Балаж Аблонци
Трианонский мирный договор 1920 года: факты, легенды, домыслы

Моим родителям

Предисловие ко второму изданию

Первое издание этой книги разошлось десятитысячным тиражом, что на рынке научно-исторической литературы Венгрии более, чем достойный результат. Как это часто случается с подобными темами, прием был далеко не восторженным. Многие ссылались на нее в работах, еще больше – в интернете, в мире блогов. В рецензиях Чабы Соти, Давида Турбуца («Limes»/«Граница»), Аттилы Хуняди («Korunk»/«Наш век»), Ласло Селке («Szépirodalmi Figyelő»/ «Литературный наблюдатель») или Петера Вежени («Korall»/«Коралл») наряду с отдельными замечаниями давалась в целом позитивная оценка. Были и критические отзывы, из которых следовало: возражения вызвали отдельные термины книги (например «территориальный урон»/területcsonkítás[1]) и сама ее концепция (правда, здесь иным критикам не хватало конкретики). Другие не находили иных аргументов, кроме как безвкусное оформление титульного листа[2]. Наконец, в ряде случаев вообще не было ясно, как реагировать на негативное отношение к книге: в большинстве анонимно высказанные суждения касались моих политических мотиваций или возможных недостатков моего характера[3]. Впрочем, пожаловаться не могу, таких было немного. Я благодарен за бесчисленные поздравления, пожелания удачи от незнакомых мне людей, ободряющие выкрики на эскалаторе в метро. Большое всем спасибо!

В 2010 г., после выхода книги в свет, меня пригласили в небольшой город Д. в Западной Венгрии, чтобы я прочел лекцию по случаю недавно введенного Дня национального единства и провел урок истории о Трианоне[4]. Эта поездка оказалась для меня очень поучительной по ряду причин. В регионе, считающимся на фоне других областей Венгрии зажиточным, я увидел безнадежность, героическую борьбу местной школы и города за достойную жизнь. По внешним признакам я определил, что значительная часть школьников, действительно интересовавшихся темой, были сторонниками тогдашней праворадикальной партии Йоббик[5]. После двухчасовой лекции и перед памятной речью в стенах городского дома культуры мои хозяева, которые и до этого не выказывали большой сердечности, настояли на том, чтобы показать мне местный памятник Трианону. Я убедил себя, что как антрополог веду «включенное наблюдение», хотя мне было просто любопытно. После небольшой пешей прогулки мы пришли к крестьянскому домику, во дворе которого стоял памятник, подпираемый древком знамени. Он оказался самым что ни на есть традиционным трианонским памятным крестом, каких в период между двумя мировыми войнами сотнями ставили в венгерских населенных пунктах. На глухой стене соседнего дома, принадлежавшего тому же хозяину, автор гигантской мемориальной композиции (назовем его Б.) изобразил Венгерское королевство в границах до 1920 г. и гербы исторических комитатов. Работа явно не была завершена: гербов было меньше, чем 72. Когда мы входили во двор, хозяин, одетый в кафтан à la Бочкаи, быстро нажал кнопку, предусмотрительно расположенную на внутренней стороне ворот, и из динамиков зазвучал один из шлягеров какой-то «национальной» рок-группы. Меня заинтересовало, какое место Б. занимал в городской иерархии, реконструктор он или бард, и насколько важен для него этот памятник, простая ли это прихоть или политический манифест? О себе он поведал, что не нашел работы по месту жительства и работает рабочим в северной Италии и Германии. «Со словаками мы прекрасно понимаем друг друга», – сказал он, как бы оправдываясь. И добавил: «Ко мне приезжают со всех концов страны, копируют, но я не в обиде». Тривиальность и не менявшаяся с 1930-х годов иконография этой любительской инсталляции завораживала: если не брать в расчет крайне правую рок-группу, этот крест, этот флагшток и эта картина могли бы украшать публичное пространство любого венгерского города в межвоенный период.

Стоит задуматься, сколь же неизменна и закостенела память о Трианоне, и сегодня становится все яснее, что так будет еще долгие годы. Не подвергая сомнению достоверность историй о перенесенных венграми страданиях, зададимся вопросом: может ли Трианон означать что-то другое? Или, по крайней мере, также что-то другое? Не является ли он синонимом особого пути венгерской истории и модернизации, или суммы индивидуальных и коллективных страданий и их психологического переживания. Трианон встроен в традицию с четко очерченными границами. Габор Дяни сформулировал четыре причины современного культа Трианона: 1) прошлое, которое осязается в том числе и физически; 2) изначально живая и по сей день актуализируемая коммуникативная память о мирном договоре; 3) трагическое событие, которое вписывается в традиционно патетический нарратив венгерской истории; 4) наконец, Трианон – это одна из точек в более широкой системе координат, в которой развиваются отношения Венгрии с Западом[6]. В качестве пятой причины (или дополнения к первой) можно сказать, что для венгров в сопредельных с Венгрией странах настоящее неразрывно соединено с прошлым. Поэтому не следует ожидать, что через 50, 70 или 100 лет Трианон превратится в «холодное воспоминание», подобно эпохе османского владычества или австро-венгерского дуализма.

В истории мирного договора друг на друга накладываются личные воспоминания, публичная история (public history), профессиональная историография, государственная историческая политика и множество легенд.

Это обстоятельство часто порождает у историка неуверенность, а затем и скепсис. Кристиан Унгвари по случаю 95-й годовщины договора выразил то, что я чувствую в своем сердце: проблема с Трианоном в том, что «им нельзя довольствоваться, нельзя принять, нельзя не принять. С ним, откровенно говоря, ничего нельзя поделать»[7].

Именно так я себя и чувствую в эти дни.

Предисловие

Эта книга не об истории подписания Трианонского мирного договора, в ней даже не говорится о размере территориальных потерь. Кого волнуют эти вопросы, тот может обратиться к замечательным работам Игнаца Ромшича и Миклоша Зейдлера.

Моя книга – не что иное, как попытка понять, какие раны нам нанесли прошедшие 95 лет и нашли ли мы от них лекарство. Что думают о Трианоне историк, общество и политика? Почему мы не отпускаем от себя обросшие легендами истории о заключении мира, которые для многих и сегодня служат универсальным объяснением всего происходящего? И каковы эти объяснения?

