Максим Гаусс
Армада

Глава 1. В самое пекло

– Приветствую, Алекс! – приятный голос искусственного интеллекта вывел меня из состояния анабиоза.

Одновременно по всем отсекам корабля разнесся издевательский голос командира «Фауста».

– Эй, парни, подъем! Всем доброго утра!

– Ага, доброго. Как же… – проворчал десантник, лежащий в соседней капсуле. – Два месяца в анабиозе.

– К такому не привыкнешь, – пробурчал я, выбираясь наружу.

Прошу прощения, кажется, я забыл представиться…

Меня зовут Алекс Кларк, мне двадцать восемь лет и я специалист по вооружению. Собираю и испытываю новейшие бронекостюмы, тестирую боевые системы управления. Да-а, а еще я проектирую новые пушки для вооруженных сил. Меня прикомандировали к элитному батальону орбитальных десантников и отправили на Каллипсо, чтобы испытать новейшие военные разработки.

В общем, так я и оказался на борту «Фауста».

Наш крейсер с десантом отправили на третий спутник Юпитера, чтобы разобраться в сложившейся критической ситуации. С колонии был перехвачен какой-то странный сигнал бедствия… Сигнал, направленный куда-то в дальний космос. И все, тишина. Вся возможная связь оборвалась.

Я быстро посетил медицинский отсек, а затем прямиком направился в отдел управления вооружением. Он занимал почти четверть всего внутреннего пространства крейсера, но при этом управлялся всего одним человеком.

– Виктор, ты здесь? – крикнул я, после чего прислушался.

Где-то в глубине, между транспортных контейнеров и огромных грузовых роботов, упало что-то металлическое, покатилось по полу. А еще через несколько секунд, из-за большого управляющего модуля показалась лысая голова японца.

Виктор Чан, специалист по корабельному вооружению уже разменял шестой десяток. За годы службы на земную Федерацию он лично разобрал на подшипники все, что можно разобрать, проапгрейдил и собрал обратно. Но самым удивительным было то, что, несмотря на китайскую фамилию, он был японцем, родившимся в России и попавшим во флот Федерации.

Старик всегда носил синий засаленный комбинезон, покрытый пятнами масла. Из каждого кармана торчали ключи, примочки, провода, микросхемы.

– А-а. Уже проснулся? – недовольно пробурчал тот, вытащил ключ и скрылся обратно.

Я усмехнулся, бросил взгляд на массивный стеллаж, где располагался целый ряд легких бронекостюмов. Один из них был разобран и лежал на полу. Внутри рылся манипуляторами ремонтный дрон.

Осмотрелся, затем улыбнулся и задумчиво отправился к своим игрушкам.

Пройдя метров тридцать, я свернул направо и остановился у большого транспортного модуля, состоящего из двух секций. Первая секция как раз и содержала в себе «Тахиона». Это экспериментальный бронекостюм нового поколения под интуитивным управлением уникального искусственного интеллекта.

Я заглянул через обзорное стекло, задержался на минуту и довольно ухмыльнулся.

– Что, опять свою консервную банку рассматриваешь? – послышался ехидный голос японца. – На Земле не нагляделся?

– Чего-о? Консервную банку? – мне стало настолько смешно, что я не сдержался и, обернувшись, засмеялся. – Да эта банка стоит, как четверть этого крейсера.

Преувеличиваю, конечно. Просто «Тахион» собирали почти полтора года, каждый раз возвращая на доработку очередного изъяна. На его разработку угрохали такую неприличную сумму, что даже озвучивать не хотелось.

– Твои погремушки скоро отправятся в музей! – весело произнес я, указав на «Скаута».

Чан кивнул головой, затем удалился по своим делам, бормоча что-то по-японски. Английский и русский языки уже почти как двадцать лет стали языками космоса.

Я уже хотел было активировать открытие модуля, как вдруг по всем отсекам и коридорам «Фауста» раздался громкий голос капитана:

– Всем десантным группам, всему командованию собраться на взлетной платформе главного ангара для целевого инструктажа. Готовность десять минут.

Это касалось и меня.

Я тут же покинул отсек управления вооружением и, сверившись с планом корабля, отправился искать главный ангар. Если бы не встречающиеся по пути инженеры и техники, хрен бы я добрался до него вовремя.

Я занял свое место, присоединившись к группе офицеров.

Здесь собралось триста хорошо подготовленных десантников. Все они были в прекрасной физической форме, одеты в одну и ту же униформу – берцы, темно-зеленые штаны и такого же цвета майки.

Ни оружия, ни брони на них не было. Пока не поступила команда, Виктор Чан даже не пошевелился бы запустить систему управления вооружением. Все бронекостюмы были упакованы в специальные контейнеры, а оружие и боезапас хранился отдельно. Специальные боевые системы корабля были заточены на то, чтобы максимально быстро экипировать десантника, и при этом потратить минимум энергии.

За спиной в один ряд стояли новые транспортные боты класса «Бегемот». Всего их было шесть.

Далее шел ряд штурмовых роботов «Голиаф» и серия легких танков «Триггер».

Целевой инструктаж начался внезапно. И был он весьма странным. По крайней мере, я ожидал другого.

На центр взлетной платформы вышел полковник Тангер. Крупный, широкий в плечах, но уже стареющий офицер, славившийся удачно проведенной спецоперацией, в результате которой Тангейзерский конфликт был исчерпан.

Полковник смерил всех собравшихся хмурым взглядом, после чего громко произнес:

– Уже все в курсе, что на Каллипсо произошла чрезвычайная ситуация. Опуская подробности, могу сказать следующее. Орбитальная станция по неизвестным причинам рухнула на поверхность спутника, предположительно в квадрате «К-4». Никакой связи с колонией нет. Провести быструю высадку к главному перерабатывающему центру мы не можем – в это время года бушуют мощные электромагнитные бури, а сама атмосфера на спутнике слишком опасна для мелких единиц техники. Поэтому нами принято решение высадить две десантные группы в стороне от центра, используя мобильные транспортные боты. Их массы достаточно, чтобы пройти воздушные коридоры и беспрепятственно сесть на поверхность. Будем выбирать зоны, где наименьшее воздействие электромагнитных возмущений. Аналитики уже начали просчитывать координаты.

Он отвлекся на пару секунд, затем продолжил:

– Группой «А» командует майор Раттлер. В его подчинении будет тридцать человек и один робот. Задача – сбор информации. Мы не можем производить полноценную высадку, потому что не знаем, что там случилось. При контактах с враждебной формой жизни в бой вступать только в крайнем случае, но быть готовыми защищаться. При обнаружении отравляющих веществ, биологической угрозы, радиационного заражения – срочно эвакуироваться. Цель – инженерный городок № 4, у главной газодобывающей станции. Далее по обстоятельствам.

Тангер снова окинул всех присутствующих хмурым взглядом. От меня не укрылось, что на правой щеке у него огромный рваный шрам. Интересно, где старик его получил?

– Группой «Б» командует майор Хаузер. Состав десантной группы и меры предосторожности те же. Задача – отыскать обломки рухнувшей орбитальной станции, собрать информацию. Предположительно, квадрат «К-4» это песчаная равнина, но это не точно. Остальные десантные группы в полной боевой готовности ждут дальнейших указаний. Все ясно?

– Так точно! – прогремели три с лишним сотни голосов.

– Отлично, – Тангер уже собирался удалиться, но вдруг растерянно обернулся по сторонам. – Да, чуть не забыл. Группу майора Раттлера будет сопровождать Алекс, специалист по вооружению, отправленный сюда Департаментом вооружения. Разрешаю оказывать ему всяческое содействие, однако прошу не путаться под ногами.

Со всех сторон послышались плохо сдерживаемые смешки. Некоторые пытались найти меня среди остальных присутствующих.

Само собой, мне не понравились его последние слова, но я заранее был готов к этому. Еще на Земле меня предупредили, что старый вояка Тангер – офицер традиционной закалки, а такие во все времена не любили полувоенных, вроде меня. Ну, оно и понятно: боевой опытный офицер, прошедший массу военных спецопераций, а ему на шею сажают какого-то не стрелянного «инженеришку», чтобы тот свои игрушки опробовал. Какого хрена?

– Все. Личный состав в распоряжении командиров десантных групп. Готовность двадцать минут, затем начинаем высадку! Все свободны! – жестко произнес полковник, после чего закончил инструктаж.

Не прошло и двух минут, как все шустро разбрелись по ангару. И это инструктаж? Все равно, что ничего. Признаться, я ожидал большего.

Удивительно, но каждый техник, каждый десантник знал свое место, задачу и способ ее выполнения. Люди действовали быстро, слаженно. Единый механизм, состоящий из нескольких сотен винтиков.

Ну а я, оставшись под впечатлением почти бессмысленного инструктажа, не нашел ничего лучше, как отправиться обратно к Виктору.

Японец все ещё где-то гремел инструментами, поэтому я отправился прямиком к своему контейнеру. Активировал сенсорную панель, разложил оборудование.

– Ну привет, здоровяк! – произнес я, восхищенно разглядывая представший передо мной «Тахион».

Темно-серая танталовая броня, обеспечивающая защиту всех жизненно важных органов, прочный, но очень компактный каркас из облегченного титана, система мощных сервоприводов. Комплект стартовых репульсорных двигателей. Да-а, «Тахион» даже может совершать прыжки, разом преодолевая расстояние до пятидесяти метров. Сам бронескаф был набит электроникой по самое «не хочу». Вооружение тоже на уровне: Новейшая импульсная винтовка «LR-33», наплечный стрелковый комплекс «FAR-44», рельсотрон «ZEUS», компактная ракетница «NK-2».

И все это управлялось уникальным искусственным интеллектом, имя которому «Ава». И разработал ее я.

С нескрываемой гордостью я смотрел на то, как на полированном корпусе «Тахиона» мигают синие светодиоды, символизируя полную готовность.

Внутри бронешлема, закрытого многослойным бронестеклом, горела мягкая оранжевая подсветка. К спинному модулю шли многочисленные трубки, кабеля. Умный компьютер постоянно тестировал броню, сверяя все поступающие данные. Ава сама себя проверяла, заканчивала последние приготовления.

– Ну что же, пора! – довольно пробормотал я и шагнул к скафу. – Ава, открывай!

«Тахион» пшикнул, что-то пискнуло. Передние броневые пластины мягко откинулись вперед, обнажив внутреннюю часть бронекостюма. Задний фрагмент нагрудника приветливо сдвинулся вверх, как бы приглашая влезть внутрь.

Я ухватился руками за стойку, закинул ноги внутрь и буквально сполз вниз. Тело окутала приятная прохлада. Уникальный внутренний подклад из органического силикона был напичкан датчиками, сенсорами, контактными модулями. Было очень удобно, даже вылезать не хотелось.

Я выжал внутреннюю кнопку блокировки и скаф оперативно сложился в первоначальное состояние. Броня с едва слышным щелчком встала на место, сверху опустился бронешлем.

– Приветствую, Алекс! – Ава сразу же отозвалась приятным женским голосом.

– И тебе того же, – произнес я, сдерживая эмоции. Меня аж распирало от гордости. – Состояние бронекостюма?

– Все системы функционируют на сто процентов. Можно веселиться.

– Отлично, подключай адаптивное управление.

Я мгновенно почувствовал, как почти в каждой клеточке моего тела что-то едва ощутимо кольнуло. Шею обхватило что-то мягкое, приятное. Резко захотелось спать, но это чувство пропало уже через несколько секунд. Это подключился основной модуль адаптации.

– Адаптация носителя успешно завершена! Целостность сто процентов!

Я улыбнулся.

Теперь, через бронестекло я не просто видел противника – Ава превращала картинку в визуальный сканер. Любой противник или союзник был как на ладони. Я видел его состояние брони, объем энергии, частично выявлял сильные и слабые стороны. Если что-то проанализировать было сложно, Ава тут же начинала углубленный детальный анализ. Также Ава позволяла мне самому обучаться новым приемам, навыкам, рассчитывать боевые алгоритмы.

– Значит, это и есть тот самый «Тахион», – через внешний микрофон я услышал голос Виктора. Звуковая система скафа была настроена так, что когда ко мне кто-то обращался, я понимал, откуда он говорит. Это не являлось чем-то уникальным, но в ранних версиях этому не уделялось должного внимания. И именно поэтому, облаченный в броню десантник, не всегда понимал, откуда надвигается угроза.

– Ага, – ответил я, затем добавил. – Нравится?

Японец поджал губы, цокнул, затем кивнул и задал очередной вопрос:

– Какой у него вес?

– Сто четырнадцать, – коротко ответил я, затем обратился к Аве. – Пройдемся до главного ангара?

И не дожидаясь ответа, зашагал вперед.

Виктор проводил меня взглядом, скривился и пробормотал: – Все равно, консервная банка!

Я шел мимо рядов контейнеров, которые один за другим по специальным транспортерам отправлялись в главный ангар, где их быстро разбирали десантники. Слева и справа попадались и открытые контейнеры, которые сканировали на предмет наличия неисправностей. Далее – по центральному коридору, почти не сверяясь с планом. Ава сама вела меня в нужном направлении. Не прошло и трех минут, как я появился в главном ангаре, и сразу же привлек к себе внимание всех присутствующих.

