Мамина любовь
Марина Беликова

Редактор Олисава Тугова

Дизайнер обложки Анастасия Раннева

© Марина Беликова, 2021

© Анастасия Раннева, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-0055-9016-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«В кастрюле каждой семьи всегда есть одно чёрное пятно»

Китайская мудрость

Пролог

Плавная мелодия звонка проскользнула в мой сон. Я открыла глаза и посмотрела на экран телефона. Три пропущенных.

Кто бы это мог быть?

Я недовольно поморщилась. Неизвестный абонент настойчиво пытался выйти со мною на связь, игнорируя неприлично поздний для звонков час. В четвёртый раз я всё же сдалась и нажала на зелёную кнопку.

– Слушаю, – сон почти покинул меня.

– Простите за беспокойство, – незнакомый голос звучал встревоженно. – Вы – Екатерина Андреевна Канская, верно?

– Да, – ответила я, всё же оторвав голову от подушки. – А кто говорит?

Внезапный ночной звонок ворвался в мою жизнь и вернул в неё всё то, что я так долго старалась забыть. Я слушала его и физически ощущала, как вновь проваливаюсь в страшную пустоту. Каждое слово летело в меня тяжёлым камнем, попадая точно в цель.

Снова эта боль.

…Очень надеюсь на ваше понимание.

Голос в трубке звучал мягко, но настойчиво.

Меня охватила паника. Я почувствовала, как хищником во тьме подкрался приступ удушья.

Давно их не было – лет шесть-семь точно.

В один миг уютная темнота спальни показалась мне раздавливающей, всепоглощающей чернотой. Я вскочила с постели, включила свет и нервно зашагала по комнате, шумно втягивая воздух через нос, чтобы, наконец, успокоиться.

– Одну минуту, – прохрипела я в трубку. – Сейчас.

Я ворвалась на кухню. Нужно выпить немного воды. Пока я пила воду большими жадными глотками, экран телефона светился в темноте, напоминая о присутствии неизбежного прошлого. Сколько не убегай от него, а оно всё равно догонит, схватит и проглотит.

– Вы меня слышите? Алло?

Голос в трубке не унимался.

Чёрные настенные часы зловеще тикали. Пора принимать решение. Возможно, это одно из самых трудных решений в моей жизни. Но я и так откладывала его на слишком долгий срок.

– Я приеду. Ждите меня сегодня к утру.

Глава первая

Есть вещи, о которых совсем не хочется вспоминать. Почему-то именно такие воспоминания – самые цепкие. Они впиваются в голову как ржавый гвоздь в старый забор. Даже если вырвать его из доски, непременно останутся некрасивые отметины и щели.

Впрочем, в моей голове живут не только чудовища. Есть в ней место и для приятных воспоминаний. К примеру, любимое мороженное. Густое, сливочное, умеренно сладкое… В любой момент я могу прижать язык к нёбу и ощутить вкус, любезно предоставленный воображением.

Стоит только закрыть глаза, порыться в сундучке с сокровенным – и вот я снова наслаждаюсь мягкостью бархатного платья, подаренного бабушкой к новогоднему утреннику. Драматичное чёрное платье с тяжёлым алым подъюбником больше подошло бы маленькой дофине, а не резвой хулиганистой девчонке. Однако я носила его с королевским достоинством до тех пор, пока не пришла пора сменить роскошный наряд на скромную школьную форму.

Я ношу с собой и весёлый пикник в кругу друзей, и удачное выступление на сцене, и первую бабочку, сплетённую из проволоки и бисера ещё в начальной школе. Такие мелочи подобны резвым золотистым мотылькам. Когда мне становится страшно, я созываю всех своих мотыльков, прошу их рассеять тьму и указать мне дорогу.

Самое простое – вспомнить о матери. Мать – самый первый, самый яркий светоч в жизни. Далёкая путеводная звезда, огонёк холодного мерцающего света.

Вера. Хорошее, доброе имя.

Я помню мать мимолётными отрывками. Я не могу увидеть её лица с фотографической точностью. Всё видится слишком расплывчато, как если бы я надела не свои очки и пыталась разглядеть мир сквозь чужую призму. Вот она наклоняется чуть ближе и светлые, завитые по моде прошлого века волосы спадают ей на лицо. Мама очень миловидная женщина. В ней столько мягкости, столько нерастраченной нежности! Розовая помада подчёркивает цвет её нарумяненных щёк, немного оживляя застывшие черты. Ей идёт розовый. Глаза уже не выглядят столь печальными, а губы, оказывается, умеют складываться в улыбку.

Иногда, в редкие моменты хорошего настроения, мама гладит меня по голове. У неё тёплые руки с короткими ногтями, покрытые розовым перламутровым лаком, и огрубевшая, немного сморщенная кожа на костяшках пальцев.

– Катя… Катенька, – зовёт меня мама сквозь годы.

Тихий, почти мёртвый голос.

Она любила гладить меня по волосам, запуская руки в переплетающуюся волнами гриву.

– Вот бы мне такие! – говорила мама со вздохом сожаления. – Запомни, дочка: волосы – главное украшение женщины.

Я улыбалась и, стараясь сделать ей приятное, запрокидывала голову чуть назад, давая волосами свободно опуститься на спину и плечи.

Каштановые. Тягучие. Неровно подпрыгивающие змеи-завитки, делающие меня то ли красивой, то ли неопрятной в своей дикости. Если я бежала, они летели за мною пышным облаком, если сидела – спускались водопадом, едва сдерживаемые подпорками из заколок по бокам. И хоть волосы доставляли мне некоторые неудобства, я чувствовала себя увереннее под покровом их защиты.

– Тебе повезло, что ты пошла не в нашу породу. Волосы у тебя от отца…

Об отце она говорила нечасто и – неизменно – с печалью в голосе.

Эти отношения были обречены: отец, хронический наркоман, не мог излечиться ни любовью, ни лаской. Они развелись когда мне не исполнилось и двух лет. А вскоре отец умер, поэтому я ничего о нём не знаю. Да и не хочу, если честно.

Бабушка помогала растить меня в то непростое время. С матерью они не особо ладили. Бабушка – натура цельная, волевая, начисто лишённая и толики нежности – предпочитала задушевным разговорам жёсткое и авторитарное обращение с дочерью. Она была бойцом и не имела привычки жалеть её; через давление и приказы бабушка упрямо лепила из дочери своё подобие, не принимая мамину мечтательную и противоречивую натуру. Там, где бабушка видела не приспособленного к жизни эгоиста, любившего получать удовольствие от очередной дозы, мама видела сложного, запутавшегося человека. В юности мама наконец-то вырвалась из-под бабушкиной опеки, в спешке выскочила замуж и мужественно терпела ад, который, видимо, не был для неё таким уж адом, раз ей удалось прожить с отцом целых три года. После очередных побоев мать всё-таки решилась позвонить бабушке и та забрала нас обеих.

