Никита Буторов
Человек, убивший бога

Не будет мира,

Мира нет!

Мы все враги,

Мы все с ножами,

Мы все со шрамами от стали!

Мы все устали,

Но взять и бросить сталь подальше…

Смешно, продолжим дальше!

Запах крови режет разум,

Разум выпрыгнул с ума

И уж ему нет в правде сласти,

Ему лишь всласть в запале страсти

Рубануть по плоти сталью-

Вот веселье для ножа.

Казалось все утихли страсти,

А нет ж, сука, нужно больше красных пятен!

И давай по новой правде

И по правде и без правды

Резать, вешать, да стрелять,

Продолжая убивать,

Упиваться сластью боли

В боли страсти утолять,

Ведь человек для человека враг!

Часть

1

Бог есть все и есть ничто

Глава 1

Северные белые ночи освещали просторное помещение комнаты, играючи оставляя отблеск бледного света в клубах табачного дыма. Четверо молодых людей сидели за столом и мерно потягивали свои курительные трубки, молча смотря друг на друга. Первым решил нарушать тишину мужчина в длинном хлопчатом плаще, с лицом тронутым оспой и жиденькой кустистой бородой.

–Товарищи, видимо у нас нет иного выбора. Это ограбление единственный способ быстро найти деньги.

Тут же последовал ответ от высокого и хорошо сложенного мужчины, с пышными бакенбардами.

– Иван, мы должны изыскать другой способ.

– Какой же? – Вмешался в диалог коренастый мужчина. – Нам нигде не сыскать более быстрого заработка, а если ты забыл, то день торжественного прохода уже через четыре дня!

– Знаю я. Но украсть драгоценнейшую икону, на которую чуть ли не весь город молиться, да еще и загнать ее на следующий день какому-то мутному типу. Чистой воды сумасбродство. Церковники напрягут и поставят на уши всех законников в городе, чтоб отыскать пропажу и поверь мне, обнаружат нас быстрее, чем мы успеем воплотить наш план в жизнь.

– Спокойнее друзья, нужно держать голову холодной – Заговорил последний из мужчин. – Ты прав Никита, дело очень опасное и покупатель ненадежный, но и Иван с Григорием предлагают единственный возможный вариант. Пожалуй, лучшего у нас нет. Мы все ходим по грани. Со дня на день охранное отделение припрет нас к стенке. Неделю назад и так чуть не попались. Если не раздобудем денег на взрывчатку и оружие, то сгинем за так.

– А если нас возьмут при ограблении? Что тогда Дементий? – Возразил Никита. – Всему конец. Мы единственные из ячейки остались в строю и так подставляться мы не имеем права.

– Дело плевое. Антиквар сказал, что икону никто не охраняет! – Покуривая трубку промолвил Иван.

– Да откуда он знает? – Продолжал стоять на своем Никита. – Как он вообще на тебя вышел, а Ваня?

– Я же уже говорил, старый друг отца, антиквар, вечно жаждущий отхапать кусок побольше.

– Как же этот старый друг отца узнал, что одна из жемчужин русской иконописи не охраняется? При том, что уже ни раз ее пытались похитить. А уж теперь, когда она здесь, в Петербурге, то охрану наверняка удвоили, если не утроили.

– Антиквар, сам устанавливал подлинность картины, ему на это дали трое суток. Лично настоятель церкви посылал за ним. И пока тот работал, никакой охраны не было – Выпалил Иван.

– Зачем устанавливать ее подлинность?

– В дороге вроде произошел какой-то конфуз, то ли похищение, но это не важно. В итоге в церкви оригинал.

– Это подстава, наживка властей, я в этом уверен!

– Хватит Никита! Довольна спорить. Альтернативы нет. Значит беремся за эту работу. Если ты не хочешь, не надо, можешь сидеть здесь и ждать нас.

– Черт побери, ну уж нет. Раз вы готовы рискнуть всем, то я с вами. Да и если вас сцапают, то и мне не долго на свободе гулять.

– Тогда решено. Идем на дело, завтра ночью. Иван, скажи своему антиквару, что бы готовил для нас оплату и ждал в условленном месте. Как только получим икону, сразу сплавим и возьмем оружие. Дальше уже будем действовать по плану. Понятно?

– Да – В один голос ответили трое мужчин.

– Хорошо. Теперь давайте еще раз осмотрим план церкви. Григорий, ты же уже разведал территорию, как нам проще всего попасть во внутрь?

– Ну есть пара возможностей. Самый лучший вариант, это зайти с задних ворот, со стороны Невы. Там по ночам обычно никого нет, все вокруг усажено деревьями, идеальное для нас место, срезаем замок и дело в шляпе. Дальше, оказавшись на территории, нужно проникнуть в главный собор, в нем за иконостасом, есть лестница, ведущая на верх. Там по словам антиквара хранится икона. Так же он говорил Ваня?

– Да. Мол на ночь ее поднимают на верх, для сохранности.

– Подождите, насколько я помню, там же есть отдельное здание, хранилище для церковных цацек. Почему ее не относят туда. – Вклинился Никита.

– Антиквар говорит, попы считают эту комнатку гораздо более надежным местом для таких важных реликвий.

– Странно, вроде бы заботятся о безопасности, а охраны не ставят.

– Лишние волнения, – Ответил Иван. – Охрана наведет шороху, к тому же еще никто в городе не знает, что она здесь с неделю. Показать ее собираются лишь в том месяце.

– Ладно, пробраться наверх не составит проблемы, самое опасное это первый этаж, зала церкви. Там могут быть монахини или попы. Я думаю нужно устроить отвлекающий маневр. Пожар, поодаль от храма, например, в складских помещениях.

– Но начнется переполох, как нам выбираться оттуда? – Подергивая усы поинтересовался Дементий.

– Можем переодеться в робу. Как начнется паника, никто на нас не обратит внимания.

– Ну да три попа идут с огромным свертком на выход к задним вратам, когда горит собственность церкви. Никаких подозрений.

– Твои предложения, Никита?

– Нужно, то что отвлечет внимание, но не вызовет паники.

– И что же это может быть? – Ивана заметно утомили постоянные возмущения, и он, не скрывая этого, чуть ли не с сарказмом обращался к Никите.

– Возможно маленький мордобой поможет. Если с главных ворот, всегда открытых для прихожан, скажем войдет шесть, семь пьяниц, подерутся прямо у нужной нам церкви, такой непорядок соберет на себя все внимание и даст нам хотя бы минут десять, а может и больше.

– Маленькая драка, не сделает нам сильной погоды. Уж лучше хаос, в котором легко затеряться, нежели маленькая шумиха. – Выпуская дым поделился своим видением Дементий.

– В хаосе нас могут обнаружить! – Настаивал Никита.

– Ты что думаешь Григорий.

– Я тоже за поджог.

– Тогда так и поступим.

– Я видимо сегодня у вас в опале товарищи?

– Никита, послушай, не воспринимай это в штыки. Хаос лучшее укрытие для тех, кто хочет оставаться в тени.

– Хорошо, как скажите!

– Вот и отлично. Тогда так: Иван, ты берешь пожар на себя. Мы же втроем проникнем во внутрь и заберем икону. Григорий будет караулить на первом этаже пока мы будем на втором. После все встречаемся здесь. С собой возьмем пистолеты, на всякий случай. Согласны? Ну вот и отлично.

Ничего отличного здесь нет, подумал про себя Никита. То, что они с товарищами задумали, шло в разрез со всем во что он верил. Но видимо действительно другого выхода нет. Он знал на что шел, когда вступил в революционную ячейку, знал, что для достижения желаемого результата придется совершать гнусные поступки.

С тяжелой решительностью Никита, по примеру своих товарищей, встал из-за стола и направился к выходу с конспиративной квартиры. На улице его обдал холодный, пропитанный свинцом ветер.

В начале двадцатого века весь Петербург был утыкан фабриками и заводами, день и ночь нещадно коптившими небо. За исключением центральных районов, где как правило обитала местная богема и государственные чины, город представлял с собой печальное зрелище: грязь, хилые хибарки сколоченные рабочими, обшарпанные фасады разваливающихся домов и смердящий запах, отравляющий легкие похлеще табачного дыма. Процесс модернизации, веяния нового времени, расслоение общества на классы шли рука об руку с античеловеческими условиями в которых жили и работали простые люди, не избалованные судьбой. Таким как Никита, приходилось работать по двенадцать- Пятнадцать часов в сутки за гроши, на благо какого-то дворянина, который не ставил их жизни ни в грош. Социальное напряжение росло с каждым днем. Таинственная угроза восстания витала в воздухе, медленно укореняясь в человеческом рассудке, укрепляясь в сознаниях представителей любого класса. Верхи предпочитали не замечать, низы боялись и пока, лишь единицы готовы были действовать.

