Игорь Корнилов
Время галактики

Светланке моей посвящаю!

Учителям от заочника. Хотя я никогда не любил «обязательную программу»

Никогда не пишите просто так.
Пишите только о том, что хорошо
знаете, что видели сами…
Например, о просторах других планет,
межзвездных походах, загадках
дальних миров…

Александр Миррер

Эпизод первый. Последний экзамен

И дует в трубу духовую судьба

и свежего мужества хочет…

Зинаида Гиппиус. Сквозь яблоню…

ЗЕМЛЯ. Новая Зеландия.

Сектор 12. Альмитр.

Высшая Космическая Академия.

Экспериментальный комплексный полигон.

– Есть еще вопросы? – Томин оглядел аудиторию.

– Разрешите? – руку подняла девушка, сидящая в первом ряду. – Курсант Багрова. Сергей Александрович, а почему зачетный срок именно сорок восемь часов?

– Установка регенерации дыхательной смеси проходчика работает в автономном режиме двое суток. Это время принято эталонным для всех маршрутов. Если препятствия вы преодолеете на «отлично», но финиша достигнете позже, то по «легенде» – вы погибли. Экзамен придется пересдавать.

– А если запас смеси исчерпан? Поврежден, к примеру, один из газообразователей?

По залу прокатился легкий шумок. Многие курсанты заулыбались.

– Я прошу вас, – серьезно сказал Томин, – никогда не попадайте в такую ситуацию на Тинное. Или на Гаргее.

– Значит, выжить нельзя?

– Я выжил, – опустил взгляд к кафедре преподаватель. – Успели спасатели.

– У меня вопрос. Курсант Лайт. Те из нас, кому достанутся маршруты в кислородной среде, получат преимущества перед остальными?

– Нет, конечно. Вместе с кислородом им достанется немало другого. Принципиальная сложность заданий абсолютно одинакова. Впрочем, из опыта старших курсов: все, наоборот, предпочитают работать в условиях, отличных от земных…

– Рекорд прохождения прежний? – спросили из зала.

Последний рекорд принадлежал проходчику Рамилю Нахметову три года назад закончившему Космическую Академию и год спустя погибшему на Гаргее. Рамиль справился с заданием за тридцать пять часов. После Нахметова такого результата не добивался никто. Впоследствии Томин много раз просматривал видеозапись его движения к финишу. Потом куда-то засунул. Словно потерял.

Курсант вел себя на маршруте предельно последовательно – все время стрелял. Демонстрировал виртуозное владение оружием, потрясающее хладнокровие, мгновенную реакцию…

– Да, рекорд прежний, – сказал Томин. – Пока прежний.

– Центр управления! Доклад системы орбитального сопровождения. Готовность полная.

– Центр управления! Докладывает секция роботехники. Готовность полная.

– Центр управления!..

Томин стоял, прислонившись к ваннеру силового распределителя и слушал, как заместитель председателя экзаменационной комиссии Михаил Рублев принимает доклады служб обеспечения.

Операторы очередной смены, негромко переговариваясь, занимали свои места перед дисплеями.

А сверху гремело:

– Центр управления! Доклад биологической лаборатории. Есть готовность! Михаил Николаевич, мне сутра обещают прислать «меню программиста». Узнайте, пожалуйста.

– Центр управления! Дежурный стартовых площадок. Все нормально.

Рублев оглянулся на Томина и сказал в микрофон:

– Всем – внимание! Аппаратуру в боевой режим. До старта – минута.

Повернулся к Томину:

– Напутствовать будешь?

Сергей Александрович отрицательно покачал головой:

– Давай сам. А я пойду отдохну. Потом не выспишься.

Томин положил свой кодовый ключ на пульт, одобряюще помахал операторам и отправился в каюту.

Рублев посмотрел Томину вслед, щелкнул пальцами и повернулся к экранам:

– Служба времени, приготовиться…

Курсанты Томина побаивались, а многие даже недолюбливали. «Старики», у которых он часто вел практические занятия, слагали легенды о его придирчивости и занудстве. Их подхваченные тревожной молвой рассказы, достигая младших курсов, обрастали чуть ли не мистическими деталями. Особенно доставалось факультету планетарной разведки. Томин не просто контролировал прохождение своими подопечными зачетной дистанции. Он с ними сражался. Яростно, изощренно. Соревнуясь своей фантазией с природой тех далеких планет, которые придется покорять выпускникам. И никогда не боялся победить.

Зверь шел за Леной второй час. Близко не подходил, преследовал, не нападая. Зрение у него было отличное, и Зверь чутко реагировал на каждое движение девушки. Если рука Багровой тянулась к правому бедру, где болтался теслер, чудовище сразу отскакивало за деревья, пряталось, исчезало. Но не надолго.

Лене достался тот самый нелюбимый выпускниками «кислородный маршрут». Десантировавшись на стартовую точку, она сначала чуть не ослепла от солнца. Опустила фильтр маски и несколько минут рассматривала «отполированную» светом незнакомую природу Дистанции.

Чья-то неуемная фантазия собрала здешний ландшафт из пестрого соцветия сельвы, оранжевых подстилок степей, сиреневого блеска озер и светло-синих прожилок речек. Перед девушкой открылась четко прорисованная, словно виртуальная, картинка неведомой безлюдной страны. Иллюзию рисунка нарушал только свежий, напоенный запахами незнакомых цветов воздух.

Будет время – неплохо бы разобраться, как техники Полигона делают такое здесь, на Земле?

Наручный «компас-водитель» споро прочертил на карте «кротчайшее расстояние» к финишу, совершенно не позаботившись предупредить Багрову о возможных превратностях выбранного маршрута. А этих превратностей оказалось немало. Но главной проблемой Дистанции стал Зверь. Он встретил Лену в самом начале, у старта, и потом не оставлял своим вниманием ни на минуту. Внешность чудовища уверенно могла бы претендовать на главную роль в каком-нибудь надолго запоминающемся ночном кошмаре.

Вместе они прошли унылую выгоревшую пустошь, перебрались через подозрительно тихий водоем, взобрались на склон одинокой горки. И только вступая в густой тропический лес, Багрова догадалась, почему чудовище до сих пор не нападает. Нашла единственное пугающее объяснение. Зверь ждал, пока курсант устанет. Еще лучше – уснет. Видимо, он имел опыт борьбы с человеком. Даже больше, чем опыт, – целую тактику борьбы. Он был какой-то новой, совершенно незнакомой моделью биоробота, о которой Лена раньше ничего не слышала.

Чего только не придумают, чтобы помучить курсантов.

Багрова решила, что атаковать Зверя ей придется самой. Придется напасть первой. Подумала, что делать это надо было раньше, на пустоши, пользуясь преимуществом открытой местности. Сейчас преследователь бесшумно пробирался где-то рядом, укрываясь в пышном вареве сельвы. В лесу все «козыри» были на его стороне. К то муже Багрова, пытаясь оторваться от незваного «ухажера», значительно превысила рассчитанный темп движения и начинала уставать.

В принципе, задание казалось несложным. Следовало найти, подобрать и доставить к финишу спрятанный на Дистанции миниатюрный контейнер. Разыскать подающий призывные сигналы рубиновый цилиндрик Багровой удалось довольно быстро. А вот доставить…

Еще в начале маршрута Лена оценила, какой это жесткий срок – сорок восемь часов. Путь преграждали незримые полосы радиоактивных зон, которые надо было быстро отслеживать и обходить стороной; поверхность уютных полянок превращалась в мерзкое живое болото; белесые небеса коварно сыпали на землю град шаровых молний. Измеритель пространственной кривизны дважды пронзительно пищал, заставляя «компас-водителя» задумываться и предлагать новую траекторию. А защитный кевларовый костюм несколько раз доказывал свою прочность зубам причудливых обитателей леса.

Теперь путь курсанта перегородил голосистый ручей, бегущий по дну неглубокого ущелья. Багрова устроила короткий привал в тени сочного, похожего на огромный папоротник, растения. Проверила и поправила снаряжение. Наконец, решилась: надрезав теслером толстый ствол соседнего дерева, изо всех сил уперлась в него спиной.

