Элтэнно. Хранимая Звездой
Сага о розах. Книга третья

Пролог

– О нет, чудовище, не смей мне угрожать скорой расправой! Мой меч остёр, воля крепка, и к битве я готов кровавой! Пускай бахвалишься сейчас, но сам взмолишься о пощаде. И нет, не будет Ортольд Гилберт тем, кто милосерден станет. Ради чего мне милосердным быть? Ты, зверь, любовь мою сгубил.

И нечем было возразить тому, в ком было столько сил. Сжигало всё нутро дракона предчувствие близкой беды, но ненависть вышла сильнее. Намерения его тверды остались, словно камень грота, в котором он злато копил. И оттого владыка неба на слова рыцаря вспылил.

– Ты смел явиться предо мною и заявил, что хочешь мести. Так будь меж нами бой, пусть смоет кровь обиду чести!

Дракон раззявил пасть, взревел. Но воин нет, не присмирел. Щит с алой розой пред собой он выставил вперёд и смело в атаку на врага пошёл. И как сражался он умело! Удар, защита, вновь удар. А после ловким пируэтом повержен стал подлый дракон. Израненный лишь шепчет он:

– Будь проклят ты и весь твой род… Не пощажу людской народ! Всю силу Ключ в себя вбирал и мир от смерти охранял, но силу эту я теперь направлю в то, чтоб ты отныне, жил только средь одних потерь! Своих за то не пожалею…

Тут хриплый голос его смолк.

– Я пред тобой не оробею. За горе, боль, что ты принёс, прощение просто невозможно. И пусть в душе моей тревожно – исполню праведный закон… Я победил! Кормить ворон тебе придётся своим телом, – воскликнул Ортольд Гилберт так, что звонким эхом по тоннелям разнёсся крик его победный. А после, бледный, он голову врагу отсёк и, глянув на неё, изрёк.

– Вот, месть моя завершена. Но как мне жить? Моя жена уже убита этой тварью.

… И тут раздался гром, и гарью наполнился огромный грот. Прикрыв правой рукою нос и рот, Ортольд наружу поспешил и понял он, что заплатил за вкус победы мира болью. Пылало небо алой кровью так, что храбрец оторопел.

– О боги, – лишь сказать сумел.

Увы-увы, дракон бесчестный в дурном желании расправы забыл про долг священный свой. Свою угрозу он сдержал и снял барьер, что защищал живое от беды извне. Он никого не пощадил, желая отомстить с лихвой.

… Да, предвещая годы бед, небо зияло пустотой.

Из сказаний «Последние дни миров»

Часть

V

. Символ любви и крови

Глава 1

– Помните я говорил, что люди избрали другого прелата, хотя прежний жив? – хмуро поинтересовался Заррах у Бофира, как только прекратил полировку чешуи на лапе огнём. Ему казалось, что от этого процесс окаменения замедляется.

– Конечно, очень любопытная ситуация.

– Любопытно всё это со стороны, меня лично ситуация не радует. Этот Зарион Твейр прошёл обряд инициации, и если раньше со мной пытался телепатически связаться только один прелат, то теперь они оба вовсю стараются. У меня уже голова раскалывается выслушивать убедительные речи о том, что Хранители Неба обязаны выступить на чьей-то там стороне.

– А зачем наше вмешательство новому прелату? Он же стоит за старый порядок, реформы ему нужны в другом, – оторвался от поедания оленя Бофир. Оба дракона были в истинном облике и развлекались охотой. Однако всё снова сводилось к политике.

– Соблюдение мира с драконами является неотъемлемой частью этого порядка. Кроме того, Зарион Твейр не имеет в виду силовую поддержку. Ему достаточно моего официального визита, который даст понять обществу, что драконы признают его как главу Церкви. Расчёт такой.

– В таком случае, я бы воспользовался его предложением. Посетите земли людей и заявите публично, что драконы всегда соблюдали и намерены соблюдать договор. Но при этом исподволь дайте им понять, что вы нисколько не причастны к скользкому моменту с вашей мереш. Это поможет в корне задушить будущие претензии к вам. Виноватым останется только прежний Святой Отец.

При своих последних словах Бофир понизил голос до шёпота, так как разговоры о жёнах были не очень-то приличны в драконьем обществе. Нужно было иметь более чем доверительные отношения, чтобы обсуждать тему супружеской жизни. Однако Заррах шептать не намеревался. Кончик его хвоста задёргался, а затем император драконов повыше поднял голову и злобно заявил.

– Мой брак нисколько не скользкий момент.

– Но ведь вы должны понимать…

– Да-да, я прекрасно понимаю! – с вызовом перебил собеседника Заррах. – Ритуал указал мне на эту женщину? Указал. Она была чиста до совершения брака со мной? Была. Согласилась ли она в ответ на ритуальную фразу? Согласилась. Всё остальное проблемы людей, а не драконов, Бофир! Это их решения, вот пусть и несут ответственность за оные.

С точки зрения драконов логика Зарраха была безупречна, поэтому Бофир не мог озвучить никакого возражения, если бы только не начал его со слов «Но люди…». А какое драконам дело до людей? Договор соблюдён, Заррах прав. И если кто-то из драконов и нарушил его…

– Другое дело Снерш, – словно читая мысли Бофира, продолжил Заррах. – Вот его брак действительно скользкий момент.

Молодой дракон задумался и из-за этого прекратил хрустеть косточками. Он был доволен трапезой, ведь после женитьбы ему нечасто доводилось баловаться сырой добычей. Как-то несолидно это выглядело. Первобытно, примитивно. Но мыслительный процесс не давал ему ощутить вкус желанной трапезы, вот он и остановился.

– Хм, желаете выслушать моё мнение? – наконец произнёс он.

– Говорите, у вас интересные суждения.

– Вот смотрите, расстановка сил такова, что великий полководец, которого вы пренебрежительно называете храмовником, вскоре победит грешника‑прелата…

– Тоже мне великий полководец! Нашли воина всех времён и народов, – тут же демонстративно фыркнул Заррах. – Да я как только вспоминаю мерзкую рожу этого червя, так меня сразу трясёт от презрения!

– Я говорю о том, как он будет выглядеть для людей, – попытался сгладить неловкую ситуацию Бофир и, пока ответа не последовало, сразу продолжил. – Так вот, что сделает этот ничтожный червь дальше? Будучи на пике своей надуманной славы, он обвинит вас. Но раз Зарион Твейр идёт на контакт, то он не дурак и ходу наглым требованиям этого храмовника давать не желает.

– Согласен. И это именно та причина, по которой я не даю ему никакого ответа. Факт моего молчания должен подвести Зариона Твейра к мысли, что телепатическая связь между нами не работает, но при этом я милостиво не откликаюсь на зов Адриана Оумрока. Пусть чувствует себя обязанным, когда мне элементарно не хочется способствовать чьему‑то там возвышению. Пусть люди сами разбираются c тем, что учудили!

– Мудро, – оценил намерения Бофир. – Вот только я всё равно за то, чтобы откликнуться на его зов. Видите ли, без возвышения Ортольда Гилберта Зарион Твейр ничего не достиг бы. Но теперь эта слава вот-вот начнёт играть против него самого. Даже если Церковь избавится от храмовника, общество уже расшатано. Достаточно будет простенького науськивания, чтобы собрать готовую выступить против нас армию. И неважно, доберутся люди до наших островов или нет. Сотни воинов не одно и тоже, что единичные идиоты. Магия договора может вновь вступить в действие самостоятельно.

– Да, тут вы правы, – серьёзно и крайне хмуро согласился Заррах. – Но с чего ради мне оказывать Зариону Твейру поддержку?

– Так вы сможете прийти к компромиссу. Скажем, обсудите как помешать Снершу воспользоваться ситуацией. Она ведь ему на руку настолько, что, быть может, он ей даже поспособствовал. Сами подумайте, выставят вам люди ультиматум или же кто-то из них дерзнёт выступить против нас – итог будет один. Большинство драконов начнёт требовать ответных действий, и это станет отличным моментом для Снерша Жестокого получить недостающее влияние.

– Хм.

– Поэтому вы должны найти способ достойно избавиться от него. Своевременно. А взаимодействие с прелатом отличный вариант решения этой проблемы.

– Да, но давить на то, какую мой брат получил мереш и как, я не могу. По нашим законам всё было достаточно честно, а доказать отсутствие отклика…

– Даже мне кажется, что ваша уверенность не обоснована.

– Вот видите, – грустно произнёс Заррах, расправляя могучие крылья. Они немного затекли. – Стая и так не на моей стороне. Если я начну открыто идти в таком вопросе против их любимца, то ничего хорошего не жди. Нам остаётся только найти и обнародовать улики его противодействия мне. Никто из драконов не должен перечить слову своего владыки и это обстоятельство стая примет. Должна принять.

– Но Снерш очень осторожен. А ещё его очень хорошо прикрывают, следить за его перемещениями сложнее некуда. Мне вот совсем не верится, что он безвылазно сидит на своём острове.

– Ничего, выползет он из своей норы, – с презрением ответил Заррах и посмотрел на солнце. Оно было в зените, а, значит, настала пора прощаться с Бофиром. В намерениях Зарраха было посетить Храм и продолжить изучение Ключа.

– Так что по итогу? Вы согласитесь на встречу с новым прелатом?

– После вашей убедительной речи, пожалуй, да. Но пару дней на раздумья я ещё возьму.

Бофир понятливо склонил голову, и драконы разлетелись в разные стороны. У каждого из них имелись свои дела.

***

Эрт никогда не мог расслабиться в обществе дяди. Он уважал его, безгранично доверял ему, знал, что тот всецело заботится об его благополучии. Но расслабиться в его обществе всё равно не мог. Вот и сейчас, когда по распоряжению Его святейшества Эрта оторвали от расследования в предместьях, он вытянулся в струнку. И дело было отнюдь не в том, что принять своего племянника Великий Инквизитор вознамерился в своём кабинете, то есть, официально. Он физически не мог поступить иначе.

– На разговор у нас не так много времени, но я всё равно хочу поинтересоваться. Ты узнал что‑либо о причинах убийства преподобного Николаса? – перво-наперво осведомился Самюэль ван Донатан, оставаясь при этом не только сидеть за столом, но и продолжая с сосредоточенным выражением лица перекладывать бумаги. Он лишь ненадолго оторвал от них взгляд на племянника.

– Николас держался в стороне от нынешних распрей, он не поддерживал ничью из сторон и проповеди вёл исключительно осторожно. Прихожане его уважали и, судя по их словам, никто не мог желать пастору смерти. Так что нападение на него произошло из-за меня.

– Не слишком ли поспешный вывод? Причиной может быть личная месть.

Тяжело вести разговор с человеком, который внимательно смотрит не на тебя, а в содержимое некоего документа. Поэтому Эрт вынужденно сосредоточил взгляд на стилизованной под дракона ручке окна, расположенной как раз на уровне головы его дяди, и только тогда произнёс ответ.

– То, что желание отомстить имеет в этом деле место, несомненно. Иначе не было бы надписи на входной двери. Дверь, правда, серьёзно обгорела. Мне пришлось основательно поработать, прежде чем понять, что я оказался прав – на дереве сделана надпись. Она представляет собой женское имя. Хорошо читается обращение «леди», но вот дальше уже размыто. Может быть, Агния. Может быть, Агнесс или Аглая. Но имя Аглая больше подошло бы простолюдинке. В любом случае, никто не слышал, чтобы Николас имел связь с какой-либо женщиной кроме жены, поэтому вряд ли мстили именно ему. Тем более, не так давно при моём участии леди Агнесс Эккель прошла очищение огнём.

Сказанное привлекло внимание Великого Инквизитора. Он мгновенно потерял интерес к бумагам и даже слегка наклонился в сторону Эрта.

– Я бы хотел услышать подробности, – требовательно сказал он. – На каких ещё основаниях ты решил, что мстили именно тебе?

– Со времени нынешнего приезда в Райград я трижды навещал Николаса, так что на основании этих визитов можно было сделать вывод – моя с ним дружба, несмотря на прежние редкие встречи, по‑прежнему крепка. Кто-то наблюдал за мной и воспользовался моей слабостью. Николас ведь не владел магией, его орудием было исключительно слово. Какое сопротивление он мог оказать, если застать его врасплох, тем более втихаря ночью? Нет, некий трус желал нанести подлый удар исподтишка именно по мне. Недаром даже орудием убийства стал именно огонь.

– Очень даже возможно, – задумчиво кивнул Самюэль ван Донатан и, подумав, добавил. – Тебе, Эрт, мало кто решится мстить напрямую. Ты сильный маг и никто не сомневается в моей протекции тебе. Но, думаю, раз прецедент есть, ты согласишься, что пора перевезти Вернона из Альтграда сюда. Наш особняк куда как лучше охраняется нежели какое-то захолустное имение.

– Пожалуй возражу. Мне не видится в этом необходимости из-за того, что я рассчитываю в ближайшее время закончить расследование смерти Николаса и своё пребывание в Райграде тоже. Мне следует как можно скорее вернуться к службе. Хватит перекладывать дела на чужие плечи, когда моя помощь здесь больше не востребована.

– Да, она здесь больше не нужна, – спокойно согласился Великий Инквизитор. – Но и в Альтграде она не требуется тоже.

– Что? – растерялся Эрт. Ненадолго его сердце даже стало чаще биться. Он прикипел к Альтграду всей душой, заботился о городе как садовник о любимом цветке. Что же стало не так?

– Я вызвал тебя к себе, чтобы сообщить кое-какую весть. Его преосвященство Лоренс Вейконт слишком стар, но в свете последних событий его здоровье и вовсе сильно пошатнулось. Настолько, что он сам запросил у меня об отставке. И лучшей кандидатуры на его место, нежели ты, я не вижу, – Самюэль ван Донатан пристально посмотрел на племянника и расщедрился на добрые слова. – Ты достаточно молод, Эрт, но вместе с тем опытен. В Альтграде тебе довелось многому научиться. Ещё ты не приемлешь грех, однако можешь действовать рассудительно и не лишён предусмотрительности. Это очень важно для Первого инквизитора одной из великих держав. Мне думается, я перестану переживать за Ортланд, когда о нём начнёшь заботиться ты.

– Благодарю, – с трудом осознавая какое невероятное доверие ему оказано, удивлённо прошептал Эрт. Он никак не ожидал такой чести.

– Не благодари, это назначение не безмятежный покой. Скорее, оно наказание за твою дерзость, – грозно нахмурил брови Великий Инквизитор, давая этим понять, что до сих пор крайне недоволен проявленным Эртом красноречием во время публичного суда. – Ортланд – страна, придерживающая беззакония. В ней царят свободные нравы, и привести её в порядок будет не так просто. Придётся действовать неторопливо и осмотрительно. Во всяком случае, я бы не рекомендовал тебе портить отношения с её королём. Он безбожный монарх, задающий тон всей державе, но лучше наставляй его наследника. Принц как раз того же возраста что и Вернон, это будет удобно использовать.

Эрт понимающе кивнул, и Самюэль ван Донатан продолжил.

– Подумай хорошенько о том, что тебя ждёт в Ортланде. К своему первому официальному визиту ты должен быть полностью готов.

– Когда мне предстоит туда отправиться?

– По официальному поручению только ближе к середине осени. Но не трать дни впустую и изучи всё досконально. Я отпишусь, что беру время подумать об отставке только для того, чтобы ты смог толково разобраться в том, что тебя ждёт, – Великий Инквизитор хитро усмехнулся, а затем резко нахмурил брови. – Но даже не надейся, что я передумаю. Ты примешь это назначение и никак иначе потому, что с сегодняшнего дня главный инквизитор Альтграда не ты!

– Я понял вас, – поклонился Эрт, понимая, что аудиенция закончена. Но его дядя хотел сказать ему что-то ещё.

– И да, Эрт…

– Что?

– Чтобы не вызывать подозрений своим свободным временем, начни вести курс лекций в семинарии. И ещё я хочу знать все подробности дела Николаса Рейна. Пришли мне отчёт. Если кто‑то решает мстить инквизитору за его благословенный труд, он должен быть наказан. Это тоже самое как возмущаться правде богов.

На этих словах беседа дяди и племянника завершилась. Эрт покинул кабинет и, подумав, направился в сторону лазарета. Он до сих пор там не был, а уже стоило бы осведомиться о состоянии старшей дочери друга.

Ноги несли епископа сами собой. Он не так часто бывал в дворцовом комплексе, но обладал уникальной способностью находить верный путь, если проходил где-то хотя бы однажды. Поэтому Эрт не сбился в пути. Довольно скоро он дошёл до лазарета и обрадовался, когда увидел уже знакомую ему Марфу Ригольд.

– Боги в радость, – незамысловато поприветствовал он её так, как принято у духовенства.

– Боги в радость, – отозвалась женщина и осведомилась. – О девочке справиться пришли?

– Да, мне хотелось бы узнать как она.

– Довольно-таки неплохо. Пожалуй, я даже позволю вам самому удостовериться. Она же вас знает? Не испугается?

– Да почему люди всегда должны меня бояться? – вдруг ни с того ни с сего разозлился Эрт. – Как вообще может чистая душа может испытывать страх перед инквизитором?

– Вы человек, а люди порой ошибаются. Только цена вашей ошибки жизнь. Помните эту истину так же, как помнят её другие, и всё поймёте.

Улыбка женщины ненамного смягчила ставшее дурным настроение Эрта.

– Цена вашей ошибки тоже жизнь, но почему-то никто из-за этого не боится целителей.

От сказанного ему мгновенно полегчало, но секундой позже он вспомнил, что отнюдь не ссориться сюда пришёл, а потому вежливо попросил проводить его к мисс Жанне.

Палата дочери Николаса ничем не отличалась от остальных. Королевский лазарет намеренно делал акцент на том, что здесь царят мир, покой и все равны перед богами. Так что у Эрта не было необходимости изучать аскетичную обстановку. Он сразу подошёл к постели, где лежала бедная девушка.

Жанне Рейн было уже пятнадцать, но из-за бинтов на теле сейчас она выглядела как нескладный подросток. Худоба и курносый конопатый носик тоже не делали из неё красавицу. Кроме того, заплетённые в длинную косу светлые волосы растрепались и разметались на постели, а карие глаза не выражали прежней живости. Девушка смотрела в одну точку и никак не реагировала на приход людей.

– Милая, к тебе друг вашей семьи пришёл. Его высокопреподобие Эрт. Ты ведь помнишь Его высокопреподобие Эрта ван Донатана?

Очень медленно Жанна повернула голову в сторону епископа и тихо промолвила.

– Да, помню.

– Вот, он тебя проведать пришёл. Поговорить с тобой хочет, – мягко и ласково прощебетала целительница. – Давай я оставлю вас ненадолго, и вы поговорите.

– Нет.

Девушка отвернулась и снова уставилась в одну точку. Лицо Марфы тут же отразило беспокойство, и она выразительно посмотрела на Эрта, словно требуя от него каких‑то действий. Но он не знал с чего ему начинать разговор. С выражения соболезнований? Или, может, расспросить Жанну? Вдруг ей что-нибудь известно?

– Мисс Жанна, я очень рад видеть, что вы идёте на поправку, – наконец, сказал он и, так как ответа не последовало, продолжил. – Делом о поджоге вашего дома я занимаюсь лично и надеюсь в скором времени выявить виноватых. Но, быть может, вам есть что‑либо сообщить, из-за чего возмездие свершится быстрее?

Девушка осталась лежать неподвижно. И на последующие две попытки разговорить её тоже никак не отреагировала. Так что Марфа тихонечко ухватила Эрта за рукав и увела его в коридор.

– Её молчание крайне дурной знак, – едва за ними закрылась дверь, встревоженно сказал он и в руке у него, как по волшебству, появились чётки.

– Да, но я очень надеялась, что ваш визит её оживит. Тело-то можно вылечить, но узнав о смерти всех близких она замкнулась.

– Это изменится?