Мы с мамой стали жить вдвоём. Мы были больше, чем мать и дочь. Она стала мне подругой, сестрой, воспитателем и врачевателем детских печалей. Я стремилась не разочаровать её, потому что знала, что я для неё целый мир. Даже не так… Я не могла себе позволить разочаровать её. Я всегда ощущала вину за то, что ей пришлось вынести в отношениях с моим ужасным отцом.

В школе я училась на одни пятёрки, никогда не переходила недопустимых границ в общении с людьми. На родительских собраниях мама сияла от гордости за прекрасно воспитанную дочь. Учителя постоянно хвалили меня за трудолюбие, усидчивость и увлечённость учёбой, за совсем недетскую рассудительность и примерное поведение. Мамины многочисленные подруги умилялись моему милому личику и исключительной, почти противоестественной для ребёнка аккуратности. Впрочем, в последнем они не видели ничего плохого. Скорее наоборот. В их понимании эти черты в будущем помогли бы мне в достижении единственно важной цели в жизни каждой женщины – замужества и рождения детей.

Раньше я не слишком задумывалась об этом, но сейчас, по прошествии стольких лет, осознаю, что в мамином окружении не было ни одной по-настоящему счастливой женщины. Всех их, таких разных, объединяла неустроенность в личной жизни. Замужние тяготились своим несчастливым браком. Разведённые сетовали на судьбу и воспринимали своё одиночество как трагедию. В душе эти далеко не юные, замученные бытом, проблемами со здоровьем и необходимостью зарабатывать на жизнь женщины оставались наивными девочками, слепо верящими в свою мечту: в их жизни появится он и всё изменится. Такой же наивной девочкой была и моя мама.

Я хотела, чтобы у мамы всё сложилось с достойным её человеком. Мама часто делилась со мною подробностями своих не слишком удачных романов. Как правило, её мужчины были ненадёжны и поверхностны. Всё начиналось и заканчивалось одинаково, и идеальные, высокие отношения скатывались в нечто грустное с обязательным болезненным разрывом в конце.

Я жалела маму. Она была прекрасной женщиной – тихой, доброй, покладистой, на всё готовой ради комфорта другого человека… Именно на таких женщинах мужчины хотят жениться и именно на таких женщинах мужчины не женятся никогда. В лучах их тепла приятно греться, зализывать раны, нанесённые жестоким миром. Раны души затягиваются от любви, язвы желудка проходят от домашнего супа, и наш герой устремляется покорять новые вершины, сворачивать горы и бросать звезды к ногам любимой женщины… Другой женщины – той, что всегда себе на уме и предпочитает заботиться о себе больше, чем о своём мужчине. Маме оставалось только горько плакать и удивляться мужской непоследовательности.

С раннего детства я была уверена, что мама больше никогда не выйдет замуж. Как-то раз я случайно услышала один разговор. Мне тогда было около семи лет. К нам в гости пришла тётя Оля, старая мамина подруга. Они сидели на кухне и пили чай, разговаривая о сокровенном.

Как я поняла из взрослого разговора, у мамы что-то не ладилось с её очередным мужчиной. Все они уходили один за одним, внося в её сердце всё больше боли и разочарования. Тётя Оля утешала её.

– Это похоже на замкнутый круг, Оль…. Я от этого так устала!

Я играла в своей комнате и всё прекрасно слышала.

Иногда взрослые воспринимают ребёнка как кошечку или собачку – мол, что она там понимает. Они не стесняются говорить об очень интимных вещах – о мелком воровстве на работе, об изменах партнёру, о подозрениях на беременность от женатого любовника и сделанных абортах… Долгое время родители проявляют слепую беспечность, думая, что их юное неиспорченное чадо ничего не понимает. На самом деле информация откладывается в недрах детского подсознания, чтобы потом, спустя годы, проявиться с чёткостью грязного следа от ботинка на свежевымытом чистом полу.

– Разве я хочу так уж много? – продолжала мама свою исповедь. – Всё, что мне нужно – надёжный мужчина, который сможет позаботиться о нас с Катенькой. Но вместо этого мне попадаются одни мерзавцы. Я как будто проклята!

– Дело не в тебе, Вера, – услышала я сиплый голос тёти Оли. – Мужчины сейчас пошли слабые… Боятся ответственности. Ты красивая, добрая, умная женщина, но у тебя есть ребёнок. Не каждый готов взять на себя такую ответственность – стать папой чужой девочке. Если бы у тебя не было ребёнка, то тебя бы уже давно с руками и ногами оторвали…

– Ты, наверное, права, – всхлипнув, сказала мама.

Именно тогда я усвоила одну простую истину: я – помеха маминому счастью. Из-за меня она не может выйти замуж, отчего мама и страдает. Мама меня никогда не упрекала, но я усвоила, что являюсь для неё обузой, поэтому изо всех сил старалась заслужить мамину любовь: получала одни пятёрки, не шалила, убирала квартиру… Делала всё для того, чтобы мама не расстраивалась от того, что я у неё есть.

***

Долгое время в нашей жизни ничего не менялось. Мама работала, я училась в школе. Вечерами мы пили чай с пирогом и смотрели бразильские сериалы на кухне. И пока в нашей жизни главным вопросом был выбор между куриными окорочками и дешёвыми сосисками на ужин, на экране неугомонная Жади металась между осыпавшим её золотом Саидом и нерешительным миллионером Лукасом.

В ноябре мне исполнилось двенадцать. День рождения мы не отмечали: лишних денег у мамы тогда не было. Мама подарила мне книгу «Мифы Древней Греции». Бабушка передала коробку хороших, но явно подаренных ей кем-то раньше конфет. А вечером к нам забежала мамина подруга.

– О, Катя! Ты так вымахала, – сказала тётя Оля с удивлением, вручая мне невероятно аппетитный на вид торт. – Скоро невестой станешь.

Я действительно подросла за последний год. На уроках физкультуры нас ставили в шеренгу по росту. Я шла первой, как самая высокая девочка в классе.

Мы сели за стол. Мама поставила перед тётей Олей тарелку с сыром, бутерброды с колбасой и салат «Оливье».

– Катя, как твои успехи? – спросила меня тётя Оля.

Она всегда расспрашивала меня об одних и тех же вещах, по стандартному лекалу: оценки по школьным предметам, любимые и нелюбимые учителя, хобби, подружки и, конечно же, мальчики.

– А как зовут твоего нового соседа по парте?

– Максим, – ответила я и попробовала праздничный торт.

С шоколадным тортом во рту стандартный допрос тёти Оли становился менее нудным.

