Серж Карманов
Военно-морские рассказы

Крыса

Ты скуп на слёзы

ты видел грозы

ты помнишь, как они свистят,

как волны, бьют всю ночь подряд.

припев

Грохочет якорь и боцман бродит

бьют склянки, все матросы по бортам

Танцуют волны, корабль уходит

навстречу северным ветрам

никто не знает, что ждёт их там

Быть может розы, а может грозы

быть может штиль иль ураган

молчит и курит, нервно курит капитан

ведь это Тихий, очень тихий океан.

Ты видел море

ты был в дозоре

ты помнишь, как шумят леса

и вдаль уходят берега.

припев

Грохочет якорь и боцман бродит

«И если очень повезёт, тебя дорога приведёт, на Тихоокеанский флот»…

Есть такая песня, её слова воспринимались как издевательство, какая тут удача, служить три года вместо двух. Пехота, танкисты и другие бойцы, передвигающиеся по суше, уже отслужат, будут ходить по гражданке, обнимать девчонок, кто то поступит в институт, кто то даже успеет жениться, а ты ещё целый год будешь служить ходить в робе и тянуть вахту. И только через несколько лет начинаешь понимать, что это действительно здорово отслужить на флоте и увидеть огромный Тихий океан.

Сначала будет тяжело морально и физически, загруженный распорядок дня, вахты, наряды, изучение корабля и заведования, давят переборки, выматывает качка. Вечером только одна мысль – добраться до койки и даже упавшая среди ночи, с трубопровода, крыса, пробегающая по одеялу, не заставит тебя подняться.

Но пройдёт какое то время и ты освоишься в этом большом железном доме, настоящем мужском коллективе, изучишь основные законы и правила, будешь летать по трапам, загорать в свободное время на тентах шлюпок, тянуть канат и ловить рыбу. И этот корабль показавшийся тебе чужим и холодным, станет близким и родным, особенно после пройдённого вместе с ним шторма , ты полюбишь его, будешь знать каждую пайолину на трапе, а годы проведённые на флоте уже никогда не сотрутся из твой памяти.

Конечно всегда есть шанс не вернуться домой, корабли иногда тонут, но ты знаешь об этом, волков бояться – в лес не ходить. Иначе не возможно, нет другого способа увидеть океан, почувствовать его мощь и красоту, просторы и разнообразие…

Зима, корабль стоит у стенки в Авачинской бухте, кругом снега, метёт пурга. Вахта у трапа, на тебе овечий тулуп, ушанка и замёрзший автомат. Северный ветер проникает сквозь овчину. В редкие увольнения напяливаешь шинель, чистишь якорь на бляхе, ботинки скрипят на морозе, море цвета стали, сине-серое и даже чёрное.

И вот корабль снимается с якоря и через несколько дней тебя встречают Курилы и Хоккайдо, на построение бегаешь в бушлате, много чаек, бакланов и олушей, ночью всё в огнях рыболовецких траулеров, загружающих в трюмы кальмар. Ветер теплеет, но море ещё холодное, насыщенного тёмно-синего цвета. Проходишь Окинаву, воздух и вода наполняются теплотой, стоишь на верхней палубе в робе и берете, на полубак запрыгивают летучие рыбы, море ярко синее, даже голубое. Ещё пару дней и ты в тропиках, тепло повсюду даже в прохладном трюме, форма одежды тропическая, рубашка, шорты, сандалии и кепка. Ближе к экватору солнце становится беспощадным, утром, как только склянки пробьют завтрак, оно уже почти в зените, корабль ложится в дрейф, матросы заполняют бассейн и верхние палубы, отовсюду забрасывается леска с крючками, идут сражения по волейболу и канату. Ветра нет, вода и воздух одной температуры, океан сияет сапфирами и изумрудами.

Вечером солнце буквально падает за горизонт, начинается тропическая ночь. На вертолётной палубе крутят старый фильм, экраном служат огромные белые двери вертолётного ангара, рыбаки на юте до утра будут вытаскивать экземпляры ни кому неизвестных рыб.

