений таких, как ваше, полно по стране.

– Да, помню, я же тебя предупреждал, что в министерстве скептически отнеслись к твоему проекту.

– Конечно, они будут против. Это же такая кормушка для них. Знаешь, сколько министерских кормятся с этих перекупщиков? Лицензии, разрешения, квоты, все на поток поставлено. Ладно министерские, так теперь у нас же новый губернатор, он вообще заартачился. С прежним-то у меня все спокойно было, он проект одобрил. А тут новая команда подключилась, начали вынюхивать, кружить, как шакалы, проверки мне устраивать.

– И не боятся? – иронично спросил Давид.

– Слушай, эти ГАИ совсем тебя не уважают, – с грузинским акцентом словами из фильма «Мимино» подхватил игру старый друг. И оба громко рассмеялись удачной шутке.

– Так вот, – продолжал авторитетный бизнесмен – оборудование у меня европейское, контроль качества на высшем уровне, все по последнему слову, Илон Маск отдыхает.

А они экспертизы мне назначают на всех уровнях, тормозят процесс.

Я-то поговорил с ними, спрашиваю, что хотите. Они долю хотят. И не малую. Но сами платить не собираются, а чтобы я им подарил это. Губернаторские тридцать процентов заломили в уставном капитале, и чтобы в моем проекте их люди сидели.

Зато обещают не мешать строительству центра и в будущем помогать с объемами, и гарантируют безопасное сопровождение бизнеса.

Тут бывший рэкетир снова во весь голос рассмеялся.

– А ты? – смеясь ситуации, спросил Давид.

– Знаешь, Дава, – ответил вдруг резко посерьезневший Динго, – я уже не тот. Если бы на меня лет этак семь-десять назад так дерзко наехали, то может все по-другому сложилось. А так, как этот проект задумал полтора года назад, многое в себе изменил внутри. Вернее, меняться то начал раньше. Но тут так сложилось. Долго я над этим проектом думал, о себе думал. Умные люди говорят, что это кризис среднего возраста. Может и так. Я считаю, что человек должен постоянно эволюционировать. Для меня главное – путь, а не пункт назначения. Хочу сейчас развивать и облагораживать территорию моей личной экспансии. Ты, наверное, думаешь, вот, Динго, крышевал комки, ларьки, а сейчас, когда столкнулся с государственным рэкетом, попал впросак. Нет, брат. Даже тогда, такие парни, как я, обеспечивали порядок, убирали с улиц беспредел, потому что власть, государство слабое было. Поэтому я и работал в те года вместе с администрацией, потому что общего порядка не было, но и там были сильные ребята, вместе двигались. А сейчас? Власть сильная, закон есть, но что там за понятия? Скажи мне, Дава, почему так людей тянет во власть?

– Страх. Первобытный страх течет в крови людей с момента появления на Земле. Страх перед неизвестностью, перед Природой, Космосом. Поэтому хотят быть ближе к верхам, чтобы постичь неизвестное и управлять ситуацией. Как-то так, – попытался объяснить полупьяный собеседник.

– Вот ты отличник школы и дальше учился. Ты так считаешь. Но я с тобой не согласен. Ладно, дай Бог вернемся еще к этому разговору.

Так вот, встретился я с ними и говорю. Я принимаю ваши правила игры, но будем действовать цивилизованно, как на Западе. Как современные деловые люди. Вы лоббируете мои интересы и не мешаете строительству центру, я же вам за это готов барашка в конверте преподнести, жирного, вам хватит. Хотите официально, в любой благотворительный фонд, какой укажите. Хотите, не официально, на заграничный счет переведу. Я не амеба, но делиться умею. Но делиться только деньгами. А центр не трогаете, он мой и только мой. Подумайте, джентльмены. Другого предложения вам не будет. Вы мою репутацию знаете, я иду до конца.

– Да ну?! – искренне удивился старый друг.

– Да. И тут началось. Тут же пригласили меня на профилактическую беседу к новому начальнику УВД области, там серьезно предупредили, чтобы не рыпался. Каждый день машины с полицией возле дома, офиса. Потом подключили столичных блогеров, во всех социальных сетях очерняют мой светлый образ мецената и бизнесмена. Ха-ха-ха. Общественники какие-то объявились, экологи, все против моего центра. Крики толпы: «Криминалитет отмывает кровавые деньги». Чуть иностранных партнеров не потерял.

