Александр Стенников
Попутные рассказы

ХОЧЕШЬ ЛИ ТЫ ВЕРНУТЬСЯ, ВОТ В ЧЕМ ВОПРОС …

/На основе реальных событий/

– Давайте знакомиться! Я, Георгий Сергиенко, работаю, как вы уже заметили, журналистом, публикуюсь в альманахе «Россия современная». По роду моей писательской деятельности, по заданию издательского дома, в котором я имею честь работать, мне приходится очень часто мотаться в разные заброшенные и не очень, уголки нашей необъятной Родины. А так как, не вникая глубоко, в законы физики и аэродинамики, мне не очень понятно, как эта многотонная железяка, под названием – самолёт, может подняться выше облаков и лететь с такой не приличной скоростью. По той самой причине, в каждой клеточке моего сознания и тела зародился несоизмеримый ни с чем протест на уровне животного страха – ни при каких обстоятельствах не садиться в эту железную птицу. Исходя из этого, мне пришлось искать необходимые для путешествий прелести в наземном и водном транспорте. Которые, по мнению моего дорогого шефа – редактора, в десятки раз увеличивает временные отрезки. По этой причине, вся «прелесть горячего репортажа» теряет смысл вообще куда-то ехать. Но, все – же, шеф утверждает, что мои публикации нравятся читательской аудитории. Поэтому, мне доверили возглавить, не менее привлекательную рублику – «частное расследование». Эта рублика, по началу, показалась мне не очень «романтичной», потому как – «чем дальше в лес, тем ну его на хрен!» Однако, от одного расследования к другому сыскное любопытство не пропадало, напротив, разгоралось более жарким желанием побывать в роли знаменитых сыщиков: Мегре, Пуаро или Шерлока Холмса. К тому же, очень даже вероятно, в перспективе почти каждого расследования, «получить на пятую точку определённую порцию приключений», что кратно разжигает профессиональный интерес. Но, я, однако отвлёкся от главной темы сегодняшнего повествования. И так, мне предстоит дальняя командировка, почти через всю страну, на поезде, в загадочный город N, в котором произошли не менее загадочные события…

Если честно, дорогой мой читатель, в пути попадаются персонажи, с которыми не только интересно поговорить, поспорить, скоротать время за стаканом неопределённого сорта чая. Но, и порой, послушать душещипательную историю, которая так и просится на бумагу, вместо ждущего меня в незнакомом городе, сомнительного, очередного расследования…

Сегодня Новый Старый год, (по старому стилю), 14 января 2019 года. Я зашёл, в полупустой, по-праздничному уютный, вагон-ресторан. В ночном полумраке, по окнам, в такт покачивания вагона, «веселились» разноцветными огоньками – гирлянды. Из динамиков тихо, под стук колес изливалась приятная мелодия, заполняя все пространство пустого ресторана. На столах, за которыми ужинали не многочисленные пассажиры, горели свечи…

За третьим столиком сидел, с виду, еще совсем молодой человек, точнее сказать, человек без возраста. Со следами не растерянной молодецкой удали и стати, которая была когда-то предметом его гордости, как залог успешности и силы…

Он брюнет, с висками, подернутыми сединой. У него проницательный взгляд, прямой и не блуждающий. Наверняка, этот мужчина был всегда любим женщинами, поэтому, его взгляд, в априори, не мог быть другим. В его движениях «улавливается» одна особенность, мимо которой не может пройти художник, – неторопливость и обязательная во всем законченность. Некоторые называют это педантичностью, что просматривалось: в аккуратно положенной салфетке, в расположении тарелочки с нарезанным лимончиком строго по центру перед собой, в абсолютном порядке разложенными столовыми приборами в отсутствии морщинок на скатерти и лице. Ничто не может побеспокоить мира в его душе, вероятно, там раньше был хаос, сейчас же, пришло успокоение, и всё, в его жизни «выстраивается» как нельзя под стать.

На тот момент, этот мужчина, выглядел абсолютно счастливым человеком…

Я шут, я клоун, скоморох…

Король иллюзии, хозяин масок.

И кто скажите, объяснить мне б смог,

Что мир и так живой, и без моих красок.

А я художник, гений злой,

Все малевал свое уродство,

Писал отравленной иглой

На душах тех, в ком нет притворства.

А мир дышал, звонил в колокола…

Он цвел, он пах, благоухал цветами,

Но только мой не радовало глаз,

Если щепотки яда нет в кармане.

И вот я раб, с отравленной душой.

Мой холст – прогнил, корона спала,

Я заигрался собственной игрой,

В которой правила мне смерть писала.

Но жизнь шептала: «Встань, беги, борись!

Я верю, можешь, справишься, попробуй…»

Но я упорно брался вновь за эту кисть,

Хоть красок нет и сил сопротивляться тоже.

И вот финал, в душе осколки льда,

Изорванное сердце кровоточит.

И разве важно, чья теперь вина,

Коль жизни нет во мне, лишь клочья чёрной ночи…

А мир живет и движется вперёд!

Он так же светел, красками насыщен,

Ведь матушке природе невдомёк,

Свою дорогу в жизни каждый, сыщет!

– Я, Антон, – эта история, должна была стать последней, в моей не путевой жизни…

Но, даже, в самой безвыходной ситуации, Господь дает, этот последний шанс, дабы спасти еще одну заблудшую душу…

Было двадцать девятое апреля, 2015 года. Томская область.

И история началась…

– Мне 37 лет, и я – «конченный наркоман…». С этим невероятно трудно согласиться, и признаться самому себе. Но, это, первое, что необходимо сделать, для того, чтоб появился, хотя бы один шанс вернуться в нормальную, человеческую жизнь – признать, что у меня есть проблема. Так говорит милый нарколог, по совместительству мой сосед, по лестничной площадке…

Голос Антона завораживал. Он был густым, монотонным баритоном, без особых эмоций, разбавляемый прокуренной хрипоцой…

– Мое скатывание в низ, происходило, так же постепенно, как, наверное, у любого наркомана, – задумчиво, продолжил свой рассказ издалека, мой попутчик. – Первая сигарета в подъезде, алкоголь, девочки и песни под гитару, первая затяжка травки, хапка плана изредка, то «колеса» глотал, то клей нюхал…

Но… Всё это поблекло, потеряло свою «привлекательность» после первой дорожки «белого…»

И совсем потеряло смысл, после первого укола – «вмазаться» и ощутить «волокушу» (ввести наркотик внутривенно и временно ощутить приятное чувство…)

Чем и капнУл глубоко себе ямку, покатившись стремительно по наклонной, деградируя по полной программе…

Продолжался этот АД, долгих 13 лет…

Потом был центр реабилитации. После курса лечения, неожиданно для себя был назначен директором этого центра. И, семь лет, наполненных ЖИЗНЬю, счастьем и радостью. Было всё! Появилась семья, достойная работа, детки, друзья, учёба, спорт и масса увлечений. Но однажды всё кончилось, со мной произошёл СРЫВ…

Антон периодически замолкал, задумываясь в темноту окна. Взгляд его замирал на какой-то не определенной точке. В эти моменты мне казалось, что он находится там, в далеком невозврате. В безудержной молодости, в дурмане свободы, в желании и жажде попробовать эту жизнь всю, не только с наружи, но и изнутри, вывернув ее на изнанку…

– Согласен я с соседом – наркологом, есть у меня огромная проблема. Но, даже при таких обстоятельствах, для моего слуха не вяжется с самим с собой, фраза: «конченный наркоман» – в отличии, от совсем конченных нариков, я, выгляжу внешне, более-менее здоровым человеком…

И мозг, у нас, пока что по-разному работает. У них, вообще, не способен что-либо оценивать и выстраивать мысли в логические цепочки, если это не касается наркотиков и их добычи, там они проделывают настоящие чудеса сообразительности…

Рассказывая свою историю, Антон вновь проживал ее, находясь именно в том моменте, пропуская через себя все заново…

– Но, тем не менее, эту, мою проблему, необходимо решать, и с этим я не спорю, а вот каким образом, ума не приложу?! До сегодняшнего дня, я ширялся, без какого-либо перерыва уже полтора месяца. Изо дня в день, по нескончаемому кругу, и понимал, что так дальше продолжаться уже не может, но при этом…

При этом, было страшно: решиться, принять правильное решение, сдаться, «отскочить», начать жить по-другому. В голове постоянно, буравчиком сверлила мысль – закончить с этой зависимостью раз и навсегда! Что, именно сегодня, приму эту хрень в последний раз, и окончательно завяжу с этим грязным делом, все сдаюсь, я в завязке!..

Так часто бывает…

И я, неоднократно уже выходил на эту позицию. Пытался, давал всем обещание, и самое что не наесть, честное пионерское слово – выбраться из этого болота! Клялся самому себе, во имя всех святых, но… так, часто бывает… слаба, душа во грехе…

Нарушив очередные обещания, мы вновь лукаво каемся, просим прощение у близких, вновь сыплем заверениями, и так по бесконечному, порочному, замкнутому кругу…

И в то же время я прекрасно понимал, что это бесконечным быть не может. Скорее, я уже чувствовал, что вот он, наступил апогей, черта, за которую заступать не следует! Уже были предпосылки некой моей неадекватности. Но, зависимость все переворачивает с ног на голову, еще и еще, и это «еще» – каждый раз обещанный самому себе, как последний…

Но, этот – «последний раз», был особенным…

Я приехал домой, отдал жене все деньги, пластиковые карты, ключи от офиса. На всякий случай, объяснил, где и какие документы находятся, договора по сделкам. Сказал, чтоб не ждала. Что обязательно вернусь на следующий день. И поехал, куда глаза глядят…

В нетерпении и наркотическом ознобе, доехал до озера. Остановился на берегу. Это было мое уединенное, любимое место: для рыбалки, отдыха, побыть одному…

В такие моменты, как бы мне не было хорошо в «трезвой» жизни, а зависимость никуда не уходила. Мысли: покурить, понюхать, ширнуться постоянно преследовали. Бывших наркоманов не бывает!

В принципе, я был, как никогда искренне полон решимости, что вот, сегодняшний день, будет последним днем употребления. Что, к завтра, я приду в себя, и буду, окончательно, что-то с ЭТИМ решать… И я «ширнулся…»

Но, в этот день, как говорят, – «Что-то пошло не так…»

Видимо, я употребил слишком много, или накопительный момент был уже на крайности, и черти в моей голове заплясали! Я слышал то, что нельзя услышать и видел то, что нельзя увидеть. «Белочка», сумасшествие, глюки, мультики, как угодно назови, но это в тот день со мной произошло. Я, слышал звуки, которые постоянно менялись: то это были голоса моей мамы, то моей жены, то плакали мои дети. То какие-то мужики беседовали, где и как меня поймать, и что со мной сделать. В ужасе я прыгнул за руль своего авто и полетел, спасаясь, не разбирая дороги…

Почему я выбрал именно это направление и эту дорогу, я не помню. Бесы гнались за мной, и я летел туда, куда летел…

Мне было страшно, одиноко и отчаяние душило. Я не понимал, что происходит, мне постоянно казалось, что за мной: следят, гонятся, что слежка ведется через мои гаджеты, которые тут же полетели в окно: телефон, планшет, все, что могло меня связывать с внешним миром, я постарался выбросить по дороге.