Утром часть экипажа откосит от зарядки, начинается тропическая расслабуха, хотя зарядка в тропиках, милое дело, солнце ещё не печёт, свежий морской воздух, лёгкий ветерок, можно успеть плюхнуться в бассейн.

Послеобеденный отдых три часа, в тропиках добавляется «адмиральский» час, бассейн набит, вода бурлит, вокруг лежбище бледных котиков, на корме котельные и трюмачи обвязавшись канатом, как на тарзанке, прыгают за борт, что запрещено, но дальше котла их все равно не сошлют, а может дежурный офицер закроет глаза и простит. Всё – таки тропики. Расслабленность витает в воздухе. Пару недель назад ты мёрз в овечьем тулупе, а сейчас стоишь в шортах на полубаке и даже курить лень. Смотришь на переливающийся на солнце, окружающий со всех сторон океан, на сотни миль никого, изредка странствующий альбатрос сядет на марсе, отдохнёт и снова продолжит свой путь. Большой корабль, набитый оборудованием и людьми, как песчинка в этом безбрежном краю. И на этом маленьком клочке суши великой страны, согласно военно-морскому уставу, проходит часть жизни матросов и офицеров.

На ходу вахта идёт своим чередом, после завтрака политинформация, потом занятия, штурмана изучают лоцию близлежащих территорий, «маслопупы» машину и механизмы, боцмана вяжут узлы, занимаются такелажем, шлюпками, «дятлы» стучат вертикальными ключами , чистят и разбирают приёмники, «пассажиры» – киномеханик, коки, погода, писаря занимаются своими разнообразными делами. Время бежит, служба идёт.

Эта история произошла в кубрике служб и команд, где в основном и жили все «пассажиры». Каждое воскресенье, по традиции, после обеда, здесь проходил турнир по «морскому козлу». Пара на пару, проигравшие выбывали, а выигравшая команда сражалась с новыми претендентами, пока её не выбьют или не прозвучит команда на ужин. Участвовали все желающие, даже молодёжь, главное сыгранная пара, понимающая друг друга, подсказки и знаки запрещены, за этим строго смотрит судья, выбираемый из уважаемых годков. Игра проходила в тишине, только кости стучали по столу, в перерыве, когда мешали камни, шло обсуждение захода, опытные игроки старались говорить кратко, чтобы другая команда не разгадала тактику игры, но иногда не сдерживались.

– На хера ты пятёрку зарубил, она же под «лысого» шла, сейчас «маслопупы» в соплях бы сидели.

Заход начинался с понедельника 1:1, игра заканчивалась за 125 или 101 очко, повесить соплю 0:0 или бороду 6:6 считалось высшим пилотажем. Выиграть в кубрике «пассажиров» больше трёх раз подряд было очень почётно, таких называли гвардией. Играли в основном на желание, проигравшие кукарекали сидя на «баночке», причём табуретку нередко выносили на главную палубу, скакали на четвереньках по палубе и бодались как козлы. Бывало, проигравший должен был ударить в грудь первого входящего в кубрик, ударить со всей силы, что вызывало бурное веселье, когда ничего не ожидавшему, порой и старослужащему прилетала плюха.

Однажды проигравший, коренастый рулевой Груздев должен был ударить, он стоял около двери в боксёрской стойке, но никто не входил. Все устали ждать, началась новая игра, и тут в кубрик вошёл дежурный по кораблю капитан-лейтенант Зуев, уважаемый офицер и получил сильный удар в грудь, от которого чуть не вылетел в проход главной палубы. Среди общего хохота, стоял грустный Груздь и слушал приговор – пять суток гауптвахты по приходу на базу. Когда смех стих, Зуев разобрался, в чём дело, понял, что матрос не мог нарушить слово и карточный долг, простил ему, лишь дал хорошего пинка и вышел. Часто на игру заходили «сундуки», среди них отличался Юхимчук, это был здоровый от природы, рослый мичман продотсека, с вечно недовольным выражением на лице, он мог на вытянутых руках держать по трёхпудовому мешку, легко забрасывая на плечи. Точно также он поступал, если заставал в своём заведовании постороннего, он брал матроса за шею, отрывал от палубы и спрашивал: «Что, сучёныш, ветчины захотелось, а?» Потом бросал в дальний угол или бил в лёт, редко кому после этого хотелось вскрывать кладовые продотсека или просто шататься возле них, но и желающих поквитаться с Юхимом было множество. Юхим со своим молочным братом, хитрым и мелочным баталером, были опытной парой и играли только на чилимы. Чилим в исполнении кладовщика зрелище не для слабонервных, проигравший садился на «баночку», Юхим подносил ладонь ко лбу жертвы, с наслаждением и злорадством оттягивал средний палец, замирал на несколько секунд и спускал «курок», раздавался громкий звук и матрос, нередко, падал с «баночки».