– Да, помню, – тихо отметил Дава.

– Да, ничего ты не помнишь, дружище, ты сам тогда в цейтноте был после смерти родителей. Светлая память им. Еле вытащил тебя из запоя. Из депрессии уже тебя семья вытаскивала. Сколько мог был с тобой здесь, но потом пришлось мне уехать в столицу, надо было. Приехал, а вы уже улетели.

– Ладно, проехали. И что дальше?

– А я уже тогда завез восемьдесят процентов оборудования, остались только узлы связующие. Их должны были иностранные инженера привезти, чтобы пуско-наладку осуществить и технический надзор. Их двенадцать специалистов, им на это шесть месяцев нужно. И что же происходит?

– Что?

– Разрешение на проживание в Приморске и рабочую визу им не дают! В столице, пожалуйста, тусуйтесь, сколько хотите. А вот в Приморск на длительный срок нельзя, максимум три дня на осмотр достопримечательностей. Тут стратегические объекты, порт, нельзя и точка! Чиновники, которые рабочие разрешения выдают, ссылаются на спецслужбы, на конторских, типа, это их директива.

Короче, война по всем фронтам.

– Писец полный.

– Не скажи. Пока гонг не прозвенел, бой не окончен. Слетал я в столицу, к одному сильному человеку, которому доверяю. Чтобы помог советом определить пределы компромисса с государством, не с ними, с этими чинушами, а в целом, с властью. Семью заранее отправил подальше, они до сих пор там.

– Мочить надумал? – испуганно вертя по сторонам мгновенно протрезвевший Давид спросил.

– Да погоди ты. Так вот этот сильный человек мне сказал, что нету сейчас кустарей – одиночек, каким хочу остаться я. Сейчас тенденция такая, что все коррумпированные чиновники к земле тянутся. И корешки, и вершки их должно быть, все. Деньги, как таковы, уже не интересны им так сильно. Им землю, производство подавай. Международная ситуация такая, что счета, активы заграничные могут арестовать, изъять американцы, англичане. Поэтому все наши чинуши – ворюги хотят свои свечные заводики иметь на родной земле.

– Интересно, – задумался бывший министерский работник, – не думал об этом.

– Так вот, обещал мне помочь этот сильный человек, что найдет выходы на этих чиновников, чтобы снизили долю в уставном капитале. И предостерег от поступков в моем стиле.

– Слушай, – перебил друга Давид, – ты помнишь историю, когда один застройщик не выдержал давления со стороны мэра города и застрелил его в собственном же кабинете?

– Помню. Что могу сказать? Бездарно и на эмоциях поступил он. Так не делается.

Вернулся я сюда. И тут же вызывают меня на совещание к губернатору. Мои люди предупредили, что там будет оглашено, что мой проект закрывают. Все, совсем.

Собрался я туда, не спеша, а зачем мне торопиться. Помощника с собой беру. Плана в голове нет никакого. Помощник мой какие-то вырезки газетные собирает в это время, маркером обводит, на принтере статьи распечатывает, в планшет видео загружает. Помощник этот у меня переводчиком начинал. С красным дипломом наш педагогический закончил. Хотел в институт военных переводчиков в столицу поступить, но не пропустили, взятку попросили. Короче, взял я его тогда сразу после института, мне нужно было техническую документацию по проекту переводить, да и на встречах помогать. Смотрю, идейный оказался. Включился в процесс, толковые вопросы задает, даже исследования почвы самостоятельно заказал. На всех переговорах предприимчивость проявляет, вникает, справки пишет. Со мной всю Европу объездил, заводы изучал.

Тут к губернатору ехать на такое дело, а он макулатуру собирает. Брось, я ему говорю. Он в ответ: все спокойно, шеф. С самого начала так меня называет. В Англии меня чифом обзывал. Никакого почитания старших по возрасту.

Заходим в их зал совещаний, там первый зам губера, остальные чинуши, силовики, пресса.

И тут мой помощник подходит к микрофону и начинает речь толкать. Все опешили поначалу. Я сам не понял, что происходит.

Вот скажи, Дава, ты выступления президента страны смотришь?

– Изредка. Да и выборочно только, если, что-то с профессией связано.

