Елена Дженкинз
Сто причин ответить «нет»

Глава 1

Уитни

Не все поздравления с днем рождения вызывают улыбку. Есть те, что вызывают мороз по коже, даже если на улице – середина марта.

Уитни протянула подруге серый конверт, который обнаружила среди почты, и спросила с волнением:

– Что думаешь?

Заинтригованная, Олсен высыпала на стол сухие лепестки роз и осторожно вытащила карточку, разрисованную кубиками разного цвета.

– Эм-м… на что именно я смотрю?

– Это универсальная цветовая азбука. В школе когда-то проекты по ней делали, когда проходили графемно-цветовую синестезию.

Олсен нахмурилась, с подозрением разглядывая послание.

– А-а-а, точно. Я бы и не вспомнила.

Уитни зато помнила прекрасно. Сама однажды написала парню записку цветоазбукой. Правда, он так и не прочел.

– И что здесь написано?

– Я приду к тебе летней ночью, и ты откроешь мне дверь… Похоже на начало стихотворения.

Подруга удивленно вскинула брови и еще раз внимательно осмотрела конверт, на котором не было обратного адреса.

– Да уж, – протянула она. – Поздравляю с девятнадцатилетием, красотка. Кажется, у тебя появился первый сталкер.

Уитни чертыхнулась. Впрочем, она и не надеялась на оптимистичный диагноз: Олсен Паркер была прямолинейной и беспощадной, особенно в прогнозах по поводу личной жизни. В свои двадцать три подруга вела интернет-канал, посвященный взаимоотношениям между полами. Прийти за советом к Олсен казалось чем-то само собой разумеющимся. В былые годы из-за возрастной разницы они мало общалась, но пару месяцев назад столкнулись в парке, разговорились о видеосъемке – и удивились, что живут неподалеку. Олсен обитала в студии над местной картинной галереей, а Уитни снимала угол в тихом проулке рядом с проспектом Мерчистон. На проспекте находился ее учебный корпус по кинематографии. Удобно.

– Откуда у него твой адрес, интересно, – задумчиво произнесла Олсен. – Явно кто-то из знакомых.

– Возможно, чья-то шутка.

– Хорошо, если так. Но подстраховаться не помешает. Установи у себя камеру внешнего наблюдения.

– Да, обязательно, – согласилась Уитни и пригубила кофе, наблюдая за посетителями кафе. Уютное местечко, и до дома недалеко. Уитни любила Эдинбург, и странно было думать, что в этом городе есть человек, который собирается внаглую проломить границы ее мирного существования. А может, действительно кто-то из университетских знакомых глупо пошутил. Узнал ее адрес и решил таким идиотским способом подразнить.

Рассказывать родителям о письме не хотелось. Те, естественно, раздуют драму, не зря ведь папа – актер. Настоят, чтобы вернулась к ним на ранчо в пригород. Нет, спасибо, Уитни стремилась к независимости. Аренду и бытовые расходы она с горем пополам оплачивала с прибыли от рекламы в соцсетях. Вполне приличное достижение для первокурсницы. Ее лайф-стайл инстаграм давал небольшой, но достаточный доход, однако теперь, судя по всему, одарил и преследователем.

– Если заметишь что-нибудь подозрительное или новое письмо получишь, то обратись в полицию, – сказала Олсен. – Впрочем, я знаю, кто тебе поможет и без полиции.

– Кто? – оживилась Уитни.

– Мой брат.

– Нет.

– Да.

– Нет, нет, нет! Даже не думай посвящать его в мои проблемы!

– Понимаю, что вы не переносите друг друга, но Крис…

– Нет! Лучше уж полиция.

– Но…

– Разговор окончен. Всё. Спасибо за поддержку, я ценю, правда, но мне пора бежать по делам.

Олсен фыркнула, недовольная бурным протестом, хотя какую реакцию она, интересно, ожидала? Мир тесен, но не настолько же, чтобы впустить в личное пространство Криса Паркера! Сноб и просто-таки отъявленный зануда, он с детства вызывал у Уитни только одно желание: закрыть глаза и никогда больше его не видеть. Давным-давно она прозвала его Принцем Паркером, и отнюдь не потому, что тот являлся олицетворением романтичного идеала. Будущий наследник аристократической линии, взращенный консервативной тираншей, он был чопорным и заносчивым до зубного скрежета. Сейчас ему двадцать два, но с малых лет – серьезно, без шуток! – он вел себя, как умудренный опытом старец.

В семье Уитни титулы считали бесполезным остатком доисторической эпохи, но Паркеры со статусными «выкрутасами» носились, как с яйцами Фаберже. Леди Паркер не могла ни одного праздника провести без разговоров о том, насколько важно сохранять традиции. Спать обычно хотелось уже со второй минуты ее монолога. Но поскольку клан Андерсонов, к которому принадлежала Уитни, тесно сотрудничал с Паркерами, то избежать встреч не удавалось. К счастью, происходило общение обычно на территории Андерсонов, в уютном поместье Иден-Парк, которое Уитни очень любила. Там жил ее обожаемый кузен Тони, будущий глава клана. Но он – о ужас! – был лучшим другом Принца, так что сталкиваться с занудным образчиком социальной деградации в школьные годы приходилось часто, о чем Уитни хранила целую стопку унылых воспоминаний.

Паркер обращался к ней исключительно по фамилии: Майлз.

«Майлз, ради всего святого, не визжи. Это паук, а не Ктулху».

«Нет, деньги не берутся из воздуха. Это рынок, а не магия».

«Будь добра, смотри по сторонам, когда бежишь со стаканом сока в руке. Свитер мне испортила».

«Нет, ты не можешь забрать мой десерт и отдать птичкам за окном. И своё зря отдала. Несчастные птицы».

Его нотации приелись еще в те далекие времена, когда Уитни исполнилось двенадцать. Паркер терпеть не мог ее громкий голос, ее жизнерадостность и вообще все, что связано с человеческими эмоциями. Если на планете наступит цифровое рабство, то Крис Паркер будет кататься как сыр в масле, ибо безликая рутина – самый настоящий рай для него. Всегда одетый с иголочки, он мог бы работать манекеном, никто бы и не понял, что это живой человек. О, и это еще не всё! Вы только подумайте: Олсен отказалась от семейных богатств и начала жить своим умом, а ее младший брат оказался приспособленцем и процветал под крылом у матери. Отвратительно. Он не нравился Уитни не только характером, но и внешностью: кареглазый блондин, с непроницаемым выражением лица и приклеенной вежливой улыбкой, которая в искусственности могла соревноваться только с белоснежными винирами леди Паркер. Бррр. Робот. И не важно, что в последнюю рождественскую ночь он вел себя, как человек. Это ошибка, случайность. Такого больше не повторится. Уитни его пре-зи-ра-ла. И точка.

Впрочем, если бы Принц стоял в дальнем углу и молчал, она не обращала бы на него внимания, но он любил поговорить. Вернее, отчитать, сделать замечание.

«Майлз, твои жалкие картонные доспехи не спасут тебя в реальной битве».

«Не носись, как ветер, ты не в поле».

«Нет, авантюрный дух – не комплимент, а приговор. Я имел в виду, что твое поведение безрассудно. Без детального плана ты обречена на провал».

Однако морализаторство по мелочи померкло на фоне испытаний переходного возраста. Невероятно, но факт: Принц Паркер умудрился стать свидетелем всех драматичных эпизодов ее личной жизни. Просто-таки катастрофической личной жизни.