Мне было пять или шесть лет, когда родители взяли меня с собой в Шарошпатак, где на кладбище покоится мой дед, в прошлом – учитель латинского и греческого языков реформатского коллегиума. Я никогда его не видел, он умер за двадцать четыре года до моего рождения. От той поездки в память мне врезались два впечатления: прежде всего от поезда. В те годы на маршруте Серенч – Шаторайяуйхей еще ходил паровоз. Наблюдать, как, выплевывая дым и пар, он выкатился на пути перед станцией, было ужасно. Лестница, по которой предстояло вскарабкаться в вагон, начиналась где-то у моей головы. Было холодно, всюду удушающий дым, и я понятия не имел, как мы сядем в поезд. В Шарошпатаке тогда все сокрушались из-за закрытия региональной ветки, пролегавшей между окрестными холмами. Иными словами, был большой и вполне реальный паровоз, выехавший откуда-то из истории, дни которого были сочтены. И была железная дорога, которую уже упразднили, но для всех она продолжала существовать. Показывали рельсы, стрелочные переводы.

Второе впечатление связано с одним происшествием, имеющим бо́льшее отношение к теме книги. Здесь я впервые услышал, что граница проходит у Шаторайяуйхея, потому что в свое время чехи признали реку Роньву/Роняву[8] судоходной. И когда приехала комиссия Антанты, «негодяи» разожгли костер на берегу, начали размахивать над ним одеялом, в то время как их «засланный казачок» на голубом глазу врал добропорядочным британцам и французам, что якобы там идет пароход. Эта несправедливость возмутила меня до глубины души, и я подумал, что нужно всем рассказать, что произошло: ведь лжецов нужно вывести на чистую воду.

Так началась моя коллекция легенд: некоторые я услышал в поезде дальнего следования, другие – за партией игры в карты в румынском селе Илиени (некогда венгерском Ийефалва). Начало этой книге положила статья, написанная в 2001–2002 гг. для сборника «Мифы, легенды, заблуждения в венгерской истории XX века»[9]. Собирая материал для книги, я находил все новые и новые легенды или источник происхождения тех, что давно будили мое любопытство.

Эта книга ни в коем случае не историческое сочинение, а краткий справочник для тех, кто не знает, что отвечать, если в такси, на вечеринке (в предрассветный час на кухне), или у стойки бара к нему обратятся с вопросом: «И по-твоему случайность, что по Трианону…?», но всем нутром протестует против того, что говорит собеседник. Эта книга для них, поэтому в ней так много сносок, чтобы доказать свою позицию, что в подобных дискуссиях самое главное.

Трианонский мирный договор – одно из самых трагических событий в истории Венгрии XX в. Общественному мнению страны пришлось столкнуться не только с материальными реалиями поражения в войне – потоком беженцев и обвалом экономики, территориальным расчленением Венгрии, – но и вытекающими из них инфраструктурными проблемами. Не менее чувствительными были моральные тяготы – унижение временной оккупации и подписание мирного договора, как и сам процесс его выработки. «Самой ужасной потерей из всех, что постигли нас в борьбе не на жизнь, а на смерть, <…> была та, что мы не могли забрать с собой, не могли сохранить от разрушения <…> самое главное, пребывавшее с нами во всех испытаниях, поражениях, в трауре и безысходности, – чувство собственного достоинства и гордость», – этими строками, написанными в сентябре 1919 г., Иштван Милотаи выразил настроение многих венгров[10]. Самоанализ способствовал созданию художественных произведений, оказавших огромное эмоциональное воздействие на читателей: пример тому – сборник под редакцией Дежё Костолани «Окровавленная Венгрия», в котором лучшие венгерские писатели и поэты высказали отношение к территориальным и человеческим потерям[11]. Сюда же можно отнести и значительную часть рефлексирующей венгерской литературы межвоенного периода, от Ласло Немета и авторов тома «Что есть венгр?» до философа истории Тибора Йоо и мыслителя Лайоша Прохаски.

Эти произведения читали только представители определенных социальных групп. У широких слоев населения не было и не могло быть подобной рефлексии в отношении к Трианону. Для большинства выработка/усвоение нюансированного, гармонично сочетающего разные точки зрения коллективного исторического сознания невозможны. А в Венгрии этому к тому же не способствовало общественное мнение, тяготевшее к однозначным выводам (по такой логике выходило, что во всем виноваты «масоны», «евреи», «крупные землевладельцы», «турецкое иго»», «венгерская разобщенность», «коммунисты», «венгерская национальная политика», Михай Каройи, Оскар Яси, Миклош Хорти). Как правило, такие однофакторные попытки присвоения национального прошлого рождаются скорее на более гибком в таких вопросах правом фланге: но нет, книги успешного в недавном прошлом автора, благосклонно принятые СМИ, экономиста Аттилы Чернока, представляют собой обобщающие работы левого толка, идейными корнями уходящие в эпоху Кадара, с характерными прагматично-технократическими поисками «козлов отпущения». Механизмами создания легенд занимался и портал Ассоциации учителей истории tenyleg.com[12]. А. Чернок скончался в 2015 г., использовавшиеся им методологические подходы постепенно выходят из употребления, зато болезненные фантазии о Трианоне, однако, живы как никогда. Трианонский мирный договор санкционировал такое масштабное усечение территории, такую долю населения отбросил за национально-государственные границы, что ни рационализм научного знания, ни политики не смогли сделать это понятным для общественного мнения. Поэтому исторический дискурс о Трианоне во многих проявлениях приобрел черты фольклора. Рождались сказочные фабулы, которые пережили прошлый век и по сей день влияют на историческое сознание большей части населения, даже определяют его.

Эпистемологически, как известно, нельзя доказать, что нечто не существовало. У этой книги другая задача. Не опровержение или дегероизация любой ценой. Главная ее цель, – проанализировав разные легенды, сложившиеся вокруг Трианонского мирного договора, найти источник их происхождения. Когда мне удавалось докопаться до зерна истины в том или ином вымысле, я был не в силах скрыть удивления: ведь, собственно говоря, это могло бы быть и правдой. Легенды, вымыслы по своей природе эфемерны, передаются из уст в уста и лишь иногда всплывают на страницах мемуаров или газет. Иногда мои рассуждения небезупречны. За это заранее прошу прощения.