Здесь было около шестидесяти человек, половина из которых уже грузилась в транспортники, а другая заканчивала сбор. Все остальные группы сместились в другой ангар, готовясь к предстоящим операциям.

Я буквально нутром чувствовал, как десантники провожают меня завистливым взглядом, восхищенно рассматривая уникальный скаф. Они отвлекались от своих дел, делились эмоциями и вновь приступали к работе.

Впереди показался майор Раттлер – командир десантной группы. Он был облачен в командирский «Палладин», который отличали желтые полосы на груди и руках.

– Ну давай, Алекс! Шевели поршнями! – крикнул тот, указав рукой в сторону открытого трюма транспортного корабля.

Я подошел ближе, осмотрелся. Ава тут же доложила мне, что на борту находится двадцать «Скаутов», восемь «Палладинов» и три «Дефендера». Десантники в тяжелых скафах заканчивали погрузку штурмового «Голиафа».

– Значит так, слушай внимательно. – Раттлер хлопнул меня по плечу. – Ты в моем подчинении, держись рядом. На рожон не лезь, а то мне за твою шкуру головой отвечать. Понял?

Я усмехнулся. Да что там со мной может случиться?!

– Всем десантным группам и экипажам транспортных ботов, закончить погрузку и приготовиться к взлету. Готовность три минуты, – капитан «Фауста» оперативно готовил крейсер к высадке десанта.

– Ладно. Алекс, дуй в корму. – Раттлер легонько толкнул меня в спину, намереваясь поскорее самому занять место командира. Я молча забрался, прошел вдоль рядов легких «Скаутов», которые фиксировали свои скафы к специальным стойкам. Их импульсные винтовки, ракетницы и пулеметы были зажаты в руках.

Мне такого не требовалось. Почти все вооружение «Тахиона» умещалось под выдвижной броней. Исключение составляли только рельсотрон и ракетница. Я занял свое место в самом конце отсека.

– Кгхм! – голос пилота, выдерживая стиль, разнесся по трюму. – Товарищи десантники, «Отбойник» быстро и без комфорта доставит вас к точке высадки, не успеете оглянуться. Просьба не блевать в салоне, не высовываться из окон и не рассыпать попкорн… Да, кстати, передаем за проезд!

По трюму разлетелся дружный хохот десантников. Даже хмурый Раттлер позволил себе улыбнуться.

– Я серьезно! Зайцев не возим! – пилот явно обладал чувством юмора. И это не запрещалось. Наоборот, помогало немного сбросить напряжение. Впрочем, впервые десантировался здесь только я, а потому, ощутимо волнуясь, не сразу понял сути этого приема.

– Только хочу заранее предупредить – у нас лицензии нет, – подключился второй пилот. – А еще я утюг дома не выключил!

– Все, завязывайте! – Раттлер перестал улыбаться и снова нахмурился.

«Отбойник» пошуршал гравитронами, легко приподнялся и, запустив главные двигатели, шустро выскользнул из чрева «Фауста». Следом за ним вылетел и второй борт, которым командовал майор Хаузер.

Пока наш транспортный бот пробивался через толщу атмосферы, я прекрасно ощутил все то, что чувствует тушенка, которую затолкали в банку и основательно встряхнули. Хотя Ава своевременно и перенастроила балансир, я все равно ощущал рвотные позывы. Благо, самое тяжелое длилось всего несколько минут. На остальных я не смотрел, не до того было.

Наши пилоты оказались мастерами своего дела – провели «Отбойник» там, где воздушные потоки буквально раздирали друг друга, выворачивая наизнанку все, что оказывалось поблизости. Почти сорок минут наш транспортный бот лавировал между потоками, то ускорялся, то резко зависал на месте, смещаясь то вправо, то влево.

Раздался оповещающий сигнал.

– Ребят, высадка будет дерьмовой! – предупредил командир корабля, с трудом удерживая борт в воздухе. – Сильные воздушные потоки!

– Ну что, пушечное мясо! Готовы? – заорал Раттлер, одевая бронешлем. Забрало все еще было поднято.

– Так точно! – рявкнули тридцать голосов.

– Все, подберите яйца, сейчас начнется! Кэп, что там на сканере?

– Инженерный городок «№ 4» перед нами, но что-то здесь не так. Не обнаружено ни одной формы жизни. Секунду… Э-э, а что это там справа черное?

– А-а с-сука! Держитесь! – вдруг заорал второй пилот и резко бросил борт влево…

Раздался тяжелый удар. Лязг металла.

Снова удар. Натужно взвыл левый движок, весь транспорт накренился на правый борт. По трюму покатились незакрепленные предметы, сдвинулись оружейные ящики. Погас свет.

«Отбойник» поймал глубокую воздушную яму и резко провалился вниз…

Глава 2. Пустые земли

Неожиданно транспортник жестко качнуло, причем так, словно в нас что-то влетело. Снаружи послышались какие-то противные звуки, скрежет по металлу. Борт снова вздрогнул.

Движки натужно взвыли.

– Проклятье, да что там у вас? – хрипло рявкнул майор.

– А ч-черт! Стая каких-то уродливых птиц… Едва в самую гущу не угодили, – выдохнул пилот, кое-как стабилизируя корабль. – Все, кажется, мы на месте.

– Высадка! – громко заорал Раттлер.

Почти одновременно с поступившей командой транспортный бот резко дернулся и практически завис на месте. Нижний шлюз сложился гармошкой, и я увидел светло-коричневую землю. Что-то над моей головой щелкнуло, я резко ухнул вниз, уже через пару секунд воткнувшись танталовыми бронеботинками в сыпучий песок.

Это оказалось совсем не страшно.

Уровень адреналина резко подскочил. Вообще, я, конечно же, волновался. У меня была некоторая подготовка, которую я прошел еще несколько месяцев назад. Дважды преодолел коммерческий курс выживания, который можно было купить за деньги, три раза в неделю посещал тренажерный зал. А еще прошел спецпроверку на состояние психического здоровья. Все это вовсе не делало меня полноценно подготовленным к возложенной миссии, но и такая подготовка лучше, чем ничего.

В целом, Департамент вооружений – полувоенная организация, и сотрудники вроде меня такие же полувоенные. Тягаться с десантниками в силе и выносливости, конечно же, бессмысленно. Они буквально неделями жили в своих скафах, ели и спали. Даже гадили в них. А я всего-то десяток раз облачался в «Тахиона», несколько раз прошел серию контрольных испытаний, да обошел испытательный полигон. И все.

Десантники могли мочить противника из всего, что вообще стреляло или пыталось это делать.

Осмотревшись по сторонам, я неприятно удивился.

Да-а! Ранее я представлял себе Каллипсо совершенно иначе. Само собой, на редких сканографиях я видел бледно-серое небо, многочисленные горно-перерабатывающие комплексы, шахты. Летающих в небе грузовых и пассажирских ботов. Во многих местах на поверхности спутника была мелкая желтоватая трава и даже что-то похожее на кусты.

Но реальность оказалась иной. Серо-желтое небо, какой-то унылый рыжий полумрак. Освещение было куда хуже, чем на Земле. Солнечные лучи, добирающиеся сюда около часа, отражались от огромного пятнистого бока гиганта Юпитера, лишь слегка согревая поверхность и озаряя все вокруг тем самым рыжим освещением. Гравитация существенно ниже, но ее искусственно довели до нормального уровня.

Температура тоже отличалась.

Я тут же сверился с датчиками – плюс два. Негусто.

Изначально считалось, что третий спутник Юпитера это просто каменно-ледяной гигант, с почти отсутствующей атмосферой. Оказалось, это не совсем так. Здесь были горы, равнины, многочисленные ущелья. Даже болота имелись. Где-то в районе экватора было замечено огромное море с ужасно соленой водой. И что интересно, там имелась своя собственная жизнь.

Основными жителями спутника были только насекомые, мелкие животные отдаленно похожие на ящериц, какие-то броненосцы и существа, напоминающие птиц. Я сразу окрестил их грифонами.

– Вот это жопа! – пробормотал я, глядя на рыжий горизонт. – Да тут кроме песка и камней ничего нет!

Никаких признаков разумных видов жизни за все годы колонизации здесь обнаружено не было. Да и враждебных форм жизни на спутнике тоже не оказалось.

– Песок да камни, блин! – проворчал десантник слева от меня, взрыв бронеботинком сыпучий грунт. – Дерьмо!

– Так, внимание! – Раттлер указал направление. – Перед нами инженерный городок номер четыре. Он…

Майор вдруг осекся. И обернувшись, я понял почему.

Мы находились у истока большого каменного ущелья. Справа, в своеобразном каменном мешке, располагалось поселение. Сразу за ним – газодобывающая станция. Там было множество небольших производственных строений, какие-то домики. Все это обносила довольно высокая стена, собранная из легких бронещитов. В центре массивные ворота, у которых стояло несколько единиц давно брошенной техники. Все выглядело так, словно здесь никого не было уже, по меньшей мере, год.

Справа и слева от ворот стояли высокие сторожевые башни. Я даже отсюда разглядел торчавшие дула импульсных пулеметов. На стенах были заметны какие-то вмятины, рваные пробоины. Все было занесено песком, ветер гонял полупрозрачные ошметки, отдаленно напоминающие целлофан.

– Майор, – обратился я к Раттлеру. – Разве здесь не должны проживать четыреста человек?

Ава быстро предоставила мне всю основную информацию об этом поселении. Я вовремя вспомнил, что моей второстепенной задачей является поддержка десантной группы.

– Да-а, – с недоумением протянул тот, осматривая стену. – Это так.

– Что-то не похоже, что здесь кто-то живет! – пробурчал сержант слева от меня.

И верно. Территория точно была брошенной. Об этом говорило все – и транспорт у ворот, и строения. Не было ни электричества, ни какой-либо другой видимой жизнедеятельности человека. Стекла разбиты, все грязное, ржавое.

Только тишина и шум песка, который клубами гонял ветер.

Над нами тихо летал «Отбойник», сканируя территорию и пытаясь вызвать на связь поселение.

Ничего. Абсолютно ничего.

– Пилот, что там на сканере?

– Ничего. Признаков жизни нет, – тут же отозвались с борта.

– Связь с полковником Тангером есть?

Некоторое время было тихо.

– Отсутствует. Над нами сильные электромагнитные возмущения. Сигнал не проходит.

Десантники разбрелись по небольшой площади, организовав что-то вроде периметра. Одновременно они следили каждый за своим сектором, готовые отреагировать на любую агрессию. Ава услужливо подсветила мне их уровни брони и энергии. Отдельно были отмечены легкие, средние и тяжелые единицы. Вооружение тоже имело свою отметку. Союзники были подсвечены зеленым цветом, красным… красного не было.

Подобной адаптивной системы еще не имел ни один бронекостюм.

Вообще, на вооружении земной Федерации состояло лишь три типа боевой брони.

Легкие скафы заслуженно носили имя «Скаут». Применялись для разведывательных операций, имели относительно слабую броню, легкое вооружение, но зато все компенсировалось хорошей подвижностью. Вес такого скафа составлял почти шестьдесят пять килограмм. «Скаутами» вооружалось большинство подразделений, независимо от типов задач.

Средние – «Палладины». Их на вооружении больше всего – это основная ударная сила. Средняя броня, широкий выбор оружия, но сниженная подвижность. Боец, облаченный в «Палладин», может использовать огнемет, ракетницу, импульсную винтовку или пулемет. Были и рельсотроны – своего рода ручная артиллерия. Такой скаф весил около ста килограмм и увеличивал рост своего носителя на двадцать сантиметров.

Ну и на сладкое оставались тяжелые «Дефендеры». Десантник, попавший внутрь этого бронекостюма, теоретически мог стрелять с рук из малого корабельного фазера, бросаться космическими минами и даже таскать в руках эктоплазменную зенитку. Много брони, малая подвижность. Неповоротливый зверь. Вес такого гиганта достигал почти ста семидесяти пяти килограмм.

На фоне новенького «Тахиона», все они выглядели как тусклые консервные банки, рядом с отполированной противотанковой миной. Но вообще, как ни крути, вся существующая линейка бронекостюмов Федерации уже морально устарела.

Главная причина заключалась в том, что Земля остро нуждалась в ресурсах, а они были весьма ограничены. Назревал Тангейзерский конфликт, а ничего толкового Федерация предоставить не могла. Вооружение не менялось уже двадцать лет, что само по себе чудовищно. Отчасти оказало влияние еще и то, что до этого, за последние двадцать лет не было ни одного крупного конфликта, разумеется, в планетарном масштабе.

В восьмидесятых годах двадцать первого века наштамповали несколько десятков миллионов бронескафов разных модификаций, которые быстро потеряли свою первоначальную эффективность. Да, проводились многочисленные апгрейды, но все это была временная мера, оттягивающая момент истины.

И вот теперь пришло время новых разработок. «Тахион» – первопроходец. Если его испытания пройдут успешно, то будет открыто серийное производство, которое уже в течение года быстро отправит все остальные модели на свалку. Ну, или в музей, к Виктору.

Все десантники вооружены и готовы использовать пушки, был бы только повод. Ну а я даже винтовку не стал активировать. Зачем?

– Ава, проверь, есть ли на территории инженерного городка признаки электроэнергии? – спросил я у искина.

– Сканирую. Нет, ничего.

– Может быть, радиация? Наличие ядовитой смеси в воздухе? Бактерии?