– А зря! Надо смотреть и нужно внимательно все записывать. А то ты, как старики, которые только смотрят, что там про повышение коммуналки и пенсии. Помнишь, три года назад после реконструкции порта президент сюда прилетал, открывал обновленные терминалы и ворота в море? Совещание еще было с правительством.

Так вот, на этом совещании президент поручил правительству разработать пятилетний план развития Приморского региона. Видел, как город у нас меняется?! Какие набережные строятся, какие стройки идут? У нас же здесь скоро встреча президентов стран СНГ намечается!

Голос Динго звучал все торжественнее.

Так вот, еще там было одно поручение президента. Но оно как-то незаметно было на фоне предстоящей стройки, мало кто обратил внимание. Да и было адресовано не правительству уже. Да и забыли все, все-таки три года прошло. Но это было запротоколировано. А звучало оно примерно так: «Всем местным исполнительным государственным органам оказывать всяческую поддержку по промышленному и деловому развитию региона, развитию предпринимательства. Органам надзора, то есть, прокуратуре, пресекать незаконное вмешательство со стороны государственных органов в деятельность объектов малого и среднего бизнеса». А?!

И этот щегол все это озвучивает перед ними, перед этой стаей шакалов. Сам вот такой, с мизинец, а духовитый! Эти бумажки перебирают, читают, шепчутся что-то. И он всем им говорит: «Если будете препятствовать проекту по строительству центра, сегодня же полетят письма в администрацию президента о том, что местные органы не исполняют поручение нашего главы государства! И еще письма в генеральную прокуратуру, о том, что происходят нарушения закона!»

Представляешь?! Он один их всех в первом же раунде положил! Тыц-тыц! И еще кого?! Ты можешь себе это представить?! Я тебя поэтому и спрашиваю, почему такие тупые люди во власть лезут?!

Встали они молча, прессе велели ничего не записывать и ушли.

– Вот это да! Дай взглянуть на твоего помощника.

– Успеешь еще. Я его спрашиваю, как ты смог такое узнать. Он мне говорит, что я привык все проблемы в одной плоскости рассматривать и решать типовыми методами. А он взглянул на проблему с разных точек. А что не захотел вначале со мной делиться информацией, так хотел свой звездный час словить.

– Как ты его отблагодарил?

– Да я ему всю жизнь благодарен. Проект спас, меня спас. Лишние грехи не дал взять на душу.

Купил я ему машину, квартиру. Вот так, брат. Закончил свою историю Динго под наступившие сумерки.

А путники уже подошли к ярко светящейся, стоящей прямо у моря гостинице, где на первом этаже прозрачными витражами завлекал светлый просторный ресторан.

К друзьям навстречу вышла приятная женщина старших лет, с маленьким золотистым бейджиком менеджера отеля на груди.

«Денис, как я рада видеть тебя с другом» тепло и как-то по-домашнему обратилась она к Динго и взяв его под руку провела к столику на двоих.

Давид с недоумением глядел на них обоих. Со стороны это выглядело, как старшая сестра заботливо опекает младшего брата. Но у друга детства не было таких родственников, все его сестры были младше, да и теть не наблюдалось.

Мило болтая с ней, Динго-Денис представил своего друга. На Давида смотрело ухоженное лицо молодящейся женщины лет за пятьдесят, ее чуть раскосые глаза извиняющее заглядывали в внутрь. Неподдельная радость проскальзывала в навязчивых ухаживающих движениях.

После того, как она поручила официантам принять заказ и оставив их обоих одних, Давид, разместившись в мягкое кресло, оглядел ресторан. С полуоткрытых окон шел освежающий морской воздух, ночной свет красил только стены, а вокруг самих столиков создавалась атмосфера уединенности.

– Красиво здесь, – отметил Давид.

– Да. Это мое, – буднично отметил Динго, – при прежнем губернаторе построил, год назад.

– Поздравляю! Не знал. А кто она тогда тебе, эта менеджер отеля? – не давал покоя этот вопрос, – не похоже на отношения подчиненной и начальства. И мне показалось, немного с приветом она.

– Да так, эхо прошлого, – в сторону куда-то глядя, ответил старый друг, – ты же выпить хотел, вон текилы принесли.

Было заметно, что Динго сбит с настроя, погрузился в какие-то свои дали.