– Всяко бывает, – печально вздохнула целительница. – Так что будет хорошо, если вы припомните, что может принести ей радость.

– К сожалению, мисс Жанну я почти не знаю. После окончания семинарии мы с преподобным Николасом виделись хорошо если раз в пару лет, и детьми его я как‑то мало интересовался. С его слов мне известно только, что Жанна очень набожна и из-за этого даже отказалась от помолвки.

– Что же, уже хоть что-то, – грустно сказала Марфа. – Конечно, куда как лучше если бы у неё любимый был. Но что поделаешь?

– Я могу попробовать узнать что-либо. Быть может, у неё есть близкие подруги, с которыми она делилась больше нежели с родителями

– Узнайте, пожалуйста, Ваше высокопреподобие. Узнайте. А я пока повторно напишу её ближайшим родственникам письма. За здоровье тела мисс Жанны уже можно не тревожиться, так что им стоит знать, что с девочкой всё в порядке. В конце концов, быть может кто-нибудь из них приедет и обрадует её. От Ритовии до сюда, конечно, путь неблизкий, но ей это очень нужно.

– Нет, не думаю, что кто-то приедет.

– Надежда всегда есть, – без особой веры в свои слова сказала целительница и поинтересовалась. – А как так вышло, что преподобный Николас и его жена родом из Ритовии, но оказались у нас здесь, в Райграде?

– Можно сказать чудом. Судьба сложилась так, что он поступил в райградскую семинарию, а годом позже сюда приехала погостить некая графиня, у которой была на удивление милая горничная. Я до сих пор удивляюсь, как всего за месяц к этим двоим пришло решение пожениться. Но вопреки всему они вступили в брак и по окончанию учёбы Николаса решили не возвращаться на родину.

– Хм… Вопреки всему, – задумчиво пробубнила Марфа Ригольд, а затем выразительно посмотрела Эрту прямо в глаза. – Выходит, из-за брака у них испортились отношения с близкими? Поэтому вы уверены, что никто из родственников не приедет навестить мисс Жанну?

– Я скорее имел в виду нежелание графини расстаться с услужливой горничной. Собственно, из-за этого миссис Анна действительно не поддерживала связь с семьёй. Они привыкли получать от неё финансовую помощь и поэтому остались крайне недовольны её вступлением в брак. Но преподобного Николаса такая беда не коснулась. Так что здесь другое. Он был вынужден поддерживать общение с родными через письма, так как ему самому не пристало надолго покидать приход. А его брат, Натан, он простой фермер, ему не на кого оставить хозяйство. Поэтому их личные встречи были крайне редки. Намного реже, чем мои визиты.

Эрт не произнёс этого вслух, но фраза: «Никто… Никто не приедет к мисс Жанне» читалась в его глазах. Поэтому Марфа Ригольд тяжело вздохнула, и на этой нерадостной ноте инквизитор скупо попрощался с осунувшейся целительницей. Её дурное предчувствие отчасти передалось ему самому.

***

После встречи с Бофиром Заррах отправился в Храм для изучения Ключа, но, прежде чем спуститься к артефакту тёмными тоннелями, полных негостеприимных ловушек для драконов несведущих, он вынужденно задержался в месте, которое с натяжкой можно было назвать холлом. Дело в том, что драконья раса никогда не тяготела к изысканной архитектуре, так как в истинном облике легче лёгкого было снести какую-либо колонну или, совершенно случайно, отколоть от стены кусок роскошной лепнины. Поэтому холл представлял собой широкое пространство пещеры и только. Это за ним уже начинались коридоры, что вели в помещения куда как краше, так как предназначались они для использования в облике человека. Вот тот же архив, например. Но сам холл выглядел примитивно. И если что его и украшало, так это вытесанная из белого мрамора арка портала, что стояла поодаль от входа и была отгорожена сталактитами. Так, от греха подальше.

Здесь стоит сказать, что порталов на островах драконов, как и на материке людей, существовало не так много. При этом все они были построены в те времена, когда вместо Церкви всем заправлял Ковен. То было время расцвета магической науки и глупостью являлось не воспользоваться его плодами. Хранители Неба не задумываясь допустили к себе кудесников для постройки волшебных сооружений и ни разу не пожалели об этом.

Люди возведению порталов на своих землях тоже обрадовались. Вон, до сих пор счастливые из города в город перемещаются. Однако умников-магов всё равно уничтожили. Нынче секрет создания телепортационных врат был утерян.

– О, Шебр, – радостно поприветствовал Заррах соседа, случайно встреченного им в холле Храма. – Давно не виделись!

Пожалуй, именно из-за того, что драконы были соседями, они так давно и не виделись. Заррах уважал Шебра, Шебр уважал Зарраха, и в результате они обоюдно стремились находиться подальше от границ территории друг друга. Каждому из них приходилось так поступать, чтобы другой ни в коем случае не подумал, что на его собственность посягают.

– Ну, я-то видел тебя не так давно. Это ты был занят ритуалом, – усмехнулся Шебр.

– Да, дел у меня тогда было немало.

– Думаю, дел у тебя сейчас ещё больше.

– Верно, – едва не рассмеялся от проницательности собеседника Заррах и для поддержания беседы поинтересовался. – Что тебя привело в Храм?

– Да ты никак забыл, что сегодня день посвящений.

– Не забыл, но церемонии-то по утрам проводят. А сейчас дело к вечеру.

– Ага, я так надеялся, что никого знакомого не встречу, – морщась, признался сосед и прикрикнул на дракончика, которого Заррах сперва принял за взрослого. – Давай уже иди, трус! До первой печати с тобой ничего не случится, а там я тебя нагоню.

Дракончик растерянно выпучил неправильные глаза, но послушно, хотя очень неуверенно, двинулся в указанную ему сторону. Туда, где находился Ключ.

– Так ты сына на посвящение привёл? – мигом сообразил Заррах и не сумел сдержать выражение изумления на своей морде. Шебр только скуксился.

– Угу. Видишь, какой у меня старшенький тупица? Недаром глаза человеческие, только вчера в дракона обратится сумел.

– И сколько ему?

– Уже двенадцать, – с презрением сплюнул огнём в сторону Шебр.

– Через пару лет выпускать.

– Угу, выпущу я его. Как же, – крайне нехорошим голосом сказал сосед и пояснил шёпотом. – Я его только из-за Элайны до сих пор не убил. Так что, когда он в другой раз покинет мою гору, то заодно и…

Шебр многозначительно замолчал, прежде чем с раздражением прошипеть.

– Не собираюсь я себя позорить. Перед драконами стыдно, что от меня такое произойти смогло.

– А младший как?

– Этот во всём нормальный. Обратился, как и положено, в пять. Одно плохо. Шустрый и хитрый уж больно. Так и норовит нос свой к моим сокровищам сунуть, – хвост дракона заходил ходуном. – Ещё пару раз за чем-нибудь застукаю и быстро он у меня на поверхность отправится! Пусть Элайна хоть сколько плачет, но… Нет, ты не поверишь! Я в своём же доме выспаться не могу. За ночь по три-четыре раза обход делаю, и ведь не зря же, не зря!

Зарраху оставалось только сочувственно покачать головой. Беды соседа тронули его сердце. Настолько, что при своей следующей встрече с ним, он ни коем образом не дал понять Шебру как тот опростоволосился. С такими проблемами в семье запросто на своей земле воришку не заметишь. Особенно воришку, что не к тебе, а в соседский дом норовит проникнуть.

Глава 2

За девять дней совместного путешествия с Ареном Сабрина уверилась, что Снерш не станет её искать. Это было очень неожиданно, но то, что дракон так и не появился, могло говорить только об этом. Сабрина ж и подумать не могла, что почти что убила своего мужа! Ей по наивности такое в голову не приходило, она предполагала разве что тяжёлое расстройство желудка.

А ещё за эти дни Сабрина привыкла к обществу насмешливого вора. Ей было с ним весело и спокойно. Ему, судя по всему, тоже. Они легко общались на одной волне. Даже когда он подтрунивал над ней и заставлял смущаться, Сабрина всё ловчее находила, что ответить.

К своему ужасу она приходила к мысли, что Арен ей более чем нравится.

– Ага, вот и заветный ручеёк, – довольно сказал вор, бойко шлёпая рукой по воде. – Ух, до чего же холодный! Будет непросто в нём искупаться.

– Конечно, непросто. У него же ширина с ладонь, – съязвила она.

– Без разницы какая ширина. Главное, запах с себя получше смыть. Без этого, насколько я знаю, в логово к дракону лучше не соваться.

– Да-да, в этом вы правы, Арен, – сразу согласилась Сабрина и, припоминая свой опыт общения с одним конкретным драконом, добавила. – Снерш легко мог сказать, где я бывала. Он говорил, что в течение часа запах ещё остро чувствуется, а из комнаты, где часто находишься, даже не пропадает. Из-за этого он был очень недоволен, когда я где-то кроме спальни и двора засиживалась. Говорил, что это мешает его обонянию.

– Хм, полезная информация, – задумался вор и, подумав, сказал. – Вам бы тоже себя в порядок привести, миледи. Со мной вы не пойдёте, конечно, но дожидаться меня для вас так безопаснее станет. Так что, если смущаетесь, можете чуть выше по течению подняться. Только долго не плескайтесь, а то вдруг этот дракон домой только на минуточку прилетел? Или перед сном полетать ещё надумает.

– Что это значит я с вами не пойду? – скрестила руки на груди Сабрина, выцепив из сказанного самое главное.

– Внутри горы вы мне только мешать будете.

– Вот уж не думаю! – фыркнула она. – Вы хотя бы понимаете, что Хранитель Неба Заррах муж моей сестры?

– То есть он вас ждёт в гости? – скептически осведомился вор.

– Нет, но в случае чего вы сможете сказать, что хотели привести меня к Омико. Судя по тому, что я видела, он к ней не равнодушен и захочет порадовать жену встречей с любимой сестрой. Кроме того, я нужна чтобы увести её оттуда. За вами, незнакомцем, она вряд ли последует. Но меня‑то Омико хорошо знает.

Сказав так, Сабрина горделиво задрала носик, а потому не видела какое изумление возникло на лице её спутника. Он даже кашлянул в кулак, прежде чем категорично заявил.

– Нет-нет, вашу сестру я оттуда вытаскивать никак не намерен.

– То есть как не намерены? – оказалась не менее удивлена девушка.

Для Сабрины вызволение Омико было делом само собой разумеющимся, а потому до этого момента с Ареном она на эту тему никаких бесед не вела даже. К чему обсуждать очевидное?

– У нас на хвосте уже сидит один разъярённый дракон. Хотите, чтобы их стало двое?

Вопрос повис в воздухе, но пока Сабрина думала, что на него ответить, Арен задумчиво потёр кончик носа.

– Ладно, возьму вас с собой. Но только по озвученной вами причине, что император драконов может вам вдруг обрадоваться. То есть это означает, что в какой-то момент я прикажу вам оставаться на месте и вы меня беспрекословно послушаетесь. Ясно?

– А Омико?

– С ней мы с островов точно не выберемся. Поймите, пропажу какого-то простенького меча Его императорское величество Заррах вряд ли заметит сразу. Но вот отсутствие жены от его внимания никак не ускользнёт.

– Но Снерш же не стал за мной охотится.

– Да кто вам такое сказал? Драконы просто уважают личные границы. Вы же сами мне выболтали, что ни один из них без приглашения не смеет сунуть нос на территорию другого. А ваш Снерш ещё и на ножах со своим императором. Поэтому он сюда элементарно показаться не смеет… Но не иначе как поджидает нас где-то на нейтральных землях. Так что побегать от него ещё только предстоит.

– Хорошо, пусть так. Но разве столь существенная разница скрываться втроём, а не вдвоём? – не желала отступать Сабрина.

Вместо продолжения спора Арен пристально поглядел на девушку, а затем недобро так усмехнулся.

– Кажется у меня новый заказ, э?

– Что?

– Хорошо-хорошо, – крайне нехорошим голосом протянул вор, нисколько не обращая внимания на её недоумение. – Итак, чего же мой клиент от меня хочет? Хм, пробраться в обитель императора Хранителей Неба и забрать оттуда его супругу. Так?

– Так, – твёрдо ответила Сабрина, хотя не понимала, к чему Арен клонит.

– Тогда идёт. Я рискну выполнить эту работёнку. Но, само собой, только после предоплаты. Мой клиент ведь понимает, что дело очень опасное? За такие без предоплаты никто не берётся.

От ледяного взора голубых глаз Сабрине стало не по себе. Серьёзным Арен бывал, но таким холодным и чужим она его ещё не видела.

Однако девять дней, проведённых бок о бок, не дали ей прикусить язык.

– И сколько вы хотите, мистер Арен?

– За невесту дракона дают выкуп от десяти тысяч золотом, поэтому жена императора Хранителей Неба дешевле двух сотен тысяч стоить не будет. Но не переживайте, это уже с надбавкой за риск. Кроме того, предоплата не вся сумма. Всего за пятьдесят тысяч, полученных прямо сейчас, я готов украсть вашу сестру.

Говоря, Арен подошёл к Сабрине совсем близко. Своего холодного взгляда от её глаз он при этом не отрывал, и в результате девушка вынужденно отвела взгляд сама.

– У меня нет таких денег.

– Что же, выходит, у меня нет причины браться за ваш заказ, – сухо озвучил Арен и демонстративно развёл руками. – Видите ли, жизнь вашей сестры ценна. Но когда я ставлю её на весы рядом со своей, то… Мне договаривать?

– Я могла бы, – начала теребить горловину платья Сабрина.

– Бросьте. Я понимаю, это прозвучит оскорбительно, но ваше тело не стоит того, чтобы лишаться собственной головы. Кроме того, если бы я этого хотел, то давно получил бы за так.

Она насупилась и зло зыркнула на него. А он вдруг взял её ладошку в свою и поцеловал.

– Простите дурака, чес-слово.

– Что? – снова не поняла она хода мыслей Арена.

– Так ведь я всю жизнь буду сожалеть о том, что произнёс отказ на ваше дивное предложение, – горько сказал вор и крайне тяжело вздохнул, прежде чем добавил. – Боги, как хорошо, что зато хотя бы жизнь для всех этих сожалений у меня останется.

– Нет, ну вы просто невыносимы, мистер Арен! – воскликнула Сабрина и, вырвав свою руку из его да приподняв подол платья, пошла вверх по течению. Вор двинулся следом с привычной шутливой улыбкой на лице.

– О, как красиво вы меня оскорбляете, – довольным голосом сообщил он при этом. – Другие вкладывают в слово «мистер» уважительный посыл, но вы… вы поступаете ровно наоборот. Так вы ругаетесь на чём свет стоит… Век бы слушал!

– Вы негодяй!

– Да!

– Подлец!

– Да!

– Злодей!

– Определённо!

Сабрина не выдержала и обернулась. Арен сразу замер. В руках он, оказывается, держал сорванную розу, и девушка тут же припомнила, что только что проходила мимо какого-то цветущего красным куста.

«Нет, ну какие у него загребущие лапы! Сорвал-таки по пути, бессовестный», – гневно прозвучало у неё в голове, но вслух она воскликнула:

– Да что вы ходите за мной попятам?!

– Видите ли, нам в одну сторону, – взглядом указывая на вершину, усмехнулся вор. После чего сделал шаг вперёд и, закрепив розу в её золотых волосах, поинтересовался. – Вам, кстати, никто не говорил, что вы роковая красавица?

Сабрина всегда была очень падка на комплименты, а потому сразу смягчилась. И Арен воспользовался этим. Пока она думала, что бы ему такого колкого сказать, он ловко прижал её к себе и прошептал перед поцелуем.

– Нет, когда мы покинем эту проклятую гору, спать спокойно в своих объятиях я вам точно больше не дам.

***

Моя рука, в которой я держала перо, резко зависла над листом.

– Заррах, а что такое видершиз? Как это вообще пишется? – жалобно поглядела я на преисполненного вдохновения мужа. Прерывать его было неправильно, он только-только начал диктовать с азартным блеском в глазах. Мысль вела его. Но вот если я сейчас запишу неправильно, то он, читая мои труды, начнёт сердито фыркать! Знаю, уже не раз было.

– Виддершинс. Вид-дер-шинс. Это ритуальное хождение вокруг объекта, чтобы он всегда был слева от тебя.

Я начала записывать незнакомое для себя слово. И так как Заррах внимательно смотрел так ли я его пишу, а не продолжал свою диктовку, то я, дописав последнюю букву, снова подняла на него взгляд и улыбнулась.

– Я так скоро знатоком магии стану.

– Разве что знатоком теории магии, способности к её практической составляющей у тебя отсутствуют, – беззлобно усмехнулся он.

– Насколько я помню, драконы ярким талантом к магии тоже обделены, – не сдержалась от колкости я, и эти слова сразу навели меня на мысль. – Заррах, ведь правда. Если вы не такие уж маги, то зачем вам так много о магии знать?

– Ну, – протянул он и кашлянул, – да, мы не полноценные маги. Но все драконы магией владеют так или иначе. Без этого было бы не сменить ипостась, не получилось бы толком регулировать силу пламени, видение ауры вообще для нас также естественно, как научиться стоять на одной ноге. Да и в целом магических вещей мы не чураемся. Какие-то драконы даже создают сами.

– Тогда я не понимаю. Вы владеете магией, пользуетесь ей, но… всё равно магами не считаетесь? Как так?

Я действительно не понимала, а потому отложила перо в сторону. Мне хотелось показать, что ни к какому письму я не вернусь, покуда не выясню всё до конца. И Заррах не стал возражать. Он, подойдя к столику, чтобы налить воды из кувшина, ответил.

– Причина уже прозвучала. Все мы владеем магией, но при этом наши способности к ней крайне ограничены. То есть, если бы среди нас мог появиться кто-то совсем бесталанный или, напротив, с возможностями сильного мага, то мы бы избежали клейма волшебных существ. Но что поделать? Все драконы ограничены общим потолком возможностей. Кроме того, кое-что для нас вообще недоступно. Вот, для примера, та же телепатия.

– Это когда общаются мыслями на расстоянии? – припомнила я.

– Да, – Заррах довольно поглядел на меня и, сделав пару глотков воды, поставил стакан обратно. – Для драконов это направление закрыто, хотя в той или иной степени им может овладеть представитель любой разумной расы. Некоторым далёким от волшебства людям вообще достаточно всего-то сосредоточенно подумать о ком-то, чтобы донести до него свою тревогу или желание встретиться. Драконы так не умеют. Во всяком случае, не умеют до ритуала избрания.

– Эм-м? – промычала я, настаивая таким незамысловатым способом на подробностях. Мне ведь было прекрасно известно, что передо мной тот, кто этот самый ритуал прошёл.

– Драконы отдают часть своей силы Ключу, когда достигают первой зрелости. Но ещё часть они отдают своему владыке, и это… привносит свои изменения, – хитровато улыбнулся Заррах и, вальяжно ложась на диван с ногами, уставился в потолок. – Я сейчас не только намного сильнее каждого из стаи, мой голос в любой момент может прозвучать в мыслях любого, к кому мне захочется обратиться. Прежний владыка Шеррах любил так давать свои указания.

– А ты?

– Честно, Омико? Как-то я нервничаю, – поворачивая голову ко мне, признался муж. – Эта связь односторонняя, и мне до сих пор кажется, что ничего у меня не получается. Хотя я уже пробовал, проверял и проблем нет. Проблема сидит у меня в голове. Мне это непривычно и всё тут. Когда я общался с прелатом, тут хотя бы диалог был. Это не так на игру воображения походило.

Мне никак не думалось, что от подобных слов меня может накрыть волной нежности, но это было так. Я ведь не только в очередной раз поняла, что моему мужу несмотря на показную уверенность ничто человеческое вовсе не чуждо. Нет. То, что он признался передо мной в своём страхе, говорило об испытываемом ко мне доверии.

Заррах больше не считал меня чужой.

