Павел Линицкий
Лавка Снофф

© Павел Линицкий, 2024

© Adacta Aries, иллюстрация

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава 1

И все-таки чего-то не хватало. Яхта мчалась навстречу закату, на волнах играли белые барашки, дельфины резвились за кормой, далеко впереди выпрыгнула из воды косатка и обрушилась в волны, подняв тучу брызг, – девяносто девять мастеров из ста остановились бы на этом. Но не Снофф.

Мастерица задумчиво прищурилась, наморщила нос. Прошлась по палубе, подставила лицо соленому ветру, поймала непокорную рыжую прядь. Провела ладонью по шершавым просмоленным канатам, коснулась штурвала, прислушалась к скрипу снастей, к звонким ударам волн о белоснежные борта.

– Вечно я забываю про птиц, – пробормотала Снофф и щелкнула пальцами.

В тот же миг над мачтой появилась пара чаек. Птицы с криками закружились над водой, одна за другой спикировали – и взлетели вновь, унося в клювах трепещущую добычу.

– Вот теперь другое дело!

Оглядевшись напоследок, Снофф добавила пару скрипящих досок на палубе и божью коровку на рукоятке штурвала, невесть как залетевшую на сто миль от берега, – неожиданные мелочи, которыми славились ее сновидения. Можно было просыпаться.

Потянувшись, Снофф открыла глаза. Синие искры сна уже слетались в склянку, оседали на стенках, собирались в густые капли. Снофф дождалась последнего огонька, заткнула горлышко пробкой и размашисто написала на этикетке: «Яхта, море, дельфины, закат».

Когда часы на ратуше пробили полдень, Снофф, допивая на ходу какао с зефирками, спустилась в лавку. Не глядя поставила склянку с морским сном в высокий шкаф, где уже теснились другие. Плати десять дублонов и выбирай любой: хочешь – с подвигами и приключениями, хочешь – про дальние страны, а хочешь – про охи-вздохи и романтические серенады при луне. Эти Снофф не особенно любила, но, как назло, именно их раскупали на ура влюбленные девчонки от пятнадцати до восьмидесяти.

На двери звякнул колокольчик. Вот и первый посетитель.

– Ясного дня, мастерица Снофф.

– Ясного дня, леди Вероника. Как вам прогулка с единорогами? Остались довольны?

– Единороги были прелестны, милочка, благодарю. – Фрейлина чуть поджала губы, что, как давно усвоила Снофф, у придворных дам означает улыбку. Она скользнула взглядом по цветным склянкам со сновидениями, нервно затеребила кружевной веер.

– Я хотела бы заказать у вас… личный сон, – проговорила фрейлина, многозначительно округлив глаза и понизив голос, хотя в лавке никого, кроме них, не было.

– Все, что пожелаете, – улыбнулась Снофф. – И, разумеется, тайна вашего сна останется между нами. Присаживайтесь, прошу вас. Чашку чая?

Последнего вопроса леди Вероника уже не слышала. Чинно усевшись в кресле для посетителей – прямо, будто палку проглотила, – она погрузилась в фантазии.

– Это, разумеется, не для меня, а… для одной моей подруги. Я хочу, чтобы ей приснился королевский бал. И чтобы ее пригласил на танец один кавалер. Капитан Эрхарт, командир дворцовой стражи. Вы его знаете? Нет? Я покажу…

Фрейлина сняла с шеи медальон и раскрыла его. С миниатюрного портрета на Снофф уставился бравый вояка с выпученными глазами. Его фантастические усы торчали черными батонами строго параллельно земле.

– …и пускай мы кружимся с ним в танце, все на нас смотрят, то есть на мою подругу, конечно, а капитан все говорит, говорит, говорит ей комплименты…

Снофф с трудом поборола желание зевнуть.

– С комплиментами есть одна сложность, – осторожно заметила она. – Я ведь не слышала его голоса…

– О, здесь ничего сложного, – воодушевилась леди Вероника. – Капитан высок, строен, у него чудный музыкальный бас…

«Ох уж эти влюбленные, – вздохнула про себя Снофф. – Их послушать, так избранник – всегда богатырь с оперным тенором, даже если он сморчок и пищит, как клоун-гоблин из бродячего цирка…»

– Очень хорошо, – улыбнулась она, закрывая блокнот. – Итак, вашу подругу ждет танец, капитан Эрхарт, комплименты, бла-бла-бла…

– Простите, что? – Брови фрейлины взметнулись вверх.

– Я говорю «бал, бал, бал», – поспешно добавила Снофф. – Ваш сон будет готов послезавтра.

– Пришлю за ним служанку. Ясного дня!

Проводив фрейлину, Снофф принялась наводить порядок на стеллажах со сновидениями. Каждое утро бутылки непостижимым образом перемешивались, оказываясь на разных полках, будто ходили друг к другу в гости. «А может, так и есть, – подумала Снофф, – может, им тут скучно, и…»

Колокольчик прозвонил во второй раз. Снофф обернулась и чуть не выронила склянку: такие усы могли быть только у одного человека на всем белом свете. Перед ней, задумчиво шевеля этими самыми усами, стоял капитан Эрхарт. Фрейлина не обманула: росту он и правда был великанского, а кончики усов – в жизни они все-таки повиновались силе тяжести – свешивались до капитанских наплечников с тремя оранжевыми полосками.

– Ясного дня, капитан. Чем могу служить?

– Ясного дня, сударыня. Позовите-ка мне мастерицу Снофф.

– Она перед вами.

– Э-э-э… – Капитан растерянно моргнул. – Прошу прощения. Я представлял вас немного… гм, опытнее.

– Мастерами сновидений становятся в раннем возрасте, – улыбнулась Снофф. Она давно привыкла к удивлению клиентов, пришедших впервые («и эта девчонка – лучший мастер Столицы?» – читалось в их глазах), но пока что выглядела моложе даже своих семнадцати лет. Будь она магом, давно бы изменила внешность, но, к сожалению или к счастью, мастера снов не имеют отношения к магии. Не гримироваться же ей под бабульку, в самом деле.

– Я слышал, вы можете сделать сон на заказ. Мне бы хотелось, м-м-м… – замялся офицер.

– Заказать сон в подарок другу?

– Именно так. – Капитан с облегчением подкрутил кончик уса. Устроившись в кресле, он закинул ногу на ногу, мечтательно поднял глаза к потолку и по-военному перешел к делу.

– Значит, так. Дракон. Большой, как… – Он пробежал взглядом по комнате и выглянул в окно. – Во! Как вон так колокольня! Огнедышащий, само собой.

– Дракона убивать нельзя, – сразу предупредила Снофф. – Рубить головы и все остальное – это не ко мне, а к мастеру Корнелиусу.

– Нет? Жаль, – вздохнул офицер. – Ну, хотя бы прогнать, но непременно в тяжелом бою. И спасти принцессу из башни. Это, конечно, похоже на сказку, но, признаюсь, офицеры дворцовой стражи в душе романтики, – смущенно улыбнулся он и тут же спохватился, нахмурив брови. – Но это строго между нами. И еще. На месте принцессы должна быть одна придворная дама…

«Бедная леди Вероника, – пожалела фрейлину Снофф. – Сохнет по капитану Эрхарту, а его сердце принадлежит другой…»

– Вы наверняка ее знаете. Я только что встретил ее у дверей вашей лавки.

Снофф чуть не расплескала какао.

– Леди Вероника? Кхм… хорошо. Итак, дракон, башня, принцесса. Через три дня будет готово. Ясного дня, капитан!

Дни бежали один за другим, и Снофф уже думать забыла о великосветских любовных страданиях, когда однажды утром на пороге материализовалась леди Вероника. Свою придворную сдержанность она не то забыла дома, не то обронила по дороге. Вперив яростный взгляд в единственного посетителя, фрейлина сверлила его глазами, пока тот не счел за лучшее, нервно оглядываясь, скрыться за дверью.

– Ясного дня, леди Ве…

– Как это понимать, мастерица?!

Снофф задумалась, вспоминая все подробности сна. Может, на фрейлине оказалось платье по прошлогодней моде? Да нет, не должно. Такие мелочи сновидец додумывает сам…

– Что мне, по-вашему, приснилось?

Про «подругу» она уже не вспоминала.

– Как я понимаю, это был не совсем королевский бал? – осторожно предположила Снофф.

– «Не совсем»?! Стоило мне уснуть, я оказалась в каких-то диких горах, возле кривой башни, вся в мерзких холодных железяках! Вдруг с неба падает дракон, и мне приходится отмахиваться от него тяжеленным мечом! А потом я топаю полчаса по лестнице, и знаете, кого встречаю на вершине башни? Себя!

«Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это…» – вертелось в голове у мастерицы, пока она судорожно листала блокнот с записями особым шифром, скрытым от непосвященных. Ага, вот: «21: магистр Пульфиус, полет за кометой на волшебном ковре. 22: посол ван Крюгер, восход над Урухарским лесом. 23: леди Вероника, капитан Эрхарт. 24: капитан Эрхарт, леди Вероника». Снофф закрыла глаза и постаралась привести мысли в порядок. Она перепутала заказы. За нарушение тайны сна ее пинком вышвырнут из Гильдии. Хм, но если леди Вероника сражалась с драконом, это означает, что ее сон…

Снофф представила, как ошарашенный усатый капитан Эрхарт в кружевном платье вальсирует сам с собой и отпускает себе же комплименты, и закусила губу, чтобы не расхохотаться.

– Вам смешно? – вспыхнула фрейлина. Ее ноздри раздувались, казалось, из них вот-вот вырвется пламя. Увидь ее капитан Эрхарт в своем сне, неизвестно, кого он решил бы спасать – принцессу или дракона.

– Нет-нет, – взяла себя в руки Снофф, – ни в коем случае. Поверьте, мне сейчас не до смеха. Это… это ужасное недоразумение, я сегодня же переделаю сон, чтобы загладить неудобство…

– Нет, милочка, это не недоразумение, – прошипела фрейлина, приблизив острый нос к лицу мастерицы. – У меня оказался чужой сон, вот и весь фокус. Но, – она выпрямилась и бросила на Снофф победоносный взгляд, – я, пожалуй, не стану жаловаться в Гильдию сновидений…

У Снофф отлегло от сердца.

– …если вы мне расскажете, кто заказал этот сон.

Мастерица опустила голову.

– Я не могу сказать этого, леди Вероника. Я виновата перед вами и прошу прощения, но не имею пра…

– А я имею! – повысила голос фрейлина. – Имею право знать, кому снюсь! И кому достался мой сон! Да как вы вообще смеете?! А вдруг он узнает, что это я заказала сон про капитана?

– О, этого никогда не случится, – с облегчением пообещала Снофф. – Это навсегда останется тайной, если только вы не…

Дверь распахнулась с такой силой, что не привыкший к подобному обращению колокольчик оторвался и, жалобно звякая, покатился по полу. На пороге высился, занимая весь проем, капитан Эрхарт, и молний из его глаз вполне хватило бы, чтобы испепелить небольшой город и пару деревень в придачу.

– Мастерица Сно… – загремел он, входя, и только теперь заметил леди Веронику. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. «Это конец», – подумала Снофф.

Лицо капитана из свекольно-красного стало вновь приобретать человеческий оттенок. Губы фрейлины сложились в привычную тонкую полоску.

– Ясного дня, леди. Изволите интересоваться сновидениями? – ледяным тоном осведомился офицер.

– Заглянула из любопытства, капитан. А вы? – не менее холодно отозвалась леди Вероника.

– Ошибся дверью, – отчеканил тот и церемонно поклонился. – Всего наилучшего.

– Мне, пожалуй, тоже пора.

Снофф хотелось закричать: «Болваны вы этакие, любите друг друга, так обнимитесь и не сверлите мозги ни в чём не повинным людям, особенно мастерам сновидений», но правила придворного этикета были для этих несчастных превыше всего. Фрейлина и капитан обожгли мастерицу взглядами и, чуть не столкнувшись в дверях, торопливо покинули лавку.

Глава 2

В кабинете верховного магистра горел камин, тени прыгали по кожаным креслам, по залитым дождем витражным узорам окон, по золоченым томам библиотеки.

– «…грубо норушила тайну сновидений, что привело к стыду, позору и протчим пре-не-преятным послетствием», – дочитал жалобу магистр. – Святые небеса, ну и грамотеи у нас при дворе… Но сути дела это не меняет.