Давид не стал беспокоить его, а в одиночку выпил стопку и, как положено, закусил лаймом.

Впрочем, довольно-таки скоро на него снова смотрели прежние веселые глаза друга.

– А хочешь продолжения этой истории про помощника? – спросил Динго.

– Конечно! Что там дальше?

– Так вот. Говорю ему, получай техническое образование, будешь на проекте рулить. А он в отказ. Говорит, уже не интересно. Идея у него родилась. Создать свой информационно – аналитический центр. Я говорит, шеф, потому то и поставил на место Ваших противников, потому что информацией обладал. И теперь хочу только информацией, анализом заниматься. Разнообразной: экономической, политической, культурной и так далее. Хочу, говорит, прогнозы писать и ситуации просчитывать. А что, актуально, говорю я, давай, будешь меня информировать, будешь моим звездочетом.

Короче, все ему дал для этого центра. Айтишников он сам понабрал. И слушай, интересные он прогнозы пишет. По всему: по ситуации в городе, по экономике, по ценам, по кадровым перестановкам. Некоторые сбываются.

И неделю назад приносит он справку. Пишет он, что был аудит местного филиала Завода, никаких изменений после не было. Но потом приезжал со столицы отряд полицейских, тоже по филиалу Завода прошелся. Опять никаких последствий не было. Все в записке расписано и что директор филиала – племянник нового губернатора. И в конце вывод пишет мой помощник: «Завод – это очень крупное стратегическое предприятие для страны, в связи с этими проверками можно предположить, что на филиале какие-то незаконные действия происходят, но так как никаких внешних кадровых и финансовых изменений не произошло, то ревизии деятельности будут продолжаться. Что, согласно метрическому ряду, должно будет состояться еще одно посещение. Так как предыдущие осмотры на официальном уровне не принесли результата, то третий визит, возможно, будет к человеку, связанному с темной стороной города, с просьбой о неофициальной помощи.»

Поэтому, когда ты написал, что прилетаешь с Завода сюда, в командировку, понял я, что ты со мной хочешь встретиться.

Что скажешь? – рассмеялся Динго, глядя на ошарашенного визитера.

Давид, слушая это откровение, понуро прятал глаза. Потому что не мог прийти в себя от множества мыслей. В первую очередь, что что не хватило смелости самому проявить инициативу и первому сразу же раскрыться перед Динго. Что какой-то мальчишка просчитал всю ситуацию и предвидел его визит сюда. И потому его первоначальный план по подаче предложения от коммерческого директора для теневого хозяина города полетел в тартарары. Но потом глядя, на своего торжествующего друга, как всегда заразительно смеющегося, сам подхватил его настроение, и уже оба так раскатывались от смеха над столом, что на них уже оглядывались остальные посетители.

Вволю насмеявшись, Давид потянулся к вновь наполненной стопке, Динго поддержал его проявление слабости и оба чокнувшись, опустошили емкости.

За пару минут Давид все рассказал, кто его послал и цену вопроса для Динго, и сроки принятия решения. Правда, о награде при успешных переговорах и репрессиях в свой адрес в случае непринятия предложения, он промолчал.

Впрочем, авторитетный бизнесмен, хорошо разбираясь в человеческой природе и характерах отношений, понял, что его старый друг что-то утаил, что-то важное для него самого, но не стал задавать дополнительные вопросы.

– Хорошо, я тебя услышал, – начал Динго, – пока же ответа тебе дать не могу, мне нужно поразмыслить. Сразу скажу, что мои фирмы на вашем филиале не представлены и никакого отношения к хищению Сырья и Продукции не имеют. Зачем мне это? Я же свой центр строю, в будущем работать официально с вами планирую. Зачем мне репутацию пятнать?

Что касается тебя. Ни на какую служебную квартиру или в пустой дом родителей я тебя не отпущу. Будешь жить здесь, в этой гостинице, лучший номер тебе уже отведен. Эти ребята с филиала будут пакости тебе строить, когда ты начнешь их проверять. А так будешь постоянно под присмотром, мне так спокойнее будет. Отдыхай здесь. Все для тебя бесплатно.

А я уже поеду, пора.

Как всегда, друг провернул ситуацию в свою пользу и теперь он управлял событиями.