Будучи страстной натурой, Уитни часто влюблялась, но никто не приглашал ее на свидание, и приходилось делать первый шаг – да все без толку. А Крис словно сериал приходил посмотреть. Очередная серия «Неудачных попыток малышки Майлз завоевать избранника». Позорище то еще.

Первый такой инцидент случился, когда Уитни исполнилось пятнадцать. Солнечным апрельским днем она набралась смелости и решила позвать парня в кино. Не прямо, а через послание, написанное цветоазбукой. Составить помогла подруга, Джун Эвери. Кудрявая, курносая, старательная, она вызывала у Уитни смесь милоты и уважения. Джун жила в Иден-Парке: Андерсоны взяли ее на попечение – и была добрейшим человеком, правда, с Тони враждовала. Уитни не понимала, как можно не любить такого ответственного и классного парня, как ее обожаемый кузен.

А Джун не понимала, как можно не любить Принца Паркера. Она мечтала о нем.

А Уитни искренне не видела ни одной причины, по которой кто-либо хотел бы встречаться с Паркером.

Но, как бы там ни было, Джун помогла составить приглашение в кино для шестнадцатилетнего Ника Догерти, и Уитни отправилась школьными коридорами, чтобы доставить послание.

О, это было эпично.

Ник как раз тренировался на поле для регби, весь такой прекрасный, что дыхание захватило. Уитни вовремя вспомнила, что не подписала конверт, и, порывшись в рюкзаке, нашла ручку. Поджала губы и аккуратно вывела: «Н.Догерти от У.Майлз».

Отлично. Хорошо смотрится.

Но отдать конверт в руки не решилась. Нервы сдали в последнюю секунду. Уитни оробела и, чтобы окончательно не загубить идею, окликнула смутно знакомую девчонку из команды по чирлидерству.

– Передай, пожалуйста, записку Нику.

Та одернула короткий топ, скептически оглядела попрошайку и согласно кивнула. Взяла записку и направилась к парням на поле. Помахала рукой Нику, обняла его… и направилась дальше, прямо к Паркеру, который стоял в стороне, стягивая защитные накладки. Он был капитаном команды. Обычно Уитни брезговала общаться с ним в школе и радовалась, что грядущим летом Паркер наконец закончит обучение и исчезнет с глаз долой.

Предательница-чирлидерша протянула ему конверт, указав на Уитни, мол, тебе какая-то пигалица записочку передать стесняется, и преспокойно вернулась к Нику.

Паркер осторожно достал приглашение, и у него глаза на лоб полезли. Хорошо разбирался в цветоазбуке, судя по всему. Он нашел взглядом окаменевшую Уитни и подошел к ней, щурясь на солнце.

– Майлз, ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он с насмешливым пренебрежением.

Щеки пылали, как при пожаре. Хотя так и было: горела ее гордость.

– А тебе не стыдно читать чужие записки? – Она вырвала конверт из его руки и перевернула, показывая: – Вот же, разборчивым почерком: До-гер-ти.

– Оу. Прости. Хм… Я, конечно, не хочу лезть не в свое дело, но разве Догерти не предложил встречаться Мелиссе?

– Кому?

Он кивнул в сторону Ника, который обнимал за талию ту самую наглую чирлидершу. Уитни чуть сквозь землю не провалилась. А Мелисса ухмыльнулась и пожала плечами, мол, прости, но тебе здесь ничего не светит.

– И давно он предложил?

– Сегодня перед тренировкой. Устроил здесь балаган.

Вот это провал! Всего на два часа опоздала…

– Не очень-то и хотелось, – расстроилась Уитни и, задрав нос, отвернулась, чтобы величественно удалиться.

– Майлз, – окликнул ее Паркер. – Совет на будущее: если нравится парень, скажи ему об этом прямо, без детских фокусов. Прямые сделки всегда самые надежные. Глядишь, и обогнала бы Мелиссу, если бы расторопнее была.

Уитни театрально зевнула.

– Обойдусь без твоих советов, Паркер.

– Пока что обходят тебя, – уколол он в ответ, и она скривила губы, готовая съязвить. Но девушка Паркера, Сиенна Голдман, показалась на площадке, и тщеславный принц сразу же направился к своей златовласой Золушке.

Уитни хмыкнула. Нашелся, советник. Со своей жизнью разобрался бы для начала. На днях в девчачьем туалете Сиенна обсуждала Паркера, думая, что чужие уши не слышат. Сказала, что он слишком скучный, хоть и идеальный. Для Уитни не было хуже описания человека, чем «скучный». Это как смертный приговор в отношениях.

Эх.

Она вздохнула и отвернулась, признавая поражение на непаханом поле личной жизни. Опыт по завоеванию парня не удался. Она чувствовала себя несчастной дамой, которая никак не могла найти рыцаря сердца. И тот факт, что Паркер стал свидетелем ее позора, вызывал жуткое, тошнотворное чувство, вроде ненависти, хотя Принц ни при чем был. Но все равно. Мог бы и промолчать.

К счастью, вскоре учебный год закончился, и Паркер укатил в Лондон покорять бизнес-колледж и плакать о потерянной любви, ибо Сиенна отвергла его предложение и улетела за границу. Выбрала свободу вместо скучного мужа.

Ник Догерти тоже уехал, перевелся в другую школу – и Уитни искала, в кого бы влюбиться. В поле зрения попал симпатичный знаток физики Шон Макконахи из параллельного класса. Улыбчивый брюнет с зелеными глазами покорил Уитни, но она никак не могла подобрать момент, чтобы пригласить его на свидание.

А потом случился Хэллоуин.

Старшая сестра Шона устроила вечеринку в их просторной квартире, и Уитни тоже получила приглашение. Она решила все-таки воспользоваться советом Паркера и сказать о чувствах прямо.

Стараясь не вспотеть на нервах, чтобы не потек грим Фредди Крюгера, она увела Шона в безлюдную комнату, где гости оставляли свои вещи, и спросила, притворяясь беззаботной:

– Шон, я хотела узнать, любишь ли ты кино.

– Да. А что? – прищурился тот одним глазом, ибо второй был прикрыт пиратской повязкой.

Уитни закусила губу изнутри и досчитала до трех, чтобы собраться с духом. Неуклюже поправила шляпу и пожала плечами, предлагая:

– Может, в таком случае, э-м-м-м-м… встретимся после школы, погуляем? В кино сходим.

В большом глазу Шона вспыхнуло пламя, но не то, которое греет, а которое уничтожает надежду. Он кашлянул в кулак, зацепился пальцем за пряжку ремня в виде черепа на стильных кожаных штанах и постановил:

– Ты… Уитни, ты классная, но… я не достоин тебя. Правда. Не достоин.

Она расстроилась и кивнула, а он тут же ушел из комнаты, потому что его позвали.

– Кхм, – раздалось поблизости, и Уитни вздрогнула, резко оглянувшись. Из-за края дивана, который был повернут к окну, виднелись чьи-то отполированные ботинки.

Уитни закрыла лицо ладонями, стараясь не ткнуть себя в глаз длинными пластиковыми когтями, и тихо простонала. О, н-н-н-е-т. Разговор стал достоянием общественности.

– Даю пятьдесят фунтов, что к концу вечера у него появится девушка, которой он достоин.

Она обомлела, услышав этот глубокий высокомерный голос.

– Паркер?!