– Симпатичный? – игриво подмигнула она.

Я медленно жевала торт с невнятным выражением на лице.

– А другой мальчик… Женя, кажется? Вы с ним вместе ходите на плавание?

– Ага, – я съела крем и добралась до прослойки из птичьего молока.

– Что ты думаешь о Жене?

В моих мыслях место Жени было где-то между субботним выносом мусора и прополкой грядок бабы Нади в деревне прошлым летом. В тех же пыльных закромах хранились воспоминания и об остальных мальчишках.

– Мой тебе совет, Катя: дружи с мальчиками, – назидательно посоветовала мамина подруга.

– Зачем? – удивилась я.

– Нужно окружать себя мужским обществом с младых ногтей. А то у тебя всё подружки да подружки. А девочки – это конкурентки.

– С мальчиками не интересно.

– Это пока не интересно. А потом хватишься – и будет поздно.

Я не стала спорить с тётей Олей. Мама говорила, что её подруга мудрая женщина. Тётя Оля никогда не была замужем, но об отношениях между мужчиной и женщиной она знала всё и щедро делилась своими обширными познаниями, независимо от того, хотели ли её собеседники впитывать эту мудрость или нет.

Мама часто слушала её советы. И хотя тётя Оля относилась ко мне хорошо, всё-таки иногда у меня закрадывались сомнения в её непогрешимой экспертности.

– Большое спасибо, – сказала я, доев торт.

Я сразу же помыла свою тарелку и чашку под жизнеутверждающие восклицания тёти Оли о «хозяйственной Катюше, с которой однажды повезёт какому-нибудь Ванюше» и быстренько ушла к подаркам, предоставив возможность маме и её подруге насладиться общением без лишних ушей.

***

Обычно мама провожала меня утром, готовила завтрак, но в тот раз у нас заболела учительница и первые два урока отменили. Мама не стала меня будить утром и тихонько ушла на работу.

Завтракая, я обнаружила записку от мамы: «Сегодня буду поздно. Целую, мама». Я решила, что она задерживается на работе или встречается с подругами. Это случалось крайне редко, но в целом удивления не вызывало.

Я училась в школе до двух, а после шла на занятия по плаванию. Я занималась плаванием с семи лет и подавала большие надежды. Иногда даже ездила на областные соревнования и занимала призовые места. Мама мною очень гордилась.

Тренер нас немного задержал. Я вернулась домой только после семи вечера, поужинала под любимый сериал, сделала уроки и как-то незаметно для себя уснула. Я проснулась от звука ключа в двери. Дверь в мою комнату оставалась открытой. В полусне я увидела маму, держащую в руках огромный букет с белыми цветами. Кажется, это были лилии.

О, я никогда не видела её такой! Она выглядела непривычно красивой в ярко-синем платье и тонком серебристом шарфике, с идеально уложенными светлыми кудрями. То была не моя уставшая от жизни мама, а прекрасная принцесса, разбуженная после долгих лет унылых сновидений. От неё шла волна несвойственной ей энергии, как если бы добрый волшебник положил в её сердце лампу с негаснущим огоньком. Мама светилась, улыбалась и блистала лучшими красками этого мира. На мгновение мне показалось, что я всё ещё сплю.

– Мам? – робко спросила я.

– Спи, солнышко, спи, – ласково отозвалась она. – Уже поздно, завтра поговорим.

Я часто вспоминаю маму именно такой. Она не умела биться с миром за место под солнцем и проигрывала битву за битвой. Моя мама не была сильной женщиной, нет. Всю свою нелёгкую жизнь, полную волнений и тревог она хотела быть такой – лёгкой, красивой, любимой… И, наконец, она получила возможность раскрыться.

Глава вторая

Наступили летние каникулы.

Утомительная учёба сменилась на свободное время. Первые недели июня я проводила вместе со своими друзьями во дворе. Здесь собирались толпы ребят со всех ближайших многоэтажек. Большая компания, человек десять-двенадцать. Но получилось так, что в тот год все мои друзья внезапно разъехались: одних родители отправили к бабушкам-дедушкам, других – в летний лагерь, третьи уехали отдыхать всей семьёй. Во дворе остались только мы с подругой. Ася была младше меня на два года. Черноволосая, болезненная, худенькая девочка в круглых очках с толстыми линзами – вот какой я её помню.

Мы скучали, лениво расхаживая по пустой детской площадке. До обеда оставался как минимум час, а сидеть в душной квартире хотелось ещё меньше, чем спасаться от зноя на улице в жалком подобии тенька. О кондиционере мы тогда и мечтать не смели. У нас дома не было даже простенького вентилятора! Южное июньское солнце уже вовсю припекало.

– Ты загорела, – заметила Ася.

Я посмотрела на левое плечо. Из-под края майки проглядывала прослойка светлой кожи, создавая контраст с чуть потемневшими от долгого пребывания на солнце руками.

– Действительно. И ноги тоже загорели.

Я сидела на качелях и разглядывала свои длинные спортивные ноги, вытянув их вперёд.

– Ты можешь так? – спросила меня подружка, подняв одну ногу вверх, с трудом сохраняя равновесие.

Ася профессионально занималась танцами. Иногда мы показывали друг другу интересные трюки, усвоенные на занятиях.

– Могу, – уверенно ответила я и играючи подняла ногу на головой, изящно вытянув носочек в сторону.

– Катя, давай в резиночки? – предложила Ася.

– Давай, – согласилась я. – Всё равно делать нечего.

Ася обмотала резинку вокруг столба.

– Кто начинает?

– Давай ты.

– Хорошо.

Ася прыгала, а я скучала, с нетерпением ожидая своего захода в игру. Я беспокойно вертела головой. Ася увлечённо прыгала, не замечая ничего вокруг, кроме двух белых натянутых нитей под стоптанными сандалиями.

– Нееет! – разочарованно протянула подружка, в последний момент проиграв девятый раунд.

Настала моя очередь показать мастерство. Я с удовольствием приступила к игре, с азартом спортсменки окунувшись в соревнование. В тот момент, когда я самозабвенно предавалась любимому занятию, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Я замерла и едва не сбилась с нужной позиции.

– Почти сбилась, но в последний момент успела – с видом умудрённого судьи заметила Ася. – Продолжай.

Я остановилась, чтобы отдышаться и увидела, что на меня внимательно смотрел какой-то человек. Он стоял недалеко от нас, рядом с третьим подъездом и не торопился заходить внутрь, а встал в аккурат напротив нашей детской площадки. На вид ему было лет тридцать пять-тридцать семь. Тогда я плохо различала возраст у взрослых людей. До определённого момента все они кажутся детям одинаковыми. Но этот прохожий выделялся. Раньше он не появлялся в нашем дворе, иначе я бы точно его приметила.

