Жога
Георгий Лопатин

© Георгий Лопатин, 2021

ISBN 978-5-0055-8775-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЖОГА

«Жить без пищи можно сутки,
Можно – больше, но порой
На войне одной минутки
Не прожить без прибаутки,
Шутки самой немудрой»

Александр Твардовский

Его звали Жогой. Я сейчас даже и не помню – или это была его фамилия, или прилепившееся к нему фронтовое прозвище. Скорее всего, все же фамилия, хотя и не совсем обычная. Да Жога и сам был довольно необычным человеком. И совсем не внешностью своей. Внешность у него было самая обыкновенная, даже, можно сказать, чуточку чересчур обыкновенная.

Например, если посмотреть на его пилотку, то она выглядела так же, как и у всех других солдат, только разве немного больше, чем у других, и была похожа на мятый блин. Если посмотреть на шинель, то и она казалась совсем такой же, как у других, и в то же время немного аляповатей, немного кургузее, серее. И ботинки у него всегда немного стоптаннее, и обмотки обтрепаннее. Но все это самую чуть-чуть. Только тогда и заметно, когда приглядишься повнимательнее. Или вот плечи. Они у Жоги были, конечно, покатые-покатые, но уж и не до такой степени, чтобы вот так сразу и поверить его словам: «На моих плечах даже лычки ефрейтора не держатся, поэтому все в солдатах до сих пор хожу».

Так же и с лицом. Лицо его на первый взгляд было самое обыкновенное. Хотя надо отметить вот что. Если, предположим, выстроить батальон солдат и поставить в этот ряд где-нибудь Жогу, то вполне можно пройти мимо него, вполне можно не остановиться перед ним, чтобы твердо сказать: «Вот он —

Жога». Однако буквально каждый, кто был наслышан о Жоге, а потом видел его, непременно говорил: «Так это и есть Жога? Смотри-ка, я его таким и представлял!»

Отличался же Жога от всех других солдат тем, что уж как-то так получалось всегда, что, если при каких-то обстоятельствах обычный человек ведет себя так или этак, сообразуясь со своими знаниями жизни и возможностями, то Жога при этих же обстоятельствах непременно поступал по-своему, по-жоговски, то есть так, как ни один обыкновенный человек не поступил бы.

Рассказывали, например, что, узнав впервые как правильно нужно целиться из винтовки, Жога в прорези прицела закрепил варом колышек – как раз под обрез прорези. «Теперь не надо трудиться искать эту проклятую мушку», – радостно делился он своим «изобретением» с другими солдатами под их хохот. Или еще. Жога никак не мог или не хотел правильно исполнять команду «Кругом!». Ухитрялся всякий раз по этой команде повернуться так, что оказывался в том же положении, в каком был до команды. «Но ведь это и есть кругом», – оправдывался он. Беде помог сам же Жога, посоветовав обучающему его сержанту изменить для него команду «Кругом!» на «Полукругом!».

Однажды даже генерал, будучи у нас в полку, пожелал его увидеть. Жогу заставили почиститься, заменили ему пилотку на новую и привели к генералу. Жога тянулся в струнку, отвечал: «Так точно!», «Никак нет!» и ел начальство глазами. А когда генерал, по-видимому, чтобы придать беседе непринужденность, протянул Жоге раскрытую пачку «Казбека», приглашая закурить, Жога бережно взял ее своей огромной рукой и, засовывая в карман, гаркнул:

– Большое спасибо, товарищ генерал!

Потом, видя округлившиеся глаза генерала, добавил:

– На батарею не хватит, зато расчету – от пуза.

– А ты хват, Жога, – рассмеялся генерал.

– Так точно – хват, товарищ генерал! – браво ответил Жога. – Вчера вот три наряда вне очереди отхватил.

Популярность Жоги была большой. Рассказы, а вернее, анекдоты о Жоге, можно было услышать и на других участках огромного фронта. Иногда, правда, фамилия Жоги не называлась, но по содержанию рассказов можно было точно установить – это Жога. Итак, Жога.

1. Жога приближается к фронту

Часть, в составе которой прибыл на фронт Жога, выгрузилась из теплушек на крошечном полустанке. Небольшой вокзал, башня водокачки, протяженные пакгаузы – все в развалинах, в грудах камней, кирпича, искореженного железа. В измятом и изрядно грязном одеянии после недельного путешествия на двухъярусных нарах теплушек, с котелками, вещмешками, но без оружия солдаты напряженно оглядывались, суетливо и молча строились в походную колонну.

А кругом степь – темная, бескрайняя, полная тревоги и опасностей. А на западе – казалось, сразу же за последними строениями полустанка – то и дело взлетали осветительные ракеты, цепочками прерывистого неживого света ткали небо трассирующие пули. И доносились глухие уханья разрывов. Фронт.