Он отложил свиток с жалобой и побарабанил пальцами по столу.

– Ну-с, мастерица Снофф, что скажете в свое оправдание?

Снофф смиренно пожала плечами. В огромном кресле она чувствовала себя бабочкой под лупой ученого.

– Ничего. Это нелепая случайность, и я сама не могу поверить, что допустила…

– Что допустили раскрытие тайны сновидений. А я напомню строчки из клятвы, которую вы приносили: «…и пусть лучше я потеряю правую руку, чем раскрою доверенную мне тайну сна, ибо…»

– «…ибо нет, не было и не будет ничего сокровеннее сна». Я помню, дядя, – вздохнула Снофф, – и оправдаться мне нечем.

Мастер Люциус снял очки и из сурового верховного магистра Гильдии сновидений превратился в родного и домашнего дядюшку Лу. Он сокрушенно покачал головой.

– Послушай, Лисёнок, я знаю тебя лучше, чем ты сама, – проговорил он тихо. – Ты будешь винить себя больше, чем все остальные, вместе взятые, и это для тебя самое суровое наказание. Будь моя воля, я просто отпустил бы тебя с миром. Но есть правила Гильдии.

«Лисёнок, – подумала Снофф с горечью. – Чуть что, называет меня Лисёнком, как в детстве».

– Знаю, не маленькая, – пробурчала она, забираясь с ногами в кресло.

– Вряд ли совет Гильдии лишит тебя звания мастера. Но и прощения не жди. У тебя, девочка моя, достаточно завистников даже среди старших магистров. Кое-кто, – Люциус усмехнулся в бороду, – до сих пор не может забыть, как ты заткнула его за пояс на выпускном экзамене… А кое-кому кажется, что я засиделся в кресле верховного магистра. Скорее всего, они потребуют, чтобы тебя лишили права на работу. На год или два… Или запретили работать в Столице.

– Ну и пожалуйста, – обиженно фыркнула Снофф. – Уеду на море. В Тафос. Там тепло…

– Не лги себе, Лисёнок. Мы оба знаем, что с твоим талантом в провинции ты заскучаешь. Я добьюсь, чтобы наказание заменили штрафом в пользу пострадавших. И это все, что я могу для тебя сделать. Прости, но помочь деньгами не смогу: каждый скажет, что ты откупилась моим золотом, и тогда плакало мое кресло магистра, а сместят меня – достанется и тебе. Придется самой выложить кругленькую сумму.

– Штраф я заплачу, – повеселела Снофф, – клиентов у меня много, есть кое-какие сбережения в гномьем банке…

Горько усмехнувшись, дядюшка Лу позвонил в бронзовый колокольчик.

– Марк! – позвал он.

На пороге, листая бумаги, появился секретарь.

– Выз-зывали, маги… – Юноша поднял голову и подавился последними буквами. Каждый раз, встречая Снофф в гостях у верховного магистра, он отчаянно смущался и, пламенея ушами, ронял из рук все, что в них оказывалось. Дядюшка прятал улыбку в пушистые усы, а Снофф картинно закатывала глаза. Впрочем, сегодня им обоим было не до шуток.

– Марк, принеси-ка документы по делу мастера… Как его звали? Кримерс? Крамерс?

– К-крамремс, сэр.

– Точно, Крам… Вот этого вот. Совсем память дырявая стала…

Через минуту секретарь, споткнувшись возле кресла Снофф, положил на стол магистру листок с сургучной печатью и исчез.

– На, полюбуйся. Недавно в твоем любимом Тафосе был похожий случай, и вот сумма, которую пришлось уплатить местному мастеру… – Дядя протянул документ мастерице. Ее брови стремительно поползли вверх.

– Сколько-сколько?! – всхлипнула Снофф, не веря своим глазам. – Но…

– …и умножь на два, все-таки у нас Столица, – с сочувствием добавил дядюшка Лу.

Верховный магистр ошибся только в одном: сумму штрафа пришлось увеличить не в два, а в три раза. Снофф заглянула в Алмазный банк («Наши сейфы крепче стали!»), уточнила у сердитого гнома-кассира, сколько золота скопилось на ее счету. После чего заперлась в лавке, сварила какао покрепче, упала в любимое кресло и схватилась за голову. Денег отчаянно не хватало, уплатить штраф нужно было в течение месяца. Не хватало, даже если продать лавку и переехать в дешевую гостиницу на окраине – ведь для работы Снофф нужны лишь тихая комната да удобное кресло. И тогда ей, лучшему мастеру Столицы, остается одно: наняться подмастерьем к другому мастеру сновидений. Или забыть о любимой работе на год, а то и два…

– Ясного дня, мастерица, – раздалось над самым ухом.

От неожиданности Снофф подпрыгнула в кресле, чашка слетела с подлокотника и разбилась вдребезги, оставив на ковре дымящееся бурое пятно.

– О, прошу прощения, – отступил на шаг нежданный посетитель. – Не хотел вас напугать. Я пришлю чистильщика, ковер приведут в порядок.

– Не стоит, – махнула рукой Снофф, пытаясь успокоить дыхание. – Это махтанский ковер, он не впитывает грязь. Я… не слышала, как вы вошли.

Она с подозрением покосилась на колокольчик, но тот висел на своем обычном месте, а на двери болталась табличка «Закрыто». «Готова поклясться, что запирала на ключ, – подумала Снофф. – Совсем рассеянной стала с этими заботами…»

– Я хотел бы заказать у вас не совсем обычный сон, – продолжал незнакомец.

Снофф рассмотрела его внимательней. Обычно за те несколько шагов, что посетитель проходил от двери до стойки, где ожидала мастерица, она уже успевала понять, какой сон придется покупателю по вкусу. Этот же немолодой незнакомец в широкополой шляпе, дорогом, но неброском дорожном камзоле, с непроницаемо черными глазами и загорелым лицом, был каким-то… другим. И говорил он с чуть заметным акцентом, как путешественник, много лет проживший вдали от дома.

– Мне нужен кошмар.

– Сожалею, – покачала головой Снофф, – я не занимаюсь кошмарами. Обратитесь к мастеру Корнелиусу, его лавка у Южных воро…

– Детские страшилки, – презрительно фыркнул посетитель. Он опустился в кресло напротив, снял шляпу, провел рукой по коротко стриженным волосам, черным с проседью. Его левый висок пересекал длинный белый шрам. – Мне нужен настоящий кошмар, мастерица, и мы оба знаем, что сны мастера Корнелиуса, да и любого мастера в этих краях, в подметки не годятся вашим.

Снофф вежливо улыбнулась.

– Благодарю вас, сударь, но я просто не люблю кошмары.

– До меня дошли слухи о ваших, м-м-м, неприятностях, – многозначительно заметил гость. Снофф нахмурилась. – Здесь… – Он вынул небольшой кошелек и, вытянув руку, положил его на подлокотник кресла Снофф, где недавно стояла чашка. Тихо звякнули монеты. – Здесь сорок дублонов, ваша обычная плата за сновидение на заказ. Только за то, что вы попробуете создать кошмар. Не справитесь – оставьте их себе.

«Справиться-то я справлюсь, – хмыкнула про себя мастерица. – Только уж очень это неприятно…»

– …всего мне нужно семь снов, – продолжил гость. – Каждый следующий должен быть страшнее предыдущего. За второй сон я заплачу в два раза больше, чем за первый, за третий – еще в два раза больше и так далее.

Снофф уставилась на него с недоверием, пытаясь не сбиться со счета. Получалось…

– Не утруждайте себя, – усмехнулся незнакомец. – Это почти шесть тысяч дублонов. Дорого, но я знаю цену качественным снам.

«Семь кошмаров, – подумала мастерица. – Пара недель ужасно, ужасно, просто ужасно отвратительной работы. Но столько денег я зарабатываю за год. Лавку все равно придется продать, зато смогу расплатиться и работать на себя…»

Гость поднялся с кресла.

– Я зайду завтра утром, и еще раз простите за… – Он кивнул на запачканный ковер. – Ясного дня, мастерица.

– Один вопрос, господин… – окликнула его Снофф, когда тот уже коснулся дверной ручки.

– Рам.

– Это не мое дело, господин Рам, но… зачем вам столько отборных кошмаров?

Тот посмотрел на Снофф долгим взглядом, от которого ей стало не по себе.

– Мы живем в благословенное время, мастерица. Ни войн, ни бедствий. Не всем это по вкусу.

Надев шляпу, он вышел за дверь. Колокольчик жалобно звякнул.

Чтобы собрать сон в склянку, мастер сновидений должен увидеть его сам. И пускай первое, чему учат мастеров, – это «отделяться» от своего сна, как будто смотришь на себя со стороны, все-таки добротный кошмар – это не прогулка по лужайке с феечками.

Голова нещадно болела. Кутаясь в шерстяную шаль, мастерица лишь кивнула в ответ на приветствие господина Рама, отчего несчастная голова чуть не разорвалась на части.

– Как вы себя чувствуете? – с вежливым участием поинтересовался тот.

– Благодарю вас, – нашла в себе силы соблюсти приличия Снофф. – Все мормально. Норнально. Нормально.

Она поморщилась и отпила какао.

– Давно не занималась кошмарами, нужно немного привыкнуть. Ваш заказ… – Она достала из-под стойки заполненную склянку и протянула гостю.

Господин Рам поднес бутылочку к глазам, прищурившись, посмотрел на свет. В черно-фиолетовой, густой, как сироп, жидкости мерцали холодные белые искры – плавали, вспыхивали и гасли, чтобы через мгновение вновь мелькнуть во мраке.

– Натрите лоб на ночь, – посоветовала Снофф, – а завтра скажете, как вам понра…

Посетитель не слушал ее. Увлеченный содержимым бутылочки, он с легким хлопком выдернул пробку, вытряс черную каплю на указательный палец, приложил ко лбу, прикрыл глаза и замер. Лишь его веки чуть подрагивали.

«Могла бы догадаться, – с досадой подумала Снофф, наблюдая, как гость подсматривает сон – учили этому только профессионалов. – Он же не зря говорил, что разбирается в сновидениях…»

– Великолепно, – наконец проговорил господин Рам, открывая глаза. – Полная жуть. Любой другой мастер взял бы десяток чудовищ и добавил фонтаны крови, но вы намного тоньше, мастерица… Надеюсь, вы не передумали и готовы взяться за остальные шесть кошмаров?

– Вы состоите в Гильдии сновидений? – спросила Снофф вместо ответа.

– Это было давно, – не стал отрицать гость, пряча бутылочку в карман. – Я вернусь через пятнадцать дней, времени хватит? Прекрасно. Вот задаток. – Он опустил на стойку внушительных размеров кошель и поклонился на прощание.

К концу двухнедельного марафона Снофф едва держалась на ногах. На дверях красовалась табличка «Закрыто до следующего месяца», все равно ни на что другое сил не оставалось. Ночами Снофф творила кошмары, днем пила какао кувшинами, посылала в королевскую библиотеку за самыми жуткими книгами в поисках вдохновения и уже с трудом различала, где сон, а где явь. Проходя как-то мимо зеркала, увидела свое отражение и чуть не упала в обморок.

– Если так пойдет дальше, вместо седьмого кошмара можно будет показывать меня саму, – вздохнула мастерица и решила хотя бы причесаться.

Кошмары удались на славу. Получив заветные семь склянок, господин Рам придирчиво подсмотрел каждый сон и к концу «дегустации» стал заметно бледнее.

– Я в вас не ошибся, – сказал он, расплатился и исчез вместе со своими кошмарами.

Несколько минут Снофф сидела, подперев рукой подбородок, и тупо смотрела на тускло-желтые столбики монет, ровными рядами заполнившие стойку.

– Никогда, – вздохнула она наконец, – ни-когда больше я не свяжусь с кошмарами. Какое сегодня число? Пятнадцатое? Или уже двадцатое? – Она зевнула и опустила голову на руки. – Сначала поспать. Просто поспать…

Глава 3

Над рыночной площадью стоял гомон, яркое не по-осеннему солнце грело макушки горожан.

– Последние новости! – кричал мальчишка-газетчик, пробираясь сквозь толпу. – В город едет цирк Огненного Барри! Махтан объявил войну Империи Южных островов! Таинственное исчезновение! В портовом квартале пропало десять человек! Подозревают русалку-оборотня!