Незнакомец был красиво одет, что придавало ему сходство с картинкой из журнала. Чёрные волосы, правильные черты лица с выразительной мимикой создавали довольно привлекательный образ. И всё же в его внешнем облике ощущалось нечто искусственное. Мне пришло в голову, что он отождествлял себя с каким-то персонажем и изо всех сил отыгрывал выбранную им роль. Настоящими в нём были только жёсткие, насмешливые глаза, с алчным любопытством пожирающие всё вокруг.

Ася стояла к нему спиной и ничего не замечала. Пользуясь передышкой, я убрала назад выбившиеся из-под хвоста непокорные пряди.

Незнакомец смотрел на меня.

Я сначала подумала, что мне показалось. Но, когда я отворачивалась, чувство, что он продолжает наблюдать за мною, никуда не девалось. Он отошёл чуть дальше и присел на соседнюю лавочку. Я снова настороженно посмотрела в сторону скамейки у подъезда, где расположился неприятный взрослый.

– Твоя очередь, Катя, – сказала Ася.

Он по-прежнему наблюдал. Таким взглядом кот смотрит на мышь, имеющую неосторожность выскочить из своего укрытия в самый неподходящий момент.

Я смутилась. Странный мужчина почувствовал моё смущение и нагло заулыбался. Не знаю почему, но это возмутило меня. Незнакомец играл со мной в какую-то дурацкую игру, а её правила мне ещё не объяснили. Ужасно гнетущее и вместе с тем раздражающее чувство. Но я была подающей надежды юной спортсменкой, которую учили не сдаваться и сохранять хладнокровие перед решающим прыжком в воду. Когда нервы находятся на пределе, нельзя дать себя победить ещё до начала заплыва. Первые секунды решают всё. От того, насколько спокойно и уверенно ты будешь действовать, в итоге зависит твоя победа. Я не могла проиграть.

«Возьми себя в руки, Катя!»

Я расправила плечи и начала новую серию прыжков.

Энергия цели завладела мною полностью: прыжки получались всё лучше и лучше, я набирала скорость и, наконец, отключилась от реальности, войдя в поток.

– Ты выиграла! – восторженно воскликнула Ася. – Ты прыгала так высоко! Да это новый рекорд!

Я смущённо улыбнулась и посмотрела в сторону неприятного мужчины. Тот никуда не ушёл. Наоборот, судя по его довольному лицу, он всё это время находился рядом. Его забавляло, что я его не боюсь. А мне было совершенно очевидно, что он хотел бы меня напугать. Но тогда я ещё не понимала, зачем ему это нужно.

Незнакомец так и не уходил. Он присел на лавочку чуть поодаль и разглядывал фасад дома, украдкой бросая взгляды на меня.

«Наверное, он кого-то ждёт», – подумала я.

– Всё нормально, Катя? – спросила меня Ася.

Она прыгала и не обращала на него внимания.

– Ты выглядишь как-то странно.

– Да… Что-то жарко.

– Есть такое. Я проголодалась. Давай по домам?

– Давай, – я облегчённо вздохнула.

Попрощавшись с Асей, я зашла домой. Мы жили на втором этаже. Окна со стороны кухни выходили во двор. Я села на подоконник и стала наблюдать за загадочным человеком.

Он и не думал уходить. У меня появился шанс получше рассмотреть его. Странный человек совершенно расслабился. Он небрежно закинул ногу на ногу и чуть запрокинул назад голову, подставив лицо под струящийся поток солнечных лучей. Его глаза были закрыты.

«А он красивый», – подумала я.

Мужчины, с которыми мне доводилось сталкиваться, как правило выглядели просто. Они носили рабочую, зачастую поношенную или грязную одежду. У них были несуразные стрижки, потемневшие зубы и плохая кожа, грубые, натруженные руки. А этот человек как будто пришёл из другого мира, где взрослые люди каждый день не бьются за пропитание для себя и детей, а проживают жизнь в своё удовольствие.

На мгновение я залюбовалась им: его черты были плавными и изящными, но это оказалось лишь обманчивым впечатлением. Почувствовав, что я наблюдаю за ним, он резко обернулся и поймал мой взгляд. Я не ожидала, что он увидит меня и застыла у окна.

О, как ему это понравилось! Его лицо расплылось в улыбке, больше напоминающей оскал. От только что исходившей от него возвышенной красоты не осталось и следа. Располагающие черты преобразились в нечто жуткое. Он даже наклонился вперёд, как хищник, в любой момент готовый наброситься на жертву и растерзать её в клочья. Никогда в жизни мне не было так страшно. Все мои инстинкты говорили – нет! – кричали о том, что этот человек опасен.

Незнакомец спрятал жуткую улыбку и приветливо помахал рукой. Я отскочила от окна и убежала в другую комнату. Сердце колотилось в бешеном темпе. Я подбежала к входной двери и со злостью закрыла её на все замки, а потом легла на кровать и залезла под одеяло. Я осталась одна дома, и мне было страшно, что этот человек сейчас придёт и сделает со мною что-то плохое.

До самого вечера я не могла прийти в себя. Только когда мама вернулась с работы я вновь почувствовала себя в безопасности.

***

Прошёл месяц. Тот страшный человек больше не появлялся в нашем дворе. Постепенно негативные впечатления от встречи стирались из моей памяти. Я никому не говорила о нём. Да и что я могла сказать? Незнакомец посмотрел на меня, а я испугалась? Он даже не пытался со мною заговорить. Я решила, что глупо переживать из-за таких пустяков. Уж кем-кем, а трусихой я не была никогда.

Каникулы продолжались. Я допоздна пропадала на улице с друзьями. Моя жизнь в тот период была насыщенной и весёлой. Я не сразу заметила, что мама всё чаще стала задерживаться по вечерам.

Мама выглядела таинственно счастливой. Она покупала себе новые платья, укладывала волосы более тщательным образом, а глаза теперь подводила тёмно-синим карандашом, отчего они казались больше и выразительнее, а во взгляде появился намёк на смелость.

Однажды я всё же решилась задать ей вопрос о человеке, ставшем причиной перемен в её стабильно печальном настроении.

– Мама, а кто он? Дядя, с которым ты встречаешься?

Мама загадочно улыбнулась.

– Его зовут Славик. Он замечательный человек.

– А где вы познакомились, мам?

– О, это интересная история! В марте я вышла после работы из офиса. Днём было солнечно, а вечером вдруг хлынул дождь. Естественно, я не взяла с собой зонтик. Пока бежала до остановки, промокла до нитки в своём тоненьком плащике…

– В том модном, ярко-лиловом? Который тебе тётя Оля подарила?

