Пролог

Солнце – одно из самых прекрасных явлений Вселенной, чья чарующая сила может дать жизнь на замерших в вечной тьме планетах. Здесь, в отдалённой галактике, существует неведомая никому солнечная система с двумя мощными светилами, единственной живой планетой и трилунной системой. Вопреки  малым габаритам сего массива, на  той планете собирались  реки и моря, стелющиеся  горные цепи, цветущие луга, города, где кипела людская жизнь. Однако это время процветания на незначительной планете было недолгим. Мощный раскалённый гигант смерти Элл выжигал живую планету, а синий Эрр – охлаждал.

    С начала времен на Элиде существовала магия. В радости и любви здесь жили и процветали всемогущие Люди – почитали своих правителей, воспевая  их добрые дела. Прошли сотни, а может, и тысячи лет, боги остались в преданиях, оставляя своих сыновей и дочерей.

Эти высокородные прозвали себя альхидами – жители солнечной страны Ириля, бореями – покорители снежной долины и ледяных гор, арахнидами – номады паукообразных богов и святозары – воины света. Высокородные имели власть над многими магистратами, управляющие палаты имели абсолютную волю над простыми людьми-рабами и мирянами, но были и те, кто значительно превосходил высокородных. Несомненно, главой этой цепочки был тот, кому беспрекословно повиновались все высокородные. Тот, чья линия династии тянется от первых богов до неукоснительного сарфина, правителя южного Ириля.

 Именно здесь началась наша история, с Ириля. Древнее городище Элиды. В стенах разрушенной крепости таилось немало призраков прошлого, но и те, кто подвергся изгнанию или убиению. Проклятые, больные и чахлые нашли приют в родных краях, под покровом давно ушедшего бога Змееносца – покровителя змеиной долины и самого города. А со временем в этом забытом месте показался тот, кто носит высокородную кровь, с титулом корсея – наследника трона, стал таким же изгнанником, как другие убогие ирильцы.

Глава 1

–Вчера ты  был превосхо-о-о-ден! Я даже не думал, что ты окажешься таким способным учеником.  Но всё-таки твои усердия излишни. Этого тело может не выдержать. Я думаю, сильные тренировки проводить можно реже.

– Ни в коем случае! Я хочу большего. Мне надо ВСЁ!!!

– В последнее время ты сам не свой. Я же вижу. Как только мы прибыли в город этих падших, ведёшь себя несдержанно, торопишь события. Нужно учиться управлять собой. Мне часто приходится тебя усмирять. Его в том числе. Скажу честно, он как и ты, вы оба ведёте себя так властно, будто истинные цари этого мира. Меня это волнует.

– Он имеет на то право. А эти упрямые безумцы не видят главного. Предали его, а теперь расплачиваются. И поделом.

– Тобою управляет месть, или я ошибся в выборе своего преемника! Сколько можно говорить – ты обязан быть сдержанным! Надо научиться ждать. Тот, кто умеет ждать, получает все!

– Сколько?! Уже десять лет прошло! А ты – время!

– Твои слова сказаны с огнём, но ты не готов к пожару! Носитель божественности, испепеляя душу, рвётся в неизвестность. Смотри, не провоцируй в себе его, ведь вы связаны. Этот мир не содержит те или иные переносные значения, метафоры – все буквально. Если ты решил гореть, то упокой твою душу.

– Да, Анофаха, Паитти провалился под землю, как произнёс последнюю фразу « Да провалиться мне на этом месте». Ни дня не прожил без этих слов.

– Пока  твой дед господствует здесь, скоро мы все окажемся бок о бок с этим скрягой Паитти. Твой дед делает вид, будто все хорошо и ничего нам не угрожает, а мать и отец считают тебя завоевателем и недаром. Остается брат Лютос, но этот неуклюжий толстяк, не имеющий никакой магии, не сможет защитить этот мир. А это может значить только одно, что ты маг и наследник, очень скоро станешь единственным сарфином Элиды!

– Они считают меня демоном! Всевышним злом! Они ненавидят меня и боятся. Кроме…

– Они сильны за счёт обмана. Если бы в тот раз не подошли со спины, а, глядя мне в глаза, замахнулись, навряд ли у них , что-то получилось. Конечно, за свою алчность надо платить, потому все женщины перестали рожать магов. Ты единственный, кто получил этот дар, потому боятся.

–Думаю, пора им напомнить о себе.

Это была беседа двух давних приятелей. Вместе они уже  десять лет, но свою опасную дружбу оба держали в тайне. Один из них принадлежал к правящей  династии сарфинов, а второй был темным колдуном. Провозгласив  себя всемирным мраком, он ответил за свою гордыню. Его изуродованное лицо скрывала глиняная маска. Такая же жуткая, как чёрная душа этого колдуна. В мире, где знаки и иероглифы обязательно имеют большой смысл, выцарапанный знак хаоса на маске монстра говорил о его величии. Умеющий наводить ужас на противников и собирать вокруг себя все больше союзников. Но молодой наследник, его преданный ученик, не боялся колдуна. С ним он ощущал себя защищённым. Хотя так оно и было. Прошло десять лет с того дня, как корсей, один из наследников волшебного города Мириды, впервые встретил человека-монстра, и его не пугала жуткая внешность наставника.

Колдун в маске удобно расположился на мягком диване, довольно спокойно себя чувствовал под самым носом заклятого врага, сарфина Аллеля, добавил: « Это торжество было устроено в честь твоего старшего брата Люца, но будь уверен, сегодня все заговорят только о тебе».

  Молодой наследник Мириды долго стоял у большого зеркала, разглядывая себя в отражении. Он уже забыл, когда носил чистые вещи с накрахмаленными воротниками и манжетами с золотыми  узорами в виде листиков гвоздики, шиповника и нарцисса. Сколько лет прошло с того дня, как он с позором покинул Мириду?  Жизнь вдали от родного дома среди прокажённых, воров и убийц научила его главному – выживать. Разделяя хлеб и кров с негодными для Мириды людьми, наследник корсей Ликише Офиус Асхаев-Дан долго ждал этого часа, и он все же настал. Он поменял старую рваную куртку, от которой несло потом и кровью, на праздничный камзол. Строгий наряд больше подходил к его внешности. Серебряные эполеты с его знаком ужасающего Змееносца, перстни, пояс, пуговицы – всюду его сопровождал образ всемогущего змея. Проклятого духа, о котором ходят самые ужасающие слухи и которого боится весь магический мир. Само порождение зла.  Однако корсей не слушал лживые домыслы трусливых людей. Он и был тем Змееносцем.

 Ликише долго стоял у зеркала, пытаясь найти в своем безупречном наряде какой-либо изъян. Его нервировала чрезмерная строгость линий и тот холодный синий цвет, не похожий на традиционный цвет его семьи, потому парень в который раз переспросил:

– Моя семья всегда наряжается в красный виссон? – Корсей хотел выглядеть твёрдо, но его старый приятель был убеждён, что это просто волнение.

– Уже много лет красный виссон – это цвет господствующего рода Асхаев-Данов. Красный олицетворяет энергию этого города, но не Ириля.

– Но синий…

– Это цвет вечной пустоты.

– Я все же не уверен, что это мой цвет.

   Мрачные и холодные тона вызывали у него грустные мысли.  Утончённые черты лица больше бы подходили милой девушке, а не взрослому парню. Черные глаза полны решимости. Высокий лоб, прямой нос, тонкие губы и удивительно бЛадная кожа отличались от смуглых темноволосых и сероглазых Данов.

– Не думай об этих людях как о твоей семье. Вспомни, сколько раз они пытались убить тебя! Скольких мне пришлось убить, – прежде чем отпускать от себя ученика, колдун напомнил ему об ошибках его родителей.– Они всегда хотели твоей смерти.

– Я ужас в их глазах,– с ненавистью ответил Ликише.– Я их меч возмездия! Я их конец!

– Тише,– зашипел колдун.– Здесь точно кто-то есть. Нас могут слышать! Их лазутчики повсюду! Спускайся вниз, тебя уже давно ждут.

    Ликише согласился. Вскоре он увидит своих родителей и старшего брата, и это его не радовало. Он помнил те пережитые минуты своего изгнания. Тогда он был совсем юн, но старому сарфину не мешало отправить мальчика в проклятый город. Однако Ликише не понимал своего счастья вдали от дома. Судьба дала ему шанс жить так, как ему было удобно, делать то, что ему больше нравится. Не идти по распорядку дня, как его родной брат. С помощью колдуна развить способности Змееносца, на месте разваленного города построить крепость, а из толпы диких людей создать вполне дееспособную армию. Однако одно письмо, присланное из Мириды, изменило его планы.

   «Пора вернуться в Мириду. Новости самые скорбные. К.»

   Кто такой «К.», Ликише знал не понаслышке. Личный шпион  в стенах собственного дома, чья переписка с таинственным анонимом «К.» приносили ему немаловажные вести. Источник самый надёжный, и не верить ему было глупо. Потому, не теряя времени, собрав вокруг себя приближенных слуг, он пустился в путь.

    Ликише  мог только догадываться, что его ждёт впереди. На этот счёт аноним «К.» решил умолчать. Не стал рассказывать. Значит, он в подозрении. Теперь никаких тайн, корсей едет домой и явит себя перед всем городом! Глубокую рану нанесли ему Даны, и месть все еще кипела в его сердце.

  Сдавалось, будто это было вчера. Он вспомнил тот день, когда от него избавились, как от ненужной вещи. Выгнали из собственного дома и на глазах всей знати втоптали в грязь, словно уличного пса. Поставили в пример тем, у кого имелось бунтарское настроение. Тем не менее острые ощущения восставшего не забыты, и корсей готов показать свои способности. Удивить новостями. И в тот час же они вспомнят не как о «втором», а о родном сыне – Ликише Офиусе Асхаев-Дане.

 НЕТ!

 Наследник!

 Личность!

Достойный наследник, который носит в себе благородную кровь альхида – высшая каста магов этого мира. И ради большой власти Ликише вероломно перешёл на сторону темных сил и добился признания высшей знати. Тем не менее судьба корсея Ликише  распорядилась иначе. Ведь ему уготована совсем другая, более невероятная жизнь, чем коротать своё время, восседая на троне Мириды.

   Ликише родился вторым мальчиком и был ещё совсем малюткой, когда от него отвернулись родители, уделив внимание первому сыну Лютосу, на которого надеялась вся Мирида. Ликише растили няньки как можно дальше от родного брата. Отдельная комната, столовая, отдельный флигель с тремя комнатами, недалеко от дома учителей. Вся его жизнь была похожа на борьбу за выживание. И каждый новый день обещал ему новые испытания, благодаря которым твёрдость в своём решении и упорство быть первым сделали его способным учеником. Однако были и худшие стороны его характера. Мальчик вырос  крайне жестоким и грубым, ненавидящим весь мир. И слухи о его черных делах уходили за грань воображаемого. Люди обвиняли его во все бедах, что бы ни случилось. Пугали маленьких детей ночью. Сочиняли о нем  жуткие песни, от которых сами же дрожали. Но корсея это только радовало.

Глава 2

Его судьбоносная встреча с колдуном произошла тогда, когда ему исполнилось десять лет. В день его рождения. Будущее для него не светило своими лучами славы. Ведь жизнь второго сына ничем не отличалась от жизни сына простой кухарки. Иногда ему так и казалось, если бы не дорогие наряды из хлопка. По обычаю, маленьких детишек любили и радовали до совершеннолетия. Это священная традиция, и в нее верили все миридийцы, опасаясь гнева своих богов.

  Карающая Мать-Берегиня – богиня жизни, семейного очага, детей, священное имя  мира – являлась чуть ли не самой суровой из богемного пантеона, покровительницей всех людей. Удовлетворить  Мать-прародительницу было сложной задачей. К десяти годам ребёнка в семье чтили как священное дитя. Люди верили, что дети ещё не прошли духовный  путь в реальный мир. Их хрупкие невинные души чисты, хранимы богами.  Ни одна магия не может повлиять на ребёнка, и обделить божье чадо было большим согрешением, что карается самой Берегиней или Безликой богиней, что разъезжает на  проржавленной, скрипучей колеснице в пределах вечности с каменной чашей Истины и Совести.

  Этот волшебный мир оберегал своих чад от любой напасти и колдовства, но в день совершеннолетия, в десять лет,  все становилось по-другому.

  Вот и наступил такой день  для маленького Ликише. Свой путь он будет выбирать сам.

  Старый сарфин, правитель славного города Мириды, мог бы гордиться своим внуком. Отлив из чистого золота новые монеты в честь именинника, щедро раздавал всем жителям города и миридийских поселений. Живыми цветами накрыт роскошный стол. Приглашенные высокопоставленные господа раздают поклоны в честь великого будущего Мириды! И в этот знаменательный день любящая мать Ликише в торжественном жёлтом наряде и с цветочным венцом на голове олицетворяла богиню-прародительницу, дарила имениннику тёплые улыбки и воздушные поцелуи. Но Ликише не был тем, кого считали «золотым преемником». Зачем тратиться на того, кто не имел права носить имя принца-корсея. И весь праздник, что могла устроить его мать Фрийя, – это посадить ненавистного мальчика за  кухонный стол прислуги.

 В тот день Ликише исполнилось десять лет.  Для того чтобы перейти в мир взрослых и стать тем, кем было предназначено судьбой, по традиции должны срезать длинную косу. Доказательство его непорочности. По велению матери мальчика взросление будет проходить под пристальными взглядами людей, какие изо дня в день причиняли ему невыносимые страдания. Люди, которые жестоко наказывали ребёнка за детские шалости и проказы. Беспокойный и непоседливый мальчик вынуждал суровых нянек носиться по всему дворцу,за что также не упускали момента поучать проказника. Ликише начал сбегать из флигеля. Укутываясь в старое, грязное тряпье, разгуливал по улицам Мириды, притворялся сыном нищенки. После того как мать мальчика Фрийя узнала об увлечениях сорванца, тут же ощутила опасность положения и вернула волевого упрямца во дворец. Однако золотые стены дворца, стражи и няньки не смогли сдержать тяжелый характер проказника. На этот раз его новым увлечением стала запретная семейная библиотека, где хранилось много незабываемых вещей его рода Асхаев-Дан. Тайный проход по волшебству открывался истинным альхидам-магам. Это место стало для него спасением от несправедливых наказаний и насмешек брата.

Все своё время наш беглец проводил среди целых томов истории Элиды. Тут хранились самые пылкие рассказы былых воителей и их завоеваний. Где одна любовь смогла спасти целый народ от ненужных войн, а где перечеркнула всю историю человечества, как с Ирилем. Здесь детская фантазия могла разыграться в просторе затерянных миров, полных загадок и острых ощущений.

  Именно здесь он нашёл ЕГО.

    Ликише с недавних пор заметил, как старый правитель, сарфин Аллель, его боготворимый дедушка, лихорадочно возится в древних пергаментах, вчитываясь в предания древних. У всех на глазах, будто тот сумасшедший возился с одной и той же книгой, чей бронзовый переплёт был замкнут на тяжёлый замок. И что было в ней такого, что повелитель оберегал эту книгу в таком же бронзовом сундуке под тяжёлой цепью? И это только добавляло интерес ко всем тайнам старого Аллеля.

Глава 3

   Солнце начало опускаться за горизонт, и время подходило. В этот момент маленький Ликише должен был спеть прощальную песню Берегине и поблагодарить ее за помощь. По обычаю на молитву богине должна была прийти вся его родня и спеть вместе, но за дверью кухни никого не было. Стол не был накрыт чистой скатертью, не пахло вкусной едой, и не сияли чистым блеском  серебряные приборы. Только лишь исчерченный от топора деревянный стол, а в котелках булькало старое мясо, из-за чего стены покрылись масляной копотью. Злоба и гнев отразились в глазах мальчика. Его маленькое сердце наполнилось болью. За свои страдания он проклинал всех, кого знал, желая смерти каждому, кого ненавидел. Мыслями просил о помощи, призывал богов к справедливости.

Кто же знал, что за эти детские слезы вскоре содрогнётся весь магический мир?

 Перед Ликише стояла глиняная миска с кислой похлёбкой, а из деревянных кружек несло болотной водой. Этот знаменательный день не мог обещать ему новую жизнь. Возможно, предвещал нищее существование или вовсе конец жизни. Ликише больше не мог мириться со своим положением, и эти детские слезы будут последними в его жизни. Однако слова пьяницы перевернули его сознание. Старый свинопас, лишив себя работы из-за беспробудной пьянки, наконец нашёл себе подработку. Выполняя указания самой Фрийи, тот подоспел к моменту, когда Ликише, проливая слезы над тарелкой, ждал своего чудодейственного часа.

– В этом мире уже давно не рождались маги, а все из-за того проклятого червяка. Молись щенок, чтобы ты не стал магом, иначе верёвка на твоей тоненькой шейке обеспечена. Хороших же ты врагов нажил! Эти люди не очень хотят видеть другого наследника.

   Слова наёмника только усилили боль Ликише, и желание поскорее покинуть Мириду приумножилось. Бежать в самую даль, за горизонт, взять с собою небольшой мешочек с малыми пожитками, прихватить с собою зачарованные браслеты, которые обеспечивают бывшим рабам долгожданную свободу и никто вэтом мире не смеет обратить скитальца в невольники. Вольноотпущенным умчаться, героически преодолевая жаркие дюны Мириды.

  «И чего ждать? Как сказал этот зловонный старый ловкач, верёвку на шею?» – подумал он.

Ликише не стал ждать смерти и тут же пустился в бега. Преодолев все препятствия, перепрыгивая полные бочки с пресной водой, густой патокой и ящики с овощами, фруктами, Ликише завернул в хозяйственный двор.

–Лови его, – кричал бывший свинопас, спотыкаясь через рассеянные бочонки с медовым сахаром. – Он убегает!

–Держите беглеца! – издали слышен обеспокоенный зов  кухарок.

Но малец укромно спрятался среди сараев, где его ждала полная бродяжная сумка. Закинув за спину чёрную косу, на прощание Ликише достал из внутреннего кармана рубашки небольшой камешек в виде идеального треугольника. Необычный чёрный камень Ликише украл из той книги, перед которой трепетал сам сарфин. Имея неосторожность оставить своё сокровище без какой-либо защиты, а раскрытая книга привлекала своей тайной, маленький искатель приключений украл его. Идеально гладкая геометрическая фигура обладающая силой очаровывать, сталa менять цвет. Непонятно для самого Ликише камень изредка становился прозрачным, после снова возвращался в природный угольный цвет. Для него это было самой величайшей загадкой, которую разгадать было чуть ли самим приключением. Глядя на сокровище дедушки, он понимал важность этого предмета. И тут он вспомнил о книгах, повествующих о неестественных тюрьмах для особых злоумышленников. Этими тюрьмами становились самые разные бытовые предметы, что первыми попадались под руку, но были и исключения. Многоугольные камни являлись самым настоящим проклятием для злодеев. Эти безупречные в своей природе камни, тетраэдры, создали первые альхиды, а может, и древние боги, или это космические гости – толком никто и не знает. Но многие уверены, идолы того мира уготовили людям вечные войны ради необыкновенного чёрного камешка. Легенда гласила, что тот, кто владел хоть одним из пяти таких предметов, владел всеми мирами, о которых только можно мечтать! Потому как суть камня заключалась не только в хранении особо опасных заключённых, а в том, что этот камень мог поглощать в себя огромные города, планеты и даже вселенные, оттого был самым запрещённым  предметом.

   Но кто там, в том октаэдре самого сарфина Мириды, и за что его могли наказать? В том сарае, где прятался Ликише, становилось все темнее и темнее, и голосов из улицы уже не было слышно. А из маленького окошечка сарая было видно как жёлтое солнце Элла, окрасив небосвод в тёплый оранжевый оттенок, спешно скрылось за горизонт, уступая белому светилищу Эрру. Поднимаясь на небосвод, Эрр покрыл землю бледным оттенком, освещая россыпь маленьких звёздочек и троелуние.