«Вот так всегда, – думала Снофф, оглядывая прилавок с пряностями. – Один умный человек придумает, что буквы можно печатать, а не переписывать вручную. Второй умный человек изобретет газету. А потом придет болван, который начнет дурить читателям голову всякой чушью. Кстати, надо бы дать в газету объявление о продаже лавки…»

Рыбные ряды Снофф обошла стороной, наморщив нос, и поскорей свернула на боковую улочку. Задумавшись, она не заметила, как перед ней будто из-под земли вырос господин в надвинутой на глаза шляпе. Снофф попыталась обойти его, но он сделал шаг навстречу. Мастерица попятилась. Оглянувшись, она увидела за спиной еще одного, как две капли воды похожего на первого.

– Не волнуйтесь, мастерица, – тихо произнес господин. Он отвернул воротник плаща и показал серебряный с золотой инкрустацией жетон. – Канцелярия особых дел.

«Хвала небесам, не грабители», – с облегчением подумала Снофф и тут же сообразила, что от Особой Канцелярии тоже ничего хорошего ждать не приходилось. Господин жестом подозвал экипаж, стоявший неподалеку. Копыта зацокали по брусчатке.

– Вам придется пройти с нами.

– На каком основании? – возмутилась Снофф. Душа у нее ушла в пятки и оттуда, с самого низа, вопила, что Снофф вляпалась в какую-то очень скверную историю. Мастерица прижалась спиной к стене и покрепче обхватила корзинку с покупками. – Вы не имеете пра…

– Вы задержаны по подозрению в государственной измене.

Подхватив опешившую мастерицу под руки, агенты ловко усадили ее в экипаж. Один сел напротив, дважды стукнул кулаком в потолок, и карета тронулась. Придя в себя от шока, Снофф пыталась задавать какие-то бестолковые вопросы, чего-то требовать, но господин в шляпе лишь молча смотрел перед собой. Сквозь занавешенные окошки не было видно дороги, но Снофф и без того знала, что ее везут в старое крыло замка, где располагалось Министерство закона и порядка.

Экипаж остановился, дверца распахнулась. Не успели глаза вновь привыкнуть к солнечному свету, как мастерице пришлось нырнуть в узкую дверь. Деликатно, но твердо придерживая Снофф под руку, агент провел ее по лестнице, потом длинным гулким коридором, потом они опять спускались и поднимались по куче лестниц, потом опять шли по коридорам («Это чтобы я не запомнила дорогу к выходу», – вдруг догадалась Снофф) и неожиданно оказались в светлом, почти уютном кабинете. Агент усадил ее на вполне удобный стул и испарился.

– Уже неплохо, – пробормотала Снофф осматриваясь. По дороге ее воображение здорово разыгралось и уже успело нарисовать сырое подземелье, где во мраке пищат крысы и глухо бряцают цепями души заморенных узников.

– Да, мне тоже нравится, – раздался голос из-за спины.

Снофф вздрогнула и обернулась. Хозяин кабинета – а это, несомненно, был он, – казался человеком скорее молодым, хотя определить его возраст Снофф бы не взялась: то ли глаза его видели слишком многое, то ли служба в Канцелярии добавила седых волос. Перебирая на ходу бумаги, он быстрым военным шагом прошел к своему креслу.

– Очень нравится, – повторил он, усаживаясь за массивный ореховый стол. – Особенно вид на море из окна. Жаль, некогда любоваться. Изыскатель Бернард, – представился он. – Если быть точным, старший изыскатель по особо важным происшествиям. Итак, мастерица Снофф, вы ведь понимаете, почему здесь оказались?

Он чуть наклонил голову, внимательно следя за собеседницей.

– Не имею ни малейшего понятия, – покачала головой Снофф, которая к этому моменту уже совладала со своими чувствами. – Но я читала, что так начинают все допросы, чтобы преступник сам себя выдал. Вынуждена вас огорчить, – Снофф развела руками, – я ни в чём не виновата.

– Ну что ж, раз вы такая начитанная… – сдержав улыбку, изыскатель достал из-под стола и поставил перед ней пустую бутылочку. – Узнаете?

– Похожа на одну из моих, – не стала отрицать Снофф. – Это из стекольной мастерской Фергюссона, их заказывают все мастера сновидений, аптекари, парфюмеры…

– …а вот что нам удалось собрать на донышке, – продолжил изыскатель и выложил на стол два тончайших стеклышка. Между ними темнела крошечная капля.

У Снофф похолодело внутри. Она осторожно взяла стекла двумя пальцами, посмотрела на свет. В черно-фиолетовом пятне знакомого оттенка застыла пара искорок.

– Как вы понимаете, в бутылке был сон. Кошмар, если быть точным. Наши эксперты в один голос утверждают, что этот кошмар – ваш, мастерица. Вы ведь лучше меня знаете, что у каждого мастера сновидений свой, если можно так выразиться, почерк. И для суда единодушное мнение экспертов будет неопровержимым доказательством. Хотите подсмотреть? Прошу вас.

Все еще не понимая, при чём здесь суд, Снофф торопливо разъединила стекла и прижала одно из них ко лбу. Перед глазами замелькали образы, в сердце тоскливо защемило.

– Мой… – признала Снофф, усилием воли прогоняя мерзкое ощущение кошмара. – Но любой мастер может сделать и продать кошмар. В этом нет ничего незаконного! Покупатель сказал, что ему просто надоела спокойная жизнь, вот он и…

«Нет, – вдруг поняла мастерица. – Он сказал совсем иначе».

Изыскатель забрал стекла.

– Купленный у вас кошмар, мастерица, развели специальным составом, усиливающим его действие, и добавили в одно из водохранилищ Столицы.

– Нет-нет, – с облегчением рассмеялась Снофф. – Не знаю, чего они хотели добиться, но это совершенно безопасно. Можно выпить хоть сто снов, разве что живот скрутит. И потом, пока человек сам не захочет, он не увидит купленный у мастера сон. Даже кошмар.

Эту прописную истину Снофф узнала еще ребенком, в приюте, когда неожиданно для себя вдруг научилась собирать сны в глиняную сиротскую кружку – и долго пыталась подсунуть страшный сон своей главной обидчице.

– Мы тоже так считали, – кивнул господин Бернард, – пока не задумались о магии.

– Но ведь сны не имеют отношения к магии, – слегка растерялась Снофф.

Это мастерица тоже отлично знала с детства. Когда ее фокусы со снами раскрылись, воспитательницы запаниковали и тут же сдали девочку Ордену магического надзора. Там быстро во всем разобрались, посмеялись и направили Снофф в Гильдию сновидений. Именно тогда талантливую сироту взял под крыло и всему научил мастер Люциус, ставший со временем добрым дядюшкой для Снофф и верховным магистром Гильдии.

Изыскатель внимательно посмотрел на Снофф, и что-то в его взгляде заставило мастерицу усомниться в своей правоте.

– Вот тут начинается самое интересное, – многозначительно произнес он. На стол один за другим легли три небольших рисунка.

Не будь Снофф мастером сновидений, она непременно пошла бы в Гильдию художников-скорописцев. Только там умели за считаные секунды зарисовать что угодно со всеми подробностями так, что не отличишь от реальности. Мастера Гильдии были нарасхват: без их стремительных перьев – и почти живых рисунков – не обходилось ни одно событие, ни один королевский прием, вот и в делах Особой Канцелярии им нашлось применение.

– Вы знаете эти места?

Старый полуразрушенный маяк. Заросшие кленами мраморные эльфийские развалины. Скала, похожая на парус. «Тафос», «Сильвания», «Ривьера» – гласили чернильные пометки на рисунках.

– Нет, – покачала головой Снофф. – Я не была ни в Сильвании, ни в Ривьере. И в Тафосе такого маяка не помню. Хотя, постойте…

У нее перехватило дыхание. Ошибки быть не могло: это места из снов, которые она когда-то создавала на заказ. Но скорописцы не рисуют с чужих слов – только то, что видят сами. Снофф в растерянности уставилась на изыскателя.

– Узнали? Я так и думал, – удовлетворенно кивнул тот. – Эти места действительно существуют. И не только эти. Несколько лет назад нам стали приходить сообщения о древних руинах, скалах, маяках, появившихся за одну ночь из ниоткуда. Мы отправляли туда скорописцев, собирали сведения – все без толку. Орден магического надзора сбился с ног, но не нашел виновника. Как часто бывает, помог счастливый случай. Эти рисунки попались на глаза служащему, жена которого когда-то рассказывала о маяке в чудесном сне, купленном у одной мастерицы. Так мы вышли на вас. Вы создаете реальный мир из ничего, мастерица. И ваша магия даже не оставляет следов.

Снофф хлопала глазами и не знала, что ответить. Больше всего ей хотелось, чтобы вся эта история оказалась дурацким розыгрышем. Вот только в Канцелярии особых дел розыгрыши не жалуют.

– Это… это бред какой-то… – жалобно выговорила она.

– Понимаю, нелегко поверить, – сочувственно кивнул изыскатель. Он позвонил в колокольчик, и через минуту на столе появилась кружка с дымящимся ароматным какао.

– Семь зефирок, как вы любите. Угощайтесь.

Пока Снофф пила какао и пыталась сообразить, откуда у ее снов взялись магические свойства – да еще какие! – и что еще известно о ее личной жизни Особой Канцелярии, изыскатель продолжил:

– А теперь самое главное… Лавертон, Даннинг – вам знакомы эти названия?

Снофф наморщила лоб.

– Это города где-то на западе Королевства. Там исчезли все жители, – припомнила она. – Лет пятнадцать назад, если не ошибаюсь.

– Семнадцать, – поправил Бернард. – Два города опустели за считаные дни, а немногие выжившие и военные, вызванные в город, видели монстров. По всему краю ввели военное положение, армия прочесала десятки миль вокруг, но ничего не нашла. У этих двух городов было кое-что общее: только у них на западе Королевства есть единый водопровод на весь город. Мы предполагаем, что вода в них была отравлена такими же магическими снами, как ваши. А это значит, что Столица в опасности и в скором будущем мы окажемся в пустом мертвом городе.

Изыскатель помолчал, давая мастерице обдумать его слова.

– Человека, добавившего содержимое бутылки в резервуар, едва не схватили, он ускользнул, но оставил нам ценную улику. Вот эту бутылочку. И меня очень интересует, – изыскатель скрестил руки на груди и выпрямился, – кто вы, госпожа Снофф. Обманутая мастерица, понятия не имевшая о своей магической силе, или соучастница преступления, которая изображает из себя бедную дурочку. Весьма талантливо, между прочим.

Только теперь Снофф вспомнила, что ее визит в Канцелярию начался с «подозрения в государственной измене». И если за дело возьмется суд, никто не поверит в ее невиновность.

– Я правда не знала про магию, – упрямо повторила Снофф. – Не верите – спросите в Гильдии. Спросите у дя… Магистра Люциуса.

– Уже спросил, прямо перед встречей с вами. – Бернард усмехнулся и покачал головой. – Впервые в жизни на меня наорали в моем же кабинете. Чтобы я не смел трогать «бедную девочку», что вся наша Канцелярия не стоит одного вашего мизинца и так далее. Но я склонен вам верить. Будь вы виновны, уже уехали бы из Столицы – тем более, есть хороший предлог, штраф от Гильдии. Нам понадобятся, – голос изыскателя стал серьезней, – все сведения. Кто заказал сон, что в нем было…

Он осекся, увидев, как изменилось лицо Снофф.

– Что-то не так?

– Мастер может раскрыть тайну сна только в исключительных случаях. И только с разрешения верховного магистра Гильдии. Мне нужно встретиться с магистром Люциусом.

– Я прикажу проводить его сюда, он сейчас в приемной, – кивнул изыскатель и прислушался к чему-то. – Хотя, похоже, это уже ни к чему.

Слух господина Бернарда явно был острее, чем у Снофф: шум и невнятные проклятия в коридоре она услышала, только когда их источник оказался у самой двери. В тот же миг дверь с треском распахнулась, и на пороге, изрыгая проклятия, появился магистр Люциус.

Его магистерская шапочка съехала набок, благообразная седая борода торчала во все стороны, ноздри раздувались, как у дикого болотного вепря.

– Где она?! – прорычал магистр. Он с грохотом впечатал посох в паркет и медленно двинулся к изыскателю, наставив на того указательный палец. – Если хоть один волос упал с ее головы…

– Дядя… – робко позвала его Снофф.

