Владимир Саньков
Путь хитреца

Пролог

– Тебе не выиграть этот спор, мой друг. Я уверен в молодом человеке и готовлю его к посвящению. – Седоватый мужчина с аккуратно постриженной бородкой снисходительно улыбнулся.

– И все же шансы высоки. – Его собеседник задумчиво постучал по полу тростью из выжженного дерева с головой змеи вместо ручки и усмехнулся в ответ: – У меня меньше кругов…

В интерьере молодежного тусовочного заведения они выглядели неестественно. Один – пятидесятилетний мужчина в начищенных до зеркального блеска туфлях, костюме от Бриони и дорогих швейцарских часах. Другой, возрастом постарше, совсем седой, в простой зеленоватой двойке поверх зеленого же, но более светлого оттенка свитера с диковинной тростью в руках. Они расположились в тени за самым дорогим столиком под декоративной глыбой из застывшей лавы. Зацепившись за них взглядом, расфуфыренная девица в ультракороткой юбке хмыкнула.

– Семь дней? – Мужчина в дорогом костюме с сомнением покачал головой.

– Семь дней достаточно.

Они говорили негромко, однако, несмотря на естественный для этого места шум, похоже, отлично слышали друг друга.

– Я ковал этот меч несколько лет. А потом дал ему остыть. А ты хочешь перековать за семь дней? Ха-ха. Мой друг, по твоим давно заросшим тропам не ходят современные, уверенные в себе люди. Не те времена! Им не нужны деревянные посохи и дырявые лапти. Прости, но ты сильно отстал от жизни! Мы можем прямо сейчас посмотреть на некоторые способности новичка.

– Хочешь испытать парня?

– Я уже несколько дней проверяю боевые характеристики этого оружия. У меня нет сомнений в успехе. Но скажи, зачем тебе это?

Старик в зеленом перевел взгляд прищуренных глаз с беснующейся на танцполе толпы на собеседника.

– Мне жаль паренька. Он живой.

Под перекрестным огнем двух стробоскопов, разрывающих движения на фрагменты, в жестком однообразном ритме Gabber¹, танцующие люди напоминали сломанных механических кукол. От них отделилось анорексичное существо неясного пола и, безучастно скользнув остекленевшими глазами по лицам двух почтенных посетителей заведения, походкой зомби направилось к бару. С легкой усмешкой обладатель дорогого костюма проводил существо взглядом и повернулся к собеседнику:

– Я, конечно же, принимаю пари от достойного противника. И можно начинать проверку. Для этого понадобится…

– Женщина?

– Суперженщина! Ева. Адаму нужна подательница хмельного яблока.

Часть 1
Глава 1. Сногсшибательная Ева

Пожелай дьявол соблазнить Еву в наши дни, ему вряд ли удалось бы найти более располагающее место, чем ночной клуб «Кракатау». В этом заведении, устроенном в одном из спальных районов Москвы, все напоминало подземное царство, начиная с вулканического антуража и заканчивая потно-перегарным духом, заменившим серный смрад бурлящего кратера.

Однако не в случае с Евой Силинской. Ведь именно ее называли демоном в юбке и поговаривали, что, если взбредет в голову, она сама соблазнит дьявола.

Еще только обозначилась в свете бегущих огней ночной рекламы модельная фигура высокой блондинки, как в этом заведении забурлило.

Первым отреагировал Мефистофель (так прозвали фейсконтрольщика Макса за его жидкую бородку и хитрый взгляд). Он сдернул с пояса рацию и нажал кнопку:

– Николай Владимирович! У нас гости. Ева.

– Отлично! – отозвался искаженный динамиком голос. – Встреть как надо.

Завсегдатаи заведения частенько сожалели о тех временах, когда «Кракатау» рокотал по-взрослому. А теперь его стали называть просто «Кратером». Винили во всем управляющего Савельева за отсутствие свежих идей и энергии. Савельев же валил на расплодившихся конкурентов, растащивших публику по разным районам большого города. Так или иначе, вулкан постепенно угасал. Но и завсегдатаи, и начальник «Кратера» знали, что, когда в клубе появлялась Ева, подготовленное шоу можно сворачивать – Ева была интереснее любого шоу. С ней «Кракатау» вновь начинал рокотать.

– Евочка! – расплылся в кривой улыбке Макс-Мефистофель. – Какими ветрами?

– Мимолетными! – непринужденно ответила блондинка. – А ты, Макс, уже нашел своего Фауста?

Пока они любезничали, мимо прошмыгнули две не очень совершеннолетние пигалицы из собирающейся очереди. Обычно Макс – фейсконтрольщик со стажем – такого бы не допустил. Но не в этот раз.

Сегодня Ева была не одна. Макс не сразу заметил ее подругу. И это не удивительно – Ева затмевала всех.

– Это Катя, – коротко представила Ева.

Две голубые искорки стрельнули в него из-под челки темно-русых волос. И что-то зацепило непробиваемого Макса, заставило более внимательно посмотреть в спокойные проницательные глаза подружки Евы.

– Ух ты! – оценил он. – Катя, добро пожаловать!

Проходя внутрь в почетном сопровождении «служителя преисподней», Ева не преминула бросить снисходительный взгляд на завистливо зыркающих девиц из очереди. Те, похоже, надолго застряли за дверями клуба, отстукивая зубами прогрессивные ритмы ночной прохлады.

Суета у входа вскоре переместилась в основное помещение. В противоположном конце зала из конструкции в форме языка пламени над танцполом, где располагался административный офис, появился человеческий силуэт. Вращающийся прожектор выхватил из темноты управляющего клубом – тридцатипятилетнего Николая Владимировича Савельева. Он какое-то время стоял у перил, не сводя глаз со входа, и затем с очередным всполохом красного света исчез.

Появился внизу у гардеробной, оформленной в виде заполняемой лавой пещеры с оплавленными каменными краями.

– Е-ева! – протянул Савельев, распахивая свои объятья, чтобы поприветствовать редкую гостью. – Я боялся, что ты продала свою душу кому-то еще – так давно тебя не было! Ладно душа – оставь нам хотя бы тело!

Ему удалось выбить из Евы смешок, и они по-дружески расчмокались.

Надо сказать, что интерес начальника «Кратера» к Еве объяснялся не только коммерческими выгодами. Красавица пользовалась особой благосклонностью хозяина клуба. И Николаю Владимировичу было дано четкое указание: «любить, уважать, в обиду не давать». Савельев понял, как хотел: охране наказал приглядывать, официантам и барменам – угождать, а вот полюбить пару-тройку раз при случае планировал лично. Не нравиться Ева не могла. Вот и сегодня от вида мраморной кожи красавицы его глаза подернулись легкой пеленой похоти. Однако он хорошо знал, что представляет собой предмет его вожделения. Для наступления нужен подходящий момент – ошибка могла стоить репутации и работы.

Другие охранники засуетились ближе к местам основных развлечений: их физиономии внезапно потеряли привычную скуку. Для любого человека, не накрытого трансом жесткого ритма или дурманом наркоты, было очевидно, что происходит что-то необычное, нарушающее размеренный ритм ночной жизни клуба. Новость дошла и до официантов, которые начали сбиваться с витиеватого маршрута бар – столики в сторону входа.

Кто же такая Ева Силинская?

Из толпы ее выделял не только высокий рост, усиленный двенадцатисантиметровыми каблуками. Боб-каре а-ля Лера Кудрявцева прикрывал светлой прядью наискосок один глаз, отчего лицо становилось гламурно-загадочным. На фоне джинсовой обыденности ноги в черных прямых брюках, увенчанные большой серебристой пряжкой «Прада» на стройной талии, казались бесконечными. Довершала картинку этого глянцевого разворота белая шелковая блузка с острыми уголками воротничка, нежным флером очертившая эффектный бюст в свете флуоресцентных ламп.

Модные этикетки дорогих брендов. Модная прическа. Модный макияж. Модным было даже выражение ее лица, покрытое скукой. Лишь при виде приятных знакомцев на лице вырисовывалась правильная улыбка, после чего оно возвращалось в исходное модное состояние.

Но это лишь внешняя часть образа. Интереснее другое.

Она не пьет и не ширяется – пара недопитых коктейлей не в счет. Если Ева среди людей – она в центре, в самом центре всеобщего внимания. Но и в клубах она появляется, в общем-то, не для этого. Ева приходит на охоту. Раз уж она выбралась из дома, то лишь для того, чтобы развеять осточертевшую скуку. Но вовсе не ради любви или секса. Она не очень-то любит мужчин и почти не переносит женщин. Она любит Игру.

Ее любимая игра – динамо. Ее метод – унижение. Поэтому мужчины, которые ее знают, побаиваются ее. Боится Еву и Николай Савельев. Он помнит, как она ради удовольствия расправлялась с другими посетителями клуба. Это всегда было эффектным зрелищем, но он не хотел бы оказаться на их месте. Ева редко играла в динамо первой степени: разогреть парня до неровного дыхания и обломать – это для начинающих. Ее любимый уровень – второй: чередуя кнут и пряник, доводишь жертву до белого каления, чтобы на все был готов ради желаемого, и издеваешься над ним, демонстрируя окружающим свою безграничную власть. А еще бывает динамо третьей степени, но до этого пока не доходило. Еве нравилось растягивать игру. На такой длинный крючок и был подсажен управляющий «Кратером» Савельев. То погоняя, то осаживая коней, Ева умело добивалась от него беспочвенной надежды и всецело пользовалась результатами своего труда.

Выбрав до последней капли свою порцию внимания, Ева королевской походкой направилась к наскоро освобождаемому для нее официантами столику.

Но по пути с Евой, торжественно несущей свое красивое тело к намеченной цели, столкнулся парень чуть выше среднего роста с небольшим шрамом на шее. Бокал с коктейлем в его руке опрокинулся, и грязное шоколадное пятно бессовестно расползлось по дорогой белой блузке, противно приклеиваясь к Евиной коже. На какое-то время красавица опешила, но затем взорвалась в бешеной истерике:

– Придурок! Ты куда смотришь?!

Ева грубо толкнула парня и повернула к гардеробной, но что-то остановило ее. Злорадный смешок на губах маленькой курносой толстушки слева? Оторопь в глазах замершей с подносом официантки? Или насмешливый взгляд виновника ее неприятностей? В глазах свидетелей сцены застыло немое ожидание. Ева не могла их разочаровать. Она как бы невзначай взмахнула рукой, рассчитывая остатками коктейля облить парня, но тот убрал бокал, и ее жест лишь всколыхнул воздух, что еще больше взбесило Еву. Она быстро овладела собой и даже сумела изобразить на лице усмешку.

– Не уходи далеко! Мы еще не закончили, – надменно сказала она и направилась к столику.

Подбежавший официант тщетно пытался помочь ей справиться с пятном, больше мешаясь под руками, чем помогая, пока Ева его не прогнала. Наконец вдвоем с подружкой они все-таки сели за столик.

– Это он! Это он!..

Медленно приходя в себя, Ева вдруг разобрала, что Катя что-то говорит.

– Что? Кто «он»? – Ева развернула подругу к себе, заставляя ту переключить внимание.

– Ну, помнишь, я тебе рассказывала про парня… гада, который испортил наши отношения с Карпасовым? В школе.

– Ну.

– Это он. Артем Берестага.

Ева посмотрела на парня внимательней. Ей показалось, что она уже видела где-то его лицо. Но это было не важно. Она на некоторое время даже забыла про блузку.

– Он тебя видел?

– Нет.

Ева улыбнулась. Что ж, два повода даже лучше, чем один.

Подбежал Савельев, получил милостивый взгляд и невинную улыбку, с которыми Ева молча показала на пятно. Управляющий все понял:

– Сейчас что-нибудь придумаем.

Он отправил администратора за новой блузкой в круглосуточный магазин, а затем подозвал вышибалу и показал взглядом на виновника Евиной трагедии. Силинская поманила вышибалу пальцем и, когда тот наклонился, добавила от себя:

– От меня передай приветик!

Тот, усмехнувшись, кивнул. Девушки наблюдали, как вышибала подошел к столику, за которым расположилась компания из трех человек: герой предстоящей разборки, черноволосая девица и еще один рослый парень. А когда выдворяемый встал из-за стола и отправился в сопровождении здоровяка-охранника к выходу, оставшиеся чему-то заухмылялись. Подруги не придали этому значения.

– Так проще всего, – прокомментировала Ева.

Хотя было видно, что она не удовлетворена.

Заработав пару очков в глазах красавицы, Николай Савельев размышлял, как это можно использовать. Он даже подобрал слова, с которыми можно подкатить к ней, но решил оставить попытку до появления помощника с новой блузкой. Он проконтролировал, чтобы официантка приняла у девушек заказ, и отправился к себе в каморку.

Поднимаясь по лестнице, он вдруг снова увидел отмеченного шрамом парня. Савельев не поверил глазам, наблюдая, как тот вернулся и спокойно садится за покинутый пятью минутами ранее столик. Вышибалы нигде не было видно. Озадаченный начальник «Кратера» ринулся в администраторскую и приник к мониторам, нервно переключая внешние камеры. Вышибала нашелся. Он неподвижно стоял на парковке, глядя в ночное небо.

– Чушь какая-то, – выругался Савельев.

Перемотал запись на несколько минут назад. Вот они выходят, охранник что-то говорит, затем проводит резкий удар, потом еще и еще. Но все выпады лишь протыкают воздух! Ничего не понимая, управляющий еще раз прокрутил эпизод. Противник практически не двигается, кажется, чуть поворачивается – и все! Что за акробат? Этот охранник – лучший боец «Кракатау», у него отличная реакция и хорошо поставленный удар. Но странный парень делает какие-то еле уловимые движения – и крепкие кулаки вышибалы лишь колышут воздух.

– Что он говорит? – пробормотал про себя недоумевающий Николай Владимирович.

Действительно, меченый все время что-то говорит, точнее, оба разговаривают. Теперь они как будто толкаются или борются.

– Охренеть! Они что, обнимаются?! – обалдел от увиденного Савельев.

Он переключил монитор на камеру: вышибалы на улице уже не было. Впрочем, найти его не составило труда. Охранник с мокрыми от слез глазами сам шел навстречу начальнику.

– Что это было? – завопил управляющий клубом, осматривая вышибалу в поисках крови. Но тот был чист. – Что это было, я спрашиваю?!

Но и в этот раз он не получил ответа. Здоровяк был в глубокой прострации. Савельев оттолкнул его и вышел на помост. Обладатель шрама, как и раньше, сидел за столиком, о чем-то оживленно разговаривая со своими друзьями. Так оставлять ситуацию было нельзя. И начальник «Кратера», захватив для страховки пару охранников, направился к непонятному субъекту.

Ева остолбенела от удивления, увидев возвращающегося Берестагу без единой царапины. Через некоторое время неуверенной походкой в администраторскую прошел охранник. Но более впечатлило то, как был остановлен выскочивший оттуда Савельев: седой мужчина в костюме как бы случайно оказался у него на пути и что-то резко сказал. В полутьме ночного клуба разглядеть его не удалось, но профиль показался Еве знакомым. Вместо ответа Савельев ретировался в каморку.

Ева поняла, что простой план провалился. И если Катя зачем-то шифровалась, прячась в тени интерьерных декораций, ее подруга в упор смотрела на своего обидчика, сидящего к ней боком в пяти метрах. Ева Силинская понимала: следующий ход за ней. Эта мысль вызвала на ее губах плотоядную улыбку.

Она подняла глаза на каморку администратора, в которой спрятался давно облизывающийся на нее Савельев. Пересеклась на мгновение взглядом с еще одним знакомцем – тот спрятал глаза. Они «поиграли» в прошлый раз, когда она отмечала в клубе свое двадцатисемилетие. Парень рисовался перед компанией, и Ева, разыграв легкую партию, выставила его полным придурком, заставив к тому же вымаливать у нее прощение. А потом еще и подставила под удар влюбленного в нее вышибалы, делая при этом невинное личико. Здесь нет уже уволившегося из-за нее охранника, который посчитал, что достоин внимания Евы. Она легко довела до белого каления и презрительно размазала на глазах у своих. Это было похоже на избиение младенца.

Но то были цветочки. А сегодня красавица разозлилась не на шутку. Что ж, раз уж подворачивается хорошая игра – время выхода Евы! Пора спустить с цепи демона в юбке.

Расстегивая на ходу запачканную блузку, сногсшибательная Ева уверенными шагами направилась к новой жертве. Катя с широко открытыми глазами следила, как ее подруга резко разворачивает своего обидчика на стуле. Перекинув ногу, она устроилась на его коленях. Лицом к лицу. Стащила с себя мокрую блузку и, оставшись во флуоресцентно-белом лифчике, бросила ее на колени оторопевшему соседу Берестаги. Роскошная грудь Евы Силинской раскачивалась прямо перед глазами парня. Чаровница обаятельно улыбнулась:

– Как настоящий джентльмен, ты должен дать свою рубашку – мне холодно!

Теперь это была уже не та холодная красавица, что несколькими минутами ранее вошла в клуб. Выражение скуки исчезло с ее лица, сменившись азартом игрока. Глаза чувственно светились, а гибкое разгоряченное тело рассылало вокруг флюиды сексуальности.

Катя как будто заново открывала подругу. Она имела представление об увлечениях Евы и не одобряла их, но воочию видела ее игру впервые. И не только она. За парочкой наблюдали многие.

Сквозь рев захватившего абсолютную власть модного хауса расслышать слова было невозможно. Но эмоциональные жесты и мимика флиртующей парочки с лихвой восполняли этот недостаток.

Ева цвела. Даже щеки обычно бледной красавицы приобрели слегка пунцовый оттенок. Ресницы подрагивали, а кокетливые прикосновения плечом, пальцами рук, а иногда и грудью беспечно плавили лед осторожной сдержанности ее противника. Они обменивались, похоже, колкими тирадами и смеялись.

Выслушав очередную реплику, Ева вдруг залепила парню пощечину и, вырвав из рук его приятеля блузку, стремительно покинула их компанию.

– Урод! – раздраженно сказала Ева, бухнувшись на стул рядом с подругой, и, чуть отдышавшись, добавила: – Наивный. Это только начало. Сейчас сам прибежит!