– Фронт рядом! – сказал выстроившимся солдатам бравый лейтенант с орденом Красной Звезды над кармашком гимнастерки. – Приказ: на марше не курить, не отставать, не шуметь! Боеприпасов берите сколько сможете унести – фронту они нужны – не разбазаривать, но и на фрица не жалеть! Выполнять!

Жога постарался. Набил патронами вещмешок, карманы, навесил на себя пулеметную ленту, в руки прихватил две противотанковые гранаты. Да еще выданный только что автомат на плече. А идти пришлось всю ночь. Жога выдохся, начал отставать.

– А ну, подтянись! – прикрикнул на него командир.

– Не могу, – сказал Жога и рухнул на землю. – Совсем не могу.

Тут командир увидел, до чего перегрузил себя Жога.

– Какого дьявола ты набрал на себя столько?! – набросился он на Жогу.

– Вы же сами говорили, что фронт рядом. А он, оказывается, у черта на куличках…

– Три наряда вне очереди за разговорчики! – обрезал его лейтенант.

– Есть три наряда! – ответил как положено Жога. А потом, косясь на теперь уже действительно близкие разрывы, добавил: – А может гауптвахты трое суток, а, товарищ лейтенант?

2. Первая встреча с фрицем

Топать колонной по дороге, разбитой донельзя техникой, – не сахар-рафинад. Туча пыли стоит над колонной. Она слепит глаза, лезет в нос, рот, забивает уши. И кажется, что ты попал в какую-то колышущуюся аморфную массу, отгораживающую тебя от товарищей, шагающих рядом, и даже как бы от всего мира. А тут еще пот – он превращает пыль в грязь, которая стекает струйками по лицу, спине и груди, жгутом накапливаясь под ремнем.

Чтобы как-то уберечься от пыли, Жога перепрыгнул кювет и пошел целиной – кочковатой, заросшей жесткой высохшей травой. По-видимому, это были давно не паханые поля. Идти стало труднее, зато чуть свободнее дышалось.

Вдруг Жога остановился как вкопанный. У него даже дух захватило. Перед ним лежало голое тело, отсвечивающее мертвой белизной в лучах луны. Тело лежало навзничь с неестественно подвернутой ногой.

«Труп! – резанула мысль. – Немец, наверное, своего бы закопали. Но ведь и это тоже человек. Был. Надо бы…»

Жога свалил с себя амуницию, вынул из чехла саперную лопатку и принялся копать рядом с трупом. Потом той же лопаткой столкнул тело в выкопанную борозду и закопал землей.

Когда Жога на привале все же догнал колонну, командир не хотел слушать никаких оправданий:

– Три наряда вне очереди!

– Есть три наряда, товарищ лейтенант! – как положено ответил Жога.

– Уже шесть значит, товарищ лейтенант.

Лейтенант захохотал:

– Ну ты даешь, Жога! Впереди всех по этой части.

Потом добавил:

– Дался тебе этот фриц. Могли ведь понять не правильно.

3. Фронтовая баня

«В старину перед сражением наши воины мылись, а уж если не удавалось помыться, то обязательно меняли рубахи на чистые. А мы? Неделя дороги в теплушке, теперь вот вторую ночь идем. Все грязные донельзя, вши. И в бой?» – так рассуждал Жога, шагая в колонне и глотая пыль. А ночь была ясная – звездная, лунная. Особенно ярко горела одна звезда. «Или планета?» – думал Жога, поглядывая на эту звезду. Сквозь поднятую над колонной пыль она светилась на западе – там, куда шла колонна.

Ближе к рассвету колонна свернула с дороги и вошла в лес. Потянуло прохладой близкой воды. И пыли не стало. Солдаты рассыпались по берегу лесного озера. Здесь стояли две огромные брезентовые палатки.

– Баня!

– Братцы, баня!

– Ура!

Это был незабываемый день. Где-то гремели взрывы. Над озером пролетали самолеты – и наши, и немецкие. А голые солдаты сдавали одежду в прожарку в палатки, заполненные горячим паром, мылись, хлестали друг друга ивовыми вениками, более похожими на розги (берез вокруг не было). А потом выскакивали из палаток и бухались в озеро. Затем хватали обжигающую пальцы прожаренную одежду и снова к озеру – стирать. И все это под присмотром невозмутимых банщиц – молоденьких, симпатичных, в укороченных серых халатиках. А потом лежали на песочке или траве, отдыхали блаженно – чистые, в новом белье, неожиданном для солдат, – сатиновые трусы вместо кальсон с завязками и белые футболки с голубым глухим воротничком! Это была еще одна солдатская радость.

А через три дня, когда Жога в составе расчета 45-миллиметровой противотанковой пушки сопровождал наступающую пехоту огнем и колесами, как пишут в газетах, вдруг увидел труп солдата, в распахнутом вороте гимнастерки которого ярко горел голубой воротничок белой футболки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.