– Погоди, Лисёнок, не до тебя сейчас! – оборвал ее магистр, не сводя яростного взгляда с хозяина кабинета. – Я спрашиваю, где моя дево…

– Дядя!

Только теперь магистр наконец сообразил, что его воспитаннице ничто не угрожает. Пока Снофф билась в его объятиях, безуспешно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, в коридоре загремели сапоги. Два дюжих охранника появились в дверях, тяжело дыша. Они рванулись было к магистру, но господин Бернард остановил их суровым взглядом.

– Виноваты, ваше-ство! – жалобно пропыхтел первый, вытягиваясь по стойке смирно. – Охраняли как положено!

– Он сам… и посох отобрал! – добавил второй, с расплывающимся под глазом свежим фингалом.

– Марш отсюда! Поговорю еще с вами… – недовольно шепнул изыскатель, и охранники растворились в воздухе. – Не хочу прерывать вашу трогательную встречу, магистр, – произнес он, взглянув на часы на стене, – но у нас не так много времени…

Выслушав историю о магических снах, магистр Люциус надолго задумался.

– Ох, бедная моя девочка, – покачал он головой, наматывая на палец пряди бороды, – устроят тебе веселую жизнь цепные псы из магического надзора… Да, разумеется, именем верховного магистра разрешаю тебе раскрыть тайну этого, гоблины его раздери, сна…

– Значит, записывайте, – наморщила лоб Снофф. – Покупателя зовут господин Рам, высокий, пожилой, короткие воло…

Изыскатель остановил ее жестом.

– Создайте сон про него, мастерица. Его посмотрит наш художник и нарисует портрет. Вам удобно в этом кресле?

Снофф кивнула. Точно, могла бы и сама догадаться.

– Пузырек сейчас принесут. Пойдемте, магистр, не будем мешать…

Глава 4

Оставшись одна, Снофф сосредоточилась, затем закрыла глаза – и открыла их уже в молочно-белом непроницаемом тумане, с которого начиналась работа над каждым ее сновидением. «Отправимся туда, где все началось», – решила мастерица и щелкнула пальцами. Сквозь туман начали проступать контуры лавки. Удивительно, но даже знакомые вещи во сне всегда выглядят чуть-чуть по-другому: стеклянная обезьянка на стойке стала попугаем, у махтанского ковра откуда-то взялась затейливая бахрома, а голубая полоса на подоле платья мастерицы превратилась в оранжевую. «Я сидела с книгами», – припомнила Снофф и опустилась в любимое кресло. Во сне оно казалось намного мягче. «А он… он стоял здесь». Щелчок – и перед ней возникла неподвижная фигура господина Рама в дорожном камзоле и широкополой шляпе.

– Шляпу долой, – пробормотала Снофф, разглядывая фантом. У мастеров сновидений превосходная зрительная память, но в этот раз ошибиться уж точно не хотелось. – И будь любезен, голубчик, подними-ка подбородок…

– Не очень-то вежливо, мастерица, – укоризненно заметил фантом, приходя в движение.

От неожиданности Снофф вздрогнула и тут же усмехнулась. «Схожу к лекарю, попрошу что-нибудь от нервов», – решила она и снова прищелкнула пальцами:

– Говорящий ты мне не нужен, оставайся просто фанто…

– Нет-нет, так не пойдет, – рассмеялся фантом. Он снял шляпу, по-хозяйски опустился в кресло напротив и закинул ногу на ногу. Довольный произведенным эффектом, он улыбнулся остолбеневшей Снофф.

– Милая моя, неужели вы всерьез решили, что можете без моего согласия взять и увидеть меня во сне?

«Это мой сон, это мой сон», – твердила про себя Снофф, пытаясь пошевелиться – и с ужасом понимая, что не может двинуть даже пальцем. «Проснись!» – произнесла она одними губами, но господин Рам лишь насмешливо покачал головой.

– Обязательно проснетесь… Когда я вас отпущу. Вы мне глубоко симпатичны, мастерица, поэтому позвольте дать вам два совета. Первый – не лезьте в мои дела. Уезжайте подальше. Махните на море или в горы. В Альгардии сейчас цветет горная вишня, м-м-м… Иначе, боюсь, наша следующая встреча окажется последней. А чтобы у вас не оставалось сомнений, придется преподать вам небольшой урок.

Господин Рам поднялся с кресла, повертел головой, заглянул за стойку и вытащил оттуда метлу.

– Сгодится, – кивнул он и направился к Снофф.

Она уже почти уверилась, что сейчас галантный господин не менее галантно отхлещет ее метлой, но тот протянул метлу ей.

– Держитесь крепче, мастерица, и это мой второй совет.

Снофф почувствовала, что ее руки внезапно обрели способность двигаться. Она послушно ухватилась за метлу. Удивительно, но на ощупь деревянная рукоятка была совсем как железо – кованое железо, нагретое солнцем.

– И перестаньте, ради небес, щелкать пальцами, – поморщился господин Рам. – Это ужасно, ужасно вульгарно… Лучше так!

Посмеиваясь, он хлопнул в ладоши, и Снофф зажмурилась от яркого света, ударившего в глаза.

– Вот… поганец! – выругалась она, увидев, где оказалась. Из одного сна – ее собственного сна! – господин Рам, кем бы он ни был, перебросил ее в другой, чего никогда с мастерицей не случалось, да и случиться не могло физически. Сны – это сны, нельзя управлять чужим сном.

Мастерица сидела на башне городской ратуши, обеими руками держась за кованый шпиль, на котором застыл в безветрии флюгер. Внизу бурлила жизнь: шумел рынок, по улицам брели по своим делам горожане, а в соседнем переулке сцепились оглоблями две телеги, и теперь возницы визгливо ругались, пытаясь растащить лошадей. Над причалами порта вдалеке белели паруса, слышны были крики чаек, а еще дальше, над морем, клонилось к закату солнце.

Снофф закрыла глаза и попробовала проснуться. Потом еще и еще раз. Проснуться не получалось.

– Ах так! – рассердилась мастерица. Что ж, пускай каким-то неведомым образом этот вурдалачий колдун отнял у нее силы мастера сновидений и закинул в этот сон, но у нее остались в запасе обычные способы обычных людей, пускай и не самые приятные.

Ведь чтобы проснуться, достаточно всего лишь умереть во сне.

Снофф поднялась и, скользя по шаткой черепице, подошла к самому краю. Помирать во сне – так уж наверняка. С этой стороны стоял воз с сеном, и мастерица двинулась по кругу. «Всегда мечтала сделать так, хотя бы и во сне», – подумала Снофф и запрыгала по краю крыши на одной ножке. Носком ботинка скинула невесть как попавший сюда камушек и, склонившись над пропастью в несколько этажей, удовлетворенно кивнула.

– Ага, вполне качественные булыжники. Сюда и приземлимся. Красивый сон, тролль его раздери, – вздохнула мастерица, напоследок оглядев окрестности. Взгляд скользнул по розово-синему морю, по голубой, в тон водной глади, полосе на платье. – Совсем как по-настоя…

По голубой полосе на платье. Снофф на мгновение застыла, а затем очень, очень, очень медленно опустилась на четвереньки и, зажмурившись, поползла по наклонной крыше вверх, к шпилю.

– Дура, дура, дура, какая же я дура… – шептала она, ухватившись за флюгер. Открыла один глаз, взглянула вниз и вцепилась в железо еще крепче. Это был не сон, а самая что ни на есть реальная реальность.

Внизу начали собираться зеваки. Вскоре половина площади уже была забита пестрой толпой. Барышня на верхушке башни в лучах заката – увлекательное зрелище для не избалованных развлечениями горожан.

– Эй! – наконец раздался приглушенный мужской голос снизу, с чердака. – Вы там чего? Вы там это! Не того!

– Спасибо за содержательную беседу, – огрызнулась Снофф, к которой уже вернулось самообладание. Руки и ноги ее затекли, но выпустить спасительный флюгер она не согласилась бы ни за какие коврижки. – Буду весьма признательна, если поможете мне спуститься на грешную землю, желательно в целости и сохранности.

– Чего? – не поняли внизу.

– Чего-чего… На помощь зови, болван! – завопила Снофф.

На площади послышался шум, топот копыт, крики «дорогу». Вскоре на чердаке загрохотали шаги, застучали инструменты, черепица возле Снофф зашевелилась, несколько плашек провалились внутрь. В образовавшемся отверстии показалась голова изыскателя Бернарда.

– Вы в порядке? – первым делом осведомился он. – Как вы попали сюда из моего кабинета?

– Я в беспорядке, – честно призналась Снофф. – В полном. Снимите меня, пожалуйста…

Чтобы не тратить время на возвращение в замок, все собрались в лавке у Снофф. Туда же примчались рисовальщик из Канцелярии особых дел и бритый наголо послушник из Ордена магического надзора. Пока художник сопел от усердия, рисуя портрет господина Рама со слов мастерицы («Уши чуть поменьше, а нос побольше… Не настолько, он же не гном!»), послушник достал из ящичка и зажег свечи в поисках следов магии.

– Ничего. – Он обескуражено почесал макушку. – Судя по вашему рассказу, пламя уже давно почернеть должно, а тут никаких следов…

Послушник удалился. Магистр Люциус водрузил на нос очки и принялся изучать готовый портрет, а Снофф налила какао себе и господину Бернарду.

– Вам надо заранее нарисовать кучу носов, ртов, глаз и всего остального, – предложила мастерица. – Собрать их в такую… вроде книги, только на отдельных листочках. Тогда любой портрет можно будет моментально собрать.

Изыскатель посмотрел на нее долгим взглядом.

– Вы сами-то понимаете, что только что совершили переворот в изыскательном деле? Как только закончим, распоряжусь, чтобы вас отправили к художникам.

«Если будет кого отправлять», – подумала Снофф, но промолчала.

Магистр Люциус кашлянул, все обернулись к нему.

– Столько лет прошло… но я уверен, что это Клаус ван Хельм. Я знал его лет двадцать пять назад. Он был мастером сновидений, не слишком талантливым, но усердным, пока не покинул Гильдию со скандалом. Ван Хельм носился с идеей о том, что сны связаны с магией, а это, конечно же, полная фантазия. По крайней мере, до последних событий все были в этом твердо уверены. Его подняли на смех, и он ушел из Гильдии, хлопнув дверью. Насколько я знаю, он потом занимался какими-то исследованиями.

– Выходит, исследования дали результат, – заметил изыскатель. – Если бы его послушали, возможно, сейчас его знания были бы достоянием всей Гильдии.

Магистр сокрушенно развел руками.

– Будь он не столь заносчив, возможно, Гильдия бы прислушалась к нему. Но он говорил, что мастера сновидений не понимают силу снов, что мы могли бы править миром, а превратились в жалких ремесленников. Эти слова всех здорово оскорбили и, честно говоря, испугали… Мы ведь и правда вроде портных или кузнецов – делаем сны на заказ, любим спокойную жизнь…

– Ван Хельм мог иметь отношение к событиям в Лавертоне и Даннинге?

Магистр Люциус кивнул.

– Насколько я знаю, именно в тех краях он и работал.

Изыскатель Бернард еще раз вгляделся в портрет господина Рама – ван Хельма – и протянул его помощнику:

– Чтобы превратить сон в яд, ему нужно было какое-то оборудование. Возможно, он еще не успел покинуть город. Портрет размножить, передать в городскую стражу, разослать агентов по всем постоялым дворам. Завтра утром этот портрет должен быть на всех площадях.

– Подождите, изыскатель… Вряд ли его найдут на постоялом дворе, – подала голос Снофф, все это время о чем-то сосредоточенно думавшая.

– Почему? Вы же сами говорили, что он похож на путешественника.

– Все верно, – кивнула Снофф. – Но в первый день я случайно опрокинула какао, и несколько капель попали на его камзол. Через несколько дней они оставались там же. Живи он на постоялом дворе, одежду бы вычистили слуги. Значит, он живет где-то один и к прислуге не привык. Лучше отправить агентов к портным.

– К портным? – переспросил изыскатель.

– Да-да, к портным. Его дорожные камзолы изрядно потерты, но дорогие, это сразу видно. И сшиты по-столичному, там такие штучки на рукавах, они были в моде год-два назад. Если нам повезет, кто-то из портных – тех, кто обшивают знать, – могут его вспомнить и рассказать, куда посылали готовую одежду.