Спустя минут сорок стремительной езды по бездорожью, по лесным запущенным дорогам я выскочил в район поселка, который называется восемьдесят шестой квартал. И подумал, «ну вот, вроде оторвался и могу здесь затеряться». Много раз сворачивал, плутал по поселку и на какой-то очередной улице, возле заброшенного сарая, припарковался…

Не выключая мотора, вышел из машины. Какое-то время стоял, прислушиваясь, то выглядывал за угол сарая, то присев, смотрел под авто…

Но в столбняке страха, я не мог, просто притаившись сидеть на одном месте, адреналин в крови, постоянно требовал движения, динамики. И я вновь прыгнул за руль и помчал. Выбрался на большую трассу и гнал по ней с остервенением, пугая редко встречающиеся авто. И в это время, не думая, ни о машине, ни о последствиях, главное сбежать от НИХ, от тех, кто меня преследует и догоняет…

Но, то, что меня гнало вперед с такой скоростью, было только безумием в моей голове, и от этого я убежать не мог!

И как раз ЭТО, на тот момент, было главным, что я никак не мог осознать: то, которое преследовало, оно было внутри меня, а не снаружи!..

Но, тем не менее, я видел фары, слышал визг шин и тормозов, голоса преследователей от которых летел, летел как сумасшедший на пролом через кусты, через деревья, пытаясь пробраться туда, наверное, где Макар телят не пас…

Понять и осмыслить что происходит, просто не было времени. Был только, ужас, отчаяние и безысходность. Страх не отпускал ни на секунду, понужая и понужая своим хлыстом…

Как долго это продолжалось, сейчас трудно вспомнить, но мне казалось, что я промчал уже километров двести. И там, среди леса, на проселочной и абсолютно не проезжей дороге, я окончательно «сел брюхом». «Зарюхался», в такую грязь, из которой реально выбраться было невозможно…

Но страх, не давал мне возможности, даже выйти из машины. Казалось, что меня все же догнали, окружили и собираются брать штурмом. И, что удивительно, на тот момент, я видел этих людей, я наблюдал их в боковые зеркала, они двигались и договаривались, как будут меня вытаскивать. Мерещилось, что кто-то из них уже лазает по крыше, пытаясь взломать и проникнуть в авто через люк. Я, в панике кричал, звал на помощь, отбивался и что есть мочи жал на газ до самого пола. Но машина, только орала и выплевывала жидкую грязь колесами, при этом, никуда не двигалась…

Я был уверен, что в этот момент, я борюсь за свою жизнь…

А потом, произошло то, чего я никак не ожидал. Огонь, пыхнул в районе правого колеса, и салон моего новенького Лексуса, стал наполняться едким дымом. Я стал задыхаться, мне пришлось выкатиться из машины, с охотничьим ножом в руках, будучи уверенным, что эти сволочи и подожгли авто, и сейчас я их буду за это наказывать! Но ничего не менялось, меня, никто не хватал, и не связывал…

И в этот момент, пришло какое-то временное прозрение. Я побежал к багажнику в надежде спасти автомобиль. Но, пока искал огнетушитель, машина пыхнула, как свечка, до самых верхушек деревьев. Я напугался, отбежал в сторону, и минут тридцать, наверное, наблюдал, как моя машина, полыхает факелом. Да, я думаю с полчаса от силы, это было очень быстро. Трижды она взорвалась. Один взрыв, был такой, достаточно мощный, от которого я не устоял и сел на задницу. От взрывного свиста, в ушах, чуть не вылетели перепонки…

Когда все потухло, стало безумно холодно и темно. Но почему-то в этот момент, страха уже не было. Напротив, какое-то облегчение, я словно выпрямился, скинув с себя груз. Неподвижно, стоял посреди леса, не осознавая – где, и зачем я здесь…

С машиной сгорели все теплые вещи, я остался в трико и мокасинах на ногах. Обойдя пожарище, нашел там свою курточку, легкая такая курточка, сумку с документами и плед. Все это «богатство», я успел выбросить из багажника, пока искал огнетушитель.

Накинув куртку и укутавшись в плед, не секунды не задумавшись, пошел, а куда и зачем… так нужно, нужно идти…

Мне казалось, что, меня, кто-то там, в той стороне, зовет…

Вопреки здравому смыслу и логике, я, конечно, пошел совсем не туда, откуда приехал, а пошел абсолютно в другом направлении. Для себя утвердительно понимал, что звуки, которые я слышу, они ведут меня, прям вот туда, куда нужно…

Я не знаю, сколько времени шел по дороге, ведь она была, я помню. И не понимал, почему я с нее свернул, помню только одно, что была кромешная темнота! Видимо было очень облачно, от чего ни луны, ни звезд на небе не было видно. Поэтому впереди, только черный сгусток космоса, в который я, ежесекундно проваливался. Делая очередной шаг, реально ожидая, что вот сейчас, сорвусь в какую-то пропасть…

Вокруг меня, в этой, глаз выколи – темноте, стояла необычно густая тишина. Я напрягал слух, чтоб хоть как-то сориентироваться, но казалось, я вовсе не двигаюсь, а просто стою на месте. Как вдруг, впереди меня, послышался треск сухих веток, от чего я вздрогнул в испуге. Толи это деревья низко свисали, толи зверь, какой, пробежал. И тогда я решил обойти это место вокруг, а там какие-то возвышенности, холмы, все выше и выше, а потом резко в низ, при этом, кругом еще снег и не совсем замерзшие лужи, какой-то колючий кустарник…

Обходя «страшное» место, через эти холмы, я окончательно потерял ту дорогу, или тропинку, по которой до этого шел, и уже выйти на нее не получалось…

Всю ночь продолжалась борьба с деревьями, ухабами, кустарником, холодом. Три раза забрел в болото. В первом, утонула моя обувь. Где-то по дороге, потерял сумку с документами. Единственное, что со мной оставалось, это плед и нож, и то совсем ненадолго, потому как очередное болото, вместе с надеждой на лучший исход, очередной моей глупости – засосало в себя и остальное мое «богатство».

Более трезвея и возвращаясь в себя, ощущая наконец, от реальности холода, что это тело действительно мое, осознанно понимаешь, что все это, как-то совсем не совместимо с жизнью…

Мне вдруг подумалось: кто такой есть в моем близком окружении, что смог оплатить столь реалистично-дорогой розыгрыш?! Как в фильме «Игра», в котором главный герой фильма, весьма богатый банкир Николас, получает странный подарок от своего младшего брата – бездельника, предложение сыграть. И если он согласится, то игра изменит его жизнь…

Но, Николас, не понимает, что игра уже началась…

Так происходит падение в «кроличью нору», которая озадачивает, ужасает и возбуждает Николаса к жизни…

Это многослойное, полное падение в персональный ад, в котором он десятки раз погибает и возрождается, как новая личность, со стремлением – просто, жить…

Но, шел я видимо не туда, и людей, которые бы могли участвовать в «розыгрыше», не встречал…

Окончательно я осознал свое положение только к утру, когда расцвело. Это была ЖУТЬ! На мне было трико «Адидас», насквозь и поверх которого, толстым слоем сплошная холодная грязь и олимпийка той же свежести и цвета. Я шел босыми ногами по мерзлой земле, температура воздуха достигала примерно минус шести градусов, местами лежали сугробы, которые обойти я не мог…

Что такое идти босиком по лесу, я не знаю какими словами это описать, а тем более при таких минусовых условиях, одно скажу, это вам не по травке, летом!

Но жить хотелось, и я продолжал идти…

Так, протопал еще целый день. После, относительно немой и безголосой ночи, я никак не мог предположить, что лес в Сибири днем, в самом начале весны, может быть, настолько живым и многоголосым! Оказывается, в нем, огромное количество звуков, которые имитируют, как будто бы повседневную, городскую, бытовую жизнь. Есть, к примеру, птичка, крик которой напоминает звук сигнализации, при закрывании автомобиля. Вот это звонкое – «пилик», она повторяла с промежутком пять десять минут, на протяжении всего моего скитания. И сводила меня с ума. Мне постоянно казалось, что вот сейчас, точно, где-то рядом, кто-то закрыл авто. И я каждый раз как ошпаренный подрывался в том направлении, на этот звук. Я уходил с дороги, пробирался через немыслимые буреломы, чтобы успеть, пока эти люди не уехали. И орал и орал, как сумасшедший; ААААУУУУ, СПАСИИИТЕЕЕЕ, ПООМОГИТЕЕЕ…

От чего совсем сорвал голос, и уже потом, произносил те же слова, только уже хриплым шепотом…

Иногда я слышал рокот, будто запускалась бензопила, и валят лес. И естественно, я спешил сломя голову в ту сторону. Ну, как можно сказать – сломя голову, на таких ногах… Я закусывал губу, прям до крови и пытался двигаться, как можно быстрее. Да и в такой вроде спасительный момент, находишь в себе предпоследние резервы и на минуту забываешь про боль. А когда до тебя доходит, что это лишь звуковой самообман, с разочарованием возвращается боль, в десятки раз сильнее. Подливает масло в огонь, то, что начинаешь себя жалеть и ненавидеть одновременно, становишься мерзким и жалким! Да, жалеть себя, это омерзительно…

Это только в первую ночь, была густая тишина…

Или, показалось, от того, что продолжал быть «под дурью» и было все по барабану. Да и бравада, я ж крутой! Какие пустяки, сейчас вот выйду, вон на ту опушку леса, и мой «прогулочный поход» на этом закончится…

Но, он не заканчивался…

Всем своим, насквозь промерзшим существом, понимал, времени на то, чтобы посидеть, отдохнуть, у меня нет. Запросто, могу заснуть и больше никогда не проснуться. Поэтому – должен идти, и обязательно выйти к людям.