И Никита был одним из решившихся бросить вызов современности, всецело мечтая о лучшем мире, лучшем будущем. Почуявший одним из первых, грядущую перемну ветра, впитавший в себя учения Маркса – Энгельса, он вступил в ряды революционеров.

Распрощавшись на крыльце парадной со своими друзьями, Никита направился вверх по улице, к своему жилищу. Сейчас ему очень хотелось напиться, но это было бы опрометчиво, на завтра нужно быть в здравом уме. Всю дорогу до дома и после его терзали вопросы и сомнения в правильности его действий. Человеком он был не религиозным, но и не отъявленным атеистом, жаждущим разрушить “старый мир” под корень, как большинство марксистов в то время. Похищение церковных ценностей не лучшее решение, как ему казалось, ведь православие являлось столпом формирования русской культуры, культуры которая должна лечь в основу формирования будущего нового государства. И лишать ее одной из драгоценнейших шедевров, ради денег, это было глупо. Но и откладывать покушение было нельзя. Охранка действительно подобралась к ним слишком близко. Каждый день промедления грозил провалом, а у них даже не было взрывчатки. Единственный человек во всем Петербурге готовый продать им ее, заломил ценник до небес. Наверное, лучшим решением было бы ограбить его получив все и сразу, но он окружил себя охранной. Вчетвером там точно не справиться.

Когда Никита уже очутился в своей комнате и готовился ко сну, он лишь надеялся на одно – что это похищение станет единственным компромиссом, на который он будет готов пойти в своей борьбе, хотя где-то глубоко внутри он прекрасно понимал, что это слишком наивно с его стороны, надеется на такое. Слишком уж сложная задача, на пути к которой будут вставать еще сотни и сотни проклятых компромиссов. Но как говорится надежда умирает последней.

Глава 2

Следующий день терзал всю группу заговорщиков томительным волнением. Всем было страшно, но страх не смог победить в сердцах четырех. Ближе к 6 вечера заговорщики вновь собрались на квартире, уже готовые к свершению своего преступного, но безальтернативного умысла.

– Готовы? – Твердым голосом обратился ко всем Дементий. – Ваня, как дела с поджогом?

– Отлично. Сегодня утром я еще раз осмотрел территорию. Хозяйственные здания набиты соломой, огонь разгорится быстро. Но и действовать надо так же. Штаб пожарной охраны находится в квартале от храма. Так что брандмейстеры прибудут быстро. Если повезет, пожар привлечет внимание местных зевак, тогда затеряться в толпе будет еще проще.

– Хорошо. Григорий, пистолеты при тебе?

– Да.

–тогда начинаем через два часа. Ровно в восемь, с колокольным боем, ты Иван устраиваешь поджог. Как только пламя разгорится, мы втроем входим с задних ворот. Народ уже будет отвлечен пожаром. Будем надеется проблем не возникнет.

Как и было условлено, около восьми вечера, товарищи ожидали сигнала у задних ворот храма. Колокольный звон, спустя несколько минут после их прибытия, стал громогласно разносится по округе. В течение следующих десяти минут, показалась дымка разгорающегося пожара. Сигнал.

Григорий ловкими движениями отмычки отпер замок и все трое вошли на территорию. Никого не было. Запах гари чувствовался очень сильно. План сработал, пожар отвлек внимание.

– Бегом в церковь. – С легкой ноткой волнения приказал Дементий.

Миновав небольшой дворик, грабители очутились внутри церкви. По счастью и здесь никого не осталось.

– Давайте, быстрее накидываем одежку.

Все трое напялили на себя церковные рясы. Григорий остался сторожить у входа, а Никита с Дементием, оказавшись внутри собора, направились в сторону величественного иконостаса, по центру которого, замаскированная под облик богоматери, по православному обычаю, была дверь, ведущая на второй этаж.

– Надеюсь там тоже никого нет. – Шепотом протараторил Никита.

Но их ожидало разочарование. В просторной комнатке с маленькими окнами- Бойницами, зарешеченными стальными прутьями и со стеллажами, хранящими церковные реликвии, прямо по середине у стойки с иконой, ради которой они сюда и пришли, стоял хилого телосложения, бритый на монашеский манер мужчина облаченный в серую робу. Этот, судя по всему служитель церкви, мгновенно обернулся в сторону двери. Его лицо на какие-то доли секунд исказилось, но сразу приняло спокойные черты. Он застыл на месте, со спокойным лицом, так и смотря на двух выряженных в рясу бандитов.

– Скорее уходим, на улице пожар, здесь небезопасно – Импровизируя на ходу заговорил Дементий.

– Нет нужды в панике, огонь сюда не доберется – Одновременно с отцовской твердостью и мягкой доброжелательностью раздался голос монаха.

Никита почувствовал, как его тело медленно окутывает тревога: руки слегка тронула дрожь, по коже пробежались мурашки. Он посмотрел на Дементия. В его глаза то же звенела тревога, постепенно сменяющаяся страхом. Можно было подумать, что это следствия неожиданных неприятностей. Обычное раздражение, которое испытывают все люди, когда что-то идет не по их задумке. Но нет, это были совсем другие эмоции, их было невозможно описать. Единственная более- Менее верная характеристика – это смешанный трепет, трепет, объятый любовью и ненавистью, сопровождаемый первобытным страхом. Несомненно, причиной таких иррациональных, необъяснимых чувств был этот самый монах.

Палитра чувств, за доли секунд, окатывало волной, принося все новые и новые эмоции. Будто корабль, попавший в шторм, не способный сопротивляться морской стихии, стремиться скрыться в морской пучине, так же и тело Никиты принимало эти нахлынувшие эмоции.

Нужно было что-то делать. Избавиться от этого странного старика и забрать икону.

– Нет мы здесь не безопасности- Спустя минуту тишины выпалил Дементий. – Нужно уходить.

– Я никуда не уйду.

– Вы не понимаете, скоро огонь перекинется на церковь – Дементий продолжал свои судорожные и отчасти сумасшедшие убеждения. Казалось, со стороны будто он помешался, но остановить его никто не мог. – Хватит препираться идите от сюда, бегите. Мы обо всем позаботимся, спасайтесь!

Бесполезно монах не тронулся с места. Лишь на его лице появилась странная ухмылка. А время шло. Нужно было уже что-то делать, иначе вся операция пошла бы к псу под хвост. И тут Никита вспомнил, что у него с собой пистолет. Да, он с ним, болтается на поясе. Нужно вытащить его и пригрозить старику, пусть испугается и убежит. Нет, нельзя. Старик видел их лица, да и вряд ли поверил россказням Дементия. От него необходимо избавиться.

Пока мысли роились в голове, руки принялись действовать. Дементий продолжал нести бред, всеми правдами и не правдами пытаясь убедить монаха бежать. Его аргументы доходили до смешного. Он был слишком сконцентрирован на монахе, на своем потоке мыслей, чтобы увидеть, как Никита отводит руку назад, как берется за стальную рукоятку пистолета. Только когда уже рука из согнутого положения приняла прямую, параллельную земле форму с пистолетом в руке, тогда он понял, что собирается сделать его товарищ. Понял и воспротивился всем своим нутром, но ничего не успел бы сделать.

Раздался выстрел. Пуля, вылетела из железного ствола, вся объятая огнем и устремилась в цель, намеченную хозяином. Сталь, с неимоверной силой врезалась в плоть. Выстрел прошил тело старика насквозь и тот рухнул на деревянный пол.

Еще мгновение Никита держал руку вытянутой. Все эмоции, все чувства, все сумасшествие, происходившие внутри него несколько мгновений назад закончились. Он опустил руку и обратил свой взор на товарища. Но что-то было не так. Дементий застыл, казалось он даже не дышит. Никита обернулся по сторонам и все было застывшим: мелкие пылинки повисли в воздухе, как и легкая дымка, исходящая от свечек во всей комнате, была недвижима, хаотичные движения огня остановились и самое странное – это кровь. Монах рухнул замертво с пулевым отверстием, из которого должна была идти кровь, но ее не было. Никита наклонился поближе, чтоб рассмотреть нанесенное ранение и ужаснулся. На месте, куда попала пуля ничего не было.

Он за трясся, отпрянул к стенке ничего не понимания. Как такое возможно? Он видел, как пуля врезалась в голову, он видел это своими собственными глазами. Но если он не попал, если взор подвел его и пуля пролетела мимо так и не задев монаха, почему старик рухнул на землю и почему все живое остановилось. Может он сошел с ума и ему все это мерещится.

Вдруг из маленьких бойниц-окошек в комнату пролился свет, очень яркий белый свет. Он ослеплял своей белизной. Пришлось даже прищурить глаза. В этом свете выделился силуэт, очень похожий на силуэт человека, с одним лишь отличием: по бокам от спины как будто выступали крылья или это и были крылья?