Гигант уныло захрустел и рухнул, зацепившись кроной за кусты противоположного берега. Из них, обиженно закричав, взметнулись длинношеие трехкрылые птички.

Лена замерла. Больше ничего не происходило. Понятно: птицы – «сопровождающий фактор». Вторичные элементы правдоподобия. Делать кому-то нечего…

Багрова, для успокоения, трижды прикоснулась пальцем к кончику носа. Затем осторожно попробовала ногой прочность самодельного моста. Двинулась по стволу, цепляясь за упругие ветки. Добралась до середины. Оглянулась. Верхушки деревьев, доверчиво обняв друг друга, прятали от солнца ласково прильнувшую к их подножию растительность. В сплетении жирных лиан угадывалось быстрое, опасное движение. Шевельнулась трава. Недовольно замахал воздушными корнями развесистый плющ, бутон изумрудных роз взорвался брызгами потревоженных мошек. С берега за человеком внимательно наблюдала дюжина круглых глаз. Паучьих. Зверь ждал.

– Какую же все-таки надо иметь больную фантазию, чтобы выдумать такое чудовище? – утомленно подумала Багрова. – Или это прототип какого-нибудь живого существа? Не верится. Что-то оно совсем не напоминает продукт эволюции. Непонятно, как такое страшилище вообще могло появиться. Но вот появилось же. Да еще на моей Дистанции.

Лена отбросила с лица прядь слипшихся волос, поправила пояс и вдруг, оступившись, сорвалась со ствола – полетела с трехметровой высоты вниз.

Отчаянно блеснул на солнце голубой комбинезон, и девушка осталась неподвижно лежать по пояс в воде нежно «воркующего» ручья.

Томин никак не мог заснуть. Ворочался с боку на бок. Давало себя знать предстартовое напряжение. Уровень «боевой» подготовки курсантов постоянно повышался, и с учетом этого экзаменационные задания каждый год приходилось усложнять. Когда Томин сам кончал факультет планетарной разведки, в институте такого экзамена не было. Его сразу приходилось сдавать Пространству. И многие не смогли. Еще недавно портрет Тамары висел в Зале памяти на почти пустой стене. А теперь на ней уже не осталось места, и в музее Космоса поставили новую.

Открыл ее Нахметов. Смелый юноша. Но что-то смущало Томина в его рекорде. Тогда Миша Рублев, пытаясь отвлечь внимание прыткого курсанта, пустил танцевать по небу маленьких розовых фей. Обычно, увидев их, все застывали на месте от восхищения. А Рамиль в них стрелял. Фантастическую красоту изящных фигурок он просто не заметил. Зато в катакомбах Гаргеи первым заметил тянущуюся к проходчикам Черную руку. Вступил с ней в схватку и, возможно, спас экспедицию от гибели.

А вот как умерла Тамара, не известно до сих пор. Из десяти членов экипажа исследовательской станции на Арене в живых не осталось никого. Можно забыть что угодно, но не безумное выражение мертвых глаз Тамары и ее товарищей. Глаз, видевших что-то такое, что не способен выдержать человеческий разум. Тогда в институте и ввели этот экзамен. На выживание.

…Надо терпеть. Во что бы то ни стало – терпеть. Рука, наверное, сломана… А Зверь и не думает приближаться… Значит, действительно… – ждет темноты. Тогда мне конец. И это поджаривание на раскаленном песке окажется бесполезной пыткой. До захода еще далеко. Я не выдержу. А в другую ловушку он не пойдет. Да ее еще надо придумать – другую ловушку. Хотя… Вряд ли здесь для каждого курсанта предусмотрен свой Зверь, наверное, – этот успевает везде.

Как же горит плечо! И рука болит. Неужели перелом? Жарко. Воды хочу. Должен же он когда-то решиться и напасть? Давай, давай… Тебе же надо успеть на другие маршруты. Ребята там по тебе соскучились. Измерители у него сконструированы, видимо, по принципу обыкновенных рецепторов, энергозапас до ста единиц, программа мобильная… Но вообще-то есть в нем что-то чуждое, неестественное. Под кого ж его делали? Может быть, это робото-копия мутольведя с Гарги? Нет – там зеронная атмосфера, а тут кислород. Модель получилась бы некорректной…

Все ясно – никакой это не робот. Неугомонный То мин притащил в про – грамму настоящего инопланетянина. Из цивилизации монстров. Специально выбрал самого красивого. А сама-то, кстати? Страшно представить, на что я сейчас похожа. Даже вот этот гад не идет – боится.

Если не успею – не страшно. Сработают предохранители робота, начнут действовать аварийные системы спутника, к Земле пойдет луч-команда. Чудовище остановится, но экзамен придется сдавать еще раз. Может, дорогу выберут через льды…

Терпеть, терпеть. Шорох? Или показалось? Зверь остановился. Нет, далеко – успеет отпрыгнуть… Ну, что же ты? Ближе, ближе…

Все, не могу больше. Надо вставать. Иначе умру – сгорю здесь заживо. Нет, терпеть! И шевелиться нельзя – он где-то поблизости, он наблюдает. Нельзя даже приоткрыть глаза. Буду ориентироваться на слух. Но его тяжелые лапы ступают бесшумно… бесшумно… Чуть скрипнет песок…

Багрова здоровой рукой рванула с бедра теслер. Присевший для решающего прыжка Зверь среагировал правильно – замер в ожидании убивающего луча, взвизгнул, сжался. Робот в доли секунды всесторонне оценил ситуацию, зарегистрировал ее как безнадежную. Осознал – увернуться не успевает. Он проиграл – подошел слишком близко. Теперь любое действие бессмысленно, бесполезно.

Потом выяснилось: сложившееся на Дистанции Багровой положение зашкаливало за «черту допустимой опасности» – здоровью курсанта мог быть причинен серьезный вред. И контрольная аппаратура Полигона приготовилась прервать экзамен. У Лены оставалось мгновение. Но она успела.

Однажды к Томину пришла делегация: психолог, роботехник и врач.

Сначала говорил психолог:

– Сложности, с которыми проходчики сталкиваются на других планетах, условно примем за сто единиц. А ни одна из наших испытательных программ не превышает сорока. Причина в так называемом Исключительном случае, который рассчитать вне реальных походных условий невозможно.

– Пространство, – согласился Томин, – оно Пространство и есть.

– Мы предлагаем использовать самообучающуюся систему, – вступил роботехник, – способную этот самый Исключительный случай имитировать.

Томин сам не раз думал, что программы Полигона устаревают. Но он не был бы собой, если бы не стал упираться:

– Друзья, я рад, что вы понимаете, как это важно. Знаю, вы понимаете, как это сложно. Наконец, я верю, вы знаете, как это дорого. Но вот о чем вы все понятия не имеете – о том, какой жадный и осторожный человек ректор нашей Академии.

Друзья не представляли. И представлять не хотели.

– Мы подготовили задание для завода, – сказал роботехник. – Конечно, это и важно, и сложно. И очень дорого. Но человеческая жизнь важней, сложней и, прости, дороже. Мы не можем рисковать проходчиками!

– А мной? – спросил Томин. – Ребята, имейте же вы совесть…

– Нашу совесть, – не к месту вспомнил где-то прочитанную фразу врач, – можно купить за единственную валюту – ваше доверие!

Томин глубоко вздохнул и купил.

Рублев разбудил его не сразу. Некоторое время жалостливо смотрел на спящего Томина. Потом тронул за плечо:

– Сергей.

– Что случилось? – Томин рывком сел.

– Курсанты начали возвращаться, – усмехнулся Рублев. Томин глянул на часы и спросил:

– А если серьезно?

Он спал шесть часов. Немногим больше прошло с момента выхода первой партии на Дистанцию.

– Какие уж тут шутки, – вздохнул Рублев. – Нам надо поговорить, Сережа. Я давно собираюсь… Мне кое-что не нравится в нашем экзамене.

– Я не кое-что, я кое-кто. Рублев даже не улыбнулся:

– Мы развиваем в молодых людях жестокость.

– Мы готовим их бороться с жестокостью… природы, – потер виски Томин.