Один из видных исследователей этой темы справедливо заметил: вокруг Трианона «слишком много метафорических и метаисторических рассуждений»[13]. К этому можно добавить слова Л. Раваса, написанные им почти 70 лет назад и опубликованные на страницах газеты «Reformatus Élet» («Реформатская жизнь»), но и сегодня звучащие как нельзя более актуально: «Тот сделает больше всего для отмены Трианонского договора, кто вскроет больше всего неправды в венгерской жизни, добьется как можно большей справедливости»[14].

Не исключено, что некоторые заявления покажутся острыми и оскорбительными, часть утверждений – личными и преувеличенными. Именно по этой причине считаю нужным подчеркнуть: я не беспристрастный наблюдатель. По обеим линиям моей семьи были те, кто пострадал от Трианона, те, кто остался «там» или был вынужден переехать «сюда». Их истории, рассказы глубоко повлияли на мой выбор профессии. Помимо моих учителей и книг я благодарен переживанию впечатлений от Трианона за то, что выбрал самое субъективное мастерство на свете: стал историком.

* * *

Выражаю благодарность Рихарду Радошу, директору издательства «Jafa» за поддержку и долготерпение, без которых не было бы этой книги. Благодарю за помощь сотрудников издательства: Юдит Кюрти за подбор фотографий и иллюстраций, Кристину Немец за редактирование текста. В появлении на свет русского издания этой книги – огромная заслуга Ольги Хавановой и Александра Стыкалина, Института славяноведения РАН, Венгерского культурного центра в Москве, издательства «Нестор-История», которых я благодарю за помощь.

Спасибо моей семье, прежде всего жене Жофии за терпение, детям – за понимание (по крайней мере, стремление к этому), что приняли: я не мог проводить много времени с ними, бил по клавиатуре компьютера, ходил в библиотеки и погружался в воспоминания давно почивших людей.

Дорогой Читатель, добро пожаловать!

Приступим…

Трианон: историческое измерение

Историки, занимающиеся проблемой Трианонского мирного договора, часто утверждают, что венгерскую историческую науку по сей день ждет непочатый край работы. Каково же положение дел в действительности?

Я не ставлю перед собой цель рассмотреть всю венгерскую литературу о Трианоне, но хочу отметить, что работы, не просто фиксировавшиеся на потерях, а рассматривавшие мирные договоры, подписанные в пригородах Парижа, как следствие внутриполитического развития и международной обстановки, стали появляться уже в межвоенный период (я имею в виду, прежде всего, работы Енё Хорвата и Густава Граца, а также Френсиса Деака, публиковавшегося в Соединенных Штатах, но, предположительно, находившегося под влиянием венгерского правительства)[15].

Подтверждение в Парижском мирном договоре 1947 г. итогов Трианона, вызванный этим шок и нежелание установившейся в стране государственно-социалистической диктатуры пересматривать тему, считавшуюся питательной почвой национализма (до и после 1956 г. по разным причинам и с разной интенсивностью), привело к тому, что эту неразработанную тему власть обходила молчанием. Это, естественно, не означало, что венгерское партийное руководство не знало, что творится за пределами страны, но кадаровскому режиму приходилось проявлять сдержанность в адрес георгиу-дежевской Румынии. К тому же до середины 1960-х годов в высшем и среднем звене партийно-государственного аппарата встречалось немало людей, которые участвовали в левых движениях венгерских национальных меньшинств сопредельных стран: вспомним Михая Фаркаша или Иштвана Сирмаи[16]. Одной из первых работ, в которых была предпринята попытка вписать Трианон в марксистскую парадигму, стала книга Гезы Кашшаи «Трианон и Париж» (1959)[17]. Однако это сочинение можно назвать в полном смысле слова историческим с большой натяжкой. Первой монографией об обстоятельствах подписания Трианонского мирного договора, основанной на архивных документах и отечественной и зарубежной историографии, стала в 1965 г. книга Жужи Л. Надь «Парижская мирная конференция и Венгрия»[18]. Но затем – по крайней мере, в исторической науке – последовало едва ли не двадцать лет молчания, вплоть до публикации в 1983 г. книги Марии Ормош «От Падуи до Трианона»[19]. За эти два десятилетия выкристаллизовались те речевые стили, которые по сей день определяют дискурс о Трианоне. Находившаяся в стадии формирования программа народной оппозиции (вспомним, в первую очередь, эссе такой референтной фигуры, как Дюла Ийеш, а также работы Шандора Чоори или творившего в несколько ином регистре Пала Кётелеша) создала такой метафорический, символический, мета исторический язык («пятиствольная свирель» и пр.), значение которого для 70–80-х г. прошлого века трудно переоценить. Прежде всего потому, что он дал возможность говорить в публичной сфере, пусть пока еще не в полный голос, о венграх за пределами Венгрии и о Трианоне. Эта форма речи жива и в наши дни: после смены режимов в Центральной Европе и новых, по большей части оставшихся без ответа вызовов, с которыми столкнулись венгры региона, она больше не годится для общественной дискуссии и под пером/в устах бездарных пользователей стала пустой и опасной. Но об этом ниже.

Накануне и в годы смены политического строя историческая литература о Трианоне обогатилась новыми солидными работами (в первую очередь я имею в виду книгу Лайоша Ардаи[20], посвященную британской политике, и сборник «Судьбоносные решения» под редакцией Андраша Герё[21], в котором после долгого перерыва впервые был напечатан текст мирного договора). Важную роль в разъяснении широким читательским кругам сути проблемы сыграла блестяще написанная книга Эрнё Раффаи о Трансильвании[22]. Выход в свет книги Ференца Фейтё[23] мог бы инициировать новые исследования, связанные с изучением проблемы Трианона, в том числе в международном контексте, однако узкая источниковая база, стиль изложения, акцент на роли масонства, принятие на веру абсолютно недостоверных свидетельств привели к появлению именно тех иррациональных элементов, которые до сих пор находятся в арсенале правых сил. Другой книжной сенсацией 1990-х годов стала книга Э. Раффаи «Секреты Трианона»[24], которая, впрочем, не привнесла ничего нового в наше знание о прошлом, не имела списка использованных источников и скорее ознаменовала движение автора в совершенно ошибочном направлении.