– Нет, все чисто. Теоретически, здесь можно даже дышать без шлема, но не более трех минут. Воздух разряжен, а давление ниже нормы почти вдвое. Содержание кислорода низкое.

– Та-ак! Ава, какие-нибудь признаки жизни имеются?

– Только ящерицы, насекомые. Ничего крупнее кошки.

Я задумался. Где же тогда люди? Не могло же четыреста человек просто взять и исчезнуть?!

Один из десантников Раттлера подошел к воротам, что-то там осмотрел.

– Здесь следы какой-то дряни! – крикнул он.

Я зашагал к нему, одновременно дав указание Аве провести анализ.

Пока ИИ изучал внешний вид содержимого, я осмотрел стену, использовав зум. Почти вся она была целой и только в этом месте имелись выбоины, оплавленные дыры.

– Алекс, это сильнодействующая органическая кислота. Ее природа неизвестна, – доложила Ава, закончив быстрый анализ.

– Чудесно, – недовольно выдохнул я. – Откуда тут кислота?

– Так, ладно! – Раттлер принял решение. – Борт, забирайте нас. Здесь поблизости в ста километрах есть иридиевая шахта и небольшое шахтерское поселение. Летим туда.

«Отбойник» взревел движками, закружил, выискивая удобное место для посадки. Менее чем через минуту сел, открыл задний шлюз.

– Все, грузимся на борт, – скомандовал майор, все еще глядя на сторожевые башни. Ему показалось, будто обзорные стекла покрыты трещинами. Но активировав зум, он понял, что большей части стекол вообще не было.

Закончив загрузку, «Отбойник» вновь взмыл в воздух, покрутился в воздухе и устремился на восток, куда указал командир десантной группы.

Ветер стих, а потому борт летел спокойно. Я не стал цепляться к стойке – остальные тоже не торопились. Ограничились тем, что просто держались за бортовые поручни.

Наш транспортник медленно набирал скорость. Пилоты не желали лишний раз рисковать нашими жизнями, а потому старались вести «Отбойник» так, чтобы он перемещался точно по центру довольно широкого ущелья.

– Связь с Хаузером есть? – поинтересовался Раттлер, влезая в кабину. Я тоже подошел поближе, поэтому хорошо слышал двустороннюю связь пилотов.

– Сигнал слабый, но есть.

– Вызови его. Может они нашли что-то полезное.

– Принял.

Второй пилот принялся вызывать группу «Б» по внешней связи, но слышимость была просто отвратительная. Голос майора постоянно искажали помехи, иногда связь вообще проседала на две-три секунды.

– Хаузер? Что у тебя?

– Сели на самом краю каменного плато. Квадрат «К-4». До орбитальной станции еще километров шесть, но там сплошное болото.

– Как болото? – голос у Раттлера изменился. – Тангер же говорил, что там должна быть равнина?

– Не знаю… В любом случае… А ч-черт!

Из наушников послышался неестественный шум. Какой-то грохот.

– Что там у тебя?

Несколько секунд было тихо. Затем послышался отчетливый голос командира группы. Он был сильно взволнованным, голос был напряжен.

– Раттлер, на нас движется что-то странное. Сканер сошел с ума.

Снова помехи.

А уже через секунду послышался истошный крик.

– На нас напали, транспорт подбит. Несу потери.

– Хаузер, кто напал? – наш командир сам перешел на повышенный тон.

Дальше связь оборвалась.

Командир десантной группы переглянулся с пилотами, затем молча покинул кабину.

– Что происходит? – громко спросил я, безошибочно определив, что все пошло не по задуманному плану.

Ответить Раттлер не успел.

Послышался удивленный возглас одного из летчиков, затем крик.

– Береги-ись!

Одновременно где-то рядом полыхнула мощная, очень яркая зеленая вспышка. Что-то врезалось в левый борт, да так, что «Отбойник» вздрогнул.

Практически сразу оглушительно рвануло.

С левого борта брызнули искры, по всему внутреннему пространству разлетелись мелкие ошметки.

Транспорт накренился на правый борт, резко провалился в воздушную яму. Кто не удержался, покатился по полу, сшибая других.

– Какого черта?! Держи-ись! – заорал Раттлер, оперативно цепляя страховочный карабин. Я не успел последовать его примеру, а уже через несколько секунд сильно пожалел.

Снова полыхнула зеленая вспышка. Я услышал приближающийся свист.

– Ава, что это? – крикнул я, кое-как приняв вертикальное положение у правой переборки. Но ответа не расслышал.

Под днищем что-то оглушительно взорвалось. Шлюз-гармошка посыпался вниз раскаленными обломками, словно это был не прочный сплав легированного титана, а пластиковый конструктор. Почти треть внутреннего содержимого отсека «Отбойника» провалилась куда-то вниз. Я успел отметить, что туда же укатилась пара «Скаутов» и один «Дефендер». Тяжеловес попытался удержаться за транспортировочную сеть стальными пальцами, но так и не сумел, просто разорвав ее.

«Отбойник» резко задрал нос, ткнулся кормой в скалу и, отскочив от нее, начал жестко заваливаться влево. Отвалилась часть правого крыла.

А в следующую секунду балка подо мной прогнулась, лопнула и я вместе с «Тахионом» рухнул вниз, ударившись шлемом об один из гравитронов.

– Ава, стабилизируй! – заорал я, но ИИ уже и сам сделал все, что от него зависело. Заработали репульсорные двигатели, меня резко толкнуло вверх. Я мгновенно потерял равновесие и едва не впечатался в скалу. Мимо пронесся транспортник, резко набирая скорость. Я заметил, что из-под сломанного крыла валит черный дым. Кажется, наш борт горел.

Ноги угодили в песок. Правая нога цокнула о небольшой камень. Сервоприводы жалобно взвыли, но справились с чрезмерной нагрузкой.

Немного завалившись вперед, я выставил перед собой руки и остановил падение. Сверху на меня упало что-то большое, едва не расплющив. Я с силой ткнулся шлемом в песок. Сзади, где-то в районе затылка что-то хрустнуло.

Вокруг творилось какое-то безумие. К такому меня не готовили.

– Ава, повреждения? – дрожащим, срывающимся голосом произнес я.

– Анализирую, – через несколько секунд Ава добавила. – Перегрузка нижнего правого сервопривода. Царапины и мелкие повреждения корпуса, снижена прочность крепления шлема. Герметичность шестьдесят два процента.

Я решительно поднялся на ноги, активировал импульсную винтовку. Локтевая бронепластина сдвинулась в сторону, в танталовую ладонь выскользнула компактная «LR-33».

Одновременно совсем рядом снова что-то взорвалось.

Я заметил, как «Отбойник» бестолково зарыскал в воздухе. Резко задрал нос. Пилоты из последних сил пытались посадить транспорт, но все-таки не справились. Еще одно попадание стало для корабля фатальным. Что-то ярко-зеленое влетело в транспорт, почти сразу растворившись в корпусе корабля. Брызнули короткие зеленые молнии.

Гулко рванула топливная сборка, расположенная в хвостовой части. Во все стороны разлетелись мелкие обломки. Транспортник мгновенно окутало облако черного дыма и яркого пламени.

Из-за дыма показались разбегающиеся во все стороны десантники. Двое из них горели прямо на ходу…

По внутренней связи я слышал только истошные крики, шум. Ничего толком не разобрать.

Бронешлем странно клацнул, появился люфт. Я протянул к нему руки, решив, что нарушилась блокировка, снял фиксирующую клипсу, затем вторую. Но внезапно сверху на меня снова что-то упало. Скаф сшибло с ног, и я рухнул на колени. Рядом воткнулся в песок обломок крыла. Я едва удержал равновесие, шлем предательски хрустнул и, слетев с головы, покатился по песку.

Осознание того, что я остался без шлема, заставило меня вздрогнуть. Набрав полные легкие чужого воздуха, я ощутил привкус ржавчины. В груди чуть закололо. Было тяжело, но терпимо. Ава не ошиблась, дышать можно, но лучше подобным не увлекаться.

Я оглянулся, поискал глазами то, что сшибло меня с ног. Справа лежало тело десантника. У него отсутствовала рука вместе с плечом. Меня заляпало темно-алой кровью.

– Да твою-то мать!

Взглянув вверх, я заметил, что на скале повисла оборванная транспортировочная сеть. Видимо, вывалившийся из трюма десантник успел зацепиться за нее. Отлетевший обломок крыла просто перерубил конечность и боец рухнул вниз, орошая все своей кровью.

– Ава… А, черт!

Шлема-то на мне уже не было. Искин меня попросту не слышал.

Я подхватил лежащий на песке бронешлем, в дыму кое-как заметил желтый «Палладин» Раттлера. Он только что выбрался из-под обломков, одновременно пытаясь потушить очаг пламени на плече. Я подхватил шлем, зашагал к командиру группы.

Тут и там попадались тела раненых и погибших.

Я наткнулся на десантника в легком скафе. Тот лежал на спине, зажимая рану на боку – оттуда торчал исковерканный обломок. Он проткнул слабозащищенное место и сейчас боец лежал на песке и истекал кровью.

– Помоги… – громко прохрипел он.

Я ошалело рухнул на колени, трясущимися руками отложил шлем. Порыв ветра облепил раненого песком, заодно присыпав и обширную рану.

И без помощи Авы было ясно, что повреждения критические. По-хорошему, тут нужен медпак второго уровня, но у меня его не было.

– Медика! – заорал я, пытаясь отыскать красно-белый символ на шлемах бойцов.

В жутком шуме меня никто не услышал. Наверняка и внутренняя связь работала плохо.

Внезапно я ощутил легкое головокружение, в груди что-то сильно кольнуло. Во рту практически пересохло. Кажется, я надышался чужого воздуха.

Неожиданно слева от меня появилась крупная тень. Я даже не успел ничего предпринять, как меня ухватили за плечо и с силой дернули вверх.

– А-а! Какого хрена?

Мне прилетела затрещина. Да такая, что аж голова качнулась вправо и назад, затылок больно ударился о тыльный обод бронекостюма, а зубы громко щелкнули.

– Алекс! Какого дьявола ты тут расселся? – процедил сквозь зубы Раттлер и заглянул мне в лицо. – Иди и испытывай свою разработку! Только под ногами не путайся!

Я помотал головой – в глазах плясали разноцветные пятна, а в ушах звенело. Но в целом первые признаки дезориентации мгновенно рассеялись. Хороший прием для тех, кто потерял над собой контроль.

Видимо, увидев меня на коленях, Раттлер решил, что я в шоке, а потому и поторопился дать мне отрезвляющую затрещину. Хорошо хоть бронеперчатку снял.

Майор осмотрелся по сторонам, задержал взгляд на истекающем кровью десантнике. Кажется, тот уже не дышал.

«Отбойник» лежал в пятидесяти метрах от нас. Всю носовую часть транспортника сплющило о камни, а бронестекло кабины вмяло внутрь. Что там с пилотами, мне даже думать не хотелось. Наш корабль, лежа на боку, нещадно дымил, а из-под правого крыла вырывалось пламя. Хорошо же «Отбойнику» досталось.

Нас сбили. А ведь мы даже не ожидали подобного.

Я закашлялся. Голова закружилась сильнее. Зашарил руками по песку.

Командир десантной группы догадался, что мне не хватает кислорода, подобрал с грунта мой шлем и сунул в руки.

– Держись рядом!

Майор почти сразу потерял ко мне интерес, отскочил в сторону и принялся раздавать указания уцелевшим парням.

Я поспешно натянул шлем на голову. Щелкнули фиксирующие клипсы. Пшикнуло. Сразу стало легче дышать.

Снова активировал Аву. Искин мгновенно оповестил о состоянии костюма, но меня это несильно волновало.

– Дерьмо! – проворчал я, осматривая затянутое дымом ущелье.

Бойцы Раттлера уже начали занимать позиции, другие вытаскивали раненых из транспортного отсека. Пытались добраться до контейнеров, вытащить средства орбитальной связи.

– Медика сюда! – послышалось слева.

Я крутанул головой, почти сразу заметив двоих десантников в средних «Паладинах». Один был цел и невредим, а у второго расплющило руку вместе с бронеперчаткой. Я отчетливо увидел, как из-под щелей исковерканного металла капает темная кровь.

Справа, еще у одного выпавшего из трюма десантника от чудовищного удара о камни лопнуло бронестекло. Камень и песок заляпало кровью.

Легкая тошнота подкатила к горлу. В голове зазвенело.

– Ава, сделай мне легкую противошоковую инъекцию, – дрожащим голосом пробормотал я, обращаясь к искусственному интеллекту бронекостюма.

– И просканируй местность. Есть враждебные формы жизни? – добавил я спустя пару секунд, почувствовав слабый укол в области шеи. Все-таки моя второстепенная задача оказывать содействие десантной группе.

– Обнаружено шесть сигнатур, – доложил искусственный интеллект, спустя пару секунд. – Расстояние тридцать метров. Приближаются. Десять сигнатур. Двенадцать.

Я похолодел. Как тридцать метров? Где?

Лихорадочно осмотрелся. Уцелевшие десантники носились по ущелью, стараясь закрепиться. Из-за камней торчали стволы импульсных винтовок. Переносной сканер, возможно, поврежденный, ничего не показывал. И это было странно. Противника как будто не было. Да как так?