Спустя мгновенье яркий свет померк и перед Никитой предстало нечто, до боли похожее на человека, но с настоящими белоснежными крыльями, точно такого же цвета, что и кустистые облака. А лицо создания было воистину прекрасным, каждое его движение было грациознее изгибающегося на ветру осеннего листа. Невольно в голове всплыло слово ангел, но это невозможно. Неужели глаза его не обманывали и перед ним, точно из библейских сказаний, стоял настоящий ангел?

– Кто ты – Испугано спросил Никита у только что появившегося нечта.

– Я ангел, человек! Хранитель воли господней. Я пришел в ваш мир за его телом.

Не дожидаясь ответа, ангел склонился над телом сраженного старца, но спустя мгновение поднялся в высоту своего роста и обернулся к Никите, будто бы предугадав последующие слова, незадачливого убийцы.

–телом этого монаха? – До сих пор не веря всему что здесь происходит, недоуменно вопросил Никита.

– Это не монах. Это есть бог! Бог, в которого ты не веришь глупец.

– Нет, это невозможно, черт побери. Тебя не существует, я сошел с ума. Я не убивал никого, тем более бога.

– Лжец, не смеющий взглянуть правде в глаза! Ты его убил.

Ангел, с показным отвращением, кипящий от ненависти, отвернулся от Никиты и наклонился к телу. Он нежно поднял голову трупа, всматриваясь в лицо. Библейское создание, подобно человеку, оплакивала смерть творца, скорее всего, впервые познав смерть, в привычной для нее форме. Но прощаться со своим отцом на глазах убийцы ему явно не было не какой охоты. Собравшись с силами, небожитель охватил тело мертвого бога своими могучими руками.

– Что ты делаешь?

– Я забираю его с собой.

– Куда?

– Довольно вопросов!

– Нет, ты должен ответить, что происходит. Допустим я поверю, что все это правда, тогда как я, простой человек, смог бы убить бога?

– Он слишком любил вас и предпочитал землю небесам. Он ходил среди вас в своей физической оболочке, наблюдая за вашим родом. – С презрением начал разгневанный ангел. – Господь вложил всю свою силу в земной сосуд, а ты его уничтожил! Ты не заслуживаешь этого знать, но я рассказал тебе это только для того, чтобы ты страдал. Ты тот, кто уничтожил бога, ты тот, кто отобрал свет рая у людей. Теперь ваш род сам по себе, без яркого маяка, служившим пристанищем душ. Отныне, людей ждет вечная тьма посмертия и ничего больше! из-закончил ангел.

–Ты хочешь сказать, что рая или ада больше нет?

– Все что я должен и хотел сказать уже прозвучало. Больше никаких ответов. Будь моя воля я бы уничтожил тебя, но бог велел нам не вмешиваться в земные дела никогда, и из-за любви к нему, я сдержу данную клятву, данную творцу бесчисленные тысячелетия назад. Только поэтому ты останешься жить.

Только уста ангела сомкнулись, он тут же расправил свои крылья и устремился вверх, к небесам, с мертвым божеством в своих объятьях.

– Не стреляй! – Вдруг заорал Дементий, но тут же осекся, переводя взгляд от своего товарища, на то место где был монах – А где он?

Никита стоял, облокотившись на стенку. Его ноги подкосились от знакомого голоса. Он тупо посмотрел на товарища, не в силах произнести ни слова.

– Что с тобой? – Дементий бросился к другу – Чертовщина какая-то. У нас нет времени. Поднимайся, я беру икону и уходим.

– Помоги мне – Отстранённым и даже испуганным голосом прошептал Никита.

– Сейчас!

Дементий обернул икону в тряпку и помог Никите подняться. Товарищу буквально пришлось водрузить своего ослабшего сообщника на плечи и с ним спускаться по узкой лестнице вниз, где их ожидал Григорий.

– Гриша, бегом сюда.

Григорий рванулся от выхода к иконостасу, откуда вышли подъельники.

– Я слышал выстрел, были проблемы? Он ранен?

– Нет, проблем не было. Парню поплохело черт его дери. Окуни его в чан с водой и уходим. Никто не заходил?

– Нет, все спокойно. Если все гладко, то откуда был выстрел?

– Я не знаю! Мы ничего не слышали. – Соврал Дементий.

Гриша, не задавая больше вопросов, притащил тазик со святой водой, из противоположного иконостасу, конца церкви. Дементий схватил рукой голову Никиты и окунул ее в воду.

– Ну что парень, очнулся.

Разум Никиты прояснился. Страх отступил, он снова вернулся в реальность.

– Помогло.

– Все, уходим.

Троица спешно выбежала из церкви. Дым от пожара застилал весь внутренний двор. Отовсюду доносились крики. Сквозь белую завесу тот тут, то там мелькали силуэты мечущихся людей. Товарищи направились к задним воротам. На их счастье, им не повстречалась ни одна живая душа, хотя вряд ли кто обратил на них внимание в таком хаосе. Но рисковать лишний раз было опасно. Ворота, взломанные Гришей, остались открытыми. И вот, они вышли за пределы храма. На улице народ валил со всех сторон. Кто-то помогал тушить огонь, остальные просто глазели.

Им нужно было немедленно уйти во дворы, подальше от людской массы. Только вот сделать это оказалось не так просто. Народу была куча, приходилось протискиваться сквозь человеческие ряды, а люди озирались на них, выкрикивали в след ругательства. Дементий шел в средние скрывая икону под плащом, в то время как Григорий и Никита шли соответственно спереди и сзади, оберегая и прорезая путь, словно корабельный таран, прокладывающий путь сквозь льды. Пару раз чуть не завязалась потасовка, но слишком высокая плотность оберегала их от бессмысленной драки, не давая оппонентам достаточного места для любимого в народе мордобоя.

Выбирались трое из толпы минут двадцать, но фортуна все же благоволила им. Толпа сама вынесла товарищей к столь желанным дворам лабиринтам, которые те знали, как свои пять пальцев. Оказавшись на знакомой территории, добраться до квартиры уже не представляло трудности.

– Кошмар сколько народу набежало из-заговорил Григорий.

– Да, я не ожидал что пожар наведет столько шуму. Но оно нам на руку. – Поддержал разговор Дементий.

–ты как Никита?

– Нормально.

– Что с тобой случилось? – Не отставал Григорий.

– Просто в глазах потемнело. Ничего бывает.

Никита не хотел рассказывать о том, что произошло в церкви. Поверить ему мог только Дементий, так как сам был очевидцем и испытал тот же сумасшедший страх. Когда все закончится, тогда, решил Никита, он с ним обсудит произошедшее, а пока лучше помалкивать.

Но мысли о случившемся не покидали его всю дорогу. Неужели он, простой человек, действительно убил бога – всесильное сверхъестественное существо, создавшее все, что его окружает, создавшее его самого. И что же будет с людьми после этого, если бога больше нет? Тут ему вспомнились слова ангела, о свете рая, будто бы он отобрал его у людей. Значит ли это что в посмертие, как и предсказывает библия, человека ожидал вечный мир, а он, своими действиями, забрал право на вечную жизнь у человечества? Тогда что же ждет их всех, когда земной срок подойдет к концу?

Вопросы порождали еще больше вопросов и ни на один он не мог ответить. Как бы ему хотелось, чтобы все это оказалось обманкой разума, галлюцинацией, но никак не правдой. Хотя в глубине души, уверенность в реальности тех событий, была нерушима.

– Наконец-то, я уже начал побаиваться за вас. Где вы пропадали?

–твой пожар Иван, привлёк через-чур много народу. Мы ели выбрались из этой толпы.

– Прости Дементий, все немного пошло не по плану.

– Что случилось?

– Понимаешь, я перестарался с огнем. В итоге пламя разгорелось слишком сильно, быстро перекинулось на другие здания, а потом и вовсе накинулась на дома за пределами храма.

– Вот откуда такой смог!

– Мы ж говорили о маленьком пожаре черт побери. – Вспылил Григорий.

– Я знаю, но что я мог сделать? Видимо солома оказалась больно сухой.

из-замечательно, теперь мы еще и спалили пол квартала!

– Не преувеличивай Гриша, все не настолько плохо. Огонь вряд ли тронул так много домов.

– Ладно, сделанного не воротишь, икона у нас, а это главное. Пошлите в дом, нечего болтаться на улице. Никита, ты чего встал?

– Иду.

Глава 3

Четверо поднялись в квартиру. На улице начало моросить, да и заметно похолодало, так что оказавшись дома, все прильнули к теплой печи, заботливо растопленной Иваном.

– Ну что, отметим успех предприятия?

– Рано. – Сурово отозвался Дементий. – Сначала нужно получить деньги и оружие.

– Ну это терпит до завтра.