Господин Бернард уважительно поднял брови.

– Браво, мастерица. Если решите сменить профессию, дайте знать. Все слышали? – обернулся он к помощнику. – Исполняйте. Кстати, мастерица, вы сказали, что видели несколько его камзолов, при этом тот, с пятном, дважды. Получается, он заходил минимум три раза? Зачем?

– Ну да, – кивнула Снофф. – Он забирал заказ частями. Сначала первый пузырек, потом остальные.

– Остальные? – тихо переспросил изыскатель, подавшись вперед. – В каком смысле – остальные?

– Остальные шесть, – не задумываясь, сказала Снофф, и только взглянув на вмиг побледневшее лицо изыскателя, сообразила, что это значит.

В лавке повисла тишина. Магистр Люциус выронил очки, и хрустальная линза, вылетев из оправы, запрыгала по столешнице.

– Он заказал семь кошмаров, каждый страшнее предыдущего, – поспешила объяснить Снофф. – В пузырьке, который вы нашли, был седьмой, последний. Вряд ли он начал бы с самого сильного. Получается, что…

– …что все остальные он уже использовал, – закончил за нее изыскатель Бернард. – В Столице четыре резервуара с водой. Еще три в ближайших городах. Скорее всего, именно там…

Договорить ему не дали: дверь распахнулась, в лавку влетел запыхавшийся посыльный Канцелярии особых дел. Коротко поклонившись, он протянул изыскателю запечатанный конверт.

– Ваше превосходительство, донесение из Кронвилля. Вам приказано срочно явиться ко двору.

Господин Бернард сорвал сургучную печать, пробежал письмо глазами.

– Началось, – глухо произнес он поднимаясь. – В Кронвилле исчезают люди, в городе паника, войска в боевой готовности. Нужно найти виновника и остановить весь этот кошмар, пока есть время. Мы будем искать его наяву, но раз он чувствует себя в чужих снах как дома… Гильдия сновидений сможет найти его во сне?

Магистр Люциус тяжело вздохнул и потер лоб.

– Это уже не сны, а какая-то непостижимая магия. Боюсь, Снофф – единственная из мастеров, кто может хоть как-то помочь. Но ее нельзя подвергать опасности!

Изыскатель горько усмехнулся.

– Опасности, магистр? Мы все пьем воду. А значит, уже отравлены. Вопрос лишь в том, успеем ли мы найти его прежде, чем…

Не договорив, он скрылся за дверью. Снофф и магистр обменялись тяжелыми взглядами.

– Ты не обязана этого делать, Лисёнок, – тихо произнес магистр.

– Шутите? – воскликнула Снофф. Губы ее задрожали, глаза наполнились слезами, в носу предательски захлюпало. – Это же из-за меня… Это я во всем виновата! Если бы я не была такой дурой набитой и отказалась…

– Тебя обманули, только и всего, – нахмурился магистр и потянулся за носовым платком. – На-ка, вытри слезы…

– Хорошо, дядюшка, – вздохнула мастерица, рассеянно сунув чужой платок в карман. – Я начну прямо сейчас, а вы пока разузнайте все, что можно, про этого Клауса ван Хельма и его сонную магию, чтоб ее гоблины побрали…

Проводив магистра, она заперла дверь на ключ и устроилась в кресле. Закрыла глаза – и открыла их уже во сне.

– Отлично, – улыбнулась сквозь слезы мастерица, оглядывая бахрому на ковре и попугайчика на стойке. – Главное, ненароком не нарваться на ван Хельма. Второй раз он шутить не будет, еще закинет на морское дно. Или, того хуже, на какой-нибудь бал. Помру там от скуки… А теперь… теперь я хочу пойти по его следам.

Щелкнул замок, и входная дверь приоткрылась. За ней клубился туман.

Глава 5

«Еще бы знать, на что они похожи, эти следы», – думала Снофф, ступая по булыжникам мостовой. Звук ее шагов таял в непроглядном тумане. Она понятия не имела, куда идти, но дорога будто сама собой появлялась из ниоткуда и исчезала за спиной.

– Солнце, – наконец решилась скомандовать мастерица, и туман нехотя начал таять. Во мгле проступали стены домов, очертания острых крыш. Снофф стояла на пустой улице, вымощенной серым камнем, а солнце так и не вышло из-за низких туч. – Солнце! – повторила она и для верности прищелкнула пальцами, но сновидение упрямо отказывалось подчиняться.

– Что ж, – решила мастерица, – видимо, это уже не совсем сон… Или совсем не сон.

Оглядываясь по сторонам, она зашагала вперед. В незнакомом городе не было ни души. Ни людей, ни шныряющих в подворотнях кошек, ни вечно голодных бродячих собак. Снофф завернула за угол и оказалась на рыночной площади. Прилавки были завалены снедью, но ни продавцов, ни покупателей не было. Ветер шелестел сухими листьями лавра над стойкой со специями, в палатке с восточными коврами чуть позвякивали резные колокольчики.

Снофф скользнула взглядом по ящикам с еще свежей зеленью, отломила кусочек сыра, понюхала.

– Еще не испортился, – заметила она и направилась к деревянному щиту с последними новостями – из тех, где указы бургомистра обычно висят вперемешку с объявлениями, – но кроме листочка со словами «прадам телегу, спрасить конюха Михеля» ничего не обнаружила.

– Ладно, будь что будет, – решила Снофф. – Раз это не просто сон, придется мне играть по его правилам. Притворимся, что все здесь настоящее… – Она сложила ладони рупором и закричала: – Эй! Есть здесь кто-нибудь?

В стоявшей рядом телеге зашевелилось сено, и Снофф попятилась. Из сена показалась самая лохматая голова, которую она видела в своей жизни – и наяву, и во сне. Черная шевелюра топорщилась во все стороны, а из шевелюры – и не менее всклокоченной чернущей бороды – торчала солома. Картину довершали отчаянно хлопавшие со сна глаза.

– Ульрих! Фред! Где вы, тролля вам за шиворот! – проревела голова. – Бросили товарища…

Вслед за головой из сена показались две огромные руки, а за ними и все остальное. Перевалившись через край телеги, немолодой мужчина внушительных габаритов грохнулся на скамейку, отчего скамейка разлетелась вдребезги. Впрочем, незнакомца это не смутило: приподняв голову, он огляделся и заметил Снофф.

– Берта! – обрадовался он. – Ясного дня, кумушка! А мы тут именины отмечаем…

– Никакая я не Берта, – поморщилась Снофф и скрестила руки на груди. От мужчины за милю разило элем. – Куда все пропали? Что здесь случилось?

Ее собеседник прищурился.

– Виноват, барышня, – пробормотал он садясь. – Обознался. Уж очень вы на Берту-травницу похожи, это вам каждый скажет. А я, стало быть, кузнец Мартин…

Пошарив в сене, он вытащил тыквенную флягу, запрокинул голову и вытряс в глотку последние капли.

– Это все именины, будь они неладны, – пожаловался он. – Но мы ни-ни, вели себя кур… куртульно и лишнего себе не позволяли. Только на пятый день эти двое куда-то делись, Ульрих и Фред. И все остальные куда-то делись… – Кузнец огляделся по сторонам и озадаченно почесал в затылке. – Правда, где все?

– Понятия не имею, – вздохнула мастерица. Толку от незадачливого именинника не было. – Какой это город?

Мужчина посмотрел на нее с удивлением.

– Даннинг.

Он с кряхтением поднялся, прихрамывая, добрел до ближайшего лотка. Сгреб огромной ладонью целую гору огурцов и, порывшись в кармане, бросил на прилавок монетку. «Вот, значит, что случилось в Даннинге… Странно узнать об этом во сне… Я иду по следам ван Хельма, – напомнила себе Снофф. – Пусть появится какой-то знак». Где-то за старой колокольней, одиноко возвышавшейся на фоне серого неба, закаркала ворона, и от этого звука в тишине пустого города и мастерица, и дюжий кузнец вздрогнули.

– Ступайте домой, – посоветовала Снофф и направилась к колокольне. Вскоре мастерица окончательно потерялась в лабиринте узких улочек. Чем дальше от площади, тем грязнее становилась булыжная мостовая, и накрапывающий мелкий дождик чистоты не прибавлял.

– Так дело не пойдет, – нахмурилась мастерица, переступая через очередную лужу, о происхождении которой предпочитала не задумываться. – Или я найду следы, или…

Позади хлопнула дверь. Снофф обернулась и успела заметить, как маленькая тень юркнула в подворотню.

– Стой! – крикнула Снофф и бросилась следом. Однако крошечный дворик на два крыльца был пуст, если не считать разбитой тачки с углем. Мастерица подергала ручки обеих дверей – и вдруг ощутила, что она не одна. В воздухе повеяло тревогой, словно перед грозой. Ветер мгновенно стих, двор погрузился в мертвую тишину. Снофф с недоумением обернулась к подворотне: серый мрак становился плотнее, клубился темнотой и, казалось, вот-вот хлынет в маленький дворик. Ее странный и такой реалистичный сон оборачивался кошмаром – досадная мелочь, но вовсе не проблема для мастера сновидений. Снофф подняла было руку, чтобы развеять злосчастный морок, когда за ее спиной скрипнула дверь.

– Сюда, сюда! – раздался шепот.

«Ладно, разберемся с этой серостью потом», – решила мастерица и проскользнула в темноту двери. Кто-то поспешно задвинул засов. Когда глаза привыкли к полумраку, Снофф увидела перед собой мальчика и девочку.

Сжимая в руках лохматую куклу, девочка боязливо выглядывала из-за плеча старшего брата – лет шести, не больше, но смотрел он не по-детски серьезно. Мальчик приложил палец к губам – «тихо!» – и потянул Снофф за рукав вглубь дома.

– Вы кто? – шепотом спросил он, когда они оказались в крошечной кухоньке с завешенным полотенцем окном. – Тоже прячетесь от привидений?

Снофф медленно кивнула. В этом сне все было реально, как в жизни. Настолько реально, что даже сотворить пару яблок мастерице удалось не сразу. Присев на корточки, она протянула появившиеся из ниоткуда фрукты малышам.

– Тетя, ты ведьма? – боязливо прошептала девочка.

– Правильно не «ведьма», а «магиня», – поправил ее брат. – На, жуй. Спасибо, тетя.

– Правильно – «волшебница», – улыбнулась Снофф. – Давно вы здесь прячетесь? Где ваши родители?

Мальчик на миг задумался, перестав грызть яблоко, а затем растопырил три пальца.

– Вот столько дней. Сначала папа домой не пришел, потом бабушка пошла его искать и пропала, а утром я сам пошел их искать. А на улице никого нет. А потом я привидений увидел.

– Какие они, эти привидения? – осторожно поинтересовалась Снофф.

– Страшные! Черные-черные, на людей похожие. Но я их не боюсь. От них легко спрятаться, сначала страшно становится и темно, а они уже потом приходят. Я все равно по соседским домам хожу, вдруг там тоже кто-то прячется.

– Я пить хочу, – захныкала девочка.

– Подожди, сейчас привидения уйдут, тогда принесу. – Мальчик забрался на лавку и дотянулся до окна. – Ага, уже ушли. Тетя, хотите пить? У нас вода вкусная. Все из вопро… дово… провода набирают, на перекрестке, а у нас дождевая в кувшин собирается, это папа смастерил. Он гончар.

– Погоди-ка, – сообразила Снофф. – Вы не пьете воду из водопровода? Теперь все ясно… «И понятно, почему кузнец уцелел, – подумала она про себя. – Ручаюсь чем угодно, за последние дни он не пил ничего, кроме эля. Кто бы мог подумать, что это спасет ему жизнь…»

– Вот что, ребятки, нельзя вам оставаться одним, – сказала Снофф, поднимаясь. – Знаете кузнеца Мартина?

– Знаем, его Хромым кличут. У него кузница возле моста, – кивнул мальчик. Девочка высунулась из-за его плеча и добавила:

– Он доблый. Меня сахалом угостил.

– Вот и хорошо, что добрый. Собирайтесь, покажете дорогу.

– А привидения? – нахмурился малыш.

– Я же волшебница, – успокоила его Снофф. – Разбегутся твои привидения, только пятки засверкают!

