Алексей Курилов
Лингвист

Никогда, слышите – никогда, не ставьте любимую мелодию на будильник или телефонный звонок, особенно если вам звонят по ночам. Как говорится: “Эти вещи нужно хранить отдельно”. Именно об этом я думал, пока трезвонил мой телефон, выдергивая меня из сна и пытаясь доказать, что реальность ближе, чем я думаю.

В какой-то момент я сдался и решив, что раз я уже третий раз подряд слышу, как Ангус Янг наяривает вступление из зандерстрак, пора бы уже поднять трубку и послушать, что там случилось и кто это такой настырный. Подслеповато посмотрев на экран, я увидел набор ничего не значащих цифр, а следовательно номер не значился в моем списке контактов.

Еще я заметил время – полчетвертого утра, что было более чем рано для деловых переговоров, после чего мои глаза закрылись сами собой.

– Да? – произнес я как можно вежливее, учитывая ранний час, получилось это не очень хорошо.

Телефон ответил мне очередной радостной трелью соло-гитариста в ухо, за что был грубо обруган плохими словами и отодвинут подальше. На этот раз, из двух глаз открыть удалось лишь левый, он и принял на себя удар яркого экрана. Разобравшись как поднять трубку, я повторил свой монолог:

– Да? Кто это? – хрипло произнес я.

– Алло, простите, это Евгений Александрович? – раздался женский голос, было отчетливо слышно, что девушка сильно смущалась.

Обычно меня звали Джон или Женя, в крайнем случае Гений – но это только хорошие друзья и исключительно в шутку, когда я занудствовал. Судя по обращению, я понял, что дело серьезное, и звонил кто-то с кем я лично был не знаком.

– Видимо да… – растерявшись пробубнил я.

– Простите за звонок в такое время, но дело очень срочное. Скажите, вы могли бы подъехать к нам сейчас?

– Прямо сейчас? Но да, могу, наверное. Было бы неплохо, если бы вы сказали, куда именно мне нужно приехать и зачем, – начиная соображать уточнил я.

– У вашего подъезда уже ждет машина, к сожалению я не могу сказать куда именно и зачем, но это связано с вашей работой. – быстро выпалила девушка, заранее отрепетированную фразу.

Я был лингвистом, точнее математиком, а если совсем уж точно, то математическим лингвистом. В основном мы искали закономерности в языках и старались связать их всех единой системой. В теории это должно было помочь разобрать надписи на любом неизвестном языке, основываясь лишь на том факте, что все мы являемся людьми. Для нас близко это ближе вытянутой руки, а высоко это выше нашего роста.

Не могу похвастаться великими открытиями на этом поприще, скорее мы находимся в самом начале и пытаемся разработать базу, по которой наши потомки смогут сделать настоящее открытие.

Я оделся, внимательно посмотрел в холодильник и ничего так и не придумав, спустился вниз.

Девушка не обманула, у подъезда действительно ждала заведенная машина, не что-то эдакое, а самое обычное такси. Как только я сел в машину, мы отправились в путь, судя по навигатору водителя, ехать нам было минут двадцать. Быть может, близость моего расположения и была главным фактором моего срочного вызова.

Машина была не новой, в салоне пахло старыми сигаретами, видимо водитель курил и искренне надеялся, что частое проветривание салона спасает от неприятного запаха.

Пахло старой пепельницей и какими-то женскими духами, по всей видимости, я не первый пассажир этой ночью. Духи были хорошие и дорогие, это чувствовалось по едва уловимому аромату, который не бил в нос, а лишь периодически напоминал о своем присутствии.

Мне всегда нравилось кататься по ночному городу, если я не хотел спать и меня не будили посреди ночи. В такие моменты улицы практически пусты, а редкие автомобили свободно разъезжаются на дороге, при этом сами светофоры кажутся избыточными. Завидев красный свет, водитель всегда сбрасывал скорость, надеясь докатиться до светофора в тот момент, когда тот переключится, иногда ему это даже удавалось.

Добравшись до места, я, так и не услышав ни единого слова от водителя, попрощался с ним и вышел на улицу. Как это ни странно, но меня никто не встречал, вокруг царила ночь, дул неприятный осенний ветер напоминая о том, что вот-вот может начаться дождь.

Оглядевшись, я не заметил ничего примечательного, тут не было громоздких правительственных зданий, как и новомодных строений архитектурного искусства, а потому я решил набрать тот самый телефонный номер, с которого мне звонила моя полуночная знакомая.