– Нет Иван, это дело не терпит. Сейчас немного отогреюсь и пойду до антиквара.

– Да ладно, он наверняка дрыхнет в своей постели.

– У нас с ним договоренность и держать ее у себя больше чем надо я не собираюсь.

– Хорошо, как скажешь. А что тогда прикажешь делать нам?

– Сидите здесь, не высовывайтесь.

Повисла тишина. Все кроме Ивана были не в своей тарелке: Дементий был хмур, он уселся у печки и молча смотрел в пламя; Гришу, судя по всему, очень сильно разозлила ситуация с пожаром, он всегда был сердобольным и причинять больше вреда людям чем нужно, его никак не устраивало; Никита же просто выглядел потерянным, ему не терпелось поговорить с Дементием, но время было не подходящее.

Так они просидели минут пятнадцать. Наконец Дементий оторвался от печи, встал во весь свой богатырский рост и не произнеся ни слова, взял икону и покинул квартиру. Их осталось трое.

– Что это с ним такое? – Поинтересовался у товарищей Ивана.

– А ты как думаешь?

– Ну я действительно не виноват. Вы же сами знаете, что пламя неподконтрольно человеку. Согласись, Никита.

– Что?

– Я говорю, пламенем нельзя управлять. Не я виноват, что оно перекинулось на дома.

– Да, ты прав.

– Вот видишь Гриша, он со мной согласен.

–ты посмотри на него, пацан не в себе! Видел бы ты его в церкви, бледный как смерть спустился. Сейчас от него ничего внятного не услышишь.

– Действительно? Ты здоров Никита?

– Все нормально, скорее всего просто простудился ничего страшного.

– О брат, простуду твою мы быстро изморим. – С этими словами Иван достал из кармана своего пальто бутылку. – Лучшая самогонка в городе, к завтрашнему дню будешь здоров как бык.

– Дементий за дверь, а ты сразу за бутылку.

– Ну а что такого? Алкоголь не повредит, или ты откажешься, а Гриша?

– Черт с тобой наливай.

– Вот это дело, Никита иди сюда.

Пить ему совсем не хотелось, но нужно было как-то отвлечься от бесконечного потока мыслей, да и Иван так просто не отстанет. Все трое уселись за стол. Иван разлил по стаканам самогонку. Острый запах спирта ударил в нос.

– Как воняет, ты где ее взял?

– А ты нос пальцами зажми и пей. Я тебе говорю, лучше ты нигде не найдешь. Ну давайте братцы, за нас.

Стаканы почти что одновременно опрокинулись. Алкоголь пробрал горло теплом, резко опустился вниз по телу, разливаясь по внутренностям, согревая усталое тело.

– Ну и крепко. – Морщась отозвался о напитке Никита.

– Ничего, вторая легче пойдет.

Алкоголь действительно помог не много отвлечься. Третий «залп» развязал, до этого молчаливые языки.

– Наконец у нас есть возможность избавится от Николаши.– Завел свою любимую шарманку Иван. – Сколько кровушки этот урод попил нашей, пролетарской. Теперь гад за все ответит.

–тоже мне нашелся, пролетарий. – С дружеской ехидностью, кольнул Григорий – Сам то всю жизнь в полях провел, на заводе, дай бог, месяц продержался.

– Ничего подобного братец, я на заводе с год отпахал, пока сюда не перебрался. Здесь да, правда твоя, на местном всего недели три продержался, но ушел то я из-за вас, товарищи, и конечно же приверженности идеям Маркса.

–ты Капитал то хоть читал?

– А ты? То-то же, тут у нас грамотный только Дементий Иваныч, да Никитка. Мы с тобой, Гриша, лишь солдаты великой войны.

– Звучит как тост- Встрял в разговор Никита.

– Ну в желании с царем поквитаться, я с тобой согласен Ваня. Уж этот урод мне за все ответит.

– А вы думали, что будет после? Ну я имею ввиду если у нас получится убить царя? – Спросил отрешенно Никита.

– Конечно. Тут и провидцем быть не надо. Ты ж у нас смышлёный, вспомни пятый и седьмой. Народ тогда уже восстать готов, да царьевы собаки, все в корню придушили. Если б тогда еще самодержца прикончили, то точно революция верх взяла. А так удержались на местах, подлецы.

–ты так уверен в этом Иван, думаешь народ пойдет за нашей правдой?

– Конечно, а куда ему деваться? Все пролетарии за нас, соответственно и города под нашим контролем. В деревнях все будет так, как город повелит. Вот и вся правда.

– Ну не все сразу конечно – Вставил свои пять копеек Григорий. – Сначала Петербург начнет стачку. Тут разгорится искра. Кадеты и эсеры выдадут рабочим ружья и возьмут власть в свои руки. Дальше уже пламя разгорится по всей стране.

– Надеюсь, вы права. Хоть бы все обошлось малой кровью!

– Малой кровью тут не обойдешься Никита! Как минимум всех чинов царских перебить нужно будет, за то, что те против рабочих козни строили, а их по стране многовато наберется. Ну а когда передел собственности начнется, недовольные кулаки и прочие бухтеть начнут, с ними тоже разбираться придется, да наказывать, чтоб другим неповадно было.

– Согласен! – Вскрикнул Григорий- Всех буржуев к стенке и из пистолетов да ружей пострелять! – Ударив громко кулаком по столу, закончил Гриша.

– И так уже крови достаточно, после войны с Японцами. Хватит ее уже. Устал народ Русский от нее.

– Молодой ты еще Никита, не понимаешь ничего.

– Да, это точно. Ты думаешь новые порядки установить легко? Нет брат. Ты книжек начитался, где все миром решают. Вот знали бы Маркс с Энгельсом все что у нас творится, а не в их Германии, сами бы только про реки крови писали. Вон, того же Ленина возьми, умнейший человек, но понимает, здесь без крови не обойтись.

– Ленин твой, трус! Сидит в Европе безвылазно, ничего не делает, съезды дурацкие проводит. Не коммунист он! Заядло захмелев, воспротивился Иван.

–тише ты! Ишь морда пьяная заговорила. Вот запомни мои слова, когда революция свершится, он на управляющих местах будет, без него мы ничего не построим.

– Чушь! Говорю я, трус он и все тут! Не бывать тому, что он над нами, плешивый, встанет. Керенский не допустит, этого слюнтяя до власти!

– Хватит уже, оба! Еще дело не сделали, а уже планируете как страну устраивать, будто кто-то вас спросит. – Окончил перепалку Никита.

Старшие товарищи рассмеялись, по-дружески.

– Прав молодой, что мы зазря воздух сотрясаем, давай Ваня, наливай.

Голову плавно начал окутывать хмельной туман, оттесняя все на второй план. Тепло комнаты, медленно томило разум. И спустя час бутылка была уговорена до последней капли спирта.

– Что-то долго ходит Дементий.

– Ничего не долго! От силы прошло полтора часа. – Возразил Ваня Григорию.

– Ну это много, чтобы отдать икону и узнать где забрать обещанное нам, так и антиквар еще не далеко, собака, живет.

– Ну может пытается вытрясти с него больше, я почем знаю. Ты не переживай, Дементий свое дело знает.

– Ладно, пойду на улицу выйду, а то душно тут больно. Никита подай табак.

– Постой, я с тобой.

Иван и Гриша ушли. Никита вновь остался один на один с собой. Его мучал один лишь вопрос, вопрос от которого зависит все.

Пот выступил на бледной коже. В квартире действительно было жарковато. Он поднялся из-за стола, открыть окно. Старые ставни с трудом поддались. В помещение ринул холодный воздух. Никита вздохнул полной грудью и посмотрел наружу. Внизу, гонимые ветром в балтийский залив, шумели волны. Вообще эта часть города единственная, по- Настоящему была похожа на Венецию. По стороне дома, в котором размещалась квартира, не было привычной мостовой, точнее ее вообще не было. Дом своим фундаментом уходил прямо в канал. Архитекторам пришлось даже заложить двери и продумать систему швартовки лодок прямо к стене. Напротив, же мостовая была, причем с типичными для Петербурга, ступенями, спускающимися к воде. Никиту всегда удивляла такая странность, но он еще не знал, что только благодаря ей он выживет.

Погруженный в раздумья, он наматывал круги вокруг стола, не обращая внимание на долгое отсутствие товарищей. Вдруг послышался хлопок дверью и крики Ивана.

– Быстрее сюда, помоги мне!

Никита ринулся к товарищу.

– Что случилось?

– Двигай шкаф, нужно забаррикадироваться. Чертова охранка нашла нас.

Они вместе опрокинули шкаф, загородив входную дверь.

– Пистолет с собой?

– Да.

– Доставай.