Повеселевшие дети собрали в мешок нехитрые пожитки и выбрались на улицу, увлеченно облизывая леденцы – новое угощение Снофф. Серый мрак в подворотне растаял, будто и не было. Пройдя несколько улиц, они вывернули к реке. Над трубой кузни поднимался дымок: сосредоточенно глядя на пламя, хозяин орудовал мехами. Борода кузнеца была уже тщательно расчесана, волосы аккуратно собраны и подвязаны шнурком. «Хвала небесам, отмечать дальше он вроде не собирается, – с облегчением подумала Снофф. – Хотя какая разница, если мы все равно во сне?»

– Еще раз ясного дня, сударь, – сказала она. – Рада, что ваши именины наконец закончились.

Кузнец поднял голову и озадаченно уставился на малышей.

– Нужно присмотреть за детьми, – сказала мастерица тоном, не терпящим возражений. И пока кузнец не опомнился, поставила на скамью кувшин, который предусмотрительно захватила в доме гончара. – Самое главное – вода. Вода в городе отравлена, пить можно только дождевую. Иначе исчезнете, как все остальные.

– Ладно. – Кузнец нахмурился, задумчиво погладил бороду. – Сейчас поработаю малость, мозги прочистятся, и пойду других искать. Вдруг еще где дети остались. А вы пока, ребятки, ступайте в дом. Еда на столе, молочка попейте…

– С работой придется подождать, – покачала головой Снофф. – Дети сказали, по городу ходят…

– Тетя волшебница, – тихонько позвал мальчик, показывая пальцем на что-то за ее спиной. Прежде чем Снофф успела обернуться, он схватил сестру за руку и втащил в дом.

У перекрестка клубилась серая мгла. Ветер затих, и звенящая тишина повисла над городом. Однако разгонять тяжелое облако тумана Снофф не спешила: сперва стоило посмотреть, что это за «привидения», а выкинуть их из сна или превратить в пушистых зайчиков, если взбредет в голову, она может в любой момент.

– Вы бы на всякий случай ушли в дом, – бросила мастерица кузнецу. – Вам они могут быть опасны.

– Это мы еще поглядим, кто кому опасен, – мрачно хмыкнул кузнец, нащупывая рукоять молота. Густые брови его сошлись к переносице.

Из облака тумана вышла черная тень, за ней еще одна, и Снофф почувствовала, как задрожали ее пальцы.

Это были они. «Чернильные твари», как когда-то назвала их сама Снофф. Еще в самом раннем приютском детстве, когда твари преследовали ее в сновидениях, превращая каждую ночь в жуткий кошмар, от которого она просыпалась с криком, а вечером, после отбоя, щипала себя до синяков, чтобы не уснуть. Но сон приходил, а с ним и новая порция кошмаров, где твари утаскивали маленькую Снофф в темноту. Ужас перед чернильными тварями разбудил дремавший в ней дар – и однажды Снофф ощутила, что может делать со своими сновидениями все, что пожелает. Она избавилась от кошмаров раз и навсегда, со временем начисто забыв о тварях, но сегодня они вернулись.

Твари приближались, похожие на силуэты людей, вырезанные из черно-фиолетового бархата, из непроглядной ночной тьмы – ступали на длинных черных ногах и будто перетекали с места на место, как чернила. Все ближе и ближе.

– Святые небеса, – выдохнул кузнец. – Эт-то что за…

Его слова вывели Снофф из оцепенения. Она помотала головой и нервно усмехнулась сама себе.

– Полюбовались и хватит, – пробормотала мастерица и взмахнула рукой. – Вечер воспоминаний окончен, пошли вон отсюда!

Сон не слушался. Снофф сосредоточилась, прищелкнула пальцами, но чернильные твари не исчезли. Вокруг сгущалась тьма, будто сам воздух становился темнее. Мастерица с ужасом попятилась и уперлась спиной в холодный металл наковальни. Это был ее сон – и она ничего не могла сделать.

Их разделяло всего несколько шагов, и первая тварь уже тянула к мастерице длинные руки, похожие на бесформенные рукава, когда опомнился кузнец.

– Живо в дом! – Он подтолкнул Снофф к двери и шагнул вперед. Тяжелый молот описал дугу и с противным чавкающим звуком влетел в тело твари, вырывая из него клочья темноты. Черные брызги упали на землю, а молот уже опускался на голову второго монстра. Медленно, словно через густой кисель, молот прошел сквозь черноту, не причинив твари вреда. Та сделала еще один шаг и схватила за горло опешившего Мартина.

– Огонь! – выкрикнула Снофф, представляя, как на монстров льется огненный дождь. Но огненный дождь не спешил – будто мастерица осталась без своего дара.

– Да в конце концов, мой это сон или не мой?! – в отчаянии завопила Снофф. Пускай она не может прогнать тварей – все остальное должно ей повиноваться, даже в таком невозможном, странном сне. Она постаралась вспомнить, как совсем недавно создавала детям яблоки и леденцы, и охнула, когда здоровенное яблоко ударило ее по плечу. Мастерица отпрянула под навес и несколько мгновений, забыв о монстрах, ошеломленно наблюдала, как вместо огня с неба сыплются яблоки. Красные, зеленые, желтые, недозрелые и перезрелые; они летели на землю вперемешку с разноцветными рыбками и петушками на палочках.

Спохватившись, Снофф сотворила над кузнецом медный таз, и яблоки забарабанили по металлу. Тварям же такое угощение оказалось не по нраву. Яблоки и сладости вонзались в их черные тела, вязли в чернильной темноте, сковывали движения. С багровым от напряжения лицом Мартин оторвал лапу монстра от своей шеи и перехватил обе черные руки огромной ладонью. Другой он по-медвежьи сграбастал вторую тварь за шиворот. Не ожидавший нападения монстр потерял равновесие, а секундой позже кузнец уже скручивал обеих тварей в бесформенный черный узел. Твари пытались вырваться, но противник оказался сильнее. Он затолкал дергающийся комок в пустую бочку, грохнул сверху крышку и, зарычав от усилия, поднял лежавший рядом тяжеленный камень и придавил сверху. Твари несколько раз стукнулись в стенки бочки и затихли.

Конфетно-яблочный дождь закончился. Тяжело дыша, кузнец оглядывал заваленное сладостями поле боя. Поднял глаза и осторожно потрогал висящий в воздухе над его головой таз.

– Волшебница, стало быть?

– Да… почти, – кивнула Снофф, не в силах отвести взгляд от бочки. Спохватившись, она щелкнула пальцами, и тазик растворился в воздухе.

– Что это за дрянь? – Кузнец мотнул бородой в сторону бочки. Взяв с верстака глиняную кружку великанских размеров, он зачерпнул воды из ведра и осушил в три глотка. Вытер усы рукавом и, морщась, потер шею, где проступили багровые кровоподтеки – следы от пальцев твари.

– Долго объяснять. – Снофф обернулась и только теперь увидела кружку в руках кузнеца. Брови ее взметнулись вверх. – Откуда эта вода?

– Из водопровода, чистая. Из реки не пью, лекари говорят, опас…

Мартин замер на полуслове. В глазах его мелькнули растерянность и страх.

– Что теперь будет? – сипло прошептал он. Снофф не ответила.

Кузнец посмотрел на кружку в своей руке и, нахмурившись, сжал пальцы в кулак. Черепки посыпались на землю. Не поднимая головы, кузнец тупо разглядывал порезанную острым краем ладонь. Кровь капала на разбросанные под ногами леденцы.

– Вот оно как, значит? – угрюмо проговорил он. – На трех войнах был, уцелел. А тут водички попил…

– Вы солдат? – тихо спросила Снофф.

– Служил в штурмовиках его величества, пока не охромел. С троллями в Мраморной долине бились, весь отряд полег, один я выжил… А тут от какой-то воды… – Кузнец горько вздохнул и поднял голову. – Осторожно! – выкрикнул он.

Снофф обернулась и попятилась: сквозь тонкие, незаметные глазу щели из бочки сочилась чернота, а из натекшей фиолетово-черной лужи поднимался черный силуэт. Тварь смахнула с крышки камень, и из бочки, переливаясь через край, сгустком мрака выплеснулась вторая. Мартин рванулся навстречу, но наученная опытом тварь оказалась хитрее. Руки монстра вытянулись длинными лентами и, не успел кузнец опомниться, обмотали его тело, руки и ноги, словно ремнями. Спеленатый Мартин рухнул на землю, а вторая тварь метнулась к Снофф.

Холодные черные пальцы сомкнулись на ее шее. Несколько долгих секунд Снофф пыталась бороться, не в силах отвести глаза от непроглядной чернильной тьмы в паре дюймов от своего лица, а потом земля ушла у нее из-под ног.

Глава 6

Вдох! Святые небеса, какое же это счастье – дышать. Открыв глаза, Снофф приподнялась над подушкой – и тут же рухнула обратно. Горло саднило от цепких пальцев твари. Невыносимо хотелось пить, но сил подняться не было.

Из-под задернутых штор пробивался лучик света. «Утро ясным не бывает», – вспомнила Снофф приютскую поговорку. Свесив ногу с кровати, она нашарила туфлю, потом вторую. Кое-как поднявшись и едва не загремев на лестнице, спустилась в кухню и выпила три кружки воды одну за другой. Запоздало вспомнила, что вода отравлена, и махнула рукой: все равно уже поздно.

– Полцарства за чашку какао… – пробормотала мастерица и поморщилась, сунув нос в кувшин с молоком: за одну ночь молоко не только прокисло, но и превратилось в простоквашу. Снофф зачерпнула последнюю горсть зефирок и отправила в рот. Только сейчас она поняла, как голодна. Открыла буфет и грустно посмотрела на успевшие засохнуть лепешки и сыр.

– Сговорились вы, что ли… – вздохнула Снофф и, прихватив кусок сухаря, поплелась в лавку. Где-то там под прилавком пылился мешочек с орехами…

Однако вместо орехов в лавке ее ждал сюрприз: в кресле для посетителей, вытянув длинные ноги на полкомнаты, спал магистр Люциус. Его шапочка съехала на ухо, очки болтались на одной дужке, борода свернулась причудливым кольцом и здорово напоминала не то снежный буран, не то неряшливый сугроб. Впрочем, все эти мелочи мало интересовали Снофф: на столике высился поднос из таверны по соседству, заставленный всевозможной снедью.

Мастерица плюхнулась в кресло и, забыв о манерах, с хрустом вонзила зубы в поджаристую куриную ножку.

– Лисёнок!

Снофф поперхнулась и закашлялась.

– На, милая, запей… – Магистр дрожащими руками налил стакан сока, наплескав на стол, поставил перед мастерицей. – Где ты была? С тобой все в порядке? Мы с ног сбились, тебя искали…

– Искали? – переспросила Снофф, вытирая рукавом выступившие слезы. – Зачем, я же…

Мастерица запнулась на полуслове. «Я ведь засыпала в этом самом кресле, а не в кровати», – вспомнила она.

– Я пришел на следующее утро, а в доме никого! Канцелярия особых дел за эти два дня перевернула весь город вверх дном, тебя искали…

– Подождите, подождите! – подскочила Снофф. – Что значит «за два дня»?! Я проспала всего ночь!

Магистр Люциус внимательно посмотрел на Снофф. Снял очки, протер краешком мантии. Заморгал заблестевшими глазами.

– Мы расстались в понедельник вечером. Сегодня четверг. И все это время тебя нигде не было. Ты даже не представляешь, как я…

«По крайней мере, теперь понятно, почему сыр и молоко испортились… И почему так хочется есть», – рассудила Снофф, одной рукой пододвигая к себе горшочек с чем-то ароматным, а второй ощипывая гроздь винограда. Когда на подносе осталась лишь гора костей и грязной посуды, появился изыскатель Бернард.

– Хвала небесам, вы живы, мастерица, – устало произнес он. Судя по измятому воротничку и покрасневшим глазам, отдыхать минувшей ночью изыскателю не пришлось. – Ясного дня, магистр… Вы позволите? – Придвинув стул, он сел и с наслаждением откинулся на спинку. – Не успел прибыть из Кронвилля, как мне доложили о вашем возвращении. Рассказывайте все подробно, госпожа Снофф.

– Расскажу. Только… кто вам доложил?

– Шутите? – удивился Бернард. – Ваш дом круглые сутки под наблюдением. Я хочу сказать, – спохватился он, – под охраной.

