Анастасия Мельникова, Ксения Мельникова
Фиолетовые миры. Новогодний сборник

Совершенная женщина

Каил решил, что сделает себе совершенную женщину. В книжном магазине он купил учебник черной магии, пошел в перелесок и там слепил женское тело во всех прелестях и округлостях. Дальше он прочел заклинание. Кусок снега налился кровью и обрел жизнь. Женщина поднялась, оперлась о стволы деревьев.

– Тебя будут звать Снежна. Пошли.

Каил довел Снежну до своего подъезда, помог добраться до квартиры, уложил в кровать. По изгибам белоснежных бедер Снежны плясали отсветы света гирлянд.

Каил разговорил неопытную, они стали целоваться. Девушка пожаловалась, что ей становится жарко. Каил ухмыльнулся и сказал, что так и должно быть.

В течение пяти минут она растаяла, образовав большое мокрое пятно на кровати Каила.

Он приставил матрац к открытому балкону – просушиться и смотрел, как колышутся ели в ближайшем лесу, как сгущаются сумерки. Он набрал номер бывшей:

– Полия? Привет. Я все переосмыслил. Давай найдем компромисс. Приезжай. Да, хорошо, я брошу черную магию, только вернись, пожалуйста.

Новогодняя сессия

Андел вел активную жизнь, как и многие в наше время.

Жилье в мегаполисе. Работа на растущую компанию, а по вечерам – заказы и удаленная работа. Двое детей – одного в садик, другого в школу.

Андел окончил университет семь лет назад.

Приближался Новый год.

Предстояло пристроить детей, снять сауну, договориться об отмене корпоратива, выполнить сезонный план работ, и набрать новую базу заказчиков на январь.

Двенадцатого декабря к Анделу во сне пришел преподаватель по философии Зетинпоф и предложили сделку-акцию в связи с приближающимися праздниками: если Андел сдаст все сонные экзамены по астрономии, физике, тригонометрии, химии, композиции, проектированию, программированию до января во сне, разумеется, то сможет распоряжаться временем сна для жизненных нужд до самой смерти.

Андел согласился, потому что ему действительно не хватало шестнадцати часов в сутки, исключая сон.

Андел купил учебники, аудиокурсы.

Во время езды на машине он слушал, учил и зазубривал – пока переустанавливал систему, пока установочные программы шли в фоновом режиме, пока кипел чайник или во время чистки зубов.

А затем Андел засыпал, оказывался в мире сна, шел в университетский корпус, сверяясь с экзаменационной программой. В пять утра по расписанию проходили подготовительные занятия. Андел всегда опаздывал и справлялся о происходящем у студентов, сидящих за соседними партами.

Пятнадцатого декабря значился первый экзамен – проектирование. Андел опоздал и провалил.

Двадцать восьмого разрешили пересдачу, на которую он рассчитывал.

– Когда ты собирался мне рассказать, что поступил в университет? – спросила Лени, жена Андела.

– Это продлится недолго, Лени, пожалуйста, не отвлекай меня, – возразил Андел, листая учебник физики. Он оперся на тележку с продуктами.

– Но мы в супермаркете, Андел! Доставай скидочную карту. Мы задерживаем людей.

Экзамен по астрономии назначили на двадцать пятое декабря. И Андел провалился, хотя очень много готовился.

К Новому году он не сдал половину запланированного, пропустил детскую елку, вынуждено посетил корпоратив.

Новый год семья справила в машине – а все потому, что Андел не успел купить билеты до Киманска на встречу с родней. Жена и дети проявляли невероятное терпение, но Андел не унывал и заставил всех слушать в машине курс по ядерной физике, потому что в 5 утра 1 января ему предстояло сдавать именно ее.

Лени никогда его не расспрашивала о личных делах: именно благодаря уважению личных границ им удалось сохранить этот брак. Вот и теперь она молчала.

Андел не сдал ни одного экзамена до января и второго числа пришел к Зетинпофу узнать, в чем проблема.