Заместитель уже не первый раз заводил с Томиным такой разговор. Правда, никогда не будил его для этого перед дежурством.

– Надоел, – признался Томин. – Отстань, отойди. Уходи в Центр управления.

– Здесь сейчас интересней будет, – сообщил Рублев. – В окно посмотри. Томин подумал. Встал, подошел к иллюминатору, выглянул наружу и обомлел.

По площадке перед куполом финишной станции гордо расхаживало невообразимое шестиногое существо. На нем, вцепившись в жесткую шерсть, лежала измученная, растрепанная девушка. Та самая, что приставала к Томину на инструктаже. Воротник комбинезона распахнут. Из нагрудного кармашка выглядывает блестящий рубиновый цилиндрик.

– Новый рекорд, – услужливо пояснил Рублев из-за спины. – Представляешь, Сережа, оказывается, нашу Дистанцию можно преодолеть всего за шесть часов и тринадцать минут…

Томин повернулся к Рублеву.

– ???

– …если скакать верхом на роботе, средняя скорость движения которого по пересеченной местности сто километров в час. И если робот будет тебя защищать ото всех «сюрпризов» маршрута. А ты ничего… Я, признаюсь, себя пару раз ущипнул, когда увидел. Вдруг, подумал, сплю на дежурстве.

– Уважаемый Михаил Аркадьевич, – едва сдерживаясь, сказал Томин. – Потрудитесь, пожалуйста…

Рублев виновато, но чуть торжественно, улыбнулся:

– Сами не сразу разобрались. Эта девушка-ее фамилия Багрова, Лена Багрова – заманила нашего Зверя на дно расщелины. Притворилась потерявшей сознание. Ждала, пока приблизится, чтоб бить наверняка. По логике своей программы, робот должен был выждать и напасть. Я просмотрел запись: в отличие от настоящего животного, Зверь ждал очень долго. Потом все-таки подошел. И время стало измеряться долями секунд. Девушка подпустила робота почти вплотную, выхватила оружие… Зверь уже не мог спастись. Ты следишь за моими рассуждениями?

– Да уж, – сказал Томин. – Очень внимательно.

– По известным роботу, да, кстати, и всем нам, правилам, в него теперь должны были стрелять. Не могли не стрелять. Иначе – провал на выпускном экзамене. Так?

– Ты хочешь сказать…

– Сережа, она не стала его «убивать». Могла. Имела стопроцентную гарантию попадания, но стрелять не стала. Возникла критическая ситуация. Для настоящего животного это бы ничего не значило. Но у робота неверным оказался опорный элемент программы: «Зверь должен уничтожить курсанта, курсант должен уничтожить Зверя». И базовая программа исчезла. Машина остановилась. Процессор перегрузился. То есть робот мог ходить, работать, анализировать окружающее, но уже не знал, зачем. Потерял цель. Послушная самообучающаяся модель, готовая к новому программированию.

– Невероятно, – прошептал Томин. – Ты же представляешь, что курсанты чувствуют на маршруте… Они боятся, волнуются, они…

– Эта девушка, Багрова, взяла большую скорость и «надорвалась». Падая в расщелину, повредила руку. Перенесла тепловой удар. Двигаться самостоятельно ей было уже не по силам. Но помнишь инструкцию: «Курсанту на Дистанции разрешено по своему усмотрению использовать любой объект маршрута». Девушке был нужен помощник. Вот она и стала программировать покорного и безобидного теперь робота по-своему…

– Да каким образом?! – взорвался наконец Томин.

Рублев не торопился. Взял из вазы на столе яблоко, откусил и, задумчиво пожевав, сказал:

– Она подползла к нашему Зверю по песку. Приподнялась. И стала его гладить…

Эпизод второй. Зеркало

Человек – это же великолепно!

Это звучит гордо!

Максим Горький. На дне

Планета: ТОРР.

Спутник: ПАТЕИ (звезда класса Р).

Расстояние до Солнца: 26,6 световых лет.

Тип планеты: «Дикарь».

Открыта: в 76 году НВ

(Новое времяисчисление. Звездная эра).

Автор: Веерный поиск Джонатана Бельмо.

Парадигма: «Обетование».

Планетные разработки: проводятся на базе Универсальной Комплексной Исследовательской станции (УКИС) экипажем проходчиков в составе…

Параметрические данные…

Людовик Резе пощелкал вычислительным браслетом и объявил:

– Все правильно. Ничего с нами не случится. Самой станции облака не угрожают. Но в ангар газ проникнет.

– Надо вытаскивать оттуда Виктора, – объявила Шет. – Немедленно.

– Еще скажи, как! – Багрова листала инструкцию управления УКИС. – Доктор, повтори, что с первым шлюзом?

Доктором проходчики называли Управляющего робота Измерительной станции.

– Устраняю неполадки, – доложил робот. – Но полярная защита ангара нарушена в трех местах. До окончания бури ее ремонт невозможен.

– Если не восстановим основной шлюз, то дело плохо, – грустно сказал Резе. – По такой погоде он до дальнего входа не доберется.

– В аварийном контейнере ангара есть тяжелый скафандр, – сообщила, перевернув страницу, Багрова. – Оделся бы и прошел ко второму входу…

– Не думаю, – отрицательно покачал головой Резе. – Такой шквал никакой скафандр не выдержит. Виктору про контейнер лучше вообще не говорить. Надо искать другое решение.

– Используем Особый сигнал? – спросила Шет.

Девушки вопросительно посмотрели на Резе. В отсутствии «Хозяина Торр» Виктора Чистова только он обладал правом команды на эксплуатацию неисправной аппаратуры. Чаще всего применение Особого сигнала означало явную опасность для человеческой жизни. Сейчас складывалась именно такая – явная.

– Согласен, – после некоторого колебания сказал Резе. – Готовьте канальную связь.

Все трое склонились над приборами.

– Есть канал, – доложила Шет.

– Хорошо, Вика, внимание, – предупредил Резе. – Даю готовность. Шет нажала клавишу и пустой центральный экран командной рубки «ожил». На нем возникло изображение – высветился ангар.

Багрова в это время отвернулась и набирала на пульте разрешительный код активации шлюзовой машины. Поэтому появившееся на мониторе изображение не видела. Не обратив внимание на удивленный возглас Резе, она уже собиралась открыть проход, соединяющий помещения ангара со станцией, но Шет в коротком прыжке руку Багровой перехватила и отбросила подругу от панели. Лена недоуменно развернулась.

Посередине хозяйственного ангара, между роботами-заборщиками, вездеходами и контейнерами для образцов рудных пород, прямо перед шлюзовой камерой, внимательно разглядывая друг друга, сидели два человека. Шлемы одинаковых легких скафандров были расстегнуты и откинуты. Человека было два. Два, хотя до начала упавшего на купол станции «Горячего смерча» в ангаре находился только один – сам командир исследовательской группы Виктор Чистов.

Несколько мгновений понадобилось, чтобы понять – похожи не только скафандры – сами люди. Причем не просто похожи – совершенно неотличимы друг от друга. И прежде чем прошел шок, вызванный этой миролюбивой картинкой, прежде чем было произнесено первое слово, все в рубке сообразили: один из близнецов – фантом.

Не только потому, что рабочий ангар УКИС изолирован от внешней среды. Не только потому, что второму человеку просто неоткуда взяться на этой пустой планете. Потому, что люди не могут, не бывают настолько схожи. Так одинаковы.

Второй проходчик – обман. Подделка. Наверняка, таящая угрозу для экипажа, умелая копия человека. И Шет, проявив завидную реакцию, успела Багрову остановить.

– Вот такие чудеса, ребята, – неуверенно сказал, вставая с аппарели, Первый Чистов. – Сам себя встретил. И чего на свете не бывает!

– Что случилось? – как ни в чем не бывало, спросил Второй.

– Очень сильный смерч, – поперхнувшись, ответил Резе. – Где-то не выдержала защита. Сорваны предохранители энергоблоков, пострадали внешние измерители, прервалась связь.

– Шлюз вот заклинило, – не в силах оторвать взгляд от экрана, добавила Шет.