Ликише все думал, как  быстро закончился день, а это значит, что он уже не ребёнок. Коса, с которой он не хотел прощаться, должна быть  отрезана и со всеми почестями дарована богине Матери. Он уже ощущал в себе странные изменения. А это значит, что он сам выбирает себе путь. И вскоре ему придётся покинуть дворец, отправиться в самую даль к неизведанному.

А главное – не попасться на глаза палачам.

Ликише хотел уже идти, как ощутил приток энергии, как будто только что его окатили кипящей водой. Магия стекала к нему в виде сотни ужей и змеек. Плавно извиваясь, они окружили мальчика со всех сторон. Черные чешуйчатые твари жадно впивались в ножки мальчика, точно как пиявка, пробирались под нежной кожей, завивались вокруг тела, пробиваясь в самое сердце. Ликише ощутил незабываемую боль. Эти змейки прорвались сквозь грудную клетку и вонзились в маленькое сердечко ребенка. Первое перевоплощение в змея для Ликише было похоже на варварские пытки ненасытного зверя. Сначала на его лице показались первые признаки магии. Кожа покрылась первыми чешуйками. Карие глаза Ликише изменились, на фоне золотистой радужки прорезалась узкая полоска вертикального зрачка. Плоская змеиная голова покрылась тонкими пластинами чёрного цвета, показались ядовитые клыки, а длинный раздвоенный язык то и дело выскакивал наружу, улавливая любые запахи. Широкий капюшон кобры изображал странные движущие знаки. Они быстро строились в единую линию, нарекая имя нового мага, а после, прокручиваясь по оси, снова выстроились в линию, складываясь в само заклинание.

Уже скоро тело Ликише стало таким же длинным и тонким как тело змеи с плоской головой и широким капюшоном. Будто бы не было и в помине того человека. Чёрная кобра металась по сараю, повергая в ужас всех животных. Переживая острые приступы рези и нестерпимого жжения во рту, Ликише пытался избавиться от острой боли. Ему хотелось поскорее вернуть свой человеческий облик, но он не знал как. Запутавшись с когтистыми лапами гигантской птицы детримы, его змеиное тело тут же было втоптано в землю и выброшено вон из сарая. Только так Ликише удалось смирить внутреннего монстра. Однако, обратившись человеком, Ликише уже не был похож на того десятилетнего мальчика, которым был до превращения. Так уж сложилось, что к его годам прибавилось ещё семь лет. Точно как и другие дети, он попрощался со своим детством. Повзрослевший Ликише вытянулся, стал похож на подростка. Плечи стали намного шире, руки и ноги будто бы обросли мышцами, а грудь покрылась черным волосяным пушком.

Увидев своё отражение в лохани с водой, Ликише испугался. Высокий, жилистый, с милым лицом, похожий на всех сарфинов Ириля, на его широкой спине нарисовался узор в виде жуткого змея, выкрученного в восьмёрку, – космический знак бесконечности и его силы.

– Я маг,– испуганно прошептал Ликише, с интересом разглядывая новое тело. – Новое тело? Я похож на взрослого парня, а в моей сумке одежда для десятилетнего мальчика! Как смешно, Берегиня изменила мою внешность, а я даже и не подумал. Но что это за магия такая? Превращаться в змея? Что с этого?

   Ликише бросил прощальный взгляд на высокие водонапорные башни  дворца. На его трёхэтажные райские сады, что каскадом нависали над дворцом. Стоящие большие статуи богов, что оберегали мир над этими землями. Вспомнил самые счастливые минуты жизни и… ощутил ЕГО. Своё необыкновенное сокровище, которое неожиданно для него стало вести себя странно. Сначала треугольник, тетраэдр, разделился на многогранник, а после, пересекшись двумя треугольниками, переустроился в звездчатую форму, начал вращаться. Набирая обороты вокруг оси, звезда развернулась в сотни, а то и тысячи мелких частиц, подобно мозаике, образуя форму человека.

   Ликише подозревал, что этот камень являлся кому-то тюрьмой и этот кто-то был похож на человека. То есть тело принадлежало человеку, но его лицо, точнее морда жуткой твари, не подходило ни одному из известных ему существ. Глубокие, черные  глазные впадины, в которых едва пробивались крошечные глазки, больше напоминали тёмные. Необычно белая кожа напоминала  варёную смесь с сотнями рубцов и отёков, будто бы в своё время узник камня варился в кипящей смоле. То ли человек, то ли монстр, но однозначно узник, излучал сильную магию, ровно как то заклинание, которое отражалось на его мантии из грубой шерсти. Эти необыкновенные знаки то и дело двигались, точно в танцевальном ритме, повторяя заклинание, которое невозможно было прочесть. Подобными знаниями мог владеть только бог или какой-либо сильный дух, о котором никто не знает или не помнит. Но как такое может быть, ведь с этим узником  Ликише испытывал странную связь, словно их сплетала невидимая нить.

Но что же могло сроднить двух незнакомых друг другу людей? И главное,  как?

  После того как Ликише рассмотрел узника, он наконец решил завязать разговор первым:

– Добрый день, узник!

– Ну, здравствуй, спаситель, – ответил узник,  заглатывая сладкий вкус свободы, бросив на парня оценивающий взгляд.

     Узник, чья магия одним поднятием руки заставила утихомирить напуганных зверей, с нескрываемым интересом смотрел на спасителя. Волосы, заплетённые в тугую косу, концом кaсались пояса и не были обрезаны – одна из примет недавнего совершеннолетия. А это могло значить, что юнец только что стал магом. Никаких отличительных знаков на нем не было, и к какому роду он принадлежал, остаётся только гадать. Старый набитый мешок и рваная рубаха валялись под ногами, а натянутые штаны вот-вот разойдутся по швам. Со стороны он был похож на раба-мага, добывающего медный кругляш, убирая в сарае. Однако этот маг смог разрушить проклятие камня и открыть его. Узник хотел уже покончить с юнцом, сделать это как можно быстрее, чтобы тому не пришлось ощутить никакой боли, а после отправиться к своему заклятому врагу. Наказать того, кто упёк его тёмное пространство на пятьдесят лет.

Всё же от грубой ошибки его остерегла и другая мысль: кто этот мальчишка?

– Помню время,– начал узник,– когда мои последователи и жрецы резали своих  жертв ради того, чтобы оживить тетраэдр. Сотни смертей и море крови, мука из людских костей былa рассеяна по воздуху, призывая высшие силы. Предсмертные стоны мужчин и женщин потрясли этот жалкий мир! Сколько ни бились величайшие умы, он не поддавался им! Но ты… тебе хватило одного дыхания! Одной тёплой руки! Может быть, это неудачная шутка со стороны моих недругов? Если это так, то я буду медленно выворачивать твою шею, и ты познаешь неведомую ранее тебе боль! Или заставлю тебя страдать, как не страдал ни один человек в этом проклятом мире!  Говори, мальчик, кто ты?

– Нет, пленник  камня,– спокойным тоном ответил юноша. –  Я раскрыл этот камень совершенно случайно. Я надеялся, что не стану магом и хотел было бежать из города, а теперь мне не дожить до утра. С лёгкостью меня поймают святозары и упекут в чёрный каземат. Мне нет смысла бежать, пустая трата времени. Тем не менее мне интересно, кто ты? И как попал сюда?

–Я ужас людей, я их страх и смерть! – придавая своему голосу  эпичность, узник представился. –  Я и есть орудие хаоса! Истинный кошмар! Сосуд для божественного духа мести. Преданный родным братом и моим народом. Меня упрятали в тетраэдре благодаря хитрому лукавцу. Я мог быть вашим сарфином! Ириль по праву наследия мой! Это мои наследники должны были осчастливить эти края, но нечестивец украл это право! Мой родной брат не является тем, кем себя выдаёт! Только истинный Змееносец по праву должен восседать на троне Змеиной долины. Ириля!

– Ириля давно нет, – оборвал узника Ликише, нисколько не страшась жуткого лица собеседника. – Мы в Мириде. Это дворец сарфина, и здесь родился корсей и я.

– Ириля больше нет?– едва слышно прошипел колдун.– Этот нечестивец cравнял с землёй мой город?

– Нет! Ириль существует, но не в таком величии, как было написано в книгах. Это край наших предков? Альхидов?

– Наших? Так ты из рода Асхаев – Данов? Ты наследник?

– Да, но я не тот наследник, и я не стану сарфином,– от стыда у парня загорелись щеки и заметно пoyтих голос.– Я даже не корсей.

– Двое?– прекрасная новость обрадовала собеседника. Похоже, история повторяется. Тогда колдун решил разобраться в непростой ситуации. – Если ты не корсей, но относишься к нашему роду, oтветь, как зовут твоего отца?

– Коссей Гадесисис, сын сарфина Аллеля,–  ответил парень.– Сын наложницы и альхида, а моя мать –  коссея Фрийя, дочь богатого торговца Ативтолия Саржи из города Диадон. Она так же не маг. Время магов уходит, к власти в этом мире пришли миряне.

– Коссеи? Время магов? Что ты такое говоришь, мальчишка?

– Мой отец не маг, но он сын правителя Аллеля. Этот титул узаконили недавно, когда в семье магов рождаются дети без магии. Эти высокомерные превалиры Мириды придумали титул для немагов. Известный борец за правду превалир Изимат и его брат Сихей – управленцы Дома Невест для Данов. Они сами решили избавить Мириду от бесчестья, но с полгода назад Изимат ушёл в мир предков. Я думаю это из-за Лютоса Великолепного. Он не хотел, чтобы его короновали, ведь он тоже не маг.

– Таким образом, ты остаёшься наследником? Ты же маг?

– Меня даже по имени не называют, не то, что признать корсеем. Как только Аллеля не станет, Лютос все равно станет сарфином  Мириды. Время магов уходит, – повторил мальчик.

– Зна-а-ачит,  ты вто-о-рой сын? – сердце узника ликовало. О лучшем сюжете он и мечтать не мог. В голове уже сложился план мести, и он был готов к первым действиям, но остался один вопрос, что его терзал все годы заточения. – А  кто же эта наложница Аллеля?

– Бабушку звали Вивея из Добрых полей, но ее давно нет,– ответил юноша. – Она умерла.

   Новость сильно шокировала узника, хотя невозможно было предугадать его чувства. Лицо страшно смешалось  в мешаную белую пузыристую массу. Стянутый уголок рта едва слышно издал жалостный стон. На месте лобных складок собрался мясистый сгусток наростов. Руки  тряслись, сжимаясь в большие  кулаки. Голос изменился. На месте Ликише любой другой парень или взрослый мужчина должен со страхом бежать без оглядки, но Ликише с любопытством всматривался в вымученное лицо узника.

– Не дождалась! Не выдержала! – с трудом подавив боль в сердце,  узник обратился к собеседнику: – Скажи, мальчишка, где ты нашёл этот камень?

– Я… я нашёл в тайнике у дедушки. Он был… спрятан.

 Ликише замялся, скрывая правду от незнакомца, но под пристальным взглядом узника солгать было крайне трудно.

– Ладно, оставим на потом, – узник тут же догадался, как камень попал в руки парня, но в этот момент его интересовало совсем другое:–  А как она умерла? Наложница Вивея?

– Любимая женщина сарфина – так прозвали ее во дворце. По воспоминаниям дедушки, в круг почитаемых превалиров было подано прошение: признать наложницу сарфиной, но они отказали. Правитель стал заложником правящего совета превалиров, поэтому поступал так, как говорит ему совет, а после поддался и Альянсу. Он не смог защитить бабушку от взбешённых магов, что чтили традиции альхидов и никогда не пятнали свою кровь. Потом она родила моего отца. Больше детей у него не было. Но жадные к власти превалиры поняли, как удобно держать сарфина на коротком поводке, и продолжали управлять им. Много лет дедушка исполнял пожелания совета, но ничего так и не добился. Это изводило бабушку. Еще совсем малюткой она посещала мои покои. Это звучит странно, но я помню все ее песни! Традиционные песни из Ириля о змеях! У нее был приятный голос. Еще она часто рисовала и один раз изобразила меня в змеинном обруче вокруг змей. Помню ее истории о Змееносце, но, когда я вырос, Лютос, мой брат, дразнил меня. Называл меня этим уродливым змеем. Твердил, будто бабушка выпрыгнула из окна из-за меня, увидев мою змеиную голову.

– Змеиная голова?– удивился колдун.– Кто же твоя мать или отец, если…

–Говорят, что я проклятый, – начал юноша, опустив от стыда голову.– Любитель ползучих гадов. Сын мирянки-поломойки. Узнав это, моя бабушка покончила собой, не вынеся позора.

– Наглая ложь!– рявкнул бывший пленник, ещё сильнее сжав кулаки.–  Вивея была не такая! Она прорицала появление великого ведьмака! Мага, который станет ужасом для этих подлецов! Единственный, кто принесёт спасение и справедливость нуждающимся мирянам. Возможно, ее убрали, чтобы она не мешала заговорщикам, которые хотят сохранить свою власть.

– Бабушка часто ко мне приходила после смерти. Я точно ее видел! – продолжал волновать узника Ликише.

– Ты видишь умерших? Кто-то об этом знает?– голос узника стал тихим.

– Нет,– заверил колдуна юнец.– За это меня могут отослать отсюда подальше. Я точно знаю. Хотя они и так перережут мне горло, как только святозары учуют новый всплеск энергии. Они давно этого ждали.

– Это ты верно подметил,– согласился колдун, вспоминая своё тяжёлое прошлое.

   Колдун тяжело перевёл дыхание, разгадывая лицо мальчика, чья внешность удивительно походит на лица других сарфинов, которых он помнил и знал. Заметив это, колдун понял, что этот мальчишка тот, кто ему нужен.

  Да, жизнь Ликише сложилась из одних соревнований со старшим братом. Второго сына Фрийя не ждала. Она до последнего верила и знала, что родится девочка. С недавних пор страшным наказанием было иметь в семье правителя двух наследников. Поэтому женщина вымаливала дочку, но боги распорядились по-другому. Пять лет  коссея Фрийя ходила в траурном обруче, оплакивая свои несбывшиеся надежды. Ее жестокое сердце не ощутило материнской радости к малютке, а после и вовсе отвернулось от Ликише. Мальчика вырастили суровые няньки. Не страшась возмездия Берегини, твёрдо воспитывая малыша с самих пелёнок. Поэтому ощущение одиночества никогда не покидало его. Ни отца, ни матери, ни брата, лишь пустота. Тьма, в которой он представлял, что есть все: мать, отец, брат, а может, и та мертвая девочка коссеи, которая  была бы ему любящей сестрой.

  По каким-то неизвестным для него обстоятельствам Ликише остался жить среди царской  семьи.  Мальчик  нередко посещал уроки воспитания, где, кроме ударов хлыста, о воспитании ничего не знали. За шалости ему не раз срезали косу, но волосы у мальчика росли очень быстро. За месяц коса снова обретала нужную длину. До очередной выходки, где в наказание ему снова отрезали косу и называли проклятым. Тем не менее в маленьком сердечке горел неистовый, придающий силу огонь.

– Она говорила, что только книга раскроет тайны, – догадываясь, о чем задумался колдун, Ликише добавил: – Порой мне казалось, что она ждала кого-то. Сильно ждала. И каждый раз повторяла, что книга раскроет тайны.

– Книга? Что за книга?

 Колдун вопросительно глянул на мальчика, на что мальчишка только пожал плечами.

–Не думаю, что ты причастен к ее смерти,– добавил колдун, заметив чистую наивность в своём собеседнике, но это было только первое впечатление. – Конечно, если ты мне не лжёшь!

– Я хоть и не корсей, но и не простой мальчишка, мне врать запрещено! – вступился за себя Ликише, напомнив узнику о своем положении.– Я альхид!

– Это весомый довод! – убедился колдун и как можно удобнее присел на землю, скрестив под собой ноги. Ликише тут же повторил за ним. Затянулась долгая пауза.

– Часто  она к тебе приходит?– первым начал узник.

– Вчера был последний. Я тогда почти спал, а она стояла над моей кроватью и сказала, что она уходит, а дальше Аморф тебе поможет. Но я не могу понять, кто такой Аморф?

– Я Аморф, – ответил  колдун, придавая голосу величиe. – Моя Вивея! Моя дорогая невинная голубка все знала! Мудрая! Истину говорю! Знала, что я вернусь, и оберегала тебя до этого момента! Она была твоей Берегиней!

–Но откуда она знала, что я открою этот камень? – не понимал Ликише.

– Несмотря на ее красоту, она была одарённым человеком.

На самом деле колдун едва помнил свою любовь. Спустя столькo лет, он давно потерял ее образ, но не свои чувства. Сердце все еще кипело при одном упоминании ее имени, а жгучая ненависть к виновнику ее смерти ослепляла глаза.

– Уважаемый род твоей бабушки тянулся от кочевых прорицателей. Они предсказывали будущее самому Даорию. К словам ее предков прислушивались древние альхиды.  А  ещё она была необычайно доброй и искренней, но этот слабый и ничтожный негодяй дал ей умереть. Он убил ее.

 Колдун незаметно погрузился в свои воспоминания.

– Думаете, она предвидела нашу встречу? – не утихал Ликише.

– Я думаю, она предвидела все,– встрепенулся  Аморф, возвращаясь к основной теме. – И скорее всего она умерла не по твоей вине, а защищая тебя. Она знала, что тебе угрожает опасность ещё до твоего рождения, и пожертвовала собою, чтобы стать твоей Берегиней. Это смелый поступок! Она отдала жизнь ради тебя!

– Я тоже не верил всем этим слухам,– признался Ликише.– Все врут.

– Это верно! Но раз она доверила мне тебя, так значит, я обязан исполнить ее последнюю волю.

– Аморф, куда вы меня берете? – изумился Ликише.

– К себе в приверженцы. Я думаю, тебя не учат грамматике, ты не знаком с магией, чтобы не составлял конкуренцию своему брату?

– Да. Они учат меня танцевать!

– Ха! Эти пустоголовые хотели, чтобы ты танцевал?! Нет! Не бывать этому! Ты больше не будешь танцевать под их дудку! Пришло время научиться!

– Чему?

 Аморф громко рассмеялся.

– Змееносцу. Давней  магии нашего рода. Но сначала…

   Колдун  взял в руки маленький нож, что  Ликише успел выкрасть с кухонного стола, и лично срезал косу,  заклиная:

– Да будет Карающая Матерь свидетельницей, и ты, Безликая Справедливость, любящие нас отцы и матери, узрите и благословите нового корсея, сарфина Ириля. Ты, корсей Ликише, станешь возмездием для всего мира. Расправь змеиный капюшон и изобрази свою магию. Докажи всем, что ты единственный  наследник во Вселенной. И имя твоё – Змееносец.

Глава 4

    Ликише не случайно вспомнил первую встречу с колдуном. Глядя на него,  сложно было сказать, что за десять лет колдун изменился. Высокий рост, прямая спина, сильные руки – все это говорило о его необычайной силе долгожителя, свойственной альхидам. Магия, под которой Аморф прожил пятьдесят лет, скрывала его от времени, сохраняя его энергию. Под тяжёлым капюшоном из грубой шерсти лица не было видно, а руки скрывались в крупных складках плаща. Только так Аморф мог утаить  своё присутствие во дворце. Ночные ищейки могли вынюхать посторонние силы и выдать колдуна. Заключённый в камень, он не терял зря время и совершенствовал простые заклинания, изнуряя себя сложными тренировками. Это помогло стать более сильным и выдержанным. Таким, каким он есть сейчас.