– Спасибо, что предупредили, – мрачно кивнула Снофф. – Значит, правду про вас в народе говорят: «Что сказал и что пропел, сколько съел и что надел, кто замерз, а кто вспотел – знают в Канцелярии особых дел…»

– О, к счастью, наша работа намного интересней, – невозмутимо отозвался изыскатель. – Рассказывайте…

Господин Бернард и магистр Люциус слушали рассказ мастерицы затаив дыхание.

– …а потом оно схватило меня… – Снофф передернуло от воспоминаний, она машинально потерла шею, – и я проснулась.

Магистр сочувственно вздохнул, покачал головой. Изыскатель задумчиво катал по столу чудом уцелевшую виноградину.

– Если этому сну можно верить, значит, мы были правы. В Даннинге тоже все началось с воды, и виновником был ван Хельм… Вы должны кое-что увидеть. – Изыскатель поднялся из-за стола. – Я жду вас в экипаже.

– Угу, – кивнула Снофф, с трудом выбираясь из кресла. – Дайте мне десять минут…

Даже из окошка экипажа было видно, как изменился город за эти два дня. Прохожие спешили по своим делам, втянув головы в плечи. То здесь, то там встречались военные патрули, кое-где солдат сопровождали маги с армейскими нашивками на мантиях. Веселый гомон над рыночной площадью сменился тревожным гудением. Казалось, город ждет беды.

– Не удивляйтесь, мастерица. В Столице и соседних городах военное положение, вода в водохранилищах спущена. Официальная причина – эпидемия, дороги перекрыты, но слухи ползут самые дикие. Я был в Кронвилле, сейчас он похож на Даннинг из вашего сна. Пустой город, а на улицах…

Изыскатель открыл кожаную папку, вынул несколько черно-белых скорописных рисунков. Снофф взглянула на первый и чуть не выронила из рук. На нем боевой маг, разведя руки, перекрывал улицу защитным экраном, за которым угадывались гибкие черные силуэты. На втором чернильная тварь была изображена крупным планом: она замерла в дверях симпатичного домика, и мастерице на мгновение показалось, что тварь смотрит прямо на нее, как тогда, во сне.

– Это они, – подтвердила Снофф, торопливо возвращая рисунки Бернарду.

– Военные оцепили город, ищут выживших. Зачищают квартал за кварталом, но без магии их оружие бессильно – даже маги лишь задерживают тварей на какое-то время, теснят их понемногу. Мобилизованы все, кто имеет хоть какое-то отношение к магии. И молодые послушники, и старики, давно ушедшие на покой. – Изыскатель вздохнул и неожиданно добавил совсем по-человечески: – Полный дурдом…

– Ван Хельма не нашли? – поинтересовалась Снофф, провожая взглядом очередной патруль.

Господин Бернард помрачнел.

– Нашли по вашей подсказке, мастерица. Его действительно вспомнил один портной, а мальчишка-посыльный показал дом. Ван Хельма застали врасплох, он явно не ожидал, что его будут искать в Столице. Дома у него обнаружили целую лабораторию, ее сейчас изучают в королевской академии. Однако ван Хельм не сопротивлялся, дал себя арестовать и посадить в экипаж, а потом исчез.

– То есть – исчез? – не поняла мастерица.

– Прямо из рук наших агентов. Всю дорогу он был совершенно спокоен, заводил светские разговоры о погоде, о здоровье, о ценах на урожай, а потом закрыл глаза, уснул и через мгновение растаял в воздухе.

Изыскатель посмотрел на Снофф и улыбнулся краешком рта:

– Да-да, примерно такое же выражение лица было и у меня, когда мне об этом сообщили… – Он выглянул в окошко и добавил: – Ехать еще минут десять. С вашего позволения, последую примеру ван Хельма…

– Исчезнете? – опешила Снофф.

– Посплю. Я привык обходиться без сна, но на третьи сутки становится тяжело…

Бернард расстегнул пуговицу на воротнике и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза. Снофф перевела растерянный взгляд на дядюшку.

– Сам не знаю, что об этом думать, – с раздражением признался магистр. – Но кое-что я для тебя выяснил. Помнишь старика Нойля?

Снофф кивнула. С Нойлем она познакомилась еще ребенком – и уже тогда старому хранителю архива было одни небеса знают сколько лет. Дела Гильдии Нойля мало интересовали, все дни он проводил за книгами и свитками.

– Я расспросил его обо всех документах, где сны как-то связаны с магией. Разумеется, работ ван Хельма в архиве нет, но кое-какие обрывочные мысли нашлись в дневниках старых магистров. Их никто не принимал всерьез, да они и сами, похоже, в это не верили. Как теперь выяснилось, зря…

Магистр Люциус поправил бархатную шапочку и откашлялся.

– Мы всегда считали сны фантазией. Сказкой, которую мы, мастера сновидений, пишем не чернилами на бумаге, а своими мыслями. Они же предполагали, что сны – это вторая реальность. Когда мы видим сны, мы находимся одновременно и в нашем мире, и в мире сновидений. В его маленьком отдельном кусочке – поэтому у нас не бывает общих снов. Чем занимается обычный мастер сновидений? Он создает такой отдельный кусочек, обставляет декорациями по желанию клиента, превращает в зелье в пузырьке. Но есть некоторые мастера… У них особый дар. Им нипочем границы сновидений. Они могут путешествовать по своим и чужим снам, а главное – могут по своему желанию соединять реальность и мир снов. Переходить из одного мира в другой, переносить свои сны в реальность. Это не магия, это что-то совсем другое. Судя по всему, таким мастером стал ван Хельм. И ты тоже, Лисёнок.

Пока Снофф переваривала услышанное, магистр хмуро смотрел в окно.

– Пока что запомни главное, – наконец сказал он. – Если ван Хельм заказал кошмары у тебя, значит, сам не справился. А значит, ты намного сильнее его. Но он опытнее и, если поймет, что ты чему-то научилась и идешь по его следу, избавится от тебя. Ты должна научиться управлять своей силой, тогда сможешь найти его и… не знаю. – Магистр вздохнул. – Жаль, у меня нет твоего дара и я не могу помочь. Будь осторожна, милая.

Снофф тихонько опустила голову на дядюшкино плечо. Магистр Люциус обнял ее и снова тяжело вздохнул.

– И Марк куда-то пропал.

– Как? – подскочила Снофф. – Куда?

Воздыхания секретаря ее не трогали, но к милому простодушному пареньку мастерица относилась с теплотой.

– Не знаю, – покачал головой магистр. – Я посылал к нему домой, сказали, уже несколько дней ни слуху ни духу…

Копыта лошадей загрохотали по доскам подъемного моста. Экипаж свернул в темную арку и остановился у крыльца Канцелярии особых дел. Изыскатель Бернард открыл покрасневшие глаза, устало помассировал переносицу. Пригладил волосы ладонью и первым сошел на мостовую, подав руку мастерице.

– Ваше превосхо… – подлетел к нему помощник с кипой бумаг, но изыскатель лишь коротко мотнул головой: «Позже».

– Прошу за мной, – произнес он и скрылся за массивной дверью.

Снофф и магистр догнали его в коридоре. Позади, роняя свитки и конверты, спешил помощник.

– А вдруг там что-то важное, а вы не посмотрели? – полюбопытствовала Снофф.

– Там все важное, – отозвался господин Бернард не оборачиваясь. – Но приходится выбирать между «важным» и «самым важным», а самое важное в королевстве сейчас происходит здесь.

– Где? – не поняла мастерица, на ходу оглядываясь по сторонам.

Изыскатель усмехнулся.

– Там, где находитесь вы, госпожа Снофф. Мы пришли…

Охранники по обеим сторонам окованной металлом двери вытянулись по стойке «смирно». Изыскатель приоткрыл дверь, пропуская спутников внутрь. В полутемной комнате без окон пахло свежестью, как после грозы. Источником и запаха, от которого пощипывало в носу, и неяркого света был магический купол в два человеческих роста, накрывающий что-то смутно различимое. По серебристой поверхности купола пробегали редкие искры. «Берегут силы», – припомнила Снофф когда-то найденный в библиотеке труд по истории магии. Серебристый экран лишь остановит, оранжевый – обожжет, багровый – испепелит.

Экран поддерживал маг в бордовом одеянии стихии огня: из его ладоней тянулись к куполу две призрачные нити. Он бросил на вошедших равнодушный взгляд, его напарник за столом коротко кивнул, не отрываясь от дымящейся тарелки, – от магических упражнений развивается волчий аппетит. Кто-то рассказывал Снофф, что в армии боевых магов за глаза называют «проглотами» из-за полагающейся им тройной порции, которой, по словам самих магов, едва хватает от обеда до ужина. Третий маг заливисто храпел на скамье в углу.

– Снимите экран, – негромко распорядился изыскатель, и маг опустил руку. Серебристая пелена исчезла.

Снофф ахнула и отпрянула, с грохотом опрокинув табурет на ногу магистру Люциусу. Но тот даже не заметил – он зачарованно глядел на высокий ящик со стеклянными стенками, в котором плавно двигалась, словно перетекая из одной позы в другую, черная фигура.

– Это оно? – спросил изыскатель Бернард и, не дождавшись ответа, обернулся к побледневшей мастерице. – Понятно. Значит, оно…

– Где вы его взяли? – пришла в себя Снофф. Она помотала головой, чтобы стряхнуть наваждение.

– Патруль наткнулся на монстра в Верхнем квартале. К счастью, с ними был опытный маг. Монстра удалось сковать экраном, пока не подготовили клетку. Выяснили мы не так много: он не может проникнуть сквозь камень и металл, перейти через воду. Зато может просочиться в любую щель. Опасается огня, любое оружие его лишь ненадолго замедляет… Остальное пока изучают.

– Кхм, – кашлянул магистр Люциус. – Если это первый, то остальных ждать недолго.

– Совершенно верно, магистр. Поэтому нам так важно понять, как их остановить или уничтожить. Мастерица, если в ваших сновидениях удастся что-нибудь разузнать об этих, как вы их называете, чернильных тварях…

– Так они мне и позволили, – поежилась Снофф. – Пока что это я для них подопытный кролик.

– Постарайтесь, – мягко попросил изыскатель.

В этот миг тварь бросилась в их сторону. Секундной заминки у стенки ящика хватило, чтобы маг поднял защитный экран и монстра отбросило назад. Снофф вскрикнула.

– Не бойтесь, – успокоил ее господин Бернард. – Пойдемте в мой кабинет…

Поднимаясь по лестнице, изыскатель на ходу листал бумаги.

– Теперь еще и Грюнвальд, – нахмурившись, проговорил он себе под нос. – Магистр, вам удалось найти кого-то в помощь госпоже Снофф?

– Никого, – с раздражением отозвался магистр Люциус, тяжело топая по ступеням. – Никто из Гильдии понятия не имеет, что за тролль тут топтался…

– Вы с запада? – поднял бровь господин Бернард.

– Простите? – растерялся магистр.

– «Тролль топтался» – так говорят в западных провинциях.

– А, вы об этом. Мы оба с запада, – пожал плечами магистр Люциус. – И я, и Лисён… Мастерица Снофф.

Снофф покраснела и отвернулась.

Помощник господина Бернарда обогнал всю их троицу, чтобы открыть высокую дверь в кабинет.

– Прошу, располагайтесь, – кивнул изыскатель на кресла, а сам принялся рыться в огромном шкафу, где в хитром не то порядке, не то беспорядке теснились папки с бумагами.

В кабинете все оставалось по-прежнему: роскошный вид на море, идеальный порядок на столе – разве что дорожная сумка в углу и потертый камзол, наброшенный на спинку высокого кресла, нарушали прежнюю гармонию.

Магистр Люциус подошел к окну, потрогал диковинный колючий пузатый цветок на подоконнике. Охнул и, отдернув палец, по-детски засунул его в рот. Взглянул на флагшток королевской башни, видневшийся сбоку, и задумчиво поинтересовался:

– Интересно, где сейчас король?

– Да уж известное дело, – не удержалась Снофф, хотя вопрос явно предназначался не ей. – В самом безопасном месте. Он же король, должен беречь свою королевскую… жизнь.

Магистр многозначительно хмыкнул. К удивлению мастерицы, помощник изыскателя побагровел лицом и, шагнув вперед, почтительно поклонился:

– Прошу прощения, госпожа, если вам угодно выслушать мое мнение, его величество сейчас принимает участие в решении всех трудностей. И меньше всего заботится о собственной безопа…

– Мы разделяем ваши патриотические чувства, Герман, но сейчас мы заняты другим, – сухо оборвал его изыскатель, сваливая на стол кипу бумаг. – Распорядитесь, чтобы нам принесли чай… и кувшин какао.