Но прибежал Савельев с новой блузкой. Он вел себя странно, формально проявляя заботу, прятал глаза. Ева вынужденно улыбнулась – блузка была, конечно, полный отстой, – но ничего не сказала. Когда управляющий отошел, Ева более критично осмотрела блузку, без колебаний оторвала оба рукава и воротник и натянула на себя новый наряд. Катя только рот открыла от восхищения – то ли бесшабашной уверенностью подруги, то ли новым образом, созданным из неудачной блузки. Этот синтез смелости, невинности и соблазна невероятно шел Еве Силинской.

– Пошли оторвемся, – показала она Кате на кипящую массу извивающихся тел.

Стараясь не поворачиваться к Берестаге лицом, Катя последовала за подругой.

Ева знала свое дело. Берестага действительно вскоре подошел, выруливая между танцующими. Катя поспешила раствориться в толпе.

Ева и ее обидчик, несмотря на энергичную музыку, обнялись в медленном танце и о чем-то кокетливо болтали. Катя пыталась разобраться в себе. Ей не нравилась сама идея подобной игры, но было очень интересно смотреть. Тревожило и еще какое-то неясное чувство.

Внезапно Ева резко оттолкнула партнера и, покинув танцпол, вернулась за столик.

– Вот теперь посмотрим, как он запляшет, – прокомментировала она, удовлетворенно наблюдая, как ее будущая жертва направляется к ней.

Но, не дойдя до их столика, Берестага свернул в сторону и присоединился к своим приятелям. Силинская только хмыкнула:

– Ну что ж, так даже интереснее!

В течение следующего часа, умело маскируясь от Берестаги, Катя наблюдала череду подходов и разрывов, толчков и объятий, оплеух и поцелуев из арсенала женских уловок все более поражающей ее подруги. Ева, безусловно, была игроком высочайшего класса.

Теперь она опять сидела на коленях у Берестаги, улыбка не сходила с ее лица, глаза светились. Казалось, они говорили друг другу какие-то очень откровенные вещи. Зная Евину цель, Катя на мгновение даже пожалела парня. Но в какой-то момент насторожилась, увидев, как Ева закусывает нижнюю губу. На это простое движение не обратил бы внимание никто. Но не лучшая подруга.

Ева играла как никогда. Она была на абсолютном пике вдохновения. Она обладала даром чувствовать партнера – она на уровне тончайших переживаний ощущала, как парень расслабляется и становится все более открытым. Оставалось лишь воспользоваться его искренним порывом при максимальном внимании зрителей и перевернуть игру. И такие мгновения приходили все чаще, но по дикой случайности каждый раз Берестага вдруг цеплялся за какое-то слово или жест, и Еве приходилось начинать заново. Наконец она почувствовала очередной подходящий момент и решила, что пора действовать. Но когда пыталась встать, ее нога глупо застряла между стулом и его ногой – все рассмеялись, и момент снова был упущен.

Ей, как всегда, нравилась эта игра. Впрочем, нет, в этот раз было совсем иначе. Ева впервые сама начала увлекаться. Чтобы сбить напряжение, девушка залпом выпила бокал «Куантро» – французского ликера, который в народе получил название «бабоукладчик» за свой коварный нрав. Сладкий и легкий, он имел свойство неожиданно ударять в голову. Артем аплодировал. Милый парень.

Блузка – вообще ерунда. Будет повод порыться по шкафам – там много ненадеванных вещей с этикетками – или, еще лучше, пробежаться по магазинам. Во всяком случае, это не повод ускорять игру. Ведь она и играет ради удовольствия. И совсем не хочется его прерывать. Она, конечно, сделает то, ради чего все затевалось. Обязательно сделает. Наглец должен быть наказан! Но чуть позже. Можно еще поиграть… Получить еще несколько таких мгновений…

Мгновений, которые заставляли биться ее, казалось, совсем застывшее сердце, как африканский барабан. И даже слезы, которые она обычно не использовала в игре – лишь в крайнем случае, – под натиском какого-то внутреннего восторга теперь сами просились наружу.

В какой-то момент, когда Кате показалось, что игра затягивается, Ева оторвалась от Берестаги и, покачиваясь, подошла к ней.

– Катюш, прости, пожалуйста. Мне нужно поехать… – Она споткнулась на полуслове. – Возьми мою машину. – На столик упали ключи от «Ауди». Ева была подшофе.

– Ты же не пьешь!

– Я чуть-чуть. – Подруга с виноватым видом закусила губу.

Для крутой эффектной Евы это был совершенно нехарактерный жест. Так делала другая, порой потерянная, порой глубоко погруженная в себя Ева по привычке, унесенной откуда-то из полузабытого детства. В такие минуты она была трогательна и беззащитна. В такие мгновения она была собой.

– У тебя все в порядке?

– Все тип-топ!

– Зачем ты, Ева? – пыталась образумить ее Катя. – Тебя дома ждет муж!

– Я ненадолго. – Она неловко улыбнулась и присоединилась к собравшейся уходить компании, послав подруге воздушный поцелуй.

Катя с беспокойством смотрела ей вслед. Она знала, что муж Евы Сергей сейчас пытается дозвониться на выключенный телефон. Ева сознательно не давала им с Катей обменяться номерами, чтобы была возможность не отвечать.

Словно по бесконечному ярко-белому батуту, Ева гигантскими прыжками мчалась по облакам навстречу утреннему солнцу. Она легко перепрыгивала высочайшие заснеженные горные вершины, мелькающие между пухлых, залитых солнцем облаков, вдыхала удивительный восторг легкости, скорости, абсолютной свежести и чистоты окружающего ее фиолетового неба. И только въедливая мелодия, которая с каждым мгновением становилась все громче и громче, вдруг начала тянуть ее куда-то вниз, закрутила в воронку вихря, уронила на серую земную поверхность. Падение уничтожило сказку, растворило сон в медленно проясняющейся реальности. А в ней лишь похмелье и надрывающийся телефон, так бесцеремонно вытащивший Еву из прекрасного забытья.

– Да, – ее голос прозвучал утробно грубо.

– Ева, где ты? С тобой все нормально? – раздался в трубке взволнованный голос подруги.

Глаза начали привыкать к утреннему свету. Ева обвела комнату взглядом, медленно осознавая, где она и что произошло этой ночью.

– В гостинице.

От внезапно пришедшей мысли кровь хлынула в голову. Ева, совсем проснувшись, еще раз осмотрела гостиничный номер в поисках кого-то или чего-то, но, не обнаружив никаких признаков искомого, в ярости ударила кулаком по кровати:

– Гад!

– Что? – не поняла Катя.

– Катюха, приезжай, пожалуйста, – упавшим голосом попросила Ева, – машина у тебя.

Когда подруга появилась в гостинице, Ева Силинская была уже одета. Слегка растрепанная после бурной ночи, она сидела на кровати и курила. На ее растерянном лице блуждала, казалось бы, неуместная в такой ситуации улыбка. Подойдя утешить подругу, Катя обнаружила на прикроватной тумбочке записку: «Спасибо за увлекательную игру. А. Б.»

– Потрясающий ублюдок! – пробормотала Ева, продолжая чему-то глупо улыбаться.

Глава 2. Специалист

Еще стрелки настенных часов не подобрались к восьми утра, а в переговорной комнате офиса шестьсот четыре НИИ космического приборостроения уже царила суета. Сотрудники расставляли бутылки с минералкой и цветы, вытирали мебель, настраивали проектор. Стоит, однако, отметить, что и переговорной эта комната стала только вчера вечером, когда из нее в срочном порядке были вынесены потрепанные столы, стулья и морально устаревшие компьютеры, повешены новые шторы и в правильном порядке расставлена собранная по разным комнатам условно приличная мебель. Даже видавшая виды дверь заменена на более презентабельную, снятую с петель кабинета генерального директора ООО «Ростелематикс». А сам генеральный директор Рыжиков Сергей Игоревич, который обычно не появлялся на работе раньше одиннадцати, теперь носился между своим полуразрушенным кабинетом и новой переговорной, нервно контролируя все вплоть до наклона цветов в вазе.

– Ну наконец-то! – прикрикнул он на своего заместителя Шкварина, когда тот переступил порог офиса. – Он вот-вот появится! Специалист где?

– Здравствуйте, Сергей Игоревич, он не должен опоздать, мне за него поручились – обязательный человек… – залепетал зам.

– Ой, не дай бог! Нам самим ни за что эти переговоры не разрулить. Звони ему, не застрял ли где – пробки по Москве восемь баллов!

Бывший работник вышеназванного НИИ сорокасемилетний Сергей Игоревич Рыжиков внешне напоминал мышь. Ходил всегда в сером костюме поверх серой же сорочки. Предпочитал галстуки в оттенках серого, и, если бы ему удалось найти в продаже серые туфли, обувь тоже была бы мышиного цвета.

В жизни он придерживался давно выведенного правила, которое в интерпретации неизвестного остряка звучало так: «Синоптиком ты можешь и не быть, но знать, откуда ветер дует, ты обязан». Поэтому синоптиком, а точнее ученым, он так и не стал, хотя кандидатскую степень получил. Впрочем, не за научные открытия, а благодаря советской системе карьерного роста, где главным были не личные заслуги, а личные связи.

Его более талантливые коллеги либо давно переметнулись на ту сторону океана, либо ушли в бизнес. Сергей Игоревич с завистью поглядывал на их успехи, но, не имея способностей ни к науке, ни к управлению, так и не нашел себя. Ему тоже хотелось хорошую машину и просторную квартиру. Он устал экономить и отказывать своим детям в дорогих игрушках, которыми хвастались их сверстники. Но возможности вырваться из бедности не находилось.

И все же, руководствуясь второй частью любимой поговорки, он таки дождался своего момента. Рассмотрев в последних веяниях новой государственной политики шанс, который приходит лишь однажды, он зарегистрировал ООО «Ростелематикс», арендовал в здании родного НИИ небольшое помещение под офис и, переманив к себе нескольких сослуживцев на условиях совмещения, начал искать инвесторов под свою «великую идею».

Собственно, все величие идеи было не столько в уникальности, сколько в своевременности. Тут сказался наработанный навык Сергея Игоревича определять, когда и откуда дует ветер.

Итак, с того самого момента, как в государственную казну стали попадать легкие деньги от резко подорожавшей нефти, а отношения с некоторыми западными соседями по планете – напрягаться, руководство страны обозначило новые приоритеты в развитии государства. Один из них оказался весьма близок Сергею Игоревичу. Развитие российской ГЛОНАСС – глобальной навигационной системы. Американская GPS успешно функционировала уже не первый десяток лет и распространилась настолько, что присутствовала в виде маленького чипсета не только в миллионах навигационных приемников, приклеенных к лобовым стеклам автомобилей по всему миру, но и во многих телефонах, смартфонах, треккерах и тому подобных устройствах. Но была в этой истории одна неприятность: вся военная мощь любого государства, осмелившегося противоречить заокеанским соседям, оказывалась в полной зависимости от американских навигационных спутников. Суда, воздушная и наземная техника передвигалась по GPS-координатам, с их же помощью настраивались системы наведения огня. Общеизвестно, что спутники GPS дают два сигнала: один закодированный – для армии США, другой открытый – для гражданского использования. Чем это чревато во время войны, ярко продемонстрировал конфликт с Грузией. Тогда американцы даже не стали отключать гражданский сигнал, а лишь скорректировали его точность. И российские «СКАТы» жгли траву рядом с огневыми позициями грузин с погрешностью в четыреста метров.

Так что собственная система спутникового наведения России была очень нужна. И не только России. Многие государства ожидали прекращения монополии США в навигации.

Спутники ГЛОНАСС начали выводить на орбиту Земли еще в восьмидесятые. Но они работали в половину срока меньше американских, и их требовалось не менее тридцати против двадцати четырех спутников GPS. А когда у государства наконец нашлись деньги для запуска недостающих аппаратов, Сергей Игоревич скептически прокомментировал:

– Дождались. Сейчас схлопнутся те, что построены первыми, и начнем все сначала.

Так оно и вышло. Тем не менее курс был задан. И президент с телевизионного экрана подытожил:

– Государство берет на себя обязательства по выводу спутников на орбиту, а производство ГЛОНАСС-устройств должен обеспечить бизнес.

– Какой, в жопу, бизнес? – комментировал Рыжиков прямо в телевизор. – Мы уже самовары в Китае производим!

И все же руководящая рука твердо взмахнула, и бизнес заметался в поисках технологий. Вот тут-то Рыжиков и почуял дуновение попутного ветра. В НИИ стали захаживать люди в дорогих костюмах, и сладкий запах манны небесной вскружил голову Сергея Игоревича.

Для того чтобы собрать из китайских комплектующих любое приемное устройство ГЛОНАСС, необходима одна маленькая деталь, производство которой потогонные предприятия Поднебесной пока не освоили, – ГЛОНАСС-чипсет, предназначенный для приема и обработки спутниковых сигналов. Но, как говорится, дьявол кроется в деталях, и на этот раз в словосочетании «маленькая деталь» он выбрал первое слово.

Рыжиков знал, что ни один банк не даст денег исключительно лишь под обещания его липовой фирме, поэтому сосредоточился на поиске потенциальных инвесторов. Он показывал очередному костюму институтское оборудование, дипломы и свидетельства о научных степенях своих почти сотрудников, вдохновенно расписывал сияющие перспективы разработки первого ГЛОНАСС-чипсета.

– Огромная российская армия и военно-морской флот, гражданская авиация и судостроение, автомобилисты, мотоциклисты, велосипедисты и даже пешеходы России и всего мира, тайно ненавидящего американцев, ждут этого первенца новой российской науки, – вдохновенно вещал генеральный директор научно-производственной фирмы «Ростелематикс».

Его воодушевление, подкрепленное бумагами с печатями серьезных государственных учреждений, убедило Станислава Михайловича Артюхина – частного инвестора, заработавшего свой капитал на спекуляциях долговыми обязательствами крупных нефтяных и газовых компаний.

В девяностые, когда благодаря «виртуозной» государственной политике деньги у всех закончились, а работать было как-то нужно, предприятия платили своим сотрудникам тем, что производили: водкой, колбасой, туалетной бумагой, – а поставщикам и подрядчикам – долговыми расписками. Народ как-то обходился без денег, заедая тоску водкой, колбасой или туалетной бумагой. А вот векселя, наводнившие страну, уже никто не хотел принимать. И тогда появились артюхины. Они завязывали отношения с нужными сотрудниками крупных компаний и, выкупая векселя по дешевке у отчаявшихся коммерсантов, за приличный откат, но уже по полной стоимости загоняли их обратно.

Но девяностые миновали. Если ничего не предпринять, скоро закончатся и заработанные деньги. И артюхины разбежались по большой стране в поисках поля чудес, в которое можно было закопать свои медяки и пожать урожай золотоносных деревьев.

Станиславу Михайловичу, похоже, улыбнулась удача. Рыжиков пообещал чипсет через девять месяцев.

«Это ничего, – подумал Артюхин, – все равно никто быстрее не сделает. Ведь, насколько известно, никто даже не начал разрабатывать. Денег, правда, многовато хотят».

– Пять миллионов долларов?! – возмутился он тогда. Но в КБ того же НИИ попросили восемь и полтора года на разработку.

Стать владельцем первого в мире чипсета, который уже ждут миллионы потребителей, – это ли не удача? И сделка состоялась. Деньги приличными траншами перекочевывали со счета на счет, и быстро распухший штат работников ООО «Ростелематикс» с воодушевлением взялся за работу.

И надо сказать, что ровно через девять месяцев, выдержав родовые муки, к моменту, когда GPS-навигаторы китайского производства подешевели до неприличия и сильно уменьшились в размерах, научно-производственная компания «Ростелематикс», потратив все деньги, произвела на свет первый в мире ГЛОНАСС-чипсет. Успех мероприятия подпортили только две маленькие подробности: микрочип получился размером с кулак и ценой в десять китайских навигаторов, купленных на «Горбушке» по розничной цене. Китайский GPS-модуль был не больше пятикопеечной монеты и стоил так дешево, что им вполне можно было вместо кафельной плитки оклеивать санузлы в домах артюхиных…

Увидев, во что превратились его по́том заработанные пять миллионов, Станислав Михайлович сначала побледнел, потом его охватила дрожь, а затем он взорвался смачным русским матом. Он назвал разработку Рыжикова, этот шедевр российской науки, «гребаной котлетой» и энергично рекомендовал засунуть ее в то место, из которого после соответствующей переработки котлета должна выходить.

– Не поспеваем, – беспокойно оправдывался Рыжиков, – китайцы материал не вовремя поставили, а потом он еще с браком оказался, меняли.

К слову сказать, инвестор так и не узнал о тайном третьем недостатке разработанного фирмой Рыжикова продукта. Чипсет не то чтобы нестабильно принимал сигнал спутника – он вообще его редко находил.

Конечно, нельзя сказать, что все деньги, полученные от частного инвестора Артюхина, пошли непосредственно в дело. Кое-что, как это бывает, с сияющей новым блеском эмблемой «БМВ» въехало в гараж Рыжикова. Кое-что перевалилось на счета туристических компаний, организовывавших директору «Ростелематикса» «трудовые командировки» на Мальдивы и Сейшельские острова. Кое-что выпадало в виде премий «за прорывные достижения» и «послеполуденную работу».

Но будет несправедливым также сказать, что Рыжиков не старался.

– «Ростелематикс» – это наша вторая семья, – любил повторять он, подбирая сотрудников, способных в первую очередь хорошо вжиться в теплый коллектив. Чудаков и работников не от мира сего он отсеивал на первом же собеседовании. Ну не мог он идею всей своей жизни доверить таким вот непрогнозируемым типам. А типы прогнозируемые, которые и составляли штат научно-производственной компании «Ростелематикс», делали все, что умели: всецело поддерживали идеи своего начальника, бегали, если нужно, в магазин, где надо держали, что сказано, паяли. Поэтому основная тяжесть инновационной деятельности лежала на главном конструкторе, генеральном директоре, учредителе компании Рыжикове Сергее Игоревиче.