– Послушай, Андел. Никто не говорил, что тебе будут поддаваться. Ты знаешь эти предметы «так себе», но деканат Сна лоялен и дает тебе еще год на подготовку. Каждый сезон ты можешь пробоваться. Правда, предупреждать на этот раз тебя не будут. Как говориться, предмет ты должен знать хорошо, чтобы от зубов отскакивало, и чтобы тебя среди ночи разбудили, и ты мог ответить, – Зетинпоф подмигнул, – Будить тебя, конечно же не будут. Просто выдернут тебя на экзамен среди ночи. Ты согласен? Подпишись здесь.

Андел не стал подписывать эту бумагу и Зетинпоф пришел к нему в следующем сне.

– На самом деле, Андел, тебя никто не спрашивал. Просто прими происходящее, как дар судьбы. Каждую неделю ты будешь сдавать экзамены в нашем университете. Предметов тьма, поэтому я не буду перечислять по наименованиям. Если ты получишь «отлично» по всем предметам – то завоюешь время сна. А если нет – то будешь пробовать дальше.

– Черта-с-два, – прошипел Андел, – Я же отменил наше соглашение. У меня нет времени готовиться к вашим дьявольским экзаменам, особенно когда их тьма!

– Ну не готовься. У тебя просто бесплатная подписка на экзамены во снах, вот и наслаждайся. Она шла приложением к твоему желанию расширить время жизни. Диплом в нашем университете дает бессмертие.

– Как отменить подписку?

Зетинпоф не ответил.

Андел со зла сжег все свои учебники. Если подумать, то Андел чистосердечно хотел бы изучить все эти предметы. Но он старался мыслить трезво – чтобы сделать это, ему бы понадобилось несколько жизней. И столько свободного времени у него точно не было. Он перестал учиться, проводил больше времени с семьей, но высыпаться у него уже не получалось. Каждую ночь он оказывался на экзаменах в университете Сна, и не мог проснуться, пока ассистент не объявит окончание экзамена и не соберет у всех листки.

Иногда в этих листках была ужасная абракадабра по невиданным предметам, о которых Андел никогда не слышал, но тем не менее, приходилось ставить галочки, действовать наугад, писать отсебятину. Тоже самое было с курсовыми и защитами проектов, в которых Андел ничего не понимал.

Психолог в реальности предположил, что Андел таким образом переживает провал: когда-то он не смог защитить свой диплом на «отлично» по специальности «архитектура». Но Андел не поверил психологу, ведь знал: на самом же деле, ему всегда было безразлично, какую оценку ему поставят. Отнюдь не оценки мотивировали Андела, а понимание, что если ты лучше разбираешься в жизни, значит, ты экономишь время и успеваешь больше, действуешь осознаннее, принимаешь более правильные решения и, в итоге, лучше адаптируешься в жизни.

Новогодняя слабость

Сразу после Нового года Горворд почувствовал слабость.

Колени Горворда задрожали, спина сгорбилась, сахар в крови подскочил, и на расческе осталось много волос.

Старость загнала его в кровать. Пришлось включить любимые фильмы и объедаться праздничными блюдами до девятого января.

Утром десятого смерть ослабила хватку; Горворд сделал глубокий вдох. Катаракта и изжога прошли. Он откинул тяжелое одеяло, вышел на балкон, подышал, и пошел собираться на работу.

Вечный Новый год I

Это началось, когда мне исполнилось восемнадцать лет.

Еще с детства мне казалось, что людям открывается сокровенная тайна по достижению совершеннолетия.

Неправильное представление о мире сформировалось благодаря незрелому пониманию сериала "Десятое королевство", где пастушке открылось, что ее семья владеет волшебным колодцем.

Моя семья не обладала секретом. Никто ни в чем так и не признался. Единственное, что настораживало, что я родилась в момент перехода с тридцать первого декабря на первое января.

Мама подарила мне книгу для рисования, папа – карточный домик.

Мы отметили Новый год в полночь, как и полагается. Весь день рождения и утренние часы все шло хорошо. Но после полудня первого декабря я заподозрила неладное.

Мы смотрели новогодний телик, и я прикорнула первым новогодним сном. Папа поставил фильм на паузу, и принес подарок к моему спящему телу. Я прикинулась, что мне не до этого.

– Проснись, Шерн, вот тебе коробка конфет с окошками.

Я открывала одно окошечко за другим. Конфеты дешевские, но сама коробка меня восхитила. Две минуты я разглядывала подарок.