На прощание Динго, обняв Давида, нехотя пробурчал: «Кстати, Наташа здесь. Не хотел тебе этого говорить, но город маленький, вдруг сам случайно узнаешь. Ее муж у нас начальник УВД области. Его новый губер за собой потянул. Будь осторожен. Не ищи связи с ней, не ностальгируй.»

Давид, вконец пораженный сегодняшними событиями, не смог вымолвить и слова, а только опустился в кресло и молча проводил глазами своего друга, удаляющегося пружинистой походкой боксера, в окружении таких же широкоплечих телохранителей.

Провожаемый до номера той же назойливой менеджером отеля, Давид был погружен в свои мысли, и с нетерпением ожидая, когда же она оставит его одного, с еле сдерживаемым раздражением слушал, какой замечательный у него друг, как он помогает всем, как он помог ей устроиться здесь, и что она сама живет этой же гостинице, и если что понадобится ему, то она всегда помочь.

Рухнув в широкую кровать, не раздеваясь, он засыпал, сопровождаемый воспоминаниями.

«Любовь»

В то мрачное лето, когда пропал Динго, Давид к концу августа возвратился в столицу, на учебу.

После двух месяцев отсутствия он с приятным ожиданием был оглушен сочными звуками ярко меняющегося главного города страны. Все студенты возвращались после каникул, и их студенческий городок снова наполнялся веселым буйством. Забежав с раннего утра в женское общежитие к Наташе, чтобы накормить ее завтраком привезенными домашними пирогами, и узнать про ее практику, он с удивлением узнал от знакомой вахтерши, что его любовь уже который день не ночует в комнате. Оставив кусочек пирога вахтерше, он решил побродить по студгородку, чтобы увидеться со знакомыми. К вечеру он уже знал все. Что его Наташу подвозит какой-то бравый капитан милиции на иномарке. И что она не просто довольна этим вниманием, и даже, многим показалось, что там все взаимно.

Только в первый день учебы, весь измученный, Давид смог увидеться с ней. Перед ним предстала новая, расцветшая Наташа, выпорхнувшая из блестящей иномарки. В дорогих и модных одеждах, с плавными движениями уверенной в своей привлекательности девушки, она отличалась от той школьницы, стеснительной студентки, которую он любил десять лет.

Не дав им обоим попасть на первую пару, Давида поразила та холодность, с которой он получил ответ на свой вопрос. Да, все кончено. Тебя не люблю. Люблю его.

Давиду раньше приходилось биться за свою любовь. Некоторых непонимающих старшекурсников он умело осаживал поставленным ударом в печень. Вот и сейчас, ринувшись к машине, у которой все еще ожидал молодой мужчина, спокойно наблюдающий за ними обоими, он был настроен раскрошить соперника всеми владеющими нокаутирующими ударами. Но и тут он был поражен Наташей, теперь уже ее горячностью, с которой она бросилась на защиту своего любовника. Ее окликом к Давиду: «Не смей прикасаться к нему!»

– Отъедем? – предложил хозяин машины и уже теперь Наташи.

Давид, молча принявший поражение после поведения отвернувшейся любви, покорно пригнулся, чтобы разместиться на переднем сидении.

– Слушай сюда, студентик, – нагло продолжил говорить столичный милиционер, – любовь прошла, завяли твои зеленые помидоры. Чтобы я тебя близко не видел рядом с ней. А если не понимаешь, то гляди сюда.

Резким движением он выудил из грудного кармана на рубашке Давида целлофановый мешочек с серым порошком.

– Вот этого достаточно, чтобы ты укатил далеко отсюда лет на семь. Или наркоши за этот же мешочек обломают все тебе ручки, чтобы ты больше не махал ими.

– Это не мое, это Вы сами мне подсунули, – что-то оправдывающее стал лепетать испуганный Давид, то хватая себя за пустой карман рубашки, то показывая свои открытые ладони.

– Пошел вон, – удовлетворенный развернувшейся сценой, цыкнул опытный мужчина на растерянного юношу.

В тот день первый раз Давид серьезно напился водкой, до тошноты.

Потом уже через много лет, анализируя явления в его жизни, он сопоставил тот факт, что перед всеми крупными потрясениями один и тот же сон предшествовал этим событиям. Предвестник неизбежного цикла потерь и изменений в его предназначенной наверху судьбе. В скрытом от него, уже определенном круге жизни.