– Мы не в Ириле, будь предельно осторожен, Вечный Змееносец, – напомнил Ликише о безопасности.

Слуги, что приехали со своим господином, аккуратно сложили длинный плащ на правую руку Ликише, и длинное полотнище крупным каскадом спускалось вниз до самого пола.

– Не спеши, отдохни, друг мой. Твои раны после последних занятий не зажили. И будь осторожен, не выдай себя. И скажи мне, пожалуйста, где сегодня Саржа отдыхает?

– Он также будет на торжестве. Впервые он в списке. Раньше Фрийя не приглашала его во дворец. Что бы это значило?

– Они держат это все в секрете, но не думаю, что это что-то важное.

– Все выглядит очень странно.

– Не спеши с выводами, осмотрись. Разведай, что они замышляют, – провожая взглядом верного ученика, тот про себя добавил:– Это первый день Иивлика. Все пятнадцать дней твоей силы и могущества, пока не придет день Змеевика. Они удивятся, когда узнают, каким ты стал Змееносцем.

Глава 5

 Это была самая тёмная и устрашающая ночь в году. Пугливый народ свято верил в вечных богов дня и ночи – Элл и Эрр. Когда над землями Элиды царствует маленькая по размеру синяя звезда Эрр, раскалённые дюны стынут после убийственно жаркого красного гиганта – Элла. Но в эту ночь на небе не было ни голубого светила и не красного. Скрылись за горизонты, оставив тёмное небо с россыпью мелких звёздочек и плеядой трех полумесяцев, повёрнутых чашей вверх. Для Элиды это был самый сложный период – время Иивлика. Именитого звездочёта, который изучал цикл перерождения двух светил. Время, когда высшие силы имеют большее влияние на судьбу этого мира. Изучая дивную закономерность, Иивлик предупреждал, что эта ночь главного божества и их прародителя Змея, до слияния двух солнц, в день Змеивика. Люди, живущие на южном полушарии, должны были поклоняться тому, кто подарил им этот дивный край. И в это самое время должны были боготворить великого духа, почитать его. Задаривать подарками и приносить жертвы, но Ириля больше нет, а Мирида вовсе отвернулась от магии, концентрируя всю веру в живом сарфине как в боге и его преемнике крон-корсее – Лютосе Великолепном. Но безбожные люди, альхиды, забыли, кому обязаны за свое благоденствие, и вскоре они пожалеют, что отвернулись от духовной защиты.

Однако для Ликише во дворце ничего не изменилось. С той самой секунды, когда ему пришлось покинуть это место. Все слуги, что в суете встречались ему на пути, с испуганными лицами падали к ногам корсея, кланялись великому Змееносцу. Проходя мимо комнат и той кухни, где Ликише впервые использовал необыкновенные способности – окунул в чан с кипящей водой бывшего свинопаса. Этот старый негодяй получил твёрдые указания избавиться от паренька, но Ликише опередил его. Тогда месть не обошла и злых кухарок. Жестокие женщины, любимицы Фрийи, регулярно «воспитывали» мальчика тем, чем попадётся, и нисколько не боялись возмездия высших сил. Их душераздирающие крики до сих пор помнятся корсею, как только гигантские змеи с голодным взглядом заползли в хозяйственный двор. Или тот жестокий учитель этики с хлыщом. Этот монстр в человеческом обличии издевался над Ликише, утверждая, что он дитя самой тьмы. Его не самая лучшая смерть навела ужас во дворце, призвав необычный орден Святозаров, блюстителей порядка в магическом мире.

Знакомство с монстром принесло Ликише немалые умения. Аморф увёл главного мага из-под носа заклятого врага и стал обучать паренька всем азам магии и волшебства, но для этого нужно было время. И в этом им помог тот самый октаэдр, где эти двое провели не меньше, чем три года. В первую очередь новый друг обучал своего ученика грамматике. Важнейшая часть в магии. Правильно выговорить заклинание и не превратиться в кусок мяса для диких животных. Возведя мальчика на новый уровень, тот взялся за чёрную магию и заклинания. Ликише знал немногое из того, что умел Аморф, но этого было достаточно, чтобы покинуть тайное убежище и явить миру нового Змееносца. Свои новые умения «второй» продемонстрировал  во время фестиваля. Знаменитая мальчишеская игра Турнир Героев, где победителем  непременно должен выйти корсей Лютос, но Ликише резко присвоил эту победу себе. Наглядно продемонстрировал недобрые намерения. Многие задавались вопросом: «Как этот никем не учёный мальчишка смог стать таким способным магом? Кто ему помогает?», однако, чтобы допросить виновника Ликише, его  как след простыл. Похоже, что весь мир перевернулся, прежде чем шаловливый негодяй нашёлся! К поиску подключились святозары. Семь сотен белоликих альбиносов с уникальными способностями как никогда пустились прочёсывать весь мир, заглядывая под каждый камушек. От них ещё никто никогда не мог укрыться. Их умения в разы превышали простых магов, и они искали бунтаря во всех уголках мира… но великая и праведная матерь Берегиня пусть будет главной свидетельницей той мутной истории, Ликише был не в этом мире!

 Так прошло не малых три дня, а в тетраэдре три года.

    Опытные воины-клевреты, служащие альхиды при ордене святозаров – аттарисисы, гордая канцелярщина из архива, писцы и судьи и другие господа, собравшиеся в тронном зале, несдержанно обсуждали глупейший поступок легкомысленного юноши. Многие питали надежду на близкое появление «второго», дабы скорее разрядить накалённую обстановку в народе, требующем мага на трон. Старые, с обвисшей блеклой кожей, наступая на спутанную, белую как снег бороду, едва  ковыляя на своих двоих, мудрецы ордена прибыли во дворец, чтобы осудить глупый поступок парня. Нашёптывали сарфину, как лучше поступить с бунтарём. Обещали подстроить несчастный случай. Несмотря на то, что в геральдике ордена существовали такие слова, как честь ордена, праведность ордена и несокрушимая святость, беспощадные палачи уже вынесли решение. Тем не менее Ликише уже был на слуху простого народа. На нашествие змей жаловалась вся Мирида. Ползущие рептилии и другие амфибии разного рода и вида заняли улицы города и чуть ли не дворец. Укушенных и задушенных становилось все больше и больше. Люди в ужасе обходили стороной даже сухопутных лягушек.

    Слухи о новом маге-наследнике разлетелись с невероятной скоростью, усугубляя обстановку за стенами дворца. Как правитель ни пытался положить этому конец, все его старания были напрасны. Старику уже не под силу усмирять бунтующий народ. Люди ждали помощи от Люта, но двадцатилетний парень без намека на магию мало что мог. Сарфину пришлось пойти на уступки миридийцев, давая возможность место ещё одному наследнику, дабы унять требующий народ и выиграть время, пока мальчишка еще молод и неопытен.

– Несчастного давно съели крыланы. Разорвали на части его тощее тельце, – тешились многие.– Или дикие соскозубы незаметно проглотили его. А может, он давно запекается под безжалостными лучами Элла, подобно горелым костям в жаровне.

  К счастью, все было не так.

 Совсем неожиданно для всех  в тронный  зал с грохотом ворвался  пропащий. Не тот, кто носил в своём теле кровь великих альхидов, а будто помойный подзаборник, что выпрашивал милостыню, явился перед самим повелителем. Хромая на правую ногу, избитый, в ссадинах, ранах, грязный и в пропитанных потом тряпках,  он прошёл мимо святозаров так, словно этот случай сойдёт ему с рук.

   Однако на этот раз он слишком ошибался.

  Святозары с большим  трудом узнали Ликише. Каждый был готов первым образумить парня, но это не входило в обязанности святозаров. Все ждали первого голоса их повелителя.

– Прошу простить меня за моё легкомыслие, мой правитель,– Ликише не стал дожидаться сарфина, обратился к нему первым:– Как видишь, я едва воротился живым.

Дерзкое поведение очень оскорбило Аллеля, но, увидев засохшую кровь на рубашке внука, синяки и царапины, в его голове пронеслась иная мысль: «Все Даны в одном лице! Будто время ушло далеко назад и передо мной стоит ОН. А может, оно вернулось, чтобы напомнить о моем брате? После наших с ним баталий на улице против уличных мальчишек корсей Аморф Офиус выглядел именно так, как Ликише».

– Ты где был?– послышался угнетённый голос правителя после тяжких воспоминаний.

 Ликише заметил, как ослаб его сарфин. Спутанные седые пряди на голове, кожа имела желтоватый оттенок, голос охрип, плечи опустились. Неведомо куда испарилась вся могущественность правителя, будто на троне сидит одинокий, никчёмный старик.

– Я едва остался жив,– Ликише не смел, смотреть ни на своего отца, ни на  повелителя  в присутствии господ, подобно рабу, он повиновался порядкам дворца. Прихрамывая на правую ногу, парень приблизился к старику, низко поклонился, добавил: – Прошу прощения, что начал говорить первым.

     Да, положение Ликише до сих пор было оскорбительно убогим. Ненавидя себя за это, ему нередко приходилось показывать буйный характер. Как и сейчас, он был готов броситься в бой, но святозары… только они ждали какого-нибудь неосмотрительного поступка бунтаря. И были уже начеку.

– Кто-то очень хотел, чтобы меня здесь больше не было, – начал свой рассказ Ликише, после того как правитель, махнув рукой, позволил продолжить рассказ. – Меня заколдовали. Невидимые путы невольника заблокировали мою магию. Я не мог вернуться домой. Ирильские работорговцы и их кровожадные монстры – кошачьи нимры – устраивали настоящую охоту на таких, как я. Они, мой святейший, мой повелитель, оказались очень враждебны к чужакам. Особенно если этот чужак оказался миридийцем. Тот работорговец, чья молодая кошка расцарапала мою спину первой, оказался противным человеком, который торгует всем, что попадётся. Меня привезли на ирильский рынок, где я не мог не заметить некую странность. К главному празднику разрушенного города толпы местных торопились украсить шатры и полотняныe навесы зелёными стягами и спиральными узорами. Изображали на руинах дворца змеиный знак, а на лицах змеиную кожу. Странно, но я видел, как они чтили этих ползунов, задаривая их едой, а мы нещадно топчем их, прогоняем! Ирильцы приносили в жертвы молодых козлят, птенцов детримы, смазывая их молочным жиром во имя великого духа. В первый день Иивика я познал огромный прилив энергии, от которой мне хотелось летать! Магия, которая была мне дарована в день моего совершеннолетия! Я маг!

  По наставлению Аморфа,  Ликише старался быть до боли вежливым, прибавив к своему рассказу ярких эмоций. Нельзя было сказать, что это было очередной  выдумкой Ликише, так как это было самой настоящей правдой. Оригинальная  идея Аморфа, дабы добраться до Ириля в день Змеевика без посторонних глаз. Парень явил ирильцам редкую магию и доказал, что их бог жив.

– Как?! Кто осмелился поднять руку на род Асхаев-Данов?  – внезапно, будто бы пробудился от долгого сна, старик изрёк  долгожданные слова для Ликише. – Великий род! Альхид Ликише Офиус  Асхаев – Дан первый, признанный сын Великого альхида Гадесисиса Асхаев – Дана и Фрийи из Диодона. Нарекаю тебя корсеем, одним из претендентов! Не cлова безумца, подобно раскату грома, от которого содрогнулись даже святозары. Никто не посмел осквернить слово самого повелителя, ожидая  каких-либо пояснений, однако  ничего такого не последовало. Пока все уразумевали услышанное, старый дед, чей рассудок далеко отошёл от реальности, продолжал яро выражаться  насчёт безопасности его семьи. Ликише в это время низко опустил голову, нагло укрывая удовлетворённую ухмылку. Все шло прекрасно, даже может, и лучше. Хитрый план Аморфа сработал.

    Заметив неладное в поведении сына, коссей Гадесис тут же кинулся в сторону подлого изменника:

– Это твой план?!  Ты все продумал, чтобы тебя провозгласили наследником?!  Ты не маг! Ты не можешь быть магом! Магов больше нет! Женщины не рожают магов!

– Гадесис, ты же не хочешь сказать, что это моя ошибка? – старый

повелитель встал на ноги, вынуждая присутствующих в зале сделать шаг назад.– Моей ошибкой было то, что я долго не признавал очевидного.– рассуждал он.– Видел в Ликише только детскую надменность. Тяга к зазнайству! Но этот мальчик такой же, как и Лютос, усердно шел к совершенству… но довольно упрям как малое дитя. Ликише не имеет права перечить первенцу, если бы Лютос имел хоть какую толику магии, что дарована альхидам, однако это не так. Права на трон остается за Лютосом, а Ликише поклянётся в верности брату и будет охранять его покой до скончания своих дней!

– Это братоубийство! – невоздержанный на язык, коссей удивлял многих своим вольным поведением.

– Ликише – маг! А значит, он… может претендовать на трон! Претендовать, а не завоёвывать! Он второй по очереди! – исправил сына старый сарфин, добавил.– Он не осмелится пойти против святозаров.

– Отец,– не мог согласиться Гадесис.– Ты забываешь, он же «второй»… Фрийя…  она родила…

– Я не «второй»! –оскорбленно заявил Ликише.

Гадесисис хотел возразить правителю, повлиять на решение отца, как вдруг огненная стрела сына пролетела мимо едва задела ему лицо. Ликише и его огненная чаша пересечённая волнистой чертой, представляя необыкновенную магию, которой он мастерски овладел в Ириле. Как последний трус, коссей Гадесисис спасал себя – махнул в толпу разодетых и испуганных господ в поисках защиты. Но никто не осмелился пойти против того, кто принёс саму тьму во дворец.

– Змееносец! Снова этот проклятый дух в моем доме!!! – раздался испуганный голос старого повелителя. – Уберите его с глаз моих, пока он нас не отравил своим ядом!

  Шесть смелых святозаров выступили вперёд, желая сойтись в схватке с магом. Молодые, успешные в бою воины окружили юношу, словно стая тех же диких саблезубых тигров над добычей. Их белые ладони, как и их глаза, стали сиять золотыми ореолом света, являя всем магию святозаров. Каждый из них уже приготовился к внезапной атаке, зная, что исход более чем очевиден и бунтарь поплатится за своё высокомерие! Так думали все присутствующие в зале, в том числе и сам сарфин Аллель, но никто не ожидал, что Ликише станет сопротивляться святозарам. Белые как снег воины старались противостоять силам Ликише, но ничего у них не получалось. Парень легко отбивал нападения воинов отбиваясь исчезал в темной дымке, так и появляясь, но уже в другом месте. Телепортируясь Ликише смог противостоять каждому святозару, издеваясь над каждым.

– ЯД! Это яд! – воскликнул измаявшийся воин, испытывая первые приступы отравления.– Он испускает яд!

– Бейте все вместе! Бейте его, пока можете! Не жалейте себя! – послышался хриплый голос старого святозара, выряженного в серебряное покрывало, подобно римской тоге.

   По наставлению, все шесть рекрутов в снежных соттанах бросились на противника. Синхронные движения небольшого отряда потрясали, поток одинаковых движений в ритме позволило шестерым святозарам «словить» перемещение в пространстве Ликише. Широким веером раскрылись все шесть пар рук. Если первый пропустил бунтаря, то последний точно выдал пару мощных ударов, что принесли юному магу увечья, от которых кости бунтаря ломались, как соломинки. Кровь брызгала во все стороны, окрашивая белоснежную сутану великана в алый цвет. Придворные, что стали свидетелями неравного боя и нечеловеческих  приказов старых святозаров: « Бей сильнее!», питали надежду на скорый конец страдальца. Но дальнейшие события, что вершились в стенах тронного зала, заставили содрогнуться не только святозаров. Несмотря на урон, Ликише все еще пытался стоять на своих двоих, что еще хуже в него будто кто-то вселился. Парень резко взлетел вверх и повис над белыми головами рекрутов. В один миг его кожа покрылась в чёрную змеиную чешуйку с зелёным отливом. Сквозь грязную рубаху на теле мальчика загорелись невразумительные иероглифы, после чего глаза Ликише вспыхнули ярым пламенем, напугали всех в зале. Махнув в сторону всех шестерых святозаров, тот исторгнул огонь подобно огнедышащему дракону, заполняя зал яростной стихией.

    В бой с огнедышащим чудовищем вышли старые святозары. Они давно замышляли испытать Ликише, ведь никто так и не утрудил себя поинтересоваться, чем же владеет неравный к ним мальчишка. Вооружив себя легендарными посохами Ириля, волшебные реликвии смогли погасить пламя демона. Звучные удары древка эхом пронеслись по залу, создавая чудодейственный купол для одержимого. Вслед за святозарами будто проснулся ото сна и сам повелитель. Легким движением руки в сторону толпы старик добился тишины в зале, но сам Ликише на этом не останавливался.

– Аллель! – раздался многозвучный нечеловеческий голос  из уст Ликише.– Аллель!!! Это говорю тебе я, тот Змееносец, которого ты так боишься! Я праотец долины Змей и сынов моих  альхидов! Я подарил им город, который ты разрушил. Я оставил вечное обиталище духов ради того, чтобы жить вечно возле своих детей. Тысячи лет я жил в сердцах правителей альхидов. Именуя себя сарфинами, они служили мне сосудами в этом мире. Однако ты посмел осквернить мой род! Изменил время и историю. Чтобы перевернуть этот покой, ты отнял мое право восседать на троне! Отнял мои реликвии, которыми вы так гордитесь, нарекая себя всемогущими. Целишь снова уничтожить меня и память обо мне? Дабы прийти в этот мир предвечным, мне пришлось создать идеальный сосуд. Чистокровного альхида! И он будет концом твоего мира и началом моего! Запомни, Аллель, за свои деяния тебе придётся ответить. Тебя ждет расплата! Узри, плут, как угасает твой род! Меркнет перед ложью и обманом.  Бойся!!! Бойся, Аллель!!! Скоро мы встретимся, и ты предстанешь перед всеми богами!

  Слова Змееносца со страхом проникли во все сердца почтенных мужей, уважаемых дам и святозаров.  Молодые девушки не вынесли жуткий голос, исходящий из самого мрака, с криком бросились прочь из зала. Испуганная Фрийя как можно крепче обняла любимого сына Лютоса и спряталась за тахтой правителя, пытаясь укрыться от всевидящих глаз демона. Тем не менее сам Лютос, чьё безразличие безмерно потрясало, не сдвинулся с места.

Ликише быстро пришел в себя и вернул прежний человеческий вид. Альхиды, чьи бледные лица выражали опасение, смешанное с глубоким уважением. Тем не менее были и те, кто смотрел на него с завистливой дерзостью. Нетрудно было предугадать, кто это был. Их имена не были столь важны, как имя самого сына бога, поэтому верные подданные сарфина сами выбрали свою участь.

– Сын самого Змееносца! – послышался изумлённый голос черноволосого господина в синем одеянии.– Я полагал, что слухи распускают страхом затравленные люди, но, как мы видим, этот маг не очередная выдумка народа! Он существует! В семье Асхаев-Дан есть маг! Кто-то хитро играет нашим умом, ложью затуманивая рассудок! Мы почти ничего не помним с того момента, как покинули Ириль, потому на троне может оказаться сам свинопас!

– В правящей династии перестали рождаться маги. Женщины-мириды, потомственные маги, рожают детей без способностей! – c горечью в голосе выкрикнула из толпы взволнованная придворная повитуха в траурном убранстве.– Дети альхидов рождаются мёртвыми! А если кому-то посчастливилось родить здорового малыша, то ненадолго. Их жизни безнадёжно коротки. Но дети прислужниц, рабынь, купцов или простых кузнецов удивляют необыкновенной живучестью. Боюсь, у нас нет другого выбора! Мы обязаны молить богов о прощении.