– Так и подумал, – сказал Первый Чистов. – Уже второй раз под такой смерч попадаю.

– Еще раз проверьте равнинную плотность газа, – посоветовал Второй Чистов. – Облака – они это… в плен не берут.

Действительно, «Горячие смерчи» были настоящим бедствием долинных просторов Торр. Северный ветер приносил из дальних переделов сорванные с газовых океанов испарения, температура резко поднималась, с гор летели камни и «танцующий» плазменный огонь. Дважды в полярный цикл горы обрушивали свою ярость на природу долин, уничтожали ее зарождающуюся углеродную жизнь. Спастись от «Горячего смерча» могли только защищенные сверхмощной техникой люди.

Чистову это было известно лучше, чем остальным. Он много лет занимался исследованием Торр. Они с Резе составляли весь постоянный экипаж исследовательской станции. Но одни оставались редко. На планете постоянно стажировались молодые специалисты. Такие, как Багрова и Шет.

Людовик Резе появился здесь значительно позже. До своей работы на Торр он участвовал в двух экспедициях Джонатана Бельмо. А когда знаменитый путешественник оставил Пространство, Резе оказался в числе немногих одобривших его загадочное затворничество. Сам тоже попросился на какую-нибудь спокойную станцию. Поначалу никак не мог привыкнуть ни к нудному планетному покою, ни к характеру своего нового командира. Но потом они с Виктором подружились, и Резе даже стал, как умел, опекать Чистова. Невысокий, лысоватый и полноватый, спокойный, рассудительный Людовик как бы дополнял высоченного и торопливого Чистова. Багровой эта пара с первой встречи напомнила Дон Кихота Ламанчского и его «учителя жизни» – Санчо Панса.

Но лучше всех Чистова знала конечно, Виктория Шет. Она познакомилась с ним еще курсантом в Космической Академии, где Виктор вел курс прикладной металлогении, а потом работала в его скрытой наблюдательной группе, в пустыне Соэллы. Там Чистов начал за Шет серьезно ухаживать. Смотрелись они несуразно. Она маленькая, стройненькая, он длинный, согнутый. После вечерних посиделок в штабе планетной разведки Виктор провожал Викторию до общежития в развалинах древнего забытого городка. Назад возвращался один, за полночь. В темноте постанывали пески, шевелил волосы ветер, а из-под темных барханов за человеком следили белесые «глаза пустыни». Виктория иногда представляла себе, как Чистов, широко размахивая руками и что-то напевая под нос, шагает по светящейся «зеркальной» дорожке через пустошь, навстречу расплывчатым звездам, замутившим небо Соэллы.

Такая самоотверженность подкупала. Да и чего греха таить – внимание руководителя льстило. Хотя к тому времени Виктор ей уже порядочно надоел, Шет его терпела – вела себя соответственно.

– Сколько времени до наполнения ангара газом? – повернулся Резе к Доктору.

Засыпанный цифрами коммуникаторный монитор робота мигнул и очистился. Ответ предстоял подробный и обстоятельный.

– В случае известной развертки комплексного насыщения…

– Доктор, будь проще! – рявкнула Шет. – Гарантированно, и в минутах.

– Газ начнет поступать через тридцать минут, – доложил робот. – Заполнит ангар в течение одной.

– Лена, Вика, что будем делать? – обратился Резе к стажерам.

Шет ничего не ответила. На нее словно столбняк напал. А вот Багрову слова Резе подтолкнули к действию.

– Попробуй поговорить, – предложила она Шет. – А мы посчитаем, как их защитить. Хотя бы на некоторое время.

Схватила Резе за руку и вытащила из рубки в коридор. Он и опомниться не успел.

– Ты чего? Какая защита? Ты серьезно?

– Нет, – сказала Багрова, – насчет защиты я не серьезно. Половина аварийных системы в отключке. И Доктор у нас, похоже, глючит по полной. Какая уж тут защита.

– Давай попробуем «мультики» отработать. Рентген там, давление… Багрова изящным жестом положила Резе палец на губы.

– Людовик, подожди. Снять медицинскую карту в этих условиях невозможно. Точнее говоря, я не знаю, как это сделать. Даже если они оба… согласятся на анализ, я не смогу его объективно провести и принять. И потом, все это очень долго.

– Что предлагаешь?

– Телепатический сыск. Мне нужны две чистых гипнокарты, полная нагрузка Информатория и Особый сигнал.

Резе вздрогнул. Не так легко залезть в мысли друга. Багровой проще. Она три недели на станции и, если все закончится благополучно, через месяц с Торр улетит. А он останется с Виктором, зная его мысли. Но сначала Чистова нужно спасти. Девушка права.

– Хорошо, но осторожней. И слышала: времени тридцать минут.

– Успею за пять, – сказала Лена.

В рубке Шет прижалась щекой к холодной стенке магнитомерного шкафа, потом потрясла головой, растрепав и без того «не отлаженную» прическу, и ткнула пальцем в одного из мужчин.

– Я готовилась к зачету по актинометрии и прибежала к тебе на факультет в овальную аудиторию. Куда мы пошли?

Второй Чистов улыбнулся – вспомнил.

– Никуда. Мы сидели и занимались гидрофизикой. Но это потом, а сначала…

– Я полез целоваться, – быстро перебил Первый, – споткнулся, опрокинул кафедру, упал сам и тебя повалил…

– А «спрашиватель» кафедры автоматически включился, – затараторил двойник. – Дежурный препод сначала не понял, что значит наш вызов, а потом три минуты давился от смеха.

Викторию начала бить мелкая дрожь.

Дальше спрашивать бесполезно. Они ответят на любые ее вопросы. Скажут правду. Конечно, такое абсолютное сходство не может быть только внешним. Виктора словно калькировали?

– Витенька, не хотела тебя тревожить, но раз такой случай… Почему ты меня бросил?

Оба Чистова вскинулись. Весьма натурально.

– Я тебя? – возмутился Первый Чистов. – Ты сама меня бросила.

– Слова не сказала! – закричал Второй. – Улетела с Корганом и Матвеем.

В рубку, толкая перед собой Резе, ввалилась Багрова.

– Вы что-нибудь понимаете? – Лена положила на стол две телепатические карты.

– Одна белая? – удивился Резе. – Не понимаю. Они же должны быть синие.

– Я тоже не сразу сообразила, что значит белый цвет. И пересекла их психо-поля прямым наведением.

– И что?

– Смотрите. Карта с этой стороны почти чистая.

– Чистая! – ахнула Шет.

– Да. Проверила трижды. В ангаре находятся два живых существа. Один – человек. Вот его гипнокарта. И второе – неизвестное существо, принявшее человеческий облик. Самое удивительное: это второе… оно, получается, неразумно. Его психическая организация крайне примитивна. Не намного сложней, чем… скажем, у земного червя. Фантом практически вообще не имеет пси-поля. Его карта – это мгновенная съемка мыслей настоящего человека.

– Чего, чего? – потряс лысой головой Резе.

– Представляете? Но кроме того, что эта штука может принимать любую форму, она, по всей видимости, обладает удивительным даром «слепого» прогноза и способна моделировать все необходимые действия. Любые действия. Это какой-то гений мимикрии!

– Но такая маскировка требует сложнейших процессов? – похоже, Шет меньше бы испугалась, окажись двойник каким-нибудь сверхразумом.

– Имея возможность прямого контакта, мы бы легко обнаружили обман, – рассуждала вслух Багрова. – Но пока все преимущества у фантома. Кто его знает, как онустроен? Вероятнее всего, улавливая химические изменения в организме человека, тут же воспроизводит подобные у себя. Не понимая смысла, мысль оригинала он может использовать раньше, чем Виктор ее сформулирует.

– То есть он отвечал на мои вопросы, не соображая, что говорит? – с ужасом посмотрела на экран Шет. – Невероятно.

– Очень даже вероятно, – не согласился Резе. – Только что это нам дает? Доктор, поработай часами.

– Не понял, – уточнил задачу робот.

– Сколько осталось?

– Чего?

– Минут! Робот понял:

– Пятнадцать.