Я, по-прежнему, не понимал; где нахожусь, и в каком направлении нужно идти, и вообще, встречу ли когда, долгожданное спасение…

Вышел на лесную дорогу и подумал, что рано или поздно, она, меня куда-то обязательно выведет. И она вывела, к перекрестку из четырех дорог. Я выбрал одну из них, и спустя несколько часов, вышел, обратно к этому же перекрестку, сделав бесполезно большой крюк. Сказать, что я был разочарован, нет, я был подавлен, разбит, раздавлен, я просто присел на пенек и заплакал. Я плакал и понимал – от слез, что текут по щекам, не чего не решается, теплее не становится, меня никто не находит. А значит, жалеть себя и расслабляться, не стоит! Пришлось встать, и идти по другой дороге. Но, разочарования на сегодняшний день не закончились, они пришли в виде миражей. Скорее, они стали появляться, от чрезмерной усталости, недосыпания, голода, от истощения организма наркотой, да и элементарного самообмана – принять желаемое за действительность. Я видел что-то похожее на машину, на избушку, на людей. От радости ускорялся, кричал, даже пытался бежать. Теплилась в это мгновение надежда, что вот оно спасение, но каждый раз подходя ближе, машина оказывалась сугробом, охотничий домик, превращался в останки какого-то древнего сарая, или железнодорожного вагона, неизвестно для чего и каким образом, в эту глушь, попавшего. Деревенька, оказывалась просто холмами, заснеженными в тумане, или навалом деревьев. Каждый раз, это было больно…

Но, я продолжал идти, оставаться на месте в такое время года было не разумным, хоть что-то я понимал прекрасно, и здраво отдавал этому отчет…

Когда вновь начало темнеть, я стал искать место для ночлега. Увидел большой, высокий, не покрытый снегом, заросший молодым ельником холм. Забравшись на него, нашел там канаву, надрал в нее сухой травы, вырвал с корнем не большую елку, лег и накрылся этой елкой сверху. Чтобы окончательно не замерзнуть, я снял трико и обеими ногами залез в одну штанину. Сжавшись в комочек и тресясь всем телом от холода и озноба, подумал, – «вот сейчас бы не мешало «поправиться» (ввести в вену дозу, для улучшения состояния) это б решило некие проблемы. Так провел ночь, в полузабытье, в полубессознательном состоянии, но все равно какое-то время, наверное, поспал…

А еще, перед тем как уснуть, мечтал о костерке и трех картошечках в «мундире…»

Наутро, я кое – как вылез оттуда, весь затек как деревяшка, меня знобило, и зуб на зуб не попадал. Все было одним словом – плачевно! О, небеса! Сейчас я согласен и на «децел» (очень маленькая доза наркоты). Или хотя бы «забить косую» и «заторчать» (приготовить папироску с анашой и закурить)

Солнце уже светило, но пока не грело. Так плохо, мне, никогда еще не было…

Я подумал о маме…

А каково ей? Она ведь всю жизнь медленно умирает! Пил муж, запойно, месяцами, затем сын, переплюнул во всём батю и стал наркоманом! Потом у нее определили РАК, и началась борьба за ЖИЗНЬ. Сколько ж испытаний выпало на долю моей милой мамы… Каждый раз, испытывала все более нестерпимую БОЛЬ, безнадежное ОТЧАЯНИЕ и ужасный СТРАХ, и ведь не за себя, а больше все за близких – как же мы без нее…

Но ведь живёт, движется вперёд, не опустила рук, не сдалась, имея огромное терпение и человеческое смирение…

И мне, оставалось только одно, хочешь жить – ИДИ!

ОТ АВТОРА: Внутреннее состояние человека может быть бесконечно разным; счастливым, или угрюмым и печальным, здоровым или в болезненном упадке, любви и эйфории, или удручающей ненависти ко всему на свете. Внутреннее, болезненное состояние каждого человека индивидуально, и пока ты в нем находишься, это только твое! И как бы ты не старался рассказать о нем какими-то словами, доводами, ощущениями, впечатлениями и чувствами другому человеку, он все равно ничего не поймет, пока не окажется в этом положении сам, и сам не переживет это до полной глубины…

Почти все человеческие состояния, в той или иной мере являются «зависимостью» – «вредные» или временно, так сказать, приносящие «счастье». И каждый из нас, на этой планете, осознанно или по ошибке, глупости или не знанию, от рождения или по статусу, или же благодаря возвышенным чувствам – ЗАВИСИМ! Зависимость, это болезнь, психическое отклонение. Одна из причин зависимости, величайший страх человечества – одиночество. Остаться одному, быть беспомощным, без жилья и средств существования, без любви… И, тогда, по слабости своей, человек тянется к сигарете, алкоголю, наркотикам, или к другому человеку, временно заглушая первобытный страх одиночества, который, на короткое время заменяется психологическим слиянием с ДРУГИМ…

Зависимость, само это слово, ассоциирует собой не свободу – человек в рабстве! Мало того, в большинстве случаев, мы осознанно это понимаем и принимаем, в итоге от чего, невыносимо страдаем. А порой понимая, что эта «сладкая» не свобода, ведет не иначе как к гибели, но отказаться от временного «счастья», уже не в силе, потому как сия зависимость, порой сильнее и слаще самой жизни!

Каждый зависимый доказывает и убеждает родных, близких, и прежде всего самого себя – «Нет, я не алкоголик, нет, я не наркоман!» Но так оправдываться может только тот человек, который, еще не зная всех трагических последствий, пробует зелье, как говорят, ради «спортивного интереса». Но когда Я, зная все про наркотики, как они вредны, несмотря на это, я ОСОЗНАННО ХОЧУ, НАХОЖУ и УПОТРЕЮЛЯЮ – значит, Я – НАРКОМАН! Я – ЗАВИСИМ! Я -БОЛЕН!

Наркотик, что же это? По средствам его, на короткое время, мозг позволяет обмануть себя, при этом телу становится «хорошо…».

В кавычках, конечно, телу становится «необычайно хорошо!» Никто, вот так, в открытую, об этом не говорит, да и я не рекламирую. Но это «хорошо» на столько, что можно без объявления войны, и без единого выстрела, погубить любую страну, только дай это пагубное зелье несколько раз, бесплатно, всему молодому поколению, и страны нет! Наркотики – это, легко, в чем и есть зависимость! Особо не утруждаясь, достаточно всего лишь вдохнуть на , пару граммов кокаина и ты для самого себя – красавчик! В одно мгновение, обманывая себя, ты становишься тем идеалом, каким бы хотел быть всегда: сильным, смелым, остроумным, обворожительным, любые твои комплексы неполноценности в мгновение исчезают. Продолжительность сего состояния не более получаса, стоит бешеных денег, очень тонко и избирательно убивает мозг и сердце, к тому же не выносимо ломкое и болезненное похмелье…

Но, человек слаб, ради того, что б побыть «ВЕЛИКИМ», хотя б полчаса, организует всю свою, на тот момент, уже некчемную жизнь, в поисках средств, для приобретения, этого дьявольского дурмана вновь и вновь, пока доктор не напишет заключение в приговоре: «Причина смерти – не совместимость с жизнью, всех внутренних органов»…

АНТОН. – Заканчивались вторые сутки «моей реабилитации от наркотиков в естественных условиях». Сбежать невозможно. Нет никакого соблазна; нюхнуть, уколоться или покурить. Никто тебя не приковывает наручниками к кровати или батарее, и не гоняет на работу, чтоб заслужить корку хлеба…

Это Господь, создатель сего испытания – розыгрыша, – «Так и так сдохнешь, а все же есть маленький, но шанс, хочешь жить – ИДИ!». Хотя, зря я на Бога ропщу, понимаю, что сам залез в эту петлю, сам! А, Господь любит меня, поэтому предоставил этот последний шанс, сделать переоценку данной мне жизни, кто и что дороже. Каждый, сам проживает свою жизнь, от первых шагов, пробуя хорошо и плохо, можно и нельзя, накапливая на подсознание СВОИ правила и законы…

Теперь-то я, очень даже хорошо понимаю слова моего знакомца Эдуарда…

В то время, когда я еще только интересовался наркотиками, я у него расспрашивал о его впечатлениях употребления, тогда он ответил:

– Дорогой мой друг Антон! Употребляя любые наркотики; ЛСД, героин, морфин, амфетамин, крэк, кокаин и прочее «дьявольское дерьмо», на какое-то короткое время ты будешь испытывать, эйфорию, или впадать в наркотический сон, наркоз, временную летаргию, но рано или поздно, от передоза – мерцательная сердечная аритмия и на два метра под землю! Но, даже зная об этом, наркотическая зависимость, это такая сила, которая если вцепилась в тебя, уже так просто не выскочишь. Поэтому мечта любого наркомана, который может ради наркотиков перешагнуть через все, что бы могло его держать на земле: семья, дети, любовь, родители – закрыться от всех в такой комнате, которая доверху была б забита «наркотическим порошком», и.., не выходя из нее – сдохнуть, в гребаном эйфорическом дурмане! У меня такой комнаты не было, и я, Слава Богу, удачно и счастливо отскочил. Так что Антон, не советую, в этот отстой, свои ноздри сушить…

– Но я, к сожалению, тогда, так и не проникся в Эдькино предупреждение, глупость, в любопытстве попробовать все в этой жизни, приносит свои плоды, и дает соответствующие уроки, чаще жестокие и уже, не исправимые…

ОТ АВТОРА: А есть и другая гипотеза по отношению к зависимости. Ученые ставят вопрос, а есть ли ОНА вообще, зависимость от наркотиков? А если и есть, то какая из причин зависимости главная? И возможно ли, употребляя наркотики, адаптировать к ним организм?

Для начала разберемся, а как же работает зависимость к наркотикам? После регулярного принятия, к примеру – героина, на протяжении двадцати дней, с организмом начинается болезненная ломка, что говорит о том, что ты уже не можешь без допинга. Организм требует очередной дозы…

Тогда вопрос, а как же в больницах, остро больным, неделями и даже месяцами дают от боли диаморфин, ведь он сильнее героина, тем более в чистом виде, без примесей, не тот, что в подворотнях можно купить, и почему-то эти пациенты не становятся «тортчками», почему?

Еще в начале прошлого века, ученые поставили эксперимент: в клетку, в которой было два поильника, один с обычной водой и второй – вода с наркотиками, поместили крысу. Крыса, почти всегда пила воду с наркотиками, до тех пор, пока не умирала. Отсюда и появилась теория зависимости…

Но, в семидесятых годах прошлого столетия, Брюс Александер, заметил, – а может все дело в одиночной клетке, где единственной радостью были наркотики? И тогда он построил «парк развлечений», своеобразный рай для крыс. В нем было все: хорошие домики, мячики, горки, тоннели, множество друзей, еды, питья, они могли заниматься сексом хоть целые сутки напролет. И там же были те самые поильники, с обычной водой и с наркотиками. Но вот, что интересно, в этом парке, крысы, очень редко, пили воду с наркотиками. Ни у одной из них не возникало желания пить наркотик запойно, или до передозировки. А может это бывает только с крысами? Нет! Похожий эксперимент проводился и на людях: война во Вьетнаме, где 20% американских военных употребляли героин. Конечно, когда война, тем более не знаешь, за что воюешь, когда страх быть убитым и когда нужно самому убивать, непроходимые джунгли и чужая страна – героин, это выход, обмануть свой мозг и свое тело…

Люди в Америке, были в панике, ожидая, что после войны на улицах будет тысячи наркоманов…

Но, когда солдаты вернулись в родной дом, у них не было даже синдрома отмены. 95% процентов из них просто перестали принимать наркотики…

Ты дома, где мир и любовь, семья и друзья, ты словно попадаешь в парк удовольствий и развлечений, только не для крыс, а для людей, где нет одиночества и страха, где ты, очень нужен всем!

Поэтому, дело не в химии, которая цепляет человека, а в одиночной клетке, с двумя поильниками!

Тогда, давайте подумаем о зависимости с другой точки зрения: У нас, с рождения заложена потребность в общении и жить в определенном обществе. Когда мы счастливы и здоровы, мы общаемся с людьми, которые окружают нас. Но если по причине болезни, изоляции, ударов судьбы, мы не можем этого иметь, тогда мы привязываемся к чему либо, что дает нам чувство облегчения. Это может быть бесконечный просмотр в интернете социальных сетей, фото, порно, азартные игры, алкоголь, более слабые подпадают под наркотики…

И мы будем привязываться, такова наша природа. Это, прежде всего, синдром кризиса одиночества, который может произойти с любым из нас, мы все этому подвержены. Путь выхода из зависимости – формирование здоровых связей с людьми, с которыми хочется быть…

Но, мы делаем все иначе. Борьба с наркотиками приобретает ужасные формы! Вместо помощи людям, мы устраняем их от общества, делаем так, что б им трудно было найти работу и обрести стабильность. Когда ловим их с наркотиками, забираем у них удобства и сажаем в тюремные клетки…

Мы ставим людей, которым и так плохо, в ситуации, в которых точно им станет еще хуже, и ненавидим их за то, что они никак не могут «завязать…».