– Ну да, Олю давно бесило моё затасканное пальто десятилетней давности, – с привычной усталостью в голосе сказал она. – В Турции на распродаже в спешке взяла не свой размер. Так я и разжилась. Себе бы я такой дорогой плащ никогда бы не смогла купить.

– Ты в нём такая красивая, мам!

Мама ласково потрепала меня по щеке.

– Спасибо, солнышко… Славик потом признался, что не мог проехать мимо. Он предложил подвезти меня до дома. По дороге мы разговорились. У нас оказалось столько всего общего!

– А где он работает?

– У Славика своя строительная фирма.

– Он зарабатывает много денег?

– Да, милая. И часто делает мне подарки. Он и тебе хочет сделать подарок.

– Мне?! – я, конечно, обрадовалась.

За всю мою короткую жизнь ни один богатый дядя не хотел сделать мне подарок.

– Я сразу сказала, что у меня есть дочь. Славик давно хочет прийти к нам в гости и познакомиться с тобой.

– И принести мне подарки? – спросила я с детской непосредственностью.

Мама рассмеялась.

– Кто про что… Я уверена, что вы подружитесь. Так что: хочешь познакомиться с дядей Славиком в ближайшее время?

– Очень хочу, мам!

***

В воскресение в доме случился жуткий переполох. Рано утром к нам пришла бабушка. Мы убирали каждый уголок нашей крошечной старомодной квартирки, чтобы придать ей некое подобие лоска. Конечно, такая амбициозная задача была просто невыполнима.

Я хорошо помню мельчайшие детали той квартиры. В большой комнате, носившей гордое название зал, располагался раскладной диван, служившей маме спальным местом. Напротив стоял старенький пузатый телевизор, в углу – два кресла и небольшой деревянный столик. Вдоль стены гордо возвышалась та самая советская стенка с бесценным сокровищем моей бабули – хрусталём и фарфором. И хоть сейчас такая обстановка вызывает лишь ироничную улыбку, тогда эта квартира была для меня лучшим местом на Земле. Мой маленький мирок, пронизанный домашним теплом и уютом, где я жила по-настоящему счастливой жизнью.

Мама и бабушка оживлённо включились в игру «Идеальная хозяйка». В этом домашнем спектакле мне досталась роль «послушной маминой помощницы». Я знала, чего все ждали. «Будь милой девочкой, не доставляющей хлопот», – девиз, влачившийся за мною по жизни как длинный шлейф у невесты.

Именно так я и выглядела. На меня надели самое лучшее платье, а длинные каштановые волосы заплели в тугие косы, обвязав их на концах голубыми лентами. В платье было жарко, ленты казались нелепыми, но я и не думала протестовать.

– Катя, ты выглядишь как куколка, – сказала мама, с одобрением осматривая мою фигуру. – Идеальная дочка!

Лучшие слова на свете!

– Повернись-ка, – мама всматривалась в каждую деталь моего облика. – Катя, не сутулься.

Я покрутилась на месте. Юбка-солнце изящно закружилась и снова прильнула к моим ногам.

– Возьми «Антистатик». Юбка не должна прилипать к колготкам.

– Может я всё-таки надену носки? – я взмолилась о пощаде. – В колготках жарко.

– Ладно, – сжалилась мама. – Только надень новые. Те, что с кружевами.

Ровно в двенадцать раздался звонок в дверь. Мама и бабушка метались по коридору, а я спокойно доставала праздничную посуду на кухне. Вся эта шумиха вокруг знакомства с маминым ухажёром казалась мне несколько излишней. Я не понимала, почему они так нервничали, хотя и старалась сделать всё, о чём меня просили.

Скрипнула входная дверь. Я услышала шум, восторженные голоса мамы и бабушки. И ещё один.

Мужской.

Не слишком громкий, но и не тихий. Обволакивающий, вкрадчивый. Таким голосом говорит тот, кто хочет продать вам ненужную вещь в магазине. Я не разобрала, что именно он говорил – лишь отметила про себя, что это был очень приятный голос.

– Доченька, познакомься: это дядя Славик, – сказала моя мама.

Я обернулась и увидела… его.

Жёсткие, злые глаза. Передо мною возник тот самый человек с детской площадки, внушавший мне непомерный, иррациональный ужас. Теперь он стоял на нашей кухне. Я почувствовала себя так, как если бы мне под кожу резко вогнали две цыганские иголки.

Я уронила тарелку на пол, и она разбилась.

– Что же ты так неаккуратно, – посетовала мама, явно разочарованная моей неуклюжестью при госте.

– И… ииизвини, мам, – я сделала волевое усилие над собою. – Приятно познакомиться. Я – Катя.

– А мне-то как приятно, – любезно проворковал мамин возлюбленный, сделав шаг в мою сторону.

Я рефлекторно сделала шаг назад, спрятавшись за стул. Несомненно, он узнал меня.

– Располагайся, Славик, – сказала мама. В руках она держала огромный букет алых роз.

Бабушка суетилась в зале, ища подходящие вазы для двух шикарных букетов. Мамин друг отлично подготовился к первой встрече.

Мама наклонилась, чтобы поднять осколки с пола.

– Мам, не надо. Я сама!

Я опустилась на пол и принялась собирать осколки.

– Я сейчас. Только поставлю цветы в воду.

Славик сидел напротив меня, сохраняя почти бесстрастное выражение лица. Почти – потому что в его глазах притаилась довольная усмешка.

– Тебе очень идёт это платье, Катенька… И эти ленточки…. Просто чудесные!

– Спасибо, – процедила я, не глядя на него – я всё ещё стояла на коленях и разыскивала частицы проклятой тарелки.

– Тебе его мама выбирала?

Я встала с пола и теперь подметала оставшиеся осколки веником.

– Да, – в моём голосе сквозила холодная вежливость, – это её подарок.

– Не сомневаюсь. Ты знаешь, что у твоей мамы прекрасный вкус?

Славик бросил последнюю фразу нарочито громко, чтобы она долетела до ушей мамы, набиравшей воду для роз в ванной.

И добавил чуть тише:

«Хотя такой красивой девочке любое платье будет к лицу».

И ещё тише:

«Ты очень красивая, Катенька… Очень».

– Что ты говоришь, милый? – на кухню вернулась мама.

– Говорю, что твоя дочь – настоящая красавица, – произнёс он вдруг совсем иным тоном. – Вся в маму!

И Славик нежно поцеловал мою маму прямо в губы. Она смущённо отстранилась, но выглядела очень довольной.

К нам присоединилась бабушка. Она смотрела на друга мамы с добродушной, почти подобострастной улыбкой. Гость полностью переключился на неё, изо всех сил стараясь усилить положительное первое впечатление.