– Пожалуй, беда в том, что мне никак не поверить в свои новые возможности. Я ведь, хм, маг-теоретик, – между тем рассуждал ничего не знающий о моих эмоциях супруг с самым серьёзным выражением лица. – Меня всегда влекли знания, я досконально изучал различную литературу, но… жизнь показала, что на практике применить я могу немногое. Вроде сила есть, но любое развитие способности к чему-то очень тяжело мне даётся. И да, наверное, всё дело в моей неуверенности в себе.

– Ты и не уверен в себе? – перевернул моё представление о нём Заррах.

– Другого объяснения нет. Моё подсознание отказывается верить в то, что я могу что-то изменить одной силой воли. И это, кстати, одна из причин, моего сближения со Снершем. Если я много чего знал, но всё никак не мог применить, то у него была в корне обратная ситуация. Ему даны большие способности к магии и любые чары всегда давались ему без труда. Но вот корпеть над книгами терпения ему не хватало. Снерш предпочитал сказать, что-то вроде: «Эй, Заррах, я вижу то-то и то-то, о чём это нам говорит? И не думай долго, а то сам знаешь как меня это раздражает».

Я не выдержала и хихикнула, говорил муж очень эмоционально. Заррах и сам улыбнулся, глядя на меня, а затем вдруг тяжело вздохнул и встал с дивана.

– Мне думается, я раскрыл секрет, отчего у владык драконов образовалась династия.

– Секрет?

– Ну, или не секрет. Просто для меня это стало откровением, – пожал плечами муж, подходя ближе. – Я только недавно предположил, что сыновьям владык переходит часть силы, которую он перенимает во время ритуала. Они в чём-то наследуют её, так как ритуал меняет саму суть владыки-дракона. Меня на эту мысль натолкнул Снерш. То, как он может контролировать себя, говорит о многом. Уже не так удивительно становится, что трое последних императоров смогли пережить утрату своих мереш. Скорее всего эти драконы уже родились немного другими. Они изначально могущественнее.

– Тогда как ты смог победить Снерша в поединке? – спросила я, хотя меня куда как больше занимал вопрос, отчего Заррах столь пристально смотрит на меня.

– Потому что во мне тоже течёт кровь владык. У нас с ним достаточно общих предков. А ещё Снерш халатно относится к развитию своего магического дара. Ему больше нравится кровь и война.

Тут Заррах обошёл меня по кругу и, наклонившись, ласково обнял со спины. При этом его правая рука начала нежно скользить по моему телу от груди ниже к животу. Я даже едва не застонала от наслаждения, но тихие слова мужа не дали мне полноценно насладиться лаской.

– Нам надо кое-что обсудить.

– Что именно? – промурлыкала я, думая только о том, как будет хорошо, если Заррах поцелует меня в шею.

– Чем дольше мы вместе, тем сложнее для меня принять, что с тобой может произойти что-то дурное. Тем более из-за меня, – начал сладко шептать он. – Поэтому, Омико, раз уж мы заговорили про продолжение династии владык драконов, мне нужно сказать – не стоит, чтобы на свет появилось то, что нам обоим испортит настроение.

Мои глаза сами собой округлились. Не таких слов я ждала в этот момент!

– Видишь ли, я проживу не так долго и этого не изменить. А Бофир, хотя с ним существует договорённость, ни за что не позволит тебе вернуться на земли людей с новорождённым драконом. Этот ребёнок не останется с тобой. Ему суждено только одно – умереть сразу после моей смерти. Более того, если к тому времени он ещё не родится, то, скорее всего, ты умрёшь тоже.

От шёпота Зарраха у меня холодные мурашки по коже пробежали. Я, конечно, думала о том, что могу понести. В конце концов, брачные отношения другого как-то не особо предполагают! Но, хотя я действительно совсем не желала становиться матерью дракона, от сказанного мужем мне сделалось по‑настоящему страшно.

Боги, как хорошо, что я сидела, а не стояла! Ноги бы у меня точно подкосились.

А Заррах между тем опустил свой подбородок мне на плечо и скорее шутливо, чем угрожающе, произнёс.

– Ты наконец-то перестала пахнуть кровью так, что тебя хочется съесть.

Я сразу поняла, что речь идёт о женских днях, и оттого покраснела. Но мужу моё смущение было безразлично. Он продолжил говорить.

– Но хорошо это не только по этой причине. Для меня важнее, что ребёнка ты не ждёшь. Вот только подобное отнюдь не значит, что в дальнейшем мы можем вести себя так же беспечно. В будущем нам стоит быть аккуратнее.

– Аккуратнее? Как?

– Я бы предпочёл, чтобы через недели три ты выпила кое-какое снадобье. Твой организм достаточно крепкий, чтобы выдержать его последствия без серьёзного вреда, а нам обоим станет спокойнее. Так ведь?

Теперь он прижался своей щекой к моей щеке. Однако по-прежнему со спины и, пожалуй, это было правильно. Смотреть на него в данный момент было бы для меня невыносимым испытанием. И, благие Двенадцать, я совершенно не знала, что ему ответить! Сомнения меня переполняли, так как… о-о-о, сколько же недопустимого я прочитала в маминых романах! Было там и про такие снадобья. Женщины после них не могли больше понести или вообще умирали в муках. Помнится, читая такого рода сюжеты я клялась и божилась, что сама никогда…

– Хорошо, я сделаю как ты просишь, – произнесла я вслух. Причём достаточно уверенно, несмотря на часто бьющее сердце. Ведь пусть сомнения не оставили меня, кое‑что я знала точно – покамест с мужем лучше согласиться, а там уже видно будет.

– Вот и ладно.

Заррах провёл рукой по моим волосам и, вернувшись к дивану, сел с видом, как если бы никакого разговора между нами не было.

– Хм, продолжим? – совершенно спокойным голосом поинтересовался он, и я поспешно взяла перо в подрагивающую руку.

– Да, конечно.

– Так вот, применять следует виддершинс.

– Это я написала, что дальше?

Отчего-то Заррах не ответил. Его вдруг лицо стало каменно-серьёзным, взгляд сосредоточился на одной точке где-то за моей спиной. Из-за этого я даже обернулась, но ничего не увидела.

– Заррах, что-то случилось?

Он знаком дал мне понять, чтобы я не беспокоила его, и в результате следующие пару минут я сидела, ёрзая на месте. Мне было любопытно и тревожно.

– Омико, на сегодня мы закончили, – наконец ожил Заррах. – Мне поступило предложение посетить земли людей и после кое-какого сегодняшнего разговора я не стал отказываться. Хотя решил немного пощекотать всем нервы.

Дракон улыбнулся – довольно и мстительно.

– Как именно пощекотать нервы? – сразу уточнила я.

– Неужели ты не поняла? – удивился он. – Сейчас поздний вечер, и раз ваши церковники осмелились тревожить меня в такое неуместное время, то пусть бегают и готовятся к моему полуночному визиту. Не собираюсь я ничего на завтра откладывать!

Заррах резко раздражился, и я, подумав, решила оставить его в покое. Мне хватало того, над чем стоит подумать.

***

– Вы уверены, что он сказал именно в полночь? – на всякий случай уточнил Самюэль ван Донатан у тщедушного человека средних лет. Им был Зарион Твейр, новый глава Церкви, и его острый подбородок с короткостриженой бородкой, в чей каштановый цвет уже примешалась седина, утвердительно опустился.

– Но… но почему в полночь? Отчего вообще Его императорское величество связался с вами в столь поздний час? – недоумевал Великий Инквизитор.

– Известие, что милорд Гилберт вместо покаяния Адриана Оумрока встретит хорошо организованное сопротивление, меня всерьёз обеспокоило, – новый прелат не так давно был всего лишь архиепископом, тихо и бездеятельно мечтающим о сане кардинала, и привычка подробно объясняться была пока ещё близка этому человеку. Кроме того, произнося своё пояснение он от смущения покраснел и, не иначе как от понимания этого, затараторил. – Понимаете, Ваше святейшество, нашему полководцу предстоит осада Добрграда, а ведь это и так крепость ещё та. А тут, тут оказывается, они успели запастись продовольствием и теперь устанавливают новые орудия на стенах! Осада станет либо затяжной, либо превратится в кровавое побоище. А это будет ужасно. Каждый день задержки начнёт угрожать вере в праведность нашего дела.

– Вы верно рассудили.

– Вот из-за этого я и предпринял попытку связаться с императором Заррахом. Понимаете, он ответил мне всего однажды. В тот день, когда я только прошёл обряд инициации. Всего одно короткое «Кто вы?» и на этом всё наше общение прекратилось. А связь в одну сторону… Мне казалось, что магия отказалась поддерживать контакт с двумя прелатами сразу, что он перестал меня слышать. Наверное, именно поэтому я решился. Я уже не ждал ответа, – смущённо прошептал признание Зарион Твейр, благо Великому Инквизитору он доверял и разговаривал он с ним наедине. – Но император вдруг взял и ответил! Сказал, что желает беседовать вживую и поинтересовался к какому порталу ему будет дозволено прибыть. Я так растерялся, что не нашёлся с лучшим ответом нежели назвать город. И тогда от него прозвучало: «Встречаемся в полночь».

С секунду в зале царила полнейшая тишина. Несмотря на выразительный и вместе с тем уничижительный взгляд, слов упрёка себе Самюэль ван Донатан не позволил. Вместо этого он собрался и принялся лихорадочно соображать.

– Хм. Раз он выбрал полночь, то это будет неофициальная встреча. Нам не потребуется тревожить монархов.

– Я всё равно воспринимаю его поступок, как шаг в нашу сторону, – тихо проблеял Зарион Твейр. – Быть может, ему хочется обсудить некоторые условия, прежде чем публично выразить своё расположение?

– Или же ему вусмерть надоело, что вы беспокоите его ради бесконечных проверок телепатической связи! – не сдержался от высказывания другой вероятности Самюэль ван Донатан. – Насколько я знаю Хранителей Неба, они бывают крайне беспардонны, когда кто‑то настойчиво вмешивается в их дела. В его желании может быть высказать вам напрямую все свои мысли о вашем упорстве и всего-то.

Зарион Твейр согласно кивнул. Вынужденно. Он был добрейшей души человеком, не особо стремящимся к власти. Для него было сущей неожиданностью, что совет кардиналов не только выдвинет его кандидатуру на должность прелата, но даже одобрит её большинством голосов. Он терялся в том, что происходит вокруг, но очень хотел оправдать оказанное ему доверие. И из‑за этого часто испрашивал совета.

– Так что теперь делать? – прошептал он, судорожно сглатывая слюну.

– В связи с тем, что император может сообщить что угодно, быть может не стоит, чтобы его речи слышали абсолютно все кардиналы. Сказанное им может навредить вашей репутации настолько, что некоторые горячие головы пожелают возразить ему недопустимыми речами. А конфликт с Хранителями Неба недопустим. Так что на вашем месте я бы собрал нескольких доверенных лиц. Тех, кто сможет сохранить встречу в тайне, – подумав, озвучил свою рекомендацию Самюэль ван Донатан.

– Да, вы совершенны правы.

Зарион Твейр благодарно посмотрел на своего собеседника и посчитал, что тот будет первым, кому он окажет доверие и предложит присутствовать при встрече с императором драконов.

Глава 3

– Ого, – почтительно оглядывая арку портала, произнёс Арен и даже тихо присвистнул. – Ничего себе персональные воротики.

– Вы это о чём? – не поняла его девушка.

– Вот эти камушки не страхолюдная декорация, а портал. Если, конечно, его активировать.

– То есть мы сможем вернуться домой куда как проще?

Ему было жаль расстраивать эти сверкающие надеждой глаза, но…

– Если бы я не знал, что все порталы дотошно охраняет Церковь, то можно было бы попробовать поковыряться. Но мне по ту сторону не обрадуются. Или обрадуются… Смотря с какой точки зрения посмотреть! – невесело усмехнулся Арен и подмигнул.

Сабрина сердито поглядела на него, но не стала язвить. Ей показалось, что всё дело только в воровской репутации, она не испугалась того, что он вообще способен «поковыряться» с порталом.

– А вот и наша красавица-дверь. Солидно.

– Это дверь? Вы уверены? – недоверчиво поглядела на него Сабрина.

– Да, детка, это дверь, – приседая на корточки подтвердил он и, грустно вздохнув, начал ощупывать холодный камень.

Сабрина непонимающе глядела на его манипуляции и то и дело косилась на выход. Садящееся за горизонт солнце едва освещало пещеру. С каждой минутой ей становилось всё страшнее из-за нежелания остаться в непроглядной темноте.

– Хм, чтобы её вскрыть нам понадобится огонь. Дайте-ка из сумки кресало. Быстрее.

– Вы же говорили, что факелы только в исключительных случаях, – послушно перебирая вещи, заметила она.

– Ага, но этот случай как раз такой. Плеваться огнём, как дракон, я не умею.

Арен поджёг хорошо просмоленную тряпку, после чего взял горящий факел в левую руку, а ладонь правой приложил к двери. Ему требовалась вся сосредоточенность, чтобы почувствовать замок и начать «разговаривать» с ним. Последний раз магическую дверь ему приходилось открывать года три назад. На землях людей их нынче редко где можно было встретить.

К счастью, Сабрина никак не вмешивалась в процесс. Она молчала и презрительно смотрела. Пожалуй, ей казалось, что её спутник сошёл с ума. Но вот дверь поддалась на уговоры и покорно отъехала в сторону.

– Как? – прошептала девушка в изумлении.

– Тс-с, – приложил он палец к губам и потушил факел.

Кресало далеко убирать Арен не стал. Интуиция подсказывала, что оно ещё не раз и не два пригодится. Так что он привычно надел на себя маску и опустил на ней искусственные веки так, чтобы они полностью скрыли его глаза. После чего взял Сабрину за руку.

Конечно, его спутница не поняла, зачем ему лишать себя возможности видеть, когда вокруг и так темнее некуда. Но объяснять Арен не собирался. Тогда бы ему пришлось посмотреть на Сабрину глазами, чьи зрачки засветились ярко-оранжевым цветом. Пришлось бы рассказывать, что он прошёл посвящение, благодаря которому научился видеть иначе, чем люди. Зато всё. Темнота больше не могла скрыть от него никаких тайн.

Но это было лишним.

Девушке оказалось тяжело следовать за ним. Для неё вокруг стоял непроглядный мрак, и каждый свой шаг она делала крайне неуверенно. Арена даже посетила мысль отправить её обратно на поверхность, но… тогда бы ему пришлось возвращаться самому. Сабрина запросто могла укрыться не там, куда бы он ей указал, а из-за этого нюанса тратить где-то полчаса туда, и снова шагать обратно? Времени и так было не очень-то много. По его наблюдениям драконы преимущественно покидали свои норы именно с рассветом, а, значит, дорога была каждая минута. Неизвестно ещё сколько предстоит спускаться вглубь горы.

Они продолжили путь и вскоре стало немного светлее. Солнце едва светило, а потому через крошечные отверстия проникала лишь малая часть его лучей. Но даже Сабрина заметила…

– Здесь три двери, – шепнула она.

– Тс-с, – снова приложил он палец к губам и, отпустив руку девушки, принялся изучать каждый проход.

По его восприятию все три двери были запечатаны одинаково. Они ничем не отличались друг от друга, но такого просто-напросто не могло быть. У Арена не имелось сомнений, что это первая ловушка из тех, что им предстоят, а потому он скрупулёзно принялся изучать пыль под ногами. Там, где чаще ходят, её должно быть меньше, не так ли?

Наконец, вор определился и, кажется, не прогадал. Во всяком случае, несмотря на его осторожные шаги ничего дурного не произошло. Поэтому он снова взял Сабрину за руку и потащил её за собой куда как увереннее. Девушка не упиралась, хотя окончательно потерялась в пространстве. Солнце, увы, село, и, когда они подошли ко второй развилке, вокруг них уже стояла непроглядная тьма.

– Странно, – сказал Арен вслух, когда зажёг факел и снял с себя маску.

– Что именно из всего странного вокруг странно? – испуганно осведомилась Сабрина.

– В прошлый раз у меня не было сомнений, что дверями пользуются, а вот здесь сор лежит практически одинаково.

Он наклонил факел ближе к дверям, чтобы изучить их обычным зрением. Но нет, восприятие его не обмануло.

– И что?

– То есть что? – удивлённо переспросил он. – Значит хозяин дома пользуется каким‑то другим ходом, и наша задача его найти.

– Но здесь только каменные стены! – зябко поёжилась Сабрина и покрепче обмотала вокруг себя шаль.

– Говорите тише, а ещё лучше вообще забудьте о том, что умеете говорить. Сейчас мы пойдём по коридору туда‑обратно, и я прошу вас открывать рот, только если вы заметите что-то необычное.

Девушка в ответ на его строгое указание хоть и с раздражением, но понятливо кивнула, и они неторопливо пошли бок о бок вдоль тоннеля. Арен часто останавливался, поднося факел к заинтересовавшим его кусочкам стены, однако раз за разом хмурился. Ни иное зрение, ни обычное не открыли ему, где может быть тайный лаз. Они были вынуждены идти дальше, хотя он глаз не спускал с камня по левую руку. Это Арену виделось, что сперва он изучит одну стену коридора, а потом, возвращаясь, другую.

– Арен, – вдруг остановилась Сабрина и дёрнула его за рукав.

– Тише, я же работаю, – недовольно отмахнулся он, даже не глядя в сторону девушки. Наконец-то ему довелось заметить кое-что интересное, а она тут мешаться надумала.

– Арен, – ещё настойчивее дёрнула его Сабрина, и в её голосе ему почудился страх.

– Что? – поворачивая к ней голову, недовольно осведомился он и разом прикусил язык. Недалеко от них, в ранее отсутствовавшем проёме, виднелась морда серебряного дракона. Его огромные чёрные глаза были зло выпучены, а в ощерившейся пасти виднелись десятки острых клыков.

***

Если бы Заррах не узнал Элли Сабрину ван Крауд, он бы сначала напал, а затем уже разбирался. Дракон был в бешенстве из-за дерзости мерзких червей. Он оскалился в непреодолимом желании убить их, разорвать на мелкие клочки! Однако знакомое лицо позволило удивлению на некоторое время возобладать над инстинктами.

– Как вы осмелились прийти сюда?! – гневно прошипел он, сосредотачивая взгляд то на одном, то на другом человеке.

Заррах едва сдерживал свою ярость.

«Убей! Убей!» – кричало всё его естество. Из пасти само собой вырвалось злобное рычание.

– Арен помог мне сбежать, – тихо пискнула Сабрина и в отчаянии воскликнула. – Он не виноват, это я попросила его отвести меня к Омико! Мне к сестре хотелось!

Девушка пошатнулась. Она была крайне напугана, и этот страх оказался настолько сладок, что позволил Зарраху немного успокоиться. Он ухватился за свою человеческую суть, чтобы вернуть контроль над разумом, и через силу неторопливо повернул голову в сторону мужчины. Посетившая его мысль была важнее убийства.

– Сбежать? Ты, червь, украл мереш у Снерша Жестокого?

Незнакомец только кивнул. Он замер и не шевелился. Даже Сабрину поддержал за талию только потому, что она была рядом. Словно чувствовал, что любое его движение может кончится плачевно.

– Украл, значит, – обдумывая информацию скорее довольно нежели зло, хмыкнул Заррах, а затем его гребни сердито вздыбились. – И сумел прокрасться ко мне, вор! Открыл мои двери!

Несмотря на то, что он громко рычал, а хвост его от гнева ходил ходуном, Заррах ощущал горячее любопытство. В ауре этого человека ничего магического он не заметил. Был только какой-то отголосок, но и он наносной. Как если бы мужчина долгое время находился рядом с каким-либо артефактом и всего-то.

… Но как он тогда дошёл до сюда? Это же невозможно!

Вор благоразумно молчал и всё также не шевелился, поэтому Заррах поднёс к нему свою морду и начал обнюхивать. Дракону хотелось разгадать загадку. Ему всегда нравилось ковыряться в тайнах, но обоняние мало чего подсказало. Лишь увидев на полу пещеры маску, лишённую прорезей для глаз, дракон приблизился к разгадке секрета своего «гостя».