Проводив помощника взглядом, он с иронией покачал головой.

– Не обращайте внимания. У Германа есть личные причины обижаться, но ему нужно учиться держать себя в руках. Справедливости ради, король действительно не привык отсиживаться в тихой норке.

– Неужели он до сих пор в Столице? – недоверчиво покосился магистр Люциус.

– Порой его величество упрям, как сибилльский бык, – вздохнул Бернард. – Давайте перейдем к делу…

Хозяин кабинета уселся за стол. Некоторое время все трое сосредоточенно смотрели друг на друга. Потом магистр Люциус принялся сосредоточенно протирать и без того чистые очки, изыскатель сосредоточенно забарабанил пальцами по столу, Снофф сосредоточенно разглядывала ногти. На подоконник опустилась пестрая птица и, клюнув неведомый цветок, с воплями скрылась вдали. «Кто-то должен сказать это первым», – решила наконец Снофф и открыла было рот, но изыскатель Бернард ее опередил.

– Времени все меньше, а никто из нас не знает, что делать, – подвел он итог. – А раз так, ищем дальше. После Даннинга ван Хельм должен был вернуться домой. Мастерица, попробуйте проследить его путь в сновидениях. Но я настаиваю, чтобы вы спали – я имею в виду, работали – здесь.

– В вашем кабинете? – подняла брови Снофф.

– В соседнем. Раз вы можете в прямом смысле исчезнуть на несколько дней, безопасней оставаться в замке. К вашему возвращению по улицам уже могут бродить чернильные твари. Для вас приготовили кресло, отдыхайте, сколько потребуется, а если что-то нужно, позвоните в колокольчик.

Мастерица жалобно посмотрела на дядюшку.

– Ты все еще можешь отказаться, – тихо напомнил тот, но Снофф вздохнула и решительно поднялась.

– Мне очень хочется вернуть все как было. Чем раньше, тем лучше.

Уже проваливаясь в сон, она успела услышать, как в кабинете изыскателя распахнулась дверь и чей-то прыгающий голос, едва не срываясь на крик, произнес:

– Ваше пре… Они в Столице!

Глава 7

В опустошенный город возвращалась жизнь. Серую небесную хмарь растопило солнце, где-то с криками делили добычу вороны. Над недавним полем боя возле кузницы вились полчища мух и пчел, запах прокисших яблок шибал в нос за два десятка шагов. Поморщившись, мастерица толкнула незапертую дверь.

– Эй! Ребята, вы здесь? Выходите! – позвала она, но никто не отозвался. «Надо было хоть спросить, как их зовут», – запоздало попеняла себе Снофф, осматривая бесчисленные кладовки и чуланчики. Под столом она нашла кувшин, который принесла из дома гончара. «Пустой, – с облегчением подумала она, – значит, твари до них не добрались. Или добрались, но не сразу…»

Снофф вышла на свет и чуть не столкнулась со стражником.

– Стой, кто идет! – испуганно выпалил тот, отскочив назад. Нога в тяжелом башмаке поскользнулась на раскисшем яблоке, и стражник рухнул навзничь в месиво из фруктов и размокших леденцов.

– Кто такая? – рявкнул второй солдат, здоровяк с красным лицом. Третий флегматично наблюдал со стороны, опираясь на алебарду и накручивая на грязный палец длинный висячий ус.

– Я ищу детей. Здесь были мальчик и девочка, – объяснила Снофф, решив не обращать внимания на грубость.

– Ага, и бабушка с дедушкой, и кошка с мышкой, – недобро усмехнулся здоровяк и за шиворот поднял пытающегося встать товарища. – Всех живых из города уже три дня как вывели, одни мародеры шастают.

Он покосился на кувшин, который Снофф все еще держала в руках.

– А мародеров велено вешать на месте, без суда и следствия, – тонким голосом добавил первый, отряхивая кольчугу. – Фу, вонять теперь буду… – Он с ненавистью посмотрел на Снофф. – Ты глянь на нее, ручки-то белые, видать, из благородных, отродясь ни веретена в руках не держала, ни иголки… А туда же, мародерничать…

– Вы что, не видите? – нахмурилась Снофф. – Я никакой не мародер, и у меня нет времени…

– А ну, цыц! – рявкнул краснорожий, и острие его алебарды уткнулось мастерице в грудь. – Сейчас отведем тебя куда следует, ты у нас по-другому запоешь. Давай, Каспар, вяжи эту соплюху!

Снофф закрыла глаза. Удивительно, но только сейчас она поняла, что все это время на что-то надеялась. Надеялась все исправить, вернуться в свой маленький уютный мир – с волшебными снами и книжками, единорогами и кометами, зефирками и какао по утрам; мир, который она создавала долгие годы… и который за считаные дни накрылся медным тазом. Даже встретив чернильных тварей, Снофф не перестала верить в лучшее. Но все имеет свои пределы – как давно известно, последняя соломинка ломает спину верблюду.

И этой соломинкой стала «соплюха».

Снофф досчитала до десяти, чтобы от нахлынувшей злости случайно не разорвать стражников в клочья, хотя очень хотелось, и медленно открыла глаза. Щелкать пальцами она не стала. Просто бросила на алебарду яростный взгляд, и алебарда превратилась в гуся.

Стражник заорал, выпуская из рук бьющуюся в истеричных воплях птицу. Его товарищ отскочил в сторону и снова плюхнулся в грязь – на этот раз носом.

– Ве-едьма-а! – завопил он, барахтаясь в липкой жиже.

– Правильно говорить – «волшебница», – ледяным тоном поправила Снофф и взмахнула руками. Оба стражника взвились в воздух и закружились в вихре вместе с оружием, мусором и гнилыми яблоками. Мастерица поискала взглядом третьего – тот, уронив алебарду, судорожно натягивал тетиву арбалета.

– Не стоит, – честно предупредила Снофф, но перепуганный солдат ее не слышал. Щелкнула тетива, и тяжелый арбалетный болт с грохотом взорвался ослепительным фейерверком. Солдат пару раз ошеломленно хлопнул глазами – двумя белыми пятнами на покрытом сажей лице – и в следующий миг уже кружил над землей вместе с товарищами в одном рыдающем, галдящем и сыплющем проклятия вихре.

«Вот так», – с удовлетворением подумала Снофф.

– Весьма впечатляет, – раздался за спиной спокойный голос.

Снофф обернулась. Скрестив руки на груди, возле кузницы стоял маг. Его глаза с интересом наблюдали за происходящим из-под капюшона с синей полосой стихии воды. Маг откинул капюшон, обнажив бритую голову с затейливой татуировкой. Маг был немолод.

– Из какого вы ордена, сестра? – миролюбиво поинтересовался он.

– Из ордена тех-кого-лучше-не-бесить… брат, – хмуро отозвалась Снофф. Стражники плавно опустились на землю. Ронять их мастерица не стала: жаль дураков, да и, в конце концов, ведь именно они помогли ей избавиться от глупой надежды и наконец-то разозлиться – настолько, чтобы вдруг ощутить в себе силы накрутить хвост и ван Хельму, и всем, кто встанет у нее на пути. Незадачливые вояки, постанывая, приходили в себя.

– Никогда о таком не слышал, – приветливо улыбнулся маг, делая шаг вперед. – Полагаю, вы не откажетесь рассказать о нем подробнее мне и моим командирам?

– Сожалею, но я крайне спешу. Возможно, в другой раз, – в тон ему ответила мастерица.

– Простите, сестра, но я вынужден настаивать, – произнес маг, и в голосе его прорезались стальные нотки. Маг поднял ладонь, и протянувшаяся из нее нить в мгновение ока сплела вокруг Снофф молочно-белый кокон.

«Как дети, честное слово», – снисходительно усмехнулась Снофф, не почуяв подвоха. Она взмахнула рукой, и экран разошелся, будто по нему полоснули огромным ножом. В тот же миг пролетевший сквозь разрез магический шар ударил ее в лоб. Дрожь и покалывание разлились по всему телу, в глазах потемнело, и Снофф почувствовала, что падает. Кто-то аккуратно подхватил ее под мышки.

– Нет, она точно не из боевых, – произнес совсем молодой голос у нее над ухом.

Обездвиженная заклинанием, Снофф не могла шевельнуть и мизинцем, и даже мысли ее, казалось, были парализованы. Она лишь смутно понимала, что ее куда-то несут, кладут, везут, снова несут, что прошла уже куча минут, а может, и часов – и вдруг пришла в себя. Она сидела на неудобном деревянном стуле, руки и ноги ее были связаны.

Снофф кое-как подняла голову и оглядела полутемную комнату. Лавки, полки, задвинутая в угол колыбель, ведерко угля у нерастопленного камина. Жилище исчезнувшей семьи, занятое военными под штаб. За столом напротив сидел низенький носатый господин в офицерском мундире, буравя Снофф внимательным взглядом. Сбоку пристроился давешний маг с татуированной головой, то и дело поглядывая на юного коллегу, длинным ножом кромсавшего в углу копченый окорок.

– Ваше имя?

Тело по-прежнему отказывалось слушаться, мысли текли вязко, будто мед. Что-то мешало мастерице сосредоточиться, а воли не хватало даже на то, чтобы как-то объясниться или послать офицера с его вопросами куда подальше.

– Ваше имя? – повторил тот.

Мастерица задумалась, вспоминая, потом с трудом проговорила:

– С… Снофф.

– Что вы делаете в Даннинге?

– Ищу.

– Что именно?

– Ван… ван Хельма.

– Кто такой ван Хельм?

Снофф попробовала ответить и не смогла.

– Она сейчас не очень соображает, – произнес маг. – Такое бывает после оглушения, скоро пройдет. Зато врать не сможет. Полное подавление воли, спрашивайте что угодно, скажет правду.

Офицер недовольно поджал губы и заскрипел пером.

– Из какого вы ордена?

– Из никакого, – отозвалась мастерица.

– Магия у нее… странная, – заметил маг. – Никогда такой не видел. А в боевой магии – полный ноль, взяли голыми руками.

Юный маг, жуя на ходу, поднес ему тарелку с ломтями копченого мяса. Прежде чем наброситься на еду, тот протянул угощение Снофф. Мастерица поморщилась и качнула головой. От этого в мозгах слегка прояснилось, и она помотала головой энергичнее.

– Вот это и странно, – объяснил маг офицеру. – Превратить железяку в живого гуся – это в принципе невозможно. Запредельный уровень, после такого сил вообще оставаться не должно. А эта держится бодро, даже не проголодалась. Гусь, кстати, жирный был. Жаль, убежал.

Он откусил здоровенный кусок и с наслаждением заработал челюстями.

– Оч-чень хорошо, – протянул офицер. – А где, голубушка, ваша надзорная метка? Раз вы маг, должны иметь татуировку Ордена магического надзора. Нету? Стало быть, не из Единого королевства.

– Фпионфа? – предположил с набитым ртом юный маг.

– Шпионка, ясное дело, – кивнул офицер. – На кого работаете, дамочка?

Как и говорил маг, что-то выдумывать и даже объяснять Снофф сейчас физически не могла – только равнодушно отвечала на вопросы, ничего не чувствуя.

– На Гильдию сновидений.

– Ну-ну, конечно, мастерам сновидений тут самое место. И давно? – с иронией приподнял брови офицер.

– С тысяча триста двадцать девятого года.

Офицер и маги переглянулись.

– А какой сейчас год, по-вашему?

– Тысяча триста… – Тут Снофф вспомнила, что попала в события семнадцатилетней давности, но отсчитать семнадцать лет для нее сейчас было высшей математикой: – Десятый?

Офицер криво усмехнулся.

– Пятнадцатый. И что же понадобилось в Даннинге мастерице сновидений, которая станет собой только через четырнадцать лет?

– Мы сейчас в моем сне, – сообщила Снофф.

От такой неожиданной новости оба мага и офицер расхохотались.

– В следующий раз полегче с оглушением, – добавил офицер, чем вызвал новый взрыв хохота. Он взялся за перо и бросил недовольный взгляд на окно. На улице сгущались сумерки. – Караульный! – прокричал он в открытую дверь. – Пускай свечи принесут. Что-то рано сегодня темнеет… И скажи сержанту, пусть поставят клетку в телегу, повезем арестованную.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.