Теперь ситуация оказалась очень сложной. Разработчик первого в мире ГЛОНАСС-модуля не знал, что делать. Уменьшить чипсет в размерах без смены команды и оборудования, еще минимум года работы и, главное, солидных дополнительных вливаний не получится. А самой плохой новостью было то, что одновременно с ростом трудностей желание продолжать эту бесперспективную работу у Сергея Игоревича сильно поубавилось.

Новая уникальная идея, все чаще прорывающаяся сквозь совесть бывшего научного сотрудника НИИ Космического приборостроения, постепенно оформлялась в простое слово «бежать». Формирование этой идеи закончилось в тот момент, когда оказавшийся не добрым русским меценатом, а злобным и деспотичным любителем своих денег Артюхин пригрозил Рыжикову бандитами.

– Ты у меня дерьмо будешь жрать! – пообещал он.

Сергей Игоревич не ожидал столь агрессивной реакции со стороны своего инвестора. И бежать не мог. Деньги были потрачены. А когда на следующий день после неудачной презентации его зам Шкварин предположил, что Артюхин может попытаться забрать оборудование и даже его, Рыжикова, личное имущество, Сергей Игоревич напряженно откинулся в кресле и жалобно простонал:

– Не хотелось бы…

Тогда зам предложил свою идею для разрешения сложившейся ситуации.

– Помните, Сергей Игоревич, я рассказывал про специалиста, мастера по запудриванию мозгов.

– Ну-ну? – Рыжиков наморщил лоб.

– Говорят, он такое выделывает. Если нанять его и организовать еще одни переговоры с инвестором? Ведь есть же чип-то у нас. Пусть убедит его в том, что все в порядке, мол, надо еще малость деньжат, времени и будет все в шоколаде.

– Чушь! – ругнулся Рыжиков. – Живым бы остаться, а ты говоришь «еще денег и времени». А чем он на самом деле занимается? У него в визитке что, так и написано: мастер-ломастер по запудриванию мозгов?

– Визитку не видел, а называется он… что-то вроде… специалист по организации событий.

– Хм. Ну, зови, посмотрим, что за перец. Других идей все равно нет…

Пока язык Сергея Игоревича договаривал последнюю фразу, его ученый мозг молнией пронзила надежда. Нужных денег и времени от инвестора, конечно, не получить, но если удастся выдоить хоть что-нибудь, появится возможность организовать отступление по всем фронтам: списать с компании оборудование, перевести личное имущество на родственников или продать, в конце концов, обанкротить «Ростелематикс». А может быть, и вообще дернуть куда-нибудь за границу. С деньгами можно все.

Так было решено попробовать. Первым делом нашли специалиста.

– Артем Викторович Берестага, – протянув Сергею Игоревичу руку, представился молодой человек лет тридцати с еле заметным шрамом под воротничком темно-серой сорочки. Русоволосый, с честными глазами, четко фиксирующими взгляд на собеседнике.

«Не похож на суперманипулятора, – подумал Рыжиков, – но держится уверенно». Рисковать вторично уже не хотелось, и первый в мире разработчик гигантских микрочипов думал, как бы ему проверить паренька: на что он способен? Однако тот взял инициативу в свои руки.

– Сколько времени и денег вам нужно, чтобы закончить работу?

Шкварин, конечно, уже ввел специалиста в курс дела.

– Чем больше, тем лучше, – хитро улыбнулся Рыжиков. – Но я понимаю, что чудес не бывает. Пара-тройка месяцев и пара миллионов дали бы нам шанс на победу.

– Мне понадобится два дня на изучение объекта. Тогда и обговорим все условия.

– А если он в это время нагрянет? – забеспокоился Сергей Игоревич, имея в виду инвестора.

– Скажите, что у вас есть решение, и просите неделю на подготовку. В такой ситуации он будет рад любым вариантам.

Через два дня специалист действительно появился и без обиняков выдал:

– Если я правильно понимаю, дорабатывать продукт вы не собираетесь?

Рыжиков сначала смутился от столь неожиданного разоблачения, но взял себя в руки:

– А зачем вам правильно понимать? Лучше понимать так, как выгодно, – он отстучал на своем смартфоне сумму с несколькими нулями и придвинул аппарат к глазам специалиста, – это если он даст два месяца. А если даст еще два миллиона, то так, – он отстучал другое число.

Берестага удивленно вздернул брови и, улыбнувшись, кивнул.

Решив вопрос с авансом, партнеры пожали друг другу руки.

– Переговоры через три дня. Участвовать буду я с двумя помощниками, – сказал Артем Викторович, – вы действуете строго по моему сценарию. Назначьте переговоры на восемь утра. Инструктаж накануне вечером.

И вот теперь, когда стрелки настенных часов в импровизированной переговорной стремились выстроиться в порядке, означавшем восемь утра, Сергей Игоревич, так и не сумевший убедиться в профессионализме нанятого специалиста, беспокойно гонял сотрудников. Инструкцию он получил накануне вечером по телефону. Весь ее смысл укладывался в одно незатейливое слово: поддакивать. Специалист всю работу взял на себя. Но Сергей Игоревич на собственном опыте знал, что не всякую работу можно сделать, как следует. И это вызывало беспокойство. Из-за треволнений последних дней на лице Рыжикова появился нервный тик. Он пытался придавливать его пальцем, но это не помогало. Успокоить тик не смогла даже смазливая секретарша Оленька, которая раньше запросто успокаивала все, что возбуждалось на теле Сергея Игоревича.

Без десяти восемь появился помощник специалиста. Молодой, высокий, чуть полноватый парень с насмешливой ухмылкой. Он выглядел несколько неряшливо, хотя был одет как типичный офисный работник: синий в полоску костюм, светлая сорочка и невзрачный галстук. Поздоровавшись со всеми за руку, Семен Цыбулька – так звали молодого человека – наградил каждого улыбкой и принялся осматривать переговорную. Особое внимание уделил секретарше Оле, особенно ее ногам и бюсту. Удовлетворившись увиденным, уселся на вращающееся кресло из кабинета Сергея Игоревича и перевел глаза на напряженные лица Рыжикова и Шкварина:

– Чего приуныли? Отвисайте, будет все о'кей.

Но ободряющая фраза на Сергея Игоревича не оказала никакого расслабляющего воздействия. Сначала туманное обещание Шкварина, мол, специалист обещал быть своевременно, потом непонятный помощник… Все это лишь усиливало тревогу. Чтобы отвлечься от беспокойных мыслей, генеральный директор обратился к Цыбульке:

– Где Артем Викторович?

– Да он в вашего клиента вирус инсталлирует. Сейчас подготовит, а перепрограммировать будем уже здесь.

– Чего? Какой вирус? – не понял Рыжиков.

– Ну, оперативку ему перегружает. Проще говоря, мозги как надо настраивает. Как нам с вами надо, – пояснил самоуверенный помощник. – Подготовит, здесь останется только кликнуть по монитору, и дело в кепке. Не переживайте! Берестага – мастер. Он вашего инвестора, как Сусанин, прямо к вам в мохнатые лапы приведет.

Часы уже изрядно перевалили за восемь, когда в офисе появился специалист.

– Вы готовы? – спросил он Рыжикова после приветствия. – У нас тоже все по плану. Кофе клиенту не предлагать, можно чай, вот этот. – Он передал Шкварину коробку, исписанную иероглифами, и с улыбкой уточнил: – Только сами не пейте.

Он внимательно посмотрел на своего партнера – тот был бледен как первый снег – и, подойдя к нему вплотную, как бы ободряюще похлопал сзади по плечу, одновременно поднеся к его лицу какую-то странную штуковину вроде брелока. Под толстым стеклом что-то было. И пока Рыжиков пытался рассмотреть что, специалист сделал неясное движение рукой. Сергей Игоревич почувствовал легкое давление пальца выше плеча. Уже в следующий момент Берестага убрал руку, а Рыжиков ощутил, как его тело впервые за последние пять дней расслабилось. Он вдруг осознал, что специалист что-то говорит, услышав лишь окончание фразы:

– …удивительным то, что сигнал от зрачка активирует нужные участки мозга, расслабляя другие.

Рыжиков с удивлением осознал, что нервозность и паника отступили и внутреннее состояние стало спокойным, расслабленно-уверенным. «К черту такие фокусы», – подумал он, решив держаться на всякий случай подальше от новоявленного Калиостро.

Пока начальник боролся со стрессом, Оленька в приемной готовила принесенный специалистом чай. И, конечно же, не удержалась: она много слышала об удивительных оздоравливающих свойствах восточных чаев, и ее так манили таинственные иероглифы… Убедившись, что никто не видит, Оленька сделала несколько глотков. Ничего особенного…

– А почему так рано начинаем? – поинтересовался Шкварин, вспомнив, что убедить инвестора на это время удалось лишь благодаря уловке, что якобы представитель крупного заказчика – по сценарию его изображать должен был сам Берестага – после обеда улетает в загранкомандировку.

– Чтобы клиент был в нужном состоянии, – пояснил специалист.

Такое ли состояние клиента нужно было Берестаге, но вид наконец-то появившегося с приличным опозданием инвестора произвел на Шкварина неизгладимое впечатление. В открытую дверь офиса шагнул человек со взбитой шевелюрой и сдернутым галстуком. Первым делом он попросил пить, и секретарша Рыжикова, которую почему-то стало клонить в сон, принесла подготовленный по рецепту специалиста и уже остывший чай. Пока Станислав Михайлович пил, все отметили жесткий тремор его руки со свежей царапиной. Инвестор был явно не в себе. Затем он поднял красные от лопнувших капилляров глаза и произнес дрожащим голосом:

– Простите за задержку, я только что сбил человека.

Надо сказать, что последние сутки в жизни Артюхина выдались не самые сладкие. Вынужденно согласившись на ранние переговоры, Станислав Михайлович решил лечь пораньше, дабы со свежими силами противостоять жалобному нытью мошенника Рыжикова. Но, едва он начал засыпать, затрещал дверной звонок.

– Какого клоуна принесло? – ругнулся хозяин квартиры и, накинув халат, пошел открывать. В глазок никого не было видно. Он уже повернул обратно, как раздался второй звонок. – Кто там?

– Дяденька, купите щеночечка! – раздался из-за двери тоненький детский голосок. Артюхин еще раз посмотрел в дверной глазок. На этот раз разглядел чью-то шапку и открыл дверь.

– Вы чего?

Перед дверью стояли два сорванца не старше десяти-одиннадцати лет, держа в руках маленький шерстяной комочек.

– Купите щеночечка, – загнусавил один из них, – а то мы его утопим.

– А ну быстро по домам! – прикрикнул бизнесмен и захлопнул дверь. – Пацаны деньги выпрашивают, – пояснил он жене.

Раздраженный, он успел только накрыться одеялом, как звонок повторился. Тяжело дыша, Артюхин снова залез в шлепанцы и халат. Потопал к двери.

– Я что, неясно сказал? – рявкнул Станислав Петрович, открыв дверь.

– Ну жалко же щеночечка-то! – заныл тот, что помельче.

Поняв, что просто так они не отвяжутся, Артюхин сбавил обороты:

– Сколько хотите, вымогатели?

– Двести.

Станислав Петрович сходил за деньгами и, заплатив пацанам, закрыл дверь. Не успел он сделать и нескольких шагов от двери, как снова заверещал звонок.

«Похоже, вечер удался», – подумал Артюхин.

– Что еще?! – он был на взводе.

– Вы щеночечка забыли.

Приобретение неясной породы пришлось накормить и напоить. Чтобы не мешал спать, невольный собаковод закрыл его на кухне. Но щенку это не понравилось. Недовольный, он начал скрестись в кухонную дверь и громко скулить. Артюхин накрыл голову подушкой, надеясь, что пес успокоится. Промучившись полчаса, возмутилась жена:

– Да сделай же с ним что-нибудь!

Оставалось только освободить заключенного. Счастливый друг человека радостно затявкал и, ворвавшись в спальню, первым делом полез на кровать. Его пришлось скинуть. Так появилась первая царапина на руке инвестора. В следующие полчаса спаситель животных боролся за свое право спать на постели только с женой. И когда щенок наконец прекратил попытки, уставший Станислав Михайлович сомкнул глаза.

На этот раз из небытия его вырвал мобильник. Артюхин даже подпрыгнул в постели от громкой сирены – это сработала охранная система его «Хаммера», посылая сигнал через сотовую сеть. Пробежка до машины и назад развеяла остатки сна. В тот момент Станислав Михайлович не подозревал, что таких пробежек будет еще не менее трех. Посвятив им полтора часа беспокойной ночи, измученный, он плюнул на машину и, выключив мобильник, пошел спать. Но перед самой кроватью его нога скользнула по мокрому, и Артюхин всей своей массой рухнул в собачью лужу. Пока Станислав Михайлович принимал душ, щенок мирно посапывал, прижавшись к его жене.

Бороться с маленьким вредителем сил больше не было. Станислав Михайлович улегся на свое место и решил не реагировать ни на какие раздражители, но тонкое обоняние его подвело: гадкий запах отходов собачьей жизнедеятельности раздражал, не давая уснуть. И, как назло, источник запаха находился где-то совсем рядом. Найти его удалось на ощупь – на грязных лапках маленького чудовища. Выяснилось, что щенок наделал посреди комнаты и, перед тем как залезть на кровать, просто побегал по своей куче.

– Да ты… Рыжиков! – обозвал щенка разъяренный собаковладелец.

После короткой семейной ссоры обязанности были поделены не в пользу хозяина дома: ему пришлось отдраивать пол и лапки щенка, пока жена меняла белье. Перед тем как лечь спать, Артюхин выпил снотворное. Но и этот поступок оказался недальновидным.

Добираясь ранним утром до места встречи, Станислав Михайлович боролся не столько с московскими пробками, сколько с действием снотворного. Цель была почти достигнута, когда в пятидесяти метрах от финиша, перед самой парковкой, уставший организм дал сбой. Глухой удар в кузов «Хаммера», резкий женский крик – Станислава Михайловича мгновенно выбило из коматозного состояния, он ударил по тормозам и как ошпаренный выскочил из машины. Прямо в снегу на обочине, закатив глаза, в неестественной позе с раскинутыми в разные стороны руками лежала молодая черноволосая женщина.

– Твою мать! – отчаянно ругнулся Артюхин.

Его трясло крупной дрожью. Перед глазами встала рыдающая мать, осиротевшие дети и безысходная тоска магаданских степей. Не зная, что делать, он почему-то начал собирать оброненные девушкой сумочку и перчатки, стыдливо поправил откинутый полог ее шубы. Подбежавшие люди что-то спрашивали. Один из них начал бить ее рукой по щекам. От такого обращения брюнетка очнулась, неуверенно встала и, собрав вещи, куда-то пошла. Вскоре Артюхин осознал, что стоит один возле своей машины и никому до него нет дела.

Он сел за руль, но руки не слушались. О том, чтобы ехать домой, не могло быть и речи. Артюхин не рискнул даже заезжать на парковку. Юзом он съехал в сугроб на обочине и оставил машину. Вскоре он стоял на пороге офиса ООО «Ростелематикс».

Вид растрепанного злодея-инвестора вначале воодушевил Рыжикова. Но затем его стал беспокоить возможный срыв переговоров.

Берестага же проявил заботу. Он физически поддержал неуверенно стоящего на ногах Артюхина, подпаивая его своим бесовским чаем, уложил в приемной на кожаный диван. Никому не было позволено входить. Через некоторое время инвестор сам появился на пороге и предложил начать переговорный процесс.

Артюхина официально познакомили с Артемом Викторовичем Берестагой – полномочным представителем «АРГ-Финанс». После обмена визитками секретарше Оленьке был дан знак, и она, зевая, поставила приготовленный компакт-диск. Успокаивающая музыка заполнила пространство, и переговорный процесс начался.

Рыжиков согласно инструкциям консультанта молчал. Представившись новым заместителем генерального директора – Рыжиков согласно инструкции подтвердил, – говорил в основном Цыбулька. Говорил складно, без признаков своего компьютерного жаргона, о том, с какими форс-мажорными трудностями столкнулась компания, какие титанические усилия приложил ее коллектив и особенно генеральный директор для того, чтобы своевременно выполнить заказ. Инвестор пропускал этот ожидаемый бред мимо ушей, а Рыжиков регулярно кивал, думая, что такие переговоры он мог бы провести и сам. Поскольку главный оппонент продолжал находиться в прострации и никто не мешал, оратор, основательно пожаловавшись на судьбу, постепенно перешел к предложениям. Механически поддакивающий Рыжиков в какой-то момент напрягся.

– …и провести официальную процедуру банкротства, – как ни в чем не бывало продолжал говорить в том же тоне помощник специалиста, – общества с ограниченной ответственностью «Ростелематикс» по всем правилам российского законодательства. А вырученные от продажи активов средства будут направлены на погашение долговых обязательств согласно федеральному закону, то есть сначала государственным учреждениям, затем трудовому коллективу, а уж после…

Сергей Игоревич впился в вещателя глазами, пытаясь понять, что происходит, и не испортить дело. Неужели ситуация вышла из-под контроля? Очнувшийся инвестор отреагировал резче:

– Какого банкротства?!

Но его перебил «рыжиковский козырь»:

– Простите, господа, я отложил важнейшие дела, чтобы узнать о том, что вы собираетесь ликвидировать компанию? Я вам нужен был в качестве свидетеля?

Артюхин мысленно поблагодарил Берестагу за поддержку. Рыжиков перебрасывал взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит. И обратил внимание на специалиста, лицо которого вдруг скривилось словно от боли. Это обстоятельство еще больше обеспокоило заказчика.

– Но я должен был обозначить все варианты развития событий, – начал оправдываться Цыбулька.

– Что вам нужно, чтобы довести чип до ума? – взял под контроль ситуацию «представитель «АРГ-Финанс».

– Три месяца, – заерзал под таким натиском новый зам, – и около двух миллионов долларов на новое оборудование там и…

– Где оборудование будете брать?

– Т-тайвань, – заикнулся перепуганный Цыбулька.