– Пятнадцать метров. Приближаются, – напомнила Ава.

Песчаный грунт в нескольких метрах от меня заметно вздулся, затем начал проседать.

– Они под нами, – догадка посетила меня слишком поздно.

– Раттлер! Берегись! – заорал я, глядя на майора, но было уже поздно.

Крайнего гренадера почти мгновенно по пояс затащило под землю. Его крик оборвался сразу… Упал на колени второй, тоже закричал. Рухнул на грунт. Пластины в области живота взорвались кроваво-металлическими ошметками.

Затем песок передо мной буквально взорвался светло-коричневым вихрем. Меня с такой силой ударило в грудь, что я сам того не ожидая, отлетел на камни. С неожиданной силой ударившись виском о внутреннюю часть шлема. Голову прострелила настолько острая боль, что меня мгновенно вырубило…

Глава 3. Я – один

Я открыл глаза, но почти ничего перед собой не увидел.

Бронестекло шлема частично запотело, наверное, поэтому свет почти не пробивался внутрь.

– Ава, ты здесь? – спросил я, обратившись к искусственному интеллекту. – Детальное состояние скафа!

Тишина. Искин упорно молчал.

– Зар-раза, вот я попал! – процедил я сквозь зубы, ощутив ледяные мурашки на спине.

Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Сервоприводы отключились. Передо мной мигали системные сообщения о том, что уровень заряда батарей критический. Его хватало лишь на поддержание моего собственного жизнеобеспечения. Да и то, кажется, в ближайшие пару минут все должно было вырубиться.

Судя по всему, была ночь. Мля, сколько же я провалялся в отключке?

Попытался отследить хронологию и понять, что посадило мне батарею, которая теоретически, могла год обходиться без основной подзарядки.

Не отследил. Подавляющее большинство функций не работало.

Единственное, что пришло мне в голову, снять разблокировку. Но подобное категорически запрещено – это означает, что я останусь без защиты в прямом контакте с атмосферой спутника. Дерьмо! Но какие еще варианты?

В аварийном ранце, которым оборудован каждый бронекостюм, имеется запасная батарея. Теоретически, можно попробовать ее заменить, только сделать это нужно очень быстро.

Я взвесил все за и против, выдохнул. Нашарил рычаг аварийной разблокировки скафа, выдавил его на полную. Послышались тихие щелчки. Сразу стало свободнее. Откинулись передние бронепластины, а я наконец-то обрел возможность двигаться.

Кажется, реально была ночь. На меня сразу же дунуло холодом, причем ощутимым. Я прищурился, клубы песка, гоняемого ветром, едва не забили мне глаза.

Если днем было плюс семь градусов, то сейчас определенно был минус, причем серьезный. Сразу же сковал озноб. На мне был лишь комбинезон из легкой облегающей ткани, который совершенно не подходит для защиты от холода.

Кое-как высвободив руку, я тут же отстегнул бронешлем. Рывком головы сбросил его в сторону, оттолкнул рукой.

Осмотрелся по сторонам. Никого. Куда все подевались?

Потом, все потом. Сначала нужно выбраться и восстановить питание.

Я извлек вторую руку, подтянулся, вытащил ноги из отверстий. Все, я выбрался.

Еще раз быстро осмотрелся, но ничего вокруг не заметил. Никакого движения, только ветер по-прежнему гонял песок.

– Блин, х-холодно-о! – проворчал я, чувствуя, что начали стучать зубы. Кажется, идея выбраться на холод оказалась не самой удачной.

Тем не менее я все же вылез наружу полностью. Сунул руки под спинную часть нагрудника, нашарил рычаг и потянул на себя. Тяжелая бронепластина съехала влево.

Ничего не видно.

На ощупь кое-как отыскал питающий протокабель, запасной модуль адаптации. Да где эта чертова батарея?

Тело снова пробрал крупный озноб. Я быстро просчитал, что, даже если и найду батарею, подключить ее уже не успею.

– Сраные бабуины, вот дерьмо! – прорычал я, бросив бесполезное занятие. Как раз в этот момент погасли все еще работающие на остатках энергии светодиоды. Мой «Тахион» сдох.

– Дьявол, вот тебе и продвинутый скаф!

Я снова осмотрелся, прижался к поверхности бронекостюма. Метрах в пяти от меня, лежало что-то черное.

Бегом бросился к нему, уже зная, что это такое. Мертвый десантник.

Передо мной был «Скаут». Его броня в трех местах была прожжена чем-то странным, а по бронестеклу шли трещины.

Не подойдет, слишком много повреждений.

Слева, за камнями увидел еще одного. Стараясь перемещаться быстро, я подскочил как можно быстрее, оценил состояние.

«Палладин», хоть бы был целым…

Не повезло, внутри тоже труп. Повреждения слишком сильные.

– Да зараза!

Я уже промерз до костей, ледяной ветер дул так, словно поставил перед собой цель приморозить меня к броне.

Снова осмотрелся, приметил еще один скаф. Рванул к нему, чувствуя, что пальцы на руках и ногах начали цепенеть. Еще две-три минуты и я уже не смогу бегать, просто лягу и замерзну на хрен.

Так, еще один «Скаут». Бронекостюм почти целый, только стекло разбито. Это был тот самый десантник, который приложился головой о камни, забрызгав все своей кровью.

С трудом отыскал кнопку аварийной разблокировки. Тихо щелкнуло.

Уже из последних сил я начал вытаскивать из «Скаута» мертвое тело. Голова десантника была разбита, кажется, даже череп был проломлен.

К черту заляпанная кровью внутренность скафа, к черту, что тут лежал мертвец. Я уже не думал о морали, о гуманности. Еще немного и броня мне больше не понадобится. Только бы согреться!

С трудом забравшись внутрь и заняв место, я тут же активировал блокировку.

– Активировать обогрев, – стуча зубами от холода, произнес я.

Потерял несколько секунд.

Затупил. Не было здесь и намека на голосовое управление. Примитивнее некуда.

Покопавшись в панели, отыскал систему обогрева. Конечно же, воздушную. Индукционной тут и быть не могло, слишком уж прост и ограничен «Скаут».

Почти сразу тело обдало приятным теплом.

Однако голова все еще была без защиты. Я снова почувствовал головокружение. Опять нехватка кислорода.

Кое-как поднявшись на ноги, я зашагал к своей первой находке. Валявшийся на песке шлем, хотя и слегка потертый, подошел как влитой.

Щелкнули клипсы. А я облегченно выдохнул, плюхнулся пятой точкой на песок и прикрыл глаза.

Успел, еще бы немного…

Сердце колотилось, а тело медленно отогревалось, что не могло не радовать.

В самом скафе было тихо. Внешние микрофоны, видимо, по инициативе десантника, почему-то стояли на минимуме. И чего этим добился прежний владелец «Скаута»?

Минуты через четыре я переключился на другую задачу. Воздух есть, тепло. Броня, пусть и легкая, но лучше чем ничего.

Импульсная винтовка была пристегнута к спинному креплению. С третьего раза удалось ее отстегнуть. Взвесил, осмотрел.

Это была «LR-20» – довольно громоздкая винтовка, стреляющая теми же пулями, но по другому принципу. Да, удалось частично совместить эффект использования энергии отдачи свободного затвора и разогнать линейным электромагнитным полем специальную пулю. Не самое удачное оружие, но куда лучше, чем старые автоматические винтовки, работающие на основе энергии пороховых газов.

Пусть и не к месту, но я вдруг вспомнил историю. В 2035 году на Земле вспыхнула вирусная эпидемия, унесшая четверть населения планеты. Промышленность и медицина оказались в таком провале, что выйти на прежний уровень развития удалось только к 2053 году. Все это время военная промышленность топталась на месте, а некотором роде даже откатилась назад. Идея проектирования первых бронекостюмов стала инновационной, но быстро доказала, что в этом направлении еще работать и работать.

Именно поэтому морально устаревшее стрелковое оружие все еще состояло на вооружении – оно дешево в производстве и его было много. Реально много.

Я осмотрелся, но ничего, кроме песка и темных отвесных скал не увидел. Куда же делись остальные десантники? Не испарились же.

Из-за ограниченной видимости я насчитал только восемь тел. Но наверняка их было куда больше – часть осталась под обломками нашего корабля, часть попросту занесло песком.

Так, а где сам «Отбойник»?

Я осмотрелся. Затем активировал прожектор. Мощное устройство могло сразу же привлечь ко мне внимание тех, кто на нас напал. Поэтому я быстро выкрутил его мощность на минимум.

Я не заметил ничего любопытного. Здесь не было ни пещер, ни ответвлений. Просто ущелье, усеянное камнями.

Наконец-то удалось обнаружить транспортник. Он лежал между камней, уткнувшись носом в скалу. Даже отсюда я заметил, как сильно деформировалась кабина, а бронестекла вообще были покрыты паутиной мелких трещин.

Увязая в сыпучем песке и иногда спотыкаясь о камни, я добрался до корабля, и мягко говоря, охренел.

– Ни фига себе! – пробормотал я, глядя на поверженного стального гиганта. – Вот это тебе досталось!

Весь левый бок представлял собой мешанину рваных обломков, проводов, механизмов. Крыло отсутствовало, видимо, после взрыва раскрошившись на бесформенные куски. Один оторванный двигатель лежал у скалы, занесенный песком. Второй был относительно цел, но вряд ли работоспособен.

Фюзеляж помят, покоцан. Хвостовая часть была почти снесена, а прямо по центру, поперек корпуса шла широкая трещина.

Часть нижнего шлюза отсутствовала – корабль просто рухнул на камни, проломив ту часть днища, что еще была цела… Вряд ли транспортник можно отремонтировать, проще пустить на переплавку.

И все же большая часть трюма уцелела.

Я с некоторым трудом отодвинул сломанный шлюз, забрался внутрь и почти сразу же понял – после крушения здесь кто-то был.

Справа от входа стояли открытые контейнеры, какие-то ящики. На полу пустые упаковки от первоуровневых медпаков. Коробки из-под батарей. Слева висели обрывки транспортной сети, которая фактически отделяла грузовой отсек, от десантного. Все было засыпано обломками, какими-то деталями, содержимым контейнеров. Песком.

И ни души.

Почти полная тишина.

Лишь по обшивке шуршал песок. Проклятый песок, он тут повсюду. Я чувствовал, как он забивается в щели, пробивается под одежду. Да он даже на зубах скрипел.

Я пролез глубже, сдвинул пару перевернутых контейнеров. Осмотрелся. Сплошной бардак, тут сам черт ногу сломит.

Увидел переходной тамбур в кабину пилотов. Решил заглянуть, мало ли, вдруг там найдется что-то интересное?

Поднялся наверх по короткой лесенке, влез внутрь и неприятно удивился.

Оба пилота были здесь. Одного засыпало обломками бронестекла, отчего он практически сразу истек кровью. Второй сломал ребра о штурвал и размозжил челюсть.

Летчики не носили бронекостюмов. Только простые летные комбинезоны из органической резины. Они почти не обеспечивали никакой защиты от физических воздействий, а потому и не смогли смягчить последствия крушения. От чудовищного удара о камни человек умер на месте. Не удивлюсь, если все внутренние органы были повреждены или раздавлены сломанными ребрами.

В кабине не нашлось ничего интересного.

Панель управления разбита, средства связи не функционировали. Питания не было.

– Мда-а, парни. Вы чудом посадили эту птичку, жаль сами не пережили экстренную посадку, – тихо произнес я, отдав дань уважения погибшим.

Я уже собирался вернуться обратно в трюм, когда обратил внимание на небольшой отсек для личных вещей экипажа. За дверцей я нашел стандартный рюкзак, какими обычно комплектуют военнослужащих Федерации.

Внутри оказался импульсный пистолет с запасной батареей, медпак и суточный паек.

Медпак тут же перекочевал в аварийный ранец, места там хватало. Паек я отложил в сторону, намереваясь воспользоваться им в самое ближайшее время. А пистолет… Какой от него толк? У меня уже была «LR-20», на поясе висела пара «ST» гранат.

Хотел уже оставить его здесь же, но «чуйка» подсказывала, что лучше взять с собой. На поверхности спутника, где есть неизвестный противник, много оружия не бывает. Все-таки сунул и его в аварийный ранец. Ну так, на всякий случай.

Осмотрелся еще раз, но больше ничего полезного не нашел. Уже собирался выбраться из кабины, как вдруг уловил какой-то посторонний шум, которого еще треть минуты назад не было.

Увеличил чувствительность внешнего микрофона.

Звук был странный. Чем-то напоминало цоканье чего-то острого по толстому металлу. Направление определить не смог, не было у «Скаута» такой функции.

Я притих, бросил взгляд на тамбур. Вроде бы никого нет, но почему-то я был уверен, что странный звук доносится именно из трюма.

Сделал шаг, второй.

Погасил прожектор.

Здесь звук был более четкий. Одновременно с ним я услышал какое-то ритмичное шипение. Оно, то приближалось, то удалялось. Источник явно перемещался по разгромленному трюму.

Руки сами собой подтащили импульсную винтовку. Сжал ее покрепче.

Выдохнул, вдохнул. Сердце снова начало предательски колотиться о грудную клетку.

Попробовал подойти ближе, но только неуклюже ткнулся шлемом в переборку. Звук разлетелся по всему транспортнику.