– Подожди, пап, ты же вчера подарил мне карточный домик, этого недостаточно?

– Как этого может быть достаточно на два дня рождения, детка?

Он похлопал меня по макушке, растрепав слабые тонкие волосы.

– Пап…

– Что, моя девятнадцатилетняя?

Я встала с дивана.

– Это тупая шутка, зачем ты так сделал? Я только заснула.

– Зря заснула, все веселье пропустишь. Иди маме помоги нарезать салаты.

– Мам, праздник у нас какой-то?

– Ну да, – мама, выплюнув попку огурца, не поднимала на меня взгляд, – сегодня придет дядя Тирспот, надо сделать больше горячего. Помогай.

Я принялась рубить зелень. Стекла на окнах запотели от кухонного жара. Мама включила новогоднее радио с ноута.

– Мне кажется у меня помешательство, – я немного успокоилась, но хотелось поделиться безумием.

– В чем дело, доча?

– Мне исполнилось девятнадцать?

– Целый год прошел…

– Пролетел, как пуля у виска, – свистнул отец, заходя на кухню и забирая жирную мишуру.

– И что мы делали весь год? – я отхлебнула компота, прикидываясь спокойной.

– Росла, в основном, сдала пару экзаменов, зачетов, тренер тебя хвалит. Почему ты спрашиваешь? Опять тебе кажется, что мы невнимательные?

Мать развернулась с ножом в руке и сделала хищное лицо. Затем взяла верхнюю ноту вместе с певицей, используя нож как микрофон.

– Понятно.

Я вышла из комнаты, позвонила Карлну, моему другу.

– Шутишь? Ты ли это, кто автостопом путешествовал со мной по Кинбару?

Я положила трубку и больше не возникала. К тому же гости пришли.

Новый год отметили прекрасно, я легла в четыре, встала в час дня. Там и до дневного сна было рукой подать.

И снова я проснулась от того, что мама меня будит.

– Давай, Шерн, я тебе освободила бигуди, иди завивайся, и еще у меня для тебя подарок на тумбочке.

Она подмигнула.

Я подошла, развернула шелестящий пакет. Внутри коробка и открытка.

«20 лет не шутка, дочка, успехов в личной жизни и с Эльзиром»

– У меня появился парень?

– Эльзир твоя дипломная работа, девочка моя.

«Почему она объясняет? Она знает о заговоре?».

Я развернула коробку. Подарок, ничего особенного.

Папа зашел в комнату.

– Что ты мне подаришь папа?

– Блин…

Он выбежал в другую комнату и вернулся с пакетом.

– Надеюсь, воспоминания? – пошутила я, но родители покосились на меня. Папа протянул пакет.

«Ответы» – гласила надпись на тетради внутри пакета.

– Господи боже, – я поспешила открыть тетрадь.

«Дорогая дочка, тебе уже двадцать лет! Ты молодец! Эта тетрадь дана тебе, чтобы писать сюда все откровения, которые тебе придут по ходу твоей жизни!»

Ну все.

– Ответы? – из глаз брызнули слезы, – Из какой жизни? Я уже как три дня живу в Новом году!

– Тише, тише, – мать подошла ближе.

– Отстань от меня!

Я впервые огрызнулась на мать. Отец мигом посерьезнел.

– Так.

– Вы мои родители! Сделайте что-нибудь! Мне ваши подарки не упали! Я теряю свою жизнь!

– Давай по порядку, детка, что происходит?

Отец усадил меня на диван, плечи колыхнулись. Я еле могла шевелить ртом, вцепилась в свои волосы, отец мягко их отвел назад.

– Давай по порядку, мы постараемся помочь тебе.

– Я, – я плакала, – третий день я просыпаюсь в начале своего дня рождения, с совершеннолетия, и проживаю Новый год, а потом темнота, после сна я снова в дне рождении и Новом году! Годы летят, папа! Ты сам мне говоришь об этом! Скажи, что это шутка, и сегодня третье января восемьдесят шестого, скажи, ну пожалуйста.

Отец сглотнул.

– Девочка моя, но сегодня восемьдесят восьмой. Может, ты головой ударилась?

Он искренне проверил макушку, разведя волосы.