Охарактеризовать весь спектр работ о Трианоне, вышедших в свет за минувшие полтора десятилетия, едва ли возможно. И все-таки обращу внимание на два момента: наконец появилась краткая, блестяще написанная (хотя ее научный аппарат оставляет желать лучшего) книга Игнаца Ромшича, в которой дается взвешенная и ясная оценка мирного договора и обстоятельств, сопровождавших его подписание[25]. Важно упомянуть публикацию документов под редакцией Магды Адам, издавшей сначала по-французски, затем по-венгерски важнейшие французские дипломатические источники. Однако широкая читательская аудитория, даже те, кто формирует общественное мнение, например журналисты, можно сказать, не заметили этого четырехтомника[26]. Для всех, кто изучает литературу по проблеме Трианонского мирного договора, исключительно полезна библиография, составленная Архимедесом Сидиропулосом[27]. С учетом монументального издания документов под редакцией М. Зейдлера[28] базовые публикации источников вывели изучение Трианонского мирного договора на качественно новый уровень. Сам Зейдлер в небольшой (и, к сожалению, изданной небольшим тиражом) книге обратился к новым, еще не исследованным проблемам (причин, сути и последствий заключения Трианонского договора)[29]. В брошюре карманного формата о культе ирреденты и ревизионистской мысли автор углубился в историю ментальности и социальную историю, где венгерскую историческую науку ждало немало открытий. В ряду других исследовательских направлений (что Трианон означал в географии, ментальности, обществе) считаю важными книгу Эвы Ковач, работы Золтана Хайду, Роберта Дёри, Петера Бенчика, а также Золтана Ковача[30]. Но до сих пор практически отсутствуют исследования о некоторых последствиях демаркации новой границы: контрабанде, пересечении границы или земледелии в этих областях.

Появившиеся в конце 1990-х годов новые средства распространения информации о Трианоне (интернет, фильмы, радио) пробудили интерес к этой теме более широкой аудитории. Профессиональные историки не могли, да и не хотели принимать участие в обсуждении на этих форумах и довольствовались эпизодическими выступлениями на телевидении. Хотя недооценивать медийные формы взаимодействия с общественным мнением нельзя, вопрос о радиусе охвата аудитории остается открытым[31]. Качественно новый этап в осмыслении Трианона наступил с открытием в 2004 г. так называемого Музея Трианона во дворце Будайской крепости. К тому же за прошедшие годы наряду с бесчисленными веб-страницами, посвященными Трианону, стали возникать форумы не полностью свободные от влияния политических сил, считающих эту тему центральной в своих программах, и которые пошли в атаку на сформировавшийся в 1980–1990-е годы в исторической науке консенсус: со стороны популяризации науки это издающийся с 2009 г. журнал «Nagy Magyarország» («Великая Венгрия»)[32], со стороны профессионального сообщества – основанный в 2008 г. журнал «Trianoni Szemle» («Трианонское обозрение»). В этом нет ничего драматичного: историкам иногда полезно выяснять взгляды друг друга, используя при этом предпочтительные средства коммуникации. Порой даже бывает не лишним сотворить кумира, хотя в упомянутых выше изданиях политические приоритеты совершенно очевидны, а авторы стараются соответствовать ожиданиям, которые невозможно удовлетворить. Уступки мифологизации и романтизации исторической мысли раньше или позже вернутся бумерангом и ударят по мифотворцам.

Из перечисленного выше видно, что справедливость утверждений, будто «историки не занимаются Трианоном», весьма сомнительна. Ученое сообщество – даже если сами ученые и их противники хотели бы верить в противное – не какая-то закрытая каста и не мафиозная группа, объединенная общими интересами. Ученые – продукт общества, такой же, как парикмахеры или пчеловоды, и их образование, взгляды, предубеждения и пережитые ожидания разделяют их так же, как представителей любых других профессий. Но у венгерской науки еще есть важные задачи в области изучения проблем Трианона. Нижеследующий список никакая не программа: это – размышление над до сих пор не решенными проблемами.

1) В ряду представлений о позициях великих держав по вопросу о переустройстве Карпатского бассейна нам мало что известно о намерениях Рима в 1918–1921 гг., хотя и существуют специальные исследования. Интересно было бы узнать, что определяло политику другой державы – Японии, непрерывно заседавшей в комиссиях по проведению новых границ, хотя с учетом интенсивности венгерско-японских контактов того времени рассчитывать на крупные открытия не приходится. Сфера венгерско-советских отношений постепенно завоевывает внимание историков (прежде всего, я имею в виду статьи и книги Аттилы Колонтари и Аттилы Шереша)[33], но политику Коминтерна в отношении заграничных венгерских коммунистических движений еще только предстоит описать. Это же утверждение справедливо для позиции Москвы по установившемуся в 1920 г. положению в Дунайском бассейне. Внимания заслуживают и венгерско-американские отношения и представления США о мироустройстве.

2) Хотя до сих пор при отсутствии источников принимается на веру, что Венгерская советская республика в течение четырех месяцев существования не предпринимала серьезных попыток заключения мира, трудно себе представить, что правительство Белы Куна (и формально Шандора Гарбаи), считавшее одной из важнейших задач легитимацию собственной власти и получение необходимого для этих целей международного признания, не готовилось к мирным переговорам, которые могли означать прямое признание их власти.