Подозрительный звук резко прекратился.

Я похолодел. Мысленно отругав себя за оплошность, все-таки решился действовать.

– Ну, дерьмо! Вот, сейчас я…

Совершив резкий прыжок вперед, я рассчитывал приземлиться почти у самого выхода и сразу же, припав на колено, вскинуть к плечу винтовку.

Видел такой прием на курсах выживания. Правда, там его применяли внутри строящегося здания, но какая разница?

Уже в полете я запоздало вспомнил, что там была лесенка.

Я неловко рухнул прямо на пол, с грохотом раскидав все, что весило меньше чем скаф. Я еще не успел даже понять, что мое фиаско закончилось куда более мягко, чем я предполагал, когда в мою сторону полетели ярко-зеленые сгустки какой-то дряни…

Я умудрился выставить перед собой винтовку, глазами ища невидимого противника, но ничего не заметил.

Да включи же ты прожектор!

Вспыхнул луч света, выхватив из темноты странное, жуткое, совершенно непривычное человеческому глазу существо…

Оба светящихся сгустка пролетели над головой, один из которых, скользнул по поверхности бронешлема. Во что они там попали, меня уже не волновало. Я даже на мгновение завис, пытаясь понять, что именно я увидел.

Тварь издала короткое шипение, затем резко скакнула в сторону. Я успел заменить только большие кожистые крылья. Или перепонки.

Одновременно я выжал спусковой крючок. Сухо щелкнуло.

Ничего.

Вспомнил, что в суматохе совсем забыл снять с блокиратора.

Пока я возился с винтовкой, непонятный противник скакал где-то за контейнерами, оставаясь незаметным.

– Эй! Вылезай! – крикнул я, снова вскинув «LR-20».

Начал вертеться по сторонам, стараясь осветить как можно больше пространства. Слева показалось какое-то движение. Шелест. Что-то упало.

Тварь была не очень крупной, примерно с человека. Но в плохом свете я практически ничего не разобрал.

Я шагнул влево, затем еще. Ствол винтовки смотрел туда же, куда и я. Противник определенно был здесь, но старательно уклонялся от контакта. Или это мне так показалось?

Справа послышалось невнятное шипение. Я тут же осветил тот участок и заметил противника. Тот шустро рванул дальше, нырнув за ряды вразнобой лежащих контейнеров. Нет, он не просто рванул. Он планировал, отдаленно напоминая белку-летягу. Мелькнул длинный извивающийся хвост.

– Да стой же ты, урод! – я начал злиться, хотя страх по-прежнему не отступал.

Дал короткую очередь на опережение. Трассирующие пули изрешетили тонкую переборку, оставив на ней дыры с оплавленными краями. Кажется, только одна попала в цель.

Я услышал яростное шипение, переходящее в свист.

А уже через мгновение из-под дальнего ящика в меня полетело что-то зеленое, светящееся изнутри. Я увернулся, но потерял тварь из виду.

Споткнулся, едва не рухнул. Весь трюм был забит различным хламом, перемещаться по которому было проблематично.

Я прозевал момент и слишком поздно заметил, как тварь уже совершила свой выстрел. Зеленая клякса угодила прямо на ствольную коробку «LR-20», с тихим шипением принявшись прожигать металл. Взвился белый дымок.

– Вот падаль! – подумал я. – Какая-то кислота, что ли?

Тварь выскочила внезапно. Отталкиваясь от всего, до чего могла дотянуться, она в мгновение ока сократила расстояние почти вдвое. Я успел заметить, что у нее были острые конечности, но откуда они росли, не разглядел.

Рванул влево, совершил что-то вроде переката и уперся боком в переборку. Снова вскинул винтовку, поймал в прицел существо и выжал спусковой крючок. Клацнуло. Но выстрела не последовало.

Я глянул на верхнюю крышку. Там горел индикатор предельной перегрузки.

– Бля!

Внутри пушки что-то коротнуло.

Толку от нее больше не было. Я размахнулся и швырнул ее в противника, а сам бросился назад, нырнул за ящики.

Грохнуло. Я успел заметить голубоватую вспышку.

Охренеть, «LR-20» что, взорвалась? Выходит, кислота замкнула батарею?

Но размышлять было некогда.

– Так, что еще есть из оружия? – спросил я сам себя, даже не заметив этого.

Прокрутив информационную панель на запястье, я охнул.

Гранаты, штык. Сигнальная ракета. И все?

– Дерьмище, да десантник в «Скауте» фактически безоружен! – я взвыл от бессилия и страха.

Но думать об этом было некогда. Я отчетливо услышал яростное шипение. Резко задрав голову вверх, я увидел жуткую морду.

Вытянутый череп, обтянутый светло-коричневой кожей, две пары маленьких черных глаз. Какая-то щель вместо носа, зубастая пасть, обрамленная беловатой слизью. На бронестекло упала мутная капля, за ней потянулись какие-то сопли.

Меня аж передернуло от отвращения. Тварь совершила какое-то неестественное движение, но я чисто интуитивно отклонился в сторону. Острая хитиновая конечность скользнула по поверхности бронешлема и угодила в ящик, пробив внешнюю стенку насквозь. Ну и силища…

Вдруг из аварийного ранца выпал трофейный пистолет.

Я изо всей силы пнул ящик ногой, тварь слетела с него, оказавшись с другой стороны. Оттуда послышалось возмущенное шипение. Подхватив пистолет, я сразу же снял блокиратор и, приподнявшись, принялся искать противника.

И тот не заставил себя ждать. Встав на четвереньки, он бросился на меня. Мелькнул гибкий хвост.

Я дважды выстрелил почти в упор. Все пули попали прямо в раскрытую пасть.

Противник булькнул, отлетел в сторону. Запутался в сети и начал барахтаться, переворачивая все, что было плохо закреплено. Распахнул свои то ли крылья, то ли перепонки.

Затем все-таки затих.

А я облегченно сел на пятую точку. Я благодарно пострел на пистолет, который собирался бросить. Сейчас он меня спас.

О возможностях напавшей на меня твари я не знал. Что это вообще такое?

Помедлил, затем выкрутил мощность прожектора наполовину. Поднялся.

Медленно подошел, пнул ботинком мертвое тело.

Ухватил ее за нижнюю конечность, вытянул на открытое место.

Приблизился и скривился от отвращения.

– Вот блевота! – выдохнул я. – Ну и откуда ты такой взялся?

Существо было довольно крупным, примерно со среднего человека. Вес около восьмидесяти килограмм. Вытянутое коричневое тело, четыре массивных отростка, как у морской звезды. Из них росли хитиновые то ли когти, то ли штыки, их концы были подвижны. Внутренняя часть штыков была полой – там проходили тонкие узловатые мышцы или сухожилия. Они позволяли крюкам сгибаться и разгибаться. Так тварь и цеплялась за все, что могло служить точкой опоры. Между верхними и нижними конечностями была натянута своеобразная кожаная перепонка. Именно с ее помощью существо совершало короткие пролеты.

Еще был хвост. Длинный и невероятно гибкий. Думаю, он тоже играл не последнюю роль в феноменальной подвижности существа.

Что это за тварь?

Ничего подобного на спутнике замечено не было. Это точно.

Так откуда же это взялось?

А ее атаки кислотой? Что, если чем-то подобным сбили «Отбойник»? Чем-то гораздо крупнее этой летающей пакости…

Я отвернулся, отошел прочь. Затем подумал, вернулся и, ухватив тварь за нижнюю конечность, потащил ее к выходу из трюма. Только сейчас заметил, что дверь была прикрыта не полностью – так он сюда и пролез. Выбросил труп наружу, хотел уже закрыть дверь, но передумал и повесил тело прямо у входа. Затем обратил внимание, что метрах в тридцати впереди перемещаются какие-то темные силуэты.

Еще твари. Мля-я… Их что, привлек шум?

Мне стало реально страшно. Что я мог поставить против них? Винтовки у меня не было, а от пистолета на средней дистанции толку немного.

Да и шлюз запереть нельзя – механизм блокировки заклинило, и сейчас толку от него было мало. К тому же других дыр в корпусе тоже хватало. Нет, забаррикадироваться не получится… Так что же делать?

Глава 4. Остаться в живых

Большая часть контейнеров внутри трюма была очень тяжелой, даже подтащить не получится.

Взгляд сам собой остановился на хитрой маркировке одного из ящиков. Ранее я часто имел дело с различными комплексами вооружения, благо доступ был. Кое-что разработал и сам, причем весьма толково – приняли на вооружение.

Ухватил один из них, кое-как перевернул, приоткрыл крышку.

Выругался.

Внутри оказалось навесное вооружение для транспортника. Это был малый корабельный фазер и комплект боепитания для него. Не годится, я даже не смогу его закрепить, не говоря уже о том, чтобы дать на него питание.

Перешел к другому контейнеру, тому самому, за которым прятался от противника.

Здесь оказались запасные детали для двигательных установок, механизмы, блоки.

В следующем – инструмент, какие-то шестеренки.

У меня быстро портилось настроение. Я отчего-то решил, что внутри найдется много оружия и боеприпасов для десанта, но не судьба. Запасного почему-то не было. А если что-то и было, то видимо, его унесли выжившие.

Однако когда я подошел к четвертому ящику и быстро прочитал маркировку, то слегка улыбнулся. Предчувствие говорило – открывай!

Крышка была откинута одним рывком.

Да неужели?!

Внутри оказался охранно-сторожевой модуль «Циклоп». Полный комплект, в неполной разборке.

– Вот это я понимаю, фортануло! Хех, бабуины! – я довольно ухмыльнулся и мысленно поблагодарил Фортуну, богиню удачи.

Боевой модуль «Циклоп» предназначался для охраны тех или иных военных объектов. Это была специальная тренога, на которой крепился трехствольный импульсный пулемет «MR-52». Все это было автоматизировано и управлялось программно-электронным блоком. В комплекте шел сервопривод с механизмом поворота, инфракрасный прицел, сканер, система определения «свой-чужой» и дополнительный модуль управления. Грубо говоря, это была стационарная огневая точка, способная вращаться и менять угол ведения огня, и при этом длительно удерживать тот или иной сектор. Если, конечно, батареи хватало.

Но взглянув на индикатор заряда, я немного охладил пыл.

Шестьдесят два процента. Не густо, но все же.

Примерно рассчитал, что ее должно хватить на шесть-семь часов. Может, немного больше, если ничего не случится.

Вообще, устройство этого модуля включало в себя две батареи – одна отвечала за работу привода и блока управления, другая давала энергию для самого пулемета. Сложная система, основанная на молекулярной физике и теохимии.

Я решительно выволок треногу наружу, выдвинул распорки и закрепил. Водрузил на нее тело пулемета, зафиксировал. Подключил электронный блок, затем быстро активировал электронный модуль управления «Циклопом».

Заработало!

Я еще раз взглянул на камни. Между ними определенно что-то перемещалось. Что-то крупное. Попытавшись активировать зум, я ничего не добился.

– Ну что, сволочи? – радостно воскликнул я, глядя на тихо жужжащий охранный модуль. – Попробуйте теперь до меня добраться!

Затем я вернулся в корабль и задвинул шлюз настолько плотно, насколько смог.

Прошел внутрь. Осмотрелся.

Тяжелые ящики сдвинул к шлюзу, а из легких ящиков собрал что-то вроде баррикады, освободил часть внутреннего пространства.

И наконец-то закончив, я вдруг очень хорошо ощутил, что сильно голоден. С момента пробуждения прошло уже часов десять, не меньше… О, если бы я знал, сколько провалялся в отключке.

Вспомнил про найденный сухой паек.

Ранее я ни разу не пробовал разовые пайки вооруженных сил, но неоднократно слышал, что на вкус они редкое дерьмо.

Но под голодное урчание желудка распаковал брикет и, откинув забрало шлема, лично убедился, что они не такие уже и плохие. На вкус напоминало бездрожжевой недопеченный хлеб и одновременно обезвоженное куриное мясо. Впрочем, какая на вкус настоящая курятина, я не знал. Еще в середине прошлого столетия весь этот вид домашней птицы выкосил какой-то хитрый мутированный вирус.

Довольно быстро насытившись и запив все витаминным напитком, я улегся на один из контейнеров и задумался. Меня посетило чувство сытости и умиротворенности. Конечно, лежать в скафе было жуть как неудобно, но с этим можно смириться. Да и хрен с ним, что я остался совсем один, на поверхности спутника, в окружении неизвестных тварей. Выберусь! Наивно, но сразу и вправду стало спокойнее.

Я почему-то вспомнил новостную сводку о сложившейся ситуации на Каллипсо…

В 2113 году Федерация успешно колонизировала третий спутник Юпитера. Его название неоднократно менялось, присваивалось другому спутнику Сатурна, но в итоге название оставили прежним. Там был обнаружен сверхэффективный элемент, способный обратить вспять энергетический кризис. Элемент получил имя «Квантаниум». Это открытие произвело настоящий фурор!

Всего за два года удалось не только колонизировать спутник, но и наладить добычу и транспортировку минерала на Землю. В 2115 году оттуда прибыл первый транспортный корабль, на борту которого находилось шесть тысяч тонн «Квантаниума». А это колоссальные деньги. Департамент энергетики публично заявил, что готовится отменить энергетический кризис и существенно расширить добычу минерала.