Мы обедали. Взрослые вели оживлённый разговор и, казалось, совершенно не замечали моего присутствия. Славик очень понравился бабушке: он был умён, обходителен и умел найти общий язык с консервативным человеком из другой эпохи. Я думаю, что он мог бы втереться в доверие к кому угодно. Бабушка дотошно расспрашивала его, с каждой новой фразой всё больше проникаясь доверием.

Славик родился в профессорской семье. Его мама и старшая сестра жили в Санкт-Петербурге, отец давно умер. В свои тридцать семь Славик достиг больших высот: престижное образование юриста, стремительная карьера и, наконец, создание собственного бизнеса в сфере строительства. Отдельным плюсом для мамы и бабушки стало то, что Славик ни разу не был женат и не имел детей. Хотя изначально бабушку это несколько настораживало. Перед встречей с маминым новым другом она высказывала мнение, что если мужчина за сорок лет ни разу не женился, то вряд ли он так уж хорош. Возможно, он прячет какие-то пороки, от которых женщины, сначала клюнувшие на лакомый кусочек, бегут без оглядки? Но Славик сумел растопить бабушкино недоверие своим непомерным обаянием и безупречными манерами. Он знал, на какие точки надавить, и дал понять, что семья для него – это святое, поэтому сначала ему нужно было встать на ноги и только потом искать женщину для серьёзных отношений.

Славик представлял собой полную противоположность моего безвольного, никчёмного отца, не сумевшего справиться со своими слабостями даже ради близких. Мамин возлюбленный проявлял себя как сильный и надёжный мужчина. Но от него также веяло затаённой властностью. Этот человек явно умел получать всё, что захочет. О таких, как он, говорят «мягко стелет, да жёстко спать». Ухажёр моей матери избегал резких движений, поскольку знал, что манипулируя людскими слабостями, можно добиться большего с наименьшими усилиями. Конечно, к этим выводам я пришла значительно позже. На момент нашего знакомства моя неприязнь к Славику возникла на интуитивном уровне.

«Сытый тигр», – подумала я о нём тогда.

Он и вправду был похож на ленивого, лоснящегося крупного кота, наевшегося до отвала. Но что бывает с тиграми, когда они проголодаются? Они устремляются за новой добычей не зная ни усталости, ни пощады.

После обеда мама показала Славику нашу квартиру.

– А это Катина комната, – сказала она, пропуская своего любимого мужчину в мою детскую, обклеенную потёртыми, но симпатичными розовыми обоями.

Моя комната была очень простой и уютной: уголок для игрушек, книжный шкаф и шкаф для одежды, письменный стол с крутящимся стулом, небольшая кровать, заваленная мягкими игрушками.

– Как мило, – промурлыкал Славик.

Он внимательно рассматривал мягкие игрушки. Они занимали большую половину моей кровати.

Бабушка окликнула маму и та ненадолго вышла.

– Не покажешь своих друзей?

Я подошла к нему ближе и взяла в руки небольшого плюшевого зайчонка.

– Ты любишь мягкие игрушки?

– Да.

– Ты даже спишь с ними? Уверен, что ты спишь с этим медведем. Я угадал?

– Да, – я взяла мишку в руки. – Его зовут Микки.

Славик увлечённо рассматривал мои игрушки. Ему это доставляло искреннее удовольствие.

Мамин друг мне решительно не нравился.

Однажды мальчишка из соседнего двора показал мне свою находку: в электрическом щитке он нашёл полусгнившую тушку убитой током крысы. При виде этой крысы все девчонки завизжали, умоляя его закрыть дверцу и спрятать труп. Я набралась храбрости и заглянула туда, чтобы рассмотреть её поближе, с трудом переборов чувство страха и брезгливости. Глядя Славика, трогавшего мои игрушки, я испытывала те же чувства.

– Я тоже люблю игрушки. В детстве я обожал придумывать с ними целые истории. Как Кристофер Робин из «Винни Пуха»…

– Кристофер Робин был одиноким мальчиком, который не получал внимание от своего отца, – вдруг бросила я ему с безжалостной детской прямотой. – Вы были одиноки?

Славик вздрогнул, явно не ожидая такого вопроса. В его глазах промелькнуло нечто похожее испуг и растерянность. Но он быстро вернул себе самообладание.

– А какие истории любишь ты, Катенька? Можно я буду звать тебя Катенькой?

– Как угодно, – холодно ответила я.

– Так какие?

– У меня много любимых книг. Мне нравится «Пеппи Длинныйчулок», «Волшебник изумрудного города», «Синдбад-мореход»…. Истории об опасностях и приключениях. В детстве мне очень нравилась сказка про Красную Шапочку.

– Какое совпадение! Мне она тоже нравилась. У нас дома была старая книга с красивыми рисунками. Бабушка привезла мне её в подарок на день рождения. На обложке была нарисована именно Красная Шапочка. А за деревом волк. Интересная штука память. Столько лет прошло, а я до сих пор помню ту картинку из книги.

Я молчала.

«Почему мама не идёт?»

Уже несколько минут я поглядывала на приоткрытую дверь, ожидая, что она сейчас появится. И тут меня осенила догадка: они специально оставили нас со Славиком наедине, чтобы мы нашли контакт. Ну что же. Чего не сделаешь ради мамы…

– Хотите присесть? – предложила я максимально дружелюбно.

Славик с воодушевлением подхватил мой настрой. Он сел на краешек кровати, а я – на стул напротив него. Мы болтали об обычной скучной чепухе. Славик расспрашивал о моей учёбе в школе, об оценках и увлечениях.

– И давно ты занимаешься плаванием?

– С семи лет.

– Здорово, – сказал он с удивлением. – Обычно девочки занимаются гимнастикой или танцами.

– Я раньше ходила и на танцы.

– Я уверен, ты отлично танцуешь.

– Плавание мне нравится больше. Особенно прыжки в воду с бортика. Это весело. Вы любите плавать?

– Да как-то не особо, – Славик вдруг заёрзал и решил сменить тему. – Катя, ты умеешь кататься на велосипеде?

– Нет, не умею. У меня никогда не была велика.

– Но ты хотела бы научиться?

– Я не знаю, – я растерялась. – Наверное…

– Тогда, может быть, попробуешь сегодня? – спросил Славик с загадочной улыбкой. – Думаю, что его уже привезли.

Славик сдержал своё обещание: он действительно сделал мне подарок. И какой! Велосипед. Настоящий велосипед! Красный, новый, с удобным сидением, подходящий мне по росту.

Скажу честно: подарок мне очень понравился. У меня никогда не было такой классной дорогой игрушки.

– Если хочешь, я научу тебя кататься, – сказал Славик на прощание. – Это совсем не сложно.

Вскоре они с мамой ушли.