Никита достал свое орудие из кобуры. Его руки начали трястись. Тут же в дверь начали ломиться. Товарищи ринулись в зал. Иван ловко перевернул стол, он стал прикрытием для них в назревающей перестрелки.

– Мы без боя не сдадимся пацан!

– А где Гриша?

– Мертв, гады подстрелили на улице!

Представители властей расправились с преградой и оказались в квартире. Иван выстрелил первым, но никого не задел.

– Сдавайтесь! Бежать некуда!

Ответом на предложение законников стал еще один выстрел. Наконец и они открыли огонь. Первая вражеская пуля прошла верхом над их головой, вторая и третья попали в стол, но застряла в деревянной крышке.

– Стреляй! Заорал Иван. – Врешь не возьмешь!

Оба они чуть приподнялись из-за прикрытия. Не целясь, на удачу, без разбора начали стрелять, пока в барабане не кончились патроны. Судя по звуку, умудрились ранить одного из жандармов, но это никак не помогло.

Иван достал из-за поясницы еще один пистолет и выстрелил уже ради предупреждения, что бы законники знали, у них еще есть чем отстреливаться.

Последовала ответная очередь выстрелов и она уже достигла цели. Пуля, калибром больше, прошла сквозь деревянную поверхность и попала прямо в бок Ивана. Тот рухнул назад и выпустил из руки пистолет. Никита быстро подобрал его и выстрелил, после кинул взгляд на Ивана, он был уже не жилец, изо рта вырывались хлюпающие звуки, а из раны лилась кровь. Видимо пуля задела органы. Он осознал всю пройгрошность ситуации, сопротивляться дальше было бесполезно, они просто убьют его. Но сдаваться тоже было нельзя. Вдруг нашелся один выход. Если он выпрыгнет из окна, то скорее всего сможет сбежать. Высота тут небольшая, всего второй этаж, совсем близко подъем на противоположной стороне улице, так что, если жандармы не прыгнут за ним следом, то уже вряд ли догонят. Другого выхода не была.

Собрав всю волю в кулак, Никита сделал еще один выстрел и со всех ног рванулся к окну. Слава богу он открыл его, до того, как все это началось. Вряд ли бы он, своим тельцом, умудрился пробить тяжелые деревянные ставни.

Тело плюхнулось в холодные волны. Удар пришёлся на живот, но в целом ничего не пострадало. Тут же гладь воды начали дырявить пули. Ни одна не задела Никиту. Он тут же поплыл в сторону противоположного берега и только, когда уже нащупал камень перед собой, рискнул всплыть. Выстрелов не последовало, видимо те перезаряжались. Пока у него есть время, считанные мгновения, нужно бежать. За доли секунды он выбрался к ступеням и согнувшись, рванул вверх по ним. Засвистели очередные залпы, но Никита уже был под защитой парапетов. Нужно дождаться следующей паузы и тогда-то бежать в ближайший двор. Спустя минуту выстрелы вновь затихли. Никита рванул в сторону домов. Он спасся.  Пока спасся. Останавливаться нельзя. Нужно бежать, как можно дальше, жандармы не должны сесть ему на хвост, иначе уже будет не скрыться.

Никита бежал еще пол часа, пробираясь по закоулкам и дворам лабиринтам, не переставая бежать. Внутри яростно билось сердце, дыхание давно сбилось, от чего каждый новый вдох давался все труднее. Ему казалось его легкие вот- Вот лопнут. Наконец он рухнул от усталости. Силы иссякли. Единственное на что еще оставались силы, так это наконец обернуться. Всю дорогу он не смотрел назад, страх не позволял. Теперь же даже страх отступил, усталость взяла вверх. На счастье Никиты, погони не было, оторвался! Последний прилив радости и тьма. Голова рухнула на мостовую. Сознание покинула его. Так он и остался лежать посередине одного из сотен петербургских дворов.

Глава 4

Из тупого забвенья, Никиту вырвала жгучая боль. Он открыл глаза. Необыкновенно яркое для Петербурга солнце заливало все вокруг светом, ослепляя пробудившиеся глаза. Только сощурившись, зрение не много вернулось. Над ним возвышался силуэт мужчины. Тот пнул его в область живота. «Вот она причины боли»– Подумал про себя Никита.

– Вставай пьянчуга- Послышался незнакомый, хриплый голос. – Не чего тебе здесь валяться! Тут порядочный дом, поднимайся и прочь от сюда.

Голова раскалывалась, все тело окостенело, каждое движение доставляло ужасную боль. Мужчина не переставал кричать. Он пинал все сильнее и сильнее, пока Никита не закричал. Незнакомец наконец прекратил его избивать.

– Помогите мне встать. – Сквозь зубы, через боль обратился Никита к мужчине.

Тот заметно оторопев от крика и просьбы, впал в короткий ступор, но в итоге помог подняться. Тело тут же отозвалось на изменения своего положения. Ужасно болезненный импульс пронзил от ног до головы, раздался характерный хруст костей. Оказавшись в вертикальном положении, кровь начала свою обычную циркуляцию, немного облегчая болезненные ощущения.

– Спасибо сударь.

Незнакомец решил, что его требования наконец удовлетворены и он может вернуться к своим делам. Никита же доковылял до выхода со двора.

На городской улице он увидел знакомые очертания Невского проспекта. Как он умудрился добежать до сюда, это, наверное, останется для него навсегда загадкой, впрочем, разгадывать которую ему не очень-то и хотелось. Главное, он смог избежать ареста. Вряд ли охранка теперь сможет найти его. Но что же теперь ему делать? Из ячейки выжил он один, конечно возможно еще жив Дементий, в чем были сильные сомнения. Скорее всего их заложил антиквар. Говорил он им, что мутное это дело, вот и пожинай теперь плоды: двое товарищей убиты, с еще одним не известно, что случилось.

Тут его вновь обуяло смятении. В памяти всплыли фрагменты кражи, убийства и дальнейших событий. Теперь без Дементия, ему никогда не понять, было ли все произошедшее в церкви правдой или бредом воспаленного сознания. Может он все же сошел с ума и всего этого не было? Нет, все было слишком реально, такое не могло привидеться. Да и если бы он сошел с ума, то не действовал бы разумно прошлой ночью, а лежал мертвым, рядом со своими товарищами.

Сухость во рту вязала глотку, тело продолжало отзываться болью на каждое движение, а в голове звенело. Мысли о произошедшем терзали не хуже физических проблем. Он ощупал карманы грязного плаща, не надеясь в них ничего обнаружить, но на удивление там были деньги, всего несколько медяков, однако их хватило чтобы утолить жажду и голод.

Никита добрался до ближайшего трактира, где подкрепился самой дешевой едой. Боль начала униматься. Даже голова перестала болеть. Но как быть дальше, на это ответа не было. Про другие ячейке он ничего не знал, в Петербурге у него помимо Дементия, Гриши и Ивана никого не было. У него осталась маленькая комнатка, которую он снимал у пожилой, с легка тронувшейся умом домовладелице, но наверняка законники о ней знают. Идти туда было глупо и бессмысленно, ничего ценного отродясь у Никиты не водилось.

Самым разумным решением, пожалуй, будет покинуть город. Больше его здесь ничего не держит, да и смысла оставаться нет: каждый день жить в страхе быть пойманным охранкой, удовольствие не из приятных. Но что бы спокойно перемещаться по стране нужны документы, без них далеко не уйдешь. Свои же Никита утопил в канале, спасая свою шкуру. Добыть поддельные не представлялось возможным. Для этого необходимы знающие люди и конечно же деньги. Ни первого, ни второго у него не было. Полная безнадега.

А жизнь вокруг продолжалась, она кипела. Все вокруг суетилось, спешило не пойми куда. Один он оставался за бортом, не понимающий, как теперь быть. Потеря друзей, убийство бога, итоговая безысходность. Все это навалилось в один момент и как с этим справляться было известно одному лишь богу, точнее оно еще вчера возможно было известно ему, теперь же даже всемогущая, казалось бы, сила, остается в неведении. Вот сейчас бы напиться как следует, подумал Никита, да денег нет. Он не может позволить себе даже этого.

Меж тем, та самая суетная масса людей начала вести себя очень странно. В воздухе чувствовалось напряжение. На лицах выступало удивление. Те, кто мог позволить себе покупку газеты, стремились к первым попавшимся точкам их продажи. Те же кто не мог себе позволить тратить лишние деньги на бесполезную макулатуру, просто становились сзади и читали из-за спины. Наконец даже те, кто вовсе не интересовался чтением и был ему не обучен, стали стекаться к толпам увлеченных заголовком и просить тех поведать, что же такое приключилось.

Столь сильное расхождение с обыденным ритмом города, не могло не привлечь внимание Никиты. Конечно у него были куда более серьезные проблемы, чем у государства, да и в сущности ему всегда было наплевать на них, если те не касались напрямую социалистических идей и всего с ними связанного. Но эта тревожность, это волнение обуявшее всех вокруг, будто передалось и ему. Он направился к ближайшему очагу информации.