С нами, пошло, что-то не так…

Не нужно бороться с индивидуальным уходом от зависимости, нужно строить открытое общество, в котором будет все для всех и для каждого, в котором будет уютно, безопасно, душевно, радостно всем, а не как в тюремных клетках. Нам нужно менять, тот, не естественный образ жизни, и то, как мы взаимодействуем друг с другом…

Противоположность наркотикам не трезвость, противоположность наркотикам – человеческие, душевные связи, ощущение нужности себя, всем окружающим…

wru.m.wikopedia.org – Парк крыс.

АНТОН: – Теперь же, испытывая, все муки ада одновременно – меня ломало! Ломало от невероятного холода, от нестерпимой боли обмороженных ног, от истощения организма голодом и наркотиками. И, конечно же, невероятно ломало от наркотического похмелья, от чего мечтал только об одном – закрыться в ту самую гребанную комнату, набитую доверху кокаином…

Ближе к вечеру этого же дня, еще было достаточно светло, но солнце уже садилось, я набрел на избушку посреди леса. – О, СЛАВА БОГУ!!!, – закричал я. За избушкой, возвышался, на удивление, такой добротный дом. Дом, прилично построенный, и совсем новый. Рядом банька и еще одна изба. Оглядевшись вокруг, не заходя в дом, было понятно, что тут давно никого не было. И вообще, не понятно, для каких таких нужд, в такой глухомани, стоит такое добротное сооружение? Прикинув, что приближаются майские праздники и возможно хозяева могут сюда приехать, я поднялся по ступеням небольшой избушки. Дверь, на которой не было замка, легко отворилась. Избушка, походила больше на гостевой домик: – начну с малого подумал я, не буду хозяев злить, приедут, а я тут хозяйничаю, может и в этом домике найдется для меня все необходимое. И действительно, готовая печка с сухими дровами, только чиркни спичку, теплые вещи, вода, медикаменты, какие-то консервы, все лежало открыто на глазах, будто только меня и ждало. Я сразу выпил парацетамол с терафлю и с оцетилкой. Открыл первую попавшую консервную баночку, это оказались шпроты в масле, и свалившись в кресло-качалку, прям грязными руками за тридцать секунд слопал. Кресло еще три четыре раза качнулось, и я вырубился…

Мне снились «ужастики» двух последних, прожитых мною суток. От чего и проснулся в горячем поту. В первую секунду, не понимая, где нахожусь. Было жутко холодно, все тело ломило, голова раскалывалась на куски, а ноги, мягко сказать – горели. В голове промелькнули, как в ускоренном кино, отрывки последних дней, до момента, как я сюда попал…

Я еще никак не мог осознать и поверить, что закончился холод и голод, дрожал всем телом, бил озноб, но на душе уже улыбалось, появилась надежда…

В окно, ярко светила луна, освещая стол и мои окровавленные ноги. Настроившись на боль, я, выдохнул и скрепя зубами, с помощью отборных матов, поднялся. Зажег свечи, растопил русскую печь, нагрел воды в тазу, насыпал туда все, что было в аптечке: соду, соль, йод, марганцовку. В свете свечи, выковырял из ног занозы, иголки, обрезал заусенцы и какие-то ошметки кожи, зрелище было ужасное. Ноги были фиолетового цвета, раздутые, заплывшие, изрезанные. Когда я их поставил в таз с этим раствором, если сказать, что было больно, это значит ничего не сказать. Я орал на весь лес, как раненый медведь, наверное, все дикие звери в округе разбежались в разные стороны…

Но теперь у меня было много плюсов: уверенность в том, что не погибну, было, тепло, была вода и еда…

Нырнув в такую ситуацию, когда вопрос моей жизни или смерти, стоял в одном неверном шаге, в одном мгновении, в одном вздохе – я злился и опять и снова задавал Небесам, один и тот же вопрос, – «Господи, за что мне это!? Скажи за что?!» Но, с каждым днем трезвея, сам себе отвечал, – «Да не за что Антон, а для чего, ради чего и ради кого!». Только тут, в этих сложных условиях и не вероятных обстоятельствах я стал осознанно давать себе отчет в том, что на протяжении долгого падения на дно, постоянно предавал родных, врал, изменял их любви и вере в меня, перестал уделять внимание, заботу, тепло и любовь детям и жене. Оправдывая себя усталостью, одиночеством, и ненужностью всем…

Какое же я жалкое ничтожество! Ведь сам всех учил: жизнь – бумеранг! Сам его запустил и тупо отвернулся, он и прилетел, четко по затылку!

Да… теперь я должен… всем должен, и прежде всего себе, просто жить!

Очень беспокоили ноги, их нужно спасать, и не дай Бог – заражение крови, гангрена…

Тьфу, тьфу, тьфу! Чет, я не о том!..

Господи, молю, не наказывай меня, так! Знаю, грешен, и что, не раз уж зарок давал одуматься, не доходить до крайности и перестать приносить страдания близким! Но, нельзя мне без ног – Господи!

Я, долго молился…

В раскаянии, казалось, плакала сама душа…

На удивление, слезы не были солеными, а шел от них какой-то аромат весеннего букета: березового сока, подснежников, набухающих почек на деревьях…

Я нашел детскую пюрешечку, просроченную, залил кипятком и со сладким чаем выпил. В этот момент – был счастлив, казалось, вкуснее ужина я не вкушал. В углу были навалены куча матрасов, постельное белье. Я, не спеша соорудил все как надо, лег и провалился в сон как младенец. Эта ночь, как сон, как восстановление сил, была, наверное, лучшей в моей жизни. Опять же, спал как человек. Засыпая с хорошими мыслями и надеждой, что уже завтра, или послезавтра, сюда приедут люди и все будет хорошо – меня увезут домой…

Утром, проснувшись, в первую очередь, осмотрел ноги. Зрелище было удручающее, они начали темнеть, пальцы на ногах стали черного цвета и наступить на них, было очень больно, это была не выносимая боль, очень больно! Я взял в углу простынь, и разорвал на кусочки, по размеру армейских портянок, обработал ноги перекисью водорода, все ранки залил зеленкой, замотал в эти простыни, поверх надел толстые шерстяные носки, выбрал чуни размером по больше, набил туда еще тряпок, чтобы было мягче ногам, и чтобы не хлябали…

Еще раз осмотрелся, прикинул, сколько у меня питьевой воды, она была в пятилитровых банках, их было штук десять. В углу стояла огромная бочка соли, думаю, – «Ну, прекрасно, значит, люди здесь бывают, дождусь». Утвердившись внутренне, что все будет хорошо, сладко улыбнулся – предвкушая встречу с любимыми детишками и с женой…

В приподнятом настроении вышел на улицу. Остановился на пороге, подставив лицо лучам солнца, которое грело сегодня очень даже по-летнему. Но ветерок был еще холодным и колючим. Слушал многоголосье птиц, и еще какие-то разные звуки: вот ветерок треплет флаг, прибитый над порогом дома, а тут, он закружил прошлогоднюю листву. Так, долго стоял, ощущая спиной теплую стенку сруба, продолжал улыбаться, радуясь тому, что наконец, вновь стал обращать внимание на милые глазу мелочи: вот пробивается молодая травка, муравей потащил сухую травинку, а небо-то какое голубое, все в белых «барашках» облаков…

С такими думами, зацелованный солнцем и появившимся неизвестно откуда, любопытством, направился в большой дом, что стоял напротив.

Дом оказался, для леса, не прилично-большим! Прям, цивильным! Правда, кухонка достаточно маленькая, но с русской печкой. В большой комнате камин и две кровати. И еще две комнаты поменьше. И что больше всего удивило, так это старая, раритетная магнитола на батарейках, которые тут же отдельно лежали. Я их поставил на место, и о чудо, все заработало! Поймал единственную радиостанцию, на которой в это время шла трансляция хоккейного матча. Я близко, не любитель хоккея, но в тот момент, впитывал каждое слово комментатора, крик болельщиков, все эти живые эмоции. Как все же важно, слышать человеческую речь, чтоб окончательно не сойти с ума! Жизнь продолжается!

Я, развел в камине огонь, пошарил по закромам, нашел консервы, и бутылку водки. Ну, думаю – теперь, я король! День, два перетерплю, восстановлюсь, а там глядишь, и хозяева подъедут.

Накрыл себе на стол, сел кушать, выпил сто грамм, что-то стало жарковато, не фига, я натопил! Не пора ли открыть форточку?! А в окнах-то и нет ни одной форточки! Я обошел весь дом и проверил все окна – форточек не было, рамы сплошные и вообще не открываются. Я подумал, что за идиот, вообще, строил дом без форточек?! Дошел до гостевого домика, а там, такая – же фигня! Два окна, и они как влитые в простенок, и так же без форточек. И тут я обратил внимание на одежду, которая там, на стеночке висела. Вся одежда оказалась зимняя, вся одежда, была зиимняяяя…

И тут я отчетливо понял, что это зимовье! А коли это зимовье, люди здесь отзимовали и уехали до следующей зимы! Значит, это не дача, не просто загородный домик, и скорее всего никто сюда не приедет на первомайские праздники! Я обошел вокруг сооружений и не обнаружил никакой дороги, даже тропинки не было! И тут как будто меня за горло кто-то взял! Значит, никто меня здесь не найдет, не спасет, и поэтому, пора об этом думать самому…

Я завалился на кровать, слезы меня душили, и я вдруг вспомнил, что, когда бродил кругами невдалеке, встретил три моста через реки, все они были разбиты, пехом еще можно перебраться, но проехать по ним было невозможно. А значит, на транспорте сюда соваться в весеннюю распутицу бесполезно, разве что на вездеходах или вертолете.

Я стал осматривать консервы, банки с водой и другие продукты, многие из них были просрочены и срок закончился еще в декабре прошлого года.

Глядя на свои ноги, которые чернели на глазах, я понимал, что сидеть здесь нет никакого смысла, нужно как-то дальше спасать себя самому. Лежать тут «на печи», это значит, что скоро я просто не смогу встать на ноги, и это станет моим концом…

Я оделся, взял с собой запасные теплые вещи, воду, спички, оставшиеся консервы, были даже конфеты. Затем, снял с себя крест и в отчаянии, что Бог покинул меня окончательно, повесил его на гвоздь, который был вбит посреди стены. (Как, все-же просто, хоть на кого-то, свалить, свою несостоятельность!)

И снова пошел, как мне казалось, куда подсказывало сердце…

Моментами, когда силы покидали меня, боль в ногах терпеть было невозможно, я падал на землю, и мне хотелось тут же умереть. Я звал отца, который ушел на небо в девяносто втором году, орал, плакал, умолял, – «Батя, забери меня, не могу больше так!»