Нахал приподнялся, облокотившись о спинку дивана, и скептически вскинул темную бровь:

– Ты надеялась обаять его костюмом Фредди Крюгера?

– А ты, как всегда, надел костюм зануды. Остроумно! – возмутилась она, сложив руки на груди, но это было неудобно из-за когтей. – Как ты здесь вообще оказался? Это не…

Она осеклась: следом за Паркером с дивана поднялась сестра Шона, которая и организовала злосчастную вечеринку. Девчонка заглушала смех, зажав рот рукой, но Паркер оставался невозмутимым, владея эмоциями, как истинный робот. Не дожидаясь очевидного ответа, Уитни развернулась и вышла из комнаты, пыхтя и топая, как злая единорожка. Вслед раздался гогот бессовестной парочки.

А-ха-ха! Легко им издеваться над чужой неудачей. Паркер совсем опустился. Надо же, быстро залечил сердце после расставания с Сиенной! Всего три месяца прошло. А такая любовь была, вся школа о них оды слагала, мол, вот из таких пар и получаются браки на всю жизнь. Ха-ха сто раз!

Впрочем, личная жизнь Уитни тоже не складывалась. Не помогли ни записки через посредников, ни прямой разговор. Оставалось одно: коварство. В следующий раз, решила она, я использую хитрость.

Глава 2

Новой мишенью стал Чейз Локхарт, друг Джун. Он учился в американском университете и вел канал на ютубе: экстремальная жизнь спасателя диких животных. Просто улет. Если раньше Уитни считала Чейза странным, то теперь млела от одной мысли о нем. Конечно, она периодически отвлекалась на других парней, но никто не занимал ее мысли достаточно долго, чтобы забыть о «Мистере Экстремальная Харизма» совершенно. Ни выпускные школьные экзамены, ни подготовка к универу, ни новая жизнь студентки не помогли переключиться. Она следила за достижениями Чейза, писала комменты к его роликам и ждала возможности коварно заманить парня в сети.

И вот в середине первого курса, на Рождество, такой шанс появился. Чейз как раз вернулся из Аргентины в Эдинбург и гостил в Иден-Парке. Помочь в хитром плане вызвалась извечная сообщница, Джун Эвери. Та как раз прозрела в вопросе парней и, заключив перемирие с Тони, дозаключалась до того, что начала с ним встречаться.

Поскольку Тони официально стал хозяином поместья и главой клана Андерсонов, то у Джун появился доступ в рабочий кабинет – самое подходящее для дела место в доме.

– Ровно в 23:55, – прошептала подруга, приглаживая черные кудри.

– Надеюсь, Чейз не сбежит, как Шон Макконахи.

– Я вообще не понимаю, как от тебя можно сбежать. Ты же солнышко.

Уитни внутренне замурчала, довольная, и протянула со смешком:

– Ладно, ладно. Не льсти мне.

Впрочем, она и сама не считала себя изгоем. Вполне миловидная восемнадцатилетняя девушка, хоть и недостаточно выдающаяся в стратегически важных местах. И глаза цвета янтаря тоже не очень, блеклые. А еще верхняя губа слегка вздернута, и рот кажется утиным. Но это же мелочи. Важна личность. Характер.

В кабинет она вошла в 23:50 и сразу убедилась, на месте ли омела, которую заранее развесила в качестве капкана для спасателя диких животных: на месте. Правда, пожухлая…

Едва уловимый шорох в углу комнаты заставил отвлечься, и Уитни настороженно подошла к елке: мало ли, вдруг енот влез в кабинет? Но – нет. На полу лежал зеркальный рождественский шар: сорвался с ветки. Уитни вернула его на место, торопливо расправила пояс на коротком платье перламутрового цвета и мельком глянула на свое искаженное отражение в шаре. И всё-таки удачный образ! Светлые волосы с рыжинкой здорово контрастировали с темной помадой. Или лучше стереть помаду, чтобы губы не казались такими широкими?..

Она отпрыгнула от елки и резко сцепила руки за спиной, услышав торопливые шаги. В кабинет влетел Чейз.

– Тони, что случилось? – Он затормозил, узнав Уитни, и огляделся. – Джун сказала, меня Тони ищет. Все в порядке?

О да, великолепно. Чейз выглядел потрясающе. Русоволосый, синеглазый парень с ленивой ухмылкой и добрым взглядом. Потрепанный спросонья, зато искренний и полный жизни.

– Уже все по…починили, не переживай, – соврала она. – Нужно было елку поднять, а то упала, рухнула, как дерево… ну, то есть, она и есть дерево, хоть и искусственное.

Уитни указала рукой на молчаливую, оболганную елку.

– В таком случае, идем? – спокойно спросил Чейз и потянулся, как гепард.

– Да, идем. Ой! Смотри, где мы стоим. Как неловко получилось. – Она вскинула удивленный взгляд на омелу, которая болталась над их головами.

Чейз прочистил горло и мягко улыбнулся.

– Не волнуйся, малышка, я не суеверный.

Жесть. Как ножом по мечте.

Уитни фыркнула.

– А я тем более! Я еще ни с кем не целовалась и точно не хотела бы, чтобы сейчас был первый раз.

– Э-э…

– Именно! – Она рассмеялась, желая свалиться в кресло за елкой и погибнуть в муках страданий.

– Идем? – смущенно переспросил Чейз, и она с показной веселостью кивнула:

– Да. Иди. Я сейчас, еще не все игрушки на елку вернула.

– Оставь, Рождество через минуту, Санту спугнешь, – пошутил он.

– А он подарки под главной елкой оставляет обычно, а не здесь.

– Ну-у, как знаешь, – сдался Чейз и исчез, растворился, словно и не было его, а Уитни глубоко вдохнула, чтобы не разрыдаться: ком слез стоял в горле. Она поморщилась, разглаживая ладонями блестящую ткань платья, и пробормотала:

– Да что же это такое?

Ответом послужил шорох, затем скрип, словно кто-то осторожно крался в стороне. Это был либо Санта-Клаус, либо…

Уитни подняла взгляд к потолку и процедила:

– Паркер, если твой дух где-то здесь, то проваливай.

– Справедливости ради, уйти должна ты, – раздался знакомый равнодушный голос.

С ума сойти. И правда Паркер. Помятый и заспанный, он с явным нежеланием показался из-за елки, и в сердце кольнуло сострадание. Уитни знала, почему Крис такой изможденный, услышала сплетни от Джун этим вечером.

К Паркеру осенью вернулась его Золушка, Сиенна Голдман, спустя годы приняв предложение руки и сердца, но буквально пару дней назад изменила ему с каким-то музыкантом.

Они расстались. На сей раз, наверное, окончательно.

Уитни никогда еще не видела Принца настолько подавленным. Он словно веру в человечество потерял и больше не пытался выглядеть опрятно. Светлые волосы растрепаны, белая рубашка измята, рукава подкатаны к локтям. Ни бабочки, ни пиджака. Брюки разве что отутюжены, а так… в этом парне сложно было узнать гордого зануду Паркера.

Разбитое сердце никого не щадит.

Уитни уже открыла рот, чтобы произнести слова поддержки, мол, не стоит плакать из-за Сиенны, она тебя и не любила никогда; наоборот, радуйся, что не женился на ней. Но Крис подошел ближе, сунул руки в карманы брюк и тяжело вздохнул.

– Кажется, я понял, почему у тебя не складывается с парнями. У всех, кого ты выбираешь, есть общая черта.