– Дневной сон иногда выдает такую паранойю.

– Я в уме! Но происходит хрень! Папа! Ты же можешь все.

Папа опустил плечи. Мама выжидающе смотрела на дочь.

– Давай звони Хенильму, пусть приедет.

– Он доберется сюда через десять часов.

– Придется потерпеть и не ложиться спать, Шерна и, подождешь?

– Я постараюсь, – я обняла папу.

– Может это болезнь, или вроде того.

Врач приехал, осмотрел меня с ног до головы, привез снитескоп, и сделал снимки мозга.

– Не вижу осложнений, она в порядке.

– Я ничего не помню! Ни одного дня из своего двадцатилетия! – меня снова сорвало, хотя дали успокоительное. Отец болезненно сощурился.

– Завтра мне будет двадцать один, а потом что? Через сто дней я умру, что я скажу на высшем суде, зачем я вообще живу.

– Взгляни на это с позитивной стороны, – повернул на бок голову врач, – каждый день праздник, все родные и друзья с тобой.

– А он шутник, папа, выгони его! – я вцепилась ногтями в свеженькие обои, мама зажмурилась.

Папа вывел врача, и они беседовали с ним еще минут двадцать. Я уже зверски хотела спать.

– Мама, обещай, что вы придумаете что-то на следующий год. Расскажешь мне, как все прошло?

– Хорошо, девочка моя, – мама гладила меня, пока я не уснула.

Утром я обнаружила себя в чьей-то машине. Ни папы, ни мамы рядом.

– Кто вы?

Парень затормозил; с неба валили крупные мокрые хлопья снега. Он развернулся ко мне.

– Ты в безопасности.

Он попытался взять мое лицо в руки, но я отбилась.

– Я Эльзир, спокойнее!

– Кто это?

– Твой муж, силы небес!!!

Я опустила руки. Его лицо казалось знакомым, но все равно чужим, я не могла вынести его прикосновений.

– И с днем рождения! – он завел мотор и тронулся.

– Нет, – я снова начала расстраиваться, – давай поговорим.

– Давай.

– Где мои родители?

– Они не справились за целый год, – Эльзир нахмурился.

– Куда мы едем?

– В клинику штата, там проводят инновационные исследования. Черт, целый год, и они до сих пор не сделали этого. Теперь ты не будешь помнить еще год из-за них.

– Как я вела себя этот год?

– Восхитительно, прекрасно.

– Каково это – быть мужем беспамятной? Я ничего не помню, как мы познакомились, кто я была для тебя и все такое.

– Возможно.

– Да, возможно моим телом управляли демоны, так как уже тогда я болела этой чертовщиной.

– Не говори так, ты и сейчас такая, как мы познакомились.

– Ты шутишь, я не могла быть настолько безотчетной.

– Ты ощущалась вполне осознанной.

– Не доводи меня, Эльзир.

Он улыбнулся.

– Осталось пара километров.

Мы доехали как он сказал, вывел меня из машины, все сделал, все решил. Я восхищалась. Мой подбородок опять дрожал, а в горле собралась невысказанная горечь за свои воспоминания.

В Новый год все люди инертные и ленивые. Но ради такого особого случая несколько фанатов собрались в лаборатории. Мы провели день в центре исследований, но никакого диагноза мне не поставили. Мол, я полностью здорова, без аномалий и повреждений. Никто не мог мне помочь. И Эльзир укладывал меня спать, я смотрела в его добрые глаза.

Следующие пять лет прошли мигом, Эльзир и родители скооперировались и стали кнутом для движения современной науки и эзотерики. Они, может и не руководили, но следили за всеми процессами от и до. Я и слова не могла сказать против, ведь ничего не помнила о своем поведении. Знаю только, что вела себя достаточно хорошо, чтобы эти мужчины продавали свои собственные жизни на мое спасение и у них хватало запала работать на мое выздоровление.

– Эльзир, – я тронула мужа за руку на тринадцатый день своей болезни.

Он смотрел мне в глаза уже час, провожая меня в беспамятство на четырнадцатый круг ада. Мы общались будто бы телепатически, и мое слово разорвало тишину, как звук грома в пустыне.

Он двинул бровями.