– Я в курсе всей ситуации, поэтому давайте не будем тянуть время, мне скоро на самолет. Мои предложения таковы: мы вводим в вашей компании антикризисное управление (на добровольных началах) до момента исполнения всех обязательств. Мы готовы инвестировать в разработку и производство два миллиона долларов. Вы закупите оборудование у наших партнеров в Германии. Но к концу пятого месяца на нашем складе должна лежать партия из десяти тысяч модулей. Прошу вас принять решение в течение пятнадцати минут. А я бы хотел переговорить со Станиславом Михайловичем.

Дождавшись, пока участники переговоров удалятся из комнаты, Берестага обратился к Артюхину:

– Эти люди не смогут доделать чип.

– А что вы предлагаете? – Пытаясь сосредоточиться, инвестор попытался отхлебнуть чаю. Но его качнуло, и рука с чашкой ткнулась в щеку. Попасть в рот удалось лишь со второй попытки.

– У них есть кое-какое оборудование, есть разработки. Если это все проигнорировать и начать заново, нас опередят. И китайцы делают, в общем, уже ведутся работы, но рыжиковские впереди. Благодаря вам, Станислав Михайлович. Мы строим завод в Сколково. Нам нужна эта технология. Там на доделку реально не больше двух месяцев надо. Если бы поменять людей… – Представитель замолчал.

– Да как поменять-то?

Артюхин не успевал следить за мыслью этого серьезного человека. Он чувствовал себя застрявшим в густых облаках. Как будто его мозг увяз в них, в то время как отдельные мысли, разбуженные утренним стрессом, сверхактивно выпрыгивали из этой вязкой каши, пытаясь зацепиться за пролетающие самолеты. Только каждый раз оказывалось, что это не тот самолет, который нужен. А какой-то заблудившийся, как и он сам. Артюхин периодически отвлекался и силился расслышать какие-то слова, произносимые шепотом из спокойного усыпляющего ручейка звучащей музыки. В таком состоянии простые, понятно сформулированные фразы представителя «АРГ-Финанс» воспринимались без критики, как результат собственных размышлений.

Тем временем за стенкой генеральный директор ООО «Ростелематикс» мерил шагами комнату. В углу на стуле нервно подергивал ногой Шкварин, а в приемной безрассудный Цыбулька, прижав зардевшуюся от внимания, но сонную Оленьку к стенке, нашептывал ей на ушко:

– Ну что, милая, поиграем в компьютеры?

– В смысле? – не поняла девушка.

– Зависнем где-нибудь, мышка моя!

Станислав Михайлович вопросительно посмотрел на своего собеседника.

– У меня максимум полчаса на все про все, – Берестага говорил как-то с трудом, прислоняя руку ко лбу, – есть простое решение. Если дать им денег под залог компании с технологией и оборудованием… Я имею в виду, что на эти два миллиона они закупят новое немецкое оборудование (старое – китайский хлам), то через два месяца можно будет просто забрать все. Сейчас-то ведь брать нечего. Ведь когда вы им деньги давали, у них ничего не было. Чип-то возьмете, но кому он такой нужен? А теперь есть технология. А она уже стоит денег. Вы это не предусмотрели – я видел договор. Кстати, его нужно перезаключить. У нас есть люди, которые доделают чип. Заработать на нем можно миллиарды!

Слово «миллиарды» совсем расстроило сознание Артюхина. Но он собрался и сформулировал:

– Вы предлагаете кинуть Рыжикова?

Берестага развел руки в стороны:

– Просто сменить неэффективного собственника.

– А я что? Какую роль?..

– Считается, что у нас крупная компания… по российским меркам. А на самом деле и по мировым. Такое решение будут принимать месяца три. Да и вас обижать не хочется. У вас тоже право есть, и юридическое в том числе. Деньги-то пустяковые. Я отступлю, договаривайтесь. Заберете технологию, начнем дело. Решайте, от меня руководство ответ ждет. Простите, что подгоняю.

Думать было трудно. Впрочем, где-то внутри Станислава Михайловича решение уже было принято. Ему опять почудился какой-то шепот из-под музыкальных приливов. Волна несла, и, кажется, несла в правильном направлении. Артюхин хотел для солидности потянуть время, но прозвучавший в музыкальной теме громкий аккорд будто толкнул его:

– Я согласен, – невольно выпалил он, протягивая Берестаге руку. – Стоящее предложение.

Когда служащие «Ростелематикса» вернулись в комнату, раскоординированный, но довольный собой Артюхин, не откладывая, подписал все бумаги.

Глава 3. Француженка

Для Артема Викторовича Берестаги – «представителя «АРГ-Финанс», «специалиста», «козыря», «потрясающего ублюдка» – это было рядовое дело. Очередной заказ из тех, за которые не очень приличные люди платят вполне приличные деньги. Он шел по жизни легко, не особенно задумываясь о моральных аспектах своего бизнеса. Порой некоторые человеческие частности беспокоили, но высокие гонорары с лихвой компенсировали это неудобство.

Все необходимое было: работа, квартира, машина, деньги и, несмотря на обычную внешность, внимание женщин. Лишь одна вещь вызывала в нем все большее беспокойство – усилившиеся головные боли. Очередной приступ и наблюдал Рыжиков некоторое время назад, неверно истолковав его. Боли появились после злополучного разрыва с Карпасовым и сначала легко уходили после нужной таблетки. Позже Артем научился снимать кризы с помощью специальных психотехник. Но в последнее время сильные приступы начали накрывать в наиболее ответственные моменты. В глубине души он догадывался об их причине, но предпочитал отгонять от себя эти вредные мысли. «Что ж, раз голова болит, это верный признак того, что она есть», – иронично успокаивал себя Берестага.

Он уже минут пять ждал в машине своих помощников – те не должны были засветиться рядом с ним перед Артюхиным. Наконец из-за угла здания нарисовалась стройная фигурка Элен.

Легкая, как облачко, с неизменным шарфиком на шее, кареглазая брюнетка Елена Белозерова покоряла окружающих своей изысканной аристократичностью в одежде, в прическе, макияже и даже в речи.

– Ну ты и жужа! – прокомментировал при первом знакомстве Цыбулька. Но, как правило, в ее присутствии, несмотря на свое обычное нахальство, был более сдержан.

Она же вела себя с достоинством, как особа голубых кровей, была в меру тактичной и щепетильной.

Берестага подсмотрел ее в телевизионном реалити-шоу «Карьера», когда Цыбулька, по своему обыкновению, без спроса включил его телевизор. Семен приходил к начальнику домой как на работу для планирования новых дел и обучения. Совершено не мучаясь вопросами этики, он забирался в чужой холодильник, включал чайник или компьютер.

– Выключи ты эту отраву! – бросил Артем, заходя в гостиную. – Мешать будет. – Но взгляд задержался на крупном плане: камера зафиксировала в кадре симпатичную брюнетку с утонченными чертами лица. – Стой-ка… посмотри, как интересно.

Помощник тоже уставился на экран.

– Что интересно-то? Говорящая голова?

– Как что? Чему же я учу тебя целую неделю?! – Наставник сделал задумчивую паузу: – Значит, контрольная: пять минут на изучение объекта. Удиви меня!

– Во попал! – пробормотал Цыбулька и решил импровизировать: – Ну что… принцесса, вся из себя такая. Да что рассказывать? Из нее биография, как из принтера, лезет, типа родители – дипломаты, соответствующее воспитание, все детство в Париже тусовалась. Похоже, не врет: когда вспоминает – глаза влево вверх, уходит в ощущения – вправо вниз. Конструирования совсем нет… Что интересного-то?

– Эх ты, Цыбулька-барабулька. Теперь понятно, почему тебя из медицинского выперли.

– Я сам ушел, – буркнул обиженный ученик. – Чего я не заметил?

– Слона ты не заметил, – развлекался Берестага. – Какой рукой она ручку взяла?

– Левша! – осенило нерадивого ученика.

– Правильно! А у левшей иногда бывает все наоборот. Слева вверху – сочиняет, справа внизу – внутренний диалог. Вся история про папу с мамой и свое безоблачное детство – лажа! А траекторию глаз отметил? А дыхание? Движение правой руки? А голос? Слушай, про красный диплом говорит свободно, а теперь – опять, как будто в рот кирпич засунули.

– Ну, это не так уж и заметно, – пробурчал уязвленный ученик. – А что там, на телевидении, психологов нет? Чего ее взяли-то?

– Да потому и взяли, что девица – сплошной сюрприз. Благодаря ей мо́лодежь и по́дростки, – он сделал ударение на первый слог в обоих словах, – вместо книжек будут целыми днями в ящик пялиться. И вот что забавно: эта парижанка «о» как-то по-вологодски потягивает. Оба-на! – вдруг возбужденно воскликнул Берестага. – Ты видел, как она белобрысую подставила? Та даже не поняла ничего. Ты не знаешь, давно она там?

– Да вроде только зарегилась.

– Это хорошо.

– На фига она тебе?

– Не мне, а нам, – задумчиво ответил Берестага. – Нам нужна девушка для всяких там амурных разводов. Похоже, справится. Надо пошустрей ее оттуда забрать, чтобы лицо не примелькалось.

Цыбулька растянулся в довольной улыбке и в предвкушении десерта вальяжно развалился на кресле. В свой вопрос он вложил столько издевки, сколько был способен произвести:

– Ну и как ты собираешься забирать ее оттуда?

– Не я, а мы, – опять уточнил Берестага, и на его лице появилось выражение лиса, нашедшего вход в курятник.

Продюсер телепроекта «Карьера» Вадим Александрович Айзенич в последнее время был в состоянии постоянного воодушевления. Дела шли отлично, рейтинг шоу рос как на дрожжах. Отличной находкой оказалась и эта новая девица Белозерова. Она появилась как черт из табакерки и сразу привлекла к себе внимание. Родом из какой-то замшелой деревни в Архангельской области, она направо и налево рассказывала небылицы. Причем говорила степенно, с таким чувством собственного достоинства, что народ велся. Вадим Александрович уже предвкушал момент разоблачения, который он планировал отодвинуть максимально далеко. Как только интерес к ней станет ослабевать, он руками какого-нибудь из участников взорвет эту информационную бомбу.

Телеканал вложил в пиар проекта приличные деньги, запланированная на сегодня встреча с корреспондентами ряда изданий должна была стать частью новой рекламной кампании. Одной из главных интриг пресс-конференции будет новое приобретение Айзенича – Елена Белозерова. Для всех – Элен. В конференц-зале уже собрались журналисты, приехали даже съемочные группы от трех телеканалов. Пока Вадим Александрович находился в самой гуще дел по подготовке главного пиар-события сезона, в соседней комнате его помощница сняла трубку зазвонившего телефона.

– Реалити-шоу «Карьера». Здравствуйте, – оттарабанила она заученное приветствие.

Уверенный мужской голос на другом конце провода сходу задал динамичный темп:

– Здравствуйте, девушка! Я главврач Щелковской городской психиатрической больницы Синицын Сергей Львович. Мне срочно нужен Вадим Александрович.

– Он занят. А что с ним? – растерялась от такого представления помощница.

– Да не только с ним! Со всеми вами скоро произойдут очень интересные вещи, если он быстренько не освободится. Я ведь не из цирка звоню! Все очень серьезно, достаньте мне его срочно!

Перепуганная помощница Айзенича пулей полетела в студию.

– Вадим Александрович, там вас к телефону, срочно! Из психбольницы.

– Что, психи развлекаются?

– Главврач.

Айзенич быстро преодолел расстояние до телефона и взял трубку:

– Слушаю!

Голос в трубке представился.

– В вашей… этой программе, в общем, мы узнали сбежавшую недавно пациентку Белозерову. По всем признакам, она накануне нового приступа. Не нервируйте ее и давайте действовать оперативно. Я уже отправил к вам санитарную машину. У врача на руках все необходимые документы.

– Какого приступа? – ошарашенный, Вадим Александрович был не в состоянии с ходу оценить весь масштаб катастрофы. – Какая машина? – Он представил, как санитары в белых халатах промаршируют мимо ошалевших от счастья корреспондентов и обратно с его черноволосой находкой в смирительной рубашке.

Айзенич, конечно, любил скандалы и все, что помогало ему строить успешную карьеру на телевидении, но это был удар ниже пояса. Сумасшедшая в «Карьере»! Депутаты Государственной думы уже неоднократно поднимали вопрос о закрытии «безнравственного», по их мнению, телепроекта, а такое событие для них просто подарок!

– Вы в порядке, Вадим Александрович? – обеспокоенно поинтересовался психиатр.

– Это невозможно! – горячо запротестовал Вадим Александрович. – У нас всех претендентов смотрят врачи, в том числе психиатры.

– Значит, плохо смотрят, – возразил голос из трубки. – К тому же некоторые типы расстройств незаметны в латентном состоянии, пока что-то не спровоцирует пациента. А у вас всё провоцирует! – сделал он акцент на последней фразе.

Айзенич взял себя в руки. Нужно было как-то решать проблему.

– А нельзя ли сделать это как-нибудь по-тихому?

– Да как по-тихому?! – взорвался главврач психушки. – Она по-тихому полоснула ножом по горлу своей одноклассницы! Она опасна, у нее тяжелая форма шизофрении. И, судя по всему, вот-вот начнется кататонический кризис. Она уже не в себе. Вы что, думаете, она врет про свою парижскую жизнь для интереса? Она верит в это!

– Ну что-то же можно сделать? Нельзя, чтобы эта информация попала в газеты. – Вадим Александрович чувствовал, что с врачом можно договориться. Впрочем, другого выхода у него не было.

– Хорошо, – подтвердил его предположения главный по психам, – привозите ее сами. Хотя… увидев клинику, она вам такое устроит! Давайте заберем ее у вас в нейтральном месте. Наврите ей что-нибудь, типа встреча с режиссером или… Ну, кто у вас там бывает?

– Да, да, это было бы чудненько, – вырвался у Вадима Александровича вздох облегчения.

– Я сейчас предупрежу врача, который будет ее забирать, чтобы он был в штатской одежде, без халата. А вы со своей стороны, после передачи обязательно – слышите? – обязательно позвоните ей и как-нибудь мягко сообщите, что для вашего шоу она не подходит, мол, так начальство решило. Нам проще будет.

«Парижская аристократка» Элен, а точнее, единственная дочь тракториста и доярки из богом забытого архангельского села Елена Белозерова всю жизнь стыдилась своего происхождения. Красивая жизнь столичных телезвезд вызывала в ней самоизъедающую, удушающую зависть. И она решила изменить свою судьбу. Девушка вложила все силы в самообразование, изучала иностранные языки и пыталась избавиться от присущего ее односельчанам говора, который многие путали с вологодским. Неимоверными стараниями она вытравливала из себя доярку, надеясь в конце концов вырваться из этой холодной и грязной глухомани. В сельской школе была круглой отличницей, а по окончании с заслуженной золотой медалью с благословения родителей, не чаявших в ней души, сорвалась покорять Москву. Девушке с деревенским образованием, даже при наличии медали, было непросто поступить в институт иностранных языков. Она хорошо знала английский, неплохо разобралась во французском и даже обладала некоторыми познаниями немецкого, но главной бедой самообучения было отсутствие языковой практики. И, несмотря на приличный словарный запас и хорошее знание грамматики, абитуриентка крайне плохо понимала устную речь, а ее произношение заставляло морщиться опытных преподавателей. Белозерова даже стала причиной особого совещания приемной комиссии. Однако бог видит страждущих. Ее фамилия оказалась в списке студентов.

Пока однокурсницы занимались обустройством личной жизни, она упорно продолжала зарабатывать оценки. Отношение к себе выстраивала умело, производя на всех выгодное впечатление славной куклы-зубрилы. Некоторые способности, в том числе умение стрелять глазками при милой внешности, позволяли ей без особого труда добиваться внимания представителей противоположного пола, нередко случалось уводить парней у подруг. Причем в результате такого развода подруги к ней же прибегали жаловаться на судьбу. А Элен, конечно, была абсолютно как бы ни при чем. Она никогда не шла на прямую конфронтацию, предпочитая действовать скрыто и чужими руками. Когда говорили, что кто-то к ней неровно дышит, она потупливала глазки. Смущалась и краснела, слыша откровенную ругань. Разве можно на такую обижаться?

Одна из обиженных подруг устроила ей прилюдное разоблачение, назвав редкостной стервой и пронырой. Но группа только подняла разоблачительницу на смех.

Родителей в общежитие Елена Белозерова категорически не пускала, встречаясь с ними в самых разных местах вроде кафе, парков и больших торговых центров. Родители смирились и не роптали.

Позже, когда получилось зарабатывать переводами, сняла квартиру. Некоторые ухажеры пытались перевезти ее к себе, но девушка ценила личную свободу и опасалась упустить главный шанс своей жизни.

Один из таких шансов Элен рассмотрела в телепроекте «Карьера» и подала резюме. Ее отобрали из сотни претенденток, и вот звездный час! Ежедневно отсматривала на сайте проекта свой рейтинг – все шло по нарастающей. Но происхождение нанесло сокрушительный удар, разрушив ее телевизионную карьеру, – так она объяснила себе поступок Айзенича.

Ну да, завралась. Понятно, что сама виновата. Но кто бы взял дочь доярки в такое шоу? И все же… Айзенич, конечно, начальник с приветом, но почему нельзя было нормально пригласить ее в кабинет и все объяснить? Тогда у нее была бы возможность его как-нибудь переболтать. Раньше и не такое удавалось. Нагнал что-то про режиссера, который якобы ею заинтересовался. Она волновалась, готовилась к важной встрече. Он что, боялся, что она перед журналистами истерику устроит? Теперь, после нескольких дней триумфа, на телевидение вход был закрыт. «Ну что ж, мне не впервой преодолевать трудности», – думала Элен, сидя на заднем кресле роскошной «БМВ» седьмой серии по дороге домой.

Ребята, с которыми ее познакомил бывший начальник в этом суши-баре, оказались довольно милыми. Интересно, он сам знал, кто они такие? Так быстро срулил! А когда перезвонил и все объяснил, они заботливо успокаивали, обещали помочь материально и отвезти домой. Искать новые варианты можно бесконечно, ждать шанс еще дольше, а деньги нужны. Надо прилично одеваться – ну не ходят дочери дипломатов в затасканных джинсах! Да и хотелось бы все-таки заработать на МБА, а переводами тут не перебиться. Предложенное Берестагой дело попахивает не очень, но, в общем-то, даже весело. Много времени не требует, а гонорары вкусные, к тому же те навыки и знания, о которых шла речь, могут очень даже пригодиться в жизни.