– У нас пятнадцать минут, – повторил Резе. – Потом в ангар пойдет газ. А я до сих пор не знаю, что делать.

– Лена, – неуверенно скала Шет. – Он же все слышит.

– И что? Пусть. Вите лучше все знать. А фантому все равно – он тупой. У него нет интеллекта, нет самостоятельного психического содержания.

– Ты тупой, – с удовольствием сказал один Чистов другому. Никто не улыбнулся. Все это было не весело. Страшно.

Резе мучили сомнения. Может, рискнуть? Иначе через несколько минут Чистов задохнется. Вдруг «близнец» не так и опасен? Вооружиться, распечатать шлюз, и будь что будет.

– Держись, Витька, держись, – попросил Резе.

– Держусь, – сообщил Первый Чистов. – Что нибудь получается? Вдруг Второй Чистов подскочил:

– Людовик, вы только это… Не вздумайте люк открыть… Я запрещаю!

– Сиди уж, – отмахнулся от него Резе и повернулся к девушкам:

– Рискнем?

– Червяк притворяется человеком, – все еще не могла придти в себя Шет. – Человеком – ведь очень сложно.

– Не так, чтоб очень, – возразила Багрова. А Резе Лена сказала:

– Ты начальник – тебе решать. Прикажешь – рискнем.

Конечно, девчонки Виктора там умирать не оставят. Причем независимо от его приказа. Людовик их уже достаточно знал. Да он бы и сам бы не оставил. Хотя, если проход в ангар немотивированно распечатать, его работе в космосе придет конец. Снимут, выгонят, «надают по шее». Значит – пусть надают. Три жизни дороже одной карьеры. Вон – сам Джонатан Бельмо никогда не жил по инструкции.

– Есть! – закричала Шет. – Это существо не способно на творчество. Им надо дать творческое задание. И тогда…

– Замолчи, – застонала Багрова. – Человек там в его власти. Существо «спишет» ответ с подкорки Вити и может успеть огласить его раньше. Любое задание им – только возможность подтвердить мое предположение.

Лена думала, а Шет мысль перебила. Вот если бы знать последовательность попадания человека и фантома на станцию, то гостя легко можно было бы изолировать. «Если бы да кабы…» Как ты ее определишь, эту последовательность? Как же их распознать?

Чем отличается человек от нечеловека?

Простой ответ – ничем – напрашивался, но Багрову ни капельки не устраивал. Такого не может быть. Не может, и все. Все чем-то отличаются.

Размерами, весом, формой, химическими процессами… Нет, нет – все не то. Способом мышления, речью, чувствами… Стоп!

Девушка оглядела рубку. Светились огни на технических стойках, молчали двойники на экране, Резе и Шет смотрели на нее с надеждой. Доктор усердно высвечивал параметры надвигающейся бури.

За стенами станции творился кошмар. Чудовищный ветер, сметая многотонные валуны и взрыхляя почву, бился о колпак силового поля станции. Поверхность долины дыбилась, бушевала, заполняла атмосферу изотопной хлябью. Визг и вой пробивали звуковой барьер, и незримые оркестранты снова и снова вытягивали ноющие басы. Угольная пыль карбина – естественно образующегося на Торр редкого углеродного порошка, нитяными струйками тянулась вверх, путаясь в камнепадах дрожащих гор. Но самое страшное еще впереди. Со стороны экватора к станции стремительно приближается завеса всепроникающего газа. Его не остановит никакая защита. Противостоять ядовитым облакам может только точно выверенная герметика УКИС. Изменится атмосферное давление, и в расщелинах начнут хлопать – взрываться – прячущиеся там от смерча «снеговики» – бесформенные, собранные из кристалликов сухого льда фигурки…

– Выключи, пожалуйста, звук, – попросила Лена Викторию.

– Но ты же сама сказала – он должен знать… – щелкнула тумблером Шет.

Багрова повернулась спиной к экрану. И торопливым шепотом поделилась с Резе только что пришедшей в голову идеей.

Она почему-то думала, что уж на этот раз Людовик не согласится и приготовилась его уговаривать. Все таки Резе отвечал сейчас за людей и, вроде бы, не должен был так рисковать. Багровой казалось, что осторожность превратилась в черту характера проходчика. Действительно, Резе опять немного подумал. Секунды три, не больше. Вот что значит школа Бельмо.

Сказал одно слово:

– Куда?

– Доктор, покажи карту станции! – приказала Лена, вернувшись к пульту.

На экране возник чертеж.

– Так… так… – продолжила Багрова. – Вот! Доктор, у тебя сорок секунд, чтобы повесить «силовой мешок» в доменной шахте. Успеешь?

– Категория натяжения? – спросил робот.

– Шестая, – брякнул Резе наобум.

Ничего, сейчас не до экономии энергии – лучше перестраховаться.

Багрова потеснила ничего не понимающую Шет и пробежала пальцами по клавишам приборной панели. Подогнала к шлюзу грузовой лифт, развернула внутри кабины телекамеру, перевела управление генератором поля на автоматику и открыла проход в ангар.

Центральный монитор пронзила белая молния. Изображение дрогнуло и восстановилось. В ангаре остался один человек, а в закрытом, уже спускающемся в шахту лифте лежал большой бугристый камень. Таких немало на склонах гор. Обыкновенный серого цвета камень, который Чистов сам подобрал заборщиком во время выхода на поверхность.

– Что вы делали? – взвизгнула Виктория.

– Она нашла различие, – облегченно улыбнулся Резе.

– Понимаешь, – сказала Лена. – УКИС – единственное убежище от «Горячего смерча» в долине. Облака сюда не проникнут. Вот в чем дело.

– То есть? – не поняла Виктория.

– Утрирую, но не думаю, что сильно. Фантом как-то понял – увидел, ощутил, что станция – единственная во всей округе защита от газа. А попасть в нее могут только существа, обладающие определенными параметрами. Он хотел спастись от смерти и такие параметры приобрел – притворился человеком.

– Ну и что? – спросил Чистов с экрана.

– Ты быстрей давай, – поторопил командира Резе. – Пять минут осталось.

– А то, что в вас все было одинаково. Все, кроме одного. У вас была разная цель. Ты больше волновался за нас, боялся рисковать нашими жизнями ради собственной и пытался понять, что происходит. А фантом только стремился выжить. Когда проход открылся, сразу кинулся внутрь. Маскарад потерял смысл – цель достигнута. Ему стало незачем притворяться человеком, и фантом восстановил естественную форму.

– Куда вы его? – спросил Чистов, ныряя в открытый шлюз.

– В шахту, – ответил Резе. – Мы там силовой держатель поставили.

– Удивительное существо, – сказала Шет, – странное. Но мы оставим его здесь. Правда, Витя? Ведь на поверхности газ!

– Конечно, – ответил «Хозяин Торр» уже из коридора станции. – Попробуйте только его выбросить.

Эпизод третий. Им меня не обмануть!

Мы удобряем своими костями

сады грядущего счастья…

Джузеппе Гарибальди. К Вогезской армии

ЗЕМЛЯ. Восточная Европа.

Сектор 4. Равногорск.

Институт времени имени им В.И. Вернадского.

Испытательный комплекс реал-форматория.

На опушке леса стоял танк. Утреннее солнце медленно выбиралось из-за деревьев. Птицы недавно проснулись – радовались во весь голос. Маленький пушистый зверек внимательно обнюхал толстую рыжую бабочку – какая гадость! Фыркнул, юркнул в траву.

– Что это, господин лейтенант? – осипшим голосом спросил водитель танка своего командира. – Ну что это? Вы понимаете?

Всего мгновение назад они двигались по грязному, порванному снарядами полю. Грохотали взрывы, били орудия, летели осколки, орали бегущие солдаты.

– Не знаю. Подожди, – сказал черный от копоти лейтенант. Огляделся и закричал:

– Я сам ничего не понимаю!

Он командовал этим танком пятый день. Пятый день воевал. Большой срок. Потому что средний срок жизни командира такой машины – два, ну три дня. И лейтенант приготовился умирать. Но падения из грохота броневого сражения в украшенную птичьим пересвистом тишину незнакомого леса не ожидал – растерялся.