– Ха, никак один из Безликих? Помнится, я был на площади, где инквизиторы радостно верещали, что наконец-то сожгут последнего из вас, – скорее догадался нежели почувствовал Заррах и с превосходством посмотрел на мужчину. Судя по настороженности в его глазах, дракон ни капельки не ошибся. – Только вот лицо твоё до сих пор цело. Тогда чем, чем ты расплатился перед Тёмным Богом за способность время от времени призывать его силу ради своих мерзких делишек, вор?!

Он во все глаза уставился на негодяя, и тот осмелился не отвести взгляда.

– Это моё дело. А к вам, Ваше императорское величество, у меня другое.

Отчего-то Зарраху захотелось выслушать этого человека. Пожалуй, из-за того, что редко когда столкнёшься с тем, что уже давно должно быть мертво. То, что похоронено песками времени. Ведь костёр инквизиции, о котором Заррах вспомнил, был разожжён целых два века назад, и с тех пор никто не слышал, чтобы Безликие вернулись в мир.

– Говори, червь!

– На протяжении последних девяти лет я год из года старался связаться с вами, но безрезультатно. То, что я здесь, лишь следствие вашего молчания.

– И чего же ты хочешь?

– Мне нужен меч Галаада Вестлинга. Я готов выкупить его, готов расплатиться любой озвученной вами ценой. Любой услугой, что могу оказать!

– Кажется, я даже знаю почему. Очень знакомая примесь в запахе. Такая мерзкая, что её сложно забыть. По исходящей от тебя вони, вор, мне легко узнать потомка этого пусторожнего рыцаря! Вот только зачем ржавая железяка человеку, который уверен в своей способности расплатиться со мной во стократ за неё?

Заррах отодвинул свою морду от мужчины и даже сделал пару шагов назад. Так ему было удобнее наблюдать за ним. Удобнее спровоцировать на то, чтобы он попытался сбежать.

«Давай, рискни, и я сразу убью тебя!» – не сомневался в своих действиях раззадоренный гневом Заррах.

– За деньги не вернёшь имя предков. А пора думать о потомках для меня настала.

– Ха, такая уверенность, в том, что они у тебя будут! – в ярости сощурил свои непроглядно чёрные глаза дракон, и его золотые зрачки превратились в настоящее пламя. – Думаешь, я прощу человека, дерзнувшего прокрасться в мой дом?! Нет, не бывать этому!

Ради желания поиграть и заставить человека пойти на какой-нибудь безрассудный поступок, Заррах позволил пламени вырваться из своих ноздрей. А затем он открыл пасть, и огонь тонкой струёй очертил полукруг вокруг незваных гостей. Но до смерти напугать у него получилось только Сабрину. Девушка вскрикнула и хотела было убежать прочь, однако вор сумел удержать её свободной от факела рукой и даже крепко прижал к себе, чтобы она больше не рыпалась.

«Хитёр. Ох, хитёр и умён. Зато теперь понятно, чья это лодка была обнаружена на берегу. Вот он, кого мы так ищем! Ничего-то мерзавец не потонул!» – открылось злющему дракону.

– Трусливо прикрываешься женщиной, прячешься за её спиной. Сущий червь! Но неужели ты думаешь, что я не убью тебя из-за чужой мереш, вор?

«Хорошо бы убить его аккуратно. Так, чтобы всё-таки показать стае останки наглеца», – вкрадчиво пронеслось в голове дракона.

Мысль была дельной. Но ровно до того момента, как Заррах осознал, что не может поступить так. Никак не может! Нельзя сообщать, что кто-то из людей добрался почти до сердца островов. Ведь если самого Зарраха трясёт от ярости так, что хочется самостоятельно спалить все человеческие корабли, пристани и вообще портовые города, то что может натворить совместный гнев драконов?

Нет-нет, вора нужно убить тайно! Или это будет та же самая провокация Снерша только наоборот. Драконы начнут долгожданное наступление на людей и плевать им уже будет на магический откат. Многим горячим головам нынче безразличны последствия! Их сдерживает только то, что все они одна стая.

Но надолго ли?

«Да, Снерш. Всюду ты, брат. Всюду чувствуется твоя рука», – ненадолго переведя взгляд на Сабрину, едва не задыхаясь от ненависти, подумал Заррах, и некая шальная мысль обожгла его нутро. Он вдруг сменил ипостась. И, кажется, по лицу его человеческого облика Сабрина ван Крауд наконец-то осознала, насколько он в бешенстве. Насколько зря она явилась сюда! Девушка тихо вскрикнула и прижалась к стене. Вцепилась в камень своими тонкими пальчиками, как если бы это могло её спасти. Рука вора при этом утешающе погладила девичье плечо.

– Я пришла к сестре, – торопливо зашептала Сабрина, глядя как решительно Заррах направился к ней. – Правда, я всего лишь хотела увидеть сестру!

– С тобой я ещё подумаю, что делать, – зло скривился дракон и с силой оттолкнул мешающую ему девушку. Её отбросило на метра два и равновесия она не удержала. Упала на четвереньки. А он пристально поглядел на неё и рявкнул. – Посмеешь сойти хотя бы на шаг с того места, где сейчас находишься, и вопрос твой судьбы перестанет передо мной стоять! Я буду жечь тебя медленно, заживо и безо всяких сомнений и жалости.

Сабрина в страхе прижала руку к сердцу, а Заррах резко выхватил из рук вора факел и демонстративно бросил его прямо в неё. Девушка тут же взвизгнула, но смогла своевременно оттолкнуть от себя пламя. Факел отлетел, ударился о камень, и стал гореть совсем тускло.

– А вот ты давай, прогуляешься со мной! – рыкнул на вора Заррах и, ухватив его за шею, чтобы было удобнее пригибать к земле, повёл потомка Галаада впереди себя как пса – бесцеремонно и порой подгоняя ударами ноги. Противиться вор не посмел. Воином, как его великий предок, он не был.

«И хорошо, – вскользь подумалось Зарраху. А затем на миг его нутро обожгло неприятное чувство страха. – М-да, обладай Галаад умениями Безликих, я бы тогда пропал».

Всю дорогу воришка благоразумно молчал, но глаза его нет, а искали путь к спасению. При этом испытываемое им искреннее удивление кожей чувствовалось. Червь понимал, что его ведут на поверхность, однако не имел ни малейшего представления, зачем они движутся к выходу. Не отпустить же на волю его желают в конце-то концов.

– У меня намечена кое-какая встреча. Так вот, думаю всем её участникам будет приятно познакомиться с тобой – Безликим.

С этими язвительными словами Заррах пнул мужчину в живот так сильно, что он согнулся пополам и неудачно упал. Камень глубоко рассёк его бровь, кровь ручьём потекла по лицу, и дракон даже облизнулся.

Добыча. Перед ним добыча, пробравшаяся к нему в дом. Разорвать горло! Насладиться вкусом дерзкого мясца!

… Кое-как Зарраху удалось избавиться от кровавого наваждения. Наверное, только благодаря сытому ужину, а не силе воле. Будь он хоть чуточку голоднее, то уже не сдержался бы. А так у него вышло заставить себя подойти к порталу и начать его активацию.

Между тем вор прекратил разыгрывать немощность. Пользуясь занятостью Зарраха, он дёрнулся в сторону выхода и его рывок был нечеловечески быстр. Казалось, что он только что лежал, корчась в муках, но вот его уже нигде нет. И всё же реакция владыки драконов оказалась куда как совершеннее. Заррах, хоть и с трудом, а перехватил юркую тень на бегу и, не удержавшись от охвативших его чувств, вцепился в волосы вора и ударил его головой о камень.

– Пошли-пошли, червь, – вновь хватая за шкирку своего пленника, гневно прошипел Заррах. – Пошли туда, где тебе очень не понравится!

***

Ортольд никак не ожидал увидеть перед собой Альберта Верлера. Когда солдат откинул полог палатки и сообщил, что к нему явился некий важный гость, на кардинала молодой маркиз никак не подумал. Ему виделось, что Адриан Оумрок, зная о приближении войска, струхнул и прислал на ночь глядя некоего вестника с предложением о сдаче.

Наивный.

– Боги в радость.

– Боги в радость, – ответил Ортольд и удивился ещё больше, когда Альберт Верлер опасливо покосился назад себя и создал полог тишины.

– Нельзя, чтобы нас подслушали.

– Что-то произошло? Или у вас новости о моей жене? – сразу встревожился Ортольд.

– Не вполне. Но сегодня в полночь состоится встреча Святого Отца, я имею в виду нашего Святого Отца, и императора Зарраха. Его императорское величество принял предложение навестить нас.

– Я должен увидеть его! – гневно сжал кулаки Ортольд. При этом его щёки запылали от гнева.

– Тише, сын мой, не заставляйте меня думать, что я зря пришёл к вам.

Сухой укор Альберта Верлера заставил Ортольда унять эмоции. Он смиренно склонил голову, хотя мысли в ней менее буйными так и не стали.

Старик тем временем оглядел его задумчивым взглядом и, наконец, решился.

– Я собираюсь совершить недопустимое, приведя вас на встречу, где вас совсем не ждут. Но, считаю, что это необходимо. Лишь так возможно разрешить ваши с Хранителем Неба Заррахом противоречия. Скрывать вас друг от друга только оттягивать неизбежное и этим мы только усложняем себе жизнь.

При этих словах Ортольд гордо вскинул голову, но тут же осёкся. Глаза кардинала так и остались ледяными.

– Я говорю о разрешении противоречий, сын мой, – выделил Альберт Верлер. – В эту встречу вы не будете кидаться обвинениями ему в лицо.

– Тогда что я должен? Преклонить перед ним колено? Вот уж увольте!

– Само собой вы этого не станете делать, – холодно ответил старик, как если бы удивился, откуда такая мысль вообще пришла в голову молодому маркизу. А затем он принялся поправлять одежду на Ортольде. Тот как раз собирался спать, а потому выглядел небрежно.

… Конечно же, при этом кардинал не забывал наставлять воспитанника!

– Вы будете вести себя с достоинством, официально и… молчаливо. У меня есть догадки, что император захочет оскорбить нас из-за надругательства над его личной жизнью…

– Надругательства над его личной жизнью?! Да он, – снова взъярился было Ортольд, но по новой осёкся под суровым взглядом кардинала.

– Так вот, это недопустимо. Он должен увидеть, что мы не помеха его власти и что мы готовы к сотрудничеству с ним. И вы, сын мой, послужите ярким показателем нашего доброго расположения к его персоне, – смахнув с плеча маркиза несуществующую пылинку, заявил кардинал, и Ортольд тут же по слогам процедил.

– Ни. За. Что.

– Вы что, хотите, чтобы драконы оказали поддержку Добрграду? Если император Заррах захочет, он сможет сделать это. Магический откат в этом случае вряд ли последует, ведь вмешательство произойдёт с согласия инициированного главы Церкви. Напомню, пока Адриан Оумрок жив, договор воспринимает его как лидера всех людей. И вот скажите мне на милость, вы понимаете скольких сторонников мы тогда потеряем? Вы хотите закончить свою жизнь на плахе как изменник? Если нет, то хватит уже, прекращайте своё мальчишество! Вам обещали переговоры с Хранителями Неба касательно вашей супруги, и они последуют. Но всё должно быть постепенно. Своевременно. Сперва нужно устранить Адриана Оумрока и унять волнения. А затем уже, когда за нами будет объединённая чистотой веры сила людей, мы напомним этому Хранителю Неба про его чёрные дела.

– Вы играете со мной.

– Я учу вас жизни, сын мой, – строго возразил Альберт Верлер и наконец-то прекратил заниматься костюмом Ортольда. – Жизнь не так проста, как вы не замечаете в своём гневе. Притворитесь перед императором, что не держите на него обиды. Поймите уже, что это позволит нам стать единой силой. Такой, которая будет способна помочь Хранителю Неба Снершу обрести положенную ему по праву рождения власть. Лишь через него вы сможете вернуть свою супругу.

– Я помню о нашем плане, но предложение смотреть в надменное лицо лже‑императора и смиренно сносить его насмешки мне не по нраву!

А вот теперь и в голосе кардинала зазвучало раздражение.

– Разве я когда-либо желал для вас чего-то дурного? Нет, я никогда не оставлял вас без помощи. Я всегда заботился о вашем благополучии даже в ущерб некоторым прочим интересам. Всегда! Поэтому прекратите своё упрямство и доверьтесь мне. Так для вас будет лучше.

Довод и тон, каким он был сказан, сыграли свою роль. Ортольд тяжело вздохнул и, скрепя сердце, согласился. Чувствовал он при этом себя как ребёнок, чьи высокопоставленные родители строго-настрого наставляют малолетнего отпрыска, прежде чем вывести неразумное дитя в свет.

– Хорошо, я постараюсь не испортить впечатление императора Зарраха о себе.

Как Ортольд ни старался, последние его слова прозвучали с неприкрытой язвительностью. Из-за этого Альберт Верлер осуждающе покачал головой.

– Уж постарайтесь… Но, прежде чем мы отправимся, заварю-ка я вам пустырника, – многозначительно глядя на молодого маркиза сказал кардинал и, подходя к жаровне, по старческой привычке проворчал про себя. – Надо бы не забыть сделать отвар покрепче.

***

Снерш летел с присущей ему осторожностью. Время, которое он провалялся полумёртвым, позволяло либо отдать всего себя на растерзание безрезультатному гневу, либо думать. И думать Снершу нравилось больше. Благодаря рассуждениям, он вынудил себя в день, когда тело достаточно окрепло, дождаться захода солнца и только тогда отправился в путь. Не имея приглашения, на землях брата иначе появляться не стоило.

«Так, где же этот вор мог высадиться?» – чутко всматривались его глаза в прибрежную линию, но не видели ничего. Он мог ориентироваться только на остаточный фон своего заклинания. Того, что наложил на лодку. И кое-как всё же нащупал его.

«Они начали путь от земель Шебра. Час от часу не легче! Шебр в последние годы нервный и злой, как лишённый сокровищницы дракон!» – ощутил крайнее недовольство Снерш, но, воровато озираясь, всё равно приземлился на чужую территорию. После чего втянул в себя воздух, принюхиваясь.

Само собой, Арена-Тень он не почувствовал. Но Сабрина! Отчего-то Снерш отчётливо ощутил шлейф её сладкого аромата даже через столько дней. Этот нежный запах манил его как свежесть посреди полуденного пекла. Как первый тёплый луч после долгой зимы! И, быть может, даже не обонянием Снерш воспринимал свою женщину. Точно так же, как некогда он нашёл посреди полей и лесов Омико, Снерш был готов найти Сабрину. Он просто знал, где она. Чувствовал.

– Проклятье, она уже там, – протянул дракон, пристально глядя на самую высокую вершину хребта и зло фыркнул пламенем.

Он не смел врываться в дом брата. У драконов не принято даже летать над землями друг друга. Снершу надлежало поступить так, как того требовали традиции. Он должен был приблизиться к территории Зарраха со стороны моря и уже оттуда вызывать его на разговор.

«Дело дрянь. На мой зов все его соседи слетятся!» – раздражился Снерш, но выбора у него не имелось. Поэтому он прекратил чертыхаться и, осторожно поднявшись в воздух, чтобы оставить на песке как можно менее глубокие следы, полетел над морем вокруг острова. Так, как оно полагалось.

Глава 4

Ортольд мгновенно привлёк к себе внимание. Было сложно не уставиться на гордо вышагивающего храмовника, как и положено воину его сана, облачённому в лёгкие доспехи. Более того, чувствуя себя правым, он вызывающе держал руку на эфесе родового меча.

– Зачем вы его привели? – первым потребовал ответа Самюэль ван Донатан таким тоном, что у всех присутствующих мурашки по коже пробежали. Нынешний прелат не успел даже слова молвить.

– Я считаю, что… – начал было Альберт Верлер, но тут портал замерцал разноцветными искорками.

– Поздно уже что-либо менять. Но вы, – палец Великого Инквизитора указал на своенравного старика, – именно вы будете отвечать за последствия!

Ортольд ускорил шаг и вслед за Альбертом Верлером присоединился к остальным. Делегация людей теперь представляла собой пятерых человек. Присутствовали он сам, Самюэль ван Донатан, Зарион Твейр, Альберт Верлер и ещё один кардинал, которого Ортольд знал только по имени. С Кристофером Ожеговым судьба его сталкивала только мимоходом.

Цветные искорки портала между тем разгорелись и заходили хороводом, преобразуясь в плотное и нестерпимо яркое марево. А затем вспышка света! И вот, каменная арка стала выглядеть так же обыденно, как до этого. Разве что перед ней теперь стояли двое. Точнее, как стояли. Избитый до крови мужчина не падал с четверенек только потому, что за шиворот рубахи его удерживал Его императорское величество. Но едва люди успели подивиться столь нетривиальной картине, как владыка драконов уверенной походкой двинулся в их сторону и на ходу швырнул своего пленника так, что тот кубарем прокатился по полу пять метров кряду. Однако отползти несчастный никуда не сумел. Сапог Зарраха с силой, едва не до хруста, опустился ему на шею. Дракон был готов в любой момент раздробить шейные позвонки.

Все пятёрка делегатов настороженно переглянулись. Ортольд даже вмиг забыл, что намеревался вопреки наставлениям Альберта Верлера вызывающе не совершить поклон. Ни о каких приветствиях на этой встрече не могло идти речи в принципе.

– Договор чёрным по белому гласит о том, что люди не смеют безнаказанно посягать на земли Хранителей Неба. Что чем значимее нарушение, тем значимее в нашем праве использовать наказание, – начал шипеть на всех них Заррах. – Но что я вижу? Никак вы забыли об этом завете, раз отправляете ко мне лазутчика!

– Лазутчика? – удивлённо пробормотал Зарион Твейр. К его ужасу, он был здесь главным, и ему следовало как-то справляться с ситуацией. – Вероятно произошло какое-то недоразумение, мы…

Император драконов убрал свою ногу с человека, чтобы вновь ухватить его за шиворот и приподнять.

– Где я нашёл тебя? Говори, червяк!

Человек, в котором Ортольд к своему удивлению узнал Арена-Тень, зло зыркнул на дракона и не иначе прочитал нечто совсем жуткое в его взгляде, раз сразу сник и хрипловатым голосом признался.

– Я проник в ваш дом. Моя большая ошибка.

Произнеся последние слова Арен криво приподнял левый уголок рта, но дракон не оценил склонность вора к шуткам. Он изменился в лице, на котором ненадолго проступили звериные черты, а затем швырнул своего пленника обратно на пол так, что аж плитка треснула. Все присутствующие разом вздрогнули и их взгляды сосредоточились на том, как побежала по образовавшимся трещинам кровь и как она оскверняет красоту зала.

Сапог Зарраха бесцеремонно вернулся на шею вора.

«Мерзавец! До чего же ему нравится издеваться над людьми!» – мысленно заскрипел зубами от злобы Ортольд, и его рука невольно ещё крепче сжала эфес меча.

– Церковь никак не связана с этим человеком, – складывая ладони в знаке смирения, достаточно ровно проговорил Зарион Твейр. – Но мы всячески…

– Что?! Хотите сказать, Церковь никак не связана с этим… с этой тварью? – снова перебил прелата Заррах, и его громоподобный голос прозвучал на редкость едко. А затем дракон уставился на чёрную рясу Самюэля ван Донатана. – Как хорошо, что среди нас инквизитор! Прошу вас, Ваше святейшество, скажите, что это за человек? Ну же, вглядитесь в него внимательнее!