Но, ничего не происходило. С неба падал мокрый снег, вперемешку с холодным дождем. Я, лежал на промерзшей земле, дрожал от холода, но, ни какого чуда не происходило! Так, лежа на спине, смотрел в хмурое и дырявое небо, ловил лицом снежинки, и вдруг среди неба увидел лик настоятеля нашей Колларовской церкви, отца Виталия. Он улыбался, смотрел на меня добрыми глазами, тянул ко мне свои руки, мол, давай сынок вставай, хорош расслабляться, ведь ты уже столько прошел, столько вытерпел. Потом его бородатый лик превращалось в лицо моей жены, которое улыбалось такой родной и любимой улыбкой, со слезами на глазах, что-то шептала, но я не мог этого разобрать…

Я вставал, и снова, куда-то шел…

Каждый раз, выходя на очередной перекресток, я долго думал и анализировал, какое ж теперь выбрать направление? Мне хотелось убедить себя в том, что я хоть что-то делаю правильно. И куда бы я не продолжал идти, каждый раз казалось, что эта дорога самая длинная, закрадывались сомнения, и я уже начинал сожалеть, что пошел именно в этом направлении, которое ведет, в некуда!

За каждым поворотом я ожидал спасение, машину, человека, деревушку. Но за каждым поворотом снова был лес, за лесом новый поворот…

Ночь я ночевал у какого-то болота, разжег огромный костер, нагрел землю, затем отодвинул угли в сторону, положил на это место бревна, на них наломал веток и лег, было хорошо, от чего быстро уснул. И сам себя потом хвалил за то, что люблю смотреть по телевизору разные передачи про выживание в экстремальных обстоятельствах, хоть что-то из них, да запомнил…

Наступило утро, я проснулся весь в инии, вокруг вся трава во льду, пил по глоточку, такую – же ледяную воду, доедал всухомятку остатки доширака, затем поднялся и двинулся дальше…

Мне мерещились Турецкие пятизвездные отели, с их «ВСЕ ВКЛЮЧЕНО», Египетские пирамиды и горячий песок, Финские сауны и Русские бани, с веничком и ядреным кваском…

А на 16 мая, у нас ведь взяты путевки в Тайланд, всей семьей…

На лесной дороге, по которой я шел, было много следов разных животных. Я благодарен Господу, за то, что в том ужасе, в котором тогда находился, я все же не давал, по полной программе, себе отчет, что это, все же весна, лес, и не просто лес, а тайга, где вокруг меня голодные звери. Потому что, на протяжении всего моего «приключения», постоянно, где б я не шел, мне казалось, что со мною параллельно кто-то идет еще. И это уже не плод моего воображения, эти ощущения были уже реально с наружи, а не внутри меня! Я слышал, то, как хрустнет ветка, то шорох листьев, то что-то еще, похожее на присутствие хищника. Но, у меня было в этот момент достаточно других проблем, я сам был как зверь, у которого обострены все чувства на выживаемость. И пусть, я был израненным и загнанным зверем, но, наверное, те хищники, которые следили за мной и шли параллельно, не пытались напасть по причине, которая исходила от меня, в виде сильнейшей энергетики – выжить любой ценой. И я отмахивался от этих звуков, не пуская в свою голову дополнительного страха, быть кем-то съеденным, все же сваливая это на очередные фантазии, и галлюцинации моего больного сознания. Хотя, вполне возможно, был и в этом огромный риск, что по мою душу, где-то рядом постоянно бродили волки, или рысь, или тот же медведь. Ведь в этих местах и они водятся. И те следы, которые я видел, это не собака, по огромному следу понятно, что это волки нарезали круги вокруг меня. Наверное, выжидали, когда я окончательно угасну и не смогу сопротивляться. Но в тот момент, я связываю все, не иначе, как с Божьим промыслом, видать у НЕГО на меня были другие планы, и поэтому самое ужасное, Он от меня отводил. Отводил от не нужных панических мыслей, сосредотачивая меня на спасение, на выживание…

Что я нужен, своей семье…

Но, тем не менее, среди этих следов, к моему удивлению, обнаружил следы коровы, я возрадовался! И конечно, я не деревенский житель, но корова, она ж далеко от дома не уходит, да и туда и обратно к дому, как правило ходит по одной дороге. Есть даже поговорка – поставь забор, на дороге коровы домой, она в него рогами упрется и дальше не пойдет…

Я, как уже «опытный» следопыт, уверенно брел по этим следам и на сто процентов был уверен, что уж они обязательно, выведут меня к людям. Шел по ним долго, и как сейчас помню: выхожу на опушку леса, а там, раз и след заканчивается, следующий, метров через пять, наверное. Не фига себе, думаю, что ли корова с крыльями?! Стало понятно, что никакая это не корова, а лось, видимо его, что-то испугало, и он поскакал…

Вновь была боль и вновь разочарование, целая беда. Потому, что очередная надежда растаяла. И я опять, идя по ложному пути, сошел с главной дороги, куда-то в сторону, забрел опять глубоко в лес. Это было печально. Так прошел еще один день, солнце садилось за горизонт, и я опять жег костер, таким же образом, более – менее, успешно переночевал…

Утром следующего дня, я вышел на развязку дорог, где увидел указательный столбик, на котором были написаны цифры: 90 – 116, без всяких названий. Тогда, я однозначно понял, что это количество километров до чего-то. Скорее всего, до населенных пунктов, в лево 90 километров, а в право 116…

Я обнял этот столбик и завыл, как волк воет на луну. Потому, что, находясь в таком состоянии, я не смогу пройти столько километров! Единственное, что было ближе от этого указателя, так это, та избушка, из которой я ушел трое суток назад. Я примерно представлял, как до нее дойти обратно. У меня не было больше воды, закончилась и еда, правда, еды не было и в том домике, я забрал с собой всю. Поэтому и смысла возвращаться, никакого! Да и какая разница, где я погибну, там или здесь. Вновь, собравшись с духом, повернул налево, девяносто меньше, чем сто шестнадцать…

Я шел, уже на последнем издыхании, не шел, а шкребся на автопилоте. По дороге бросил рюкзак, и все, что утяжеляло меня, снял и выбросил теплую куртку, потому как она почти насквозь была мокрой и весила, наверное, как два ведра воды. Наступала очередная ночь, и я хотел было уже остановиться, чтоб проделать процедуру с костром и ночлегом. Как в этот момент, в полумраке, сквозь деревья, увидел крыши домов. Я, тогда, наверное, обрадовался…

Но, подойдя ближе, понял, что пришел обратно в дом, в тот самый дом, в который возвращаться, ну, никак не планировал!

Но главное мое разочарование, если можно так выразиться, до последней минуты, так это то, что, пока я трое суток проходил очередной курс выживания: ночевал под свет звезд, и под то, что падает с неба в виде снега и дождя, бродил по следу «коровы» и рисковал быть съеденным злыми хищниками…

В это время, кто-то посещал сие жилище. Может хозяева наведывались, а может спасатели, которые по мою душу…

Но это было невероятно, абсолютно не предсказуемо и ужасно…

Да, это был след, от вездехода…

Я кинулся, то в один домик, в другой, заглянул в баньку, в надежде, что кто-то остался здесь, на какое-то время, но, кругом было пусто! На столе лежали свежие продукты, вода, свечи, батарейки для магнитолы и водка. Полный набор минимальных удовольствий для неисправимого романтика экстремальных походов…

Я, переночевал на привычном месте. Проснувшись, обработал еще раз свои ноги, осмотрелся. Взгляд мой упал на мой крест, который висел на стене. Через окно на него падал луч солнца и крест светился. Трое суток назад, в отчаянии, я оставил его здесь. Крест, светился, как бы улыбаясь, говорил, – на этот раз все будет хорошо, только не оставляй меня больше нигде!

Видать правду люди говорят: – «Если не хочешь вернуться в какое-то место, нельзя в нем оставлять личных вещей». Я снял крест с гвоздя, и положил в карман, пообещав, повесить его на шею, после спасения…

Люди, которые приезжали на вездеходе, тем же путем и уехали, след в след. Теперь у меня была прямая дорога домой. И назад я пошел более уверенно. Я шел по человеческому следу. На всякий случай прихватил ручку и бумагу, по дороге писал записки и развешивал на деревьях на самые видные места. Что я жив, что иду обратно по следу, надеюсь, что меня вскоре обнаружат. Пришла очередная ночь, возможно последняя в этом испытании. Я как мог, поддерживал костерок. Сегодня до крайности был перевозбужден, со спасительной мыслью в сердце, что на сей раз уже без ошибки я выйду к людям. Поэтому сон не шел. На протяжении всего этого времени, постоянно думал о детях, о жене. Думал о том, что им сейчас тяжело, что жене больно, что я в очередной раз ее обидел. А может уже и не ждет вовсе, меня не путевого…

Только забрезжил рассвет, стиснув зубы, в последнем отчаянии я вновь пошел. Это была, совсем убитая дорога, с глубокой колеей, заполненной грязной жижей,

будто здесь прошел танковый батальон. Дальше, мне стало казаться, что я здесь уже проходил, те же возвышенности и колючие кусты, и вдруг, обойдя очередной лесок, увидел свою машину. Вернее, все, что от нее осталось. Я увидел, что тут кроме меня кто-то был. Много следов, все, что выбрасывал из багажника, было подобрано. Я понял, что меня искали, и продолжают искать, что у меня еще есть шанс на спасение. Теперь я шел в том направлении, откуда приехал, и понимал, что теперь будет все правильно. Правда, пару раз сомнение закрадывалось: дошел до озера, которого не помню, встретил у дороги старый, огромный, деревянный крест, постоял, помолился, чтоб Господь дал мне разумение и силы исправить, то, что исковеркал вокруг себя в прошлой жизни…

Эта, патовая ситуация, в которую я сам себя и загнал, должна была обязательно со мной случиться! Я ж, не совсем конченый неудачник, чтоб сдохнуть от передоза! Но видать нет другого варианта у Господа Бога, избавить меня от этой заразы, как только таким образом – окунувши мордой, в реальность живой природы. Показать, голому и беззащитному, как оживает природа после лютых вьюг и морозов, и заново возрождает себя в муках. Что бы и я смог окончательно ощутить, и напомнить себе глупому, как жизнь прекрасна! Что за нее нужно бороться, а не прозябать, дарованные тебе годы… в болезненных иллюзиях, уколовшись…

А родившись заново, этой весной, вместе с природой…

Но, рождение в муках – мучительно, и я орал на весь лес – О ГОСПОДИ, давай – же, поскорее закончим сие испытание, мною самим – же и оплаченное…

Я шел, и продолжал анализировать, почему все это происходит со мной. И сейчас прекрасно понимаю, что это не лес спас меня, он только создал условия, когда человеку может быть гораздо хуже, чем раньше и когда ты не в силе это изменить. Когда оставшись наедине с самим собой, можно о многом подумать. И то, что меня окончательно не затянула зависимость, как черная дыра во вселенной, из которой вырваться совсем не реально, это заслуга, прежде всего моих родных. Они, как бы им не было плохо, не отвернулись от меня, не выгнали на улицу как плешивую собаку. Дети, родители, друзья, жена, все боролись за меня и не отпускали, совсем скатиться на самое дно…

Да, я не святой, но, наверное, все же не самый плохой человек. Да, близкие и родные, хватанули от меня горя, и наверняка эта боль, возвращается мне бумерангом. Прописная истина и аксиома – за все в этой жизни, нужно платить. И вот это время наступило. За все мое безумие, связанное с наркотой; за блядство, мой разврат, измены жене, за ту боль, которую я ей доставил, за мою разнузданность…

Вот она ЦЕНА, и вот она ПЛАТА…

Я не был уверен, что моя жена простит меня и останется со мной, это решать ей…

То, что произошло со мной за эту неделю, стало началом нового этапа моей жизни. До этого момента, я только учился жить, теперь я знаю, как ценен, каждый ее день… Понял всем своим умом, существом, что человек сотворен для счастья, что счастье есть в удовлетворении всех человеческих потребностей. А вот все несчастье происходит не от недостатка, а от излишка. И еще понял, что нет в этом мире ни чего страшнее, кроме отсутствия ВЕРЫ. И сила твоя, в твоем не сокрушении, зависит только от ВЕРЫ! Нет веры, приходит страх и побеждает тебя…

Впереди появилась деревенька, из нее, навстречу мне, ехала машина. Вначале я подумал, что это опять галлюцинации, но то, как старательно водитель объезжал лужи на дороге, стало ясно, что это на самом деле, то, что я так долго ждал – СПАСЕНИЕ…

Я упал на колени, достал из кармана крест, одел на шею, и стал его целовать, затем припал к земле, плакал и плакал, уже от радости. Машина остановилась, из нее вышел дядька и спросил, улыбаясь: – Это ты, наша потеряшка?