Но вот, спустя месяц с Каллипсо был перехвачен странный сигнал бедствия. Никакой конкретики. Орбитальная станция, обеспечивающая отгрузку минерала, исчезла из поля зрения. Связи нет.

Командование земной Федерации приняло решение срочно отправить к спутнику военный крейсер с тремя сотнями десантников, готовых взять ситуацию под контроль.

Несмотря на обстановку и ситуацию в целом, я не заметил, как глаза сами собой закрылись, а я попросту заснул…

***

Что, Алекс? Решил, что все под контролем, да?

Не будет тебе тишины, забудь о спокойствии. Рано ты расслабился!

Я резко проснулся и вскочил на ноги от того, что «Циклоп» с характерным звуком во все стороны отправлял горячие гостинцы.

Снаружи слышался вой, какое-то шипение, вой. Пару раз что-то дико завизжало.

Сказать, что я охренел, значит, ничего не сказать.

Уверенность и воодушевление от того, что я надежно защищен – как ветром сдуло. Я не знал, что там происходило, сколько было противников. Но тот факт, что охранный модуль старался на полную катушку, я осознал сразу. Мгновенно сделал вывод, что рано мне радоваться – обстановка не располагала.

А если «Циклоп» не справится?

Что делать? Стрелять из пистолета? Бросать «ST» гранату?

Вместо этого я бегом бросился в кабину, забрался на разбитую панель и выглянул наружу, отыскав пространство между трещинами.

Все еще была ночь. Но одновременно с этим бушевала пылевая буря. Видимость резко упала до десяти метров, однако я разглядел, что кое-где заметны темные силуэты. Именно по ним и работал охранный модуль.

Я спустился обратно, но выходить в трюм не стал. Ограничился тем, что просто задвинул тонкую дверь, отделяющую тамбур от кабины. Хотел вытащить тело мертвого пилота и занять его кресло, но «Скаут» в нем все равно бы не поместился.

Так и остался на полу, прижавшись спиной к переборке, положив рядом гранату и пистолет. Сидел долго, около часа. Сидел и слушал, каждый раз замирая от ужаса, когда модуль прекращал вести огонь на поражение. В итоге усталость все-таки взяла свое, и я снова провалился в беспокойный сон.

***

Когда я снова открыл глаза, то сразу же сообразил, что уже светло.

Ветер по-прежнему гонял песок. Он монотонно шуршал по броне «Отбойника» уже почти не раздражая меня.

Сколько прошло времени? Да к черту, а какая разница?

Выбрался в трюм и услышал странный писк. Сначала напрягся, а потом понял – это пищал разряженный «Циклоп», упрашивая оператора как можно скорее заменить ему батарею.

Дьявол! Запасной-то у меня не было.

Я прислушался – снаружи никаких посторонних звуков вроде бы не доносилось.

Ухватился руками за шлюз и резко распахнул. Выглянул.

– У-у, твою-то мать! – проворчал я, оценив удручающую картину.

За ночь намело столько песка, что тренога на треть скрылась под сыпучим грунтом. Поодаль, метрах в двадцати-тридцати, я различил какие-то холмики. Насчитал штук сорок. Наверняка это тела тех, кого ночью отработал мой охранник.

Я мысленно похвалил умную железяку. Чтоб я без нее делал?

Спустя пару минут я выбрался наружу и снова охренел. Трупа, который я повесил у входа, нигде не было. Веселенькое дело, да. А чертового песка нанесло просто до хрена!

«Тахион». Где его теперь искать?

– Мля! Ну и как я его здесь найду? – я окинул взглядом горы песка. – Откопать «Тахион» в общем-то, не проблема, но вот найти его… Он же может быть где угодно! – ужаснулся я, окинув взглядом песчаные холмики.

Точного местоположения бронескафа я не помнил, лишь приблизительно.

Вокруг были камни, утопающие в песках разнокалиберные обломки сбитого «Отбойника», тела погибших десантников. Еще здесь находились и те, кого ночью, если, конечно, это была ночь, отработал «Циклоп».

Прошагав по зыбкому песку метров тридцать, я остановился, обернулся и зачем-то посмотрел на транспортник. Он выглядел жалко. Сейчас уже сложно было опознать в нем ту стальную грациозную птицу, которая менее суток назад покинула крейсер «Фауст». Теперь это просто черная гора исковерканных стальных обломков, присыпанная песком и пылью. На верхнем хвостовом стабилизаторе сидело что-то вроде крупной птицы, отдаленно напоминающей земного грифа. Я чисто интуитивно активировал зум и приметил, что гриф смотрит на меня с какой-то унылой тоской…

Так, хорош. Какого черта я себя нагнетаю? У меня все хорошо! Все хорошо!

– Алекс, все хорошо! – повторил я вслух, затем снова огляделся и недовольно хмыкнул.

Еще минут десять я бродил по ущелью, пытаясь отыскать свой экспериментальный бронекостюм, но тщетно. Когда я оставил его, было совсем темно и холодно, а все о чем я тогда думал, это как бы поскорее найти скаф, согреться и добраться до сбитого корабля, надеясь найти там выживших. И сейчас у меня было лишь примерное направление. Я обрыскал все холмики, заглянул за камни – ничего. Даже прошелся в обе стороны на тридцать метров, но пока удалось обнаружить только тела погибших еще вчера десантников. Кажется, ночью кто-то основательно покопался здесь. Во многих местах на металлических поверхностях были заметны глубокие царапины, как будто кто-то пытался разорвать броню и добраться до мяса.

Меня посетила догадка, а вдруг эти существа что-то вроде падальщиков?

К своему удивлению, я обнаружил не менее десятка тварей, идентичных той, с которой столкнулся в трюме корабля. Все они были поражены охранно-сторожевым модулем – умная электроника била точно в голову. Я мысленно окрестил их летягами, ссылаясь на то, что манера передвижения смахивает на поведение мелких пушистых животных с Земли. Правда, там они давно уже числятся как практически исчезнувший вид.

Но вот впереди показался довольно большой холмик, из-под которого почти ничего не было видно. Добравшись до него, я тут же принялся разгребать песок руками. Из-за того, что моя находка лежала у восточного склона ущелья, песка сюда намело основательно.

Ничего. Увидел другой, такой же по размеру.

Я обрадовался, заторопился к холмику.

Но к моему разочарованию и это был не «Тахион».

– Да где ты, мля?! – выругался я, с досады взрыв ногой кучу песка.

Передо мной лежал «Палладин». Корпус был поврежден, но незначительно. Что-то острое проткнуло слабозащищенное место, заодно и убив самого десантника. Рядом с ним обнаружился сломанный «FAR-32».

Либо мой экспериментальный скаф занесло песком более основательно, чем я думал, либо он лежал в какой-то канаве… Ну, еще существовал вариант, что его уже кто-то утащил. Мысль, конечно, абсурдная. Летяги хотя сильны и даже разумны, но на кой черт он им сдался? Или здесь есть еще кто-то, помимо них?

Честно говоря, я плохо понимал, почему закованные в броню бойцы десанта так быстро выбывали из строя. Ну, понятно, кого-то случайно раздавило под обломками, кто-то сломал ребра от сильного удара. Парочка десантников просто сгорела, оказавшись в опасной близости от рванувшего топливного бака «Отбойника». У многих были разбиты бронешлемы, хотя это тоже странно – на то они и защищены бронестеклами, чтобы держать прямое попадание двух-трех импульсных зарядов. А тут пусть и сильный, но всего лишь удар о камень… Странно. Напрашивалось мнение, будто они картонные. Лишь позднее я понял, в чем кроется истина.

О том, чтобы снять «Скаута» и переобуться в «Палладина» не было и речи. Его только откапывать пришлось бы минут десять, а я и так рисковал, выбравшись на открытое пространство. К тому же хотя в нем и имелась энергия, я заметил, что была повреждена правая нога. Поэтому я принял решение остаться в «Скауте», но попытаться вооружиться более основательно.

Для начала я нашел и выкопал из-под песка сразу две полностью исправные «LR-20», снял с трупа несколько импульсных гранат и еще один не поврежденный «FAR-32». Также я отыскал на информационной панели среднего бронекостюма интересный подмодуль, позволяющий частично синхронизировать оборудование одного скафа с другим. Правда, аналогичный тому, с которого осуществляется синхронизация. «Скаут» был слишком легок и прост. И все же на его основе кое-что придумать мне удалось.

Ведь я кто? Специалист по вооружению или бесполезный лаборант, препарирующий мутировавших крыс? Да у себя в лаборатории еще практикантом я столько всего перебрал, что даже и не вспомню. Всю линейку старых бронескафов я, конечно, не разбирал. Но в целом они были идентичны друг другу, да и интерфейсы схожи. Конечно, позднее Департамент разработки новых вооружений хорошо постарался – моя инженерная лаборатория была уникальной. Было бы желание копаться в механизмах, а инструмент найдется.

Вот и сейчас, нужный инструмент хотя и в сильно ограниченном количестве, но все-таки был. Стараясь действовать быстро, постоянно осматриваясь по сторонам, я приступил к вынужденной модернизации.

Аккуратно снял и перекрутил весь электронный модуль. Вытянув из аварийного ранца контактный оптоволоконный кабель, я подсоединился к системе почти севшего «Циклопа» и перезалил себе его подпрограмму. Благо, такую модернизацию было осуществить несложно.

Затем переставил себе с «Палладина» плечевой модуль крепления стрелкового комплекса. Он, конечно, был довольно громоздкий, но я поснимал все лишние примочки и тем самым облегчил его процентов на тридцать. Сверху водрузил найденный «FAR-32». Теперь у моего легкого скафа был примитивный искусственный интеллект, который при необходимости мог активировать стрелковый комплекс и устранять возникшую угрозу. Да, голосового управления он по-прежнему не имел, но зато теперь я мог задействовать независимую огневую точку.

В процессе пришлось не только снять шлем, но и вообще выбраться наружу. Дышалось нормально, хотя уже через три минуты я начинал чувствовать легкое головокружение. Да, а еще стало куда теплее. По ощущениям было около плюс двенадцати градусов.

Ветер по-прежнему гонял песок. Было тихо.

Я мельком взглянул на небо и вдруг понял, что оно имеет серовато-ржавый оттенок. Видимый на небе гигантский бок гиганта Юпитера частично отражал далекий солнечный свет. Я снова присвистнул. Картина была если не эпической, то уж точно любопытной.

– Эх, Фортуна, не подведи! – пробормотал я, облачившись обратно в броню «Скаута». – Ну-ка, посмотрим.

Модуль работал, правда, сектор обстрела составлял всего тридцать градусов, а меткость предварительно составляла около семидесяти процентов. Ствол «FAR-32», вертелся в рамках своего сектора, выискивая противника.

Сам скаф прибавил почти десять килограмм, что сразу же сказалось на координации. Я мигом нафантазировал себе уйму примочек, которые можно было бы попробовать реализовать, но вскоре мой пыл поостыл.

Осознав, что, скорее всего, мой «Тахион» уже не найти, я сильно расстроился. Правда, обнадеживало, что в числе моих особых инструментов на «Фаусте» имелся отдельный поисковый модуль, в который заранее были вбиты маячки беспилотного «Тахиона». Если удастся вернуться на крейсер, то запустив протокол поиска, можно легко отыскать скаф. Ну а там, подойти к полковнику Тангеру и попросить его выделить транспортник, чтобы забрать разработку. М-да… Мечты! Попробуй-ка, доберись до этого «Фауста». Крылья у меня пока еще не выросли…

Я подумал и снял с «Палладина» небольшой сканер. Он был слабенький, бил всего на пятьдесят метров, но и это в сложившихся условиях было очень неплохо. Правда, прослужил он недолго.

Завершил процесс вооружения тем, что снял с еще одного выведенного из строя «Скаута» почти полную батарею, дававшую мне еще двадцать часов работы. В итоге у меня было две батареи, в общем дававшие мне тридцать четыре часа автономной работы. Все.

Но расслабляться не стоило. Пока я «работал», успел заметить появление новых летяг. Правда, все они находились на вершине ущелья и вниз спускаться пока не собирались. Но тот факт, что они наблюдали за мной, не давал мне покоя. Что бы это значило? Боятся «Циклопа»? Или чего-то ждут?

Вернувшись на «Отбойник» я собрал все оставшиеся пайки, кое-как уместил все внутри аварийного ранца. Еще раз все осмотрел, но полезного ничего не нашел.

Раз поблизости никого не нашлось, значит, все реально погибли. Интересно, что предпримет старый вояка полковник Тангер? Организует еще одну высадку? Запустит поисковых дронов? Попытается просканировать весь спутник? Вызовет подкрепление с Земли? Ха, да на это уйдет два месяца!

Я колебался. Теоретически, атмосферные бури могли утихнуть и тогда за мной прилетят, нужно только оставаться рядом с кораблем. А если нет? Из-за мощных электромагнитных бурь, возникающих в атмосфере спонтанно, «Отбойник» попросту не знали где искать – сигнал не проходил. Не удивлюсь, если и борт Хаузера постигла та же участь. Лишь бы только их транспорт не был сбит противником, о котором я еще так ничего и не узнал.