Самюэль ван Донатан нахмурился, но пристально посмотрел на Арена. Сердце Ортольда тут же забилось быстрее, так как он прекрасно знал, кто ему рекомендовал вора. Так что мог прознать Заррах? Что сейчас вообще происходит? Эти вопросы не давали покоя. А Самюэль ван Донатан тем временем приблизился к Зарраху и после присел, чтобы положить едва дышащему вору ладонь на лоб. Он изучал его так, словно впервые видел, и Ортольд благоразумно прикусил язык. Раз Великий Инквизитор делает вид, что незнаком с Ареном, то ему и подавно свою осведомлённость показывать не следовало.

– Я не понимаю, что именно не так с этим мужчиной. Такой привязки к Тёмному Богу я ещё не видел, но раз она существует в сути этого человека сокрыто опасное зло, – наконец поднял глаза на возвышающегося над ним дракона Самюэль ван Донатан. Взгляд инквизитора выражал неподдельную тревогу.

– Верно, – проскрежетал Заррах, – ваша Церковь взяла, да и допустила возвращение Безликих!

К сожалению, про Безликих Ортольд Гилберт, маркиз Виссерийский и вместе с тем храмовник, ничего не знал. И, судя по всему, не знал не только он.

– Немыслимо, – прошептал изумлённо Зарион Твейр.

– Сохрани нас боги, – прохрипел Самюэль ван Донатан.

… Остальные к своему безмерному стыду промолчали, но состроили самые серьёзные лица.

– И кто, если не люди, отправили Безликого ко мне? Сами мы не умеем создавать такую мерзость! – пристально переводя взгляд на каждого из присутствующих, сурово продолжил Заррах.

– Церковь не имеет к этому отношения, – как можно твёрже сказал Зарион Твейр.

– Вот уж не знал, что Церковь отделяет себя от людей, – едко парировал дракон и перешёл к обвинению. – Люди нарушили договор. Безликие это уже не праздное любопытство, которое Хранители Неба ещё могут стерпеть. Это прямая угроза нам.

– Вы, – побледнел до белизны первого снега прелат, – вы хотите сказать, что желаете пробудить магию договора и позволите ей самой определить степень вины человечества?

– Зависит напрямую от вас, – смерил холодным взглядом нового главу Церкви Заррах и неторопливо пояснил. – Моя позиция такова, что я не собираюсь вмешиваться в творящиеся на человеческих землях события, будь то война или благоденствие. Но и вы должны навеки забыть про острова драконов! У вас свой порядок. А у нас свой. Так что если вы намерены хоть как-то выразить своё недовольство тем, что мы не следуем вашим правилам, – тут дракон пристально поглядел на Ортольда, – то знайте, нам тоже есть что предъявить вам.

– Мы поняли вас, – вежливо склонил голову Зарион Твейр.

– Очень хорошо. В таком случае в знак своего расположения к вам, Святой Отец, – впервые обратился к новому прелату соответственно титулу Заррах и тут же отпихнул от себя полумёртвого Арена, – я отдаю этого Безликого Церкви, чтобы вы, люди, смогли наконец-то искоренить отраву на своей земле. Заметьте, отдаю вам, а не учиняю публичную расправу как велит мне обычай драконов! Но не беспокойтесь, пусть мой народ останется недоволен этим решением, моё слово и моя власть сдержат любой его гнев. Покуда я император, все Хранители Неба подчиняются моей воле. Беспрекословно!

Твёрдо сказав свои слова, дракон гордо приподнял подбородок и уверенным шагом владыки владык подошёл к порталу. После чего без промедлений активировал его и исчез. Остались только принесённые его визитом ощущения. Беспокойство, страх, неуверенность, злоба. А ещё Ортольд почувствовал себя обманутым. Втайне, ему хотелось вызвать Зарраха на поединок, но…

– Милорд Гилберт, среди нас вы один воин и маг одновременно, – нехорошо глядя на него, сказал Самюэль ван Донатан, – и по этой причине именно вам я доверяю отвести это отродье в башню инквизиторов. Моим именем вы прикажете поместить его под неусыпную охрану. При этом пусть его разденут и накрепко свяжут заговорённой цепью.

– Хм, вообще-то ранее вы дали мне другое поручение. У меня осада Добрграда, как вы должны помнить, и я бы хотел к ней вернуться, – воспротивился Ортольд исключительно из-за того, что он пришёл сюда ссориться в пух и прах.

– Как вышестоящее лицо я приказываю вам! – от тона Самюэля ван Донатана молодому маркизу резко стало не по себе. – Делайте, как вам велено и не спускайте с этого человека глаз! Он крайне опасен.

Ортольд понял, что дело не только в Арене. От него хотели избавиться прямо сейчас. Кардиналы и прелат намеревались незамедлительно обсудить что-то, а он был среди них лишним. Тайны витали в воздухе. Тайны, в которые его всё равно не посвятят.

Нехотя Ортольд поднял Арена с пола, и тот слабо застонал. Глаза его были приоткрыты, но всё время закатывались. Ноги вообще его не держали.

– В конце коридора пост стражи, кто-нибудь обязательно откликнется и поможет вам с заключённым, – мягко посоветовал Зарион Твейр, глядя, как Великий Инквизитор снимает с себя кушак и безжалостно стягивает им запястья Арена.

Согласно кивнув, Ортольд двинулся вперёд. Идти было неудобно, но ему уже доводилось таскать на себе тяжело раненых товарищей. Он знал как за это дело взяться удобнее, да и ноша совсем лёгкой оказалась. Однако не по этой причине молодой маркиз прошёл пост охраны, так и не позвав никого на подмогу. Ортольд рассчитывал поговорить с вором без свидетелей. Поэтому, найдя подходящее местечко, он как можно мягче опустил пленного на паркет. После чего кое-как присел на корточки, в доспехах это было крайне неудобно делать, и тихо позвал.

– Арен.

Вор не притворялся. Ему действительно было совсем плохо, раз он никак не мог сосредоточить на Ортольде взгляд и лишь слабо стонал.

– Арен, очнитесь.

– Можно я лучше подохну? – наконец едва слышно прошептал вор и закашлялся кровью.

– Вы сказали, что были в доме Хранителя Неба Зарраха. Вы видели… вы видели там его… мою жену?

От этого вопроса взгляд Арена немного прояснился, в его голубых глазах промелькнула надежда.

– Помогите сбежать, и я всё… всё вам расскажу, – с трудом ворочая языком, попросил несчастный. – Другие всё равно от меня ничего не узнают. Умереть проще… проще пыток.

Ортольд облизнул языком сухие губы. На удачу, встреча с императором драконов состоялась в Райграде, а он, маркиз Виссерийский, знал дворцовый комплекс наизусть. Но помогать вору стало бы крайне неразумным поступком. Пусть страх Великого Инквизитора можно было списать на его знакомство с Ареном (посоветовал же он его некогда Ортольду!), но ведь Заррах явно знал чем угрожает. Что-то совсем не так с этими странными Безликими.

– Боюсь, у меня не получится. Мы во дворце Его величества Агния, и здесь на каждом углу соглядатаи.

– Хотя бы подлечите меня. Дайте сбежать.

По поводу второго Ортольд не сомневался – он ни за что не пойдёт на такой шаг. Но вот заняться исцелением Арена было бы неплохо, иначе тот и правда мог умереть, так и не рассказав ничего про Омико.

Вынужденно Ортольд стянул перчатки и взялся за лечение. Он торопился, боясь, что его за этим занятием кто-нибудь застукает. И желал лишь немногим облегчить тяжёлое состояние, однако организм вора поддавался восстановлению очень легко. С таким пациентом проще простого поверить, что ты способен занять место целителя в королевском лазарете. Ортольд даже недоверчиво уставился на свои ладони, когда закончил. Сделал он при этом больше, чем должен был, но того требовал интерес. Подобных возможностей Ортольд от себя никак не ожидал!

«Дело в самом Арене или в уроках Самюэля ван Донатана?» – терзал его вопрос. Но спросить вслух он должен был о чём-то более важном.

– Так что вы видели? Расскажите мне уже о моей жене!

– Прежде чем побывать у императора, я побывал у Хранителя Неба Снерша, – совсем слабым голосом сообщил Арен. – Оттуда я забрал Сабрину, Элли Сабрину ван Крауд. Мы вместе направились за её сестрой, но не справились. Император нас поймал, и Сабрина до сих пор у него.

Известие было в чём-то жутким, но Ортольд хотел знать другое.

– А моя жена? Что она? Вы хотя бы её видели?

– Я не видел её, но есть кое-что важнее. Я должен вам сказать…

Ортольд резко разуверился, что лечение у него удалось. Арен стал говорить совсем тихо и вяло, словно умирающий. Вор обмяк. Было едва заметно, что его грудная клетка поднимается.

– Арен, – наклонился он ниже. – Что вы хотели сказать, Арен?

– Тот, кто подсказал вам найти меня, это… это не Великий Инквизитор. Великий Инквизитор обо мне ничего не знает. Хранитель Неба Снерш как-то усыпил его бдительность, раз вам дозволили нанять меня от его имени без… без положенной проверки. За всем стоит Хранитель Неба Снерш. По его наводке я поджидал вас. И он… Он очень хотел украсть Око. Он его прямо-таки жаждал.

Ортольд сильно нахмурился и отстранился от вора. Тысячи мыслей разом пронеслись в его голове, а Арен вдруг кое-как приподнялся на подрагивающем локте и, в ужасе приоткрыв рот, во все глаза начал пялиться куда-то за спину Ортольда.

Липкие мурашки страха пробежали по спине молодого маркиза, и он, стремительно поднявшись на ноги, выхватил меч из ножен! Он готовился отразить нападение, возможно даже дракона, но… никого не увидел.

– В чём дело? Кого вы испугались, Арен? – обернулся он на вора, боясь, что тот скажет, будто повстречал саму смерть.

Но Арена уже не было.

– Что? – недоверчиво заморгал Ортольд и даже потёр глаза. Однако вор так и не появился.

«Неужели он сбежал от меня?» – изумился мужчина и ощутил, как сердце словно остановилось. Ему было доверено такое простое задание, а он… а он не справился, что ли?

Ощутив острый приступ паники, Ортольд побежал в том направлении, где, как ему казалось, Арен мог скрыться. Молодой маркиз тяжело дышал от волнения. Его провели на ровном месте! Обманули!

«Вот подлец!» – мысленно кричал Ортольд, но вслух благоразумно не произносил ни слова. Несчастный храмовник только метался от места к месту и, совершенно случайно, столкнулся с Эртом ван Донатаном лицо к лицу.

– Что вы здесь делаете? И боги, что с вами? – сразу почувствовал тот неладное.

– Пропал. Он пропал!

– Кто пропал?

– Я всего лишь остановился спросить, а он взял и пропал! – паниковал Ортольд, продолжая выискивать Арена глазами. Но тут рука Эрта легла ему на плечо.

– Что у вас пропало? – ровным голосом спросил епископ. Лицо его при этом выглядело бесстрастным.

– Я ведь даже не узнал ничего толком. Он рассказал только о мисс Сабрине и…

Возможно из-за взгляда Эрта, возможно просто время для того пришло, но Ортольд прикусил язык. Он вмиг сообразил, что ведёт себя крайне нелепо. Ещё и растрепал лишнее от волнения.

«Хорошо хоть не совсем кому попало разболтал», – печально пронеслось у него в голове.

– Кто вам сообщил что-то о мисс Сабрине? И что именно?

– Пленник. Он сказал, что мисс Сабрина сбежала от Хранителя Неба Снерша и сейчас находится в руках императора Зарраха. Но, боги, Ваше высокопреподобие, прошу, не спрашивайте меня ни о чём больше! А лучше вообще забудьте про этот разговор. Я поддался минуте слабости. Я не должен был.

Эрт ван Донатан понимающе кивнул, и обсидиановые чётки, как по волшебству, появились у него в левой руке.

– Я вообще не видел вас, милорд Гилберт. На своём пути из лазарета мне не суждено было столкнуться с вами.

Мужчины вежливо поклонились друг другу и степенно разошлись. Причём это Ортольд направился в башню инквизиторов, а не Эрт ван Донатан. Молодой маркиз решил, что так будет лучше нежели поднимать охрану посреди ночи. Всё-таки встреча с императором Заррахом была неофициальной.

Но, само собой, он знал, что позорного объяснения с Великим Инквизитором ему не избежать. И от предполагаемой выволочки Ортольд холодел, как безусый послушник.

***

Стоило Зарраху вернуться через портал, как он услышал зов брата. Этот голос он ни с каким другим на свете спутать не мог.

«Явился, соседей всех перебудил», – мысленно фыркнул дракон и испытал серьёзное недовольство. Ему хотелось сперва решить судьбу Элли Сабрины ван Крауд, а только потом вести дебаты с её мужем. Но теперь всё выходило ровно наоборот.

Заррах сменил ипостась и лёгкой тенью покинул грот. Снаружи в пасть ему пахнул свежий буян-ветер, снова намеревалась начаться гроза. Беспокойные облака затянули небо, и лишь время от времени ясные пятна возникали то тут, то там. Света от тонкого месяца было мало, но в сумраке драконы видели хорошо, в разы лучше чем люди. Поэтому Заррах расправил крылья и полетел.

Его территория была обширной, недаром он слыл одним из самых сильных драконов. Однако добраться до берега много времени у Зарраха не заняло и ещё издали он приметил Снерша. Светло-голубой дракон выделялся на фоне мрачного неба и бушующих чёрных волн, так как нисколько не скрывал своего присутствия. Напротив, постарался привлечь к себе внимание новым зовом, как если бы с нетерпением ждал друга, чтобы позвать его куда-то с собой ради некой озорной забавы.

Этот силуэт, ночь, буйство вод и небес… Зарраху казалось, что некогда так уже было. Но при этом он знал, что это неправда. Мираж. Они с братом стали врагами и уже… достаточно давно?

«Мы не виделись со времени ритуала. Прошло больше месяца, а мы даже ни разу не поздоровались!» – обиженно подсчитал голос бессовестно горькой надежды.

– Кажется и к тебе пробрался вор, брат, – вместо приветствий смешливо начал разговор Снерш. – Во всяком случае, от тебя несёт его мерзкой кровью.

Сперва Заррах молчал, так как сказанное отчего-то всерьёз задело его. Но затем он гордо изогнул шею и, глядя кузену прямо в глаза, уверенно прошептал.

– Не понимаю, о чём ты.

– Хорошо, можешь не признавать существование вора, – усмехнулся Снерш, делая вираж вокруг него. – Но он принёс к тебе кое-что моё.

– Не понимаю, о чём ты, – куда как более громко и уверенно повторил Заррах, но всё же разрешил своему визитёру приземлиться. Оба дракона опустились на берег друг напротив друга, и ветер перестал ощущаться ими столь явно.

– Я говорю о своей мереш, брат. Отдай её мне, сделай иллюзию полноценной. Ведь если вора нет, то мою мереш выкрал ты сам. А разве владыка драконов опускается до низкого воровства?

Зрачки Снерша стали вертикальными, как палочки. Его синие глаза гневно сощурились. Кончик хвоста нервно задрожал.

– Поздно. Я убил её.

– Лжёшь!

Да, Заррах только намеревался убить Элли Сабрину ван Крауд. И у него для оправдания такого поступка имелось аж три причины.

Первая, эта девушка не была ему нужна живой.

Во-вторых, так он хотел попортить кровь Снершу. Пусть знает, что его обокрали. Пусть его вечно гложет, что он оказался ничтожно слаб перед каким-то там человечишкой!

Ну, а в‑третьих, Зарраху виделось, что если братец так уж хочет стать императором, то ему всенепременно стоит обрести настоящую мереш.

– Я испепелил её. Мне в ней не виделось смысла.

– Лжёшь, – уверенно повторил Снерш. – Поэтому давай-ка поговорим. Ты ведь знаешь меня, а я тебя. Мы найдём то, на чём сможем договориться. Или скажешь, что тебе от меня больше ничего не нужно?

– Мне будет достаточно последствий, что ты ощутишь, когда она умрёт. И умрёт она скоро, – спокойно ответил Заррах, а затем расправил крылья, давая понять, что разговаривать им больше не о чем. Но Снерша такой ответ не устроил. Он осмелился грозно прорычать:

– Мы будем договариваться, брат!

– Или что?

– Или ты умрёшь раньше, чем хочешь.

Угроза заставила Зарраха вздыбить гребни и чешую. Он сразу стал выглядеть намного массивнее нежели прежде. Золотые зрачки тоже стали светиться ярче. Казалось, этот дракон способен сжигать одним только взглядом – иначе отчего, когда он начал медленно надвигаться на Снерша, тот, вынужденно прижимая голову к земле, попятился назад?

– Намерен вызвать меня на поединок? Нет, Снерш, высоко взлететь хочешь, – негромко, но зло проговорил Заррах. – Для тебя это нынче невозможно. Я твой владыка и напрямую перечить ты мне не посмеешь до конца своей жалкой жизни!

– Не поединок, брат, – собирая всю свою силу воли в кулак, пролепетал Снерш, а затем ему будто стало легче дышать. Он смог объяснить то, что имел в виду. – Я говорю о скверне, она пожирает тебя слишком быстро.

– Да неужели ты знаешь, как остановить её? – скептически осведомился Заррах, но остановился, замер.

– Нет, но мне известно то, что остановит тебя от изучения Ключа. Ты разом поймёшь, что тратишь силы впустую, когда ещё можешь пожить. Я расскажу тебе всё. Дам все доказательства. Только… только верни мне мою женщину.

Внутри Зарраха, казалось, нечто перевернулось. Он осознал, что…

«Нет, быть не может! Я же сам видел».

Но теперь всё его нутро кричало об обратном. Снерш испытывал отклик и… о-о-о, как же брат силён, если вместо того, чтобы прорываться к своей мереш, не щадя жизни, он предлагает некую благоразумную сделку!

На миг едкая зависть обожгла Зарраха. Сам бы он вряд ли смог иначе. Его воля куда как больше зависела от инстинктов!

Вот только думать надо было о другом.

– Ну, и что ты можешь сообщить мне? Скажи, что способно остановить меня от снятия барьера? Давай, рассмеши своего императора! Я ведь помню, что мою страсть к освобождению нашего народа от этого мира ты всегда разделял.

– Я очень хочу избавиться от барьера, Заррах, – глядя ему в глаза, подтвердил Снерш. – Но знай ты истину, ты бы никогда не стал помогать мне с Ключом. Ты бы постарался, чтобы он канул в небытие. А мне нужно, нужно было знать, что искать!

Брат был открыт перед ним, совершенно честен. Заррах хорошо изучил Снерша, чтобы видеть, что тот не лжёт.

– Говори, – предельно серьёзно потребовал он.

– Всё дело в пророчестве. Это из-за него на наших предков некогда началась охота. Оно гласит, что от одного из нас должен произойти чёрный дракон, который устроит свою сокровищницу на прахе, оставшимся от миров вселенной. Дракон, чьей воле нельзя не покориться. Дракон, что сможет повелевать всем живым одной силой мысли.

– Ментальные способности у дракона? Да ещё чёрного? Блеф, ни того ни другого быть не может! Так что это красивые слова, не больше, – сухо сказал Заррах и криво усмехнулся. – Вот уж не думал, что ты такой сказочник.

– Да уж конечно, нет у меня того таланта, что имели Семеро, оставивших после себя эти бредни! – в тон ему с задором ответил Снерш и хохотнул. – Но если не веришь, то соедини воедино то, что мы поколениями никак не можем собрать. Каждый дракон живёт отдельно от других, прячет свои сокровища… но я ловкий, Заррах, ты знаешь. Я был не только в доме своего отца, но и в твоём доме. Я был в доме Харзона. Я был в доме Тонтара. Я был в доме Шеба… Понимаешь?

Кажется, Заррах понял.

– Старые пыльные записи далеко не сверкающие бриллианты. Их можно показать тому, кого ты считаешь другом. Да, я ожидал, конечно, чего-то другого, но воедино связал только это. Честно. И скажу прямо, я бы поделился с тобой этим смешным знанием, брат, но ты бы начал бояться! А мне это было не нужно. Ведь на самом деле это ты сказочник, Заррах. Ты придумал себе, что несёшь ответственность за этот мир и всех его обитателей. Нести ответственность аж за целую вселенную тебе бы… тебе бы понравилось ещё больше!