Это было шестое мая, второй мой день рождения! Семь долгих дней и ночей я бродил по лесу в надежде встретить хоть одного живого человека. Просил небеса о чуде, и оно произошло…

На все мои сомнения и обиды на Господа Бога, я понимал, что зло, которое случается с человеком, какая-то с ним беда, в этом виноват только сам человек. А Бог, хочет для нас только лучшего, и какой путь ОН для нас изберет, мы не ведаем…

Но, я точно знаю, в те моменты, когда мне было особенно тяжело, ОН нес меня на своих руках…

Михаил, так звали моего спасителя, привез меня к себе домой, напоил, накормил, дал чистую одежду и отвез меня домой…

Я – Антон, мне почти сорок лет, и я счастливый человек! Пройдя все эти испытания, я вновь обрел радость жизни. Я кардинально изменился, поменяв свое отношение к людям. Раньше мне было на всех плевать, был высокомерным и эгоистичным. А там, в лесу, мечтал о спутнике, любом, лишь бы живая душа! С тех пор, стараюсь быть ко всем добрым, и с любовью к каждому человеку…

Регулярно хожу в церковь, впервые в жизни исповедался и причастился. Делаю это, хотя бы два – три раза в год. Стал поститься, хотя бы в Страстную неделю Великого поста. Стараюсь, почти каждое воскресенье быть в храме села Калларово, который, теперь считаю – своим.

С тех событий, прошло три с половиной года…

ОТ АВТОРА:

И было понятно, что рассказ Антона, о злоключениях не произошёл первому встречному. В авторе Антон отличил такого же раненого и нашедшего себя, которому глубоко понятно и без лишних уточнений, почему это случилось.

В начале своей жизни, до скитаний по тайге, в своем «падении», Антон постоянно понимал, что этот путь ведет его однозначно, на два метра под землю. Поэтому постоянно ждал, искал того (чего не знал сам), что спасёт его от зависимости и вернёт в нормальное русло жизни. В лесу, Антону пришлось стать зверем, пусть раненым и тяжело переживающим свою некстати возникшую слабость, именно поэтому он был ещё не совсем потерян, и в итоге спасён…

Он не искал, кому можно выговориться или «похвастаться», какой он молодец – сумел выжить! Отнюдь, говорил об этом промежутке своей жизни, как об ошибках, которые пусть не допустит никто и никогда. Он говорил о любви, в первую очередь о любви к себе, как творению Божьему.

К Антону подошел официант: – прошу, как и заказывали, – и поставив на столик тарелочку, удалился. На тарелочке парИлись, только что отваренные, три картошки в «мундирах…»

Утро… Снег падает медленно,

На пустынные улочки Томска,

Ты идёшь тротуаром заснеженным,

Теребя нежно руку ребёнка.

Взгляд усталый, но полный надежды,

Ждёшь его, а чего же более…

Просто время и в правду не лечит

Или сердце устало от боли.

Словно вороны черные кружат,

В голове твоей страх и сомненья.

Может, он тебе вовсе не нужен

Или нет больше места терпению.

Но ведь было – же время другое,

Задыхалась от счастья стыдливо,

Иногда, и себе не веря,

Что всё может быть так красиво

Вдруг, спустя много лет, однажды,

Так же руку держа ребёнка,

Что тебя называет бабушкой,

Ты ему улыбнёшься робко.

Нежно щёку его погладишь,

Губ коснёшься слегка, игриво,

Вспомнишь всё, но махнёшь рукою,

Не напрасно ждала тебя, милый!

Автор стихов – герой рассказа: МЕЛЬНИКОВ АНТОН АЛЕКСАНДРОВИЧ

p.s. После чудесного спасения, Бог отмерял Атнону, прожить еще пять с половиной лет. Эти года были яркими, насыщенными чудесными событиями, независимые от наркотиков…

Н Е В Т О В Р Е М Я, И Н Е В Т О М

М Е С Т Е…

Основано на реальных событиях, место событий изменено, любые совпадения случайны.

Если ехать не далеко, то в таком случае, путешествие в плацкартном вагоне, очень даже «душевное мероприятие». На время поездки окунаешься, как бы в огромную коммунальную квартиру. В которой с ором по коридору бегают друг за дружкой дети. Где слышен плач грудного ребенка и сушатся им-же «отмеченные», с запашком простынки. Напротив, через коридор, на боковых местах, уже не молодая пара под пахнущую дымком рыбу, приобретенную на одном из полустанков – потягивают пивко, а за стеночкой мужики режутся в карты на мелочь. В следующем купе, молодой студент декламирует трем дамам не определенного возраста свои страстные, но еще совсем «сырые» стихи. Периодически, через вагон, в белоснежном, накрахмаленном переднике, проходит официантка из ресторана поезда, громко предлагая: «Пирожки, горячие пирожки!» Следом за ней неугомонный проводник с соблазнительно парящимся чаем в красивых, раритетных подстаканниках: «Чайку не желаете? Горячего, цейлонского»

Такая временная и не принужденная атмосфера, очень быстро находит людей, сближая их, до исповедания друг другу откровенно выворачивая наизнанку самое сокровенное и потаенное, понимая, что этого человека видишь впервые и поэтому «изливая себя» наверняка есть гарантия, что расставшись с ним, больше ни когда в этой жизни его уж и не встретишь…

Но на этот раз, бухгалтерия родной редакции расщедрилась, и я, ее неизменный журналист – это, оценил, войдя, в по – домашнему ухоженный, без единой пылинки, уютный вагон ЛЮКС. К тому же, вагон был новым и оснащен всем необходимым для поездки на дальние расстояния. Такие вагоны появились совсем недавно и позволяют путешествовать с повышенной комфортностью, даже скучно…

Войдя в люксовое купе и оглядевшись, поймал себя на мысли, что это вовсе не поезд, а «временной портал», что я уже приехал и нахожусь в апартаментах дорогого отеля, ждущего меня города. Взгляду моему предстали двухместные покои с мягкими и достаточно широкими диванами и таким же креслом в углу. Шкаф для одежды из дорогой породы дерева. На столике, в не большой, но элегантной вазе живые и свежие ромашки. Удивила современная аудио и видеосистема, на стеночке тонкий жидкокристаллический монитор телевизора, доступ в интернет (Wi-Fi), и само – собой – кондиционер! И конечно отдельный санузел, с пределом мечтаний пассажира плацкартного вагона – наличие душа, не только с холодной, но и с горячей водой!

Разувшись и скинув куртку на диван, я ходил по купе, с любопытством рассматривая и трогая все предметы, которые поедут со мной дальше; телевизор работает, из крана, как и должно – бежит горячая вода, кресло уютное, цветы пахнут как ромашки, а окно идеально чистое, через которое я заметил плавно уплывающий перрон. Поезд все чаще стал постукивать колесами, набирая скорость, и я вдруг ощутил двоякое чувство; радости, что какое-то время буду ехать один, можно «обжиться» и почувствовать себя по причине первенства – хозяином. И чувство второе – волнение и досаду одновременно, кого же судьба на этот раз выберет для меня в попутчики, а вдруг, я так и буду ехать один?

Не торопясь, я стал «обживаться»: переоделся, разложил на столике свои «инструменты»: ноутбук, диктофон, блокнот. По ходу натыкаясь на все новые, четко продуманные «мелочи, умного купе». Вот, кстати, можно узнать по информационной системе, долго ли мне еще хозяйничать в одиночестве? Нажав на кнопочку, тут же услышал приятный женский голос:

– Слушаю Вас, что желаете заказать, или Вам ответить на Ваш вопрос?

– Будьте добры, скажите время прибытия на следующую станцию? И продано ли второе место в моем купе?

– Прибываем через три часа, в 13.20. Место продано из Москвы. Возможно, пассажир опоздал на посадку, или же решил не ехать.

– Спасибо.

– Пожалуйста, обращайтесь.

Не доехав до следующей станции, в дверь постучали. И не успел я ответить на стук, как она распахнулась. В проеме образовался, смешной мужчина, лет пятидесяти с чемоданом в одной и парой красивых коробок в другой руке. Не высокого роста, коренастый, с большими синими глазами. Из каждой подмышки торчали горлышки бутылок, а карманы широкого полупальто оттопыривали чем-то круглым. Выглядел он, мягко говоря – растрепанным и к тому же подшофе.

– Доообрыый  дееень! Я, туточки! – протяжно, по театральному, воскликнул мужчина, замерев, ожидая мою реакцию. Но я был обескуражен столь неожиданным его появлением, что только и смог как мотнуть головой на приветствие. Он же так и стоял, замерев не подвижно, и только его выразительные, широко раскрытые глаза, измерив меня с ног до головы, продолжали крутиться, рассматривая интерьер купе.

– Мыыыы, в поезде? – его глаза от удивления медленно поползли ко лбу и параллельно им, его круглая шляпа вдруг сама по себе стала сползать на затылок, а освободившийся чубчик, встал ёршиком. Очень медленно присев, будто опуская тяжелую штангу, демонстративно разжав пальцы обеих рук, поставил вещи на пол. Поочередно наступив на пятки, снял скрипучие башмаки, с загнутыми носками вверх. Затем он подошёл к столику, развёл широко руки, успел резко на пальчиках развернуться и за горлышки поймать бутылки, ударив бутылками снизу карманов, из которых тут же вылетели лимоны, через мгновение  они были в его руках, но когда он успел поставить бутылки на столик я так и не заметил.