– Оставь меня, проживи следующий год счастливо, не носись по этим центрам, не лечи меня, не пытайся.

– Что ты говоришь?

– Я постараюсь прожить свои сто дней счастливо, ведь у меня такая замечательная семья.

– Ты бредишь, – он не хотел верить и заставил меня замолчать поцелуем.

– Я так хочу, – я снова заговорила, – я хочу, чтобы ты прекратил тратить свою жизнь впустую. Давай воспитаем детей как следует, обратим энергию на твои цели. Какие твои цели? – шептала я, – я даже не знаю твоих целей, мы все время говорим об этой чертовой болезни!

– Ты моя цель, перестань. У нас не будет детей, пока ты не будешь помнить все.

– Ты говоришь так, потому что я так сказала, но теперь я говорю иначе, я хочу, чтобы ты жил счастливо. К тому же, я уже все помню.

Мои глаза наполнились слезами.

– Что ты помнишь? Как я возил тебя к рекам Хейзала, или как мы делали пристрой к дому твоего отца?

Я закрыла глаза, конечно, я этого не помнила.

– Вот и не говори мне, – они прижал меня сильнее и заставил заснуть, чтобы я еще чего не сказала.

В тридцать два Эльзир подарил мне фотоальбом. Про год радости, и боли одновременно. Я увидела свое лицо. А еще, я проснулась с немного полным животом.

– Это мой подарок, – произнес он, целуя мои руки.

Я ощупала свое изменившееся тело. Минут десять разглядывала его в зеркало.

Странное чувство, мне снилось, что у меня есть дети. И вся жизнь перед глазами проходит, но я все равно просыпаюсь восемнадцатилетней девчонкой, от дня рождения которой прошло пятнадцать лет и не могу понять, за что мне это.

– Чего ты хочешь в этом году, Шерн? Скажи, я исполню.

– Будешь моим Дедом Морозом?

– Для тебя я стану Дедом гораздо раньше, дорогая.

Я не мечтала слышать эти слова когда-либо. Он и сам пожалел, что произнес их.

Вскоре он и стал дедом. И на каждый Новый год он приносил мне значимые подарки. В основном, видео, фотографии, настоящие предметы и сувениры из прожитых мною жизней, которые по каре господней я не могла помнить.

На сотый день я действительно испытала счастье, но мой муж сказал, что я стала счастливой уже в год рождения нашего первенца.

Значит, все это время я была несчастна только по два дня в году? Самых важных для нас обоих? И я все портила.

Тогда я сказала Эльзиру:

– На самом деле я чувствовала счастье, просто не знала об этом, самое большое счастье дочери и жены, но не помнила этого. Хотя, мне стоило просто быть, потому что я прекрасно знала и видела, что вы делали для меня.

Эльзир обнял меня. В тот год мне приснилось, что он умер раньше меня, и с тех пор я стала несчастна.

Но мы прожили еще десять дней-лет. И наши и дети, и внуки не давали мне забывать о том. Меня переполнила благодарность, по-настоящему.

К концу жизни я ничего не сделала, но владела многим. Мои родные сделали для меня все, а я должна была отблагодарить их своей радостью и счастьем в ответ на этот дар. Что я и сделала. И умерла счастливой.

Новый год в подарок

Из дымоходной трубы вышел пар в зимнее небо. Тяжелый черный шлейф выхлопов растянулся вслед за ней.

Небо серело с каждым мгновением, и утром не стало светлей.

Мать разглядывала ладони Ольхи, водила большим пальцем по линиям на руке дочери:

– Откуда у тебя эти дырки на руках?

– Мне приснилось, что руки пробивают гвоздями, а теперь это.

– О, господи-господи, – застонала мать, держась за бока. Она прижалась к шкафчику на кухне, заплела небрежный хвост.

– Поедем в храм.

– Мы уже там были.

– Поедем.

Но в этот день были пробки, так как все готовились к празднику.

– Ольха, Хвоя, вы приготовили письма Деду Морозу?

– Да! – девочки выбежали из комнаты и изящно заскользили на шерстяных носках по ламинату.

Мать заправила спортивную футболку в штаны и положила письма в самодельный почтовый ящик. «Вот так» – приговаривала она.