Снерш ехидно рассмеялся, но вскоре вернулся к серьёзности.

– Тебя ведь устроит, если я принесу эти записи? Не все, конечно, и не так сразу. В кое‑каких домах я теперь нежеланный гость. Благодаря тебе, кстати, – взгляд Снерша выразил презрение. – Но в обмен… в обмен я рассчитываю получить свою мереш целой и невредимой.

– «Не так сразу»? Сколько конкретно тебе потребуется времени?

– Затягивать не в моих интересах, но, увы, не всё от моих интересов зависит. Так что недель пять.

– Хорошо, – облизнул языком край пасти Заррах. – Я пойду с тобой на сделку.

Он подошёл впритык к Снершу, и они до крови ухватили друг друга за передние лапы.

– Клянусь тебе, брат, что в последний день лета верну твою мереш живой и здоровой при условии, что к этому сроку ты предоставить мне все доказательства. Иначе…

– Не сомневайся во мне. Сомневайся в себе! Да-да, удержишь ли ты себя все эти дни от изучения Ключа? Не окаменеешь ли раньше, чем у меня получится сдержать слово!

С этими едкими словами Снерш вырвал свою лапу и поднялся в воздух. Он, не оглядываясь, покидал земли того, кто ещё не так давно считал себя счастливейшим из драконов.

Драконом, у которого есть брат. Драконом, у которого есть лучший друг.

Глава 5

Несмотря на удавшуюся провокацию заняться его исцелением, Арен едва дышал. Рука, а скорее нога, у дракона оказалась чрезмерно тяжёлая. Всё нутро вора нещадно ныло, а голова гудела словно колокол. Ему приходилось время от времени ненадолго прикрывать глаза и сосредотачиваться, чтобы мир не кружился перед глазами. Однако желание жить было сильнее этих неурядиц. Арен прекрасно понимал, что если сейчас не выберется на улицы столь хорошо знакомого ему города, то на этом в истории его судьбы можно ставить жирную точку.

– Ха-ха, – тихо рассмеялся над словами напарника стражник. – Прав ты, Володька, пущай эти уроды под дождём помокнут!

– Да-да, станут прям как куры щипанные.

– Хотя не, пусть эти трусы куда-нибудь под навес сныкаются, и вот бы капитан там их и застукал!

– Ещё лучше дело было бы.

– Ага. Может заткнутся тогда, что мы, внутренняя стража, ток для красоты, а вся работа на них.

– Нашли чем бахвалиться. Мы тут перед каждым раскланиваемся, что аж спину не разогнуть, когда они, твари эдакие, то загорают на солнышке, то в тенёчке прохлаждаются.

– Уроды. Как есть уроды!

Разговор не содержал ничего полезного, поэтому Арен перестал греть уши и сосредоточился на том, как ему добраться до соблазнительно открытого окна, что находилось посреди плохо освещённого коридора и как раз за спинами этих двух болтунов. Надеяться на то, что они сами куда-нибудь уйдут, не стоило. Судя по всему, здесь они несли караул.

Наконец, Арен понял, как ему поступить. Задумка была проста, но требовала сперва двигаться не вперёд, а назад. Поэтому он отошёл от щели приоткрытой им ранее двери и осмотрелся по сторонам. В спальне прислуги, где вор находился, уж наверняка можно было найти необходимую вещицу. И действительно, совсем недалеко от себя он обнаружил подсвечник с давно потухшей свечой.

«Ах вот ты где, моя прелесть», – мысленно усмехнулся он.

Затем Арен аккуратно вынул свечу и придирчиво осмотрел её. Она оказалась короче нежели хотелось и толще, но у него вышло разломать её на небольшие кусочки. И так как от возникшего шума никто не проснулся, Арен позволил себе тихий вздох. Несмотря на свою принадлежность к Безликим, он всё равно оставался только человеком. Пусть его тело и разум были натренированы, но все магические способности (вроде того короткого заклинания невидимости, что он использовал для побега от храмовника) целиком зависели от воли Тёмного Бога. И они не только за любое отступление от сделки с Тринадцатым могли пропасть в самый неподходящий момент. Нет, иногда Тёмный Бог любил пошутить, а Арен всеми фибрами души ощущал, что сейчас его невидимый хозяин наблюдает за ним с коварной улыбкой на устах.

Нет, надеяться можно было только на себя.

Осторожно выглянув в коридор и дождавшись подходящего момента, вор вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. После чего юркнул и спрятался в глубокой тени между двух колонн. Расстояние между ними было столь мало, что кто-то с более плотным телосложением ни за что не поместился бы в таком жалком укрытии. Но Арен справился. А затем он швырнул оттуда кусочек свечки так, чтобы он ударился пошумнее.

– Что это было? – сразу отреагировал один из караульных.

– Крысы. Это всё крысы, Володь, – зевнув, уверенно заявил другой. – Ты б видал на какую дохлую я тут на днях наткнулся. Вот такая была! Во! Больше кошака прям. А я ещё и…

Арен снова швырнул кусочек воска.

– Не, надо проверить, – перебил напарника стражник. После чего со звоном вытащил меч из ножен и, прикрываемый арбалетом некоего Володи, смело зашагал вперёд. На колонны он при этом не смотрел, но Арен всё равно даже дышать перестал. Шаг, два, три. Караульные прошли мимо. Вор тут же бесшумно покинул своё укромное местечко и, на всякий случай, швырнул над головой стражников ещё один обломок свечи. Тот попал прямёхонько в дверь комнаты прислуги, и это заставило стражу радостно переглянуться.

– Эге-гей, да у нас вор! – довольно воскликнул мечник шёпотом и широким шагом героя направился искать Арена там, где его никак не было.

«Дурачьё», – презрительно хмыкнул про себя мастер‑вор, но, конечно, не стал подглядывать, что там будет дальше. Ему нельзя было терять ни секунды.

То, что окно было открыто, являлось большой удачей. Уж неизвестно кто и из-за чего решил поставить на все дворцовые рамы замки, а не общепринятые щеколды, но кровь это вору конкретно попортило. Мешочек с отмычками-то у него слетел с пояса, когда император Заррах схватил его при попытке бегства. Запасная универсальная пропала ещё раньше, где-то в то время, как его пинками по тоннелю подгоняли. А ещё одна оказалась сломана на три части, видно по ней пришлась какая-то из «ласк» Его императорского величества. Поэтому отныне Арен мог рассчитывать только на свою ловкость и удачу… И, увы, оба эти качества его что-то нынче основательно подводили.

– Гляди! – вдруг услышал он, едва открыл створку окна пошире.

Для того, чтобы понять дальнейшее, не нужно было являться пророком. Арбалет у стражника имелся, а расстояние не являлось таким, чтобы промазать. Поэтому медлить было недопустимо.

Совсем не зная, что там, снаружи, Арен выпрыгнул за окно.

… И м-да, пусть окно располагалось на втором этаже, за ним, оказывается, находился широкий наклонный дверной козырёк, а потому ожидаемого падения не произошло. И в чём-то это было даже хуже. Ноги Арена, как у профессионального танцора, начали быстро перебирать по скользкой от дождя черепице, но он всё равно скатился кубарем вниз. Резкая боль тут же обожгла его левую руку и, поглядев на неё, Арен понял, что сломал себе пару пальцев. Таких кривых до этого падения у него не было.

«Хорошо, что для бега тебе нужны ноги!» – несмотря на неприятность подбодрил его внутренний голос, и мысль взаправду придала заряд оптимизма.

Пригибаясь к земле, Арен шустро подбежал к колодцу и прижался к нему. Теперь из окна его бы никто не заметил, но… тот ещё вопрос насколько шустро поднимет внутренняя стража тревогу.

«А, может, её скорее поднимет стража внешняя», – пришло предположение, когда до слуха донёсся шорох гравия. Дождь и сильные порывы ветра основательно приглушали чьи-то шаги, вор их услышал в последний момент.

– Опять эти гады жопы в тепле греют, а мы тут всю работу за них делай, – негромко забрюзжал один из патрульных. – Вон, стоят у окна, красуются. Пялятся, уроды, как мы мокнем! А платят им за их гляделки больше нашего.

– Тьфу! – с презрением сплюнул другой на землю. – Я бы так лебезить не смог, как они. Аж противно, тошнит от них каждний раз…

– Эй там! – раздался выкрик из окна.

– А, это ты Володька Длинный Нос! – узнал говорящего стражник. – Ты б аккуратнее свой шнобель на улицу-то высовывал, а то одежонку нарядную намочишь. Или обмочишь, когда капитан увидит, что у тебя волосы не так прилизаны, ха-ха!

Между внутренней и внешней стражей началась словесная перепалка, но караульные благоразумно прикусили язык насчёт вора. Чего им не сделать вид, что никого возле них не шастало? Это ведь потом насмешки, выговоры, штрафы или вообще увольнение с позором… И Арен, пользуясь сим счастливым обстоятельством, незаметно перебежал к другому укрытию.

Так он и двигался перебежками, пока не достиг высокой дворцовой ограды. Но выйти за неё наружу было намного проще нежели попасть внутрь. Охранное заклинание с этой стороны лежало более слабое, да и довольный его мытарствами Тёмный Бог не отказал в своей милости подсобить. Так что вскоре Арен Вестлинг зашагал знакомыми ему улицами в место, которое мог считать надёжным убежищем.

***

– Да как вы могли упустить его! – гневно процедил Зарион Твейр, но Ортольд не изменился в каменно-упрямом выражении своего лица. Когда он понял, что отчитывать его будет не Великий Инквизитор, а всего-то новый прелат, то прямо-таки резко успокоился. Этого человека он сам возвысил, а потому ни капли его не боялся и не испытывал ни малейшего трепета перед ним. Кроме того, встреча с императором Заррахом наложила свой отпечаток. Ортольд прекрасно помнил, как все были недовольны его появлением.

– Я уже говорил вам, он перестал дышать и потому мне ничего не оставалось кроме как рискнуть заняться его исцелением, – как можно спокойнее объяснил молодой маркиз, а затем вскинул голову. – В конце концов, я думал, он вам нужен живым!

Одновременно с этими словами дверь в зал открылась, и внутрь огромного помещения вошёл запыхавшийся и вместе с тем злющий Самюэль ван Донатан. Ранее он уходил, чтобы отдать свои указания по поимке вора. Но, судя по ярости в глазах, никто Арена в дворцовом комплексе не схватил. Вор благополучно скрылся, и теперь только шаги тяжёлых сапог инквизитора разносились по залу.

– Конечно, он был нужен живым, – гневно прошипел Самюэль ван Донатан, подходя всё ближе и ближе. – Этот человек не просто опасен. Он значим! Он побывал на островах драконов, он проник в дом самого императора… Вы понимаете, милорд? Ему известно многое. И это знание ушло у нас прямо из рук, как утекает вода сквозь пальцы!

– Он точно ничего не сообщил вам? – обрадованный поддержкой, повторился с вопросом прелат.

Ортольд уже пришёл к мысли, что ничего не должен говорить про то, что узнал. Стоит ему сказать что-нибудь о Сабрине, как сразу станет понятно, что бдительность храмовник потерял из-за расспросов о своей жене, а это будет чревато суровым наказанием. Озвучивать имя вора тоже было не очень-то разумно. Во-первых, совесть утешало, что оно могло быть только временной кличкой. Во‑вторых, тогда дальнейших бесед снова было бы не избежать. А инквизиция тем и славилась, что из-за ничего могла пригласить человека в свои казематы и там вызнать всю его подноготную.

Не хотелось маркизу Виссерийскому со всем этим связываться. И особенно по причине, что все, к кому он испытывал так много доверия, уже показали свои истинные лица. Никто из них на самом деле его расположения никак не заслуживал! Его высокопреосвященство Альберт Верлер разве что под сомнением… Но и с ним надо держать ухо востро.

– Вы очень много говорите о серьёзной опасности, но о какой опасности идёт речь? Кто такие Безликие? – решил перевести он разговор в другое русло.

– Хотите узнать, кого вы выпустили на волю? – иронично поинтересовался осмелевший Зарион Твейр, и Ортольд холодно поставил его на место.

– Нет. Хочу узнать о том, кто смог уйти от меня. Обычный человек с таким бы не справился.

Ответить на его вопрос решил Самюэль ван Донатан.

– Что же, могу вас просветить. В пятьсот восемьдесят первом году после завершения Войны Драконов наступила новая эра, эра Становления Закона Божия. Её ознаменовала ликвидация Ковена. И вместе с этим важным историческим событием особо остро встал вопрос о проникновении в хранилища магов и уничтожении всех связанных с ними артефактов. Насколько вы должны помнить из истории, в тот период неопровержимой считалась доктрина, что все связанные с магией атрибуты должны исчезнуть. Чародейство очень жёстко порицалось. Считалось, что человечество должно пойти по пути технического прогресса, как наименее опасного для существования мира. Истинной признавалась вера, что вся магия должна остаться в руках богов, более разумных и высших существ нежели человек.

– Да, я помню. В этот период надёжными считались только обычные люди.

– Верно. Однако с поставленной задачей по уничтожению артефактов они справиться никак не могли. Нельзя разрушить магию, магией не обладая. Так что буквально в тот же год в Церкви появился новый орден – Безликие. Некоторым людям, прошедшим испытание на верность, предлагалось заключить сделку с Тёмным Богом.

– То есть как? Как с Тёмным Богом? – был до глубины души поражён Ортольд. – Церковь не могла дозволить такого, это же самая худшая ересь! Даже отрицать существование богов менее крамольно.

– Виновата идеология. Первый век от Становления Закона Божия – время, когда всё волшебное в человеке считалось от зла. Матери денно и нощно молили благих богов не даровать их детям магического дара, – с высокомерной улыбкой ответил инквизитор. С этой истиной он явно не был согласен.

– Даже сейчас способные к магии люди находятся под особым наблюдением. А уж в те тёмные дни, – печально вздохнул Зарион Твейр.

– Да, в те тёмные дни магию искореняли на корню. И чтобы справиться с этой задачей избранные сыны Церкви, – продолжил Самюэль ван Донатан, – те, в ком не имелось дара, жертвовали чистоту своих душ во имя будущего совершенного мира. И, не иначе чтобы насмеяться, взамен на своё покровительство Тёмный Бог сдирал с них лица. Образно говоря, они становились уродливыми внутри и снаружи.

– Так вот отчего их назвали Безликими, – похолодел Ортольд.

– Верно, именно из-за этого. Но долго этот орден не просуществовал. Постепенно необходимость в использовании магии становилась всё острее. Кроме того, благие Двенадцать давали многочисленные знамения, прямо дающие понять, что они покровительствуют верующим, проявляющим способности к творению чудес. Так что, в конце концов, доктрина была переосмыслена. Даже противоестественная некромантия воспряла как наука и лишь сравнительно недавно стала вновь запрещена. Все нынче знают, что боги не желают лишать своих детей дара, которым они нас наделили. Это наше испытание гордыней. Мы не должны стремиться уподобляться Творцу Богов, но обязаны принять удел учиться использовать дарованное нам праведно. Соблюдая законы Церкви и оставляя свои души чистыми.

– Вот только души Безликих были черны и из-за этого требовалось предать их орден забвению, – вставил своё слово Зарион Твейр, так как начал ощущать себя лишним. Хотя ему, Святому Отцу, вроде как в центре внимания быть полагалось.

– Увы, этого не произошло, – сухо заметил Самюэль ван Донатан. – Они отказались принять очищающее пламя и скрылись. Тёмный Бог слишком глубоко проник в суть этих людей. Они воспротивились воле Двенадцати и последовали его воле. Воле Тринадцатого. А чего может хотеть Враг Сущего, как не создать кого-то подобного себе?

– И да будешь ты страдать, сгорая в пламени, покуда другой не испытает и не насытит жажду подобную твоей. Покуда не начнёт он час тысячи войн. Только тогда взгляд мой отвернётся от тебя, падшего, только тогда страдания твои перейдут к иному посмевшему восстать против замысла моего, – тихо проговорил Ортольд слова писания, описывающие гнев Творца Богов на своего неразумного сына. Каждый послушник знал их наизусть.

– Да, Тёмный Бог ищет возможность избавить себя от страданий. Вот только созданное им орудие будет способно уничтожить слишком много и, к несчастью, не всех страшит это бедствие. Безликие выбрали для себя денно и нощно трудиться во имя зла. Они верные помощники и рабы своего проклятого божества, – тут Самюэль ван Донатан пристально посмотрел Ортольду в глаза. – Мы думали, что давно искоренили эту заразу. Но она здесь. Среди нас. И даже с человеческим лицом! Таится в темноте, чтобы однажды нанести свой удар.

От этих холодных слов Ортольду стало совсем уж не по себе. Он даже задумался, не стоит ли ему признаться во всём.

Да, не вмешайся в разговор Зарион Твейр, так бы оно и было. Но новый Святой Отец, чувствуя себя обделённым и несчастным, тихо проговорил:

– Возвращайтесь к Его высокопреосвященству Альберту Верлеру, милорд Гилберт. Пусть он вернёт вас. Полководец должен быть со своим войском.

***

Снерш разрывался. Его тело рвалось нарушить покой дома Зарраха, чтобы, неся пламя и разрушение, забрать оттуда свою мереш, но разум противился. Мудрость нашёптывала держаться подальше от такого опасного шага. Ему хорошо помнилось как чужая сила заставила его пригнуть шею к земле и позорно поджать хвост. Поэтому Снерш юлил и выискивал требуемые от него доказательства. Слову Зарраха он верил. Годы дружбы давно раскрыли перед ним характер кузена: жёсткий, надменный, но вместе с тем любознательный, честный и милосердный. И нынче именно на последние три качества брата Снерш делал ставку… и нисколько не испытывал сомнений, что окажется прав.

Про вторую часть Ключа он при этом, казалось, забыл, однако это было не так. Просто Снерш не тяготился ожиданием заветного часа и расставил для себя приоритеты. Сперва мереш, а потом уже власть. Дракон не торопился. Он лично увидел, насколько сильно скверна поразила тело брата, и даже мысленно усмехался – скоро, очень скоро он получит новый шанс стать императором.

Однако обладание артефактом внесло кое-какие коррективы в бурную деятельность Снерша. Он резко охладел к поднятым им волнениям на землях людей. Они во многом утратили свой смысл. Если бы не желание отодвинуть на второй план Бофира, то он бы вообще оставил свой прежний замысел в покое. А так Снерш, посчитав момент подходящим, какое-то время намеренно полетал вдоль границы, старательно делая вид, что никак не решается преодолеть её из-за возросшей бдительности патрулей, а затем преспокойно добрался до Потрейра под водой. Надолго задерживая дыхание, дракон в истинном облике скользил под толщей вод. Изредка он осторожно приподнимал голову, чтобы сделать новый глоток воздуха. И снова, тише чем рыба, продолжал свой путь.

На суше он сменил ипостась, закутал человеческое тело в плотные поношенные одежды и, скрывая лицо, направился к своему осведомителю. В намерения Снерша входило не только получить свежие известия, но и втихаря «подбодрить» кое-какого храмовника. Будучи умным от природы, дракон не сомневался, что крепкое сотрудничество верхушки Церкви однажды кончится также внезапно как началось. Но вот эта марионетка! О, маркизу Виссерийскому доверили столько славы и силы, что теперь его не смахнёшь с доски как обычную пешку. Этим стоило воспользоваться.

– Я хочу, чтобы ваши люди передали кое-что милорду Ортольду Гилберту, – ближе к концу встречи протянул мятый конверт Снерш своему осведомителю. – Причём учтите, никаких свидетелей. Желательно, чтобы он даже прочитал содержимое этого письма будучи в полном одиночестве.

– Хорошо, господин Снорр.

– Это ещё не всё. Сразу после этого письмо нужно выкрасть обратно. Уж постарайтесь, чтобы оно вернулось ко мне и не смейте читать его сами!