Уитни попыталась улыбнуться, но не вышло, слишком расстроенной была.

– Какая? – спросила она, а у самой губы задрожали от обиды. Класс! Не хватало расплакаться перед Паркером. А этот наглец оглядел ее с головы до ног и выдал:

– Ты им не интересна.

Обалдеть, открытие! Более очевидных выводов не пришло в гениальную роботоголову? Отбросив распущенные волосы за спину, Уитни сложила руки на груди и протянула:

– По крайней мере, я признаю свое поражение, а не тащу девушку под венец с упорством быка, зная, что она меня не любит.

Паркер вскинул темную бровь, недоуменно глядя на Уитни, как на забавную зверюшку, которая вдруг заговорила, и хмыкнул. Затем прищурился.

– Ты правда никогда не целовалась? Или соврала?

– Так не о чем врать, и тебе об этом известно! Ты следишь за моей личной жизнью с тех пор, как мне было пятнадцать! – От горечи собственного поражения Уитни мысленно взвыла на луну, а Паркер осуждающе изрек:

– Слежу – это грубо сказано. Я невольный свидетель преступления против здравого смысла. Я уже и отворачиваться пробовал, и молчать, в этот раз даже не рассмеялся. Но сколько можно, Майлз? Давай разрубим этот гордиев узел, я помогу, так и быть.

– О чем ты?

– Мы стоим под омелой.

– Ну и стой до посинения.

– Как знаешь, – пожал он плечами и вернулся в кресло за елкой.

До Уитни с опозданием дошло, что именно имел в виду Принц. Она оцепенела на секунду, а потом направилась следом за нахалом и недоверчиво уточнила:

– Серьезно?! Ты предложил мне поцелуй из благотворительности?!

– Да, Рождество ведь. Время душевной щедрости. Скрудж когда-то смог, и я смогу.

Она ахнула.

– Невероятно. Ты самый высокомерный человек на свете.

– А ты знакома со всеми людьми на земле?

– Еще и зануда.

– Тогда почему ты осталась?

– Э-э… кхм… чтобы сказать тебе, какой ты черствый сноб.

– Я и без тебя знаю.

Она растерялась, не понимая, почему и правда стоит перед ним до сих пор.

– Тебе любопытно, Майлз, признайся.

– ?!

– …как я целуюсь. Думаешь: неужто он такой сухарь в объятиях, как и в жизни? Во время поцелуя явно рта не раскрывает, а потом вытирает губы антибактериальной салфеткой.

Уитни подавила улыбку, уловив шутливую нотку в голосе Паркера. Кажется, он не издевался, а подбадривал ее, пытался помочь, отвлечь от ситуации с Чейзом.

Вау. Неожиданно. Приятно.

Слезы испарились, стало легче, потому что Уитни разделила очередное поражение на фронтах любви с кем-то, кто понимал ее разочарование. Тронутая до глубины души, она мягко улыбнулась, присев на бархатистый подлокотник кресла.

– Так и есть. Мне немного любопытно. Ты ведь Принц Паркер, а Золушка сбежала от тебя к простому менестрелю. Неужели ты до такой степени плох?

Он невозмутимо вытянул длинные ноги и пятерней зачесал волосы наверх.

– Пока не проверишь, не узнаешь.

Уитни заметила кружку с остывшим шоколадом на столике рядом и скривилась пренебрежительно.

– Спасибо, но – нет. Ты не в моем вкусе.

– А ты глаза закрой. Я тоже закрою для приличия, – продолжил он подкалывать.

– Ты пахнешь горьким шоколадом. Мне не нравится.

Паркер вдруг стал серьезным.

– А как тебе нравится? – спросил он, и его низкий, хрипловатый голос зацепил внутри чувствительную струну. Зацепил и натянул. Уитни покачнулась от неожиданности и едва не рухнула с подлокотника на колени к Паркеру; такого позора она бы не пережила.

– Паркер, это не смешно! – Их взгляды столкнулись. Замешательство, удивление, непонятная злость – чего там только не было.

Сердце пропустило удар.

– Я задал невинный вопрос. Как тебе нравится, Майлз?

– Когда это не ты, – выдала она диагноз и поднялась от греха подальше. Торопливо направилась вон из кабинета, закрыла за собой дверь и шумно выдохнула, посылая Паркеру немое проклятие. Впрочем, мгновенно передумала и забрала проклятие назад. Как бы она ни относилась к Крису, но сегодня – ровно в полночь Рождества – он помог ей с достоинством выйти из унизительной ситуации. Уитни была ему чуточку благодарна за это. О Чейзе она тут же и думать забыла, потому что до рассвета ее не покидал вопрос: как целуется Принц Паркер? Ясно же, что плохо. Или более-менее?

Ой, всё. Какая разница? Хватит с нее романтических злоключений. И плевать, что в эту зимнюю полночь большой шар на елке отражал не препирательства между двумя несовместимыми характерами, как в детстве, а кое-что иное, взрослое. Сегодня Уитни флиртовала с Паркером. И ей – что греха таить – почти понравилось.

Она закатила глаза к потолку и вздохнула, отчитывая себя. Уитни, ты невыносима. Сказала же: на-пле-вать!

Глава 3

Уитни

Зима миновала, наступил март. Девятнадцатый день рождения, первое письмо от поэта-преследователя. Но обращаться за помощью к Паркеру?! Зачем Олсен вообще о нем упомянула? Чем Крис способен помочь? Он забросает сталкера непрошенными советами? Доведет нотациями до слез? Предложит поцеловаться?

Можно было бы поделиться тревогой с Тони и Джун, но у них свадьба в июне, дел по горло, и добавлять ложку дегтя в бочку меда не хотелось. Тем более одно письмо – это еще не проблема. Для спокойствия Уитни установила дома камеру наружного наблюдения и решила не загоняться. Она погрузилась в учебу, постигая основы кинопроцесса, и с воодушевлением работала над проектом музыкального клипа, выбросив мысли о возможном сталкере из головы.

Второе письмо пришло 15 апреля. Полиция не обнаружила отпечатков на карточках. Сказали – пока нет прямых угроз, то сделать ничего нельзя. Поклонники есть у многих блогеров, а послание составлено подростком, скорее всего. Цветоазбука, стишок. А кроме того, до лета еще дожить нужно, автор строк ведь летней ночью мечтает заявиться. В общем, беспокоиться не о чем. Пока что.

Третье послание прибыло 15 мая. Снова без обратного адреса. Теперь уже складывался вполне читабельный поэтический опус, который и правда походил на творчество сомнительного качества из школьных времен.

Я приду к тебе летней ночью,

И ты откроешь мне дверь.

Твой дом, как и я, обесточен.

Но не бойся, я друг, а не зверь.

Не кричи, не зови на помощь,

Я не причиню тебе зла…

Пффф. И на том спасибо. Хоть зла не причинит. Он расправится нежно и следы преступления тщательно уберет.

– Иди ты знаешь куда? – процедила Уитни и бросила письмо к остальным на кухонную полку.

Чертовы малолетки.

***

Насыщенные краски июня превратились для Уитни в азбуку. Она смотрела на яркий мир вокруг, а видела буквы. Десятого числа, на свадьбе Тони и Джун в Иден-Парке, она читала по кустам роз. Красный – значит «А». Желтый – «У».

А-у-у-у!!!