Она знала, что первое впечатление можно произвести лишь однажды, и теперь отметила для себя, что обоим понравилась. Значит, будет возможность попользоваться ими по мере необходимости, иногда сталкивая между собой или заряжая на решение каких-нибудь проблем. Несмотря на выбранную профессию, ребятки кажутся несколько наивными в том, что касается женских хитростей. А ля гер ком а ля гер, как говорят французы, – на войне как на войне.

Когда было предложено «поумирать» рядом с бампером джипа, она и не подумала отказываться. Рано еще набивать себе цену. Надо показать, на что способна.

Сегодня Элен поработала на славу. Побывать под колесами большого внедорожника для хрупкой интеллигентной девушки не такая уж и простая задача. И, выбираясь из машины, чтобы торжественно выразить новой помощнице одобрение, Артем расслабленно зевнул.

Ему не удавалось полноценно выспаться уже две ночи. Этой он «готовил» клиента к переговорам, а прошлой проводил мастер-класс для своей новой команды. Нужно было отработать на практике некоторые приемы обольщения, необходимые для одной из следующих операций. Пришлось сходить в ночной клуб.

– Ну что, Цыбулька-красотулька, охмури-ка мне бабульку! – весело выдал задание Берестага, найдя подходящий объект для тренировки подопечного.

– Да какая она бабулька? – в такт ему возмутился практикант школы Берестаги, оценивая объект атаки. – Реальная телка.

– Ну, какая есть. По-быстрому разврати и возвращайся.

Однако же новоявленный студент как-то очень раззадорился в непринужденной обстановке.

– Профессор, я, конечно, понимаю, что ты как лиса Алиса – любого уболтаешь зарыть пятаки в твоем огороде. Но все же сам покажи коннект! – решил раскрутить его на слабо́ ушлый Цыбулька. – Хватит теории, нарисуй как надо, – и он, хитро ухмыляясь, показал пальцем на длинноногую блондинку в центре зала. По мнению Цыбульки, вариант – нереальный. Но Берестага знал старую истину: жулика обмануть бывает легче, чем простака, если тот уверен, что он охотник, а вы жертва. Для поддержания репутации, а также дабы приструнить нахального помощника, он принял вызов. Чтобы не затягивать, вынужден был «попортить белке шкурку», то есть облить блондинку коктейлем. Разговаривать в шумном клубе было трудно, поэтому пришлось обойтись жестами и прикосновениями. Неплохой повод для объяснения Семену и Элен основ «контактной манипуляции». Что и делал Берестага в перерывах между столкновениями с Евой. Девица оказалась строптивая, но довольно соблазнительная. И он не удержался, чтобы не довести дело до конца.

Теперь после двух бессонных ночей боль стальными тисками сдавливала его голову.

Выбравшись из машины, Берестага открыл заднюю дверь, чтобы церемонно, согласно заслугам, усадить туда чисто отработавшую свое первое дело помощницу, – и боковым зрением зацепил активно маякующего что-то Цыбульку. Артем повернул голову в указанном направлении и застыл.

Бешено сверкая глазами, как разъяренная фурия, перед ним стояла собственной персоной сногсшибательная Ева. Мир дрогнул и снова встал на место.

Потеряв контроль над ситуацией лишь на мгновение, в следующую секунду специалист по человеческим слабостям уже готов был действовать. Его подбородок уверенно пошел вверх, а взгляд скользнул на стоящую за Евой фигуру.

И что-то рухнуло внутри великого манипулятора. В мгновение пересохло горло, все тело охватил жар, а затем столь же внезапно сковал холод. Весь мир пропал, исказив окружающие звуки в не имеющий значения далекий шум, словно кто-то выключил звук, а боль раскатилась по голове колокольным звоном. Чистыми и ненавидящими глазами из почти забытого прошлого на него смотрела Ромашка. Таким прозвищем Катю Ярославцеву окрестили за особенную любовь к полевым цветам.

Артем приложил титанические усилия в многолетних попытках забыть ее. Вытравливал из памяти любое воспоминание о ней, заполняя образовавшийся вакуум повседневным цинизмом, ожесточая свое сердце. Но, как выяснилось, вовсе не освободился от ее образа, а лишь посредством каких-то тысячу раз повторенных заклинаний закупорил, как джина в сосуд, и утопил где-то в глубине подсознания. Теперь этот джин вырвался на свободу и готов демонстрировать свою безграничную власть.

Словно в немом замедленном фильме, рот Евы яростно открывался, видимо, исторгая жуткие угрозы, а ее руки в течение долгих растянувшихся мгновений несколько раз сильно толкнули Артема в грудь. Но он не ощутил этих толчков, не услышал угроз. Он видел только глаза Кати, которая когда-то перевернула его жизнь и которая никогда не простит его глупого и подлого поступка.

– Да ты попал! – Очередной удар Евы чуть не сбил его с ног.

Резкий толчок частично вывел его из ступора. Артем почувствовал себя мишенью, в которую с трех сторон летят стрелы. С одной – жесткий напор Евы, с другой – уничтожающий взгляд Кати, с третьей – ухмылки помощников. Артем ощущал затылком, как они делают на него ставки.

– Вот бедолага наш Берестага, – хохмил Цыбулька.

Но все это было не важно.

Глава 4. Жертва однорукого бандита

Вернувшись вечером домой, Артем Берестага первым делом подсел к ноутбуку. Закладки. «Индульгенция». Таким словом специалист по человеческим слабостям обозвал форум сайта психологической помощи, где он каждый раз после очередного заказа отмывал грехи. И люди, которым уже удалось разогнать своих тараканов благодаря его помощи, рекомендовали психолога от бога с ником Sirius своим знакомым.

В последний раз он начал общение с какой-то одиннадцатилетней девочкой. Она ничего не сказала о своей проблеме, хотя Артему было очевидно, что помощь ей нужна. Он дважды пробежал глазами реплику последнего диалога, зацепившего его.

Neona, 20:23:01

Если очень надо кое-что забыть, как это сделать?

За несколькими предыдущими оборванными фразами Артем почувствовал подавленную боль, смятение ребенка и в то же время осторожность взрослого человека.

На этот раз Неоны в сети не было. Но почему-то именно с ней хотелось поговорить.

Захлопнув ноутбук, Берестага вернулся мыслями к произошедшим за день событиям. Конечно, придется восстанавливать репутацию в глазах команды. Это пустяки. Но Ромашка. Ее появление не просто деморализовало всегда готового к бою специалиста по скользким вопросам – она разрушила наивное предположение Берестаги о том, что он растворил прошлое в новом образе жизни. А он не только не забыл ее, но теперь, кажется, опять не может не думать о ней постоянно. И это после того, как он попользовался ее подругой, в очередной раз убедив Катю в правильности сделанных десять лет назад выводов.

Конечно, за десять лет он сильно изменился. Стал мужественнее, сильнее. Теперь он маэстро, виртуоз, эффектно играющий на тонких струнках человеческих слабостей.

Но сегодня произошел коллапс. С появлением Ромашки понятный мир лопнул, словно воздушный шарик, рассыпался калейдоскопом бессмысленных картинок. Виртуозный смычок специалиста по запудриванию мозгов вместо приятной успокаивающей музыки выдал панический скрежет, похожий на стон. Разве мог Берестага предположить, что такое возможно теперь? Не десять лет назад, а теперь?..

Утром он оказался беззащитен перед свирепствующей Евой на глазах у Ромашки и своих помощников. К счастью, неожиданно явилась подмога, дав ему отсрочку для принятия нужных решений.

– Простите, милая юная леди, это не вашу «Ауди» эвакуируют за углом? – Знакомый голос привел Артема в чувство. Седой – так Берестага называл про себя своего старого учителя. Одно его появление с совершенно элементарной идеей с ходу разрешило ситуацию: Ева бросилась к своей машине, на ходу обещая вернуться.

Ромашка. Седой. Как будто все призраки прошлого разом решили вернуться в его жизнь.

– Георгий Натанович! Как вы здесь?..

Возвращение Натаныча из-за границы, где он провел несколько лет, стало полной неожиданностью. Седой научил его всему, дал силу, которая и определила успех карьеры Артема. И за это мог рассчитывать на безусловную благодарность ученика. Он появился в жизни Артема десять лет назад, как раз в тот момент, когда Берестага, безнадежно заблудившийся в себе и окружающем мире, нещадным самобичеванием уничтожал остатки самооценки.

Натаныч был идеальным другом и учителем. Он и выглядел как человек-совершенство. Всегда до зеркального блеска начищенные ботинки. Безупречная одежда. Короткая седая бородка. На встречу он приходил точно в назначенное время. Его фразы обязательно содержали подлежащее, сказуемое и другие необходимые члены предложения в правильно выстроенном порядке, а бархатный голос доверительно обволакивал собеседника.

– Приятно осознавать, что мое возвращение оказалось своевременным.

Да, Седой как будто знал, когда и где нужно оказаться.

…А ведь всего пару недель назад жизнь фонтанировала настоящими свершениями и планами будущих проектов. Заказов стало так много, что Берестага начал задумываться о помощниках. Первым он приглядел Цыбульку.

Случилось это днем на Казанском вокзале, где Берестага по делам одного из клиентов общался с руководством линейного отделения полиции.

Все началось с шумного цыганского гвалта. Ухохатывающиеся стражи порядка привели в отделение целый цыганский табор, во главе которого шествовала мамонтоподобная торговка.

– Что вы ржете? – возмущалась дородная дама в цветастых юбках. – Он кинул меня! – показала она звенящей от золота рукой на застенчивого студента-очкарика. Несмотря приличный рост и солидную комплекцию парня, его несуразный наряд, очки и походка с головой выдавали типичного русского интеллигента.

Все линейное отделение собралось на шоу. Берестага, естественно, тоже не мог пропустить такое зрелище. Из рассказа цыганки начала вырисовываться картина.

В ожидании подходящих поездов габаритная торговка разгуливала по перрону, толкая с рук дубленку. И тут из людской толчеи нарисовался перед ней этакий занюханный ботаноид в очочках, стареньком коротеньком пальтишке. Взгляд из-под очков добрый, наивный.

– Простите, можно посмотреть? – робко спрашивает.

– Бери, дарагой, совсем дешево атдам.

Бояться ей нечего, вокруг все свои. Да и что может сделать этот лохозавр? А тот куртку смотрит, щупает – весь в сомнениях, как будто решиться не может. На глазах зреет. Цыганка в людях разбирается, добавить чуть-чуть надо.

– Маладой, красивый, бири. Дубленка тибе очень харашо будет! Памерь, обещаю, как вылитая на тибя сядет!

– А сколько стоит? – все так же робко спрашивает студент.

– Тибе, дарагой, почти задаром, за пять тыщ отдам.

– За пять тысяч?! – удивляется очкарик. – Ох, как… у меня ж таких денег-то, может, и нету… Простите, минуточку.

Он из кармана деньги достает, прямо в толпе пересчитывает.

– Слава богу, мама аж десятью тысячами снабдила.

Слониха в экстазе: лошара перед ней по первому классу! Такой один на миллион попадается. Сам напрашивается.

Пересчитав деньги, мечта лохотронщика кладет их в карман пальто.

– А можно померить?

Он снимает пальто с деньгами, положить некуда.

– Подержите, пожалуйста. А зеркала нету?

– Какой зеркало? Тут паезда одни, пасматри в акно.

Пока покупатель искал свое отражение в стеклах поезда, цыганка с пальто и растворилась в толпе. А чтобы старое пальтишко, как улику, не таскать за собой, сразу полезла в карман. А не тут-то было! В пальто не то что денег, там и карманов нет – срезаны. Через эту дырку очкарик и просунул деньги в карман брюк.

Вот и расклад в итоге: ботан в новой дубленке и при деньгах, а ушлая цыганка со старым дырявым украденным пальто без денег и дубленки.

Торговка завопила, давай своих звать. Цыганам повезло – ловкача поймали. Но разобраться с ним не успели. Как назло, поблизости оказались линейщики. И всю ораву привели в отделение.

Свою версию студент изложил коротко и внятно:

– Я попросил у нее дубленку для примерки. И пока одевал, эта дама сбежала с моим пальто и десятью тысячами рублей. Пальто оцениваю в полторы тысячи.

Цыганка от такой наглости аж крякнула. Ей бы сказать, что это он от нее свинтил с дубленкой, да возмущение захлестнуло:

– Какой деньги?! – разрядила она в него всю свою нерастраченную мощь. – С пальто сбежала, – подтвердила она, – так в карманах-то ничего не было! Там даже карманов нет! А пальтишко-то помоечное. Ему и место на свалке!

И тут студент проявил недюжинную эрудицию:

– Ну, раз денег не было, на тебе две статьи: за покушение на десять тысяч рублей и кражу пальто.

Покатываясь со смеху, Берестага поинтересовался у одного из сотрудников отдела:

– Что ей грозит теперь?

Тот хмыкнул, подписывая протокол:

– Открытое похищение денег, пальто. Могут года три впаять.

– А парнишка?

– А что парнишка? Он – жертва преступления. Сейчас все подпишем да отпустим.

Получив настоящее удовольствие от спектакля, Берестага дождался студента для более близкого знакомства. На выходе из линейного отдела тот снял ненужные очки и, не ведая ни о чем, бодро зашагал навстречу качественным переменам в своей бурной жизни.

Семен Цыбулька родился в интеллигентной краснодарской семье. Иван Аркадьевич – его отец, – типичный российский подкаблучник с мягким характером, выбирая между необходимостью доказывать свое мужское право на последнее слово и возможностью спрятаться за бутылкой «беленькой», предпочитал последнее. «Беленькой» он изменил только несколько раз с «красненькой», да и то не по-настоящему, считая ее лучшим выходом из всех жизненных передряг.

Мать, Марина Сергеевна, в прошлом учитель, напротив, как человек с гипертрофированной ответственностью, сначала взяла под контроль домашний быт, раздражаясь от беспечности мужа и подрастающих сыновей, затем семейный бюджет. А после, видя, что никому ничего не надо, стала единственным добытчиком. Бросив работу в школе, она сделала карьеру в крупной компании, торгующей пшеницей и мукой. А когда разобралась в бизнесе, перехватила нескольких крупных клиентов и организовала свою фирму по поставке зерна из Кубани на московские мукомольные комбинаты. Дело пошло, и она перевезла бизнес и семью в Москву.

Командный стиль управления, укрепившийся в этом мужском деле, она применяла и в семье, сокрушаясь от непонимания со стороны домочадцев. Семья же в полном составе практиковала мягкий бунт, клянясь в лояльности и послушании, а на деле саботируя установленный дома порядок.

Старший сын – Игорь – сбежал из дома первым к женщине, которой уступал в возрасте восемь лет. «Синьке» предпочел «дурь», «лишь бы не как отец», родному дому – чужой, «лишь бы не там, где мать». Младший – Семен – тоже продержался недолго. Сначала он просто пропадал ночами, доводя мать до истерики. Позже совсем перебрался в общагу мединститута. Видя такую увлеченность медициной, Марина Сергеевна оплатила его обучение премудростям Гиппократа. Но скучные лекции Семен Цыбулька променял на веселую компанию, красивых девушек и новую страсть, затмившую остальные, – игровые автоматы. Мамины деньги помогли преодолеть первые две сессии. А затем Марина Сергеевна поставила ультиматум: или начинай учиться, или иди в армию.

Семен подумал-подумал и поступил в театральное училище, освободившись и от армии, и от ненавистного мединститута. Как ему это удалось? Неизвестно. Всем сказал, что сам поступил. Поверили, поскольку очевидным было, что хоть и разгильдяй, но между ушей не ветер гуляет. А когда познакомил родных с будущей женой Машей, стало понятно, что парень-то точно не промах.

– Правильная девочка, – оценил старший брат.

Впрочем, очаровать красивую девушку из хорошей семьи для Семена с его навыками ловеласа было не так уж и сложно. Главной проблемой в жизни молодожена оставалась финансовая зависимость от матери. Деньги были нужны всегда, их все время не хватало. Параллельно с учебой Семен торговал гербалайфом, продавал рекламу в журналах, толкал акции финансовых пирамид. Позже начал запускать свои проекты. Например, газету «Секс и автомобили», интернет-портал «Легкие деньги», журнал-каталог эксклюзивной мебели.

Самым поразительным было то, что все его начинания были в той или иной мере успешны. Своей активностью, энтузиазмом и работоспособностью он заряжал людей на свершения и получал быстрый результат. Но каждый раз, как что-то начинало получаться, внутри Семена Цыбульки его вечный тайный демон переключал рубильник. И интерес к делу, энтузиазм и радость, как по мановению волшебной палочки, сменялись затяжной депрессией, устранить которую можно было единственным способом, и то лишь на время. Этот способ окончательно уничтожал все усилия, направленные на выход из тупиковой зависимости от материнских денег.

Игра. Салоны игровых автоматов завлекали и пленяли, опьяняя не только гасящим разум азартом обреченного на неудачу состязания с запрограммированной машиной, но и реальными напитками. Менеджеры любили таких клиентов. Их поощряли бесплатным пивом и коньяком, иногда вперемешку, подсказывали «удачливые» автоматы – те, на которых кто-нибудь уже спустил много денег, а значит, там должно было повезти. Семен уходил под утро без гроша в кармане. Но, несмотря на жестокое утреннее разочарование, в памяти оставалось волнующее счастье от нескольких часов безрассудного забытья.

Маша, любившая своего беспутного мужа, боролась, как могла, с его пороком. Даже пыталась скооперироваться со свекровью. И однажды поставила точку.

Это случилось осенним утром, когда Семен позвонил отцу с просьбой забрать его из какого-то казино. У него не оказалось денег, чтобы расплатиться за комнату, выпивку и проститутку. Маша, сидевшая в этот момент рядом с Иваном Аркадьевичем, слышала весь диалог.

Позже Семен объяснял, что никакой проститутки не было – это администраторы казино воспользовались его опьянением, чтобы содрать побольше денег. Да у него и наличные оставались, только, похоже, их украли из кармана брюк. Но уставшая жена была непреклонна. Семену пришлось переехать к родителям.