3) Многое еще можно уточнить в истории событий, непосредственно предшествовавших подписанию мирного договора: с одной стороны, М. Ормош, М. Адам, И. Ромшич и ряд авторитетных зарубежных ученых[34] давно изучили и описали ход венгерско-французских переговоров весной 1920 г.; с другой – мы точно не знаем, почему позиция британцев и итальянцев, становившихся в ответ на меморандумы и лоббистские усилия венгерской делегации лишь непримиримее, неожиданно смягчилась в начале лета 1920 г. Несколько лет назад я высказал предположение, что на конференции в Сан-Ремо в апреле 1920 г. в обмен на уступки на Ближнем Востоке (прежде всего, нефтяные месторождения в Мосуле) британская делегация изменила тон и более не форсировала вопрос о Чаллокёзе и части Парциума. С тех пор мою точку зрения поддержали многие авторитетные историки, что лестно, но помимо косвенных доказательств – и тут место для самокритики – не было предъявлено ни единого однозначно трактуемого документа и, скорее всего, к сожалению, не будет. В особенности, если пресловутое изменение позиции произошло во время прогулки по морскому побережью или на приеме за бокалом виски, о чем – увы! – редко остаются письменные следы.

4) Нельзя забывать об изучении такого аспекта, как социальная и интеллектуальная история беженцев. С 1918 по 1924 г. более 400 тыс. чел. покинули отторгнутые территории, но в распоряжении историков есть только одна работа, изданная более четверти века назад в США[35]. Появилось несколько интересных узкоспециальных исследований об интеграции беженцев, но мы мало знаем об их общественном весе, политическом выборе, самоорганизации, ритуалах коммеморации, избираемых ими стратегиях или возможном возвращении[36].

5) К проблематике Трианона тесно примыкает история национальных меньшинств между двумя мировыми войнами и вопрос о ревизии границ[37]. Существуют исследования по истории дипломатии и отчасти истории национальностей, посвященные возвратам территорий в период между 1938 и 1944 г. (здесь я имею в виду, прежде всего, книги Бени Л. Балога о Трансильвании и Гергея Шаллаи о Верхней Венгрии, кроме того, Эникё А. Шайти в монографии о венграх Воеводины детально изучила вопрос о Бачке). Монографические исследования по социальной и экономической истории Верхней Венгрии, Трансильвании, южной Венгрии и Подкарпатья, о концепциях государственного развития, об изменении жизни местных общин стали появляться только начиная с 2009–2010 гг.[38]

В кратком обзоре я не имел возможности остановиться на ряде значительных достижений и начинаний, некоторые важные аспекты мною даже не упомянуты, но в современном венгерском общественно-политическом дискурсе, где, с одной стороны, полуправда о Трианоне, образно говоря, «капает из каждого крана», а с другой – нет возможности сказать: «Пожалуйста, читайте исторические работы», потому что по многим важным проблемам они еще не написаны, не будет лишним поразмыслить над предложенными выше направлениями. Именно для решения этих задач в 2016 г. в Институте истории Центра гуманитарных наук Венгерской академии наук была создана исследовательская группа в рамках программы «Lendület» («Импульс») «Трианон 100» под моим руководством[39]. По итогам 2019 г. участники проекта опубликовали пять книг на средства проекта и еще три в сотрудничестве с другими институциями, не говоря уже о бесчисленных научных статьях, популярных публикациях и видеоматериалах[40].

Трианон и политика

В венгерской политической жизни в период между двумя мировыми войнами – об этом регулярно заходит речь на встречах профессиональных историков, но, как правило, не выходит за пределы конференц-залов – в целом господствовал консенсус: все считали, что мирный договор несправедлив и подлежит ревизии. Впрочем, в вопросе, как должна осуществляться ревизия и, главным образом, на какие территории распространяться, мнения весьма разнились. За этническую ревизию (возвращение территорий, на которых мадьяры составляли большинство) выступали, грубо говоря, политические противники режима Хорти (либералы, социал-демократы), в то время как тотальную ревизию (возвращение всех утерянных территорий) требовали близкие к правительственным партиям правые политики и интеллигенция. Действовавшие в подполье коммунисты поддерживали резолюцию, принятую на V конгрессе Коминтерна в 1924 г., объявлявшую мирные договоры, подписанные в пригородах Парижа, империалистическим диктатом победителей, и выступали за самоопределение народов (иными словами – за ревизию).

Несмотря на это, подавляющее большинство политической элиты – даже не отличавшийся умеренностью Дюла Гёмбёш – понимали, что лозунгом возврата всех утерянных территорий нельзя привлечь на свою сторону великие державы, а государства-наследники не станут рассматривать это требование в качестве основания для начала переговоров, так что эти планы не удастся реализовать без нового вооруженного конфликта[41]. Подобная амбивалентность сохранялась и в период после Венских арбитражей: буквально во всех публикациях, выступлениях, заявлениях высказывалась идея воссоединения дотрианоновской Венгрии, акт ревизии той или иной территории приветствовался как «первый шаг», за которым должен последовать полный возврат Баната, Южной Трансильвании и, по крайней мере, восточной части Верхней Венгрии. Показательно, что датированное 1 сентября 1943 г. предисловие к «Административному справочнику населенных пунктов», находившемуся во всех учреждениях, от канцелярских контор до аппарата премьер-министра, заканчивалось словами: «Дай Бог, чтобы в следующем издании были приведены все города и населенные пункты Великой Венгрии!».

С этим бравурным оптимизмом и завышенными ожиданиями резко контрастировал полный штиль периода после 1948 г. Первым официальным заявлением, в котором упоминался Трианонский мирный договор, стала речь Яноша Кадара в 1975 г. в Хельсинки. Затем, во второй половине 1980-х годов – с приближением смены политического строя и смягчением режима – вопрос о венграх за пределами Венгрии стал одной из тем обсуждения в возрождавшейся публичной сфере, и параллельно с этим стали появляться научные труды, посвященные проблеме Трианона.