– Подарки! – кричали девочки, а потом убежали к себе в комнату. Шая развернула письма исподтишка.

«Я хочу, чтобы синяков больше не было. Хвоя».

Ольха: «Я желаю справить Новый год с папой».

Шая сползла вниз по кухонной стене; ее плечи едва заметно колыхались, бросая лунную тень на холодильник.

***

Новогоднее утро Шая проспала, так как всю ночь она промучилась без сна.

Хвоя зашла в комнату, передвигаясь на ощупь.

– Мама, я ослепла.

– Пресвятая дева, – мать достала икону с тумбочки и приложила ко лбу, чтобы снять жар, – ваш отец опоздал на самолет. Он не сможет отметить с нами праздник.

Она добавила одними губами: «И пропустит всю нашу жизнь».

– О нет, – Ольха стояла в дверях, касаясь сестринской спины.

Через час Шая причитала мужу в трубку:

– Ты всего лишь опоздал, а девочки вместо подарков получили на Новый год слепоту и христовы метки!

– Шай, ты преувеличиваешь. Расслабься.

– Это ты больше не приезжай, но отдыха я тебе не пожелаю.

Она считала своим основным талантом – уметь бросить до того, как тебя уже бросили.

– Отвези их в больницу. Хотя бы, – предложил он.

– Им не помогут, Джигнидад. Мы умираем, и ты ничего не сделаешь.

Шая положила трубку, и отец и правда ничего не сделал, потому что билеты дорого стоили.

На следующий день она выслала ему документы на развод, которые он не подписал, потому что пропал без вести в джунглях Яктиробы. Лишь друг его приехал, чтобы успокоить потенциальную вдову и остался. После разорения компании групп «Элрондии» он искал любую возможность пригодиться, как палочка-выручалочка.

***

Шая быстро привыкла, а затем и полюбила своего нового мужа, Симбо. Он проявлял заботу и терпение. Но, самое главное, он помогал ей с ее девочками.

С первых дней она его предупредила.

– Симбо, запомни, мы очень религиозная семья, но нас испытывают. Мои дочери – ангелы – но их мучают каждый день. Меня не трогают, а ты – еще под вопросом. Но, если тебе действительно важно здесь находиться – мы все преодолеем.

После того, как их квартиру затапливали соседи три раза на неделе, хотя квартира находилась на верхнем этаже. После того, как двери сами собой закрывались и открывались, а у девочек пропадали или появлялись новые конечности, волосы, или "метки", Симбо спросил:

– Может, все дело в доме. Я устроился в вышку «Кэрга Пятого», давайте переедем.

– Нет, дело не в доме, – Шая перестала накладывать начинку в утренние бутерброды, вытерла пот со лба, – ты хочешь покинуть нас? Я не буду осуждать.

– Что-то надо предпринять, только и всего, – предложил Симбо, когда ему любезно размешали какао чайной ложкой. Он поблагодарил, тяжело вздохнул.

– Они все меньше стесняются, – заметила мать, кивая на висящие в воздухе ложки, стулья, которые двигались в направлении людей, чтобы им услужить.

– Давай пригласим экзорцистов.

Его плечи дернулись то ли от сквозняка, то ли в поддержку нерешительным словам.

– Изгонять демонов из кого? Ко мне они не пристают, девочки спокойны. Как только приходят чужие люди, эти вещи стихают и квартира нормальная. Стоит только намекнуть, что пришедший сюда человек будет не чужим, а причастным – вся нечисть тут же вылупляется.

Шая негодовала. Симбо встал и размял ей плечи.

Прошел год с тех пор, как Джигнидад бросил ее, с тех пор как девочки впервые не отметили Новый год.

– Я хочу, чтобы у них был настоящий праздник, – плакала Шая, – хоть раз в год пусть эта нечисть позволит нам побыть счастливыми!

– Хорошо, я что-нибудь придумаю, – пообещал Симбо.

Он не знал, что и думать, но он так привык к этим женщинам и полюбил их.

Он пошел в самую дальнюю комнату, которую они не обжили – коморка полагалась нечисти: там она могла отрываться по полной.

Дверь ему открыли, и он, нервничая, сел на стул. Ждать можно было чего угодно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.