Он названивал ей по нескольку раз в день и даже ночью, встречал и провожал у подъезда. Он впервые осознал, что никогда и никого не любил так в своей бестолковой жизни. Но Маша заставила Семена подписать бумаги на развод, сменила номер телефона и исчезла из съемной квартиры вместе с раз и навсегда потерянной надеждой.

Так Семен оказался один на один со своей проклятой всеми страстью. Доходило до того, что порой ему нечего было есть. Идти на поклон к матери он уже не мог. А когда ударили морозы, осознал, что ему даже нечем прикрыть голову. Тогда Семен впервые познакомился с промышляющими на вокзалах цыганами. А к моменту встречи с Берестагой у него уже появилась хорошая соболиная шапка, теплые ботинки и немного денег от проданного барахла. Это было время очередной попытки жертвы «однорукого бандита» взяться за ум.

На этот раз произошел сбой. Ботинки оказались слишком скользкими, а цыгане слишком ловкими. Но в целом все закончилось благополучно. Кроме одного. Для холодного зимнего вечера недавний арестант был слишком легко одет. Оставшись без пальто и дубленки, в одном лишь синем в клеточку вязаном свитере, он вздрогнул от мысли, что ему придется покинуть полуоткрытое и холодное здание железнодорожного вокзала.

– Не слишком мелко для такого таланта? – неожиданный вопрос оторвал Семена от размышлений о превратностях судьбы. Перед ним, ухмыляясь, стоял тип из «линейки».

– Что?

– Согрей тело, пока душа не улетела! – и незнакомец протянул ему старую знакомую цыганскую дубленку.

«Да пошел ты!» – хотел недвусмысленно выразиться Семен, но развивающаяся параллельно мысль остановила его.

– Каким образом? Это же улика! – наконец сформулировал он.

– Фигня, другую купят. Я компенсировал ее стоимость. С запасом. Надевай, нужно, чтобы ты адекватно соображал, пока я знакомлю тебя со своим предложением.

Таким образом, вербовка нового сотрудника в «Берестага и компания» заняла не больше двух минут и была подтверждена со стороны завербованного коротким словом:

– Покатит.

Третья ночь подряд в жизни специалиста по скользким вопросам также оказалась бессонной. Скелеты, казалось, глубоко запрятанные в шкафу, повылазили, и Берестаге было не до сна. Он так всю ночь и проворочался с боку на бок. В сотый раз перед глазами пробегали старшие школьные годы, переставляя произвольным способом события. Берестага раз за разом перекраивал свои поступки и слова так, как это было бы правильным, но в итоге они опять переворачивались в самом невыгодном свете. И как наказание за ошибки – презирающие глаза Кати.

– С этим надо что-то делать, – сам себе сказал Артем, поднимаясь с постели.

Сегодня на утро была запланирована встреча с новым заказчиком на ювелирном заводе «Ларец». Не без учета вчерашних событий помощников на встречу он решил не брать. Всему свое время.

В итоге Берестага приехал даже раньше назначенного срока. Минут пятнадцать посидел в машине согласно своим представлениям о пунктуальности и набрал телефон.

– Валерий Сергеевич, добрый день, это Берестага. Я у проходной.

Проезжая по территории завода, Артем подумал, что даже без производственных мощностей одна лишь земля этого не слишком удаленного от центра Москвы предприятия стоила больших денег. Похоже, у него появился серьезный заказчик.

Большая приемная и огромный кабинет генерального директора закрепили впечатление.

– Валерий Сергеевич Кремер, – представился невысокий лысеющий мужчина, пожав руку Берестаге, – заместитель генерального директора.

«Несколько замкнут, взвешивает слова – интроверт. Худощав, подтянут, взгляд вдумчивый, иногда отстраненный, лицо квадратное, высокий лоб, четкая походка и движения – интуитивный логик с явными признаками ума», – сделал первые выводы знаток человеческих душ.

– Артем Викторович Берестага.

– А это генеральный директор «Ларчика» – так мы между собой называем завод, – пояснил зам, – Теплухин Константин Иванович.

Директор был полной противоположностью заместителю. Возрастом под шестьдесят, весом под сто шестьдесят, человек-гора, тяжело дыша, смотрел на Артема сверху вниз, как бы оценивающе. При всей своей неповоротливости двигался он достаточно резво, говорил раскатистым басом и с ходу сократил дистанцию в коммуникации.

– Хорошая машинка? – Он кивнул на окно.

– Ничего. Динамичная. – Берестага не интересовался автомобилями, но знал, что встречают по одежке, а это означало представительский класс. Немаловажная составляющая его бизнеса.

– А я не могу на седанах, – посетовал Константин Иванович, – не помещаюсь! – Он непринужденно засмеялся, но Берестага видел, что находится как под лупой. – Ну, присаживайся, мил человек. Наслышаны о талантах, допросами мучить не будем.

Такой непосредственный переход к фамильярности, выдававший старого партийного деятеля и начальника со стажем, легко прощался Константину Ивановичу, для которого в силу его возраста и комплекции это барское «ты» казалось абсолютно естественным.

– Валер, расскажи молодому человеку суть дела.

Однако «Валер» успел лишь открыть рот. Его неуемный начальник сам не мог молчать:

– Тут дела такие творятся. Эти, как их, Валер?..

– Рейдеры, – подсказал зам.

– Ну да, рейдеры нас прессуют. Уже год в обороне. – Он наклонился к гостю и понизил голос почти до шепота: – Акции скупают, исками в судах завалили, мелких акционеров запугивают. – Теплухин откинулся на спинку кресла. – Они и налоговиков, и пожарников, и… кто у нас еще был, Валер?

– Инспекция по труду, СЭС, соцстрах… – начал перечислять зам.

– Ну да, весь год проверками достают. А сейчас дело такое. У нас годовое собрание акционеров намечается. Валер…

Он сделал жест рукой. Кремер понял.

– Есть информация, что они хотят протащить предложение от одной мутной компании об инвестициях под залог ценных бумаг, – включился зам. – Если акционеры решение одобрят, будет дополнительный выпуск акций, и баланс нарушится.

– Сейчас какое распределение? – включился Берестага, не понимающий еще своей роли в этом деле.

– 31% у Константина Ивановича, еще 30% им удалось забрать за долги…

– Ну, сам понимаешь, – вмешался Теплухин, – кредиты ж берем, бывают накладки с поставщиками.

– А оставшиеся 39% – у мелких акционеров. Многие из них – работники завода, – продолжил Кремер. – В общем, они-то все и определят. Им совершенно невыгодна допэмиссия. В этом случае их доля будет размыта, потеряет в стоимости. Но объяснить это сложно. С их стороны люди тоже работают, оболванивают, подкупают… Напирают на проблемы: вроде как новый акционер с деньгами, которые помогут выйти из кризиса.

Теплухин снова не утерпел:

– Понятно же, рейдер постарался: активы под арестом, банки наседают. Дивидендов платить не можем, да что дивиденды, зарплата с опозданием идет! Увольнять приходится. Вот нам и нужен специалист, чтобы народ подготовить и собрание правильно провести. Сколько надо людей, столько и будет, все вопросы решим. Сможем?

– Когда собрание?

– Через неделю.

Берестага сделал задумчивую паузу. Заказ серьезный. Провести собрание с нужными людьми в президиуме в свою пользу для человека умеющего не проблема. Провала не должно быть в принципе, если все предусмотреть. Основная опасность – непредсказуемые действия рейдера. Но он выигрывал и с гораздо меньшими шансами. Если исключить огласку, успех почти гарантирован. А недели для подготовки вполне достаточно. В общем, дело любопытное.

– Давайте подробности.

– Валер, решайте там, как что… А мне еще надо…

Что именно надо генеральному директору ювелирного завода, Берестага так и не узнал. Теплухин тяжело поднялся, сдвинув огромный письменный стол, и, грузно переваливаясь с ноги на ногу, покинул кабинет.

Берестага с Кремером проговорили около часа, уточняя все недостающие детали. Определив, что заниматься подготовкой собрания они будут совместно, обозначили первые шаги и договорились об условиях. Удовлетворенный солидным заказом, специалист покинул завод.

Когда его «БМВ» отъехал от завода, в припаркованной неподалеку «Тойоте» сидящий за рулем человек достал телефон:

– Гость отчалил, – сказал он в трубку, – это он.

– Ну что ж, – ответил невидимый собеседник, – придется принять меры.

Глава 5. Скелеты в шкафу

«Карта легла красиво, – думал Берестага, в воодушевлении разгоняя машину по узким улочкам. – Да и расклад неплох».

Любитель рискованных мероприятий, он всегда загорался от новых сложных задач. Вот и сейчас с заносами обруливал медленно ползущий транспорт, заставляя двигатель взрываться всей мощью нескольких сотен лошадиных сил.

«В картах-то везет, – соответственно рваной скорости движения прыгали мысли, – но что делать с этой болезнью, которую романтики называют любовью?»

Вариантов немного. Первый: забить, то есть забыть. Но никакой уверенности, что во второй раз получится. Кроме того, отказ от Ромашки выглядел бы поражением, чего специалист по скользким вопросам допустить не мог. Номер два: пойти и признаться в чувствах. Но это подход для мазохистов. Узнать судьбу и страдать до смерти – тоже не вариант. «Остается третье: брать крепость по всем правилам военного искусства. Вероятность успеха очень высока. А победителей не судят, – размышлял Берестага. – Итак, принимаю заказ от самого себя. – Он улыбнулся. – Нужно лишь пару тузов в рукаве и джокер – в шляпе!»

Общеизвестный факт, что в соответствии или вопреки желаниям жителей страны власть хочет знать все. О каждом. Кто таков, чем владеет, где живет? Поэтому ни одна государственная организация не будет иметь дело с человеком без документа. И в каждой из них копится важная и неважная информация. Налоговая инспекция, УВД, ФСБ, ГИБДД и Пенсионный фонд, а также банки, операторы сотовых сетей, телефонные и интернет-компании собирают глобальные базы данных своих клиентов. То есть фактически всех жителей страны, за исключением самых свободных от обязательств, денег и имущества – бомжей. И Берестага отлично знал, где и почем продается эта конфиденциальная информация. На любом перекрестке Садового кольца или крупной радиальной магистрали. Иначе говоря, на «большой дороге». Туда и устремился знаток человеческих душ.

Купив у ближайшего светофора несколько дисков со списками фамилий, имен и адресов, а также счетов, долгов и номеров – по пятьсот рублей за диск, – остановил автомобиль и засунул первый в CD-ROM ноутбука. Уже через несколько минут Берестага знал домашний и рабочий адреса, номера телефонов, все о семейном статусе и кое-что о финансовом положении своей первой любви – Екатерины Сергеевны Ярославцевой.

«Не замужем!» – удовлетворенно отметил Берестага.

Он затолкнул в телефон сим-карту с чистым номером и положил палец на сенсорную клавиатуру смартфона. Не так просто решиться набрать этот номер. Но тренированный мозг дал команду, рука выполнила – и в трубке раздались длинные гудки.

– Да, – прозвучал знакомый голос.

– Здравствуй, Катя. Это Артем Берестага.

Трубка молчала.

– Нам нужно поговорить. При встрече.

Тишина.

– Тебе удобней вечером или сейчас? – применив на автомате этот грубый психологический прием, не оставляющий оппоненту выбора, Артем внутренне сжался – это, безусловно, ошибка. И Катя ответила:

– Давай не будем. Лучше оставим все как есть. Прощай, Артем. – Чарующий звук ее голоса сменился короткими гудками.

«Да что же со мной происходит? – застонал проколовшийся манипулятор. – Каждая встреча или разговор с Ромашкой заканчиваются провалом. Пора брать себя в руки!»

Шанс все поправить еще оставался. Берестага вбил в GPS-навигатор Катин адрес и утопил акселератор в пол.

Мокрыми хлопьями валил снег. «Дворники» с легким скрипом размазывали грязно-белую кашу по лобовому стеклу. На скользкой дороге то тут, то там стояли царапанные и битые автомобили, затрудняя движение. Кошки скребли на душе специалиста по скользким вопросам. И все же план разговора был готов и тщательно выверен на возможность ошибок.

Но, когда Берестага уже стоял перед дверью Катиной квартиры, его палец неуверенно замер перед кнопкой звонка. Чтобы нажать, потребовалось усилие воли.

За дверью послышались шаги. Тишина. Провернулся замок. Артем вобрал полную грудь воздуха. Но, вопреки ожиданиям, из-за открывающейся двери вынырнула чья-то длинная рука и схватила его за грудки. Свирепо раздувая ноздри, вперед ним стояла клубная красавица. Ева! Она скалилась, как волчица, загнавшая овечку.

– Ну что, продолжим разговор?

Артем расслабился. В отсутствие Кати проблема была пустяковой.

– Прости, любимая, я не мог признаться раньше…

– Чего?

Жесткая хватка Евы непроизвольно ослабла.

– Они предупреждали меня о необходимости… поднять твою левую руку… которая легче воздуха, она невесома.

– Ты что несешь? – Ева была обескуражена. Ее обидчик не только говорил странные вещи, он делал это странным голосом, еле заметными наклонами головы и интонациями выделяя некоторые слова.

– Все тело подобно облаку… оно стремится вверх… – Его голос стал резким. – Внимание на левой руке! Она поднимается, она невесома… До тех пор пока не затихнут звуки спускающегося лифта.

Он плавно делал неясные движения: завел ее свободную правую руку за голову и мягко положил на затылок.

– Затем будет медленно опускаться. А когда она коснется твоего бедра, ты выйдешь из транса и пойдешь спать, – приказал Берестага.

Он легко шлепнул Еву по затылку, и она закатила глаза. А ее левая рука продолжала медленно подниматься, слегка задирая футболку и оголяя рисунок на нижней части живота. Артем уже видел эту татуировку: пара игральных костей чуть ниже пупка, прямо на точке ци-хай.

– Ответь: где Катя? – скомандовал Берестага тем же голосом.

– Магазин в соседнем доме, – медленно, но членораздельно проговорила Ева.

– У тебя все будет хорошо, – сделал он еще одно постгипнотическое внушение перед тем, как закрылись дверцы лифта.

«Эффективная штука – транс Кандыбы», – усмехнулся он. И, уже выходя из подъезда, Берестага подумал, что с Евой тоже нужно будет что-то делать. Ее влияние на Катю может порушить его планы. Он отправил Еву спать нарочно, чтобы не помешала разговору.

Магазин искать не пришлось. В искрящихся под светом фонарей лопухах мокрого снега шла Ромашка. Берестага шагнул навстречу. Она молча подняла на него свои колдовские глаза и остановилась.

– Ромашка, – произнес Артем, – только несколько минут.

– Как ты меня нашел?

– Я так хотел этой встречи, что даже деревья показывали мне ветками дорогу к тебе.

Она улыбнулась.

– Неужели ты до сих пор меня ненавидишь?

– Нет. У нас с Андреем все равно ничего не получилось и, видимо, не могло. Как это ни глупо звучит теперь, ты мне нравился даже больше. Но этот поступок…

– Этот поступок был поступком отчаяния… отчаяния идиота, у которого просто снесло крышу. Я потерял друга…

– Ты почти убил его. Чего ты хочешь? Чтобы я тебя простила и сделала вид, будто ничего не было?

– В каком смысле «почти убил»? – не понял Артем.

Катя удивилась:

– А ты не в курсе? У Андрея тогда случился инфаркт. Врачи вытащили его с того света.

– Инфаркт? – По голове Артема колокольным звоном разнеслась боль, и он схватился руками за виски.

– И жить ему осталось всего ничего.

Внезапно замерцали и расплылись в глазах Артема ночные огни, закачались многоэтажки. Даже голос Ромашки как-то огрубел и стал тягучим, а когда затих, ее смазанная фигура стала удаляться и затем исчезла в искажающемся фоне.

Снег мокрыми хлопьями безмятежно заваливал вечерний город. Еще недавно черный, теперь совершенно белый седан среди множества других, таких же заснеженных, стоял во дворе многоквартирного дома. Погребенный и замерзший, Берестага уже минут сорок сидел в машине, неподвижно глядя куда-то внутрь себя. Белый мир проступал сквозь белый снег, возвращая себе четкие очертания. Но Артем этого не видел – нахлынувшие воспоминания захватили его.

Они познакомились с Андреем Карпасовым, когда Артем после переезда в Москву впервые появился в новой школе. Это был предвыпускной год. Карпасов приехал только в октябре – вернулся из заграничной поездки. И первое же впечатление было незабываемым. Класс встречал Андрея, как цыгане – Паратова в «Бесприданнице». Одноклассники перешептывались и готовили сюрпризы. Девчонки делали из ленточек венки, а пацаны разбивали вдоль его пути бумажные бомбочки с крашеной водой. Обнимались под импровизированный туш, разыгранный губами двадцати человек. Артем не подозревал, что бывает такое признание.

Высокий и смазливый Карпасов был всеобщим любимцем. Всегда душа компании, весельчак, гитарист и казанова. Уверен в себе и со всеми одинаково приветлив. Способность Андрея пародировать голоса всегда привлекала к нему внимание, а «Лунная соната» в его исполнении неизменно собирала толпу влюбленных девчонок. Если бы в наших школах была система рейтингов, как у американцев, он наверняка получал бы высшие места.

Их дружба началась с первого поражения Берестаги на любовном фронте. Жеманная красавица Петухова презрительно проигнорировала его приглашение потанцевать на школьной дискотеке. Наблюдающий фиаско, Карпасов сочувственно улыбнулся:

– Не парься. Организуй так, чтобы на нее обратили внимание, и она – твоя.

– Как это? – заинтересовался Артем.

– Ну хотя бы так.

Андрей вдруг театрально заломил руки и, припав перед Петуховой на колено, провозгласил:

– О Анжела! Ты – самая лучшая, ты – цветок, увековеченный в камне! Я никогда не решусь подойти к тебе. О моя безнадежная страсть!..

В сочетании с комичными жестами эта интермедия вызвала взрыв смеха. А «самая лучшая» Петухова, даже не уловив, что ее сравнили с камнем, зарделась и включилась в игру:

– О, встань с колен, несчастный поклонник, и пригласи меня на танец!