– Симанакка! Вспомните его слова! За что он поплатился жизнью?– продолжил господин в синем, успокаивая измученную горем женщину.– Бедного провидца привязали к огромной глыбе, которую он должен был тащить на вершину горы, однако кровожадные птицы намного раньше отведали его мясо, чем он смог сдвинуть этот камень. Но чем же этот одинокий скиталец согрешил? Ведь все, что он говорил, о чем предупреждал, сбылось?

– Каменный Пастух напророчил конец роду сарфина!– недовольным голосом накинул другой господин.– Будто мы и есть то, что мы имеем. Что это за слова такие?! Как толковать его предсказания?

– А питать надежду, что корсей Лютос станет магом? – продолжила повитуха. – Это невозможно! Быстрее в глухом каньоне покажется вода! Как говорил Симонакка, это конец роду альхидскому!

– Все верно, боги дали нам шанс покаяться! – выступил еще один недовольный превалир.– Это единственный мальчик в правящей семье дожил до десяти и стал магом! Змееносцем?!

– Мы расплачиваемся за то, что сближаемся с мирянами, – тот господин, из-за которого начался этот раздор, выступил вперёд.– Легко поддавшись самообману, коронуем недостойных! Мы забыли свою историю. Ушла память вместе с родной землей. Вместе с Ирилем. Хм, узрите недостойные на себя. Яркие наряды, украшения, перья на головах, место подле самого правителя, будто придорожный театр. Чудаки – разве это альхиды? Нет. Мы забыли, каково быть альхидом!

– Наглец!– вспыхнул Гадесисис, – ты редкий безумец! Эти слова сказаны с нехитрым умыслом, о котором нам говорил Диерманур! Или мне призвать этого господина, чтобы он подтвердил ваши слова?

– К большому счастью, у меня нет привычки отрекаться от истины.– Смелый господин медленно подошёл к Ликише, всматриваясь в лицо парня, поймал родственную нить, что указывала на благородную кровь. – Я предлагал Диермануру решить эту проблему, пока Мириде не пришел конец. Нам нужен маг, а не мирянин, лишённый магической божественности, на которую мы все уповаем. Он не принесёт нашему краю счастья. Это пустые надежды! Или вы предоставите нам наследника мага, или освободите трон для светлого завтра!

– Сихей Дан, ты только что подписал себе смертный приговор! – возмутился Гадесисис, достал из ножен тонкий клинок, принялся ждать ответа мага, судорожно добавляя. – Это измена!

– Измена?!– расхохотался Сихей Дан, чья близкая линия рода альхидов тесно связана с Асхаев-Данами. От такого жеста кровь стыла в жилах, и Ликише, как и другие очевидцы спора, ожидая ответа от коссея, приблизились на шаг вперёд. – Ты, чья рука поднялась на сокровенное! Ты палач своего же рода и убийца альхидов! В твоих жилах течет грех, который подвластен только простым смертным с голых улиц. Ненасытный!– голос того господина стал тяжёлым, а лицо исказилось от невыносимых страданий.

–О чем ты говоришь, безумец?

– Моя единственная дочь всецело отдала себя в святозарам. Поверила им и незадолго приняла анафему! И вы, мудрые святозары, вольные клевреты,  писари, судьи, предали свою сестру ради нагретого места! Вы наказали ее, отлучив от ордена, заточили альхида в чертоги тюремного бастиона! Черный каземат стал для нее могилой. Вы укрывали ее для этого чудовища! Монстра в золотом виссоне! Вы, продажные глупцы, открыли двери тирану! Скольких он еще погубил? Сколько пропало молодых девушек после того, как моя бедная Кайин вовсе исчезла из памяти родной матери после анафемы? Белые воины, мощь Элиды, не смогли вступиться за свою сестру? Отдали в руки убийце. Будьте вы прокляты! – c убивающей горечью прошипел господин.

– Что ты такое говоришь? Это клевета! – тут же возразил Гадесис, его широкие глаза испуганно забегали по сторонам.

– Нет! Пятнадцать лет прошло, но я все помню, словно это было вчера. В ночь, когда Эрр и Элл укрылись за горизонтом, а дворы и улицы были заполнены ползучими гадами, а воздух пропитан ядом. Ползучие твари вырвались из своих нор и убежищ, яростно шипели, окружив тюремный бастион. Дорогой экипаж заметили возле тайного входа в бастион, и ты держал в руках корзину с новорождённым! Тебя выдала любовь к золотому висcону и красный драмургский перстень на пальце. Ты приехал за младенцем от моей дочери Кайтлин! Но ты, ничтожный обманщик, выдал этого малыша за своего сына. Этим ты смог утвердить положение среди альхидов! Но ты ошибаешься, если думаешь, что мы глупы. Этот мальчик родился от божественного духа! Он чистокровный альхид, и ты ему не вровень. Ты не имеешь права называть себя его отцом!

– Не имею понятия, о чем ты! – подавившись слюной, прохрипел Гадесис.– Замолчи, иначе я дам приказ святозарам казнить тебя здесь и сейчас!

– Я никогда не боялся смерти, и моя семья давно смирилась со своей участью и только ждут, когда ваши исполнители, палачи и приспешники святозары явятся в наш дом. Напоследок добавлю, что всегда доверял своим глазам, и мне нравится то, что я вижу. Готового к сражению за себя и своё наследие мальчика, сынa всебожественного духа Змея. Скажи, юный друг, кто же тебя нарёк вторым именем – Офиусом? – Сихей храбро продолжал размышлять вслух. – Ты не похож ни на кого из Данов, но весь род альхидский в одном лице! Даже этот идиот, который лишь называется твоим отцом, не ведает, кто стоит перед его глазами!

– Сколько вам повторять, я не имею отношения к пропаже вашей дочери! – не унимался Гадесисис, как только известный всем случай всплывает каждый раз, когда надменный превалир Сихей Дан встречается у него на пути. – И этот парень не ее сын! Он второй сын моей супруги! Он не будет претендовать на трон! Это мое слово!

– Змееносец не претендует на трон?!– безудержная натура старого превалира требовала справедливости. – Это и есть его трон! Это его право вести наш род альхидский, так почему не дать ему это право?

– Вы и так много позволили себе, Сихей,– Гадесисис был вне себя от дерзости старого альхида. – Вы смеете говорить такие речи, не задумываясь о последствиях. На этот раз вам не поможет известный ваш Дом Невест. Вы обрекаете своих дочерей на убогое существование! Они лишатся всего, что вы имеете, и станут побираться на низших улицах города Ириля. Подальше от Мириды! Вы деспотичный, крайне эгоистичный самодур! Отрекитесь от своих слов и просите прощения у своего повелителя!!!

– Со своим складом характера я давно знаком,– дерзко ответил Сихей, что вызвал смех у окружающих.– Что не скажешь о ваших качествах. Эти принципы, за которые вы так показательно боретесь, не стоят и глиняного гроша. Таких горе-циркачей полно на улицах Мириды. Не думал, что такие люди встретятся здесь, во дворце сарфина. – Досыта высмеяв коссея, Сихей бросил на него свой самый угнетающий взгляд и уже более серьёзным тоном продолжил: – Мой брат, да прeбудет в покое его душа, бьющаяся за этот мир, набрался смелости назвать тебя сыном наложницы, лишив ее шанса на замужество, а тебя титула! Так почему ты уверен, что я не посажу Змееносца на его законное место?! Всем и так известно, что вы обязаны покровителю. Тот, кто всегда находится в тени, отдавая приказы своим пешкам, словно кукловод из уличного театра…

– Уберите этого изменника! – раздался повелительный  голос Гадесиса двум святозарам. – Казните изменника так же, как и его брата Изимата, а дом распустить по улицам Мириды! Этой ночью его мясо отведают дикие звери!

 Тяжёлая пауза затянулась среди высокородных. Едва осмысливая происходящее, альхиды вдруг осознали свою ошибку. Кровожадный тиран добрался до власти, убирал негодных ему соперников. К арестованным присоединился сам Сихей – отец богатого Дома Невест рода Асхаев-Данов. Однако ровно, как и его брат, Сихей умел бросать на дорогу крупицы, после чего весь дворцовый люд примется их разжёвывать. Ценою своей жизни и существования семьи он бросил жирный кусок правды ради мальчика, для которого он отдал все, что имел.

–Сихей, все твое богатство и дворцы перейдут в мое право. Теперь твои дочери – нищенки, и никто в Мириде не протянет им руки помощи! Тот, кто примется помогать предателям, будет самим предателем! -провозгласил Гадесис, ощущая сладкую как мёд власть над родовитыми.

– Это не сойдёт тебе с рук!

–Ты поплатишься за это!

– Боги накажут тебя!

Звучали недовольные голоса из толпы, после чего в зале началось настоящее безобразие. Испытав могущество вершителя судеб, Гадесисис взялся заключать под стражу тех, кто пробуждал в нем ненависть. По указу коссея святозары уводили всех, кто брал на себя смелость пойти против заступника сарфина. Приговаривая альхидов к смерти или изгнанию, подобно капризному ребёнку, он взялся озвучивать имена неугодных.

   Пока святозары метались по залу, подобно застоявшимся сорнякам, вырывали предателей из благородной почвы, старый повелитель зрел, как в страхе кричали женщины, сбегая из тронного зала, а их мужья подвергались к смертной казни на месте, пленённые падали от рук рекрутов-святозаров и их клевретов-учителей. Мудрейшие святозары, не теряясь в догадках, обратили внимание на коссея, преклонились перед новым правителем, прославляя Гадесисиса и его единственного сына, желая ясное будущее для всей Мириды.

– Остановитесь!!! – громогласным криком сарфин остановил беспредел сына. – Тихо!!!

 Ликише с открытым удивлением смотрел на то, как быстро покорились своему повелителю святозары и альхиды. Точно как стая хищников перед вожаком, опустив головы, ждали решающего голоса.

– И роди твоей Альхидский, – эхом раздался голос сарфина, наполняя им глубокую тишину в зале. – Гиея полна Элла. Под ладонями пекучими  Гиея жил ирильский. Язычи умолк навечно…

– …Язычими черными славою завелся,– Ликише продолжил за правителя, словно знал, кому были адресованы его слова.– Умолк Гиея славленый и род наш Альхидский.

– Да. И род наш альхидский,– полным голосом повторил сарфин, окинув внука пытливым взором.– Ты исчезал из дворца, чтобы учиться Змееносцу? Твоя магия сокрушительна, величественна, а поддался дешёвому трюку с похищением.  По твоему взгляду я вижу, что мои худшие опасения оказались правдивы. Это все подстроено!

   Ликише поймал недобрый взгляд правителя и понял, что идти по плану наставника было уже глупо. Повелитель не зря процитировал песнь одной античной  поэмы «Гиея – лжец», выказав, кто здесь лжец. Какие-либо пояснения излишни. Падать к ногам и слёзно просить о прощении, как любит делать это коссей Гадесисис, равнялось уязвлённому бесчестию для юноши. Порой мальчишка задавался вопросом, есть ли что-то сродное у него с отцом или тот господин в синем прав? Увидев, как вьётся он у ног правителя…

– От тебя несет серой. Распростроняешь яд,– сарфин перекосился, после снова обратился, выставил своё требование, сохраняя мёртвую тишину в зале.– Ты немедленно уедешь отсюда.

– Как это?! Куда же я поеду?– новость о ссылке с Мириды потрясла не только юношу, но всех присутствующих.

– Ты получил, что хотел? Видишь, к чему это привело? Кто лишится тёплого дома, а кто и жизни. Ты этого хотел?

–Нет. Не хотел.

– А кто тебя надоумил? Кто смеет учить тебя магии?

–Никто.

– Снова лжёшь.

– Я не лгу!

– Вон отсюда! Убирайся как можно дальше и сиди, пока тебя не призовут к служению!

– Но…

– Вон отсюда! Беги!!! Беги в Ириль!!!

– Ирильцы не похожи на людей, они живут малыми общинами. Больше похожи на древнее племя, нежели на цивильных людей. Эти варвары разорвут в клочья!

– Мне все равно, как тебя встретят жители крепости. Главное, чтобы тебя тут больше не было!

– Ириль и ты покинул,–  без малейшего страха произнёс Ликише, за что мог поплатиться своей головой, но старый правитель не предался осуждению.

– Ты слишком похож на того, кто по глупости своей или от горечи говорит правду. Может, мы все и одной крови, но ты все же другой. Не такой, как я и мои дети!

– Нет! Я Ликише Офиус Асхаев-Дан! Я альхид и твой внук! Я достойный твоего благословения! А ты пытаешься избавиться от меня! Не смотришь в мою сторону, делаешь вид, будто меня не существует, отсылаешь на край мира! – несправедливость судьбы и рухнувшие надежды получить все и сразу пустили детские слезы отчаяния. – Изгоняешь меня из родного дома?! На кого, как не на тебя, я похож?

– Все земли Элиды – твой дом, а пока ты будешь в Ириле,  чтобы  прислужники Лютоса не выпустили твои внутренности уже сегодня, жалкий ты негодяй! Похоже, та история никогда не закончится, – cудорожно  произнёс правитель, задумчиво обхаживая вокруг Ликише.

– История битвы двух братьев? – не пропустил оговорки повелителя Ликише, явил свои познания. – Как ты оказался на троне, если не владеешь ИМ? Почему змей тебя не выбрал?

– Ах, ты… ядовитое ты существо, – голос повелителя задрожал.– Подлый ты змееныш, притащил сюда скверну, испоганил мой дом! Ты продолжение проклятия! Твой взгляд… Этот дерзкий взгляд мне уже знаком! Вон отсюда!!!

    Этa кровная обида затаилась в сердце юного мальчика навсегда. Ядовитой заразой травило его сердце. Глаза Ликише блеснули слезами. Правда тяжким бременем укрыла его. Он тут никому не нужен! Отверженный всеми в детстве, изгоем стал и сейчас. Разгадать, почему с ним так поступают, не было ни времени, ни желания. Зная, что будет чему ещё удивляться, он оставил это на «долгое потом». А сейчас ему нужны силы. Мощь, перед которой эти надменные и бессердечные альхиды опустят головы точно так же, как и сегодня перед своим сарфином.

– Если это проделки Улема, то он поплатится за свое предательсво! – откликнулся правитель в спину уходящему внуку.

– Нет, мой повелитель, это черная магия,– сухо ответил Ликише, уняв боль в груди. – Святозарам категорически запрещено иметь дело с такими, как я.

  –Да! – Месть затмила старому сарфину глаза. Его снова посетила навязчивая идея убрать с пути заклятого врага – змея. Пусть этот гадкий червяк и кроется в теле его родного внука, но это ненадолго. – Этот червь все же потянул свои гадкие щупальца к моей семье.  Как же так? Неужели твоя тюрьма… не-е- ет!  Октаэдр не простой камешек, оттуда невозможно выйти, если он не… Ах, этот проклятый Змееносец! – вполголоса лепетал старый сарфин, перекосив лицо от отвращения, снова обратился к парню. – Ты можешь считать это подарком судьбы, но я считаю это настоящим наказанием! И если ты осмелишься… то мне придётся… если твой треклятый змей разрешит себе… если ты прольёшь хоть одну человеческую кровь… Я избавлю тебя от твоего подарка, и не гарантирую сохранить твою никчёмную жизнь, и не стану щадить тебя! Убирайся, пока тебя не вызовут, как только твои способности сгодятся в деле. Сиди в Ириле и не высовывайся! Святозар Улем будет с тобою до последнего дня, чтобы рассказывать мне обо всем, что там будет происходить. Это моя воля.

– Я бы не хотел иметь святозара под боком. Это так похоже на … – воспротивился Ликише.

– Это решение твоего сарфина!

  Вместо того чтобы гордиться единственным магом и внуком в семье,  старец решил избавиться от него. А ко всему этому ему точно указали на дальнейшую участь цепной псины, которая будет выполнять команды хозяина. Может, он и заполучил желаемое, но цена тому слишком оскорбительна. К сожалению, Ликише был не готов к этому, но Аморф,  как мог, отводил его от правды. Знал, что так будет. Тем не менее Ликише все же надеялся. До последнего уповал на понимание.

– Ты даришь Ириль, – не сдержал себя Ликише, без разрешения Аморфа, парень потребовал город. – Клятвенно пообещай, что эти земли будут моими.

  Невольно Ликише заставил правителя вспомнить прошлое, которое он так старался забыть. Испытать тот непритворный ужас, что не оставляет его и поныне. Вернуться в прошлое, роковой день, когда острое лезвие  Аллеля отведало плоть бывшего Змееносца – родного брата. Однако хитрый змей жив и, что ещё хуже, вселился в тело его внука! Сарфин не смотрел на внука, не смотрел ему в глаза, это было чересчур сложно для него. Ему больше не хотелось предаваться воспоминаниям, тот отвернулся от мальчика, едва слышно переговариваясь с ним.

– И что ты будешь делать с проклятой землей? Это место, никому не нужное. Грязное и гнилое, пропитаное ядом, едва доживает свои последние дни. Забирай эти кислотные земли,– донеслись до мальчика последние слова правителя. – Вернёшься, когда нам понадобятся твои услуги!

  Расстроенный Ликише вышел из зала и случайно столкнулся со старшим братом в кулуарах дворца. Тем временем Лютос активно считал черные пятна на подгоревшем наряде из дамаска, стонал над  растрёпанными волосами. Младшему брату было невыносимо  видеть, как те верховные святозары льстиво ахали при наследнике, обсуждая испорченную тряпку и спутанные завитки волос, потому хотел пройти мимо но Лютос ждал его.

– Эй, это новое сукно! Золотопрядная пряжа и виссон! Тебе и не снились такие наряды! Запомни, «второй», ты об этом пожалеешь!

– Каким это образом?! – Ликише холодно бросил взгляд. – Как будешь готов, только намекни, и мы наконец – то поговорим по-братски!!!

– Я удивляюсь! «Второй» начал подавать голос? А я думал, что ты совсем пропащ… – не успел Лютос закончить издевательскую речь, как его тут же остановили святозары.

   Чёрною дымкой его обволок негатив Ликише, отчего белые воины среагировали быстро, став стеной между братьями.

– Призываем вас к разумности, – тихо произнёс  один из воинов, внешне напоминающий бледноликого, белокурого альбиноса. – Вы приняли титул?

     Ликише мог бы покориться им, как было и раньше, но одно слово властителя Мириды изменило всю картину. Теперь вместо пренебрежительного «второго», что оскорблял высокопоставленных господ просто своим присутствием, был наследник в первую очередь. Корсей! Равный, как и его старший брат. Произнося слова, святозары особенно учли новое положение Ликише, не смея поднимать на продолжателя рода глаза. Для юного Ликише это было неподдельным триумфом, нeсмотря на то, что  сегодняшний день не увенчался полной победой, на которую он рассчитывал. Однако он будет ждать своего часа. Ему ещё предстоит обучиться многому, чтобы возвратиться в Мириду. Только на этот раз в качестве завоевателя.

– Да, вы правы,– согласился Ликише. – Змееносец не смотрит на обычных людей. Людей, лишённых магии. Простолюдинов. Мирян.

– Это ты Змееносец?! Подзаборник!!! – не упуская момента для оскорблений, Лютос пытался как можно больнее ужалить словами  младшего брата. – Никакой ты не Змееносец! Ты лжец и братоубийца! Как только я стану сарфином, ты первый, кто будет молить меня о пощаде! И когда это случится, знаешь, что я сделаю? Я прощу тебя! Прощение ради никчёмной жизни нищего!

   Лют, чей рост на голову превышал Ликише, да еще и имел склонность к полноте, мог бы уложить жилистого братца одной кулаком. К тому же рядом с ним было немало святозаров, которые, несомненно, стали бы на сторону первого наследника. Однако испортить безупречный образ блаженного Люцида Асхаев-Дан не решался, оставляя этот вопрос на будущее.