Кто? Кто, черт возьми, атаковал наш транспорт? На спутнике не было ничего агрессивного, что могло представлять прямую угрозу жизни человека или помешало бы колонизации. Но эти падальщики-летяги…

Я вспомнил, что когда осматривал заброшенный инженерный городок, мне показалось, будто все здесь покинуто ну никак не два-три месяца назад. Гораздо раньше, не менее полугода точно. Что, если проблемы начались гораздо раньше? Что, если на Каллипсо изначально мы не заметили что-то такое, что впоследствии заявило о себе?

Да, примерно восемь месяцев назад со спутника прибыл грузовой транспорт с дорогостоящим минералом. Но он был полностью автономен и управлялся компьютером. Эдакий большой грузовоз, прилетел, забрал то, что подняли на орбиту и, обогнув Каллипсо, полетел обратно к Земле. Без всяких вопросов.

Что, есл, груз, оставленный на орбите спутника, уже никто не контролировал?

Я все-таки решился. Оставаться здесь без еды, без энергии, на остатках батарей – опасно. Да, я бы мог разобрать все скафы погибших десантников, извлечь все батареи… А дальше? Перспектива оставаться в ущелье, где больше ничего нет, меня совсем не радовала. К тому же я обнаружил оранжевый ящик с маяком. Судя по всему, он не работал, что меня совсем не воодушевило.

Перед тем как покинуть корабль, я случайно наткнулся на поискового дрона. Одноразовый. Он взлетал вверх, делал скан поверхности земли в радиусе четырех километров, затем отправлял результат на модуль управления, а сам ликвидировался.

Решил запустить дрона, осмотреться. Результатом такой разведки стало обнаружение аж сорока сигнатур, органического происхождения.

Осознав, что летяг тут много, я окончательно удостоверился в том, что отсюда нужно убираться как можно скорее.

В общем, взвесив все за и против, я все-таки выбрался наружу, определил направление, с которого мы двигались, после чего медленно направился по ущелью к нашей первоначальной точке высадки. Пройти нужно было относительно немного, но все же… Что там могло попасться на моем пути?

О, если бы у меня были репульсорные двигатели – я бы гигантскими прыжками доскакал до места всего за час.

Не судьба, Алекс! Не судьба.

По прошествии первого часа я смог преодолеть всего три километра. Двигаться по песчаному дну ущелья было очень неудобно. И не только потому, что ноги вязли в песке. То и дело попадались камни – одни величиной с дом, а другие не больше собаки. Я спотыкался, их приходилось обходить и перепрыгивать. Было ощутимо тяжело, я даже начал покрываться потом.

Да еще и проклятый песок забивался в щели между бронепластинами, проникал под одежду и даже попадал в сервоприводы. У «Скаута» их всего шесть – два спинных, два бедренных и два плечевых соответственно. Они маломощные, совсем непохожие на те, какими был оборудован «Тахион».

Да что это я? Опять вспоминаю про свою разработку. И как бы это ни было печально, надо признать, неудачную разработку. Меня всего лишь приложило о камни, а уже отрубилась система питания. Это меня озадачило почти сразу. Я намеревался решить проблему, как только рассветет, но одна проблема сменила другую. Я вообще ничего не нашел. Правильно ли я поступил, оставив его где-то там?

Песок скрипел, частично искажал работу сервоприводов, шелестел по стальной броне. В какой-то момент я даже ощутил его у себя на зубах. Вот дерьмо.

– Каллипсо, мля! Что, кроме песка и камня здесь ничего нет?

Нет. Здесь были они – летяги.

Они преследовали меня, постепенно приближались. Многие спустились вниз и теперь перемещались по песку, короткими перелетами. Нет, конечно, полноценно они летать не могли, но часто, используя порывы ветра, отталкивались конечностями от камней и планировали между ними.

Я активировал зум и понял, что эти особи крупнее той, с которой я схватился ночью.

Едва я поднял импульсную винтовку и прицелился, как все они мгновенно попрятались за камнями.

– Вот гниды! – проворчал я, осматривая ущелье.

Их было около десятка. Держались на расстоянии примерно ста метров. Стрелковый комплекс на таком расстоянии был бесполезен, а снайпер из меня был не очень. Одновременно выяснилось, что система прицеливания сбоит.

Я начал волноваться. По спине поползли предательские мурашки. Тварей много, они уверены в своем превосходстве, преследуют меня. А я не могу идти все время, мне нужен отдых. Будь я в «Тахионе»… ай, да к черту!

Меня посетила довольно толковая мысль – а откуда они вообще понимают, что я пытаюсь взять их на прицел? Разве только… Они уже сталкивались с другими десантниками. Выжившими.

– Раттлер?! – пробормотал я, вспомнив про майора.

Я остановился как вкопанный, рассеянно глядя на существ. Затем отмахнулся, и продолжил путь, постоянно оборачиваясь и оценивая обстановку. Летяги, словно зловещие тени, двигались за мной, постепенно сокращая расстояние. Через час мне уже не нужен был зум, я и так все прекрасно видел.

Я забрел в какой-то узкий каменный мешок – справа и слева ущелье раскалывалось на несколько направлений. Они то смыкались, то размыкались и пересекались между собой.

Почти сразу на моем пути встретился серьезный завал. Одна из треснувших скал рухнула, перегородив обломками проход. Теоретически можно было перелезть через нее, но когда я сделал попытку это сделать, летяги резко сократили расстояние почти вдвое.

Загнали меня в ловушку. Твари!

Я развернулся, откинул шлем и от отчаяния заорал.

– А-а, с-суки! Ну, идите сюда! Мяса вам, да?

Глава 5. Выжившие

Одновременно активировался «FAR-32». Импульсная винтовка уже была в моих руках, вторая же висела за спиной. Рука потянулась к импульсной гранате, но я не решился ее использовать, тем более, ранее гранаты я вообще не метал.

А двигались падальщики легко и быстро.

В качестве средства успокоения я подумал о том, что в прошлом система «Циклоп» хорошо себе показала, а значит, должна работать и сейчас. Все то же самое, только ствол другой.

Я резко вскинул «LR-20» и, поймав в перекрестье прицела приближающуюся тушу, дал короткую очередь. Почти все ушло в молоко, только один сгусток плазмы скользнул по верхней конечности, оставив на ней черный оплавленный след. Сверху тявкнул «FAR».

Стоит отметить, что стрелковый комплекс работал по старинке – на основе энергии пороховых газов, бил пулями калибра 8.32 миллиметра. Плоский короб с патронами на сто пятьдесят выстрелов крепился за спиной, почти не занимая места. Оружие морально устарело, но все еще стояло на вооружении, честно выполняя возложенные на него задачи. Разумеется, на новых экспериментальных моделях бронескафов стрелкового оружия уже не было. Тот же «FAR-44» был уже на импульсной основе.

Ближайший летяга скользнул влево, стрелковый комплекс проводил его длинной очередью и, кажется, накрыл. Другая тварь поперла напролом, видимо, решив, что у нее девять жизней. Я угостил ее прямым попаданием в голову, одновременно мысленно обрадовавшись тому, что их осталось всего восемь.

Я сделал шаг назад, затем еще. Приходилось вертеться то вправо, то влево. Твари довольно шустро приблизились, расстояние между нами сократилось до двенадцати-пятнадцати метров.

Мимо меня пролетел зеленый сгусток – крайняя тварь слева совершила кислотный плевок, но расстояние подвело. Мало того что не попала, так еще и под собственным весом его траектория получилась навесной.

– Дерьмо! С-сучьи бабуины! – ругался я, закусив губу до крови, но, почти не замечая боли. Жал на спусковой крючок, целился, снова жал.

Поразил еще одну тварь. Сначала задел вскользь, а когда та замешкалась, добил контрольной очередью. И на этом мое везение закончилось.

Навыки стрельбы у меня были слабые. Опытный, хорошо натренированный боец, за то же время, мог бы уже поразить если не всех, то хотя бы большую часть наступающих противников точно. Но учился я быстро.

Со всех сторон в меня полетели кислотные сгустки. Я прекратил вести стрельбу, сосредоточившись на том, чтобы не словить очередной плевок. «FAR» поразил еще двоих, но не насмерть. Раненые летяги скрылись за камнями, пропав из виду.

А затем в меня все-таки попали. Зеленый сгусток угодил в грудную пластину и с шипением принялся разъедать ее структуру. Я смахнул большую часть перчаткой, но пожалел об этом почти сразу – перчатка тоже начала дымиться.

Несколько капель попали на боковую панель. Что-то коротнуло, сама собой активировалась сигнальная ракета. Взлетела на высоту около ста метров и хлопнула. Разлетелись зеленые искры. Толку-то, кто ее здесь увидит?

Я взвыл от отчаяния.

Внутри костюма тоже запахло едкой химией. И хотя боли я еще не чувствовал, этот момент несомненно был близок.

Держа винтовку одной рукой, я кое-как сбросил пострадавшую перчатку и вновь схватился за рукоять, но уже своей рукой, без защиты. Очередной плевок зацепил плечо, но я этого почти не заметил.

Пригнулся, увернулся, рванул влево. Еще одной очередью поразил планирующую летягу прямо в воздухе. Пораженную тварь перекувырнуло и швырнуло на песок.

Позади меня что-то хрустнуло, лязгнуло. Огрызающийся «FAR» почему-то резко замолчал, а когда я понял причину этого, мне стало страшно – стрелкового комплекса больше не было.

Одновременно все оставшиеся летяги резко зашипели и бросились на меня, уже не пытаясь уклониться от выстрелов. Все, что я успел – это дать пару неприцельных очередей, прострелив еще одному противнику крыло и лапу.

На груди защипало. Я почувствовал жжение, нарастающую боль.

– Хрен вам! – прорычал я, взмахом руки выдвинув острый штык.

Увернулся и вонзил его в летящую тварь, проткнув прямо в воздухе. Вытащил, снова вонзил. Бронестекло заляпало бурой жижей.

В ногу ткнулся еще один плевок, принявшись неумолимо прожигать податливый материал. Перед глазами мелькнули кожистые крылья, цокнули по броне острые конечности.

Я потерял равновесие и завалился на спину. Острой болью отозвалась левая нога – между пластин ткнулось что-то острое. Ударило по бронестеклу, загородило весь обзор. И почти сразу я увидел зубы, острые желтые зубы. Они пытались прогрызть стекло, царапая прочное бронестекло. Показалась микротрещина, затем еще одна. От них поползли в стороны другие трещины.

Я не хотел умирать, но чувствовал, что еще немного и меня проткнет острая конечность. А там может быть, и стекло прогрызут, сдерут кожу…

И тут произошло нечто странное. Откуда-то справа послышался негромкий возглас, затем гул. Я не успел даже посмотреть туда, когда меня накрыло огненным валом. Прекратилось это практически сразу. Тем не менее незащищенную бронеперчаткой руку, сильно обожгло, хотя я и лежал на боку, частично присыпанный песком.

Две из четырех оставшихся летяг сгорели прямо в полете, шмякнувшись на песок черными обугленными тушками, а еще одна, полыхая огнем, обхватила меня конечностями и перепонками, прижалась, да так и сдохла. Я незамедлительно ухватил ее перчаткой и попытался сдернуть с себя, но только оторвал одну из нижних конечностей. Привстал на колено, хотел уже подняться, но внезапно, от вспышки острой боли в груди меня аж перекосило.

Жгло просто адски.

Я заорал, принялся вертеться на месте, пытаясь избавиться от «Скаута», вреда от которого теперь было больше, чем пользы. Я раз за разом хлопал обожженной рукой по кнопке аварийной разблокировки, но потрепанный скаф, видимо, от воздействия температуры, заблокировался намертво.

Я почти ничего не видел, только мелькающий свет, какие-то пятна. Настал тот момент, когда я, не выдержав острой боли, вновь рухнул на песок. А затем просто отключился и потерял сознание…

***

Меня что-то толкнуло, затем еще раз.

– Алекс! Ну, все, хватит уже валяться! – совсем рядом я услышал знакомый голос. И медленно открыв глаза, увидел майора Раттлера.

Командир десантной группы, все еще был в своем желтом «Палладине». Сейчас на нем не было шлема, да и бронеперчаток тоже. Сам скаф был потрепан.

– А? – пробормотал я, хотя прекрасно его расслышал.

– Как себя чувствуешь? – рядом послышался другой голос, незнакомый.

Я чуть повернул голову и увидел другого десантника. У него в руках был шлем, на лобовой части которого, был изображен красный крест, символизирующий принадлежность к медчасти.

– Ничего не чувствую, – произнес я.

– Это сержант Ферт, – майор кивнул на десантника с крестом. – То, что ты еще жив, лишь его заслуга.

– Это моя работа, – хмыкнул тот, отложив шлем.

– Что со мной? – я спросил у медика, но сам отвлекся и уже таращился по сторонам.

– Все в норме. – Ферт вытащил какой-то электронный модуль, что-то поклацал на нем, затем навел на мое лицо. – Ну да. Норма.

Я не решился переспрашивать, хотя ответ меня совсем не устроил.

– Тебе прожгло кислотой грудину, почти до ребер. Проткнуло левую икру, и обожгло левое бедро. Рука – ерунда – всего лишь ожог второй степени. Все подлатали, правда, полностью истратили медпак второго уровня.