Последнюю угрозу можно было не озвучивать. Стоящий перед ним человек любил деньги, а не проблемы. За годы своего дела он порядком утратил любознательность к делам, в которые лучше не совать нос. Поэтому он не опустил взгляда и заверил.

– Не стану. И если кто-то из моих людей посмеет нарушить это указание, то он быстро научится болтаться на висельной верёвке.

– Устраивает, – криво усмехнулся Снерш и покинул притон.

Ему следовало возвращаться на острова драконов, а письму… письму следовало спешить к своему адресату.

«Да, братец, сглупил ты основательно, – думал при этом Снерш. – Позволить своей мереш писать подобное, да ещё лично мне в руки отдавать».

Конечно, Снерш знал содержимое письма, что некогда Омико Иви ван Крауд написала своей сестре. И да, Сабрину оно в своё время успокоило. Омико не писала про ежедневные пытки или что-то подобное, что эта глупышка уже себе напредставляла. Но вместе с тем каждое предложение было пронизано безнадёжностью и отчаянием. Слова складывались в крайне тоскливую картину, в которой лишь встреча сестёр позволила появиться лучику надежды. Лишь слепой не увидел бы между строк, сколь невыносимой кажется девушке её новая жизнь. Но… Зарраха устроило написанное. То ли брат не представлял, что Снерш сможет использовать письмо такого рода, то ли успокоился, что Омико не написала ничего лишнего про его дом.

«Честность и милосердие. Вот твои два камня преткновения», – размыслил Снерш и юрко прошмыгнул мимо «не заметившего» его драконьего патруля.

Если же говорить о дальнейшем, то четырьмя днями позже (в то самое время, как милорд Ортольд Гилберт при свете магических светлячков разворачивал планы Добрграда и кусал ноготь большого пальца в надежде выдумать лучшее стратегическое решение нежели то, к которому пришли его адъютанты) некто в обносках нищего начал просить милостыню, пробираясь меж лагерных палаток. На вид этот человек был сущий старик – морщины исчертили его лицо, как борозды землю, сухонькие ручонки тряслись, в спутанной бороде бегали насекомые. Глаза его смотрели на мир с безучастной мольбой и мало кто решался прогнать тощего бедолагу, не дав корки хлеба. Кто он? Откуда? Для солдат это не имело значения. Ещё один горемычный пришёл на паломничество в Добрград, что ж его и не накормить, что ли? Нелюди кругом разве?

А старичок этот в какой-то момент уселся под раскидистое дерево, прижал к себе дарованные ему объедки и… как будто пропал. Вроде караульные ещё минуту назад недовольно косились, что такое смердящее отребье к офицерским палаткам столь близко подойти посмело и всё. Нет никого.

– Фу, ушёл проклятый, – выдохнул с облегчением один из караульных. Не хотелось ему поднимать скандал из-за такого вот страхолюда.

– Ага, я тож думал сюда направится. Так и видел, что ногой пну в харю его мерзкую.

– Вот что ты, Фёдор. Как будто символа веры на тебе нет, – начал говорить с укоризной первый и говорил ещё много слов, призывающих к милосердию, но этот разговор не имеет для нас никакого значения.

Важнее, что повсеместно известный Ортольд Гилберт, отойдя от натянутой меж двух столбиков карты, вернулся к расстеленным на столе чертежам и… вдруг увидел поверх них мятое грязное письмо.

– Моей милой Сабрине, – прочитал он и взгляд его зацепился за глупые завитушки.

Руки молодого маркиза тут же начали подрагивать. Ему даже пришлось встряхнуть ладони, чтобы унять их дрожь и всё же поднять конверт. После чего Ортольд начал дотошно рассматривать послание. Поверх ранее сорванной печати была другая, но тоже синяя. А синий сургуч являлся исключительно привилегией драконов. Кроме того, неизвестно, какой оттиск был на прежней печати, но на новой чем-то острым была выведена буква «С».

Снерш?

«Да, если речь о Сабрине, то не иначе Снерш», – размыслил Ортольд и, не испытывая никаких сомнений, вскрыл письмо. Секундой позже глаза мужчины быстро заскользили по строкам.

– Боги, да на какую же судьбу я обрёк тебя, любимая, – горько прошептал несчастный маркиз, когда закончил чтение. А затем он не сдержался и поцеловал бумагу. На миг она показалась ему благословенной, ведь её касались руки его жены.

– Клянусь, Омико, ты не останешься в плену. Не останешься! – горячо сказал он и, крепко сжав руки в кулаки, вернулся к столу за составление планов.

Там, спящим за столом, его наутро и нашли.

– Милорд, – с упрёком сказал Вернард. – Вы что, никак забыли, что у вас есть постель?

– А?

– Разве можно спать сидя?

Ортольд устало приподнялся на локтях. Короткий сон, в который он просто‑напросто провалился, не придал ему новых сил. Но он всё равно первым делом начал осматривать стол, как если бы искал глазами что-то.

– Ну прозвали вас Страстотерпцем, боги прости этих дурных крестьян с их жалким воображением, но это же не повод в самом деле лишения терпеть, – продолжал чихвостить его Вернард, но мужчине было важнее другое. И, наконец, он озвучил что именно:

– Где письмо?

– Какое письмо?

Начался поиск, но никакого письма ни сам маркиз, ни верные ему люди не нашли. Вернард вовсю убеждал хозяина, что ему это только приснилось, но в ответ Ортольд зло скрипел зубами. Он был уверен, что ещё разбирается, где фантазии, а где реальность. А затем, сделав из пропажи свои выводы, мужчина резко успокоился и отдал новые распоряжения.

Осаду Добрграда он решил вести по собственному разумению.

Глава 6

Вернёмся немного назад во времени, так как ни в коем случае нельзя упустить из внимания события, связанные с Элли Сабриной ван Крауд. Для нас, бесплотных духов, это возможно, хотя и не так просто. Но я помогу тебе. Дай руку мне, о мой дорогой читатель, и гляди! Мир вокруг нас засиял новыми красками, а затем все они померкли и закружились в перламутрово‑серый водоворот. Но ты ничего не бойся, ступай в него! Я рядом, а со мной тебе ничего не грозит. Я здесь, чтобы открыть тебе новое, ранее сокрытое от тебя.

Ты храбрец, мой читатель. А за смелость всегда следует награда. Смотри, мы снова на островах драконов. Тебе уже знаком этот горный хребет, и ты прекрасно знаешь, где во‑он в той горе есть вход в пещеру. Проскользнём туда тенью облаков, малой капелькой бушующего вокруг дождя.

Ах, как мы ловки! Гляди только, мы даже опередили Зарраха. Вот он, ещё только приземляется на камень после разговора с братом. Вот он отряхивает с себя лишнюю влагу, а затем, не меняя ипостась, направляется в тоннели, где осталась ждать своей участи дрожащая от страха Элли Сабрина ван Крауд.

***

Зарраху никак не улыбалась вести в свой дом ещё одну женщину.

Ещё одну женщину!

От одной этой фразы у дракона аж чешуя дыбом встала. Но, с другой стороны, а где ему ещё хранить Сабрину ван Крауд? Она ведь не удобный по размеру самоцвет, который закопаешь в землю, и можно куда-нибудь отлучиться хоть на неделю, хоть на две. Она человек, а людям свойственна то ли сила мысли, то ли безумия. Они всё время стремятся совершать глупости. Сбежать куда-то норовят, когда их совсем об этом не просят. Ломают всё, пачкают.

«Мебель чернилами обливают», – едва не заплакал от горя Заррах, а затем решил, что Мэрион единственное светлое пятно в его жизни. Ведь оттёрла же она как-то его любимый стол, справилась.

«Ну да, от Элли Сабрины ван Крауд такого не жди», – к сожалению тут же пронеслось у него в голове, так как за очередной дверью он эту самую Элли Сабрину ван Крауд увидел.

Девушка благоразумно не сходила с места, где ей полагалось быть несмотря на то, что она не только не знала сколько может продлиться это ожидание, но и вокруг неё стоял непроглядный мрак. Факел-то давно погас. Однако Заррах всё равно придирчиво осмотрелся вокруг, надеясь, что ему найдётся в чём упрекнуть свою «гостью».

– Что, послушались-таки? – наконец грозно произнёс он, так и не отыскав к чему придраться.

– Я же знаю… вы же, вы же по запаху…

Да, возможно другая девица рискнула бы нарушить запрет дракона, но эта, судя по всему, уже была научена его братом.

… Мысль о Снерше заставила Зарраха вскипеть! И не иначе его глаза засверкали жаждой убийства, раз Сабрина испуганно вжала голову в плечи и принялась жалобно всхлипывать. Однако её страх на этот раз не успокоил Зарраха, а, напротив, вызвал в нём чувство брезгливости. Ему стало до мерзости противно нести такое «сокровище» в свой дом, в свою обитель. И оттого, приняв обличье человека, он намного крепче, чем следует ухватил девушку за руку.

– Пожалуйста, не убивайте меня! – тут же вскрикнула она, но он, не обращая внимания на этот крик, рывком поднял её на ноги. – Не убивайте, прошу!

– Смотря как вести себя будете! – всё же прошипел в ответ Заррах и бесцеремонно потащил мереш брата в дом гостевыми тоннелями.

Сабрина не особо сопротивлялась. Она только плакала и спотыкалась всё время. Однако постепенно до Зарраха дошло, что нехорошо будет, если жена увидит сестру в таком состоянии. Поэтому ему пришлось пересилить себя, и он постарался успокоить девушку.

– Вы хотели к сестре, и я веду вас к ней. Чего ж вы рыдаете?

– Мне страшно, – протяжно призналась Сабрина и с мольбой в голосе спросила. – Скажите, что вы сделали с Ареном? Убили?

– Он не ваш муж, чтобы вы о нём заботу проявляли! – строго напомнил дракон, жалея, что своей собственной жене таких слов он всё решиться сказать не может.

Девушка начала всхлипывать ещё горше.

– Я отдал его в руки Церкви, – пришлось пояснить ему. – Люди не имеют права находиться на землях драконов, так что пусть сами изыскивают ему наказание за то, что он разозлил меня.

Кажется, сказанное успокоило мереш брата.

«Снерша», – поправил сам себя Заррах.

Девушка стала выглядеть бодрее, и вскоре даже дышать прекратила судорожно. А там они подошли к последней из дверей, и он осторожно открыл её. Зарраху не хотелось, чтобы зазвенел колокольчик. Ему виделось, что он проводит Сабрину в одну из комнат, запрёт её там, а всеми неурядицами начнёт разбираться утром. На свежую голову.

Но надежды не оправдались. Омико как будто намеренно караулила его!

– Заррах, ты вернулся, – радостно прощебетала она, прежде чем воскликнула в тысячу раз радостнее. – Сабрина!

Сёстры бросились навстречу друг другу и разрыдались.

… Смотреть на это после собственного разговора с двоюродным братом было невыносимо противно. Тем более, Зарраха и так тяготили неприятные размышления о предстоящих заботах, первая из которых требовала освободить тоннель от оставленных там вещей.

«Эх, хоть бы что-нибудь интересное отыскалось в котомке вора», – горько вздохнул дракон и вдруг оживился.

«А ещё лучше блестящее, драгоценное… принесённое им от Снерша» – додумал он.

Заррах аж довольно сощурился от собственных фантазий, и оттого неподдельно растерялся, когда ни с того ни с сего Омико повисла у него на шее.

– Спасибо, спасибо тебе огромное! – благодарила она его щедрыми поцелуями, и плечи Зарраха даже горделиво расправились.

Вот только, не зная как принять это неожиданное расположение к себе так, чтобы не утащить супругу в постель, он всего-то пробормотал.

– Найди ей где-нибудь место, а я пойду пока.

– Куда? – удивилась Омико.

«В ту часть дома, которую ещё можно считать свободной от людей и женщин!».

– Ещё не все дела снаружи закончил.

Никто не стал удерживать Зарраха. И хотя уйти хотел он сам, это обстоятельство по новой раздражило его. Легко злиться на всё на свете, когда тебе хочется злиться. Дракону даже пришлось всерьёз постараться, чтобы не хлопнуть за собой дверью. Но, оказавшись вне пределов малого дома, его тяга к разрушениям постепенно угасла. Царящая вокруг тишина успокаивала. Здесь всё было хорошо. Он наконец-то остался один.

Неторопливо Заррах зашагал по гостевым тоннелям. В облике человека путь по ним занял бы продолжительное время, но ему нравилось созерцать ходы своего подземелья. Не зря он столь заботливо относился к дверям. Они его всё-таки защитили, вор не смог проникнуть так глубоко как желал.

Рассуждая так, дракон наконец-то пришёл к спокойствию. Правда его разочаровало обстоятельство, что в вещах Безликого ничего интересного не нашлось. Котомка была почти пуста. В ней лежали кресало и ещё несколько пустяковых мелочей. Ничего занимательного или блестящего. Так что по итогу Заррах повертел в руках тёмно‑серую маску и, подумав, решил оставить её себе в качестве сувенира.

«Будет хорошо смотреться рядом с мечом», – хмыкнул про себя дракон и, спалив лишнее, пошёл дальше, постоянно принюхиваясь. Скудность найденных пожитков надоумила его на то, что не всё своё имущество подлый червяк с собой прихватил. Кое-что он припрятал, и то, другое, тоже следовало уничтожить. Нечего всякому мусору на землях владыки драконов валяться и тем первозданную чистоту природы нарушать.

***

– Сабрина, – всё никак не могла отпустить руки сестры Омико.

Девушки сидели на одном диване, но продолжали прижиматься друг к другу, как если бы их могли разлучить в любой момент. Нынче помыслить было невозможно, что некогда обе они могли ссориться так, что не общались целыми днями.

– Мне самой не верится.

– Да, не верю, что ты здесь.

– Это всё Арен, он украл меня у Снерша! – Сабрина тихо хихикнула. – Он лучший вор на свете. Правда! Жаль, что у меня никогда не получится тебя с ним познакомить.

– Ты думаешь он ещё жив? – с беспокойством спросила я. История Арена мне уже была известна.

– Не думаю, что его серьёзно накажут. Не должны. Скорее всего он в тюрьме, а из тюрьмы он выберется. Ты бы видела, Омико, как молниеносно он вскрыл тот замок на кухне! У него такие ловкие руки.

На миг сестра запнулась, но я видела каким огоньком загорелись её глаза. Она восхищалась Ареном не только потому, что он спас её.

– Да ты никак влюбилась, солнышко, – в изумлении прошептала я.

– Влюбилась? В вора? – напоказ скривилась Сабрина. – Да у него за душой только легенда о подвигах его предков. Что бы он мог мне предложить? Скитания по подворотням? Нет, Омико, я не такой судьбы для себя хочу. Он, конечно, милый, с ним интересно, но это только полезное знакомство. Ничего более.

Последние слова были сказаны столь категорично, как если бы Сабрина пыталась убедить саму себя, а не меня. Но настаивать на честности я не стала. Мне ведь тоже не захотелось правдиво отвечать на её последующий вопрос.

– Омико, я вижу, что твой муж перестал быть тебе противен. Выходит, ты забыла милорда Гилберта?

– Нет, я не забываю о нём ни единой минуты, – мгновенно солгала я.

Увы, Ортольд всё чаще казался мне только неким видением. Мы были слишком мало вместе, чтобы вышло как-то иначе. Из-за скоротечности нашего романа в моих воспоминаниях его облик всё больше приближался к некоему сказочному миражу, который некогда вызвал во мне необъяснимо горячие чувства. Такие, что я до сих пор не могу отпустить от себя память об этом счастье. Так что да, несомненно, я любила Ортольда. Но, увы, мне довелось большую часть жизни прожить без его присутствия в моей судьбе. На память, что он действительно существовал, мне досталась лишь некрасиво лежащая у виска прядь волос. Та самая, что я некогда безжалостно обрезала.

«Он был только сном», – настойчиво шептало нечто у меня в голове, хотя я знала, знала, что это не так!

Сыграла свою роль и совместная жизнь с Заррахом, оказавшаяся не такой горькой, как мне представлялось раньше. У меня, в сущности, не осталось стремления сохранять верность своему миражу, помимо желания во всём проявлять упрямство. Я скорее знала, что обязана любить первого мужа. Ну как я могла отказаться от любви к Ортольду, когда из-за своих чувств ко мне он устроил самое настоящее восстание? Люди где-то там далеко, что ещё недавно было столь близко, сражаются и умирают с моим именем на устах, так как именно мне довелось похитить пылкое сердце ещё одного из рода Гилбертов. И да, как бы мне хотелось сказать, что это всё его родовое проклятие, а не я! Но я знала, что я. Это я умоляла его любить и помнить меня. Это я завершила наш свадебный обряд, и я приняла его клятву вернуть меня вопреки всему.

Наверное, моё отчуждение к этому смелому мужчине и возникло из-за того, сколь много боли принесла миру моя нечаянная любовь. Заррах ведь не скрывал от меня происходящее. События, катастрофичные события, были мне известны. Вот только принять их я не могла. Никак не могла. Мне не довелось родиться властной принцессой или королевой, чтобы настолько же легко, как делал это маркиз Виссерийский, ступать по чужим головам. Совесть изматывала мою душу и раз за разом обвиняла – если бы не ты, Ортольд Гилберт никогда бы не начал свою войну!

Вот как-то так. Сказать кому-то, что всё, что моя любовь во многом остыла, даже совестно. Героев, готовых ради тебя на столь великие подвиги, нужно любить и чествовать, а не предавать забвению словно мимолётное знакомство в буднях дней. И поэтому я, скрепя сердце, любила Ортольда. Странного, непонятного Ортольда. Какого-то даже чужого. Потому что к имени того весёлого мужчины, что я знала, нельзя было добавить столь сухое высокопарное прозвище. Кто он этот ставленник богов? Кто он Ортольд Страстотерпец? С таким человеком меня судьба никогда не сводила.

Но признаться в этом даже родной сестре?

– Я невыносимо скучаю по нему, – как можно увереннее и эмоциональнее добавила я к своей лжи, надеясь, что в результате расспрашивать о подробностях Сабрина постесняется. Она и не стала. Просто печально вздохнула и через некоторое время призналась.

– А я очень скучаю по папе. Мне правда, очень‑очень его не хватает.

– Мне тоже, – с лаской сказала я и внутренне сжалась, ожидая кары богов. Ведь сказанное являлось очередным бесстыдным враньём.

О том, кто считался моим отцом, я даже не вспоминала.

***

На этом моменте, мой дорогой читатель, мы совершим ещё одно путешествие во времени. Мы побывали в прошлом, а теперь устремимся в будущее.

Хотя где граница между тем и этим?

Бесплотные духи могут жить в разных мирах и в разные вехи. Для нас не существует никаких пределов. Но для тебя всё это ново, а потому что мне смущать своего храбреца? Пусть предстающая перед твоим взором история протекает в хронологическом порядке, о мой дорогой читатель. Тебе ведь как человеку так легче. А потому вот, смотри.

Вот рука одного из слуг маркиза Виссерийского переставляет брусочки на его календаре. Теперь они показывают двадцатое августа. И знаешь что, мой милый читатель? Это прекрасный день! И прекрасен он потому, что редко когда увидишь такой величественный парад, который нынче утром гремит на самой широкой улице Райграда…

***

Ортольд Страстотерпец возвращался домой как увенчанный славой полководец. Он смело направил коня под триумфальную арку и ощутил, сколь горячо бьётся его сердце. Любой мужчина мечтает о ратных подвигах, но не каждому дано их совершить. А Ортольд справился. Всего двадцать шесть дней назад он покидал столицу и вот уже вернулся. Вернулся победителем. Добрград сдал позиции только благодаря его руководству. Нет, он не вёл никаких переговоров. Была ярая осада и жестокий штурм!

Ах, как радостно в это утро кричат люди и как громко благословляют его! Как щедро бросают ему под ноги цветы!