– Простите, меня привезли… Куда-то, но я не понимаю, что делать дальше, – попытался я как-то описать свое положение.

– Ой вы уже тут, да? Сейчас я вас встречу, простите у нас тут такая суматоха просто…

В трубке послышались шаги и шуршание какой-то одежды, по всей видимости она не стала давать отбой, а просто сунула телефон в карман. Я услышал как хлопнули двери, затем звук лифта и быстрые шаги по ступенькам. В какой-то момент я поймал себя на ощущении, что слышу один и тот же звук двумя ушами одновременно.

– Евгений Александрович? – послышалось в телефоне и в то же время, прямо у меня за спиной.

– Да, доброе утро, – пролепетал я, давая отбой на телефоне и рассматривая свою провожатую.

Девушка была ниже меня ростом в строгой юбке по колено, такой же официальной белой рубашке и легком плаще. Она выглядела как девочка, но вела себя очень уверенно, что резко контрастировало с ее внешним видом.

– Пройдемте со мной, – попросила она, держа дверь приоткрытой, видимо магнитный замок мог помешать ей быстро вернуться обратно. – Это со мной! – крикнула она куда-то в темный проем, за которым, по-видимому, сидел охранник.

Мы прошли турникет, на удивление похожий на те, что стоят в метро, и поднялись на пол этажа по лестнице. Лифт встретил нас ярким светом офисных зданий, и я смог рассмотреть свою спутницу подробней.

Она лишь ростом была невелика, но ее лицо и руки выдавали в ней зрелую женщину лет тридцати, впрочем, она продолжала выглядеть привлекательной, и я машинально приосанился, став еще выше.

– О чем, собственно, пойдет речь? – поинтересовался я, воспользовавшись паузой.

– Ой, спасибо, что напомнили. Вот вам договор о неразглашении, как только вы его подпишите, я смогу вам все объяснить, – девушка протянула мне листок с мелким шрифтом, судя по всему, весь текст старались впихнуть на одну страницу, жертвуя читабельностью.

Бегло осмотрев текст, я немало удивился, согласно договору мне нельзя было рассказывать даже про то, что я не спал в это время.

– Простите, а как надолго это мероприятие? – пробубнил я, пока бегал сонными и подслеповатыми, от яркого света, глазами по тексту.

– А мы не знаем, если честно… – с досадой протянула девушка.

– Просто по этому соглашению мне так много нельзя, что я начинаю сомневаться, стоит ли его подписывать.

– Не волнуйтесь, это просто формальность, вам все равно никто не поверит.

Ее слова заставили меня задуматься и еще раз переосмыслить свое положение. Быть может это и не плохо, что мне не поверят, но зачем тогда меня позвали? Или есть те, кто все же поверят и для таких ситуаций будет действовать это соглашение, а есть все другие, и они просто сами не поверят?

Надо было дать мне выспаться, нельзя требовать от человека рано утром принимать такие важные решения. Порой, я утром не могу решить, что сделать вначале: выпить кофе или сок. Или куда сходить: в туалет, или в ванную – почистить зубы? А тут – подписать договор о неразглашении, да еще и не простой, а с угрозами. Ну да ладно, договор все равно ни к чему меня не обязывал, кроме молчания, а мне и рассказывать-то особо некому.

Меня провели по коридору, такому же яркому и жизнерадостному, как и лифт, от чего создавалось полное ощущение, что люди тут работают круглосуточно. Окон нигде не было видно, даже в конце коридора стояло огромное растение, а за ним светилось явно искусственное окно.

Дверь, возле которой мы остановились, ничем особым не выделялась, на ней не было надписей или номера, обычная белая дверь с обычной металлической ручкой.

– Сейчас вы войдете, во-первых, не пугайтесь, там темно, – понизив голос пояснила девушка.

– А во-вторых? – уточнил я, давая понять, что первую часть фразы я услышал и переварил.

– Старайтесь молчать, все что надо, вам расскажут и так, если нужно что-то спросить, говорите только шепотом и лучше сначала как-то помахать рукой.

– Зачем?

– Ну, чтобы на вас обратили внимание и поняли, что у вас вопрос, – пояснила девушка таким тоном, словно это было очевидно.

Я кивнул, подтверждая принятие правил и полную готовность сотрудничать. Но, прежде чем мы вошли, меня все же заставили подписать бумагу, которую аккуратно упаковали в папку, после чего открыли передо мной дверь.

– А вы? – спросил я шепотом.

– Допуск есть только у вас, идите же, нельзя долго держать дверь открытой.