Именно это хотелось закричать, чтобы призвать тайного поклонника к совести. И хотя он не подавал признаков агрессии, помимо сомнительных посланий, Уитни была на взводе. Мало того, что она не могла найти подходящего актера в клип, а сроки поджимали, так еще и эти проклятые письма покоя не давали. Ожидание пятнадцатого числа стало навязчивым.

После церемонии бракосочетания в Изумрудном саду поместья Андерсонов Уитни всеми силами пыталась поддерживать праздничное настроение. Как-никак она была одной из трех подружек невесты. То и дело нервно одергивая узкое платье изумрудного оттенка, она много шутила и смеялась, общаясь с гостями. Она даже решилась в очередной раз попытать счастья с Чейзом, который выступал одним из трех свидетелей жениха. Ей хотелось отвлечься. Развеяться. Переключиться в мыслях на адекватного парня, который дружил не только со львами, но и с собственной головой.

– Представляешь такое? – шушукались девчонки у столика с напитками, и Уитни притормозила, навострив уши.

– А что происходит?

– Видела, какой Паркер мрачный сегодня? – спросила Холли Беккет, та самая начинающая певица, для которой Уитни создавала клип.

– Нет. Мне нет дела до Паркера. – Она показательно игнорировала Принца, несмотря на то, что он был главным свидетелем жениха.

– Его бывшая, Сиенна, объявила о помолвке.

– С кем?!

– С моим бас-гитаристом, – хмыкнула Холли.

– О-о-О!

Ничего себе. Золушка собралась замуж за музыканта, с которым изменила Принцу накануне Рождества. Паркер, наверное, в шоке. Но его проблемы Уитни не касались, так что никаких одиноких принцев в этом сезоне. Чейз – вот кто достоин внимания. Жаль, его типаж не подходил на роль в клипе, а то пригласила бы не раздумывая. Но Чейз был слишком открытым, веселым, азартным парнем, а требовался человек более жесткий, желательно боец-любитель. Огонь и лед. Внутренняя драма. Съемки были запланированы на конец июня, а исполнителя на главную роль Уитни так и не утвердила: никто не нравился, не вызывал «щелчка», что вот оно – бинго. Это был ее первый серьезный проект, в который она вложила душу и сотни часов, и соглашаться на полумеры не собиралась. Либо делать хорошо, либо не браться совсем.

– Уитни! – подошла к ней Олсен Паркер. В серых глазах подруги плескалось неподдельное беспокойство. – Ты рассеянная сегодня. И похудела. Это из-за писем?

– Нет, работа над клипом отвлекает, забываю поесть, – призналась она, теребя кулон, который то и дело норовил провалиться в вырез платья.

– Ясно. Нашла актера?

– Нет. Никак. Кажется, я завалю проект. Холли меня возненавидит.

– Ерунда. Времени достаточно, ты все успеешь, – приободрила Олсен и поправила ей прическу: небрежно уложенный на макушке пучок.

– Да, конечно, – согласилась Уитни, отметая гнетущие сомнения. – Ты права, все будет хорошо. – Она покачала головой, удивляясь собственному занудству, и настроилась провести остаток субботы в беззаботной легкости.

Когда гости в саду начали играть в фанты, она оживилась и сговорилась с подругами, чтобы дали ей задание: выбрать в саду розу и подарить самому привлекательному парню.

Чейзу, конечно же.

Уитни взялась за дело с энтузиазмом. Стараясь не бросать жалостливые взгляды на молчаливого Криса, который стоял в стороне, она заприметила узорные ветви роз, которые красиво вились вдоль высокой зеленой изгороди. Смело взобравшись на белую стремянку, опутанную цветами, Уитни с безрассудным упорством потянулась за идеальной пепельно-голубой розой.

…еще чуть-чуть, уже почти…

Кряхтя, она обхватила ладонью бутон.

– Осторожнее! – раздалось за спиной. Уитни резко оглянулась и наткнулась взглядом на вихрь из дикого кота и сибиркой хаски с выводком щенков. Они сметали всё на своем пути. Стремянка пошатнулась, каблуки соскользнули с перекладины.

– Ох! – Крик застрял в горле, горячей волной пробрало до основания. Уитни полетела вниз, обреченная. Вот и всё. Прощай, мир, не поминай…! Чужие руки поймали ее и удержали, поставив на землю, как куклу.

– Цела? – раздался строгий голос Паркера.

Уитни застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Она онемела, только сердце глухо стучало, пытаясь вырваться из груди; ему вторили удары другого сердца, которое билось рядом, спрятанное под слоями смокинга. Напуганная, Уитни тяжело сглотнула и неуверенно шепнула:

– Мгм. А ты?

– Жив. Благодарю.

Сильные руки продолжали крепко держать ее за талию, и прикосновение волновало, делало уязвимой, ранимой, какой-то… чересчур живой, чувствительной до безобразия, бессильной. Это от ужаса, конечно же. Не ожидала, что придется обнимать Паркера средь бела дня вот так, без предупреждения, без боевого настроя. Очень странно. Странно знакомо, словно они встретились после разлуки, хотя никогда не расставались, потому что и не встречались вовсе. То есть… Ну, вы понимаете.

Мысли окутало розовой дымкой. Уитни затаилась, едва дыша. Темно-карий взгляд Принца казался до того удивленным и одновременно злым, что она испугалась пуще прежнего – и этого взгляда, и собственных ощущений. Она не понимала, что происходит. Паркер казался огромным, он был почти на голову выше даже сейчас, когда она стояла на каблуках у зеленой изгороди, оплетенной цветами…

Цветы, фанты. Задание!

Люди смотрят.

Бутон пепельно-голубой розы, который она-таки оторвала, прожигал ладонь. Сморгнув наваждение, Уитни судорожно затолкала трофей в нагрудный карман смокинга рядом с элегантной бутоньеркой. Пусть берет, пусть забирает и проваливает. Потому что на мгновение – всего на короткий безумный миг – Паркер и правда показался самым привлекательным парнем на свете.

С ума сошла от потрясения.

Через силу Уитни оставила розу в покое и затравленно прижала ладони к крепкой мужской груди, не зная, куда деть руки, не зная, что вообще дальше делать и как жить. Паркер тоже словно потерялся во времени и пространстве: стоял, словно статуя, и обнимал ее.

– Майлз…ззЗз.

– М-м? – промычала она, вскидывая голову, и провалилась внутрь его взгляда. Показалось даже, что она слышит звук этого провала: словно шар для боулинга покатился по дорожке и исчез в глубине чужой души.

Они смотрели друг другу в глаза и не могли разорвать эту дикую, ненужную, абсурдную связь. Спасла музыка. Тягучая мелодия заполнила теплый июньский воздух и вывела из транса.

– Потанцуешь со мной? – предложил Крис севшим голосом, все еще не отпуская ее, и Уитни кивнула, шокированная и его приглашением, и своим согласием. Она едва переставляла ноги, и не получалось собраться с мыслями. Стоило бы спросить его о чем-нибудь нейтральном, но о чем? О бизнес-колледже разве что.

– Как учеба в Лондоне?

– Окончил с отличием, благодарю. Я уже две недели дома, в фонде Паркеров с делами разбираюсь.

– И надолго ты приехал?

– До конца лета.

– Ммм. – От напряжения больше ни единого звука вымолвить не получилось. Время как нарочно замедлилось, и каждая секунда натягивала вены, словно наматывая на часовую стрелку. К тому моменту, когда романтическая песня наконец оборвалась, Уитни готова была биться током.