Гергей Ромшич в одной из важных работ показал роль Трианона в венгерской парламентской полемике 1990–2002 гг.[42] Согласно предложенной им систематизации, пока правые партии рассуждали о Трианоне в категориях народной, исторической поэтики (данные по партии Фидес доступны только с 1998 г., но в них присутствовали характерные для Союза свободных демократов вера в прогресс, желание смены политической и ментальной парадигмы, ориентация на европейский вектор развития), в речевых стилях по краям политического спектра (Партия венгерской правды и жизни, Независимая партия мелких хозяев) акцент делался на интегративном, иногда расцвеченном ревизионистскими мотивами восприятии Трианона как национальной истории страданий. Социалистов же отличала неизменная амбивалентность: в их заявлениях одновременно присутствовали риторически заточенный образ Трианона, исторические, народные и прогрессивные элементы, и в этом смысле у Венгерской социалистической партии не было четкой позиции. После 1995 г. возобладала тенденция на преодоление исторической травмы, но и тогда тон в рядах депутатов-социалистов продолжали задавать оппортунисты. Первые 12 лет после смены политического строя Г. Ромшич в отношении к проблеме Трианона назвал процессом нормализации, который одновременно можно охарактеризовать и как консолидацию. Параллельно оформилась радикальная, вредоносная фразеология, которая – и здесь нет необходимости в детально разработанной эмпирике – постепенно нашла дорогу к широкой общественности и организациям правого толка. Если распространить систему координат, предложенную Г. Ромшичем, на парламентские выступления 2002–2006 гг., внимания заслуживают два новых явления: с одной стороны, – несмотря на волну, поднятую плебисцитом 5 декабря 2004 г., и возросшую внутриполитическую напряженность – число упоминаний Трианона в парламенте уменьшилось, а сами упоминания в большинстве были не более, чем риторическими оборотами. С другой стороны (поскольку в этом парламентском цикле представители радикальной риторики покинули парламент), через высказывания, прежде всего, депутатов от Фидеса второго и даже третьего ранга зазвучал традиционный мотив исторических обид и страданий, в то время как подлинные хозяева темы внутри партии (например Жолт Немет) по-прежнему придерживались точки зрения смены исторической парадигмы. Наряду с этими двумя позициями следует отметить, что Ференц Дюрчань в заявлениях изначально представлял взгляды, ранее высказывавшиеся главным образом представителями Союза свободных демократов, последовательно отрицавших углубление в историю и делавших упор на модернизацию страны и преодоление травмы Трианона, тогда как другие члены партии придерживались традиционной амбивалентности. Между 2006 и 2010 г. эта тенденция к снижению интереса продолжалась: данному кругу вопросов оказались посвящены не более 30 выступлений, в том числе такие, где мирный договор фигурировал вне контекста, в качестве «цветов красноречия» (например в связи с выплатами субсидий аграрному сектору).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Vörös L. A történelmi Magyarország szétesése és Trianon: Az 1918–1920-as évek megjelenítése a magyar és a szlovák nemzeti történetírásban // Limes. 2011. 1. sz. 18. old.

Вернуться

2

Kovács É. Trianon traumatikus emlékezetéről // Limes. 2010. 4. sz. 56. old.

Вернуться

3

Ознакомиться с таким непрерывно пополняемым паноптикумом до недавнего времени можно было в комментариях под анонимным постом «Что водит рукой Балажа Аблонци и Нандора Барди?» на портале tortenelemportal.hu. См.: A mi vezeti Ablonczy Balázs és Bárdi Nándor tollát? 14.06.2010 // URL: http://tortenelemportal.hu/2010/06/trianon-es-a-magyar-tudomany-ujragondolo-konferencia-szegeden/ (дата обращения: 20.01.2015). В настоящее время «Функция “комментировать” временно отключена. Более ранние комментарии сохранены, но не доступны» (дата обращения: 01.12.2019).

Вернуться

4

В венгерском массовом сознании, публицистике, художественной культуре и научной литературе емким словом «Трианон» обозначаются и собственно Трианонский мирный договор 1920 г., и изменения на политической карте Центральной Европы, ставшие следствием его ратификации, и историческая память о событиях, ознаменовавших гибель тысячелетней венгерской государственности (прим. перев.).

Вернуться

5

Здесь и далее см. приложение «Политические партии Венгрии» в конце книги (прим. перев.).

Вернуться

6

Gyáni G. Nemzet, kollektív emlékezet és public history // Történelmi Szemle. 2012. 3. sz. 369. old.

Вернуться

7

Gazda A. Mi a nyű az a Trianon és mit kezdjünk vele? // cink.hu. 05.06.2015. URL: http://cink.hu/mi-a-nyu-az-a-trianon-es-mit-kezdjunk-vele-1709243604 (дата обращения: 01.12.2019).

Вернуться

8

Река протекает через Венгрию и Словакию и в Венгрии называется Роньва (Ronyva), в Словакии – Ронява (Roňava) (прим перев.).

Вернуться

9

Ablonczy B. Trianon-legendák // Mítoszok, legendák, tévhitek a XX. századi magyar történelemről / szerk. I. Romsics. Budapest, 2002. 132–161. old. Часть этого текста была опубликована в журнале «Kommentár» («Комментарий») (Ablonczy B. Trianon-problémák // Kommentár. 2007. 4. sz. 57–67. old.), а также на сайте komment.hu портала портале origo.hu. См.: Ablonczy B. A rо́zsadombi faktum // URL: http://bit.ly/1K3RCc8 (дата посещения: 01.12.2019). Эти три текста составляют менее половины предлагаемой вниманию читателя книги.

Вернуться

10

Milotay I. Tíz esztendő: cikkek, kortörténeti jegyzetek 1914–1924. Budapest: Pallas, 1924. 171. old.

Вернуться

11

Анализ этого явления см.: Zeidler M. A revíziо́s gondolat. Budapest: Osiris, 2001. 182–184. old. Более полное издание см.: Idem. A revíziо́s gondolat. Pozsony: Kalligram, 2009. Далее я ссылаюсь на первое издание.

Вернуться

12

Csernok A. A komáromi pontonhíd. Budapest: s.n., 2008. Продолжение см.: Idem. A valо́ság erejével. Budapest: s.n., 2009. См. критические рецензии на мои книги: Ablonczy B. Az utolsо́ hamisrealista. konzervatorium.blog.hu. 12.10.2009. URL: http://konzervatorium.blog.hu/2009/10/12/az_utolso_hamisrealista (дата обращения: 20.06.2015). После выхода в свет первого издания этой книги Чернок продолжил кипучую писательскую деятельность в том же идейном ключе: «Урок истории» («Történelemо́ra», 2013), «Потерянная страна» («Elherdált ország», 2014). В книге «Как ручей меж скал» («Mint patak a sziklák közt», 2011) в ответ на мою корректную критику (см выше), высказанную на четырех-пяти страницах, Чернок посвятил 64 страницы ее опровержению, правда, с относительным успехом. Критику Ассоциации учителей истории см.: Lőrinc L. «Rád ragyog végre a fényteli nap» // tenyleg.com.04.04.2013. URL: http://bit.ly/1G6QHou (дата обращения: 01.03.2015).