– Это новое оружие, – предположил башенный стрелок, поправляя окровавленные бинты на голове. – По нам выстрелили из какого-то нового оружия.

– Почему мы тогда живы? – удивился водитель.

– Потому… потому что на свете есть вещи хуже смерти, – сообразил лейтенант, настороженно изучая местность.

Прозрачное светлое небо. Мокрая после недавнего дождя трава. Статные сосны. Под ними ухоженные посадки. Много цветов. Некоторые он знал – цветы выращивала мать. Слышны понятные, умиротворяющие звуки недалекого соснового бора. Обитель покоя. Или… коварства?

– Ладно, – решил командир танка. – Мы живы, вооружены, готовы драться. И дорого продадим жизнь. Нас не успокоить такой бутафорией. Противник где-то тут. Я принимаю решение атаковать. Вперед!

– Внимание! Говорит дежурный силовой системы комплекса! Первая лаборатория, внимание! Вы используете запредельный объем энергии. Под угрозой остановки системы жизнеобеспечения института…

– Уберите его, – шепотом просит Координатор.

Сразу несколько рук тянутся к пульту. Дежурного энергетика убирают.

В рабочем фойе Координатора, среди глянцевых ящиков аппаратуры, четыре мокрых от пота спины – отряд Контроля пространственного натяжения. В центре – пустая выпуклая сфера визуального соприкосновения. Оператор дальнего наблюдения давит кнопки – налаживает камеру. Сначала не очень хорошо видно. Потом становится лучше. И вот из экрана, с корнями выворачивая экзотические деревца, на людей движется танк. Настоящий танк! Смертоносный реликт далекого прошлого.

Исцарапанная пулями башня развернута. Противно скрежещут тяжелые гусеницы. Комьями летит земля. Набирающее силу солнце робко гладит вмятины искореженного корпуса.

Разве можно вообразить, что чувствуют в этой страшной бронемашине люди? И что они собираются делать? Координатор подозревает самое страшное.

– Готов отчет! – отрывается от компьютера один из помощников. – Служба аналитиков репродуцирует общие варианты…

Координатор не слушает. И так ясно, что невольные пришельцы из прошлого – участники последней Большой войны. Подумать только… Мы наблюдали историю и случайно ее «зачерпнули». Случайно забрали в гости.

На пути танка двое гуляющих. Белокурая девушка в полупрозрачной майке, модных «аляпистых» шортах и худой, бледный парень в спортивном костюме – явно не землянин. Девушка пританцовывает, что-то рассказывает юноше. В руках корзинки – парочка собирала грибы. Теперь мирно идут домой. На Земле почти сто лет все мирно. Молодые люди увидели бронемашину, остановились. На лицах удивление и любопытство.

– Скорей! Скорей транслируйте обращение, – испуганно приказывает Координатор.

Над лесопарком зазвучит сильный приятный голос:

– Внимание! Люди, внимание! К вами обращается Координатор форматория. Произошла ошибка. В результате неисправности аппаратуры временного поиска вы попали под действие одной из наших передач и переместились в пространстве и времени. Вы находитесь в будущем. Повторяю: вы находитесь в будущем! Ваша война давно окончилась. Прошу остановиться на месте и сохранять спокойствие. Пожалуйста, не предпринимайте никаких действий. Внимание, люди…

Танк не тормозит. Чуть шевельнулась башня. Приподнялась какая-то продолговатая заслонка на корпусе. Полыхнуло пламя. Координатору показалось – застрекотал спрятавшийся под броней громадный кузнечик. Бледный юноша суматошно задергался, вскинул руки и «срубленным крестом» повалился на спину. Девушка непонимающе посмотрела на него, потом на свою разбитую пулями грибную корзинку. Протестующе открыла рот и, отброшенная второй очередью, покатилась в ухоженные кусты. Качнулись стебли. Железная махина проехала рядом с убитыми. Оставила темные борозды на земле.

В рабочем фойе замерли. У них на глазах, не в сфере – здесь, произошло убийство, беспричинное уничтожение жизни. Такое сразу не воспринимается, не осознается.

– Почему? – обиженно говорит один из операторов. – Непонятно же – почему?

– С той стороны парка – Реабилитационный пансионат, – думает вслух старший оператор. – В нем сотни людей. Как остановить этих дикарей? Пока вызовем роботов, пройдет целый час – будет поздно.

Оператору кажется, что стоит вызвать роботов – и танк остановят. И все устроится. Но Координатор знает – это неправда. Роботам никогда не удавалось противостоять человеческой воле.

До пансиона пять километров. Все решают минуты. Взгляд цепляется за таблицы на мониторах. Получаются одни «не». Блокировка – невозможна. Заграждения – невозможны. Эвакуация – невозможна…

– С пришельцами придется воевать, – понимает Координатор. – А я не умею. И никто тут не умеет. В Институте нет ничего, приспособленного для войны. Здесь нет оружия. Все оно в Пространстве, в космосе. На Земле о нем и думать забыли.

Координатор представляет, как допотопная серо-зеленая машина врывается в пансионат. Стреляет пушка. Рушатся стены. Ничего не понимающие мужчины и женщины кричат, бегут, падают – умирают. В воображении Координатора все они падают и умирают, как эта беловолосая плясунья в ярких шортах.

С вопросительным выражением глаз:

– Что со мной случилось?

Он никому из них не сможет объяснить, что произошел уникальный сбой в программе временной передачи. Почти невозможный, математически непросчитываемый парадокс. Не сможет рассказать, что в распахнутое случаем темпоральное окно заскочил дрессированный безжалостными предками злобный и испуганный кровавый кузнечик.

– Аппаратная экстраполяции, – Координатор включил систему общей связи, и в фойе ворвались десятки перебивающих друг друга встревоженных голосов. – Активируйте мерамотронные линии. Расширить частоты гравиторгавы…

Шум перекрывает тягучий голос:

– Есть частоты гравиторгавы! Автоматическое наведение…

– Нет – ручное, – перебивает Координатор. – Управление – через мой канал. Передаю на датчики энергию форматория. Всей группе: возврат к использованным координатам. Аппаратная защитного экранирования – ваш выход. Отключить предохранительные системы…

На ячеистой сфере визуального соприкосновения, прямо перед постом Координатора, начинают рваться снаряды. Два солдатика в изодранной форме тащат из окопа тяжелый зеленый ящик. Поволокли к прикрытой возвышенностью короткоствольной пушке. Расчет орудия погиб. Убитых разбросало взрывной волной. Под самым лафетом калачиком свернулся молодой паренек. С возвышенности на пушку опускается танк. Со знакомым победным знаком на башне.

Сначала полковник опешил. Минутная слабость бывает даже у опытных военных. Потом успокоился и спросил себя – кто?

Он давно усвоил – не так важно «где», «почему», «чем» – важнее всего – «кто». Надо представить, почувствовать, кто у противника главный. Мысленно увидеть его, «познакомиться». Вот тогда можно сражаться. Без этого не победить. А полковник привык побеждать. В свои двадцать шесть привык побеждать так, что уже не отучить. Уже не отвыкнет. Убить можно. А иначе отучить от этой привычки попробуйте…

Обычно «дивизионные» сами в бой не лезут, потому что таких глупых, как у него, привычек не имеют. А у него есть! Поэтому он впереди. Здесь!

Только… здесь – это где?

Бой начинался удачно: полковник подряд подбил две вражеские машины. Аккуратно выбрал место в ложбине и спокойно, как на учениях, вел оттуда прицельный огонь.

Потом техника неприятеля двинулась в обход, пыталась навесом поразить скрытую полосою огня и дыма машину. Пришлось двигаться вперед.

Внезапно вскрикнул механик-водитель. Попадание? Полковник припал к триплексу и увидел нового врага. Совсем близко. Как его подпустили?

– Давай! – рыкнул на заряжающего сержант-стрелок, и тот, срывая грязные ногти, сунул в приемник снаряд.

– Разворот! – скомандовал полковник. – Бронебойным, шестьдесят, сто двадцать…. По цели – огонь!