Ладони Паркера словно бы нехотя соскользнули с ее талии, перестав истязать. Но он медлил, не уходил: поправил серебристые часы, одернул белоснежную манжету из-под черного рукава и открыл рот, чтобы сказать нечто явно скучное.

– Крис! На минуту, – окликнул его Тони, и Паркер раздраженно вздохнул, бросая грубое:

– Что?

– Кое-что, – настойчиво произнес жених, и Уитни молча поблагодарила кузена. Выдавив улыбку, она размяла пальцы и сбежала в дом. Пересекла приемный зал и остановилась в коридоре, чтобы перевести дух. Прислонившись спиной к стене, Уитни шумно выдохнула, коря себя. Бо-о-о-же. Двадцать три сорта роз в саду, а полезла высоко под небо выбирать, потому что хотелось самую красивую.

– Майлз, ты в порядке? – раздался строгий вопрос, и сердце оборвалось.

Какого черта?! Зачем этот робот увязался следом? Она досчитала до трех и повернула голову, в панике глядя на Паркера. Он больше не казался манекеном, а все из-за выражения лица: черты правильные, точеные, а тоска во взгляде. Тоска и непонятная злоба.

Снова сочувствие нахлынуло.

Вжавшись в стену, Уитни тихо сказала:

– Печально, что Сиенна выходит замуж.

Губы Криса дрогнули в холодной усмешке.

– Ты решила меня пожалеть?

– Да. Ты ведь меня пожалел на Рождество. Моя очередь.

Он наградил ее тяжелым взглядом, а потом – шаг, шаг…

– И? Как ты обычно жалеешь парней?

Издевается. Обиделся, значит.

– Да ну тебя. – Она покачнулась вперед, собираясь уйти, но Крис уперся рукой в стену, отрезая путь. Уитни дернулась в другую сторону, но наглец пресек и эту попытку, поймав в капкан. Дыхание захватило. И снова она не могла шелохнуться, словно одурманенная, лишь вскинула голову и против воли уставилась на его губы, уловив знакомый аромат горького шоколада.

Обалденный аромат.

– Розу ты мне тоже из жалости отдала? – наседал Паркер непонятно зачем. Уитни и хотела бы ответить, но не могла. Не могла соврать сейчас. А правды он от нее не дождется. Но ее молчание возымело обратный эффект. Усмешка сползла с мужских бледно-розовых губ, во взгляде Криса промелькнуло недоверие.

– Майлз…? – Напряженная вопросительная интонация в его хрипловатом голосе послала жар по телу.

– Что? – опешила она. Взглянула в карие глаза – и утонула в темном омуте. Раз – и на дно. Словно в душу ему упала. Или это он – в нее.

Паркер медленно убрал одну руку от стены и коснулся ее лица, невесомо очертив контур щеки. Спустил ладонь на шею, поглаживая большим пальцем, и склонился еще ближе, опаляя дыханием:

– У тебя пульс частит.

– Это от неуверенности в завтрашнем дне, – с трудом оправдалась она, болезненно ощущая, как снова до предела натягиваются вены.

Крис не поддержал ее жалкую попытку свести разговор к шутке. Он коснулся губами ее щеки под скулой и выдохнул:

– Уитни…

И то, как интимно он произнес ее имя, вскружило голову. Не было желания спорить, осталось только… желание. Но это же бред, это Принц Паркер. Отойди от него немедленно, ненормальная! Рассмейся, скажи что-нибудь ехидное!

Его губы скользнули вниз, к уголку рта. Паника накатила удушливой волной, и получилось лишь умоляюще шепнуть:

– Не смей.

Паркер замер. В его темных глазах блеснуло разочарование. Он помедлил секунды три и нехотя отстранился. К нему сразу вернулся деловитый тон.

– У меня будет пара свободных часов на следующей неделе.

– И?

– Может, сходим выпьем кофе?

– З-зачем?

– А ты не понимаешь?

– Нет, то есть, погоди… Ты приглашаешь меня на свидание?!

– Да.

Уитни аж хохотнула.

– Нет! Спасибо, не стоит.

– Точно?

– Абсолютно! – Она вскинула руки для надежности, защищаясь от чужого безумия. Крис шумно вздохнул, словно ему тоже воздуха не хватало.

– Может, ты и права, – согласился он, пристально разглядывая ее лицо, а потом вдруг добавил: – Никогда раньше не обращал внимания на твои веснушки. Как Млечный путь. Забавно.

Он отвел прядь волос с ее щеки, мазнув кончиками пальцев по пылавшей коже – ровно там, где поцеловал, и Уитни прикрыла веки, чтобы не видеть, а чувствовать, как он спускает ладонь ниже, на ключицу, ведет пальцами вдоль цепочки и вытаскивает кулон из-под корсажа. Она так и не открыла глаза, когда он произнес задумчиво:

– Красиво… – и ушел, оставив ее одну в коридоре. А она стояла и дрожала, не понимая, откуда столь необычная реакция на робота. Жалость – да. Но желание?..

– Пора обследоваться у психиатра, – пробормотала Уитни, отчаянно стараясь выкинуть из головы парня, которого с детства презирала. Он ведь тоже ее презирал. Тогда почему?

Почему нечем дышать?

Глава 4

Прошло пять дней. В четверг, 15 июня, Уитни специально задержалась на тренировке по современным танцам, а после пешком преодолела три мили от танцевальной студии, подбивая камешки на дороге, лишь бы не возвращаться домой. Она гнала прочь мысли о сталкере и размышляла о грандиозном музыкальном проекте, в который ввязалась.

«Дао», новый хит Холли Беккет, держался в топе музыкальных чартов несколько недель. Рекорд для молодой певицы. Текст написала Джун, которая подрабатывала у Холли фриланс-поэтом. Собственно, благодаря Джун и удалось заполучить этот проект. Возможность заниматься производством и раскруткой столь качественного продукта стала настоящим подарком для Уитни. Подарком или наказанием. Ведь середина месяца, а главного героя как не было, так и нет. Просмотрела сотню кандидатов, наверное, – и ничего.

Уитни любила организаторскую работу, поиск идей, общение со спонсорами, подбор участников проекта. Она точно знала, что в будущем станет продюсером, а не режиссером, как хотел бы папа. Именитый актер, он годами уговаривал ее проникнуться профессией режиссера, и она прониклась, ей очень нравилось составлять покадровые планы сказок, которые читала. Просто этого было мало. Хотелось объять всё и сразу, весь проект. Чтобы начать и довести до конца, прокладывая путь для тех, у кого не хватает смелости и денег. Кто не понимает, как претворить идею в жизнь. А Уитни любила претворять идеи жизнь. Любила, умела, практиковала. Жила этим.

Вечерний теплый ветер ласкал лицо, и она снова вспомнила прикосновения Криса. Может, зря не согласилась с ним встретиться? С другой стороны, а зачем?

Она достала ключи из рюкзака и открыла дверь ветхого дома, который ютился в конце длинного блока. В жилище было три этажа, но хозяин сдавал лишь первый, с гостиной и кухней, а верхние два уровня использовал вместо склада. Уитни не спрашивала, что именно там хранится и почему хозяин запер на замок все комнаты, кроме ванной. Жилье дороже она все равно позволить себе не могла. Может, в следующем году, если дела пойдут лучше с рекламой.

Оставив рюкзак на полу у двери, Уитни понурила голову. На коврике лежало несколько писем: почтальон в дверную щель бросил.