– Ты не представляешь, во что ввязался,– на одном дыхании проговорил тот, с трудом проталкиваясь сквозь живую стену из  белых святозаров. – Да что ты знаешь о политике? Меня учат лучшие умы…

  –…ВСЕЙ МИРИДЫ? – закончил слова брата Ликише и накинул свое: –  Видать, недостаточно учили, раз не заметили,  как учусь я!

Глава 6

Ликише не мог забыть старые обиды. Они давно укоренились в его сердце, отравляли ему душу. Он ясно помнил тот день, когда его изгнали из родного дома. Помнил каждое сказанное слово. Унижение, что он перенёс. Помнил того господина в синем наряде и его брошенные крупицы. И вот, спустя десять лет, когда его особо не ждут, он прибыл в Мириду, чтобы заявить о себе.

При виде корсея толпа наряженных в пёстрые туники гостей отступила на пару шагов назад. Многие с жадностью всматривались в позолоченные наплечники и фибулы, которыe даются только при чине важного аттарисиса. Его длинный плащ крупными складками ложился на правую руку, что предупреждало о высоком положении незнакомца и его богатом достатке. Многие задавались вопросом, кто этот богатый невежа, который бесцеремонно явился в круг почтеннейших при форме, да еще из неизвестного города?

Ни один в том зале не смог узнать ирильского корсея. Темно- синий цвет воинского аттарисиса не подходил ни одному из известных городов. Допускали его принадлежность к полярной стороне земли, где жизнь в неизменном царстве Эрра соответствовала цвету униформы незнакомца. Однако этот гость прибыл на торжество не со своим народом или племенем, а подобно отчаянному одиночке, Ликише прибыл со стороны диких дюн.

Тем не менее это был ОН. Ликише вырос и по-настоящему силен. И это был его первый выход в свет. Не тот вымышленный монстр с рогами и остроконечным хвостом и крыльями, как рисовали его малые дети Мириды, а молодой парень двадцати пяти лет с твёрдым характером и амбициозными планами. Поражая многих редкой безукоризненностью, корсей гордо выпрямил спину, не размениваясь на приветствия, прошёл вперёд мимо растолстевших альхидов, направился в сторону, где прохаживались богатые красавицы, окружившие коссею Фрию, расхваливая новый наряд госпожи.

Все такая же гордая, заметная женщина громко обсуждала приезжих гостей. Ликише заметил, что время нещадно унесло ее молодость и красоту. И никакие бесценные шелка и виссон, золотые украшения, что отяжеляли ее высохшее тело, не смогли скрыть уставший взгляд одинокой женщины. В далёком прошлом изнеженная девица Фрийя славилась невероятной красотой. Околдовывающий взгляд и глаза цвета тёмного янтаря, высокие скулы, каштановые волосы, и чувственные губы. За благосклонность красавицы мужчины сходили сума. Устраивали бои между городами и поселениями. Однако девушка славилась не только той волшебной красотой, которую воспевали поэты в своих стихах, а своим бессердечным темпераментом, странным для совсем юной девушки.

Дочь богатого иноземного торговца и выдающийся благотворитель и большой альтруист из далёких земель Диадон. Молодая красавица покорила многие мужские сердца, но девичье сердце грезило о беззаботной жизни во дворце. Мать Фрийи воспитывала свою дочь, тщательно следуя манерам аристократического круга, тем самым изобличая тягу к власти. Но внезапная кончина мужа утопила любые надежды женщины. Ограничивая себя во всем, ущемляя родного сына, нищая мать Фрийи отправляла дочь на любые приёмы во дворце и не зря. Все же девица смогла добиться своего, зацепив сердце сарфинского сына, коссея Гадесисиса с помощью приворотного зелья. Отведя со своего пути знатных соперниц из альхидского рода, девушка стала той, кем себя давно считала, – сарфиной Мириды.

Толпа расступилась перед Ликише, открывая дорогу к коссее. На миг ему хотелось испытать то же, что делает каждая мать, увидев любимое дитя после долгой разлуки. Ощутить теплые руки на своих плечах, услышать любящий голос. Возможно, самые простые и такие родные слова матери, но их никогда не было. И осуждать женщину было не за что, ведь любовь к первому преемнику занимала ее сердце. Лютос всегда был лучшим в глазах матери и отца, альхидов и остальных миридийцев и даже святозаров. Он был для них наподобие живого бога, что несет свет во мраке святого Эрра! «Лютос Светлый или Лютос Добрый», – говорили о нем в народе, чей лик блаженного украшал миридийские дома.

–Прошу, примите мои поздравления! О, светлоликая, красноречивая госпожа сего праздника! Благих дней жизни тебе и господину твоему и тысячи дней Элла и сладких ночей Эрра вам обоим! Дому твоему, народу и богам твоим, коим ты молишься! Пусть отцы и матери небесные защитят от напасти магической и глаза вредного. Пусть гости твои пьют и веселятся и прославляют коссею-мать! – одаряя женщину разными похвалами, корсей в конце добавил: – Долгие лета жизни корсею светлоликому Лютосу, одному ИЗ наследников Мириды!

Того, кто сейчас стоял перед ней, Фрийя не смогла узнать. Его легкий, непринужденный поклон мог бы напомнить женщине о высоком положении незнакомца, однако его запретная униформа на закрытом приеме растормошила ее равнодушное настроение.

В ответ незнакомцу коссея учтиво подала руку для почтенного поцелуя:

– Мы будем рады принять вас на нашем пиру,– громко произнесла она, мысленно предавая проклятию незнакомца, Фрийя уже представила удавку на шее глупца.

Hаряженный в форму Ликише сразу понял – мать не узнала его. И дабы избежать неловкого положения, корсей принял руку матери, блеснув родовой печаткой.

– Я рада… что … ты… явился… что ты дома,– разглядев знакомый перстень на руке юноши, Фрийя оторопела, приложила к носу пару пальцев, прокашляла – Тыжелый воздух.

Из высокомерной и неприступной госпожи дворца, что так поражала других тонкими манерами сарфины, за один миг превратилась в иную женщину. Лицо ее потускнело, глаза потеряли живой блеск, тяжелые веки сошли вниз, голос опустился, стал тихим и прерывистым, дрожащим. Спина осунулась, женщина стала походить на неказистую, ссутуленную старуху с седой копной на голове. Бедняга едва устояла на ногах. Казалось, что она утратила ту ось мира, что держала в руках с минуту назад. Странно, что никто не приметил, как захилела их коссея, и не предложил ей руку помощи, а может, просто никто не придал тому значения. Окружающие девицы, такие же спесивые подруги, тут же перевели горячее внимание на Ликише, оставляя бедную женщину одну с внутренней бедой.

– Моя глубокоуважаемая мама, я чтo-то не вижу, где мой отец? С минуту назад я видел его рядом с судьями, в частности с альхидом Донином. Но теперь я потерял его из виду и не могу найти. А вы в кругу такой красоты и сами?– Ликише нарочно упомянул место, где его отец приятно проводил время, дабы Фрийя смогла быстро отыскать его. Но просто так отпускать ее он не собирался. Решив пощекотать нервы бедной женщины, он добавил: – У меня прекрасные новости. Вам лучше не спешить с выводами и выслушать меня, чтобы потом не пожалеть.

Сломленная и опустошённая, Фрийя не нашла, что ответить. Голос Ликише был предельно настойчивым, не таким, каким он был тогда, перед изгнанием. Подобно глубокой яме, в которyю она вот-вот упадет и помочь ей будет некому. Она одна со своею бедою.Фрийя до последнего надеялась, что ее младший сын ни за что не отважится приехать во дворец без приглашения. Отгоняла всякие подобные мысли, наивно верила в это! Однако он приехал именно в тот день, когда меньше всего его ждали. Несложно было догадаться, что его направил кто-то. И женщина была права. Вот только кто?

Последние слова звучали как предупреждение. И этот провоцирующий наряд и внезапный приезд… женщина, молча удаляясь в сторону, оставив гостей без присмотра, размышляла, как быть дальше. Ушла подальше от увиденного ужаса, тяжело дыша, спряталась за широкой колоннадой, нисколько не заботясь, как посмотрят на госпожу достопочтенные господа. Полное безумие, но ей казалось, что она уже пережила эти минуты ранее. Видела этот момент сотни раз. Бессонными ночами женщина снова и снова обрисовывала себе их встречу, каждый раз, подбирая нужные слова, пыталась объясниться. Да, теперь он уже не тот маленький мальчик, который глядел на нее большими карими глазами, всхлипывая каждый раз, когда она поворачивалась к нему спиной. Он уже не будет драть ее юбки и кататься по полу в истерике, надрывая горло. Это далеко в прошлом. Этот тощенький мальчик вырос, и кому как не ей приходится драть свои юбки и терзать сердце страхом перед неизбежным.

Глава 7

–Ты знал об этом? Ты знал, что он приедет?

Оторвав от общения с влиятельными лицами альянса, Фрийя, словно ураган, ворвалась в важный разговор супруга. В этот самый момент пара наряженных господ совместно с сыном сарфина, а в данный момент регентом Мириды Гадесисисом, обсуждали важные вопросы. Главная госпожа Мириды не собиралась останавливать себя перед превалирами и прервала значимый разговор, бесцеремонно отослала трех напыщенных богатеев куда подальше.

– Да, мы разговаривали с ним,– серьёзно обеспокоенный вид супруги встревожил Гадесисиса, предвидевшего, о чем сейчас пойдёт речь.

– О чем вы говорили? О троне? Не тяни, говори скорее! – не унималась Фрийя.

– О женщинах, Фрийя,– ответил сын сарфина, добавляя немного желчи, медленно растягивая ненавистную всем улыбку, от которой стыла кровь. – О красивых женщинах. В этом мы похожи.

Длинная улыбка Гадесиссиса больше напоминала выражение ненасытного ужаса, подобно оскалу проголодавшегося хищника, что готов броситься в самое слабое место. В больших черных глазах со злым блеском, в которых всегда горел огонь, пребывала некая способность к подчинению. Этот альхид очаровывал обаянием и безупречным видом. Благодаря небольшой свите коссей ходил в начищенных сандалиях и проглаженном наряде, закрученные в спиральки волосы лоснились на свету, затянутые пружинистые завитки, густая борода была украшена драгоценными подвесками.

И все же, сравнивая сына сарфина с демоном, многие дают точное изображение коссея, подчёркивая главные особенности его жуткого образа.

– Я не узнал его в этом темном кафтане, а эти знаки змея на наплечниках сразу раскрыли его планы.

– Ты знаешь город, который он представляет? Кто это? Кому понадобилось расстраивать наши планы?

– Фри? Ты совсем ничего не видишь? Все же слухи не лгут. Старая крепость жива. Говорят, он вознёс ее до самих небес! Выстроил винтовую лестницу, что далеко уходит за небеса, откуда на землю спускаются сами боги, а ночью был слышен скрипучий звук ржавой колесницы Безликой богини. Говорят, будто Ликише – божественный сын, и он по праву рождения занимает почётное место в пантеоне.

– Боги всесильные, oпять ты за свое?! До чего же тебя пугают эти слухи. Мне кажется, что это его работа. Болтает без умолку, восхваляя самого себя. Это ему только на руку.

– Ох, хитер наш мальчик.

– Что?! – возмутилась женщина. – Что значит наш мальчик? Я более чем уверена, что это не мой сын. Теперь-то я вижу. И нечего говорить обратное! Сомневаюсь, что он и твой. Гадесис, наша девочка родилась мертвой, а это твой грех! Ты подсунул мне его. О, боги, я вижу в нем ту святозарину, что так же срок в срок в темнице родила ребёнка. Та же возвышенная душа с врождённым благородством. Вспомни, как она приводила тебя в трепет. Истинная дочь превалира Сихея. Альхидская повитуха мне все рассказала, как она подменила детей. Бедная старуха исчезла из города. Перед случившимся она просила пощадить ее! В слезах кланялась передо мною, целовала мне ноги. Просила моей защиты, а ты погубил ее. Приложил руку к ее смерти! О, всевышние, это же твоя кормилица! Эта старая женщина выпоила тебя своим молоком!!!

– Замолчи, женщина! – сорвался коссей, влепил пощёчину. – Ты и впрямь обезумела! Эта история не имеет ко мне никакого отношения! Придворная повитуха исчезла, но моей вины здесь нет! Ликише – мой сын, и теперь некому отрицать обратное, потому что все, кто знал истину, исчезли. Они твердили, что я никчёмный, выставляли на всеобщее обозрение мои недостатки, и мне пришлось взять мага в семью. А кто снова усомнится в способностях моих чресел, пусть зарубят у себя на носу – смерть настигнет мгновенно. Он будто похож на всех сарфинов сразу, а значит мое лицо! Он такой же, как и я! Он моя кровь, а не твоя! Он мое отражение!

–Ты пожалеешь, об этом, я тебе обещаю, ты и твое «отражение»! Я больше не та наивная дура, что позволяла тебе надо мною издеваться. Я не дам сесть на престол незаконнорождённому. Лютос – вот наше будущее. И когда он сядет на трон, его сияние будет переливаться всеми цветами радуги в знак светлого будущего всей Элиды. И тогда уж точно в долгу перед тобою и твоим любовницами не останусь.

Не сосредоточивая внимание на угрозax супруги, коссей Гадесисиас добавил:

– Фри, ты совсем с ума сошла. Лютос не будет магом! Ты зря надеешься на чудо, его время ушло. В день его рождения, вспомни, он родился как простой мирянин. Без лёгкого сияния венца. В день его совершеннолетия ничего так и не произошло. Он, как и ты, как и я, лишен этого дара, но мы можем это исправить.

– Ох, не нравится мне эта идея,– нервничала Фрийя.– Мне так противно об этом думать.

– А ты не думай, все тут же изменится, когда у нас на руках появится наследник-маг. И тогда все будет по-другому. Помнится, когда мой многоуважаемый двоюродный дядя Изимат изъяснялся по поводу продолжателя рода. К сожалению, он не дожил до этого момента. Хотел бы видеть его лицо при наследнике малыше.

– Не стоило его убирать, – дрогнул голос супруги. – Он слишком был влиятельным превалиром. Я слышу, как его последователи шепчутся у меня за спиной. Трусливые самодуры, а не альхиды! Колко смотрят мне в спину и любят миридийское золото! Тем не менее остались и те, кто верен прошлому. Их мы никак не можем подкупить. Как быть с ними? Может, все напрасно? Может, у нас ничего не получится?

– Что я слышу, Фри? Ты испугалась? – Гадесис призадумался, по привычке оттягивал мелкие завитки бороды и вдруг вскрикнул. –Ты, наверное, забыла, если мы проиграем эту битву с альхидами, то нас ждёт не каземат, а прилюдная казнь! Мы оба причастны к большим грехам. Уничтожили древнейший род Данов – целого Дома Невест! А это самый уважаемый род Ириля, а ныне Мириды.

– Ты лучше меня знаешь, они хотели убрать Лютоса! – оправдывалась Фрийя. – Они как-то узнали, что Ликише маг и что еще хуже – сын той святозарины из этого треклятого дома! Подняли шум на улицах и породили множествo слухов насчёт его выдающихся способностей. Особого расположения к ползучим тварям – змеям. Они верили, что Ликише станет сарфином, и Аллель обязан передать ему это право! Ну, а ты… разыграл самоубийство собственной матери, чтобы никто не узнал во дворце о твоих гадких привычках!

– Прекрасно, Фри, – Гадесис заметно повеселел. –Тогда лучше было бы не останавливаться и делать то, что скажет твой святозар. Пока все идёт так, как мы хотели бы, а потом…

– Что будет «потом»?

– Мы забудем об этом разговоре, иначе шпионы могут услышать наш разговор! Мой тебе совет: лучше принять Ликише таким, каков он есть. Никогда не знаешь, откуда ветер подует.

– Немыслимо, ты боишься «любимого сыночка»? – обомлела коссея.

– Здесь все и так ясно, дорогая. Ликише приехал завоевывать трон. Не пустился в бега, как только узнал о наших с тобою планах. Только настоящий безумец приедет в руки к палачу… или тот, кто чего-то страстно желает. А мой сыночек хочет трон.

– Но как? У него же нет армии. С ним прибыли парa десятков слуг. А за Лютосом стоит целый орден святозаров. Он не самоубийца же!

– Он Змееносец. Змей – прародитель нашего рода. Альхиды поклонялись этому божеству и трепетали, как козлята пред голодным хищником! Его величие впечатляло. В его силах воскрешать мёртвых и изменить историю. Создавать другие миры и уничтожать их. Быть может, это плохо, что мы не ведаем его гнев. Возможно, всего этого бы и не было.

– Не приведи такое сбыться! – дернулась коссея.– Я теперь все поняла! Это все твой отец! Это он научил его этому знаку.

– Что ты такое говоришь?

– Твой отец, Аллель, готовил его всю жизнь! Нарочно отправил его в Ириль, чтобы мы не смогли помешать ему! Вспомни, о чем вы говорили в ту ночь.

– Он сказал, что мне не видать ирильского обруча.

–Да! Именно!

Гадесис призадумался. Он оглянулся по сторонам, убедившись, что его никто не подслушивает, снова повернулся к своей супруге.

–Тогда молись чаще, дорогая, если Лютос не сможет даровать наследника, тогда я лично помогу Ликише занять свой трон и буду на стороне сильнейшего!

– Ты сумасшедший! – воскликнула женщина, хватая своего мужа за края яркой малиновой тафты с виссоном. – Я вижу, ты до сих пор звякаешь деньжатами Мириды, тратя их на дорогие наряды, красивых женщин. Даруешь им драгоценные подвески, колье и другие украшения. Ешь, что хочешь, и живёшь, как хочешь, но это ненадолго. Больше не будет роскошной жизни ни для тебя и ни для меня.

– Это почему же?

– Потому что поздно рассказывать своему сыну о родительской любви.

–Фри, я его отец, а он мне сын. А ты кто ему такая?

Коссей Гадесисис с иронией бросил взгляд на свою супругу, аккуратно уложил её сбившийся седой локон, подогнув его под диадему из золотой филиграни, ушёл в зал, погружаясь в веселую атмосферу зала. Женщину потрясли слова мужа. Дела шли не просто плохо, а очень плохо. Она осталась одна со своим сыном. Гадесис с недавних пор переметнулся на другую сторону, а её оставил со всеми проблемами одну. От такого насыщенного вечера у женщины разболелась голова. Ощущение того, что она стоит на краю пропасти, не покидало ее. Возвращаться снова в зал, где играла веселая музыка, лилось крепкое вино и звучал игривый смех, не было желания. При всём том ужасе не вернуться в зал приведёт к ее личному поражению.

Фрийe хотелось проснуться от всего этого кошмара, но, к сожалению, это не сон. Женщина оббегала глазами весь зал в поисках своего сына. Коссея-мать нашла его среди молодых людей. Он с нескрываемым аппетитом что-то там уплетал, набив полный рот. И то, что она увидела, перевернуло всю её жизнь.

–Безумный гордец! Мнит себя отцом мага, когда у самого ее не капли. Если бы этот сарфинский самодур хоть что-то мог, то у нас не было бы таких проблем, как сейчас. Старая кормилица была права, Ликише был особенным ребенком. Только боги могут дарить жизнь богам.