В этот день, за час до ужина, Юхим вошёл вальяжно в кубрик и подходя к столу спросил:

–Ну что, есть тут гвардия или обосались все?

–Вот, гусар то нашёлся, – старшина боцкоманды Широков смерил взглядом вошедших и спросил у сидящих на шконках – ну кто со мной вскрыть «сундуков»?

Матросы молчали, никому не хотелось подставлять лоб под молот.

– Возьмёшь меня? – с коечки медленно поднялся трюмный Тюрин. Это был немногословный, черноволосый парень из небольшого посёлка рядом с Магаданом, со странным неподвижным взглядом слегка раскосых зелёных глаз, половину службы проведший в трюмах и междонном пространстве. Трюмачи итак редкие гости на верхней палубе, а Тюрин мог и месяцами не вылезать наверх. Ходили слухи, что он разговаривает с крысами и даже спит с ними после вахты, но специалистом был отменным, «дед» его уважал и ставил в пример другим котельно – трюмным разгильдяям.

– Садись, Тюря, засадим им… всю клумбу цветами, – Широков начал мешать камни.

– Лобик прямо грецкий орешек, – ласково пропел кладовщик, глядя на Тюрина и игра началась.

Она шла долго, с переменным успехом и небольшим счётом, потом матросы отсекли «бороду» у баталера и увеличили разрыв в счёте, но «сундуки» замутили рыбу в середине захода, у Тюрина оказалось много шестёрок, разницу записали на них, и сумма очков перевалила за 125. Мичмана ликовали.

– Ну, Тюря иди к папочке, – Юхим радостно потирал ладони, и разминал пальцы, на лице его сияла зловещая ухмылка. Тюрин подошёл и молча сел на «баночку», Юхим положил ему ладонь на лоб, приготовился ударить, и тут произошло неожиданное. На середину кубрика не спеша вылезла большая крыса, медленно села на задние лапы, отчего показалась ещё больше, чёрная шкура её отливала сединой, она стала поддёргивать передними лапами и издала угрожающий звук похожий на свист. В кубрике было человек десять, все замерли и заворожено смотрели на необычное представление. Через несколько секунд мощная волна ударила в правый борт, где и находился «пассажирский» кубрик, матросы покатились в разные стороны, Юхима отбросила вперед, он сильно ударился головой о переборку и потерял сознание. Никто не получил серьёзных травм. Только Юхимчук лежал не двигаясь, разбросав в разный стороны руки. Его схватили со всех сторон и как бревно понесли в лазарет. Там он пришёл в себя после большой дозы нашатыря. Но никак не мог вспомнить, как оказался здесь. Да и некоторые матросы, потом утверждали, что крысы не было, просто массовая галлюцинация, хотя никто не пил, а насчет волны, неизвестно откуда взявшейся при слабом ветре, мнения расходились кардинально, от мёртвой зыби и остаточной волны цунами, до секретного испытания подводной бомбы американцами. Тюрин молчал, ещё больше пропадая в трюмах, а старшина боцкоманды Широков, обсуждая этот случай в курилке на полубаке, говорил, вот если бы это в Бермудском треугольнике было, тогда понятно, но ведь это родной Тихий океан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.