Я скривился. Медпаки стоили очень дорого и использовались в крайнем случае. Они были трех уровней – зеленый, синий и красный. Красный мог вытащить тяжелораненого умирающего с того света, дав ему реальный шанс жить дальше. Синий, латал большинство средних ранений и мог поставить в строй бойца, который по каким-либо причинам выбыл из него. Ну а зеленый лечил легкие раны, травмы и в некоторых случаях переломы. Основной акцент шел на отравление организма.

– Ясно, – выдохнул я и снова осмотрелся.

Мы находились в каком-то гроте естественного происхождения. В самом его центре, прямо на камне стояла мощная лампа, заливая все холодным белым светом. Рядом с ней лежали шесть импульсных винтовок и два рельсотрона. Стоял ящик, запасной бронескаф. Чей-то шлем.

Чуть поодаль лежали двое раненых бойцов без бронекостюмов. У одного отсутствовала рука. Всего я насчитал пять человек. Пять.

Я ужаснулся. Взвод элитных десантников, вместе с Раттлером прошедших Тангейзерский конфликт, почти перестал существовать меньше чем за сутки.

– А ты молодец, Алекс! – майор неожиданно хлопнул меня по плечу.

Я только сейчас понял, что на мне больше нет «Скаута». Почему же я дышал нормально, не испытывая головокружений и недостатка кислорода?

– Не переживай, я сделал тебе инъекцию, поэтому временно организм потребляет меньше кислорода, – пояснил Ферт.

Одновременно я потрогал место на груди, куда попала кислота падальщика. Там находилась плотная повязка, надежно закрывающая рану.

Я растерянно глянул на Ратллера с немым вопросом.

– Ты покрошил шесть летунов. Еще двое уползли с трудом. Ты сражался, прям как десантник, хотя у тебя практически нет необходимой подготовки.

– Летунов? – я сразу же понял, что он имел в виду падальщиков, которых я окрестил летягами.

Он кивнул, зашагал влево и, ухватил мертвое уродливое тело, затем швырнул его на каменный пол грота. Да, это была одна из тех тварей, с кем мне пришлось сражаться.

– Я просто пытался выжить.

– Это понятно. Признаюсь, я тебя сильно недооценил. – Раттлер снова смерил меня взглядом, затем задумался и наконец-то решившись, предложил: – Алекс, давай-ка кое-что обсудим!

Стало ясно, майор в замешательстве.

– Как видишь, нас осталось всего пятеро, – вздохнул он, затем продолжил. – Когда «Отбойник» сбили, я собрал всех, кого смог и с боем начал прорываться обратно. Нас было двенадцать. Пока отходили, я потерял еще троих. Нас порвали, просто порвали. Парни не были готовы к встрече с таким противником.

Он тяжело вздохнул.

– Я не знаю откуда… Но вот этого дерьма на Каллипсо полно, – он пнул обмякшее тело летяги. – Их тут сотни, если не тысячи. Но не это самое страшное.

– В смысле? – удивился я.

– Идем за мной. Есть кое-что, чего ты, скорее всего, еще не видел.

Майор медленно направился к дальнему выходу из грота, а я, помедлив, последовал за ним.

Раттлер вывел меня в узкое ущелье, но совсем не то, по которому я следовал ранее. Там, у огромного камня я увидел новую необычную тварь. Это было что-то вроде собаки, только размером с быка. Узкая задняя часть, массивная передняя. Оно опиралось на передние мускулистые лапы. Выше была чудовищная морда с огромными челюстями, острыми зубами и чем-то вроде хитинового панциря, защищающего лобовую часть черепа. Существо было с очень развитой мускулатурой, покрыто прочной и толстой кожей, вроде как наши носороги. Тварь была мертва – с левого бока отсутствовал огромный кусок мяса.

– Ни хера себе, – процедил я, рассматривая кучу изрешеченного мяса. – Святые бабуины, это что?

– Охотник. Их охотник. Глянь туда!

Я посмотрел в указанном направлении и охренел. Таких представителей местной фауны было еще четыре. Они лежали бесформенной кучей, истекая буро-желтой кровью.

– Вы их?

– Да. Рельсотронами и ракетницами. Винтовки малоэффективны – в этого всадили полсотни патронов, он все никак не мог успокоиться. Чудовищная живучесть. А против тех летающих уродцев огнемет самое то.

– Я назвал их летягами.

Он на мгновение замолчал, нахмурился.

– Хочу сказать вот что. Наши пушки – говно. И вообще, нужно было брать больше патронов…

Я окинул его удивленным взглядом, но промолчал.

Далее он мне вкратце рассказал, что близлежащие земли спутника буквально кишат непонятно откуда взявшимися тварями. Днем их почти не было видно, они предпочитали отлеживаться. А как стемнеет…

Я также узнал, что выжившие после крушения «Отбойника» десантники тоже приняли решение пробиваться к инженерному городку. Согласно наблюдениям, оставалось пройти всего десять километров. Я правильно сделал, что бросился вдогонку, почти догнав его группу. Хотя, честно говоря, я вообще не знал, что пытаюсь кого-то догнать.

– Что у вас с боезапасом? – спросил я.

– Негусто. Около шестидесяти процентов уже ушло. Мы забрали все, что было в «Отбойнике».

– Я заметил.

– Как ты выжил? – Раттлер снова посмотрел на меня с удивлением. – Неужели там не было этих тварей?

– Было и много. Я нашел и активировал «Циклопа».

Майор уважительно хмыкнул, затем задал вопрос, который поставил меня в тупик.

– А где твой «Тахион»?

Я объяснил в трех словах, но на мой ответ Раттлер отреагировал по-своему. Он сначала рассмеялся, а затем добавил, что это была просто высокотехнологичная, но ненадежная игрушка… Однако у меня было свое мнение на этот счет.

Отдохнув несколько часов, мы продолжили путь к инженерному городку.

В строю осталось только два «Скаута», два «Палладина» и один поврежденный тяжеловес «Дефендер».

Сержант Ферт, врач по совместительству, таскал на себе огнемет. Его «Скаут» был пробит сразу в трех местах, но сам он был цел.

Боец, лишившийся руки, управлял тяжелым скафом. Именно в последнем бою он и потерял руку, когда охотник вырвал у него не только рельсотрон, но и конечность, вместе с бронеперчаткой. Удалось запаять скаф, сделав что-то вроде крюка.

Я снова надел своего потрепанного «Скаута». Заменили шлем, перчатку. Несмотря на то, что у меня в груди и на бедре зияли прожженные кислотой дыры, сам бронекостюм был еще вполне боеспособен. Из оружия мне досталась трехзарядная ракетница и импульсная винтовка. Найденный мной пистолет по-прежнему находился в аварийном ранце.

Раттлер вооружился рельсотроном. Двух из пяти охотников завалил именно он, причем в ближнем бою.

Рядовой Кэш захватил импульсный пулемет, а вторым рельсотроном, на который кто-то додумался присобачить лазерный прицел, вооружился сержант Барнс. Почти у всех имелись стрелковые комплексы «FAR» двух модификаций, но боезапаса для них оставалось мало.

– При отступлении мы вообще не заботились об экономии патронов, а теперь вот… – Барнс не договорил, разочарованно махнув рукой. Сейчас на нем лежала обязанность распределять боезапас, которого оставалось немного.

– Все, закончили. Выдвигаемся! – приказал Раттлер, затем сверился с координатами и, махнув рукой, первым двинулся вперед.

До «ночи» приблизительно оставалось около шести часов. Мы рассчитывали дойти до инженерного городка, проникнуть внутрь и, отыскав центр связи, вызвать «Фауст». Если сигнал пройдет через атмосферу, то полковник Тангер наверняка отправит сюда второй транспортный бот, а там по возможности и «Тахион» можно будет захватить.

До цели – семь километров. Но это по прямой. Извилистое ущелье добавляло пару-тройку километров.

Шли быстро, стараясь идти не по центру, а вдоль правой части ущелья, под нависающими скалами. Массивный каменный гребень частично нависал над нами, таким образом скрывая от чужих глаз.

– Майор… – начал я и осекся. Не хотел я спрашивать Раттлера о том, почему они отступили, не проверив, есть ли еще живые на месте крушения. И так было ясно, что в творившемся безумии, никто не смог бы поступить иначе. Хотя, конечно, обидно, что меня бросили одного.

Вместо этого я задал другой вопрос:

– На «Фаусте» есть тяжелое вооружение?

– Имеешь в виду танки? Роботы? – уточнил Раттлер.

– Нет.

– А что тогда? Авиацию?

– Термоядерные бомбы!

– А, ты об этом… Нет. Наш батальон отправляли с разведывательной миссией. Даже речи не было о том, что нас ждет серьезный военный конфликт. Почему ты спросил?

– То, что сбило «Отбойник»… Это что-то другое, – я не мог подобрать нужных слов.

– В смысле другое?

– Что-то очень крупное. Что-то, чего мы еще не видели. И я сомневаюсь, что вот этим вот… – я указал на свою винтовку. – Мы это остановим.

– Отчасти ты прав. Но не это в приоритете. Главное – передать информацию на Землю. А уже оттуда выдвинется весь флот Федерации. Если потребуется, на Каллипсо выжгут каждый метр этого долбанного песка. Но никто не станет взрывать здесь термоядерный заряд. Не забывай, здесь большие залежи чрезвычайно ценного минерала «Квантаниума». Высокоактивный природный газ, в четыре раза полезнее того, что ранее добывался на Земле. Масса других минералов. Фактически, это Эльдорадо.

Майор замолчал, да и я не стал задавать новых вопросов.

Почти полтора часа мы шли в полном спокойствии. Нас никто не пытался атаковать, хотя по левому краю ущелья, за нами двигалось около дюжины летяг.

– Гляди! – хмурый Раттлер указал на них рельсотроном. – Наблюдают, с-суки!

Я для вида поднял ракетницу и прицелился – все твари скрылись за камнями, как будто их и не было.

– Учатся, – ухмыльнувшись, пояснил Ферт. – Теперь они как бы боятся. А совсем недавно прямо так, в лоб перли.

Постепенно ущелье начало расширяться. Песка стало меньше, зато камни стали попадаться все чаще и чаще.

– Смотрите! – крикнул Барнс, указав куда-то влево.

Там, в широкой трещине, больше напоминающей ответвлении, стоял брошенный колесный транспорт. Его сильно занесло песком, но даже отсюда было ясно, что он цел.

– Оп-па! – произнес я, опознав устаревшую технику. – Да это же «Джаггер»!

Глава 6. Кровь и песок

Ничего особенного – машина производства еще шестидесятых годов прошлого века, с частично бронированной кабиной и открытым кузовом. Их доставили на Каллипсо в большом количестве еще тогда, когда только-только был открыт «Квантаниум». Довольно быстро «Джаггера» вытеснили более новые типы техники, и в итоге все оставшиеся на ходу джипы оставили патрулировать внешний периметр колонизированной территории. А это около двух тысяч километров.

Основное его преимущество – наличие больших колес, позволяющих свободно грести по песчаному грунту, пролезать по ущельям и камням. Ну а главный минус – транспорт жрал много топлива.

Сверху на треноге была закреплена сборка спаренных импульсных пулеметов «MR-40». Кузов был частично прикрыт бронещитками, а сверху его огибали прочные кунги.

– Интересно, на ходу? – произнес Ферт, изучающее глядя на увязшую в песке машину.

– Кажется, да. Откопаем?

– Ну не знаю, терять время зря… Хотя признаю, на колесах лучше, чем на ногах, – согласился Барнс.

– Тогда за дело, – я ударил кулаком по большому ящику с инструментами. Крышка откинулась, и оттуда посыпался песок и ржавчина. И больше ничего.

– Э-э, а где лопаты? Я руками грести не буду, – возмутился сержант Ферт, заглядывая внутрь.

– Мы тут часа три провозимся. Легче дойти.

Я сначала расстроился, а затем обратил внимание на огнемет сержанта.

Эти новые огнеметы отличались высокой мощностью и сжатым объемом топливных емкостей. Несмотря на то, что они были компактные, смеси туда влезало в три раза больше. Правда, избыточное давление тоже было очень высоким, но чем-то нужно было жертвовать.

– А ну, дай-ка, – я, немного посомневавшись, попросил у медика его огнемет.

– Зачем? – Ферт все же снял огнемет и протянул мне.

– Есть идея, – я быстро отстегнул топливопроводный шланг, подключил воздушный. Быстро перенастроил. – Так, ну, посмотрим!

Я выжал спусковой крючок. Под сильным давлением, вместо пламени, пыхнула мощная струя воздуха, разметав кучку песка в разные стороны. Все тут же окутало пылью.

– Ну не знаю! – Раттлер опустил забрало шлема и отошел на пару шагов назад. – Слабовато.

– Согласен! Мощности мало, – я прекратил бесполезное занятие, а уже в следующую секунду мой взгляд скользнул по воздушному компрессору «Джаггера». Он был завешен старой маскировочной сетью, и поэтому не сразу удалось понять, что именно под ней находится.

Эти компрессоры использовались для заполнения кислородных баллонов. Раньше, лет тридцать назад. Дополнительно они прямо на ходу подкачивали объемные шины, если вдруг те ловили случайную пулю или пробоину.

Я решительно полез на транспорт, влез под компрессор. Осмотрелся, выудил хомут, перетянул.

– Ты чего там творишь? – десантники полукругом стояли в двух метрах от джипа и улыбались.

– Один момент. Так, сейчас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.