Глава 8

Вечер подходил к тому самому моменту, из-за чего коссея Фрийя устроила этот пир. После более чем странного оглашения «прибыли» все гости вышли в прекрасный парк с его редкими цветущими деревьями, бурлящими фонтанами и цветочными декорациями и павильонами. Извилистые дорожки закручивались в лабиринте местного ландшафта, золотистые деревья пахли ароматом свежего мёда. Непроглядный мрак разгоняли медные лампадки с огнём, и высокие столбы с бушующим пламенем озарили мрачное небо. Впечатлял богатый стол для ненасытных господ и альхидов, певчие птицы. Над землёю парили стяги и знамёна альхидов и иных городов. Яркие гобелены – в героическом образе изображён корсей Лютос, отчего его прозвали великолепным или святым. Сюжет, который восхищал многих. Вдохновлённые отклики знатных дам и их дочерей, смотревших на вымышленный образ их героя.

Здесь пили, смеялись, танцевали под веселые песни здешних певцов. Гостей угощали холодными напитками со льдом. Разносили десерты из свежих фруктов, напитанные сладким ликёром. Разливали шоколад. Все делалось для того, чтобы гости могли себя чувствовать превосходно. И им это удалось.

К чему было данное торжество, Ликише не знал. Да и Саржа, его тайный шпион, умолчал об этом, пообещав настоящее потрясение. Изображая полное безразличие, на самом деле он кипел от злости, подчитывая убытки сарфина. Внезапно вдалеке в той самой триумфальной арке, под которой имеют честь проходить только правящие династии, на поздний вечер подоспела толпа необычных гостей. Под возглас приветствия и низких звуков басистых духовых труб многие стали громко хлопать в ладоши, поздравляя припоздавших.

«Что происходит?» – рассуждал про себя Ликише, присоединяясь к мероприятию.

Небольшая группа людей в будто серебром отливающих нарядах надвинулась в сторону Гадесисиса и Фрийи. Впереди всех широким шагом ступал маленький смешной ушастый мальчуган со знаменем своего народа в руках. Он быстро помчался по дорожке, что и вызвало оживлённый смех у многих миридийцев. Резко подскочил к временному регенту и передал белоснежный, расшитый серебряными нитками, длинный стяг Авилонии. Главный символ северных земель. Южный правитель с почтением принял подношение из рук мальчонки, приветствуя приезжих северян со снежных гор и долин. В знак мира с полярниками Гадесис вознес знамя как можно выше, торжественно добавил:

– Авилония с Альянсом!

Миридийцы восторженно ликовали: громко хлопали в ладоши, радуясь миру с неукротимым севером. В конечном счете две колоссальные территории, что занимали большую часть всего их мира, примирились. С чего бы это им понадобилось покидать свои территории ради какого-то союза? Прежде альянс и не заглядывал в сторону севера, и север не смотрел в сторону альянса. Что их объединило? Ликише, как и раньше, подозревал своих родителей в корыстных целях. И не зря.

Корсей никак не мог предположить, что такое возможно. Откуда у них возник интерес связаться с этими варварами? На что им эти топорные? Грубые и неотесанные, крайне жестокие северяне славились своей дикой натурой. Внешне они походили больше на вышедших из древних пещер дикарей: длинноволосые, бородатые, выносливые, с развитой мускулатурой, массивными чертами лица, холодной, как лед, кожей. Крайне суеверный и полный нравственности народ. Об их целомудрии ходили настоящие легенды, что не скажешь о грехопадной Мириде. Многовековая раса, что сохранилась еще с былых времен, когда боги ходили по земле, сберегла свои стародавние обычаи. Северяне, очевидно, отличались от южан. Их варварский вид и тяжелая одежда были олицетворением своих родных краев, где царствовал смертельный для южан холод. Этот назойливый мех был на каждом, кто прибыл сюда из севера: от короля до королевского оруженосца. Яркие украшения из хрусталя, ослепляя своим неповторимым преломлением, придавали красоту золотистым волосам северянок. Длинные жилеты с меховыми воротами, теплые меховые мантии, шапки –всюду маячил перед глазами этот докучливый мех! Их горного короля с головы до ног покрывал тот же бесценный мех убитого им монстрега. Самого ужасного в их магическом мире хищника. На его крепком правом плече, вместо белоснежного наплечника, что укрывал всю его левую руку, торчала настоящая голова забитого зверя с острыми клыками, видимо, сраженного рукой этого варвара. Чучело настолько было реалистично, что некоторые мнительные дамы Мириды в ужасе падали в обморок.

По обычаям севера, вслед за мужчинами ступали женщины. Фигуристые, необычайно красивые девушки плавно шли в длинных платьях, что подчеркивали их стройные тела. Здесь, среди чарующей красоты, особо отличалась королева Орития, чей высокомерный взгляд выделял ее среди таких же горделивых дам. Высокая, крайне худощавая женщина с ледяным взором синих глаз имела некий артефакт, о котором ходят легенды уже тысячи лет. Корона, созданная из самого сердца бога. Любовь пленила всемогущего к земной женщине. В знак своей преданности северный бог Борей подарил любимой своё сердце, из которого явилось великое украшение. Артефакт веками носили только наследницы божественной крови и королевы северного края. Магия этой короны изумляла, однако не меньше этого поражала ее красота. Это украшение, созданное из целостного кристалла, манило белесым сиянием лунной радуги, чье редчайшее явление невозможно повстречать в сухом краю Мириды.

Принимая всеобщее восхищение, королева Орития с нескрываемым тщеславием смотрела на южан. Везде и всегда она стремилась выглядеть лучше других, достойнее. Многих поразила ее тонкая фигура, высокий бюст, длинная шея и то облегающее серебряное платье, подчеркмвающее все ее достоинства и даже больше. Став предметом осуждений со стороны миридийских дам, а мужчины непременно затеяли получить благосклонность северянки, Орития ослепила ненавистью разум Фрийи. Крайне ревнивая женщина с уязвлённым самолюбием лишилась привилегии быть первой. Непримиримая ненависть вовсе затмила ее душу.

Царственная Орития и ее супруг Даман гордой поступью шли впереди всех, но как только приблизились к регенту и его супруге, медленно расступились, открывая дорогу той, из-за которой устроен этот праздник. Многие южане с нескрываемым любопытством ждали прибытия гостей и испытали разочарование. Ликише, как и все мужчины на приеме, тотчас оценил наследницу северных земель – Хиону Авилонскую. Нельзя было сказать, что она была красавицей. Невыразительная внешность северянки тот же час породилa кучу насмешек в ее сторону. Круглое бледное личико, острый подбородок, огромные глаза больше намекали на неполноценную красоту девушки. Ее золотистые скромные локоны падали до самого пояса, были украшены сияющими заколками. Во всем ее образе, наверное, единственное, что бросалось в глаза. Тяжелый на вид песец забавно свисал с этих тоненьких плечиков, скрывая все прелести и болезненную худобу. Никакой искорки в глазах, ни изюминки во внешности: ничего такого, чтобы приметить ее в рядах таких же северян, что прибыли на этот пир. Корсею даже было искренне жаль девушку. Такая невзрачная серенькая жена с неприметным видом мало что обещала его брату. Возможно, она даже очень скучная и холодная, как ее родной край. Уединение с такой тихоней сулило адские муки любому, кто оказался бы рядом. Никакой живости, тоска да и только. Бедняжка укрывалась за спиной матери, прикусив нижнюю губу, она сделалась еще страшнее, тем самым наводя на себя насмешки от сверстниц Мириды.

Мало кто знает, по какой причине горный король решил пропустить все предубеждения и повернуть голову к югу, тем самым владыка бореев хотел вывести свою страну из краха, что устроил его же двоюродный племянник, как только тот получил отказ от дочери Дамана. Принц Лютос, первый корсей Мириды, не обладающий никакой магией, мог стать мужем дочери горного короля. Таким шансом Даман тут же воспользовался, нарушив многие законы северных кланов, надеясь спасти королевство от неминуемой гибели.

Ликише внимательно следил за смехотворным спектаклем. Казалось, все было отрепетированным до самых мелочей. Даман дружественно пожимал руку регенту. Коссея Фрийя оживлено приветствовала леди Оритию и принцессу севера – Хиону, с большим трудом растягивая улыбку на лице, норовя быть добросердечной. Принимая драгоценные дары от севера, близкие прислужники коссеи жадно заглядывали в глубокие большие сундуки с золотом и драгоценными камнями.

–Безумцы,– тихо про себя прошептал Ликише, скривив лицо от отвращения. – Готовы продаваться, только бы найти ниточку влияния даже над Авилонией. Разгадывая планы отца и матери, Ликише пришел к выводу, что дружба двух не ладящих в одном мире народов не случайна. И не посчитать этот судьбоносный знак преддверием концa света – грешно.– Этот безжалостный мир идет к тому, что скоро у него не будет выбора. Ему грозит перерождение.

Держась за руки, совсем еще юная северянка, принцесса Хиона Авилонская и Лютос Великолепный стали под пышной аркой глицинии, чьи нависшие душистые гроздья цветов едва касались плеч. А через минуту, после воодушевлённой речи самодержцев, молодые осчастливили гостей скромным поцелуем, уверяя всех присутствующих в мире и согласии друг c другом. Все гости покорно поклонились жениху и невесте. Все бы было хорошо, если бы не принужденная радость многих несогласных с этим союзом особ. Такая атмосфера сразу почувствовалась среди гостей, словно кол в спину. Завистливые взгляды городских управителей и глав альянса, судей, визирей и представителей других небольших городов, состоятельные купцы, представители родовых семей, что были не менее значимы на континенте. Ведь это было очевидно! Каждый из них, кто имел дочь на выданье, целился на место возле сарфина. Эта жажда власти сводила людей с ума. Неожиданно для себя корсей заметил, что тоже подражает тем скверным людям. Держа в руках бокал с шипучим напитком, Ликише так же натянуто улыбался, как и те. Он нарочно выпустил из рук хрупкий бокал, чтобы отвлечь себя от угрюмых мыслей.

– А кто будет это все убирать? – послышался до боли знакомый голос. Обернувшись, корсей узнал давнего вольноотпущенного святозара Улема.

Глубоко в душе Ликише обрадовался единственной родной душе в этом наигранном театре, но снаружи он остался все таким же глубоко спокойным.

– Для такого случая, верну все обратно,– едва заметно уголки рта корсея поднялись.

Хрустальные осколки бокала чудом собрались в единый сосуд, что секунду назад был в руках у Ликише. Наполнилась та жидкость, что ушла в землю, и медленно подлетела к рукам корсея.

– Ну, если этот напиток оказался таким кислым как твое лицо, то я тоже не стал его пить,– Улем слишком хорошо знал друга и хорошо предугадывал его мысли и чувства.– В воздухе я уловил едва слышимый аромат серы, сразу догадался что ты прибыл сюда.

– Мне просто омерзителен этот цирк, – признался корсей.– Я чего-то не знаю?

–Да,– вздохнул святозар, с тоскою глядя в сторону самодержцев.– Эту помолвку держали в тайне. Я полагаю, все ради наследника. Будущего наследника. Иначе последователи покойного Сихея, гордо называющие себя сихийцами, местная кучка анархистов, быстро расправились бы с нашими гостями.

Слова святозара поразили Ликише. Парень знал, что его отец и мать прибегнут к какой-нибудь уловке, чтобы сохранить за собою право на трон. Но корсей никак не ожидал подобного поворота событий.

– Согласен. Новости не самые приятные. Я много пропустил, а если бы и застал – не выжил. – Ликише держался достойно: едва приподнятая бровь говорилa о его непомерном возмущении. – Они хотят скрестить два разных народа?

–Именно. Проклятие Ириля не леглo на кланы бореев. Их дети рождаются магами. Все это время твой отец цеплялся за тебя. Твердил, будто он все еще может зачать ребенка-мага, но не одна так и не понесла от этого альхида. Весь род Асхаев-Дан тайно надеется на тебя, но эти нечестивцы превзошли сами себя. Пригласили воинственные кланы сюда.

– Но Мирида полна магов. Да и остатки от былого величия Дома Невест все еще живы и кочуют по нищим улицам, сражаясь за кусок хлеба. Молодые девушки, дочери Сихея и Изимата, подобно воительницам, сражаются. Принимают участиe в уличных драках.

–На мой взгляд, ты слишком осведомлённо говоришь. Тогда ты должен знать, что эти девицы присоединились к сихейцам и принимают участие в заговоре против короны. Ликише, их ждет ужасная смерть. Не смей думать, что этих девушек оставили на попечение судьбы. Нет. Я смог вывезти в Визерию больше альхидов, чем рассчитывал. Почитаемый дом Данов, чья древняя фамилия связывает с нашей историей. Она рассказывает нам о первых сарфинах, когда люди жили родом и общинами и жили в гармонии с природой. Этот великий дом имел собственные обычаи, герб и даже свою заповедь. Этот дом славился прекрасными невестами для династии Асхаевых, но недавно он осиротел. Старая, отжившая свое, больная старуха Мазалипина познала смерть в стенах этого дворца.

– Они убили ее? Убили старшую женщину? Прозорливая ведьма Мазалипина пережила всех своих праправнуков! Невесты дома Данов почитали ее, называли ее мудрейшей. Слава ее мудрости!

–Они загубили много достопочтимых альхидов! Безбожно плюют в лицо судьбе, нисколько не боясь расплаты. Они забыли того, кто стоит выше их,– бросив на Ликише умоляющий взгляд, святозар приметил зaлитые гневом глаза корсея, добавил. – Последним Данам нужна помощь. Я больше не могу скрывать их в самых низких трущобах. Присутствие святозара в низовьях Мириды вызываeт много вопросов. Я слишком приметен для них.

Ликише стал ближе к своему собеседнику, чтобы святозару Улему не пришлось говорить так громко, подметив, как близко подступили к ним сплетники, норовя услышать их разговор.

– Место старое?

–То самое.

Только Ликише мог знать, где укрываются оставшиеся в живых беглецы. Место, на которое намекал святозар, имело название «Трактир, который никогда не стоит на одном месте, или место, которое всегда и везде есть». Именно так отзываются местные низкопалые миридийцы, что посещали столь непристойное заведение. Именно этот трактир должен посетить Ликише в ближайшее время и вывести из города альхидов.

Ликише с недолгим стиханием глядел на праздничное настроение гостей. Под веселую музыку играющего квартета в круге молодых и хихикающих девиц корсей усмотрел звонко смеющуюся принцессу-мелиссу, которая больше не казалась такой скромной, как на первый взгляд. Он бы еще долго наслаждался обаятельными танцами северянки, если бы не святозар. Видимо, ему было что добавить:

– Коссей стал на место своего отца, но корона по-прежнему при сарфине. Однако старый безумец прячется от своих подданных. Многие посчитали, что власть ослабла, и поэтому, чтобы не произошло никакого переворота со стороны знати, которые успели стать на сторону сихейцев, на месте сарфина восседает лжец и убийца альхидов. Гадесисис игнорирует высоких гостей из Визерии, посылая за стол переговоров женщину. А пока он развлекается в постели с рабынями и наложницами, Фрийя прибрала к рукам право на весь альянс. Ее речи полны сумасбродства, она сажает в тюрьмы магов. Многие не согласны с ней, но молчат. Боятся мести. Несчастные случаи с альхидами перестали расследовать. Святозары перестали быть святозарами, а мудрейшие уже семь лет как закрылись в молельне – выбирают ординариуса, главнокомандующего в ордене. Истиные глупцы имеют чётное количество голосов, но каждый голосует сам за себя. Потому лукавая прибрала все к рукам с помощью особого покровителя! Я верю, он есть. Кто-то тайно управляет Миридой. Гадесисис низок, но эта женщина готова утопить Мириду в хаосе. Безумный Аллель! Он совершает ошибку за ошибкой, словно малое дитя. Наш святейший повелитель наделил обоих необычным положением, теперь они тут всем ворочают, и Фрийя тут же принялась воздействовать на многие вещи. Душит народ налогами. За все нужно платить! Даже за молитвы Берегине!

–Ординариус? Как можно выбирать главнокомандующего, когда все предзнамения сбываются?! Конец света близок, а они… – возмутился Ликише. Услышав новости Улема, корсей впервые за время беседы поддался чувствам. – Не могу поверить, что луноликие пропустили мимо своих острых глаз подобное бесчинство.

Улем не спешил отвечать.

–Тебя не было, – прозвучал оскорблённый голос собеседника. – Я не раз навещал Ириль, однако тебя там не было. Я искал помощи на стороне, но все словно закрыли глаза и рот – не хотят ни видеть, ни слышать. Не знаю, слышал ли ты, но мне приписывают предательство нашего ордена. За мною скоро придут.

Тяжёлая новость об измене святозара до глубины души поразилa его. Вольноотпущенный – значит больше не служит ордену. Святозaр заработал его после падения Ириля. Благодаря силе и отваге во благо сарфина, Улем заслужил свою свободу, при этом оставив при себе сан и имя святозара, а это значит, что любые двери Мириды открыты перед ним. Ничто не должно препятствовать Улему, но святозары посчитали его предателем. Его ждет анафема. Зaбвение. И больше никто не вспомнит о великих подвигах старика.

Все тело корсея напряглось под умоляющим взором седовласого в соттане. Приступ неистового гнева пронзительно завладевал головой корсея. Казалось, что вот-вот его внутренняя сущность, тот, кого все так боятся, выбьется наружу и обезобразит этот радостный вечер, но Ликише, как мог, сдерживал себя.

– Пока я жив, тебя никто пальцем не коснется! Слово Змееносца! Я должен переговорить с повелителем. Где я могу найти сарфина?

– Собственно, я по этому поводу,– не стал мешкать Улем, сразу оповестил Ликише о ближайших планах сарфина. – Сперва тебя хотели взять под стражу, однако я постарался переубедить его, так как это самая скверная идея безумного старика. Уже несколько лет он упрекает тебя в краже реликвии Мириды. Он твердит, что именно ты мог изъять у него то, что дороже всего города.

– Очень интересно, что может быть драгоценнее, чем его боготворимый город?

– В тот день он называл твое имя,– Улем бросил на Ликише предупредительный взгляд. – Он вовсе обезумел.

– Не понимаю связи, – похолодел Ликише, услышав невыносимые ему слова.

– Он уверен, что ты тому причина.

– И давно я стал вором?

–Но-но-но! Это нечистое слово нестерпимо для корсея Мириды! «Одногo из наследникoв» короны и сына бога Змееносца! Кто, как не ты, маг, является будущим нашего города и вскоре станет спасением для нашего мира? – вполголоса ответил святозар, распугивая окружающих. Корсей призадумался над этим. Слова святозара могли быть вещими, и упускать эту идею было так же глупо, как допустить, что он прав.

– Все же стоит наведать своего боготворимого дедушку,– добавил Улем, уводя корсея из парка.

Глава 9

Пока все радостно проводили время, Ликише незаметно покинул пир вместе со святозаром, скрываясь в неизвестном направлении. Они вышли на узенькую яркую дорожку в парке. Прошли прямо к потайному входу, где и таился в этот момент старый правитель. Приблизившись к разваленной стене, заросшей густым кустарником, корсей произнёс три магических слова, после которых плющ, росший вокруг стены мох растворились, а кирпичи разошлись перед лицом Ликише. Юноша мог уже войти в огромный зал, где его, оказывается, давно ждут. Переступив порог, корсей снова очутился в том мире, где он провел детство. Как всегда здесь было тепло и тихо. До боли знакомый запах восковых свечей порадовали парня. О Боже, как же ему иногда не хватало таких мелочей, как запах старой брошюры или воска вперемешку с кожей, которой было обтянуто старое дедово кресло, и его чернил. Баночка, по-видимому, была пуста, но до боли родной запах пробудил в корсее мягкость.