Ненадолго Ортольд оглянулся. Клетка, в которой везли Адриана Оумрока, не стала ему виднее, но он знал, что в бывшего прелата летят гнилые овощи и небольшие камни. Он слышал гневное осуждение людей за своей спиной и радовался, что охранять пленника поставил своих лучших рыцарей. Ему хотелось, чтобы всё было так, как должно – Адриан Оумрок будет позорно и прилюдно казнён на площади, а не растерзан толпой. Таковой будет месть маркиза Виссерийского за отнятую у него супругу!

«Я люблю тебя, Омико. Только тебя люблю, только к тебе стремятся мои мысли и моё сердце», – печально произнёс он про себя.

Несмотря на заверения друзей, память о любимой в Ортольде не стала слабее ни на миг. Наверное, его советчики совсем не знали о том, что значит любить вопреки. Тем более, что значит любить вопреки для настоящего по характеру мужчины и мужчины, наделённого властью. Сдаваться молодой маркиз Виссерийский с детства не умел, а потому привычно для себя шёл напролом и этим только разжигал огонь своих чувств до самого настоящего безумного пожара. Чтобы сокрушить данное судьбой жестокое испытание ему требовалось брать откуда-то силы, и силой для него стала именно его любовь. Так как могла она ослабнуть, если без неё он теперь не видел смысла дарованной ему жизни? Нет, каждый новый день Ортольд начинал и заканчивал с именем любимой на устах. Каждая его молитва была обращена к богам с просьбой воссоединить его с Омико. И неудивительно, что из-за такой сосредоточенности мечты о совместной жизни с украденной драконом супругой он возводил до совершенного идеала. На других девушек и женщин молодому маркизу больше не хотелось смотреть. Все они были в чём-то порочны.

В них не было того света, что… что выдумал себе он!

Глава 7

– Хм, наше одиночество в экипаже не будет долгим, так что не надо тянуть время. Раз хочешь чего‑то, то говори уже, – с добродушной укоризной посоветовал Великий Инквизитор, когда Эрт сел напротив него.

Парой минут ранее племянник «совершенно случайно» столкнулся с дядей в момент, когда тот садился в экипаж, и «с удивлением» выяснил, что им по пути.

– Эм-м?

– Ты нечасто стараешься ненароком встретиться со мной безо всякой причины.

– Не буду скрывать, что да, – позволил себя мягко улыбнуться Эрт, радуясь, что обстоятельства лишили его необходимости заходить издалека.

Но гораздо больше он был счастлив от того, что возвращение Ортольда Гилберта выпало на такой удачный день. Парад победы потребовал от его дяди весьма своевременно появиться в Астонии, а уж дальше показаться ему на глаза было не так сложно.

– Так в чём дело? – поторопил его с ответом Самюэль ван Донатан и привычно задёрнул шторки кареты. Его всегда раздражало мельтешение домов за окном.

– В мисс Жанне Рейн.

– Я же дозволил тебе воспользоваться порталом, чтобы отправить её к родственникам, не тревожа её слабое здоровье долгой дорогой. Что ещё?

Из-за ярко выраженного дядиного недовольства Эрт печально вздохнул и перевёл грустный взгляд на украшающий потолок кареты символ веры. И только затем поведал нерадостные вести.

– Увы, в среде родных её состояние стало намного хуже. Она пятый день подряд отказывается от еды, и применение силы в этом вопросе бесполезно. Организм начал отвергать пищу. Так что для Жанны будет лучше возобновить стационарное лечение. Стоит вернуть её в лазарет.

– В здешний? В Ритовии вообще-то тоже есть хорошие целители.

– Нет, я имею в виду Ортланд. И эта та самая причина, по которой я обращаюсь к вам. Мне не только нужно разрешение на использование портала, но и моей личной просьбы пока недостаточно, чтобы королевский лазарет Лоррендаума принял у себя эту девушку.

– Главный лазарет Ортланда? – вопросительно и вместе с тем требовательно уставился на племянника Самюэль ван Донатан так, что Эрту пришлось сознаться.

– Я имел неосторожность позаботиться, чтобы Марфа Ригольд, очень способная астонская целительница, продолжила свою деятельность ближе к моему будущему месту назначения. Но Жанну я хочу отправить именно к ней. Этой женщине уже удавалось достучаться до неё, и мне думается, она способна сделать это во второй раз тоже.

– А что потом? В третий раз? В четвёртый? – недовольно заворчал Самюэль ван Донатан, хотя его хитрый взгляд выражал скорее довольство из-за совершённого Эртом поступка.

– Николас умер из-за меня. Но даже если бы это было не так, то я всё равно обязан позаботиться о дочери друга.

– А я, значит, должен позаботиться о тебе, да? Это замкнутый круг, Эрт. Замкнутый круг! – грозно проговорил Его святейшество, прежде чем смилостивился. – На этот раз я помогу тебе. Снова. Но больше я ничего не хочу слышать про Жанну Рейн! Ни к чему, чтобы тебя начали порицать нашим родством.

– Не думаю, что до этого когда-нибудь дойдёт, – уважительно склонил голову Эрт.

– Очень на это рассчитываю, – холодно ответил Великий Инквизитор, смеривая племянника суровым взглядом. – А ещё я рассчитываю, что ты незамедлительно отправишься в Ритовию для сопровождения мисс Жанны в лазарет Лоррендаума. Даже так, чтобы ты отбыл как можно скорее, мы вместе направимся к порталу.

– Состояние девушки таково, что я сам хотел просить вас об этом, – удивился указанию Эрт и выжидательно посмотрел на дядю. Ему было любопытно узнать о пока ещё неизвестных для него планах.

– Тогда хорошо, что наши стремления совпадают.

– Вы позволите поинтересоваться…

– Позволю. Я считаю, что раз уж ты взялся за дела Ортланда так основательно, то пора бы тебе показаться при его дворе. Постарайся сделать всё, чтобы находиться в королевском лазарете Лоррендаума сегодня с пяти до семи часов по полудню. В этом случае забота о дочери друга тебе будет на руку, а мне это даст время найти причину представить тебя тем, кому я хочу тебя представить. И да, пусть это ещё не будет озвучено, но только дурак не догадается, что я вижу тебя на месте Его преосвященства Лоренса Вейконта. К тебе будут присматриваться многие.

– Пусть присматриваются, – меланхолично ответил Эрт, а затем осведомился. – Но раз многие, то в столице Ортланда намечается какое-то событие?

– Очень важное, – сухо подтвердил догадку племянника Самюэль ван Донатан. – Император Заррах решил оказать нам честь своим визитом. И хотя это будет уже второй его визит на наши земли со времени его избрания, скажу прямо, первый как-то не задался. Так что наша цель смягчить настроение владыки Хранителей Неба и убедить его присутствовать при казни Адриана Оумрока.

– Для чего?

– Хватит разрушений и смертей. В намерения Церкви входит унять поднятые волнения. Мы признаем, что да, по вине Адриана Оумрока были совершены ужасные злодеяния и за них он будет публично казнён. Но всё, это конец конфликта. Святым Отцом Зарионом Твейром и Его императорским величеством Заррахом должна быть проведена совместная символичная церемония, обещающая безмятежное небо и вечный мир между нашими народами.

– А как же намерение возвысить Хранителя Неба Снерша? Такая церемония станет для него помехой.

– В свой первый визит император Заррах, образно говоря, предостерёг людей от подобного рода поступков. Кроме того, он заинтересован в сохранении мира и договора, об этом отчётливо говорит его поведение во время смуты. Но даже монархи согласились, что в Хранителе Неба Снерше за весь период нашего сотрудничества такой уверенности ни у кого не возникло. А есть ли что‑то важнее безмятежного неба над нашими головами?

Спорить о том, кто из драконов будет лучшим императором, Эрт не мог. Оба они на его взгляд были достойны очищающего пламени. Поэтому ему пришлось смириться с принятым Церковью и светской властью решением.

… Вот только кое-кто не смирился бы с подобным ни за что на свете!

– Милорд Гилберт будет категорически против.

– Да, это факт. А ещё факт, что, к моему прискорбию, на этой встрече он присутствовать будет тоже, – недовольно поморщился Самюэль ван Донатан, прежде чем испытывающе посмотрел на племянника и сказал. – До меня донесли, что он начал переписываться с тобой. Это действительно так?

– Верно. Его растревоженная душа нуждается в спокойствии и у меня получается вносить подобие мира в неё.

– Очень хорошо, что он доверился тебе, Эрт. Думаю, ты сможешь проявить себя, утихомирив этого упрямца, – после одобрительной интонации голос Великого Инквизитора вновь приобрёл жёсткие властные нотки. – Подбери слова, что заставят его замолчать. Пусть он согласится на церемонию, а ещё лучше даже покорно встанет по правое плечо от Святого Отца, как и положено истинному воину веры. Его молчание сейчас важнее всего на свете! Оно успокоит тех бунтарей, что в безумии своём готовы идти покорять острова драконов.

Эрту оставалось только задумчиво поджать губы. Он понимал, что дядя прав – такая война никому не нужна. Собственно, к этому мнению по своему личному разумению и инициативе Эрт уже мягко склонял милорда Гилберта.

Встретив маркиза Виссерийского глубокой ночью в дворцовом комплексе, такого растерянного и с безумным взглядом, он не мог поступить иначе нежели сесть за конторку и начать писать письмо. Слишком яркой оказалась разница между тем мужчиной, что прибыл к нему в Альтград, и сим, словно одержимым неким демоном. Он чувствовал, что Ортольд Гилберт нуждается в опоре и поддержке и решил протянуть свою руку дружбы. Желая вырвать из пучины гнева и бездны страданий скользнувшую в них душу, он исподволь напоминал поддавшемуся порочным страстям храмовнику об ответственности каждого человека перед будущими поколениями. И, вроде бы, постепенно у него получалось пробуждать в противовес горячности рациональное зерно. Оно ещё было слабым, но уже лёгкой прохладой пронеслось по обжигающе горячей пустыне глубокого отчаяния, заставляющей любого человека, не только милорда Гилберта, сперва делать, а только затем думать.

Однако не стал бы услышан Эрт, если бы не одно обстоятельство. Всё, что он хотел донести, он доносил, прекрасно понимая страдания несчастного мужчины. Тот, кто любил и терял любовь, не мог не испытывать сострадание к чужому горю, так как оно поднимало из глубин памяти боль своего собственного. Из-за этого Эрт всей своей душой поддерживал стремление Ортольда Гилберта воссоединиться с бесчестно отнятой у него сразу после бракосочетания женщиной. Воистину, немыслимое кощунство!

И что теперь?

Вместо того, чтобы придать глубоко влюблённому мужчине сил в случае чего тихо и незаметно отступиться от любимой, от него просят что? Что просят?!

Нет, это для всех прочих церемония будет символом вечной чистоты небес и мира. А вот для маркиза Виссерийского она станет открытым благословением супруги на её брак с другим.

Благие Двенадцать, да какой мужчина воспримет такое спокойно?

– Я сделаю всё, что от меня зависит, – снова склонил голову Эрт и предпочёл всю оставшуюся дорогу молчать. Отчего-то он чувствовал себя так, будто вымазался в грязи.

***

Зарраху уже казалось, что Снерш его там на берегу проклял. Скверна взялась за его тело с небывалым размахом.

«Просто вопреки разумным словам ты нисколько не прекратил заниматься Ключом», – поспешил с упрёком внутренний голос.

– Заррах? – тихо прошептала Омико.

– Да, прости.

Он продолжил ласкать женское тело негнущимися пальцами, и девушка, страстно застонав, провела ладонями по его груди. Но кожа там уже начала каменеть, он почти не почувствовал прикосновений. Просто знал, что они есть и потому с жаром поцеловал Омико в губы. Хотя бы их вкус он ещё чувствовал. Хотя бы нежный запах своей мереш он ощущал.

На этот раз близость с женой не принесла того удовольствия, что могла бы. Однако, скорее всего, не из‑за распространяющейся потери чувствительности, а из-за не покидающих голову Зарраха мыслей. Он знал, что ему осталось совсем недолго. Не год или два, как он сперва наивно надеялся, а хорошо если ещё месяца три.

– Мне было хорошо с тобой, – прошептала Омико, прислоняясь к нему крепче.

– Это всё ожерелье, – с усмешкой подцепил он украшение пальцем. – У меня челюсть сводит, когда я пытаюсь его прокусить, так жалко портить столь бесценную вещь.

– А я, значит, не такая бесценная?

– Ты ещё ценнее. Иначе поверь, я бы ни за что не отдал тебе эту красоту. Посмотри, как его местами мои зубы погнули.

Она тихонечко засмеялась, и ему стало ещё приятнее целовать её. Ему нравилось, когда у Омико хорошее настроение.

– Я ожерелье Сабрине не показываю, всё как ты просил.

Да, Зарраху нравилось, когда у Омико хорошее настроение. Вот только он терпеть не мог разговоры о Сабрине! Его всё больше и больше раздражало присутствие посторонней девицы, плюс ко всему начавшей несусветно капризничать. То она исподтишка начинала ныть о платьях, то о прогулках под открытым небом, то…

Нет, она что, и правда надеялась, что он купится на это?!

– Это правильно, – нежно погладил Омико по тёмным волосам Заррах.

А затем он, столь горячо желая сменить тему, что даже смирился с предстоящей едкой беседой о непонятных людям особенностях драконов, намеренно, пусть и запоздало, пояснил о подоплёке своего требования.

– Твоей сестре никому не стоит рассказывать о том, что из моих сокровищ она видела, так как для нас, драконов, это как… как если бы я каждый день ходил перед ней без одежды!

Он хохотнул, надеясь таким образом придать последующему разговору шутливый тон. Однако рассуждения Омико пошли по иному пути нежели ему виделся. Она акцентировала своё внимание на другом моменте.

– Погоди, так вот она в чём причина.

– А?

– Ты сказал, что Сабрина не должна никому рассказывать о твоих сокровищах. Но кому ей что‑либо рассказывать? Ты что, хочешь её куда-то выгнать из нашего дома?

– Эм-м? Ну не то, чтобы выгнать… Хочу отправить её к людям и всего‑то, – поняв, что он попался, солгал первым, что пришло ему в голову Заррах.

Само собой, он ничего не рассказал Омико о своём соглашении со Снершем. Чай не идиот. Команда из сестёр ван Крауд и без этого превратила его жизнь в сплошную нервотрёпку. Поэтому Заррах рассчитывал сообщить о возвращении Сабрины к её мужу в самый последний момент. Оттягивал как мог, так сказать.

Вот только на днях передумал. Решение убить Сабрину, и тем бесчестно нарушить клятву, подкралось к нему незаметно, но оказалось твёрже алмаза.

– К людям?

– Да, – как можно убедительнее произнёс он и внутренне сжался, боясь, что Омико уличит его во лжи.

Ведь Заррах не мог поступить так благородно. Это лишние проблемы возвращать девушку в мир людей. И отдать на «сладкую жизнь» к Снершу он её тоже никак не мог. Ведь даже если Снерш прав, если тем доказательствам, что он уже принёс, есть ещё подтверждение, то мереш Заррах ему всё равно отдавать не желал. Пусть слово дракона считалось нерушимым, но обида на того, кого он считал своим братом, была так глубока, что его прямо-таки воротило от обязательства вести себя с ним достойно! Ему хотелось расплатиться той же болезненной монетой предательства едва ли не больше чем дышать.

– И когда ты намерен сделать это? – требовательно уставилась на него Омико.

«Чего тянуть кота за хвост?» – между тем подумалось Зарраху, и он решил – была не была!

– Ты же знаешь, что мне надлежит через пару часов посетить земли людей. Вот заодно и её возьму.

– Погоди, – оторопела супруга и после истерично воскликнула. – То есть ты хочешь сказать, что через пару часов уйдёшь и заберёшь с собой мою сестру? И всё? Я её больше никогда не увижу?!

– Почему же? Бофир и тебя к людям вернёт.

«И тогда злись на меня сколько угодно, любимая. Когда ты поймёшь правду, будет поздно меня корить», – горько пронеслось у него в голове.

Увы, Зарраху слишком противно было возвращаться в дом, где так ощутимо пахло чужой мереш. Он хотел прожить оставшиеся ему дни в мире и покое.

… А ещё ему хотелось мести куда как больше тайн Семи! Снерш достаточно потрудился попортить Зарраху кровь, чтобы получить «достойную» за свои старания плату. Так что пусть вряд ли Смерш умрёт от тоски, но нестерпимо больно ему из-за смерти Сабрины непременно станет. И представлять эту боль и отчаяние было очень, ну очень большим искушением.

– Нет. Не бывать этому! – между тем рассердилась Омико и даже с силой ударила его в грудь кулаком.

– Неужели ты не хочешь для сестры жизни, которой ей так не хватает?

Девушка замерла. Слезинка скатилась у неё по щеке.

– Хочу, – наконец прошептала она, но всё равно мгновением позже взмолилась. – Вот только давай ты сперва отправишься без неё. Спроси сначала, и лучше всего у…

Омико замялась, подбирая более правильные слова.

– У кого? – понял он, но всё равно поинтересовался из-за надежды, что его недобрая интонация изменит ответ.

– У милорда Гилберта. Спроси, примет ли он мою сестру? Ведь кто знает, Заррах, вдруг стоит тебе уйти, как Церковь сразу вернёт её Снершу? А в Ортольде… в нём я достаточно уверена. Он постарается защитить Сабрину. Да и мне будет приятно провести с ней хотя бы на полчаса больше времени. Пожалуйста, Заррах, прошу тебя!

– Ладно, – превозмогая гнев, согласился он. Не стоит устраивать скандал из-за того, что он убьёт Сабрину часиком-другим позже.

– Вот спасибо! Ха-ха, вот спасибо!

Сияя от счастья, Омико жарко поцеловала его в губы. Её руки с нежностью обвили его обнажённое тело, и Заррах почувствовал, что хочет повторить всё то, что не так давно происходило в этой постели. Он даже начал ласкать грудь жены, но тут девушка ловко выскользнула из его объятий и начала поспешно одеваться.

– Ты куда?

– Пойду расскажу сестре! – радостно воскликнула она.

Зарраху было досадно, что супруга ускользнула от него, но он постарался унять страстное желание вернуть её в постель. Будет у него ещё время насладиться ею.

… И уже в спокойствии, разумеется.

Глава 8

Эрт стоял в окружении Святого Отца, Великого Инквизитора, двадцати кардиналов, напротив него находился разъярённый дракон, и из-за всего этого он знал, что должен испытывать волнение, но… почему-то оставался спокоен. Возможно, дело в прожитых годах. Он уже перешёл рубеж в тридцать лет и повидал за свою жизнь немало. Смерть была его постоянным спутником, да и к ненависти в чужих глазах епископ инквизиции основательно привык. Так что Эрт нисколько не потерял душевное равновесие, когда император Заррах с вызовом вскинул голову и на предложение о проведении церемонии категорично заявил Зариону Твейру.

– Даже раздумывать над этим не собираюсь! Драконы всегда блюли договор и нам не требуется чего-то там доказывать перед вашей чернью. Ваше предложение оскорбительно!

– Вот именно, оскорбительно! – в тон громким словам дракона гневно воскликнул маркиз Виссерийский. – Надругательство над моей женой не должно остаться безнаказанным!

Император драконов и храмовник с ненавистью уставились друг на друга. Лицо милорда Гилберта при этом налилось кровью от ярости. Его тёмные брови нахмурились, а костяшки пальцев побелели, с такой силой он сжал эфес меча. Дракон выглядел не менее грозно. Золотые зрачки его сузились, ноздри раздулись, а поза стала напряжённой. Очевидно, его не так много останавливало от желаемого убийства.

– Странно, что я вынужден это разъяснять, но со стороны Хранителей Неба не была нарушена ни одна буква соглашения, – прошипел Заррах, не отрывая взора от стальных глаз Ортольда Гилберта. – Церковь провела ритуал, Церковь указала мне на женщину. Так что я забрал себе только то, что мне полагается. И замечу, с её согласия!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.