Надо бы поднять.

Она через силу наклонилась и подобрала почту. Отнесла на кухню, положила на стол, сверля тяжелым взглядом.

Письмо. Еще одно. Прислал все-таки. Она сразу узнала рубленый почерк, которым был вписан ее адрес. Уитни стянула резинку с волос и помассировала голову.

– Как же ты мне надоел.

Она налила воды в стакан, вскрыла конверт, и на столешницу посыпались лепестки роз: светлые, потемнее, сухие и свежие. Привычно пробрало ознобом. Цветоазбуку Уитни к этому моменту выучила наизусть, поэтому легко прочла:

– И ты обязательно вспомнишь, что сама пригласила меня…

Да кто же ты такой, мальчик?! Стишок, может, и школьником написан, но пугал не по-детски.

Я приду к тебе летней ночью,

И ты откроешь мне дверь.

Твой дом, как и я, обесточен.

Но не бойся, я друг, а не зверь.

Не кричи, не зови на помощь,

Я не причиню тебе зла.

И ты обязательно вспомнишь,

Что сама пригласила меня.

– Я тебя не приглашала, – огрызнулась она и отправила письмо к остальным на небольшую деревянную полку, которая напоминала маленькое кладбище розовых лепестков. Небось, поэт их у мамы крадет, прямо из вазы, пока та завтрак готовит.

Расстегнув спортивную кофту, Уитни пролистала сообщения под новым постом в инстаграме, где демонстрировала рутину танцевальной тренировки, и сделала шаг в сторону гостиной. Звонок в дверь прозвучал неожиданно резко. Уитни взвизгнула и закрыла рот ладонью. Давление подскочило, сердце трепыхнулось, пойманное в капкан собственного страха.

Мамочки. Кто бы это на ночь глядя?

Она прокралась ко входной двери и взглянула на небольшой монитор камеры внешнего наблюдения. Изображение рябило, но разобрать лицо гостя удалось. Уитни прислонилась лбом к холодному дереву и облегченно выдохнула, проворачивая ключ.

– Добрый вечер, мистер Тайсон.

– Добрый вечер, Уитни, – поздоровался хозяин. – Прости, что поздно, но я кое-какие вещи хочу забрать, если ты не против. Уезжаю из города до конца месяца.

– Конечно! – Довольная, что это не маньяк, она отступила, позволяя улыбчивому пожилому мужчине пройти в дом.

Мистер Тайсон прытко поднялся наверх с пустой спортивной сумкой, а вернулся с заполненной, прощаясь:

– Всего хорошего, Уитни.

– Удачной поездки!

Она вернулась на кухню, взбила в блендере соевое молоко с бананом и свекольным порошком, и усмехнулась. Дожилась. Дергаться начала, как ребенок при виде тени на стене.

– Пошел ты, поэт-неудачник! У тебя даже рифма никчемная, – сказала она стопке из четырех конвертов и отпила свекольного коктейля.

К обеду следующего дня Уитни с головой погрузилась в работу над клипом и перестала навязчиво бормотать про себя стишок. Она заказала капучино в кафе неподалеку от университета и бегло прочла новое сообщение в рабочем чате. Обсуждали поставку сахарного стекла для съемок. Сахарного стекла много не бывает. Но много – значит дорого.

От цен на стекло отвлек входящий звонок от Олсен. Неуклюже поправив наушник, Уитни ответила:

– Привет.

– Ну что?

– Пришло. И кажется, последнее. Смысл, по крайней мере, завершенный. Он придет, и я, оказывается, сама виновата. Какая пошлость.

– Обратись в полицию еще раз.

– Не с чем. Пока прямых угроз жизни не поступит, ничего нельзя сделать.

– А родители что говорят?

– Ничего. Я не стала беспокоить. Хочу разобраться без их помощи. Иначе что же это получается: я сорвала голос, доказывая, что способна жить самостоятельно, а стоило переехать – и сразу к маме побегу плакаться? Нет, это несерьезно.

– Ясно, – вздохнула Олсен. – Мой совет прежний: Крис.

– Нет!!! – гаркнула Уитни, и продавец за прилавком подпрыгнул на месте, едва не расплескав кофе из бордового бумажного стакана, который как раз закрывал крышкой. – Погоди минуту, – пробормотала она в трубку и, приложив смартфон к карт-ридеру для оплаты, послала продавцу извиняющуюся улыбку. Забрала кофе и торопливо вышла на улицу, сворачивая в сторону факультета. Учебный год закончился, но Уитни встречалась в универе со своей рабочей группой. Технику для съемок и помещение там же выделили.

Олсен, которая терпеливо ждала, снова подала голос.

– Странно, – с сомнением произнесла подруга. – Мне показалось, вы с Крисом нормально общались на свадьбе Джун.

– Да. Он даже пригласил меня на свидание.

– Ого!

– Я отказалась, а он и не настаивал. Да и о чем нам говорить? Ни одной общей темы, кроме неудач в личной жизни.

– Он с тобой и личную жизнь обсуждает? – поразилась Олсен.

– Ну-у, да. Так получилось.

– Ничего себе. – Подруга замолчала, а Уитни отпила капучино, посыпанного горьким шоколадом, и вздохнула, вспоминая темные глаза Паркера.

– Обидно, что у него с Сиенной все настолько безобразно закончилось, но он еще найдет любовь.

– Это вряд ли. Не успеет, – ответила Олсен и с доверительной интонацией добавила: – Дело в том, что… кхм-кхм…

– Я вся внимание, – воодушевилась Уитни; она обожала чужие тайны.

– Мать поставила Крису ультиматум. Вернее, не так. Она сделала ему заманчивое предложение. Если он женится до конца лета, то получит управление семейными финансами.

Дыхание сперло, и Уитни затормозила посреди тротуара, пока Олсен продолжала:

– Я уже месяц пытаюсь подобрать ему невесту, потому что сам он слишком занят. То еще дельце – искать жену для брата. В общем, я подумала, ты должна знать.

В сердце растеклось что-то горькое, вроде шоколада, и Уитни машинально облизала губы, ощущая эту горечь.

– Отвратительно. Он собрался жениться и забыл сказать мне об этом, прежде чем предлагать встретиться.

– Да, некрасиво. Не похоже на него.

Уитни ехидно хмыкнула, мол, да неужели? – и сдвинулась с места, поправив рюкзак на плече.

– А что с твоим актером? – привычно поинтересовалась Олсен.

– Не сыпь мне соль на рану. Пусто. Никогда не думала, что будет трудно найти подходящий типаж. Огонь в глазах, лед снаружи. Это что, такое редкое сочетание?

– Среди психов – вполне обычное, а вот среди адекватных парней, по моему опыту, редкое. Но знаешь, есть у меня идея. Я ведь обещала сводить тебя в подпольный бойцовский клуб. Сегодня вечером сможешь? Вдруг присмотришь кого-нибудь.

Уитни пролистала в мыслях планы на вечер – ничего важного – и согласилась:

– Почему бы и нет. Лучше, чем сидеть дома и ждать, заявится ли ко мне обесточенный поэт на ночь глядя.

– Тогда в восемь заеду за тобой.

– Хорошо.

Уитни сняла наушник, готовая спрятать смартфон в задний карман джинсов, и второй раз за пять минут застыла: на экране высветилось его имя. Крис Паркер. Номер она у мамы попросила, сохранила себе на всякий случай.