Я вошел, было и вправду темно, но, когда дверь за мной беззвучно закрылась, я принялся озираться. Еще из коридора я заметил небольшой тамбур, который уходил вправо, а значит это далеко не все помещение. Коснувшись стены рукой, я начал маленькими шажками двигаться в направлении, которое заранее приметил, держа руку перед собой, на случай внезапных препятствий.

Откуда-то из-за стены раздавался тихий голос, беседовало несколько человек, о чем именно они говорили я разобрать не мог, но тембр голосов отличался. Перемещаясь как можно тише, я скользил левой ладонью по стене, судя по ощущениям это была какая-то ткань натянутая на что-то твердое, как бархат приклеенный на гипсокартон.

В тот момент, когда стена кончилась, я сразу понял, где я нахожусь, я видел такие помещения много раз в кино, но даже не предполагал, что они существуют в реальности, да еще и посреди города. Передо мной была смотровая комната, отделенная односторонним зеркалом от комнаты допросов, собственно, поэтому тут и было так тихо и темно. Голоса могли заставить зеркало вибрировать, а это однозначно выдало бы наблюдателей.

В комнате стояло две видео камеры на штативах с разных сторон и обе были направлены в сторону зеркала, вплотную к зеркалу располагался не широкий стол, за которым сидели мужчина и женщина. Перед ними стояло два ноутбука, на которых выводились какие-то графики, судя по синхронным всплескам это было как-то связано с оценкой звука, каждый раз, когда за зеркалом кто-то говорил, экраны оживали и выводили затейливые разноцветные узоры.

Что именно они пытались оценивать, оставалось для меня загадкой. На экране также выводился текст беседы, видимо звук пропускали через какую-то программу распознавания речи и вели полную запись разговора, не только на видео, но и текстом.

По настоянию моей провожатой я молчал и ждал, пока мои глаза окончательно привыкнут к полумраку.

На столе также стоял большой студийный микрофон, мужчина нажал кнопку у его основания и негромко произнес:

– Сергей, пришел специалист, мы сейчас введем его в курс дела, ты пока постарайся просто побеседовать, без давления, – произнеся это он отпустил кнопку и нажал что-то еще и звук моментально пропал. – Доброй ночи, простите, что мы вас так срочно выдернули, у нас просто авральная ситуация и нам требуется специалист вроде вас, – повернувшись ко мне тихо произнес мужчина. – Меня зовут Михаил, а это Елена, она наш фониатр и психотерапевт.

– Здравствуйте, а я Евгений, можно просто Женя, я математический лингвист, – произнес я, понимая, что пауза затягивается и от меня явно ждут какой-то реплики.

– Отлично, Евгений, давайте я вкратце опишу ситуацию… – начала Елена, пристально рассматривая меня. – Там, в другой комнате, находится наш пациент, он обратился к нам несколько месяцев назад, жалуясь на голоса в голове. Человек очень уравновешенный, он понимал, что это ненормально и что с ним что-то не так. В момент обращения в его крови мы не обнаружили никаких посторонних веществ, и даже когда он находился у нас под наблюдением, кстати сказать, добровольным, он ничего не принимал. Мы провели курс лечения плацебо, но и это ни к чему не привело.

– Что значит курс лечения – плацебо? – удивился я.

– Ну да, это когда говорят, что лечат, но на самом деле дают не лекарства, – медленно пояснила Елена, явно сомневаясь в моей подготовке. – Мы использовали кое какие витамины и глюконат кальция.

– В смысле, я хотел спросить, зачем вы это делали? Разве это могло как-то помочь?

– Если бы у него было чисто психиатрическое заболевание, то да, могло сработать, но ничего не менялось. Он постоянно говорил, что голос в его голове несет какую-то чушь, а сегодня вечером, точнее уже вчера, он вдруг принялся говорить этим самым голосом и перестал адекватно реагировать на любые просьбы и вопросы.

– И что? По моему скромному мнению, перед нами самый обычный вид психа, просто у него обострение, разве нет?

– К сожалению все не так просто, мое мнение как специалиста – он совершенно здоров, а голоса в его голове скорее и вправду не его. Это не проявление его мозга, мы сделали МРТ и заметили, что его мозг бездействует.

– Он спит? – удивился я.

– Нет, во время сна наш мозг очень активен, а его мозг словно выключили. Никакие раздражители на него не действуют, мы пробовали яркий свет и различные звуки, он удивляется и разговаривает, но его мозг эти сигналы никак не обрабатывает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.