И тут же, еще не успев оценить первый выстрел, подался вперед и приказал:

– Поправка десять…. Огонь!

Слаженный экипаж работал исправно. Загрохотала выброшенная гильза.

Враг среагировать не успел. Первый выстрел угодил в гусеницу и лишил противника подвижности. Второе попадание было прямым – под башню. От горящей машины рванулись две темных фигуры, но полковник уверенно, не торопясь, скосил их из пулемета.

Короткое огневое столкновение закончилось. Наступила оглушительная тишина. Такой не бывает на поле боя. В мирном лесу такая бывает. В весеннем. Утреннем.

Полковник сообразил, что кругом и правда лес. Куда они попали? Изменилась вся местность. Да что там местность – даже небо стало другое – свежее, румяное.

Поредевшая дымка обнажила безвольно уронивший пушку вражеский танк. За ним открылись словно срисованные с обложки детской книжки чистенькие деревья, голубой купол большого стеклянного здания.

– Что случилось? – хлюпнув носом, спросил механик-водитель. – Так выглядит…

– Мы что, умерли? – заныл заряжающий.

– Вот я вам сейчас умру! – пообещал полковник, оглядывая окрестность.

Сколько же лет ему не приходилось слышать такой тишины. Они зря притащили ее сюда. Украли у родной деревеньки, где полковник еще карапузом бегал к речке от злых бабкиных гусей. Откуда уехал в город учиться.

Внимание! – раздается уверенный свежий голос. – К вам обращаются люди вашего будущего. Ввиду чрезвычайных обстоятельств, вы претерпели темпоральные изменения и перенеслись во времени. Прошу оставаться на месте и не предпринимать никаких действий. Если вы не будете двигаться, мы попытаемся наладить обратный ход процесса перемещения. Внимание! К вам обращаются…

– Да, конечно, – пробормотал полковник. – Я верю. Люди будущего, призраки, марсиане… На танках. Заряжающий!

– Готов! – откликнулся солдат.

– Ну нет! – сказал полковник. – Не дождетесь вы, сволочи, неподвижной мишени. Не обманите меня тишиной. Я принимаю решение – к бою!

Взревел двигатель. Звякнули тяжелые траки. Запищали агрегаты трансмиссии.

Танк развернулся и двинулся к зданию за деревьями.

Эпизод четвертый. Все равно хочу обратно!

Родину носят с собой…

Еврипид. Елена

Планета: ДЕВКАЛ.

Спутник: ОКОН (Звезда класса F).

Расстояние до Солнца: 136 световых лет.

Тип планеты: «Опасность».

Открыта: в 62 году НВ

(Новое времяисчисление. Звездная эра).

Автор: Конкурсный рейд Гио Гонгона.

Парадигма: «Иду на встречу».

Планетные разработки: ограниченны касательными измерениями патронажного матричного фрегата «Ясон».

Параметрические данные…

– Как не стыдно? – злилась Шет. – Предатели, изменщики и извращенцы!

– Ну куколка, ну успокойся, – Владин отвернул голову, пряча улыбку. – С кем не бывает?

– Не смей называть меня куколкой! И почему это я должна успокаиваться? Нет! Я должна проявить характер и вцепиться Ленке в патлы! Атебе выцарапать глаза!

– Не надо глаза, – попросил Владин.

– И патлы тоже не надо, – добавила сидящая за рулем Багрова.

Она уже более часа гнала роторный вездеход по акме – малиновой равнине, иссеченной иголками серебряных молний и засыпанной хлопьями рыжих облаков.

«Заплатки» таких равнин островками были «нашиты» на основную одежду Девкал – океан жидкого газа, покрывающий девяносто процентов поверхности планеты. Края суши обрывались в бездонные тучи плотного, апельсинового тумана. Каждая «заплатка» имела собственный цвет. Не перепутаешь. Захочешь – не ошибешься.

Податливая, «бархатная» поверхность равнинного плато споро убегала из-под гусениц вездехода. Равномерно журчал двигатель. Акма завораживала, сводила с ума монотонностью. Вдалеке ее пушистая подстилка упиралась в напоминающие подушки шелковых диванов перекаты высоких гор. За ними укрывался не помнящий зорь кружевной горизонт. Выше – вечно задернутые шторки парчовых небес.

Страна узорчатых тканей и мягкой мебели. Спокойный, «плюшевый» мир.

– А ты лучше молчи, любимая подружка, – продолжала возмущаться Шет. – А то я тебя выдам. Он же не понимает. Он, глупый, думает, ты женщина, и радуется. Давай не будем морочить парня, признаемся честно: ты у нас не человек, а боевой андроид. Последняя модификация. Исполнительная и безотказная. Командир приказал: ноги на ширину плеч, язык высунуть, показать верхнее небо…

– Ну, Вика, ты что? – смутился Владин.

– Ничего, – успокоила Лена. – У нас, андроидов, тоже должны быть свои невинные радости. А то мы восстанем…

– Очень, очень боевой, – стала дразниться Шет. – А Вадик – любитель классики. Просыпается, а рядом на подушке – прочитанный служебный роман…

– Что б капусту не грызли зайцы, ее следует выращивать на открытой, хорошо простреливаемой местности, – вспомнила Багрова, оглядывая однообразный простор акмы.

Известно: виноватые делятся на тех, кто не прав, и на тех, кто прав не вовремя. Отношения с Вадимом Лену серьезно не занимали, разве что немного забавили. Подумаешь! Важней было другое. Может быть, зря они с Викой уперлись и следовало проводить обычную беспилотную операцию. Запустить с «крыши» анитотропную «удочку» и спокойно искать объект. Хотя «удочка» сильно сокращала и без того невеликие шансы на успех. А летать в нижних слоях атмосферы Девкал было невозможно: плавающие пространственные выбоины – тетраки, возникающие на высоте трехсот-пятисот метров над поверхностью, низкое планирование исключали. Для десантирования пришлось выбрать роторный вездеход.

Местное светило – Окон – сопровождали три планеты: маленький безжизненный Тобб, густозаселенная Этна и Девкал. Но «космического одиночества» здесь не чувствовалось. Окон располагалось на самом краю внешнего галактического кольца и прямо над ним застыла хорошо различимая на беззвездном фоне туманность Юлы – вихрящийся краешек соседней галактики – Большого Магелланова Облака. Зрелище было необычайное, но проходчики в сторону туманности обычно старались не смотреть. Считалось, что ее звездное крошево – мириады засыпанных в чашу великой бездны янтарных песчинок – крадут у человека надежды, губят его мечты. Психологи рекомендовали проходчикам, работающим в здешней планетной системе, по возможности меньше нервничать, меньше конфликтовать, не торопиться, ни в коем случае не влюбляться…

Влюбляться?

Девкал пользовался очень дурной славой. С ним была связана чуть ли не треть всех драматических и загадочных историй освоенного людьми Пространства.

Багрова покосилась на притихшую Шет и отключила звукоизоляцию вездехода. В кабину ворвались забортные звуки – мажорные гаммы ветра, треск электрических разрядов, рев гусениц, камерная музыка далекого газового океана.

То ли от упреков Виктории, то ли от терзающих глаза брызг оранжевого тумана у Лены закружилась голова и испортилось настроение. С утра ее мучило дурное предчувствие, а предчувствия были единственным, чему Багрова привыкла доверять в походе.

Когда же закончится этот малиновый мор?

Лена убрала звук.

Вездеход приблизился к шелковистой «Королевской подвязке» – высокой, с многоэтажный дом, золотистой трубе, тридцатикилометровой полосой пересекающей территорию акмы. Где-то здесь должен находиться потерпевший аварию «ковчег» этнайцев.

«Королевская подвязка» медленно двигалась. Ее вязкие, шевелящиеся холмы представляли собой популяцию огромных, аморфных, малоизученных существ.

Инструктируя десантников, куратор Девкал Поль Мермер утверждал, что «подвязки» совершенно безобидны. Говорил, что опасность обычно таится где-то рядом.

– Мы же все читали в книжках, сколько можно повторять… – попыталась продекламировать Багрова.

– Что девчонкам и мальчишкам вредно в космосе гулять, – тут же подхватила Шет.