– Вот, попал в "пробку", пришлось прыгать в уходящий поезд, и пробираться к вам через ресторан, а там уже друзья! Посидели немного, а прощаясь, они задуплили меня виски с лимонами – сейчас мы с вами будем знакомиться…

       Он был изрядно навеселе, все его движения были, то стремительны, а то замедлялись как в пантомиме, что выглядело виртуозно и смешно. Нет, он не был смешен, он был смешным, я видел этого человека всего две минуты, но успел проникнуться симпатией и необычайной радостью соседства. Мощная энергетика, мягкое тепло, притягательная харизма, и все это в одном человеке! Мало того, его энергетика прет фонтаном вверх, распыляясь вширь и в даль мелкими струями магии умилительного колдовства, которая пронизывает тебя насквозь…

В голове постоянно металась одна мысль, что я знаю этого человека, часто его вижу, но картинка не прорисовывалась, словно в тумане, одни очертания…

Постоянно улыбаясь, я не мог оторвать от него глаз. Присмотревшись, моя душа вдруг медленно завибрировала сочувствием к этому красивому мужчине, за маской тонкого веселья, я увидел очень уставшего и печального человека.

– С вашего позволения, мой юный друг, мне необходимо принять холодный, отрезвляющий душ, и переодеться. Я не заставлю вас долго ждать, а вы пока лимончики порежьте, пожалуйста, – прихватив свои вещи, он мгновенно скрылся за ширмой, оставив после себя сложный шлейф дорогого парфюма, табака и спиртного…

Можно только догадываться и тасовать варианты, кем же может быть этот незнакомец, с которым придется путешествовать через всю страну…

Но, он мне понравился, черт побери! Внутри закипело профессиональное любопытство, сколько ж в одном человеке, за такое короткое время – промелькнуло лиц! Я убрал со стола лишнее, нарезал лимоны, достал припасенную курицу – гриль, приобретенную в вокзальном буфете. В шкафчике обнаружил посуду на все случаи жизни, в том числе и хрустальные бокалы для вин.

Через короткое время, из-за ширмы появился вроде совсем обычный человек, в рваных джинсах, босиком, с ярким шелковым шарфом на шее поверх белоснежной рубашки с загнутыми наверх манжетами, и все в той же шляпе, которую, скорее всего при переодевании забыл снять.

– Не плохо, не плохо, молодой человек! А почему ж до сих пор не налито, юный мой друг? – при этих словах он снял трубку и стал делать заказ.

– Господа, прошу во второй люкс заказ. У нас две бутылки виски и два лимона, исходя из этого, на ваше усмотрение, чтобы, знакомясь, два сильных и молодых мужчин, могли плотно закусить. Сделайте красиво, plis…

– Надеюсь, мне представляться необходимости нет? – не дожидаясь ответа, он взял бокал с виски ударил по моему бокалу и залпом выпил.

– Напротив, мы с вами не знакомы, это я точно знаю. Хотя я, в большом сомнении, потому как, больше, чем уверен, что я вас знаю, или где-то видел, но картинка пока не прорисовывается. Простите за каламбур слов.

– Видимо, я ещё не все сделал в этой жизни. Вы сейчас напомнили мне, пожалуй, один из самых ярких фейерверков моей жизни, нежного, удивительного, значимого,– незнакомец на некоторое время задумался, грустно улыбаясь.., – так вот, за последние десять лет, я встречаю второго человека, который меня не знает. За это нужно выпить! – он налил ещё по тридцать грамм, посмотрев на меня, стал отвечать, опережая мой вопрос.

– Да, очень душевная история, и если вы о ней напишите, дорогой мой Сергиенко Г.В. то уж после этого, однозначно, каждый будет на улице показывать на меня пальцем. Я, наконец-то стану узнаваем! – казалось, он видит меня насквозь, читает мои мысли, и может говорить за нас двоих. Но, откуда он знает обо мне, мою фамилию?

– Но, уважаемый, откуда…? – я в недоумении развёл руками.

– О, это было, совсем не сложно, проходя мимо проводника, я поинтересовался, с кем имею честь соседствовать. Ну а глядя, на экипировку вашего столика, понятно, что товарищ Сергиенко журналист или писатель… Ну а коли так, живя с вами в одном городе, будучи публичными людьми, наверняка, заочно, хоть однажды, да слышали друг о друге. При этом он сделал не заметное движение руками и его лицо «заулыбалось» ярким, круглым, смешным клоунским носом, а шляпа в один миг превратилась в парик «рыжего», – Вуаля, я, туточки! Весь вечер на манеже, клоун Подсолнух – Конапуша!– профессионально представился сосед по купе…

– Ну конечно! Не уш-то ВЫ, Ефим Петрович, Любимый? Кстати, у вас уникальная фамилия! – а я Георгий, работаю, как вы уже заметили, журналистом, публикуюсь в альманахе «Россия современная», – рука клоуна оказалась сильной и жесткой.

– Да – да Георгий, и мне приятно. А ваши «частные расследования», очень увлекательны, с большим нетерпением жду новых историй, а так-же ваши «попутные рассказы», ведь чего только жизнь не вытворяет с нами! Наверняка, многие истории так и просятся на бумагу! Что касается моей фамилии, это сплошной веселый анекдот, старайтесь не забываться, казусов и веселых событий вокруг нее было предостаточно, как от женщин, так и от мужчин! При посторонних по фамилии, прошу не называть.

– Вы уж меня простите Ефим Петрович, что не признал вас, весь город в ваших афишах, но вот так, без грима, не имел честь. Да и признаться, как бы вам не показалось больно, к цирку отношусь ровно и бываю в нем редко, скорее, по необходимости, чем по желанию. И все же, поднимем бокалы за вашу веселую и наверняка, очень трудную работу, и за знакомство.

– А еще Георгий, предлагаю перейти на «ТЫ» – выпив, мы раздербанили курочку и стали закусывать. В это время в дверь постучали, и на пороге появился официант с заказом. На разносе все было красиво, фрукты, нарезка, мясо, что- то еще. Петрович, не принимая мои возражения по оплате заказа, рассчитавшись, поблагодарил официанта, дав ему на чай.

– Георгий, он же Жора, он же Гога, он же Юра, ты взорвал мои воспоминания…

Кстати, а ты слышал любимый анекдот Юрия Никулина? Нет? Тогда, пожалуйста: – Из пункта А, в пункт Б, на встречу друг другу вышли два поезда, и не встретились…

– Почему?

– Не судьба…

Вот так и в жизни, вроде очевидные и по всем законам жанра – истории, логично и по – хорошему должны сложиться, но… не судьба.

Поезд, притормаживая, плавно подъезжал к первой станции нашего долгого пути. Не сговариваясь, накинув куртки, мы вышли на перрон – тихой, прохладной осени. Наш вагон остановился напротив новенького, двухэтажного, сверкающего, манящими рекламой витринами, современного торгового центра. А сбоку от него, притулился, старенький, обшарпанный киоск, похожий больше на «избушку бабы Яги» с огромной, на всю крышу, вывеской с названием «МОЕ МЕСТО ПОД СОЛНЫШКОМ».

На перроне, Петрович окутал нас вкусно пахнущим дымом дорогой сигары. Глядя сквозь суетливых пассажиров, печально задумался, не замечая не радости встречающих, и не слез провожающих…

Поездка продолжалась в затянувшейся паузе. Я, выбрав уединенную позицию в уютном кресле, не отрывая глаз от впавшего в задумчивость Ефима Петровича, не мешая его мыслям, терпеливо наблюдал, словно в немом кино, как в этом человеке, необъяснимо красочно, совмещаются внутренние эмоции, с наружными. Он ходил по купе, совсем не замечая меня. То резко останавливался и долго смотрел в окно, то садился на диван, обхватив голову руками, как при головной боли – плотно сжимая веки…

– Половина пассажиров этого поезда: друзья, коллеги, – неожиданно, не открывая глаз, начал свой рассказ уставший клоун, – Цирк с Цветного, едет в Красноярск, на гастроли, на мою малую, милую Родину…

А я вот, с самого детства «болею» цирком, – как бы разговаривая с самим собой, Петрович стал постепенно возвращаться в наше купе. – Всегда смешил родных, сам придумывал репризы, подсматривая за животными и окружающими меня людьми. Мне аплодировали и поддерживали, мол, растет новый клоун «КАРАНДАШ».

Затем студия народного цирка, училище, к тридцати годам выиграл ряд международных фестивалей; в Пекине, Токио, Берлине. Когда получил приглашение от Никулина, работать в новом – Старом цирке на Цветном Бульваре, подумал – что это шутка? Знаешь – ли, Гриша, с далекой периферии, да так сказать в МЕККУ отечественного цирка! Это ж предел мечтаний любого, кто, хоть какое-то отношение имеет к нашему ремеслу.

– МОСКВА, было самое начало лета. Вторая половина июня. Нежная зелень на деревьях и газонах. У большинства людей в движениях и на лице просматривалось похожее настроение, что жизнь зародилась с утра, что лето бесконечно и все самое хорошее впереди. Я находился на той же волне эйфории, так как все, о чем мечтал, у меня сложилось! Все, к чему долгое время шел, трудился, да, мечтал…

С самого утра встреча с Юрием Владимировичем, с Никулиным, определила и раздвинула горизонты на многие годы вперед. Из его рук получил ключи от квартиры, относительно не далеко от цирка. И поэтому, шествуя по безоблачному городу, не ощущал ногами тротуара. Видел, что люди красивые, окна и витрины светятся блеском, воздух свеж и невесом…

Я шел по березовой алее, что-то мурлыча себе под нос, любуясь молодыми парами, которые укрывались на лавочках в тени березовых сережек и листьев, шуршащих от теплого летнего ветерка…

И вдруг, в один момент, мир вокруг меня словно замер, или вовсе исчез. В самом начале аллеи, навстречу мне, шла – ОНА…

Да и сказать шла, что ничего не сказать. Я видел медленно парящего, не касаясь земли ангела, в виде молодой, очаровательной, сияющей девушки. На ней было белое, воздушное платье, значительно выше колена изящных и ровных ножек. При каждом ее шаге, ветерок волновал подол платья и мое воображение, подхватывая в унисон пряди густых, длинных, черных как ночь волос, которые спадали по плечам, переливаясь на солнце. Улыбаясь, сама себе, и плавно жестикулируя красивыми, худенькими руками своим мыслям в голове, проходя мимо, одарила меня мимолетным взглядом темно карих глаз, и улыбкой, предназначенной только мне…

В этот момент, она была необычайно миловидной. Взглянув на меня, она как бы сказала: «Смотри, любуйся, я недолго буду такой». Хоть она и парила в моем воображении где-то между небом и землей, но мелодичный стук высоких и тонких каблучков до сих пор звучит в моих ушах…

А я, как вкопанный, не в силе шевельнуться, смотрел, и вдогонку, мысленно, уже шел рядом, шутил… и мы о чем-то смеялись…

– Ты влюбился, Ефим Петрович? С первого взгляда?

– Что ты! Гоша, я так считаю, что любви с первого взгляда не бывает, как и со второго, так и с двести пятого…

Когда-то в начале юности, подрастая, у меня стали возникать взрослые вопросы, как правило, на них отвечал мой дед Илья. Как-то я спросил у него, видел ли он любовь с первого взгляда?