Ликише осмотрелся по сторонам: все, что он видел, осталось, так, словно он никогда и не покидал Мириду. Все тот же беспорядок, который не раз снился ему. Запыленные шкафы с фолиантами, портреты родственников и оставшиеся картины от покойной любимой наложницы, его бабушки, радовали глаз. Громадные стопки запыленных книг стояли посреди комнат. Давнишние гобелены уже пропитали сырой запах. Всевозможные артефакты и древние статуи, привезённые из разрушенного Ириля, валялись, где придется. На втором этаже до сих пор стояла кушетка с подушкой и подсвечником. Прежде корсей здесь спал, и это было его любимое место для отдыха. На самом деле здесь он провел свое детство. Ему всегда нравилось копошиться в древних вещичках повелителя. Маленький Ликише в то время сам убирал здесь. Ему ужасно не хотелось, чтобы кто-то узнал о его тайне. Несмотря на свое происхождение, он брал в руки тряпицу и метлу, мёл этажи. Выносил гобелены на свежий воздух, выбивая скопившуюся пыль с бабушкиной ручной шпалеры. Однако глядя на то, как все было запущено, убирать, видно, здесь было некому.

– Змеиным ядом несет за версту. Улем, друг мой, благодарю тебя за услугу. А теперь оставь нас, это семейные дела,– послышался хриплый голос старика.

Оставшись наедине с дряблым худощавым стариком, корсей едва узнал в нем своего повелителя. Прежде это был сильный мужчина, крепкий, как сама гора, которую не обойти и не сломить. Высокий, с лихим взглядом, точно как у хищной птицы, потрясал своим величием. Несомненно, вселял страх в недругов. Но то, что корсей видел перед собою, не было похоже на ту неприступную скалу. Это не тот человек, которого Ликише оставил у себя в памяти десять лет назад. Высохшая мумия c блеклыми глазами и холодным, безжизненным взглядом, от которого стынет все внутри.

– Пришло время поговорить, мой внук. Смотрю, ты повзрослел. Красив и силен, преисполненный желаниями. Помню, когда я был твоего возраста, я тоже чего-то жаждал. Страстно хотел быть им! Я желал быть сосудом для Змея. Отец часто рассказывал о нем. Поведал о его подвигах. Я читал немыслимые истории о наших предках, о том легендарном Офиусе, от которого голова молодого парня шла кругом! Меня манила его сила. Мощь, что сокрыта в одном лишь маге! Об этом можно только мечтать! Но чтобы иметь имя Змееносца, мало быть просто магом.

Ликише не ждал радужного приема, потому был готов ко всему, но старому безумцу было что рассказать.

– Лютос,– продолжил тот. – Единственный законнорожденный Асхаев-Данов, но, к сожалению, не маг, как и мой сын, оба от рабынь. Они не имеют права на корону и трон, они не дети богов. Судьба меня наказала, лишая моих сыновей магии, а матерей их детей. Это скорбное проклятие – хоронить младенцев альхидов, видеть, как предают крохотное тельце всепожирающему огню. Все началось с того дня, когда ты родился. Хм, последний младенец альхид, не странно ли это? Святозары тут же доложили, что дети нашего рода… всех постиглo проклятие Ириля. Сколько слез пролито, казалось, что они могут залить Глухой каньон. Женщины и их дети, мужья, семьи массово погибали от грязных лап твоего Змея, потому я пришёл к другому плану. Превалиры потребовали сохранить тебе жизнь. Изимат и его брат Сихей, Вивея пользовались моими привилегиями, добротой и любовью. В один день я узнал, что она одна из тех поклонистов, боготворящиx змея, а Дом Невест – жертвенник для этой длиннохвостой рептилии. Притон для богомольных. Но самой ужасной новостью было то, что одна из блудниц этого дома носит в себе особенное дитя. Мне пришлось потрудиться, чтобы выманить старого Изимата вместе с той девицей. Их жизни ничего не значили! Лукавый альхид был уверен в моих планах и отдал свою жизнь ради этой девки. Он стал для нее Оберегом.

Сихей хотел забрать ее, но святозары опередили его. Я не забываю то страшное время, как истая жуть поселилась на наших улицах города. Новости о божественном сыне породили множество слухов. Многие верили в предшествие избавителя от ужасного проклятия Ириля. Знак змея полонил город. Исписанные стены, стяги, разрисованные лица. Знак, который я когда-то проклял… Мне пришлось поменять детей, иначе нас всех ждала гибель!

Затянулась пауза, но старый повелитель не спешил заканчивать свой интригующий монолог.

– Аморф, – продолжил тот, вынуждая Ликише окунуться в мрачную картину прошлого. – Он был мне самым… любимым братом и другом. Мы с детства были неразлучны. Везде и всюду он следовал за мною, полностью подражая мне. В годы нашей юности взбирались на самую высокую башню в крепости, сбегали в город. Каждый вечер мы носились по узким улочкам родного Ириля вместе с тамошней шпаной, чтобы подразнить местных девчонок. Так прошло наше детство. Будучи совершеннолетним, Аморф стал задавать вопросы, которые стали пророческими для отца. Этот проклятый Змееносец! Отец охотно учил его этой магии, посвящая его во все тайны великого духа, которому мы поклонялись. Этому Змею мы строили храмы, приносили в жертву людей и животных, ублажая кровожадного бога. Я помню, как он говорил моему брату о затмении, которое приходит на день Змеевика после Иивлика. Это и есть его приход духа на землю, вместе со всеми этими ползучими тварями заполняя ирильские улицы. Уже тогда я увидел, что мой брат ведет себя странно, находясь рядом со своими змейками. Зависть окутала меня своими путами, от которых по сей день тяжело дышать. Я старался быть равнодушным ко всему, но изо дня в день мысли о змееносце не давали мне покоя. Это похоже на нашествие. Словно я был одержим им. Но он предал меня. Они все предали меня! Я знал, что только Змееносец должен восседать на престоле, но это было мое место! Моя корона! Мой город! Я вел себя, словно коронованный сарфин. Распоряжался всеми, будто они мои подданные. После смерти отца я был готов принять змея со всем почётом. И даже устроил настоящий пир, но вместо этого проклятого духа явился Аморф. В ту темную ночь я не стал мириться со своим братом. Не уступил ему мой город. Разбудил невиданную силу, от которой содрогнулась вся земля! Я помню, как небо укрылось черным ковром. С космического мрака посыпались миллионы уродливых голодных тварей, что пожирали все на своем пути. Весь легион святозаров пустился в эпицентр ада, где и находился источник зла. И я, возглавляя их ряды, пытался его остановить! Хотел поговорить, но он слушать меня не хотел! Тогда святозары решили покончить с ним раз и навсегда. Я не мог иначе! Целый легион пожертвовал собой ради спасения мира! Подняв против Змееносца серпы, они пустились в самое пекло, но никто так и не добрался до него живым. Тогда я решил испробовать доспехи сарфина. Всесильные артефакты хранились в ирильской обители. К сожалению, эти трусы только и умеют мыслить, но в такой момент я застал их, чуть ли не наполовину дороги от Ириля. Их смерть была быстрой. Я даже бы сказал, самой сладкой, в отличие от их братьев, что пали на поле боя с невиданными тварями. Улем, как и все те мудрецы, что в то время были совсем еще юными и бились с нами плечом к плечу с целым легионом уродцев. В цитадели они по сей день возглавляют орден. Я гордо могу назвать их старейшинами по праву, ибо их отвага была немыслимой. Им пришлось броситься в самое пекло, что создал Аморф, вооружившись древними артефактами.

В последнее время он видел предзнамения, которые вещали ему о скорой гибели этого мира. Он называл их Перерождением. Испепеляя все вокруг, он горел в том же пламени. Мы выиграли битву, не зная цены. Оставшиеся в живых простые люди и маги, святозары и я пошли искать место для новой жизни. Мелкое поселение Мирида на небольшой возвышенности – прекрасное место для альхидов. Полное зеленых деревьев и цветов, пресной воды, но, к сожалению, проклятие Ириля настиглo нас спустя год. Это потом мы поняли, что наш мир гибнет: сохнут медовые леса, а земли медленно обращаются в мертвые дюны.

– Но как Аморф оказался в камне? За что два брата стали друг против друга? – как никогда Ликише было интересно узнать, как произошло Великое Братское Сражение, ведь этот эпизод имел отношение и к нему.

–Я не лишался родного брата! Он всюду был со мною, в том камне, что когда-то вручил мне наш предок в знак верности своему сарфину. Этот камень – наша реликвия. Он переходил от отца к сыну, пока он не попал в мои руки. Я хранил его долго, не знал для чего он, пока не случилось это. Святозары пустились искать живых. Может, кто нуждался в помощи, но то дикое пламя унеслo с собою всех невинных, что пали от рук Змееносца. Признаться, я случайно забрел в те развалины и увидел своего брата, укрыв его в октаэдр. Я спас ему жизнь! Я помог ему окрепнуть. Поддерживал его жизненные силы, зная, что он не сбежит оттуда! Но с недавних пор я стал ощущать его дыхание в затылок!!! Этот холод. Я, наверное, схожу с ума, когда ощущаю его присутствие. Я также догадываюсь, что он был с тобой все эти годы и прибыл из старого города. Я вижу его тяжелый отпечаток на тебе. Ты излучаешь его силу! Этот ненавистный Змееносец.

За секунду правитель изменился в лице. Он резко взвился вверх и со всей алчностью и ненавистью визгливо кинулся на корсея, растопырив в стороны худощавые пальцы. Ликише едва успел откинуться от одержимого, однако тот успел нагнать внука. Изорвав сшитый мундир корсея острыми, как лезвие, когтями, обнажая сильную грудь.

–Я вижу… вижу как он обволакивает твое сердце!!! Отдай мне его! Отдай!

К счастью, корсей вовремя успел перехватить руку правителя: использовал заклятие медленного действия и правитель повис над ним. Перекошённое лицо как никогда раньше вгоняло в дрожь, а измождённое, тощее тельце напоминало гигантского насекомого с длинными жалами вместо человечьих пальцев. Однако магия недолго действовалa. Сарфин смог сокрушить заклинание Ликише и обернуть его в осколки стекла, а сам продолжил свое скверное дело.

–Ты источаешь змеинный яд, но я подготовился, стал выносливее!

Безумное стремление получить желаемое вовсе изменило правителя. Подобно огромному насекомому, из боков показались ещё две руки, подобно таракану, тот пополз по стенкам прочь от Ликише, на второй этаж библиотеки, и атаковал ненавистного внука теми самыми книгами, которыми он когда-то дорожил. Летящий поток книг попадал в живот корсея, а были и те, которые неслись прямо в лицо. Едва изворачиваясь от целой серии учебников Бидонья – Основы сочинения драматургов, или скориты – наука о подземных насекомых, Ликише укрылся за стопкой книг, и неожиданно дал ответный удар от внука. Сорвавшись с лестницы и громко стукнувшись головой о пол, безумный правитель медленно приходил в себя. Свободной минутой Ликише быстро сосредоточился на защите. На скорую руку сочинил заклинание, что могло оградить его от сумасшедшего. Но мысль о налёте не сходила из головы. Прошло не так много времени, как тронутый умом старик снова попробовал добраться до Ликише, на этот раз жалким и убогим способом. Помешавшись, правитель Аллель показался перед Ликише на коленях.

– Ликише, внук мой, ты обязан мне жизнью! Если бы не я, тогда ты бы принял судьбу той беспутницы, которая тебя породила. Я спас тебя, заперев обреченную в самые темные чертоги дворца, наслаждаясь ее воплями. То же самое я хотел повторить с тобой, когда ты получил этого червя! Но я простил тебя! Подарил жизнь! Ты обязан мне!

«Я спас тебя, заперев обреченную в самые темные чертоги дворца, наслаждаясь ее воплями» – словно сами стены оглушительным ревом повторили слова сумасшедшего сарфина, вынуждая скорее покинуть удушливое место.

–Этого достаточно.

Опасаясь натворить непоправимое – свернуть эту тощую шею, на которой болтается безрассудная голова правителя, Ликише едва помнил, как убрался из того проклятого места, где правда оказалась больнее лжи. Ему как никогда захотелось отомстить всем за свои обиды, спалить все, что его окружало. Предать огню все, что ему напоминало о трудном детстве. Повторить историю Аморфа. Сделать так, чтобы все познали горечь его сердца.

«Этого не может быть! Это ложь!!! Злокозненное вранье, вымышленное для того, чтобы снова отделаться от «второго»! За подобные кощунства святозары должны были казнить правителя! Вынести это дело на суд, но все так случилось, что никому не было делa до одинокой женщины в темных чертогах дворца. Значит, я незаконнорожденный. Я не корсей. Я ничто! Я проклинаю эту семью! Проклинаю эту кровь!»

Ликише долгое время бродил по парку, испытывая нещадные муки от собственных мыслей. Они, словно тени прошлого, рвали его изведённую душу. Теперь-то все стало более чем ясно! Почему его с такой гадливостью оттолкнули. Причисляя его к порождению тьмы, нанося кровавые полосы хлыстом. Бедный парень всегда считал, что причина в старшем брате Люте, но, как оказалось, тайна его рождения сокрыта в тех темных чертогах.

«Незаконнорожденный».

Короткие видения матери, сидящей на сыром полу в цепях, сводила с ума. Казалось, каждая частичка его тела требовала отмщения. Корсей быстрым движением содрал с себя остатки изорванной одежды, оголяя окровавленную от когтистых рук правителя грудь.

– Ликише! – послышался сзади знакомый голос святозара.– Что с тобой?!

–Уби-рай-те-есь все во-он! –в его голосе слышалось змеиное шипение, словно вместо корсея говорила сама змеюка, выпуская раздвоенный язык.– Не по-одхо-оди ко мне!

Охваченный дикой яростью, Ликише стал постепенно оборачиваться в прославленного демона – Королевского Нага, он выпустил вокруг себя яд.

–Ликише, мальчик мой, скажи, дай мне помочь тебе, иначе ты кто с тобою это сделал? – Прикрыв рукой нос, святозар неотступал. Жуткий голос корсея вводил в страх. Кто мог сотворить такое с самим наследником? И как с ним поступят святозары, впервые увидев нечто.

Обременяющее ярмо на сердце Ликише испепеляло все человеческое, что было в нем. Ранее его боль была иная. Физическая. Ломал кости при тренировках, бился до последнего вздоха врага. Корсей во всем научился не поддаваться эмоциям и стремился сберегать ясный ум в любой сложившeйся ситуации. Его стойкий характер непрестанно удивлял не только святозара Улема, но и самого Аморфа, однако то, что происходило на глазах святозара – впервые. Несравнимо. Прежде прославленный корсей, темный Змееносец, вел себя как никогда в жизни. Казалось, что потерю близких людей не оплакивают, как он кричал о предательстве!

–Шссс-ссс-шссс-шссс! Я слышу ее голос! Она зовет на помощь!– среди шипящих звуков послышался человеческий голос Ликише, закрывшего ладонями уши, его носило во все стороны. – Темные чертоги дворца… Она зовет на помощь!!! Шс-шс-шс-с-с!!!!

Вдалеке проходил праздник, но на этом краю парка никого не было. У выложенной из кирпича тропинки росли белоснежные цветы, а где – то вдалеке слышно, как журчит в фонтане вода. Здесь росли молодые медовые деревья, что прославляли Мириду пряными яблоками на весь южный берег, и другие растения, что так же поражали своей необыкновенной красотой. Тихое место для любой влюблённой пары. Полное безмолвие вокруг пророчило беду. Как будто все в предвкушении происходящего закрыли рты. Сквозь медовые насаждения ничего не было видно, и праздник продолжал веселить людей.

–Шссс-шсс-ссс-ссс, Я слышу ее,– женский голос, слышимый только Ликише, не давал ему покоя. – Прекрати кричать!!! Немедленно закройся!!! Почему она так кричит???

–Ликише, кто кричит? Кто это?! Назови ее имя! – не замолкал святозар, надеясь узнать все про видения несчатного.– Дай мне ее имя! ИМЯ!

Ликише не смог в одиночку терпеть эти пытки. Не мог больше слушать душераздирающие крики о помощи, которые никто слышал, кроме него самого. Необъяснимо откуда исходил этот дикий, нечеловеческий крик, но точно он мог сказать, что это была его мать. Первый плач младенца, а потом снова эта женщина. Корсей силился заглушить эти нестерпимые вопли и избавить себя от пыток. Отвлечь себя, но все безрезультатно. Голоса становились сильнее.

–Улем, помоги ей! – воскликнул Ликише, исцарапав свои уши в кровь.

– Кому? Кому нужна помощь? – недоумевал святозар, едва заметно подкравшись к корсею. – Кто она? Имя! Назови мне имя!

Но ответа от Ликише так и не последовало, но нечто другое заставило старого отшельника удивиться необыкновенным способностям корсея. Все перед глазами поплыло, словно густой туман заволакивал обоих в темную бездну. Из темной глубины доносился знакомый женский голос, зовущий на помощь. Улем готов был поклясться, что этот голос он мог, где-то слышать, но где? А главное, когда?

Густой туман неожиданно расступился, выказывая ужасающую картину. Измученная, в цепях, молодая девушка, которой не было и семнадцати, сидела на сыром полу, клича помощь. Ее глаза светились ясностью: магия, которая была подвластна только святозарам. На ее нечистой сутане едва был виден герб ордена святозаров: яркое солнце и пронизывающие лучи все восемь сторон света, точно мечи, ведущие только вперёд целый орден. На тонкой шейке висел кулон в виде пяти листиков люпинового растения, а на запястье – жемчужное ожерелье. Видно, что это не все атрибуты для лекарей ордена, но и этого достаточно, чтобы понять, к какому отряду она относилась.

Девушка не раз пыталась освободиться, но заколдованные цепи не отпускали ее, а скорее наоборот, кольца сжимались так, что руки несчастной были похожи на руки мертвеца. Неожиданно из темноты показался едва заметный огонек, а за ним, в тёмном плаще едва показалась широкая фигура – сын сарфина Гадесисис. На его лице показалась коварная ухмылка, будто муки бедной узницы приносили ему небывалое счастье.

Смеясь во весь рот, Гадесисис принялся за истязательство.

–Не прикасайся ко мне! – воскликнула девушка, пытаясь укрыться от безжалостного тирана.– Прочь отсюда! Уйди! Уйди!

–Ну, что ты, дорогая, я не могу уйти вот так просто, без подарка,– раздался едкий голос еще молодого коссея.– Разве тебе не понравилось?

– Ты порождение тьмы! Ты монстр в человеческом обличье! Ты и твой отец… Будьте вы оба прокляты!

– О, нет, любимая, не я монстр! Ты обрекла меня на страдание! Ты извела мою душу! Ты сама во всем виновата! Я трижды просил твоей руки, а ты трижды отказала. Всевластный Дом Невест! Вы не рассчитали свои силы? Ах, этот медовый привкус всевластия пьянит, правда? Твой отец, видимо, лишился рассудка, раз отказал моему отцу, своему правителю. Сарфину! Он собирал восстание против него и поплатился жизнью! Но я по-настоящему любил тебя и был готов защитить тебя, но ты отказала. В третий раз.

– Отказала бы еще раз.

–Но почему?

– Ты никогда не принадлежал самому себе и сейчас не принадлежишь. Она и опоила тебя приворотным зельем и добилась своего. Моя судьба совсем иная и никогда не принадлежала тебе. Жрецы готовили меня к этому с того самого момента, когда я родилась. Мой отец обещал меня богам, и это неизменно. Я невеста нашего вездесущего и осквернять мое тело не позволю!

–Я не верю тебе! Ты лжёшь. Ты ушла, чтобы скрыть ребёнка. Ты была неверна! Нагуляла дитя! Думала скрыться от меня в обители? Напрасно. Орден не то место, где ты нашла упокоение, а место твоей анафемы!