Вернуться

13

Szarka L. A 20. századi Kárpát-medencei államhatárok kialakulásának történeti hátteréről // Limes. 1997. 2. sz. 19. old.

Вернуться

14

Református Élet. 1935. 8 VI. 1. old.

Вернуться

15

Сошлюсь на прекрасную обобщающую библиографическую статью М. Зейдлера: Zeidler M. Trianon válogatott történeti bibliográfája // Trianon (Nemzet és emlékezet) / szerk. M. Zeidler. Budapest: Osiris, 2003. 905–927. old. Также см.: Romsics I. Trianon okai. A szembenézés narratívái a magyar történeti gondolko-dásban // Hadtörténelmi közlemények. 2014. 3. sz. 663–691. old. На русском языке см.: Зейдлер М. Трианонский мирный договор 1920 г. Взгляд современной венгерской историографии // Историческая экспертиза. 2019. № 2. С. 133–157.

Вернуться

16

На это обстоятельство обратил внимание Н. Барди, см.: Bárdi N. Tény és valо́. Pozsony: Kalligram, 2004. 91–92. old.

Вернуться

17

Обзор марксистских интерпретаций Трианонского мирного договора см.: Somlai K. Trianon a marxista történetírásban // Limes. 2002. 2. sz. 51–61. old.

Вернуться

18

Nagy L. Zs. A párizsi békekonferencia és Magyarország / szerk. R. P. Török. Budapest: Kossuth Kiadо́, 1965.

Вернуться

19

Ormos M. Padovátо́l Trianonig. Budapest: Kossuth Kiadо́, 1983.

Вернуться

20

Arday L. Nagy-Britannia Kelet-Eurо́pa politikája. Budapest: MKI, 1983.

Вернуться

21

Sorsdöntések: A kiegyezés, 1867: A trianoni béke, 1920: A párizsi béke, 1947 / szerk. E. Gerő. Budapest: Gönzöl; Franklin, 1989.

Вернуться

22

Rafay E. Erdély 1918-19-ben. Budapest: Magvető, 1987.

Вернуться

23

Fejtő F. Rekviem egy hajdanvolt birodalomért. Budapest: Atlantisz, 1990.

Вернуться

24

Rafay E. Trianon titkai, avagy hogyan bántak el az országunkkal… Budapest: Tornado Damenia Kiadо́, 1990.

Вернуться

25

Romsics I. A trianoni békeszerződés. Budapest: Osiris, 2001.

Вернуться

26

Documents diplomatiques français [впоследствии – предположительно по просьбе французской стороны – название изменено на Documents d’Archives français] sur l’histoire du Bassin des Carpathes: 4 vols. / publ. par M. Ádám, Budapest: Akadémiai Kiadо́, 1993–2010. См. сокращенную венгерскую версию: Francia diplomáciai dokumentumok a Kárpát-medence történetéről: 4 köt. / szerk. M. Ádám. Budapest: Akadémiai Kiadо́; MTA Bölcsészettudományi Kutatо́központ, 1999–2013.

Вернуться

27

Szidiropulosz A. Trianon utо́élete: válogatás a magyar nyelvű irodalom bibliográfájábо́l, 1920–2000. Budapest: XX. Század Intézet; Mártonvásár: Akadémiai Nyomda, 2002. Другой важной работой является том под редакцией Цецилии Пастор: «Ahol a határ elválaszt» – Trianon és következményei a Kárpát-medencében / szerk. C. Pásztor. Balassagyarmat: Nagy Iván Történeti Kör, 2002.

Вернуться

28

Trianon / szerk. M. Zeidler. Budapest: Osiris, 2008.

Вернуться

29

Zeidler M. A magyar irredenta kultusz a két világháború között. Budapest: Teleki Lászlо́ Alapítvány, 2002 (Regio Könyvek).

Вернуться

30

В их числе прежде всего: A «házassági piac» alakulása Komáromban (1900–1940) // Léptékváltо́ társadalomtörténet / szek. Zs. K. Horváth, A. Lugosi, F. Sohajda. Budapest: Hermész Kör; Osiris, 2003. 366–394. old.; Győri R. A Kisalföld ke-reskedelmi vonzáskörzet-rendszere a két világháború között // Tér és Társadalom. 2000. 2–3. sz. 303–309. old.; Kovács Z. Határ menti területek központhálо́zatának átalakulása az első világháború utántо́l napjainkig // Földrajzi Közlemények. 1990. 1–2. sz. 3–16. old.

Вернуться

31

Здесь замечу, что я сам выступал в качестве редактора и эксперта для пятисерийного научно-популярного фильма «Трианонский синдром» режиссера Иштвана Сакая. Фильм был показан по государственному телевидению на каналах m1–m2 в 2006 г.

Вернуться

32

В 2013 г. издание журнала было приостановлено, пришедший ему на смену журнал «Történelemportál» («Исторический портал») прекратил существование в мае 2014 г.

Вернуться

33

См., например: Kolontári A. Hungarian-Soviet relations, 1920–1941. Boulder, Colo.: Social Science Monographs, 2010 (East European Monographs. No. 772; Atlantic Studies on Society in Change. No. 136); Seres A. Hungarian-Soviet economic relations, 1920–1941. Boulder, Colo.: Social Science Monographs; Wayne, N. J.: Center for Hungarian Studies and Publications, 2012 (Hungarian Studies Series. No. 27).