– Ох, внучек…, вздохнул мой дед, и продолжил, – мне уж 93 года, зрение уже не то. Мне обязательно пощупать надо, и не только руками. Мне очень важно, что б человек был душевный, милый, умный, и желательно с чувством юмора.

– Заметь, Георгий, «слепым» можно быть и в более молодом возрасте, особенно при первом взгляде, поэтому рекомендую – «прощупать».

– Ну а как же литература, ведь против классики не попрешь. Опять же – кино…

– Еще скажи, дамские романы, и мыльные оперы. Многое хорошего, и не очень, написано и снято про любовь. И каждый человек к любви относится по-своему, со своими определениями. А кто-то, за всю свою жизнь, так ни разу и не «вспыхнет».

Жизнь без любви к женщине, Гоша, пуста и никчемна, даже если ты богат, здоров, успешен и знаменит! Великий Александр Блок сказал однажды – «Не влюбленный человек, не имеет право носить звание – человека». Можно, конечно, поспорить, но для меня, к примеру, любовь, это воздух! Наливай Георгий, выпьем за любовь, – я плеснул виски, чисто символически по бокалам, как говорят, не пьянки ради…

– Петрович, за твою ЛЮБОВЬ!

– Да. Каждый, за свою…, – мы выпили, и какое-то время, молча закусывали. Но изъяны моего нетерпеливого характера журналюги, желали срочного продолжения. Что же там может быть дальше, чего я в этой жизни еще не знаю?

– Так что же дальше Петрович? Она так и ушла? – прервал я затянувшуюся паузу.

– Не гони лошадей, Жора! – с какой-то Одесской интонацией сказал клоун Конапуша, и затем, уже серьезно продолжил: – Я сейчас вспомнил слова Андрея Рублева из замечательного фильма, великого Тарковского: « …бывает, устал, намаялся… И вдруг, с чьим-то взглядом в толпе встретишься, с человеческим, и словно причастился. И все, легче сразу, разве не так?». Редко, Георгий, сейчас, можно встретить такой взгляд, а так хочется найти эти глаза, и смотреть в них бесконечно, до исцеления, омываясь в них до кристальной чистоты…

Так вот, у девочки этой, был именно такой взгляд…

Нашу жизнь, определяет ВРЕМЯ. Все в ней происходит именно в нужное время: ни раньше, ни позже. И обязательно для чего-то. И все встречи, в нашей жизни, не случайны. Некоторые не заканчиваются никогда: живут в свято хранимых воспоминаниях, образах, если невозможно реальное присутствие в жизни другого. Просто знаем ли мы, хотим ли знать, что мы значим для других, когда-то очень близких людей, и тем более, для посторонних, вдруг обративших на нас «пристальное» внимание?

Ефим Петрович говорил, то прерывал свою речь задумываясь сам в себе. Я терпеливо ждал, не перебивая его мысли.

– Любовь, говоришь… Как я мог тогда полюбить еще кого-то? У меня семья, дети. И я любил, всем сердцем мою жену, с нежной благодарностью за моих очаровательных двойняшек, рыжей, пре рыжей Манюни и белобрысова Ванюни. Я считал, и так чувствовал, что у нас в отношениях более высокий уровень, чем влюбленность. У нас была духовная общность. Это, когда люди близки на духовном уровне. Мы не чувствовали превосходства друг перед другом, не оценивали и не сравнивали нас с другими счастливыми парами. Мы не боролись за первенство, кто главнее в семье, и не пытались менять друг друга. Хозяйничали по дому на равных, вместе, не деля обязанности на мужские и женские. Я, относился к любимой, как к девочке, и поэтому не считал зазорным помыть полы или приготовить ужин, вместе трудились и рядом отдыхали. Я, конечно, был не путевый, совершал разные глупости. Она ж терпела, и все мне прощала…

А еще, из-за моей профессии, мы очень много были врозь, что рвало нас и затем еще крепче соединяло. Конечно, поначалу нашей жизни вместе, было не все так идеально, какое-то время, наверное, как и у всех это бывает, «притирались» через мелкие ссоры и обиды, в предьяве на твое личное пространство, на фоне глупой ревности и не понимания каких-то ситуаций…

Но эти не приятные мелочи быстро забывались, вымещением их мелочами приятными. Я любил, когда по ночам она обнимала меня со спины рюкзачком и как ребенку, заботясь, поправляла одеяло, когда смотрела в окно, пока я не скроюсь из виду. Мне было хорошо просто от того, что она была рядом, и носила меня в себе. Одним словом, я ощущал счастье, она делала меня таковым. И вот, уходя на работу, я, уже на разрыв скучал, и спешил домой, чтобы вновь коснуться любимой, взглядом, словом, нырнуть носом в запах волос и не напрягаясь молчать обнявшись. При этом, все, и внутри, и с наружи приходило в очаровательно – замкнутый баланс. Я никогда не спрашивал, любит ли она меня, и так же ли ей хорошо со мной, как и мне с ней. Достаточно было глаз, нежности рук и взаимной заботы, это и есть подлинная близость. Это не столько физическая близость, сколько душевная, эмоциональная и более интимная. Иногда мне приходила мысль, которая и в страшном сне – ужасная. Я думал, что же со мной будет, если она уйдет? Нет, не к кому-то, а вдруг умрет раньше меня? И на меня еще в сотни раз больше обрушивалось счастье, что мы вместе, что могу дотронуться, и смотреть на то, как она причесывается, напевая что-то себе в полголоса. Как в ее руках мелькают спицы, когда вяжет и как велосипедиком спит. Как читает на ночь детям сказки. И, как ребенок смеется до коликов, держась за живот на моих представлениях, хоть и видела их, уже много раз. В такие моменты, я приносил старые альбомы, обнимал ее, и мы смотрели на счастливые мгновения нашей молодости. После чего я старался уединиться и со слезами благодарности молился Пресвятой Богородице, просил прощение за такие черные мысли, где-то глубоко в душе понимая, что если ее не станет, то и моя жизнь закончится. Эти чувства не объяснить и не выразить словами, их можно только почувствовать и пережить самому. Нет, даже не пережить, а прожить…

Поэтому, в нашем сердце, может жить только одна любовь. Любить двоих невозможно, обманывать, да, или обманываться самому. Но это уже не любовь, это заблуждение…

Но, все мы человеки, и то, что ты называешь любовью с первого взгляда, я называю – влечением. В начале отношений – всегда, только влечение. Почему нас влечет к кому-то, и не важно, есть у тебя семья или нет, мужчина ты или женщина. Да потому что, в этом человеке есть то, чего у тебя нет, или не может быть по определению. И ты хочешь этим обладать. Все равно, так или иначе, мы есть друг у друга, пока нам, друг от друга что-то нужно. К примеру, желание ощущать себя; живым, нужным, желанным, красивым, сексуальным, смелым и т п. Таким, о каком тебя забыли в реальных отношениях, таким, каким ты уже не нужен, в настоящей семье, а нужен для чего-то другого, но не для чувств. И вся эта «химия» с новым человеком бурлит больше на подсознательном уровне, и должно пройти определенное время, пока ты разберешься и начнешь адекватно принимать свои решения. А пока, общаясь, ты получаешь то, чего у тебя нет – эту волшебную энергию в полной мере, порой, не осознавая, ломаешь все, что было «ДО». И, если твое сердце свободно, оно постепенно от влечения, начинает заполняться нежной влюбленностью к этому человеку. Я таких людей называю – «Влюбленыши». Влюбленность – она звенит в душах, сводит низ живота в приятных спазмах и пускает мурашки по всему телу, но и это еще не любовь. Влюбленность перерастает в страсть. Страсть – она гремит и сверкает как молния с громом, кричит о себе, подчиняет себе твою волю, сладко грешному твоему падению к Ее ногам. Беспрестанно думаем о предмете влюбленности. Ходим, не замечая, что улыбаемся сами себе, словно придурки. Мы, как слепнем на какое-то время, больше никого и ничего не видя вокруг. В этот период, для нас, больше ничто не имеет значения. Ловим каждое слово любимого, даже если тот несет какую-то ахинею. Держим, друг друга за руки, смотрим в глаза, обнимаемся, целуемся, сочиняем стихи, музыку, это так возвышает… но и это пока не любовь…

А любовь – она тихая… Она струится по кончикам пальцев, когда ты касаешься ими самых желанных волос и самой нежной кожи. Она растекается и согревает тебя из нутрии как дорогое вино. Любовь не кричит о себе, не заставляет что-то доказывать, она умиротворенно тебя успокаивает и позволяет наслаждаться тем, что наполняет тебя из нутри, когда ты засыпаешь в любимых объятиях..

Мое влечение к этой девочке, было мимолетным и абсолютно нереальным, сопоставимым как посидеть на облаке болтая ногами, или скатиться на попе с радуги. Я просто, увидел красивого человека и причастился к волшебству красоты, молодости, силе смелого тела. Красота, это своеобразный наркотик, от которого получаешь удовольствие, которое хочется испытывать снова и снова, и это желание вызывает болезненную ломку, когда возникает пауза. Мы идем за красотой в Третьяковскую галерею, лезем в горы и валяемся в ароматах альпийских лугов, осенью любуемся разноцветьем природы. В тот момент я ощутил забытую, сладкую радость, с удивлением для себя, что вот, еще есть на свете такой человек, который может вызвать во мне такие отзывы…

Я шел за ней и, радостно любовался ее походкой, тем, что вытворял с ее платьем ветер, и как-то по-хорошему ему завидовал. Я не задумывался вопросом, куда она идет и чему она загадочно улыбается, пока не оказался на территории празднично украшенной, обычной школы. В этот день в школе был выпускной бал. И эта девочка, улыбаясь, шла к своей будущей счастливой, взрослой жизни.

На твой немой вопрос Георгий, отвечаю, нет, я не подошел к ней, и не познакомился. А через неделю, и вовсе, я с труппой Московского цирка, уехал на мои первые гастроли, на целых два месяца. С каждым днем все больше забывая эту мимолетную счастливую встречу.

– Ефим Петрович! – воскликнул я, – но так-же нельзя! Мне так и рисуется продолжение сего повествования.

– Гоша, я жил прежней, все устраивающей меня семейной жизнью, не менее интересной и успешной карьерой – клоуна Подсолнуха Конапуши. И не чего в этой жизни менять не хотел.

– Петрович, но эта выпускница, ведь неспроста ты рассказываешь о ней. Понимаю, что она особенная. Наверняка за свою цирковую жизнь ты встречал множество подобных, красивых женщин. Я уверен и в труппе красавиц достаточно, да и среди поклонниц находились такие, которые согласны были по первому твоему слову отдать тебе и руку, и сердце, и всю свою необъятную женскую любовь, нежность и преданность. Опять же – секс, влечение? Что, так ни разу и не был искушен?

– Да, Жора, наверное, ты прав. Красивых людей, на моем пути было предостаточно, которыми можно любоваться, восхищаться, и где-то даже по-хорошему им завидовать. А, может, в свою угоду подло ими пользоваться, но радости это принести не могло, скорее боль и разочарование. Что касается секса, да это удивительное удовольствие между мужчиной и женщиной, но не любовь. Секс, как обычное удовольствие, можно испытывать с любым, когда ж люди влюблены, они при этом отдают друг другу не только тело, прежде всего свою душу и сердце…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.