Народ столпился в круг, постепенно обрастая новыми дугами. Стоял шум и гам. Из какофонии сотен голосов можно было выхватить лишь бранную ругань и восторженные крики, в сущности не проясняющие ничего. Некоторые люди, узнавшие новость, покидали круг и направлялись прямиком в трактир, большая же часть сбивалась в группки поменьше, но путь их лежал не в трактир, а прямиком вдоль проспекта.

Как раз в одно из освободившихся мест нырнул Никита. Здесь отчетливо зазвучали голоса самоназначенных глашатаев, объявляющих главную новость.

– Война, Россия вступает в войну с немцем.

– Объявлена всеобщая мобилизация.

– Прусаки с Австрияками объявили войну Сербам.

– Россия не допустит захват Сербии.

Наперебой раздавались крики.

«Война. Этот дурак втянул нас в еще одну войну. Чертов недомерок. Не хватило ему позорного поражения в Японии. Сколько еще нужно крови, что бы этот тиран наконец насытился»– Подумал Никита. Его ладони сжались в кулаки, он закипал от ненависти. Костяшки пальцев побелели, к голове прилила кровь, лицо побагровело. Он смотрел на ликующие толпы, до него стали доходить восторженные отклики. Лица довольных людей мелькали перед его взглядом. Они были рады начавшейся войне: «побьем пруссаков!», «долой немцев!».

Гнев сменился на удивление. Почему они так рады? Неужели им хочется нового кровопролития. Не успели стянуться раны прошлого, как вновь велят брать в руки оружие и идти за новыми, более страшными ранами, а все вокруг довольны, даже требуют побыстрее выдать им орудие убийства. Этот мир сошел с ума.

Еще вчера никто не хотел кровопролития. Жили спокойной жизнью, строили свои планы. Но стоило солнцу зайти и вновь взойти над горизонтом, как все изменилось. Вчерашние заботы позабылись, на их место пришла ненависть, жажда чужой крови. Простые босяки, рабочие заводов, в жизни, не державшие ружье, в один миг превратились в жадных до крови солдат, еще не мобилизованной армии.

Недалеко от места, где стихийна собралась толпа, расположилась маленькая мясная лавка. Никита знал об этом, она славилась на весь район своим качественным и дешевым мясом. Ее держал немец, очень хороший человек. Многие обращались к нему за помощью и, если помочь было в его силах, он помогал.  Но толпа быстро забыла обо всем, кроме того, что хозяин немец.

Двадцать мужиков отделились от толпы и ведомые звериной ненавистью, по наводке какого-то проходимца направились в сторону лавки. Они хватили все, что попадалось под руку: камни, палки, все шло надело. Мужики быстро окружили лицевую сторону лавки и как по сигналу начали закидывать ее, тем что успели подобрать. К ним начали подтягиваться остальные. Под одобряющий визг толпы они продолжали уничтожать витрину, а когда от нее ничего не осталось, то всей своей массой вошли внутрь. Они громили и крушили ее: все прилавки были разбиты, хорошее мясо валялось под ногами. Хозяин, немец спрятался в каморку и когда внутри не осталось ничего, они ринулись к двери. Они требовали, чтобы немец вышел, они хотели достать его, и они свое получили. Хиленькая деревяшка не способна остановить такую силу. Мужики вытащили немца на улицу и под покровительственным взглядом десятков горожан забили его ногами до смерти. Тело так и осталось лежать на земле.

Никита наблюдал за всем этим, не в силах ничего сделать. Он стоял и смотрел, страшась той страшной силы, что начала свое шествие по всей стране. Этим людям нужна была война и они ее получили.

Находиться здесь было невозможно. Никита убежал, как можно дальше от сюда и остановился лишь в малолюдном закоулке. Его вырвало. Перед глазами было тело убитого немца, в ушах звенело веселое улюлюканье толпы. “Если бог существовал, то как он мог допустить такое?” – Невольно всплыло в разуме у Никиты. Раньше такие вопросы его не посещали, в виду твердых атеистических взглядов, но теперь все изменилось. Бог существовал, значит и человечество его рук дела. Значит бог повинен в этом, или Никита?

А что если война началась из-за него? Что если он убил бога и это сказалось на людях? Война буквально началась на следующий день. Вчера еще обыкновенные люди, сегодня переполнились звериной яростью. Может пока бог был жив все шло своим чередом, а теперь начался хаос.

Мысль пустила корни в разум, опутывая его, поглощая. Чувство вины рухнуло на плечи. Он действительно мог стать катализатором страшных процессов. Спичкой, разжегшей пожар

Вдруг его окрикнул чей-то голос.

– Никита.

– Кто ты, черт побери такой? – Испуганным голосом отозвался Никита.

– Не бойся меня, я тебе не враг.

– Откуда ты меня знаешь и чего от меня хочешь?

Мужчина был одет в белую накидку, лицо его украшала пышная белая борода. Возраст можно было сказать на вскидку от тридцати до пятидесяти.

– Я всегда знал тебя. Позволь поговорить с тобой.

– И о чем ты хочешь поговорить?

– Ты сам знаешь, о случившемся вчера.

«Он знает!» – Промелькнуло в голове. – «он знает о боге».

– Ты служитель закона! Выследили меня!

– Ложь никого не красит. Я не служу никакому закону, кроме божьего. К тебе меня привела не ненависть, а сострадание.

– Ты знаешь, что случилось в церкви?

– Знаю. Так же я знаю, что ты напуган, ты боишься случившегося. Тебе нужна помощь, и я хочу помочь, дать ответы на вопросы, терзающие тебя.

– Ты ангел?

– Да.

– Один ангел уже дал мне ответы.

– Не злись на него, он опечален смертью отца. Немногие небожители понимали его любовь к вам, людям. Теперь они потеряли свой главный свет. Они разбиты. Отныне будущее для них туманно.

– А ты, ты любишь людей?

– Я спустился в ваш мир вместе с отцом, он показал красоту всего окружающего, он научил, тех немногих, последовавших за ним, любви. Безусловно люди заслуживают любви, как и вся жизнь, созданная им, заслуживает того, что бы ею восхищались, лелеяли и любили.

– Допустим я верю в твои благие намерения, ангел. Но даже если я найду ответы, на вопросы, которое терзают меня, что от этого изменится.

– Ты недооцениваешь силу своего духа. Найдя гармонию, ты сможешь обрести надежду, ты сможешь найти покой.

– Но бога это не воскресит и так ведь?

– Увы нет, его свет угас навечно, но свет солнца, свет сотен тысяч душ еще не померк. Жизнь продолжается.

– Да, это точно. Она продолжается. Ненависть, войны, они по-прежнему с нами и диктуют свою волю. Бог мертв, а его проклятая сущность внутри нас ликует от полученной свободы.

– Пожалуй ты еще не готов. Я пришел слишком рано

– Не готов к чему? К ответам? Я не нуждаюсь в них.

– Нуждаешься и ты их получишь, но, пожалуй, я слишком поторопился. Горе застилает разум, но со временем и это пройдет. Отправляйся в свой путь и очень скоро мы вновь встретимся. Тогда ты познаешь истину.

– Какой путь, о чем ты? Почему сейчас рано? – Сорвался на крик Никита.

Но ангел уже исчез. Возгласы пронзили тишину пустой подворотни и растворились, разбившись о камень. Он вновь остался один, брошенный на произвол судьбы, без желанных, но в сущности бесполезных ответов.

Как же хотелось повернуть время вспять, вернуться назад и все переиграть. Он мог бы отговорить товарищей от ограбления, сохранить жизнь богу и им. Войны моголы бы не быть, могло бы не быть той ненависти, что пламенем вспыхнула в сердцах людей, не выстрели он в церкви. Все могло быть иначе, но все произошло, все это случилось. И теперь, не в силах ничего исправить, он должен наблюдать последствия, он должен за них расплачиваться. Такова цена поспешности.

Морально истощенный, физически ослабший и, пожалуй, самое ужасное- Одинокий, Никита не представлял, как быть дальше. У него не было ничего, кроме внутренних терзаний. Деньги кончились, ищет ли его охранка или нет он не знал.

Погруженный в тяжелые размышления, он покинул тихий закоулок и вновь окунулся в уличную суету, в эту до безумия накаленную гущу. Все вокруг говорили только о войне. Бригады бравых мужиков разъярённо прочесывали улицы в поисках немцев, австряков и, как водится, во всем мире, евреев. Чем им не угодили последние тайна для любого не ангажированного зеваки. Жандармы наконец пришли в себя и начали хоть как-то пытаться навести порядок, но попытки были робкие, да и не особо настойчивые. Разгонять разъярённые массы, готовые в любой момент дать отпор или разбежаться, а потом стихийно собраться в любой части города, это как минимум очень сложная затея, если не сказать, что опасная и безнадежная.