– Наконец-то ей повезло, – сказала бабушка, убирая посуду в шкаф. – Я так просила у Бога, чтобы он послал Вере нормального мужчину…

– Да, Славик хороший, – вынужденно согласилась я.

– А тебе какой велосипед купил!

– Отличный.

– То-то и оно. Веди себя прилично при дяде Славе. – бабушка взглянула на меня со строгим прищуром. – Если будешь хорошей девочкой, то может и дальше будет тебе подарки дарить.

– Главное, чтобы он не огорчал маму, – сказала я, развязывая тугие косы.

– У них всё получится. А ты улыбайся ему, будь скромной и вежливой. А то ты сегодня как отмороженная сидела. Спасибо-то хоть сказала?

– Естественно, – я насупилась от возмущения.

– Постарайся быть более общительной. Не стесняйся так.

– Бабушка, ты же только что сказала, что нужно быть скромной?

– Скромной и общительной! Что тут непонятного?

Я лишь покачала головой, забрала пакет с сушками и ушла грызть их у себя в комнате. Бабушкины наставления утомили меня ничуть не меньше, чем знакомство со Славиком.

***

С того самого дня Славик включил другой режим. Он больше не смотрел на меня так пугающе-странно. Ухажёр моей мамы искренне интересовался тем, что нравилось мне, будь то игры, в которые я играю, книги, которые я читаю, места, которые я люблю посещать. Мы втроём ходили в зоопарк, ели в кафе, катались на аттракционах в парке и даже съездили в аквапарк. Обычно такие дорогие развлечения нам с мамой были не по карману.

Славик не скупился на подарки, внимание и комплименты. Он всегда отдавал ярко, напористо, с размахом. Красивые жесты невольно заставляли думать о нём лучше и гнать любую мало-мальски недостойную мысль. Благодарность – как качественное масло для велосипеда. Вместе с ней всё происходит легче, без скрипа и сомнений. Стоит нам получить что-то от другого человека, и мы сразу же стараемся найти ему оправдание. Я видела как любимый матери старается стать мне другом. Постепенно первое неприятное впечатление о нём сглаживалось. Я начала убеждать себя в том, что оно было обманчивым.

Не только бабушка считала Славика подарком судьбы. Все близкие люди и просто хорошие знакомые поддались его очарованию. Наперебой они твердили одно и то же: Славик – идеальный мужчина и моей матери, наконец, повезло. С этим трудно было поспорить. И всё же что-то внутри заставляло меня остерегаться маминого возлюбленного.

Глава третья

Школьный коридор на первом этаже упирался в живой уголок. Комнатные цветы в больших кадках с землёй загораживали проход к стене, состоящей из блестящей мозаики прямоугольных зеркал.

Я потрогала одно из растений. Моё внимание привлёк странный цветок с рваными листьями: он выглядел изорванным, израненным, как будто кто-то нарочно хотел причинить ему боль, вырезая по куску из мясистой плоти растения.

– Катя, ты идёшь? – спросила моя одноклассница.

– Сейчас, только переобуюсь.

Я присела на лавочку, сняла школьные туфли и надела тёплые ботинки поверх белых капроновых колготок. Начало октября – крайне противоречивое время, особенно для юга России. Не зря этот период прозвали «бабьим летом». Капризы переменчивой погоды не дают возможности одеться комфортно. Утром может быть тепло в тонкой джинсовой куртке, юбке и туфлях, днём солнце прожарит кости так, что пожалеешь о предварительно убранных в шкаф летних вещах, а вечером внезапно накроет дождь с градом и мокрым снегом.

Мама купила мне модный джинсовый сарафан с расклёшенной юбкой и лямками на спине. Я носила его поверх тонкой белой блузки с кудрявым кружевным воротничком. Я накинула на себя лёгкую жёлтую куртку и вышла в школьный двор. С этого учебного года наш класс учился во вторую смену. Уроки заканчивались поздно, поэтому большинство родителей моих одноклассников предпочитали не рисковать и встречали детей. Мама тоже забирала меня.

«Мне так будет спокойнее, – говорила она. – Пока на улице рано темнеет, я или бабушка будем забирать тебя после уроков.»

Обычно мама подходила к школе около половины седьмого. В этот раз она задерживалась. Подруги прощались и уходили с родителями, а я всё ждала и ждала её, вглядываясь в сумерки холодного вечера в поисках родного силуэта.

– Тётя Марина, не подскажете, который час? – спросила я у мамы своей школьной подруги Вики.

– Без десяти семь.

– Спасибо.

– Катюша, а где твоя мама?

– Не знаю. Вот-вот должна подойти.

– Может, пойдёшь с нами? – предложила тётя Марина. – Мы доведём тебя до угла.

– Нет, спасибо. Мама сейчас подойдёт.

Вечерние фонари освещали аллею, уходящую от школы в сторону парка. Через эту аллею и проходила моя дорога до дома – прямо до самого конца парка, а там через дворы, минуя пару кварталов.

Прошло ещё минут десять, а мама так и не появилась. Я начала нервничать. К тому же я замёрзла. Предательски тонкие колготки заставили меня проклясть школьные правила, предписывающие девочкам приходить в юбках и светлых блузках в дни дежурств. Я очень хотела домой, поэтому медленно направилась в сторону аллеи, надеясь столкнуться с мамой по пути.

Я не сразу услышала доносящийся со стороны дороги шум. Кто-то усиленно сигналил, но я не обращала на это внимание и продолжала идти.

– Катя! – я почувствовала руку на плече и резко дёрнулась, увидев перед собой Славика.

В свете тусклого фонаря он показался мне жутким. Ещё минута, и я бы закричала и убежала от него прочь.

– Извини, если напугал тебя, – сказал Славик, убирая руку с моего плеча. – Я сигналил тут на всю улицу, а ты не слышишь. Мечтаешь на ходу?

Он ободряюще улыбнулся. Теперь мамин друг не казался мне таким зловещим. Обычный дядька, такой же, как и отцы моих одноклассниц. Бабушка как-то сказала, что мне будет трудно привыкнуть к Славику из-за того, что я не жила с отцом и не знаю, как «пахнет мужиком в доме».

– Твоя мама попросила забрать тебя. Сказала, что ты ждёшь её у ворот. У неё дикий аврал на работе. Она никак не может уйти и попросила меня приехать за тобой.

Я пребывала в состоянии шока. Попросила его?

– А почему мама попросила вас? – спросила я, не сумев скрыть удивление и недовольство.

– Так твоя бабушка уехала в деревню ещё позавчера.

– Но она могла позвонить тёте Оле! Или тёте Ларисе. Или тёте Марине. Или…

– Но она позвонила мне, – сказал Славик с лёгкой ноткой раздражения. – Садись в машину, Катя. На улице холодно. Не хватало только, чтобы ты простудилась.