– Сосредоточьтесь, – попросил Владин. – Мы, вроде, приехали. Не расслабляйтесь.

– Это ты мне говоришь? – возмутилась Виктория. – Несчастной, которой коварно изменил с ее лучшей… коллегой? Скажи, она сильно сопротивлялась?

Вот знал же Владин, что с этими девушками придется нелегко. Понимал, кого тут встретит. Конечно, «ведьмочки Северцева» – легендарные имманентарии и все такое. Но с другой стороны, сколько можно!

Задержав Владина после инструктажа и сочувственно на него посмотрев, куратор Мермер дал два бесполезных совета.

– Вас выбрали Кондуктором спасательной операции на Девкал, как одного из лучших проходчиков АП КОРМ. Но поскольку вы еще никогда не работали с имманентариями, предупреждаю: с ними обычно… все необычно. Старайтесь не обращать внимания.

– То есть – как?

– Да вот так, – глубокомысленно ответил куратор.

– Спасибо, – Вадим повернулся, собираясь уйти.

– Владин, – позвал Мермер.

– Да, – Вадим остановился.

– Запоминайте – они не бессмертны. Их можно, но очень трудно убить.

– Вы тоже верите во всю эту чушь? Мермер не смутился. Даже не обиделся.

– Спрашивают старого проходчика: «Веришь, что скафандры выживших в катастрофах разведчиков приносят удачу?» «Нет, – твердо говорит проходчик, – не верю. Но понимаете: сама удача, кажется, в это верит».

– Их просто отлично готовили.

– Может быть, – согласился Мермер. – И учтите: специалисты Группы предельных ситуаций от своей неуязвимости здорово комплексуют. Ваши дамочки – не исключение.

Группой предельных ситуаций называли команду АП КОРМ, специализирующуюся на самых серьезных кризисах в космосе. Двое ее сотрудников – те самые «дамочки» – встретились с Владиным в транспортном отсеке секторального комплекса, и за неполные сутки совместного полета в систему Окон Вадим в достаточной степени оценил горечь добрых советов куратора.

От грустных мыслей Владина оторвал пронзительный писк.

Прозрачный купол вездехода потемнел. На панели управления машины вспыхнул и замигал яркий значок: пробитое стрелой стилизованное сердечко.

Тревога!

Багрова выключила сигнал и защелкала переключателем режима обзора. Выполняющий обязанности помощника водителя «Симбо» сразу определил источник угрозы. На экране пульта появилось быстро увеличивающееся в размерах светлое пятнышко.

На машину стремительно падал выскочивший из-за сиреневых туч «Электрический дракон». Конструкция ксеноморфа напоминала гибрид птеродактиля и ночной бабочки. Заточив в своей оболочке десятки трескучих молний, «дракон» словно плескался в потоках атмосферных магнитных рек.

– Вот летает себе, – завистливо подумала Лена. – И тетраки ему нипочем.

Ксеноморф скатал крылья и не замедляя полета атаковал вездеход. Промахнулся! Багрова едва коснулась управления, и многотонная машина, пошатнувшись на самом краю мировых законов физики, послушно сдвинулась в сторону. Ушла от удара. Владин невольно «крякнул» – подобного вождения он никогда не видел. Вообще не представлял, что оно возможно.

Удивленный не меньше Вадима «Электрический дракон» некрасиво развернулся и повторил незамысловатый маневр. Вездеход опять уклонился. Жестокие крепления вдавили людей в кресла.

– Осторожно, – выдохнула Виктория. – Не картошку везешь. Ксеноморф начал очередную атаку, но внезапно изменил намерения – распрямил концы крыльев и приземлился рядом с машиной.

– Откуда он? – спросила Багрова. – Как здесь оказался электронид? Почему орбита его прозевала? Разреши связь.

– Давай! – кивнул Владин.

«Симбо» связался с рубкой базирующегося на орбите Девкал матричного фрегата и Багрова торопливо доложила ситуацию.

– Ребятки, я вас то вижу, то не вижу, – прерывающимся голосом заговорил оператор экспедиции Максим Рябов. – Мы пока не понимаем, что у вас происходит. Похоже на… Теряем картинку!

Еще бы! Опираясь на змеевидные отростки, видимо заменявшие ноги, «дракон» дополз до вездехода и «приступил к знакомству». Сверкнуло бельмо глаза, распрямилась длинная шея. Несущий убийственный электрический заряд клюв с размаху врезался в купол. Машину подбросило.

– Пора бояться, – объявила Шет.

– Надо стрелять, – предложила Багрова. – Еще пара таких «поцелуев» – и мы беременны.

– Есть другие варианты? – на всякий случай спросил Владин. – Попробуем его испугать?

Второй удар. Купол угрожающе затрещал. Какие уж тут варианты…

– Что-то не верю я, что он испугается, – вздохнула Лена и дала ограниченный залп.

Тепловой шип смял ксеноморфа, повалил на спину.

– Максимчик, вы там скоро? – спросила Шет оператора. – А то у нас тут война.

– …все данные «танцуют», – прорвался в кабину прерывистый голос. – Над вами идет поточная аномалия.

– Давайте… – Багрова не смогла закончить фразу.

Оттолкнувшись всем телом от ворсистой поверхности акмы, «Электрический дракон» неловко подпрыгнул и, перевернувшись, опустился на «ноги». Постоял, набирая энергию, и опять упрямо двинулся к вездеходу.

– Чего пристал? Мало тебе? – Багрова увеличила заряд теслерного пускателя.

– Осторожней, там кажется… – закричал с орбиты Рябов. Тоже не договорил.

Почва дрогнула. Поверхность плато выгнулась, какуходящий из под ног ковер, косыми волнами побежала в сторону занывшей «подвязки». Вездеход повалился на бок, успев распороть лучом теслера спутанные локоны облаков. На небе образовалась рваная, отливающая лазуритовой синью рана.

Словно догадавшись о разоблачении, «комнатная» природа равнины стекла с «лица» акмы, как растаявший грим. Обнажила мир «Слепой хозяйки». Глубоко внутри сознания зазвучал ее тягучий, изнуряющий голос.

– Мра-мра-мра-мра… – твердила «Слепая хозяйка».

– Мра-мра-мра-мра… – противно пульсировало в головах.

Явление подпространственной жути обрушились на проходчиков как мираж. Мир Девкал накрыла слизкая паутина ночного кошмара. Корпус вездехода охватила нервная дрожь.

– Вон отсюда! – заорала Шет. – Прыжок!

– Команда не принята, – сообщил пульт управления.

Действительно – принимать было некому. Багрова от панели отвернулась, выцарапала «Симбо» из его гнезда и прицепила коробочку «суперпомощника» к перчатке. Разблокировала держатели кресел.

– Ты еще музыку включи, – Виктория высунулась у Лены из-за плеча и рванула рычажок ручного катапультирования.

Бахнули, захлопнувшись над головами, пузыри шлемов. Купол кабины рассыпался мелким крошевом, и система аварийного спасения вышвырнула проходчиков из машины в сторону расстрелянного теслером неба.

Продолжение событий они наблюдали, планируя с десятиметровой высоты на поясах антигравов.

Посмотреть было на что. «Электрический дракон» ярким кнутовищем извивался в сплетении дымчатых струй – путался в волосах «Слепой хозяйки». В оранжевых тучках заиграли металлические блески. Пластилиновой игрушкой таял роторный вездеход. Невидимые челюсти «хозяйки» слоистыми ломтиками резали валик «Королевской подвязки» и живые холмы верещали от боли в диапазоне вторичного ультразвука.

Безжизненная поверхность треснула. Из образовавшихся дыр, поднимая суматошную световую метель, полезло, поползло, полетело сонмище невообразимых существ. Зажатый между трещинами «бархат» равнины намок, испачкался электрическим гноем, зачавкал губами новых болот. Из трещин высунулись колосья глазастых трубочек, солыгуги хрустальных жуков, головки сегментированных червей. За ними потянулись вереницы прозрачных, подсвеченных изнутри черепашек, а над поверхностью закачались мерзкие продолговатые медузы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.