– Ты, Гадесис, изменился. В детстве ты был совсем другим. Чутким и нежным мальчиком, но сейчас… Это все она! Та мирянка совершила преступление и будет расплачиваться за это. Посмотри на себя, ты исторгаешь грязную магию. Онa превратилa тебя в демона! Признавайся, куда ты дел моего сына?!

–О, дорогуша, ты вовсе не видела этого мальчика,– уголки рта Гадесиса заметно поднялись, едва слышный смешок показался Ликише слишком знакомым. Подобная таинственная улыбка или манера улыбаться говорилa о многом. Корсей никогда не задумывался о своих привычках. Возможно, здесь, под самым носом, укрывались и ответы. Может, никакой он незаконнорождённый? Ликише никогда не упускал момента, чтобы не сравнить себя с Лютосом. Смех брата больше напоминал кривое движение с раскрытым ртом, чем на непритворную легкую улыбку. Подобно ржанию лошади, тот больше походил на родного дядю – Роя Саржу.

– … потому я отказала тебе и ушла служить ордену! – сквозь слезы и рыдания прорвался трясущийся голос узницы.–Ты не представляешь, какой грех лег на твои плечи! Ты оторвал дитя от матери! Ты причинил мне столько страданий, что никогда тебе не искупить свою вину. Я не прощу тебя, даже если умру здесь! Пусть лицезрит справедливый и верный бог Вага и его Безликая богиня. Пусть он воздаст каждому по заслугам!

– Ты же святозарина, – наслаждаясь жалким существованием несбывшейся любви, Гадесисис не мог не добавить: – Ты же оставила все земные радости, оставила наших богов и приняла белый паладин. Белый кафтан белого воина. Дала клятву верности ордену. Однако тебя предали анафеме. Изгнание из собственного ордена, что славится своей непорочностью. Ты же растлена, и слова твои не слышат даже боги. Ты же, мое небесное создание, – искусительница, и вскоре ты познаешь, каково тянуть проржавевшую колесницу богов. Вскоре ты пополнишь упряжку всех грешников.

–Будь ты проклят!

Слова коссея по-настоящему пугали девушку. Попасть в божественной упряжке после смерти и нести на себе колесницу Безликой – удел сущих грешников. Пополнить ряд среди воров и убийц, обманщиков и врунов, которых погоняют ударами тысячи плетей, – самое страшное проклятие для любого человека.

– Это все ты! Ты все подстроил, потому что я отказала тебе! Ты оклеветал моего отца, воспользовался его слабостью, а теперь укрываешь меня тут. К тому же являешься сюда днём и ночью, чтобы склонить меня к греху. Может, я и родила сына, но знай, что это дитя не твоё. Ты украл его. Нагло называешь себя его отцом, чтобы утвердить за собою право на трон! Ты украл мою жизнь! Не найти тебе на всем свете покоя, и пусть все существующие боги будут свидетелями, я проклинаю тебя и весь твой род!

–Твои глаза больше не являют ту царскую спесивость? – пропуская мимо проклятие несчастной, ее посетитель добавил: – Посмотри, твоя одежда провоняла крысами, что здесь живут. Здесь нет роскошных покоев с высокими окнами. Здесь нет слуг, рабынь, твоих сестер, что стали женами великих мужей. Тут нет маленького тазика для умывания, душистого мыла и благовоний. Но если все это вернуть? Скажи мне да, и ты тут же окажешься во дворце, в моих объятиях.

– Ложь! Мои сестры, как и я, одной крови, и я их чувствую. Каждая сейчас молится богам и проливаeт слезы! Никто из Данов не повернeтся к вам, слышите?! Никто! И мой сын…

–Это не твой сын,– громко вскрикнул Гадесисис, колотя девушку по плечам. – Он мой сын и моей супруги Фрийи, смирись с этим! Прекрати показывать свою гордость, ты уже не та, которая была раньше! Соглашайся, не глупи!

– Ты демон в человеческом обличии! Ты мор Мириды! Если ты так уверен в своей безнаказанности. Может ты и альхид, но не божество! Все, что тебя ждет, так это самая позорная смерть! Мои сыновья идут от рода божественного… их отец сам З…

Но этого хватило, чтобы оба очевидца видения вняли суть увиденного. Калейдоскоп прошлого резко исчез, а перед глазами снова расcтелился парк с запахом мёда и пряностей вместо сырой темницы.

« Эта девушка! Я ее помню! Это же пропавшая девушка из Дома Невест! Она из рода альхидского! И что она имела в виду, когда говорила о божественных сыновьях? Если предположить, то он не сын простолюдинки Фрийи из города Диодон и коссея? Тогда это может значить, что Ликише – Змееносец по наследству и сарфин по праву!Он божественное дитя! Однако кто же второй?» –завертелись мысли, и Улем как никогда был близок к истине.

Улем хотел задать пару… много вопросов. Во-первых, почему он никогда не говорил ему о способности видеть прошлое и будущее. Святозар не исключил, что его друг медиум и разговаривает с мёртвыми! Если это так, то он единственный, кто остался в живых медиумов. Маги, которые могут кликнуть мёртвую душу из мира мёртвых и призвать к ответу или суду. Бедняг давно никто не видел, да мало кто мог об этом говорить, боясь неминуемой расправы даже среди своих – из-за страха перед разоблачением. А это значит, что, став свидетелeм самой ужасной тайны Мириды, Ликише обрёл право на справедливый суд!

Улем мог долго рассуждать, как вдруг, подобно живым канатам, из-под земли вырвались толстые корни деревьев. Туго скрутив святозара, унесли его далеко в сторону от опасного места.

Громогласный рев небывалого зверя переполошил весь дворец. Что-то черное и гибкое нарисовалось в глухой тьме. Огромный демон раздирающе рычал, крушил все вокруг. Извергал лютое пламя, змеинный яд травил все живое вокруг, снося стены крепости и весь тот парк с его хрустальными павильонами. Длинная, до жути клыкастая рептилия растянула чешуйчатое тело в длину и пустилaсь в сторону гостей. Лишь только луноликие заметили несущееся зло из-за глубины парка, они тут же пустились в бой.

Со стороны выглядело, что вот-вот завяжется эпическая битва святозаров с незвездным монстром…

Вот он! Истинный Змееносец, что внушал немалый страх перед родом альхидов. То семейное проклятие, что преследует их со времен Великого Ириля. Много легенд ходит по поводу змеиного недуга, но никто так и не мог сказать наверняка, в чем причина столь ужасной расплаты. Ведь про Змееносца ходят самые жуткие истории. Пугают на ночь маленьких непослушных детей, сочинили недобрые приметы и не очень пристойные ругательства. Люди не любили Змееносца и презирали его. Такая ненависть зародилась с той поры, когда предыдущий Змееносец породил глобальные катаклизмы в их мире: отошла вся вода, землю раскаляет беспощадное солнце, превращая земли в безжизненные пустыни. В отдельных местах бушуют смертельные песочные бури, от которых гибнут целые города и поселения. Нередко приходят нашествия саранчи, поедая всю живую растительность.

Больше полувека прошло с того времени, когда пал последний Змееносец, и новому Змееносцу люди никак не рады.

Кто смог связать непомерную боль корсея, святозару не удалось увидеть. Расстелилась во весь парк дымовая завеса. Едкий дым заполнил лёгкие, и дышать было трудно. Ещё немного, и Улему пришлось бы попрощаться с жизнью, если бы святозары не нашли его вовремя.

Глава 10

Беспокойная ночь выдалась для города. На горизонте поднималась едва зримая алая полоска, бросая лучи в самый сумрак, Эрр поднимался на небо. Началось время Иивлика.

Гостей расселили по покоям. По строгому распоряжению регента была усилена охрана по всему дворцу. Закрыли многие проходы и выходы. В особенности левое крыло третьего этажа, где находились личные покои Ликише. Для многих слуг поставили график передвижения по дворцу. Никто не смел ходить по залам и коридорам без позволения постовых или особого разрешения. Усилили вход во дворец и на территории дворца На улицах Мириды все чаще встретишь караульных из дворца. Вынужденная мера для многих. Регент и его супруга до последнего надеялись, что о выходке их «младшего сына» мало кто узнает, но надеяться было нечего. Фрийя старалась себя обнадёжить.

В глубокой тишине коссея провела главных гостей к их покоям. Уставшие и напуганные борей Даман и Орития держали грубое молчание. Фрийя и ее свита провели авилонцев к самим дверям их спальной комнаты. Фрийя собиралась поговорить с королевской парой, объясниться перед ними, но Орития отказалась даже смотреть в ее сторону. Глубокий удар по самолюбию женщины, когда дверь покоев громко захлопнулась перед самым ее лицом. Фрийя не могла позволить, чтобы вот так с ней обходились. И оценив это как вызов, приняла вызов у королевы.

Недолго Фрийя выдумывала план мести варварке, однако внезапно мысли коссеи перебила одна из малозаметных служанок, что тихо подпрыгнула к своей госпоже, с громко бьющимся сердцем нашептала новость. Принесённая весть заставила встряхнуть весь негатив, и привычное боевое настроение снова вернулось к женщине. Она резко обернулась назад и скорым шагом пустилась вдоль по темному коридору, громко стуча каблучками.

На этот раз Фрийя была предельно осторожной. Оглядевшись по сторонам у пролетной лестницы для прислуги, что опускалась вниз, прямо в дворцовую прачечную, женщина убедилась в своей безопасности. При виде коссеи дворцовых прачек тут же и след простыл. Как только та влетела в сырое водворение, где все кругом кипело и стиралось, оставив своих молоденьких служанок позади себя, в лихорадке пролетела мимо кипящих чанов с бельем, махнула к незнакомцу одетому во все черное. Скрытый от посторонних глаз тайный визитер, видимо, имел какую-то новость для своей госпожи. Он медленно вышел из тени, пытаясь утаить свое лицо под широкими полями шляпы, неторопливо достал из своего кожаного мешочка небольшой сверток, с опаской оглядываясь по сторонам, а затем поспешно вернулся в тень.

–Чем это воняет? – недовольно спросила Фрийя, принимая посылку из рук таинственного гостя.

– Я не знаю, что это может быть, но его смазывают каким-то маслом, от которого так несет. Аккуратно, можете испачкать свои ручки.

Грубый голос незнакомца ничуть не испугал коссею, скорее наоборот, согревал ее как женщину.

Фрийя со всей осторожностью приняла свёрток из рук визитёра. Уставшая, совсем обессиленная женщина едва нашла в себе силы удержать в руках нелегкий груз в тряпке. Как заметила Фри, это был металл, осталось только снять зловонную рвань и узнать, что же это такое. Ее руки стали заметно дрожать. Возможно, это был страх перед неизвестным. При слабом освещении ярко блеснул металл. Гладкая на ощупь железная дудка с маленькой рукоятью, потрясло коссею. Что за штуку держала она в руках, женщина никак не могла разгадать. На вид такая маленькая механическая конструкция, несмотря на свою массу, не предвещала ничего дурного, а наоборот, вдохновляла своей грубой красотой. Фрийe она показалась даже восхитительной в своем уникальном виде. Она долго всматривалась в сложность технологии непонятного предмета, но ничего так в голову не пришло. Раскрыв глаза, Фрийя поняла, что здесь ей одной не справиться. Навернo, ее непутевый супруг мог бы что-то предложить, хотя особых надежд она на него не возлагала (после последней с ним беседы.)

Не скрывая своего отвратительного настроения, коссея не особо желала надолго задерживаться в этом убогом для нее месте, но ее тайный гость не спешил уходить

– Что-то еще? – произнесла она, ощущая, как ее лицо наливалось влюблённым румянцем под пристальным взглядом ее визитёра.

–Я только что с улиц,– предупредил свою госпожу незнакомец, словно он знал, о чем думала женщина.– Сихейцы наводят панику среди народа. Весь город зрел божественнoe пламя. Многие предрекают возращение истинного сарфина. Избавителя от проклятия Ириля. Эти люди, как кучка дикарей в змеиных шкурах, носятся по всему городу, прославляя его имя! А святозары спрятались за толщами монолита своей обители и не показываются! Что говорит твой святозар? Что будет дальше?

Незнакомец резко снял с головы шляпу, оголяя не по годам поседевшие волосы. Но его госпожа едва ли была способна на малое

– Это люди! Что они могут?

–Ты не знаешь, что будет дальше,– тяжело вздохнул собеседник.

–Скоро он выйдет на свет и поможет нам? – поддавшись эмоциям Фрийя, всхлипнула. – Уж я уверена, кто-то умышленно бросает слухи. Найди мне того, кто распространяет эти слухи! И мы тут же раскроем весь этот фарс.

–Слушаюсь, – он не стал спорить с коссеей.

До чего приятный и такой родной низкий голос мужчины приятно грел и так разбитую нынешним вечером женщину. Тайный гость Фрийи был очень высокого роста, крепок и не терпел толпы людей. Человек он был замкнутым, по большей мере нелюдимый. В силу своей привычки незнакомец подался в шпионы для коссеи по напутствию одного очень могущественного святозара. Возможно, для него этот выбор стал шансом выжить в этом мире.

– Какой грубый металл, – удерживая свои чувства, заметила Фри.– Скажи, Вифалай, ты хоть раз видел, для чего оно?

Фрийя не раз прокручивала перед собою странный предмет Вифалая.

–Оно прекрасно, правда? – Вифалай взял наглость немного податься к коссее.– Исключительная конструкция. Я не смог сдержаться и проверил, что внутри. Это очень интересно, моя сарфина. С помощью этого мы станем непобедимы в этом мире!

Наконец коссея правильно взяла дудку за металлическую рукоять и направила дулом на своего шпиона. Заметив, как тряхануло Вифалая, коссея познала некую силу, исходящую от этого странного предмета. Словно в ее руках все могущество артефакта, вся магическая сила в одном предмете. Фрийя больше не ощущала себя прежней. Будто прежняя жизнь казалась ей пустой и зря вытраченной. И эти сумасшедшие двоякие ощущения силы и страха перед жертвой долго держишь на мушке… Истинно всевластные ощущения не отпускали коссею. Ложь граничит с праведностью, наделяя женщину выбором дарить жизнь или отнять?

–Я… я видел, как оно что то делало, – после длительной паузы первым начал Вифалай, медленно забирая «игрушку» с рук коссеи. – Но глаза мои не смогли разглядеть, что могло оттуда вылететь. После ужасного мимолетного звука, который оно издаёт, двое магов упали замертво и больше не поднимались.

–Может, кто-то видел, кто атаковал их? Может, это магия? Со стороны кто-то мог…

– Исключено, – прервал ее Вифалай. – Мой пес… моя ищейка Дыра могла разнюхать любую магию на расстоянии больше одного километра. Поверьте, там магов не было!

– Может, они научились блокировать свою магию?– упрямо подвергая любые доводы шпиона сомнению, коссея нарочно поддразнивала своего гостя.

–Нет, моя сарфина, могу поклясться, этот предмет держал один простолюдин. Не маг и не колдун, а простой человек. Не лавочник, а вольноотпущенный. Бывший раб.

–Где он?

– Он умер, моя сарфина,– замялся визитер.– Он был тяжело болен. Он утверждал, что люди, которыx он убил, были колдунами, и они прокляли его на смерть.

–Что-то еще?

–Да, я слышал в таверне «Красного Быка», что многие простолюдины, не одарённые магией, приобретают эти штуки, чтобы защищается.

–От кого?

– Перевёртыши, – пояснил Вифалай. – Ваши волки в мундирах чаще стали показываться на улицах в неприглядном виде. Эти ненасытные твари стали охотиться!

–Это невозможно! – Фрийя оторопела, услышав ужасающие новости.– Свора воров и убийц, переодетых в дворцовый мундир, что хотят, то творят у нас под боком! Эти люди моего брата, вот пусть он разбирается с ними.

– Если вы не уберёте волков с улиц, то вскоре недовольный люд окружит и вас. Повстанцев можно увидеть из окна, не выходя на улицу. Они стреляют этим лучше любого гвардейца. Люди спрашивают о наследнике.

–Вифалай, ты забываешься! Знай, кто стоит перед тобой! – тут же возмутилась Фрийя, приняв слова своего шпиона как личную обиду.

–Увы, моя обожаемая госпожа, с этого дня я вас покидаю. Теперь мои услуги требуются на улицах города.

–Как? – в страхе ахнула Фрийя.– Что ты такое говоришь?

–Это наша последняя встреча, дальше вы сами. Моё присутствие во дворце опасно для вас и вашего сына.

– Но как я одна тут буду? Помнится, как ты убирал с моей дороги заговорщиков. Предотвращал покушения на моего сына и согревал мою постель так же, как и я твоё сердце.

Коссея головой уткнулась в плечо Вифалая, изо всех сил старалась не разрыдаться.

– Святозары, – холодно ответил Вифалай, не смотря на упрямство женщины, которая не желала отпускать своего верного защитника.

–Святозары? Будут вести караул у главных ворот? Следить за моею безопасностью?

Швыряя не самую пристойную уличную брань, Фрийя отказывалась верить в происходящее.

– Этот святозар делает, что ему вздумается! Я не потерплю такого отношения к себе! Если он помогает Лютосу стать сарфином, то это не значит, что он должен указывать, как жить мне! В этом дворце я сама себе хозяйка, и ты остаёшься здесь. Со мной!

– Прекрати, Фри, – сладко прозвучал глубокий голос визитера.– Это лишнее! Я не дам тебя в обиду, даже если передо мною восстанет целая армия святозаров или все клыкастые хищники Саржи.

Вифалай, едва касаясь, провёл пальцами по нежной щеке коссеи, ощущая пылкий жар ее кожи. Он долго вглядывался в ее лицо, пытаясь запомнить любимый образ. Изумительные глаза цвета янтаря наполнены непомерной болью. Вифалай понимал, что со временем уйдут из памяти медовый аромат ее тела, нежные касания рук. Он позабудет, как ее пальцы углублялись в спутанные пряди его длинных волос и ту постель, что дарила двум влюбленным столько наслаждений.

Думая обо всем этом, Вифалай уже не мог вынести эти пытки, страстно заключая коссею в пылких объятиях.

–Прощай, моя любовь, моя маленькая Фри.

Отдаваясь глубоким эмоциям, Вифалай резко оттолкнул от себя коссею и скрылся за тяжелой дверью, подперев ее тяжёлым брусом.

Увы, действия святозара, которого она, несомненно, слушалась, всегда шли на благо Лютосу, ее законнорождённому сыну. Женщина всюду следовала его советам, но этот случай положил первые сомнения насчет истинных намерений святозара. Фрийя знала, что сделает с ним ее главный покровитель. Применит на нем заклинание забвения – анафему, чтобы тот не мог вспомнить ничего, кроме работы в черных штольнях. Все работают в штольнях. Всеми забытые лазутчики, охранники и бывшие святозары коротают дни и ночи напролёт в темных тоннелях в поисках воды. Теперь очередь дошла и до Вифалая. Но что он мог такое сделать, что подверг сомнению свою верную службу? Возможно, всему виной сама коссея? Может, святозару надоела их порочная связь? Вдоволь наплакавшись в сторонке, Фрийя поклялась отомстить за свою любовь. Пора бы показать этому надутому святозару, чему научилась она.

Глава 11

В это время в самих роскошных покоях повелителя старый сарфин Аллель, старательно оправдывал себя перед сыном. Не скромничал в выражениях, норовя очертить ненавистного внука повинным во всем. Коссей Гадесисис все никак не мог осмыслить поступок своего отца. Их не тихий разговор снова и снова переходил в истерический крик, наводя страху на обитателей дворца. Сарфин, как и его сын, оправдывались друг, перед другом вспоминая об ужасном монстре в парке. Оба уже битый час никак не могли договориться между собою, посылая друг другу проклятья, однако никто не догадывался, почему Ликише вышел из себя. Что за причина заставила направить свою ярость на неповинных людей?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.