Таковым был весь Петербург, а позже и вся Россия летом 1914 года.

Никита просто брел среди всех этих людей. Ненависть вытесняла жалость. Он видел с какой бравой мужественностью мужчины, мальчишки, в приливе патриотической гордости, готовы идти на войну, откуда скорее всего не вернуться. Но и это скоро прошло. Усталость вновь набросила свои путы. Силы покидали его, но как быть он, так и не решил.

День плавно уступал свое место ночи. Жизнь не утихала, все продолжало кипеть. Из трактиров слышались радостные крики, погромы продолжались. Никиту уже рубило с ног. Зайдя в первый попавшийся двор, он как можно не заметнее дошёл до сарая и в нем же плюхнулся в стог сена, где забылся крепким, тупым сном.

Глава 5

Утро не встретило его ничем хорошим. Хозяин сарая, обнаружил нежданного гостя и чуть ли не пинками выгнал Никиту вон. Выспаться естественно не получилось, хотя за ночь он не проснулся ни разу. Живот сводило от голода, ноги еле двигались.

После вчерашнего город не много пришел в норму. Вчерашнее сумасшествие сошло на нет, лишь изредка попадались отголоски прошедшего дня, которые еще не успели протрезветь.

Бесцельно бродя по улицам, Никита увидел первые очереди добровольцев, готовых отправиться на войну. Очередь была не маленькой. В силу небывалого подъем патриотизма, недостатка в солдатах армия точно не испытывала. Здесь были все слои, но самым удивительным для Никиты, было обилие рабочих. Те, на кого они надеялись при начале революции, шли добровольцами в царскую армию.

Еще одно разочарование коварно вонзило нож в спину. Его уверенность в готовности сбросить с пролетарских шей ярмо царского правления, была непоколебима. Ему казалось будто люди хотят перемен и ждут сигнала, он думал они дадут этот сигнал. Однако вместо революции народ ломанулся против немцев, во славу царя. Все, чему он посветил последние три года жизни, было напрасно, отчасти наивно. Пелена спала с глаз. Все его действия с товарищами были не ради людей, а ради своих эгоистических идей. Они сами решили, что лучше будет для народа забыв спросить мнение самих людей. И чем же они лучше монарха? Пожалуй, ничем.

Голод вновь напомнил о себе. Никита принюхался и уловил смрадный запах. Неожиданно он обнаружил что смердит от него самого. Резко повернувшись к витрине, он увидел в отражении грязного, заросшего мужика. С отвращением отвернувшись от витрины он опять посмотрел на очередь.

Все идеалы прошлой жизни рухнули, все, во что он верил, оказалось былью и слепым эгоизмом. У него ничего не осталось, ни в физическом ни в моральном плане. И что же остается в сухом остатке- Пустота. Терять нечего.

Никита направился в сторону очереди добровольцев, к людям которых вечера еще он презирал всем сердцем, он направился к знаменам, которые ненавидел. Внутри все молчало: ни совесть, не сердце, не душа, не воспротивились этому, а лишь поддались суровой действительности.

Раз все идеалы мертвы, а шанса на новую жизнь нет, то лучше умереть от пули, чем от вшей. Это была единственная мысль, занимающая все пространство разума.

Он встал в конец очереди. Впереди стоящие парни слегка поддались в сторону. Видимо запах был очень сильный. Поток людей двигался с медленной скоростью. К моменту, когда подошла его очередь солнце начало смеркаться.

– Грамоте обученный? – Спросил сидящий напротив офицер.

– Да.

– Напиши свое имя и фамилию. Документы есть?

– Потерял.

– Оно и видно. Но да черт с тобой. Написал? Хорошо. Сейчас иди в верх по улице, там будут казармы, увидишь. Там тебя оформят по правилам. Оттуда только на войну, усек? Следующий!

Никита вышел из очереди и направился, как и сказал офицер, вверх по улице. Мимо шли радостные парни, уже ждущие крещения первым боем, мужчины, что пожили на свете, даже старики. И всем им была одна дорога.

В казармах новоприбывших встречали солдаты, они говорили кому и куда идти. Крепких вели в большой зал и во двор, хилых и старых держали у входа. Никиту причислили к крепким, даже не смотря на его ужасный вид. В зале же начали оформлять. Все дело заняло не больше десяти минут. Даже выдали временные документы, только толку от них, если в город уже не выйти. После всех направляли в бани. Это было необходимо, чтобы не разводить всяческих паразитов в армии. Намывшимся выдавали поек и уже вели в другой зал, где спали все призывники. Кроватей не было, да и на такое количество столько не сколотить. Все спали на полу. Кто что мог, то и использовал в качестве одеяла, подушки. Место то же ищешь сам.

Впервые за три дня бесцельного скитания, он оказался под крышей, сытый и чистый, а главное не гонимый никем. Вот уж ирония судьбы. То, что ты ненавидишь, становится твоим спасением. Хотя, несмотря на все, сна не было не в одном глазу. Два дня он просто засыпал от усталости, истратив все силы. Теперь же он свеж, хоть и порядочно вымотался.

Местечко нашлось более- Менее сносное. Он расположился у стены, в относительной свободе. Вокруг него было всего три человека. В зале было так тепло, что даже покрывало было лишним. Слышались тихие переговоры неусыпных солдат. Иногда из этой какофонии шипящих звуков удавалось выхватить слова, а порой даже предложения.  Естественно все разговоры были сопряжены со страхом перед грядущим. Стоило солнечному свету погаснуть, вся уличная доблесть и патриотизм испарились. На их место пришло трезвое осознание. Они солдаты и они отправятся на войну.

Но Никиту это не волновало. Свой выбор он уже сделал и сожаления по поводу своего решения он не испытывал. Даже мысли, терзавшие его все три дня, отступили. В разуме воцарился полный покой, раздражаемый лишь отсутствием сна. Проворочавшись где-то до двенадцати ночи, наконец Никита уснул, по- Настоящему, крепким сном.

Часть

2

Глава 1

Утро наступило внезапно. Раздалась громкая команда. Все вокруг зашевелилось, начало оживать, сначала с жуткой неохотой и ленцой, но после еще одного крика, люди ускорились. Невидимый командир в начале зала, отдавал приказы и так сказать посвящал их в сегодняшний распорядок, а он был таков: одевшись, все идут есть, после чего вновь к «бумажным червям», там нас распределят по частям и привяжут к одной из армий. Когда с бумагами будет покончено, то уже начнут отправлять по адресам.

Ели не спеша, что очень злило офицеров. Они поторапливали, не гнушаясь применять физическую силу, конечно же напоминая кто мы есть на самом деле. По их мнению, мы были «жалким отребьем», которому наконец выпал шанс послужить царю отечеству и богу. С их риторикой никто не спорил. Никита лишь про себя ответил, что богу никто из них уже точно не послужит.

Разделившись с завтраком, офицеры, разбив «стадо», так они называли будущих солдат, на более мелкие группки, начали разводить своих подопечных по кабинетам.

В просторных помещениях солдат встречали трое хорошо одетых мужчин в сединах – “Чиновничье племя” – Про себя подумал Никита. Они и решат его будущее.

Но чужое будущее в сущности им было безразлично. Без особого разбора, просто раскидали по различным частям. Дело заняло от силы час. Офицеры, все это время наблюдавшие за действием, с присущей им жестокостью, нагло выдергивали получивших свои назначения бедолаг, оставляя их возле себя пока не скопиться порядочное количество, после чего выводили солдат на солнце.

На улице воинов выстроили в шеренгу, напротив того места к которому то подъезжали, то отъезжали грузовички, весьма дефицитные на тот момент. Никита было сильно удивлен. Подзывая к себе по трое четверо человек, офицеры возвращали документы и сажали их в грузовики.

С последней партией в грузовике оказался Никита. Их вывезли недалеко за город, к наспех организованному полевому лагерю весьма внушительных размеров. Там их так же встретил офицер, которой вновь потребовал документы и после быстрого ознакомления, дал команду водителю отправляться обратно.

– Поздравляю вас всех, теперь вы официально солдаты Российской армии! – Начал свою речь офицер. – Меня зовут Федор Андреевич Стелеков, с этой минуты я ваш командир! Отныне вы находитесь в моем подчинение. Ближайшие две недели будет проходить обучение, по прошествии которого, наш отряд будет перераспределен и направлен на фронт, бить подлого немца! Сейчас же даю вам час, чтоб расположиться, после чего на плац. Обучение начинается с сегодняшнего дня. Мой помощник проводит вас к новому дому. Все!

Закончив свою тираду Федор Андреевич направился в глубь лагеря. С новоприбывшими заговорил помощник.