Вернуться

34

Renouvin P. Aux origines de la Petite Entente. Les hésitations de la politique française dans l’été 1920 // Études européennes: mélanges oferts à Victor-Lucien Tapié. Paris: Publications de la Sorbonne, 1973. P. 489–500; Bariéty J. L’ «accord révisionniste» franco – hongrois de 1920 – Histoire d’un mythe // Les conséquences des traités de paix de 1919–1920 en Europe centrale et sud-orientale / publ. par P. Ayçoberry, J.-P. Bled. Strasbourg: Presses universitaires de Strasbourg, 1987. P. 75–83; Toscano M. L’accordo revisionista franco – ungherese del 1920. Roma, 1942; Idem. Pagine di Storia Diplomatica Contemporana – Origini e vicende della Prima Guerra Mondiale. Milano: Dott. A. Giufrè, Editore, 1963, P. 305–348; Orde A. France and Hungary in 1920 – Revisionism and railways // Journal of Contemporary History. 1980. Vol. 15. Issue 3. P. 475–492.

Вернуться

35

Mо́csy I. I. The efects of World War I. The uprooted: Hungarian refugees and their impact on Hungarian domestic politics 1918–1921. New York: Brooklyn College Press, 1983.

Вернуться

36

См. два первоклассных исследования: Csо́ti Cs. A menekült köztisztviselők társadalmi integráciо́jának keretei // Limes. 2002. 2. sz. 25–39. old.; Teplán I. Szent Imre Kertváros // Tér és Társadalom. 1990. 1. sz. 15–31. old. О втором можно сказать, что оно не получило продолжения, грешит излишней антропологизацией, но остается наиболее профессиональным в своей области. Сюда же я отнес бы работы И. Г. Сюча, например: Szűts I. G. Aradi menekültek Csonka-Magyaror-szágon: Priegl Lászlо́ levelezése // Trianon arcai: Naplо́k, visszaemlékezések, leve-lek / szerk. G. Kunt, L. Gergely B. Balogh, A. Schmidt. Budapest: Libri Kiadо́, 2018. 426–441. old.

Вернуться

37

Спустя 18 лет после смены политического строя в Венгрии наконец появилось учебное пособие под редакцией Н. Барди, Чиллы Фединец и Ласло Сарки по истории национальных меньшинств в сопредельных странах, см.: Kisebbségi magyar közösségek a 20. században / szerk. N. Bárdi, Cs. Fedinec, L. Szarka. Budapest: Gondolat-MTA ENKI, 2008. Не будет преувеличением сказать, что это эпохальный труд.

Вернуться

38

Пионерскими исследованиями по этой теме стали работы Ференца С. Хорвата, Н. Барди, Ч. Гидо, М. Ласло, А. Тот-Бартоша и Э. Чиллери, опубликованные в журнале: Limes. 2006. 2. sz. Большую часть статей, посвященных Северной Трансильвании можно прочитать на портале Erdélyi Magyar Adatbankban. URL: http://www.adatbank.ro/belso.php?alk=66&k=5 (дата обращения 15.02.2020). Вышли в свет новые работы, см.: Balogh B. L. Küzdelem Erdélyért. Budapest: Akadémiai Kiadо́, 2013; Simon A. Magyar idők a Felvidéken 1938–1945. Budapest: Jafa, 2014. Возможно, в этот же ряд вписывается моя книга, см: Ablonczy B. A visszatért Erdély, 1940–1944. Budapest: Jafa, 2011. В ней я не раз обращался к результатам приобретших в последние годы ключевое значение исследованиям Тамаша Шаранди и Андраша Тот-Бартоша по вопросу о Северной Трансильвании.

Вернуться

39

С достижениями исследовательского коллектива проекта «Трианон 100» можно ознакомиться на сайте URL: trianon100.hu (дата обращения 11.05.2020).

Вернуться

40

Háborúbо́l békébe. A magyar társadalom 1918 után / szerk. Zs. Bо́dy. Budapest: MTA BTK, 2018 (Magyar Történelmi Emlékek. Okmánytárak. Trianon-do-kumentumok és – tanulmányok. 2). Juhász B. Trianon és az olasz diplomácia: Doku-mentumok a békeszerződés előkészítéséről 1919–1920. Budapest: MTA BTK TTI, 2018 (Magyar Történelmi Emlékek. Okmánytárak. Trianon-dokumentumok és – tanulmányok. 1). Zeidler M. A magyar békeküldöttség naplо́ja. Neuilly – Versailles – Budapest / a forrásszövegeket válogatta, az idegen nyelvű szövegeket fordí-totta, a bevezető tanulmányt és a jegyzeteket írta M. Zeidler. Budapest: MTA BTK TTI, 2017; 2., javított kiadás: Budapest: MNA BTK TTI, 2018. Csehszlovák iratok a magyar – szlovák államhatár kielöléséhez (1918–1920) / szerk. A. Simon. Budapest: MTA BTK TTI, 2019. (Magyar Történelmi Emlékek. Okmánytárak. Trianon-doku-mentumok és – tanulmányok. 3.). Révész T. Nem akartak katonát látni? A magyar ál-lam és hadserege 1918–1919-ben. Budapest: MTA BTK, 2019; Területi egyenlőtlen-ségek nyomában a történeti Magyarországon. Mо́dszerek és megközelítések / szek G. Demeter, J. Szulovszky. Budapst: MTA BTK; Debrecen: DE Társadalomföldraj-zi és Területfejlesztési Tanszék, 2018. Trianon arcai / szek. G. Kunt, B. L. Balogh, A. Schmidt. Budapest: Libri, 2018. Rapaich R. Antant-ellenőrzés Magyarországon / sajtо́ alá rendezte, bevezető tanulmánnyal és jegyzetekkel ellátta B. Juhász. Szeged: Meritum, 2019.

Вернуться

41

О представлениях венгерской элиты того времени см.: Trianon és a magyar politikai gondolkodás 1920–1953 / szerk. I. Romsics. Budapest: Osiris, 1998.

Вернуться

42

Romsics G. Trianon a Házban. A Trianon-fogalom megjelenése és funkciо́i a pártok diskurzusaiban az első három parlamenti ciklus idején (1990–2002) // Az emlékezet konstrukciо́i / szerk. G. Czoch, Cs. Fedinec. Budapest: Teleki Lászlо́ Alapítvány, 2006. 35–52. old.

Вернуться