Как он, охваченный неожиданным параличом, стоит обездвижено посреди ринга, видит силуэт неопределенного соперника, наблюдает смазанную картинку наполненного зала, а в ушах только гул и женский неразличимый шепот, отчетливо произносящий только одно слово: «Безмолвие».

Какая-то родная, но потерянная и в то же время неосознанная природа звуков, касаний обволакивала его.

Первый раз такой сон ему приснился перед новостью о трагедии с Динго, второй раз перед расставанием с Натальей. А потом во взрослой жизни уже нередко приходил это сон.

Сам он сблизился с этим Безмолвием, только уже дал название. Большое – это когда касалось вечных ценностей Жизни, таких, как: любовь, дружба, Малое же – непостоянных, вроде работы, денег.

Ну а пока же, враз погрустневшему надолго, Давиду трудно было находиться в одних аудиториях с бывшей и потерянной любовью. Чтобы отвлечься, он сильно погрузился в учебу. Вскоре он стал лучшим студентом на курсе, и преподаватели начали активно привлекать его в свои проекты, как учебные, так и мелкие деловые. Благодаря протекции преподавателя, обратившегося к бывшему своему студенту, но уже успешному предпринимателю, Давид смог закрепиться в столице, устроившись в одно квази-государственное предприятие, которое курировало несколько крупных предприятий в областях.

И в одной из длительных поездках в промышленный регион, он познакомился со своей будущей женой. Эта звонкая, тоненькая девушка свела его с ума, но уже по-другому. Он был благодарен ей за спокойствие, безмятежность и уверенность, которую она ему дарила в семейной жизни. И за прекрасных малышей, в которых он души не чаял.

«Открытия»

Еще заранее, в самолете, Давид внимательно изучил отчет внутренней службы аудита Завода по филиалу. Ребята в аудите были блестящие, все с западным финансовым образованием, умеющие видеть за цифрами структуру организма предприятий. Но молодые, не работавшие, как говорится «на земле». Поэтому в отчете не было никаких отсылок на хищения. Сам же Давид, работая на руководящих должностях в различных организациях, предлагал вводить старых производственных мастеров в такие службы аудита, чтобы они могли советовать по техническим вопросам. Но извечный спор экономистов и технарей приводил в тупик такие новаторства.

В начале карьеры, в конце девяностых, когда его по протекции взяли в финансово-промышленную группу, занимающуюся расширением своего ареала, он неожиданно окунулся привычный по тем временам полукриминальный мир с махинациями, хищениями собственности, средств, а иногда и откровенно уголовными делами. После того, как группа была захвачена более сильным игроком и руководство вынужденно ушло в опалу, остальных ключевых специалистов начали активно смещать со своих постов. Давиду тоже пришлось уйти, но за три года он смог поднакопить и капитал, и знания. Его по молодости не стали активно трясти, а дали возможность легко уйти, не опустошая накопления и не угрожая уголовным сроком.

Сейчас он решил призвать на помощь весь свой богатый опыт работы.

Первое – это определить, с какого момента начались хищения на филиале Завода. Обычно первая операция всегда происходит топорно, оставляет следы.

Второе – это определить, откуда взяло руководство филиала средства на первую операцию. Чтобы закупить на стороне другое сырье и этим заполнить недостачу планируемого украденного, необходимы финансы и не малые. Если деньги взяты в долг на стороне, то тут тупик. А если средства взяты на филиале, то тут можно покопаться.

И тут третье вытекало из второго. Капитал внутри можно будет взять только через закупки.

Пройдясь по отчету, он отметил, что через месяц после прихода нового руководства, началась реконструкция эстакады, а также ремонт промышленных помещений на территории. Тендер громадный состоялся. Вот где большие деньги, вот где простор для приписок и хищений.

Четвертое – сравнить техническое задание по реконструкции и ремонту с фактически выполненными работами, что реально было проделано, а что осталось только на бумаге.

С такими мыслями, на следующий день после беседы с Динго, подъезжая на предоставленной служебной машине с водителем, Давид начал свою проверку. Игнорируя приглашение зайти в кабинет главного регионального представителя Завода, он сразу же прошел вглубь, непосредственно на хозяйство, надев каску и другие средства специальной защиты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.