Продолжая таким образом развлекаться и хихикать, они закружились в центре зала.

– Психология, – позже прокомментировал Карпасов, – я тебе покажу некоторые приемчики.

Так Андрей взял над своим новым приятелем шефство. Артем был не против.

Матери у Андрея Карпасова не было, а отец работал системным администратором в телефонной компании. Он регулярно оставался на ночные дежурства, и отпрыск активно пользовался свободой. Артем не подозревал, что у его сверстника может быть такая насыщенная любовная жизнь. Несколько девушек, с которыми одновременно «дружил» его новый приятель, не знали о существовании друг друга. И, тем более, не могли догадываться о сложном расписании, которому подчинялись их встречи с донжуаном Карпасовым. Они его обожали и с нетерпением ждали свиданий.

Единственными молчаливыми свидетелями ветрености Андрея были работники круглосуточного магазина рядом с его домом. Так получалось, что каждый раз по дороге домой он с очередной пассией заходил туда за продуктами для романтического ужина. Посмотреть на новую девушку молодого повесы сбегался весь персонал маленького магазинчика. Продавцы чесали репу, а охранники завистливо ухмылялись, пытаясь вычислить любовный график Карпасова.

Как-то приятели собрались совместно пойти куда-нибудь поразвлечься. Зайдя за другом, Артем наблюдал, как тот выпроваживал подружку. Помогая девушке одеться, Карпасов учил:

– Подаешь пальто, обязательно смотри в глаза и улыбайся. Невесты от этого млеют! Правда, сладкая?

– Еще бы! – засмущалась девчушка.

«Невест» он находил всегда и везде, не создавая для этого каких-то особых условий, ничего не планируя. Его импровизации были оригинальны и забавны.

Однажды в пустом ночном трамвае Андрей развалился, положив голову на плечо дремавшего у окна Берестаги, а длинные ноги протянул на сиденье через проход. Сидящие сзади «невесты», как называл их Карпасов, без умолку трещали:

– Представляешь, купила новый шампунь в такой красивой бутылочке. Вчера волосы помыла, теперь торчат-торчат.

Трамвай остановился, и девицы решили выйти.

– Чего костыли вытянул? – грубо наехала одна из них.

Карпасов открыл один глаз, оценивающе осмотрел нарушительниц покоя и ответил:

– Помыл вчера. Торчат!

Пока «невесты» хихикали, он записывал номера телефонов.

А как-то познакомились на пляже с двумя студентками и поехали на автобусе проводить их до общежития. Андрей устроил театр одного актера, в ролях рассказывая смешные «автобусные истории». Об одном водителе, который будто бы на глазах у пассажиров опрокинул в рот бутылку водки и со словами «Ну что, поехали, смертники!» устроил гонки с трамваем. О другом, предложившем пассажирам пригнуться при проезде под мостом. Через несколько минут в автобусе уже не было ни одного равнодушного лица. Хихикал даже водитель, объявляя остановки в микрофон.

А когда очарованные «невесты» позвали к себе, Карпасов, недолго думая, нацепил на босые ноги ласты, на голову – маску с трубкой и шлепал так до самой общаги, развлекая людей вокруг.

Ему все сходило с рук. Даже то, за что другой бы, несомненно, пострадал. Как-то на большой перемене на глазах у всего класса Карпасов устроил очередное шоу. Он вальяжно подошел к однокласснице и с видом эксперта пощупал ее задницу. Та, взвизгнув, отскочила и хотела залепить наглецу пощечину, но, узнав Карпасова, удержалась.

– Что за фигня? – возмутилась она.

Но Андрей проигнорировал ее вопрос.

– Да, да, определенно баллов семь, возможно, даже восемь, – создавая задумчивый вид, посчитал он и записал в блокнот напротив ее фамилии. Затем он перешел к следующему объекту исследования. Следующий объект дунул от него, но другие красавицы сразу заняли опустевшее место.

– Андрей, – хихикали они, – давай у меня, ведь баллов на девять потянет, а?

«Эксперт» все записывал, а одноклассницы в очередь просили перепроверить в надежде повысить полученную оценку.

Ему ничего не стоило завоевать расположение любого человека. В День десантника приятели возвращались поздним вечером с дачи. Группа изрядно набравшихся парней в голубых беретах, агрессивно раскачиваясь, двигалась навстречу. Дело пахло керосином.

– Надо играть на опережение, – сказал Карпасов. – Земляки! С праздничком вас! Как оно идет-то, а?

– А ты, браток, где служил? – включились нетрезвые «земляки».

Коммуникативные навыки всегда обеспечивали Андрею лучший кусок, самое удобное место и всеобщее признание.

Увидев в торговом центре длинноногую блондинку, он подошел, быстро открыл-закрыл лацкан пиджака и загадочно представился:

– Андрей Карпасов, капитан ФСБ. Государству требуется ваша гражданская помощь.

– Что? – растерялась красавица.

– Неподалеку от вас изменник Родины, я слежу за ним, а вам надлежит обеспечить прикрытие. Мы просто будем гулять, как влюбленная парочка.

При повороте объекта наблюдения в их сторону Карпасов обнимал и даже целовал девушку, тихо сообщая ей на ушко:

– Так надо, он не должен заметить наблюдение.

Девица, конечно, с ходу раскусила спектакль, но с удовольствием подыграла.

Все это было хорошей школой для Берестаги. Но не полностью удовлетворяло его потребность в жизненно важных знаниях. Он брал штурмом книжные прилавки и библиотеки в поисках книг по теории общения. Результат удивил. Психология, которая была нужна ему с целью манипулирования другими, дала значительно больше, чем он ожидал, – материал для осмысления и изменения себя.

Не имея карпасовских навыков в общении, Берестага компенсировал этот недостаток учебой, игрой в шахматы, спортом, чтением. Шахматы и спорт научили побеждать. Начитанность стала основой эрудиции, давая в то же время богатый материал для работы мысли. А преуспеть в учебе необходимо было для самоутверждения и самоуважения. К тому же приходилось решать контрольные как минимум вполовину быстрее, потому что его не слишком увлеченному учебой приятелю нужно было время, чтобы списать.

Из глубины школьных воспоминаний Артема вытащил подступивший холод. Можно сказать, разбудил стук собственных зубов. Он и не заметил, как стало совсем темно. Запустил двигатель, чтобы согреться.

Купленные на Садовом базы данных выдали нужный адрес. «По вечерним пробкам часа полтора», – подумал Артем. Разумного решения еще не было, но эмоции заставили ввести адрес в навигатор и нажать старт маршрута.

– До пункта назначения двадцать два километра, – проговорил женский голос.

Знакомство с Катей Ярославцевой произошло после школы. Им было по двадцать. Уже не в первый раз они с Андреем подрабатывали летом инструкторами на турбазе «Телецкое озеро» в Горном Алтае. Поехали не ради заработка – просто за горной романтикой. В группе из двадцати пяти человек трое были из Москвы. В их числе семнадцатилетняя Катя Ярославцева. Милая девушка с легкой картавинкой, придающей букве «р» в ее исполнении особое очарование. Берестага сразу осознал, что и он, и его лучший друг пытаются обратить на себя ее внимание. Только Артем старался произвести впечатление интеллектом, а его друг – знанием человеческой натуры. И психология снова выиграла.

Правильные слова, к месту проявленная забота, остроумие сделали свое дело, и Катя была пленена обаянием Андрея. А карпасовская гитара у костра поставила шах и мат. Звучали знакомые песни. Туристы подпевали там, где знали, и отзывались смехом там, где было смешно. Сидели допоздна, а когда начали расходиться по палаткам, Ромашка согласилась взять в руки гитару. Под яркой синевой романтичной полнолунной ночи у тлеющего костра Андрей показывал ей аккорды и помогал прижимать тонкими пальцами тугие струны. Эту идиллию ничто не могло бы разрушить. Почти ничто.

Понимая, что одержал легкую победу над менее опытным соперником, беспечный Карпасов решил сгладить появляющиеся неровности в отношениях:

– Торжественно передаю тебе бесценное наследство: пять офигенных красавиц! Больше в недельное расписание все равно не помещается. – Он преувеличенно гордо выудил из своего сотового телефона сим-карту и вручил ее обескураженному Берестаге. – Новая жизнь – новый телефонный номер!

Дальше все было как в тумане. В течение всего похода и шести бесконечных дней после него Берестага не мог больше думать ни о чем. Он срывался и делал глупости. Пьяный разнес цветочную лавку. На свадьбе одноклассницы разбил физиономию жениху. Перевернул стол в каком-то кафе. В итоге за неделю трижды ночевал в «обезьяннике».

Карпасов с Ромашкой мило ворковали, и Артему оставалось только согласиться на роль доброго друга. Он должен был пожертвовать собой или… Он выбрал «или».

Поскольку справиться с нервами алкоголь не помог, Берестага попробовал дурь. И на пике безрассудства записал на автоответчик, привязанный к подаренной сим-карте, «послание всем красавицам Карпасова». С именем и номером телефона «победительницы конкурса». Когда Артем пришел в себя, исправить что-либо было уже невозможно.

Глава 6. Раздвоение

В то время как атакованный прошлым Артем Берестага штурмовал московские пробки, в одном из просторных коттеджей Барвихи на Рублево-Успенском шоссе рослые парни в камуфляже били молодую женщину. Крепкие армейские ботинки вышибали обморочные стоны. Кричать женщина не могла – рот был заклеен скотчем. Когда она в очередной раз потеряла сознание, ее привели в чувство холодной водой из кастрюли.

– Все поняла? – грубо ударив ее по окровавленному лицу, спросил жилистый здоровяк с выпирающими скулами и черными густыми бровями.

Превозмогая начавшиеся судороги, женщина кивнула.

– Вот и отлично. Лежи тихо. Позвонишь ментам – убьем.

Три наемника не спеша смыли кровь с рук и вышли из дома. За оградой ждала машина.

– Достало! – возмутился один, забираясь в «уазик». – Я не для того шел в краповые береты, чтобы баб бить! Что потом? Прикажут детей насиловать?

– Да заткнись ты! – ответил ему другой. – А ты чего хотел? Пошел служить в элитные войска, делай, что сказано! К тому же она тварь! Мужу рога наставила. Думать надо, кого кидать. Ты суку наказал!

– Я шел Родине служить, – огрызнулся первый.

– Наивняк. Нет никакой Родины! Это миф. Есть люди, которым ты можешь пригодиться. И за это тебе обломится. Принимаешь – ты в обойме. Нет – обойма в тебе.

Он хмыкнул и, достав из кармана мобильник, набрал номер. Когда ответили, четко доложил:

– Сделано. Возвращаемся.

По разделительной полосе Кутузовского проспекта, объезжая многокилометровую пробку, с мигалкой шел дорогой черный «Мерседес». На заднем правом кресле пухлый, похожий на рождественскую индюшку пассажир курил ароматизированную сигарету через мундштук в виде миниатюрной флейты. Он глубоко затянулся и, немного помедлив для солидности, ответил на входящий звонок:

– У аппарата.

– Григорий Джонович, – прозвучал голос в трубке, – мероприятие проведено согласно инструкциям.

– Ну вот и славненько. Не переборщили? – смягчив голос улыбкой, уточнил Григорий Джонович.

– Никак нет. Контролировал лучший исполнитель, – ответил голос.

– Важней всего погода в доме, – промурлыкал Григорий Джонович. – Отправь ко мне кого-нибудь завтречка – посчитаемся. А я пока обрадую заказчика.

Улыбчивый Григорий Джонович Кариади умел решать любые вопросы. Его помощь стоила денег, но заказчик мог быть спокоен: дело в надежных руках. Кариади не являлся криминальным авторитетом или чиновником, но обладал нужными связями и в тех и в других кругах. В общении – милейшее существо. Улыбался всем и говорил мягким голосом, даже вынося смертный приговор.

Обрадовать заказчика он не успел, так как телефон снова задребезжал.

– У аппарата, – пропел хозяин «Мерседеса».

– Здравствуй, дорогой.

– Сколько лет, сколько зим…

– Без имен, пожалуйста. Эти телефоны так ненадежны, – прервала Григория Джоновича трубка.

– Ну конечно, уважаемый… – понимающе начал Кариади, но споткнулся, чуть не назвав собеседника по имени. – Может быть, вопросики какие надо решить? Помочь чем?

– Да, – подтвердил голос в трубке и пояснил: – Человечка одного нужно сильно напугать… Для начала.

– Надо так надо! Отправим солдатиков… Адресок, фоточка есть?

– Есть. Сейчас будет и на твоем телефоне. Спасибо, дорогой. Как сам-то?

– Эх, вашими молитвами…

Когда собеседники распрощались, Кариади удивленно поджал губы: «Надо же, какие люди в Голливуде!» Телефон булькнул, получив фото. Григорий Джонович, страдающий дальнозоркостью, отодвинул аппарат подальше от глаз, всматриваясь в изображение. «Молодой паренек. Видать, перебежал дорожку серьезному человеку», – подумал Кариади. Он вспомнил, что нужно набрать клиенту, но звук входящего звонка опять опередил его.

– Евочка! Какими судьбами?

– Добрый вечер, Григорий Джонович, мне нужна ваша помощь…

– Ну, говори, сладенькая. Чем смогу – помогу. Буду рад, если за тобой должок останется.

– Нужно найти одного чела. Шустрый гад. Ну, чтоб подержали, пока я с ним разговариваю.

– Надо – найдем, – благодушно пропел Кариади. – Что еще с ним сделать? Помять? Попортить?

– Да. А я хочу это видеть.

– С радостью, моя сладенькая, выполню твое желание, – промурлыкал Кариади, а когда связь разъединилась, добавил: – А потом и вы, милые крысятки, попляшете под мою дудочку! – и он с наслаждением затянулся ароматным дымом догорающей сигареты.

Перед домом Карпасова Артем какое-то время сидел в машине. «Надо идти», – мысленно подтолкнул он себя, преодолевая нерешительность.

Дверь открыл Андрей. И сразу сделал шаг назад. Берестага переступил порог и остановился. Несколько мгновений они молча стояли друг перед другом. Приготовленные реплики почему-то казались Артему теперь неуместными. Но он все-таки решился разбить затянувшееся молчание. Получилось совсем не то, что хотелось сказать:

– Прости, Андрей. – В поисках убегающей естественности момента его взгляд свалился куда-то на выщербину деревянного пола. Но в следующий миг крепкие объятья старого друга сдавили его плечи. Так они и стояли целую вечность, успокаивая бушующую внутри бурю, пока женский голос не вернул их к реальности:

– Андрей, кто там?

– Натуль, познакомься – это мой старый-старый друг.

Артем отметил, как потеплели глаза Андрея. Перед ними стояла стройная молодая женщина в легком домашнем платье. Из-за нее с любопытством выглядывал шести-семилетний пацан с выразительными карпасовскими глазами.

– Артем, – представился гость.

– Очень приятно. Наташа. – Она посмотрела на них с удивлением.

– А это Тимоха. – Карпасов по-свойски потрепал сына за шевелюру.

– Проходите, а я что-нибудь соберу на стол, – понимающе улыбнулась девушка и ушла на кухню.

Тимоха засеменил следом, а старые приятели переместились в гостиную.

– Я боялся, ты не станешь со мной говорить, – не зная, с чего начать, сказал Артем.

– Раньше бы и не стал, – подтвердил Карпасов, – но со временем многое переоценивается. Я ведь и сам не без греха. Мог бы и помягче с тобой… В общем, наделали глупостей, потеряли кое-что важное – дружбу. А что приобрели? Ну да ладно, кто прошлое помянет… – Он улыбнулся. – А как ты?

– Все в порядке. – Артем помедлил. – Я только вчера узнал об инфаркте… от Кати. Похоже, знали все, кроме меня.

Андрей кивнул:

– Да бог с ним. Если бы с сердцем все было в порядке, не светил бы и инфаркт. Рано или поздно он обязательно бы случился. Я психанул, но это лишь помогло выявить проблему. – Он внимательно посмотрел на Артема. – Вы общаетесь?

– Я впервые с тех пор встретил ее.

– Ну что ж, – Карпасов усмехнулся, – она свободна. Любовного треугольника больше нет. Мы мутили какое-то время, но не сложилось.

Андрей выключил бесполезно трещавший телевизор, и в комнате стало тихо. На фоне расползшейся тишины молчание казалось Берестаге излишне тягостным. И он решился разворошить непростую тему.

– Что доктора говорят? Сердце вылечить можно?

Андрей тяжело покачал головой. Артем напрягся.

– Ну так давай делать пересадку! Найдем лучших врачей. Если надо, поедем за границу – в Швейцарию, в Германию. В двадцать первом веке живем. Деньги не проблема. Это самое малое из того, что я могу для тебя сделать.

– Дело не в деньгах, – Андрей говорил медленно, как бы переживая каждое слово, – пересадка будет, но она добавит мне в лучшем случае лет пять-десять. И больше ничего нельзя сделать. Никто не может больше ничего сделать.

После короткой паузы Андрей продолжил:

– Я не боюсь смерти. Смерть – это же сон! – Он грустно улыбнулся. – Придется лечь спать пораньше. А в оставшиеся часы-годы постараюсь вместить то, что другие разбрасывают по всей жизни.

– Как это возможно? Ты знаешь способ растянуть время?

– Да, конечно, – просто ответил Андрей, – если удалить «пожиратели времени» – бесполезные дела, которыми мы привыкли заполнять жизнь. Оставить только самое ценное.

– Как?

– Есть способ. Я имею в виду рост, расширение сознания.

Артем отметил для себя изменения, произошедшие в Андрее за десять лет. Столь свойственная ему легкость, с которой он все делал, перестала быть поверхностной. Старый друг приобрел некую задумчивость взамен разудалой легковесности. Но при этом выглядел вполне расслабленным.

– А зачем? Какой смысл? Не хочешь терять драгоценное время – не теряй! Вот она, жизнь, бери ее за жабры! Рост ради роста?

Андрей грустно улыбнулся.

– Не совсем. Его смысл в том, чтобы перестать быть биороботом, машиной, посвятившей жизнь исполнению заложенной еще до рождения программы.