Я попятилась назад.

– Я уже шла домой… Тут близко. Спасибо, я дойду пешком.

– Это не обсуждается. Я обещал Вере отвезти тебя домой. На улице опасно. Девочке нельзя ходить одной в такое время.

– Я не хочу вас отвлекать…

– Да глупости, Катя. Ты меня ни от чего не отвлекаешь. Разве что от скучного вечера.

Славик открыл передо мною дверцу автомобиля.

– Хочешь сесть вперёд?

За годы своей недолгой жизни мне доводилось ездить на машине не более десятка раз. Я всегда сидела сзади, вместе с сумками на руках, стеснённая телами тучных взрослых. Мне никогда не разрешалось сидеть на месте рядом с водителем.

«Детям нельзя садиться вперёд, – объяснила мне бабушка причину отказа. – И вообще, это место жены».

– А можно? – робко спросила я.

– Конечно. Только пристегнись.

Внутри салона было тепло. Озябшие руки быстро согрелись от работающей печки.

– Если будет жарко, скажи мне, хорошо?

Я кивнула.

Больше всего меня поразил запах в автомобиле. В нём пахло совершенно особенной смесью табака, нового кожаного салона и едва уловимого одеколона Славика.

«Именно об этом и говорила бабушка, – подумала я, втягивая носом воздух. – Запах мужчины».

Раньше я не обращала на это внимания. Я вообще не замечала, что в этом мире есть мужчины. Нет, конечно, я видела их вокруг себя. Но чаще всего наши миры шли параллельно, не соприкасались. Мой мир был исключительно женским: мама, бабушка, подруги, дальние родственницы, воспитательницы в детском саду, учительницы в школе… Женский мир стал для меня своего рода защитным коконом, не впускавшим чужеродные мужские силы. Но теперь всё было иначе. Славик прочно закрепился жизни мамы и, похоже, в моей тоже. Все мужчины мамы, что были до него, существовали за пределами моей реальности. Даже отец – далёкий, смутный образ… Не более чем давно сгоревшая звезда, упавшая на землю с ночного неба.

Я тщетно пыталась справиться с ремнём, пока Славик заводил машину.

– Давай я тебе помогу.

Славик ловким движением пристегнул ремень, плотно прижав меня к сидению.

В салоне едва слышно играла музыка. Славик добавил громкости. Звук вырвался из плена магнитолы, и песня на незнакомом языке разнеслась по машине. Я нервно сглотнула, когда мы промчались мимо парка и повернули в противоположную сторону от улицы, ведущей к моему дому.

– Куда мы едем? – негромко спросила я, разглядывая неведомые пейзажи сквозь темноту.

– Покатаемся, – ответил он, ухмыльнувшись. – Ты не против?

Я молчала. Как же жалела, что поддалась на уговоры Славика и села с ним в машину!

Мы выехали на трассу. Город остался где-то позади. Я вздрагивала и с тревогой вглядывалась в его лицо. Славик словно и не замечал меня вовсе. Он с азартом вёл машину. Красная стрелка спидометра поднималась всё выше. Семьдесят, восемьдесят, сто двадцать, сто сорок… Я с ужасом вжалась в кресло в полной уверенности, что мы сейчас разобьёмся.

– Слишком быстро! – закричала я.

Славик сбавил скорость.

– Тебе плохо, Катя? Тошнит? – спросил он с тревогой в голосе.

Я почувствовала, что вот-вот заплачу и закрыла глаза, чтобы Славик не увидел моих слёз.

– Открой окно, – скомандовал он и сам же открыл его. – Сейчас подышишь и тебе станет лучше.

Свежий поток воздуха обдул моё лицо.

– Тебе легче? – Славик был обеспокоен.

Он выключил музыку и закрыл окно.

– Отвезите меня домой. Пожалуйста! – мой голос всё-таки звучал плаксиво.

– Хорошо, – охотно согласился водитель и почти сразу изменил маршрут.

Я смотрела на него с опаской.

– Извини, если что-то не так, Катюш. Не обижайся. Я хотел тебя немного развлечь.

– Всё нормально. Я просто не привыкла ездить на машине. Тем более так быстро.

– Надо привыкать. На машине удобно путешествовать. Особенно большой семьёй, – он выразительно замолчал и добавил после паузы. – К примеру, летом можно съездить на море. Ты была на море?

– Никогда.

– А хотела бы?

– Да. Всегда мечтала увидеть море.

– Увидишь. Я тебе это обещаю.

Показались знакомые улицы. Я с облегчением вздохнула.

– Мама, наверное, уже меня заждалась…

– Вряд ли. Вера говорила, что освободится сегодня не раньше девяти. Ты голодна? Приготовить тебе что-нибудь?

– Нет! – воскликнула я. – Спасибо, я сама всё разогрею.

Мы подъехали к дому.

– Я доведу тебя до квартиры.

Славик вышел из автомобиля и открыл передо мною дверь. Вылезая из машины, я случайно испачкала колготки.

– Какая жалость, – сказал он, разглядывая большое чёрное пятно на белых капроновых колготках с узорчатым ромбом.

– Я отстираю, – угрюмо ответила я.

Наверное, друг матери посчитал меня неаккуратной к вещам, на которые с таким трудом зарабатывает мама. Я не хотела, чтобы он так отвратительно обо мне думал.

– Такие милые колготочки. Ты носишь только белые?

Мы поднимались пешком по лестнице. Я быстро шла по ступенькам. Славик не торопился – наоборот, он ступал медленно, пропуская меня вперёд.

– Разные, – бросила я, обернувшись через плечо. – Сегодня мы дежурили в школе, поэтому нам сказали прийти нарядными.

– Тебе очень идёт.

Мы, наконец, дошли до входной двери. Я отперла её и быстро вошла внутрь. Славик, видимо, ожидал, что я приглашу его войти. Не дождавшись приглашения, он сделал шаг в сторону лестницы.

– Спокойной ночи, Катюша.

– И вам спокойной ночи. Спасибо, что подвезли.

– Не за что. Катя… Не говори маме, что тебе стало плохо на трассе, ладно? Я думал, что тебе понравится кататься, а вышло вот так… Мне очень неловко.

– Да всё хорошо…

– Пожалуйста, не говори Вере. Давай не будем её огорчать?

Жестокие слова. Самая невыносимая вещь – услышать, что мама может огорчиться из-за меня. Вечная, непроходящая боль. Славик попал точно в цель.

– Я и не собиралась. И мне вовсе не было плохо, – я говорила почти равнодушно. – Я в порядке.

– Вот и замечательно, – Славик улыбнулся своей фирменной улыбочкой и скрылся в мраке лестничного пролёта.

Я захлопнула дверь и закрыла её на два замка. И на цепочку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.