– Андрей Васильевич Смирнов, младший лейтенант, подопечный капитана Стелекова. За мной.

Показушно, по-воински, юнец развернулся на 180 градусов, взяв курс во внутрь лагеря. Остальные же последовали за ним.

Лагерь представлял из себя мини город со своими улицами. Центральная дорога проходило насквозь, фактически являясь главным променадом. По сторонам располагались палатки разных размеров и назначения. Между ними были проложены тропки, так что с высоты лагерь действительно был похож на уездный городок.

Через пятьдесят метров от начала лагеря Смирнов остановился, опять карикатурно развернулся и углубился в «квартал». Тут была разбита большая палата, чуть ли не на пятьдесят человек.

– Вот ваш новый дом. Располагайтесь. Я же за сим откланяюсь.

Офицер ушел, а солдаты начали процесс обустройства. На удивление внутри обнаружились складные кровати, расставленные вдоль стен. Через минуты десять все они обрели хозяев на ближайшие две недели.

Так как вещей у Никиты не было, то он, забив свое место и переодевшись в выданную форму, вышел на улицу. Ему не хотелось слушать будничные разговоры, да и в принципе лишний раз вступать в диалог с людьми. Полное разочарование во всем столкнуло его в пропасть нелюдимости. Остальные отвечали ему взаимностью и не сильно лезли с расспросами.

Солнце палило нещадно, вокруг стоял шум, состоящий из галдежа солдат и криков офицеров. Жизнь в армии по ощущениям ничуть не отличалась по скоростям от той, что он наблюдал каждый день в Петербурге. Но в сущности наплевать, он просто шел вдоль стройных рядов серо-белых палаток, убивая время до назначенного построения.

Внутри по- Прежнему все молчало. Он будто уже умер, но еще. по каким-то немыслимым причинам, ходит и дышит. Пожалуй, это было смирение, то самое которое человек обретает за считанные мгновения до смерти, наконец осознав, что следующий вдох будет последним.

Неожиданно подул ветер, нежно тронув мокрую от пота кожу. По телу пробежала блаженная дрожь. Простота природного явления, вызвала улыбку на лице, однако, взбунтовавшиеся губы быстро вернулись обратно, в ровную ленточку. Как бы ты себя не ощущал, жизнь все равно возьмет свое- Подумал Никита.

Час истек и весь взвод выстроился на своеобразном плаце, под палящим солнцем. Командир недолго думая велел взять из ящиков винтовки и повел солдат за собой к стрельбищу.

Все понимали, что настоящая подготовка не может быть освоена за жалкие две недели. Так что главной своей задачей Федор Андреевич считал научить призывников стрельбе, дальше разберутся.

Занявшие свои позиции, солдаты, по команде открыли огонь. Итогом первого залпа стали четыре пораженные мишени, остальные выстрелы пошли в молоко. Удручающая статистика. Тут же была придумана и утверждена система стимулов. Каждый промазавший солдат должен, за свой промах, обежать лагерь, после чего вернуться и совершить еще один залп. Если опять в молоко повторить «упражнение». Церемониться с жалкими холопьими, чинуше в сединах ой как не хотелось. Собственно, поэтому солдаты были обречены на бессмысленную рутинность физических нагрузок, вряд ли способных дать хоть сколько-нибудь вменяемый результат.

Каждый из взвода, за день, обежал лагерь минимум пятнадцать раз. Конечно это не помогало приобрести меткость, но за то закаляло дух! Так по крайне мере их подбадривал Смирнов.

Ближе к закату, вымотанные и обессиленные, новобранцы услышали желанную команду-«прекратить». Многие попадали на землю, но тут же были приведены в чувства мощными пинками двух командиров, никогда не испытывавших тех же чувств, что и их подопечные, в силу своего дворянского происхождения.

– Слабачье! Никуда не годные собаки! В первом же бою вы все подохнете с пулей в теле, я вам гарантирую. Но хотя бы от вас будет толк, прикройте более умелых товарищей своим жалким тельцем! Завтра повторим, готовьтесь, а сейчас можете быть свободны.

– Что не слышали офицерский приказ! А ну ка на право, шагом марш в казарму- Лейтенант настолько забылся от ощущения собственного превосходства и хоть какой-то власти над другими, что умудрился назвать палатки казармой. Но все-таки осекся, встретившись со взглядом Федора Андреевича, который никак не мог спустить такую путаницу своему подопечному.

Маршируя со стрельбища, до солдат доносились крики от взбучки устроенной старшим офицером бедному Смирнову. Это не много порадовало душу.

В палатке, уставшие солдаты брякнулись на кровати, но злоба кипела в них, так что держать внутри эмоции было невмоготу.

– Ну и подготовка! С такой нам прямиком в гроб. – Начал юноша.

– Это точно. В могилу нам заказано-  подержал юнца еще один недовольный, но постарше.

– А чего ж вы хотели то, а? На войну обученные есть, а мы так, для количеству. – Подал голос самый старший, сорокалетний бородатый мужик с редкими сединами. – Уж я-то знаю. У меня брат в русско-японскую воевал, профессиональный вояка. Таких как мы они зелеными называли, годных лишь для создания массовости.

– Хватит вам. Вы ж родину пришли защищать, а не плакаться. – Очнулся один патриот.

– Ну кто по свойственному хотению пришел пришел, а кого насильно призвали. -Заметил высокорослый детина, из самого конца палатки. – Я вот воевать не хотел, так пришли и сказали собираться.

–Трус значит, раз не хотел! – Не унимался патриот.

Никиту эта болтовня достала, ему просто хотелось спать.

– Да хватит вам, черт побери! Завтра опять все повторять, силы нужны, а вы трендите как бабы на базаре! Спать ложитесь. – Выпалил Никита.

– Надо же, молчаливый заговорил. – Удивленно воскликнул детина.

– А мы уж решили, что ты немой.

– Да, точно. А чего же молчал?

– А чего трендеть понапрасну. Спите. – Злобно ответил Никита.

– А и прав немой, чего воздух за зря сотрясать. Давайте братцы спать! – В разговор вмешался крепкий мужчина лет 25 на вид, уже заимевший авторитет в мужской кампании.

Никто не воспротивился. За несколько минут смолкли абсолютно все и палатка погрузилась в сонную тишину.

Остальные две недели прошли в таком же распорядке. Солдат нещадно выматывали, заставляя заниматься ерундой вместо нормальной подготовки, будто всем им после этого не на войну, а домой к семьям. Но в сущности командующим было безразлично. Главное поставить как можно больше под штык.

Никита же продолжал свое бесцельное, обреченное существование, по максимум пытаясь абстрагироваться от всех. Но все же с Кириллом, постепенно завоевывающем авторитет среди солдат, у них- Нашлись общие точки сопротивления. Когда уже уйти от разговора было невозможно, то они начинали обсуждать социалистические идеи, оказалось Кирилл то же был сторонником революционных взглядов. Никита всегда осторожно высказывал свое мнение, боясь, что кто-то из сослуживцев может заподозрить его в крайнем радикализме. А учитывая его отношения с ними, то шанс доноса не исключался.

Кирилл же наоборот не стеснялся в выражениях и всегда без опасений высказывал свои мысли, под местами понимающий, а местами безразличный взгляд боевых товарищей.

На деле их мировоззрения были очень похоже, Никита был удивлен, что тот не оказался в одной из ячеек. Но в сущности разговоры были ни о чем. Ведь все эти идеи уже были отринуты Никитой. Он не пытался убедить или наоборот разубедить в идеологии Маркса, просто болтал, убивая время.

С остальными же он предпочитал и вовсе не общаться, без надобности, что однажды сыграло с ним злую шутку.

На четвертый день, к нему пристал детина, с дурацкими и даже глупыми вопросами. Он все донимал, расспрашивал. Не выдержав этого Никита двинул ему по морде, о чем сильно пожалел. Руку чуть не сломалась во время удара, повезло что отделался ушибом, а Макару, так звали Детину, хоть бы хны. Но удар разозлил его не на шутку. Вся палатка сбежалась, чтоб остановить озверевшего сослуживца и только общими усилиями удалось смягчить ситуацию. В итоге, по справедливости, решили, что Макар должен тоже ударить своего обидчика и тогда вопрос закрыт.

Вся мощь ответного удара пришлась в щеку. Никита даже потерял сознание.

После этого к нему особо больше никто не приставал и также обращались к нему лишь по надобности.

По истечению отведенных недель, Федор Андреевич собрал всех на плаце.

– Ну что ж солдаты, завтра вы направитесь на фронт, сражаться за державу! Поздравляю вас. К сожалению, я не присоединюсь к вам, так как я нужен здесь. К вам представят нового офицера, с которым вы пойдете в свой бой. Желаю вам удачи!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.