– Какой программы?

– Программы зацикленного поиска еды, секса и других удовольствий. Мы ведь ничего не решаем в своей жизни. Все случается само. Мы даже не живем, мы существуем. И наше бессмысленное существование – болото, которое засасывает, растворяет в себе человека, превращает в тупое растение и бесполезно тратит его жизнь.

Артем внутренне улыбнулся пафосности речи старого приятеля, но не показал этого.

– Как пример, что-то подобное происходит с моим отцом, – продолжил Андрей, – после известия о моем диагнозе он сильно сдал. Ты знаешь, ведь это он научил меня играть на гитаре.

– Да, ты говорил.

– Он играет и сейчас. Поет те же песни. Но ведь прошло время. Что-то должно было измениться. Что-то новое – прийти, что-то приевшееся – отступить. Но… те же песни, те же подсвистывания, те же мелодии… А в глазах – забитость… затравленность… и пустота…

В комнату заглянула жена Андрея, пригласила всех к столу. Легкие закуски, в центре бутылка «Пино Гриджио». Карпасов разлил вино, задумчиво протянул бокал Артему, продолжая прерванный разговор:

– Это признаки поражения. Часто вижу их в глазах людей, которыми когда-то восхищался. Но ты продолжаешь путь, а они остановились. Они потом говорят: «Не везет!» Пытаются убедить себя в том, что сделали все возможное. Когда встречаю таких людей, я… сторонюсь их. Хочу помочь, но вынужден признать, что на самом деле бессилен.

– На отца так повлиял твой диагноз?

– Думаю, причины глубже. Мы ведь считаем себя экспертами в своей жизни. Вот, например, какой-нибудь перец решил, что у него все удачно: есть деньги, работа, женщины. А потом, со временем, вдруг выясняется, что это вовсе не его жизнь. Просто когда-то он сбился с дороги. Повелся на красивый образец. Или просто поплыл по течению… в болото. Ведь жизнь – штука сложная. В ней нужно хорошенько разобраться.

Уже под утро на пути домой Берестага ощущал на душе камень, придавивший так, что даже дышать было трудно. «Десять лет меня мучил этот разрыв, – думал он, – а теперь выяснилось, что Карпасову грозит смерть. И не без моей помощи. Это чересчур». Философское спокойствие Андрея он отнес на естественно пугающую близость смерти. «Но что можно сделать?»

Голова раскалывалась. Восстановление отношений с другом вопреки ожиданиям не помогло избавиться от болей. В какой-то момент боль настолько усилилась, что Артем невольно закрыл глаза. Он, казалось, тут же открыл их – не лучший способ вести автомобиль зажмурившись – и словно выпал из реальности. Дома вокруг искривились, смазались и поплыли. Стали пузатыми, неестественно выгнулись фонарные столбы. Пошли волнами, как круги на воде, красные габаритные огни автомобилей. И все это смешалось в одну разноцветную массу, а затем стало вновь обретать четкие правильные очертания.

Постепенно придя в себя, Артем обнаружил, что сидит в автомобиле, припаркованном рядом с каким-то ресторанчиком.

«Ксуу», – уперся взгляд в сияющее неоновыми буквами название заведения. – Открыто двадцать четыре часа».

– Что со мной? – пробормотал он. – Надо взбодриться.

В ресторанчике никого не было за исключением протирающего бокалы бармена и двух мужчин за столиком в дальнем углу. Перед глазами снова поплыло.

– Пожалуйста, ваш эспрессо. – Размазанное солнце сконцентрировалось и стало лицом загадочно улыбающейся азиатки.

Она поставила перед Берестагой керамическую чашку с иероглифами на таком же блюдце и, одарив его еще раз будто намекающей на что-то улыбкой, удалилась.

Артем сидел за столиком у окна и совершенно не помнил путь от двери до этого места. Он неуверенной рукой поднял чашку и сделал глоток.

Следующее возвращение в действительность принесло новые перемены. Напротив сидел колоритный старик с седой бородой в расстегнутом зеленом плаще и зеленом же, но более светлого оттенка свитере и пил кофе. Свободной рукой старик держал старинный деревянный посох со змеиной головой вместо ручки.

– Нерешаемых проблем не бывает, – с насмешливой и одновременно сочувствующей улыбкой многозначительно заявил он.

– Что?

Старик в зеленом, словно не услышав вопрос, продолжил:

– Бывают и более веские причины отправиться туда. Но главная причина – сильное желание получить самый большой приз, возможный для человека.

Несмотря на странные слова и не сходящую с губ улыбку, старик не был похож на сумасшедшего.

– Куда отправиться? Зачем? – И, только задав эти вопросы, Артем подумал, что старик, наверное, говорит не с ним, а с каким-то неизвестным собеседником по телефону через маленький наушник. Он уже попадал в смешную ситуацию с говорящими «с собой» незнакомцами. Однако эта версия отпала сама собой. Старик отвечал на его вопросы:

– Есть одно место. Большинство людей не подозревают о его существовании. Там находится лечебный камень, который поможет.

– Кому поможет? Вы о чем, уважаемый?

– Твоему другу.

– Откуда вы знаете? – Артем был ошеломлен.

– Есть нечто, что ты пока не готов услышать. Позже, – ответил незнакомец.

– И как это камень может лечить? – Артему удалось выдать соответствующую моменту усмешку. – И вылечит то, за что не взялись лучшие кардиохирурги?

– Он может значительно больше, но ведь тебя волнует именно вопрос лечения? – Старик посмотрел как будто поверх очков – слегка опустив голову, глубоким проникновенным взглядом снизу вверх. – Кроме того, ты приобретешь силу, недоступную другим. При этом тебе не нужно будет жульничать, идти на сделку с совестью. Это абсолютное преимущество.

Артем не понимал, почему бред странного незнакомца внушает ему такое доверие. Почему абсолютно идиотское предложение кажется серьезным. Он чувствовал, что разделился как бы на две части. Одна часть искала оправдания глупой надежде на спасение друга, чувство давящей вины перед которым угнетало Артема. А другая скептически насмехалась над такой возможностью: «Какой камень? Что за бред? Это дело докторов!»

– Вы торгуете чудо-камнями? – Берестага проверил еще одну только что появившуюся версию.

Старик улыбаясь медленно покачал головой.

– Ты не заплатишь ни копейки за это путешествие.

– А что заплачу? Какова цена?

– Только время, возможно, жизнь. Существует вероятность не вернуться. Но ведь ты готов заплатить такую цену?

Артем молчал. Нужно было задать какой-то действительно важный вопрос. Но в голове полная неразбериха.

– Болит? – Старик показал глазами на голову.

– Да, немного.

Старик протянул руку к голове Артема и легко мотнул кистью, как будто стряхивая что-то. Боль мгновенно ушла. Артем покачал головой, словно пытался найти внезапно исчезнувшую мигрень.

– Как решишь, нарисуй на бумаге этот знак, – зеленый встряхнул свою кофейную чашку. На дне керамической посудины остатки кофе образовали несложную фигуру, похожую на змею, кусающую свой хвост, – и ложись спать в одежде.

Артем усмехнулся.

– А чего тянуть? – Достав из нагрудного кармана ручку, он с легкостью арбатского художника нарисовал на салфетке требуемый символ и сунул под нос незнакомцу.

Легкая усмешка старика оказалась последним из того, что увидел Берестага. Мир снова исчез.

Часть 2
Глава 7. Человек без имени

Возвращение в реальность повергло в шок. Уют и тепло ночного кафе сменились жутким холодом, а ресторанный воздух с ароматом кофе и сигарет, еще недавно заполняющий легкие, – горькой от соли водой. Тело Артема Берестаги, мгновенно сжавшееся до состояния стальной пружины, погружалось в морскую пучину.

Парализующий ужас завладел им. Голова от напряжения готова была разорваться, как металлическая болванка, замороженная азотом. Но инстинкт самосохранения требовал немедленных действий. И пружина освободилась. Берестага начал беспорядочно грести. Но куда? Определить верх и низ в таком состоянии оказалось крайне сложно. Подавив приступ паники, Артем после ряда суетливых рывков все же нашел верное направление и вырвался над морской поверхностью, жадно хватая воздух.

«Что случилось? Куда провалилась земля? – Голова раскалывалась, ответов не было. – А осталась ли она еще где-нибудь поблизости?» Высокие волны мешали увидеть горизонт. После нескольких попыток Артему удалось взмыть над поверхностью на гребне очередной волны. С трех сторон – безбрежный океан, с четвертой (ура!) – земля! Совсем рядом – скалистый берег, далее – пологий, переходящий в крутой склон высокой горы.

Несмотря на старания пловца, земля приближалась очень медленно. Артему казалось, что волны охотятся на него, отшвыривая еще дальше от берега. Он сосредоточился на взмахах рук, стараясь двигаться ровно и быстро, не растрачивая понапрасну силы.

Замерзший, уставший, поскальзываясь на шатко лежащих камнях, в конце концов он с трудом выбрался на берег и упал на еще не согретую солнечными лучами землю. Светало.

Но отдохнуть не удалось. Сильный шум заставил уставшего пловца поднять и повернуть голову – и тут же вскочить и рвануть в сторону: от торчащей неподалеку скалы с грохотом отломился кусок и вопреки всем законам физики летел прямо на Берестагу. Обломок ударился о каменистый берег как раз в том месте, где Артем только что лежал.

«Да что тут происходит?!» – в смятении подумал он, с трудом сохраняя равновесие – земля под ногами зашевелилась и провалилась. Но, похоже, он не зря в свое время срывал дыхание на тренировках, занимаясь спортом. В прыжке цепко ухватился за край образовавшейся пропасти и обнаружил, что держится за камень, который теперь стремительно поднимается вверх. Быстро перехватывая руками, он оттолкнулся в сторону ближайшей твердой поверхности и со стоном рухнул на камни.

Вокруг творилось неописуемое. Без всякой логики земля проваливалась, сдвигалась, взрывалась под его ногами. Перебегая с места на место в поисках спокойного участка, Артем с трудом гасил в себе напирающую панику. Но все более четко осознавал, что уже не в силах контролировать растущее чувство всепоглощающего страха. Объяснение происходящему в данный момент он найти не мог.

Уже на бегу Артем заметил, что катаклизмы творятся только здесь, на берегу. Гора спокойно возвышалась в отдалении. И он повернул к ближайшим невысоким скалам, раскинувшимся у подножия горы.

Камнепад не прекращался. Под ногами внезапно проваливалась земля, несколько раз Артем едва удержался на краю. С огромным трудом и риском все же удалось достичь спокойного места. Несколько минут он лежал без движения, приводя дыхание и мысли в порядок, затем поднялся. Нужно было искать воду (губы, язык и горло горели от морской соли и долгого бега) и людей.

Солнечный зайчик из скалистой расщелины на мгновение ослепил его. Артем присмотрелся. Серые скалы были словно усеяны яркими звездами. Он подошел к ближайшей. Полупрозрачные кристаллы, подобно горным цветам, рассыпались по утесам, отсвечивая на солнце разноцветными бликами. Еще одно из целого ряда чудес этого беспокойного утра.

Пока Берестага искал воду, его не оставляло смутное, все более растущее беспокойство. Пару раз он нервно дернулся от осыпавшихся камней. В какой-то момент нервы сдали, и Артем спрятался за большим валуном. Устойчивое ощущение, что за ним кто-то наблюдает, не отпускало. Но, решив, что играть в прятки не имеет смысла, Артем первым нарушил молчание:

– Эй! Может, поговорим?

Тишина. Нужно было что-то делать. Берестага медленно вышел на открытое пространство – и едва успел увернуться от просвистевшего рядом с головой булыжника. В следующее мгновение солнце закрыл летящий сверху человеческий силуэт с камнем в руке. Артем бросился в сторону, сделал кувырок с выходом на ноги и развернулся. Агрессор с гортанным криком снова атаковал. Шагом вперед и влево Артем ушел с линии атаки и из удобной позиции провел длинную подсечку, сбив нападающего. Тот зарылся лицом в прибрежную гальку. Артем тут же прыгнул ему на спину. От болевого приема на кисть правой руки незнакомец взвыл:

– А-а-а. Больно!

– Кто ты такой?!

– А-а… Сейчас… все… скажу. Не убивайте меня!

Берестага ослабил захват.

– Кто такой и почему напал на меня?

– Я… местный. Я здесь… живу. Боялся, что вы хотите убить меня.

– Зачем мне тебя убивать?

– Не знаю! Таков этот мир.

Поддернув за руку, Артем перевернул поверженного лицом вверх. Тот вскрикнул от боли. Невысокий, субтильный, средних лет человечек в мешковатой одежде, похожей на изношенный костюм, сжавшись, смотрел на него затравленными глазами.

– А вы кто?

Берестага поднялся на ноги.

– Я не знаю, как сюда попал и что происходит. Может, проясните? – Артем, немного расслабившись, перешел на более естественное для него с незнакомцами «вы». – Уточняю вопрос: где мы находимся и что случилось с Землей?

– П-про Землю не знаю. А находимся мы в стране Цор. Это остров. – Понимая, что убивать его не собираются, недавний агрессор тоже немного успокоился и заговорил быстрее: – Вы ведь не просто так сюда попали? Кто-то вас пригласил? Вам что-то нужно здесь?

– Да, мне пообещали помочь со здоровьем одного человека.

– Со здоровьем? – удивился незнакомец, медленно поднимаясь на ноги. – А я просто искал спокойное место.

Пришла очередь удивляться Артему:

– Это вы называете спокойным местом?!

– Я вас понимаю, – новый знакомый хихикнул, – но поверьте, оно действительно спокойное… в пределах определенных границ. Если не уходить слишком далеко, то спокойствие гарантировано.

– А что там происходит? – Берестага кивнул в сторону прибрежной полосы. – Землетрясение?

– Нет. Там так бывает. Таков этот мир.

– Понятно, – сказал Артем, хотя понимания в его голове не было и в помине. – А что за кристаллы в скалах?

– Горный хрусталь. Кварц.

– Ого! Не знал, что он бывает в таком виде… открыто.

– Так и не бывает обычно. Местный феномен.

– Вас как зовут-то? Я – Артем.

– А вам зачем?

Берестага с усмешкой пожал плечами:

– В принципе незачем. Будете безымянным. Здесь есть еще кто-нибудь?

– Много людей. Гораздо больше, чем на горе. Пристроились кто где. Мне вот с пещеркой повезло.

– Ну что ж, пойдемте.

Незнакомец насторожился:

– Куда?

– К вам. У меня горло пересохло от соли. Чаем напоите?

– Да-да, конечно. – Человек без имени с опаской выполнил указание, направившись к проходу между двумя огромными валунами. – Вы меня простите. Вижу – хороший человек. Не знаю, что на меня нашло.

– Ладно, проехали. – Артем уже не чувствовал злости по отношению к этому перепуганному человечку. – Я для вас не опасен. Сам не понятно в какой жопе оказался! Скажите, а отсюда назад, в Москву, я могу как-нибудь вернуться?

– Я не знаю. Никто не знает. Старики говорят, что нет никакого другого мира. Есть только Цор.

Они пробирались среди крупных камней, двигаясь иногда рядом, если позволял рельеф, иногда друг за другом. Человек без имени совсем расслабился и защебетал:

– Все приспосабливаются, как могут: кто в пещерах, кто сооружает себе кров из валунов – их здесь хватает. Мне нравится такая простая и мирная жизнь. Вот только соскучился по сериалам. Люблю я их. Телевизор бы сюда. Целыми днями смотрел бы. Абсолютное счастье! – Он мечтательно заулыбался.

«На такой кобыле, похоже, далеко не уедешь, – думал Артем, с сомнением поглядывая на нового знакомого, – но другой пока нет». Тот же, подзадоренный лестным вниманием слушателя, теперь вещал без умолку:

– Все зло идет сверху. Тем не менее я встречал людей, которые все равно идут в гору – ни один из них так и не вернулся. И вам не советую, если жизнь дорога. Самое разумное – обустроиться здесь. Говорят, там, наверху, тоже живут люди. Но это большие люди, у них свои возможности, а я человек маленький. Я, конечно, не имею в виду, что они – люди особого ума или силы. Нет, они не лучше меня, а многие даже хуже и глупее, просто им повезло больше.

Артему показалось, что на последних словах зубы человека без имени зло проскрежетали. Но их взгляды встретились, и на лице безымянного хозяина мгновенно нарисовалась подобострастная улыбка.

– У меня есть своя философия, – продолжал он, умело двигаясь среди камней. – Я ее назвал «правило четырех НЕ». – Он начал загибать пальцы: – Первое – не совать нос в чужие дела, второе – не связываться с сильными, третье – не искать приключений на свою задницу, четвертое – не уходить за пределы зоны безопасности.

Человек без имени сделал паузу и многозначительно посмотрел на Артема, оценивая произведенный эффект. Но Берестага лишь с легкой улыбкой кивнул.

– Ну вот мы и на месте. – Безымянный спутник остановился перед кустом, отодвинул рукой ветки, и Артем увидел замаскированный вход в пещеру. Скорее, лаз.

Вползать в пещеру неудобно, но внутри места было больше, чем представлялось при взгляде на вход. В некоторых местах была возможность выпрямиться почти в полный рост. Артем подумал, что его новый приятель, скорее всего, бо́льшую часть жизни проводит на коленях. Берестага с интересом разглядывал убранство жилища: соломенный топчан, самодельная деревянная и каменная посуда, ржавый металлический чайник, висящий на палке над разложенным в центре очагом. Вверху была еще одна дыра. Судя по саже на стенах, в нее уходил дым, когда в очаге горел огонь.

– Не слишком удобно входить, но зато место для жилья совершенно безопасное. Все необходимое у меня тут есть. А такого дымохода нет ни у кого. Конечно, я не против того, чтобы жить во дворце, но где ж его взять-то?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Gabber – клубное музыкальное направление. Данный стиль представляет собой смесь тяжелых, мощных, оглушающих звуков с очень сильным доминированием «темного» лейтмотива в текстах и музыкальной стилистике. Часто в текстах прослеживаются мистически-инфернальные мотивы, создающие атмосферу психоделически-утрированной злобы.

Вернуться