Нет, ну что за бессовестный человек! Жениться собрался в корыстных целях, а к девчонкам все равно подкатывает!

– Катись ты, Паркер! Я для тебя игрушка, что ли?! – возмутилась она в никуда и сбросила звонок. Аж голова разболелась от возмущения. Пришлось отхлебнуть кофе, но вкус горького шоколада вызвал новую волну злости. – Мерзавец, – процедила Уитни и с отвращением бросила полупустой стакан в мусорку, прежде чем открыть дверь факультета.

Крис

Хорошо, что не ответила. Хоть у нее здравый смысл есть.

Отложив телефон на офисный стол, Крис задумчиво посмотрел в потолок. Старинное здание с небольшими кабинетами, обшитыми деревом и унынием, навевало тоску. Крис не мог дождаться, когда закончится лето, чтобы уехать из этого города навсегда. Он терпеть не мог Эдинбург. Город горьких воспоминаний.

Черт, как это все не вовремя…

Уитни не выходила из головы. Он на нее, как оборотень на истинную пару, запал. Обнял – и примагнитило. Никогда такого не случалось. Про любовь с первого взгляда слышал, а про взрыв мозга от случайного соприкосновения – нет. Сиди теперь, мучайся от древних инстинктов. Да из-за кого? Из-за малышки Майлз, которая годами доводила его до белого каления: то запонки у него крала, то драться бросалась, не разобравшись, то визжала как резаная. У него вечно давление прыгало от ее криков.

Идеалистка, пустышка, она ему никогда не нравилась и раздражала. Крис относился к ней снисходительно только из уважения к семье Андерсонов. И на свадьбе лучшего друга тоже ее игнорировал. Стоял себе спокойно, никого не трогал, читал в телефоне биографию одной из кандидаток на роль жены. И вдруг – Майлз. Свалилась на него, как июньский снег.

Вернее, он сам ее поймал.

Но разве бывает вот так, чтобы сознание закоротило от чужой близости? Он смотрел на нее, а видел незнакомую девушку. Сногсшибательную. Привлекательную. Такую, что сосредоточиться не мог, мысли вразнос всю неделю.

Майлз и секс. Оксюморон какой-то.

Крис уперся локтями в стол и спрятал лицо в ладонях, искренне не понимая. Что в ней такого? Обычная девчонка ведь, совсем не его типаж. Даже тогда, под омелой на Рождество, ему было не до нее, просто поддержал морально, чтобы не расплакалась. Тогда его сердце вообще ничего не чувствовало, растоптанное туфлей Золушки, девушки, которую он со школы любил. Которая годами держала его на эмоциональных качелях в неопределенности, а в итоге сама вернулась к нему, сказала «да», взяла кольцо и пошла «налево» в канун Рождества.

Так себе зимняя сказка получилась.

Но к весне переболело, и он смог, отрезал от себя просроченную любовь. Упоминания о Сиенне больше не трогали за живое, даже новость о ее помолвке с «менестрелем» не задела. Царапнула, конечно, но поверху, до сердца не достала. Было и прошло. Что теперь об этом думать? На первый план вышли совсем другие приоритеты, которые устраивали более чем.

И на тебе: Майлз. Родинка над верхней губой. Веснушки на носу. Глаза как два солнца. Мозг кричит: позвони ей еще раз, дозвонись. Но это же Уитни, безбашенная девочка с косичками, которую он с детства знал. Как-то… негуманно, что ли. Она ждет принца на всю жизнь, а не связь без обязательств. И опять же. Тони проклянет за любимую кузину, заранее предупредил. Ссориться с Тони не хотелось. Ссорились уже. Хватит.

А главное: некогда быть безответственным. Мать поняла, что семья вот-вот рассыплется, и дрогнула. Олсен послала семью на все четыре стороны и ушла в свободное плавание, заявив, что никогда не выйдет замуж. А младшая сестра, Мелани, осела в Италии, где перенесла пересадку сердца полгода назад. В мае Мел наконец призналась родителям, что живет с девушкой. Наверное, это стало последней каплей. Мать слетела с катушек и сделала единственному сыну предложение, от которого он не мог отказаться. Не из-за амбиций, нет. У Криса была Мечта. Он хотел создать сеть просветительских центров в Европе, и вот он, шанс, маячил перед глазами, только руку протяни. Всего-то надо жениться.

Всего-то не надо связываться с Майлз.

…Но как она смотрела на него. Тоже почувствовала. Раз – и как с обрыва в океан. Кайф. Крис подобного ощущения полета со времен первого свидания с Сиенной не испытывал.

Давно это было.

Давно и неправда.

– Привет, красавчик, – раздался голос Альберты, помощницы, которую навязала ему мать. Девушка вошла в кабинет, как к себе домой, и беспардонно уселась на край стола. – Ты просил проверить приглашения на следующую неделю.

– И?

– Я забыла. Потому что выбирала, какое белье надеть. – Она развязала пояс на мужском пиджаке и распахнула полы. – Как тебе?

Крис не опустил взгляда ниже ее лица и равнодушно приказал:

– Прикройся, здесь прохладно.

Альберта обозленно сузила раскосые глаза.

– Ты вообще живой? Как можно быть таким… таким…

– Черствым?

– Да! Именно! Перестань делать вид, что между нами ничего не было.

Крис глянул на телефон в надежде, что Майлз перезвонит, – хотя лучше бы, конечно, не звонила – и вежливо уточнил:

– Между нами ничего и не было.

– Ты флиртовал со мной! Подавал знаки.

Он надавил на глаза пальцами, чтобы вывалились к чертовой матери и не надо было лицезреть Альберту на собственном столе, и мягко пояснил:

– Я бы прямо сказал, если бы хотел от тебя чего-либо.

– А разве не хочешь? – обиженно надула она пухлые губы.

– Нет. Но спасибо за предложение. – Крис улыбнулся понимающе, чтобы не дай бог не спровоцировать. В первый раз по незнанию вызвал у нее истерику, и она голой носилась по этажу. Может, хоть сейчас обойдется без драмы.

Мать специально устроила ему трудности в офисе, чтобы быстрее выбрал жену и сам мог увольнять сотрудников, в том числе собственную помощницу. Пока что принимать на работу и увольнять можно было только с согласия леди Паркер. И она оторвалась по полной. Наняла ему Альберту Холмс, дочь очень влиятельного друга семьи. Красивая девчонка, и голос приятный. Но сумасшедшая.

Что ты будешь делать.

Альберта забралась на стол с ногами и сосредоточенно принялась завязывать пояс, а Крис спокойно накрыл ладонью телефон, еще спокойнее дотянулся до сумки с запасным ноутом под столом, молча поднялся и плавно исчез из кабинета.

– Уходите, босс? – растерянно спросил главный аналитик, который показался из-за угла.

– Я в машине поработаю, – объяснил Крис, и тот сочувственно кивнул.

– Опять она у вас?

– Да. Проследи, чтобы домой ушла в конце дня.

– А если откажется?

– Звони ее врачу. Но охрану не привлекай. Нам с семьей Холмс проблемы не нужны.

– Да-а. Беда. Она вчера мой обед украла. Сэндвич с тунцом.

Крис удивленно вскинул брови, осознав:

– Мне принесла. Отличный был тунец.

– Спасибо, босс. Хоть кто-то поел.

Ободряюще похлопав ценного сотрудника по плечу, Крис отправился в ближайший подземный гараж. Расположился в своей машине, снял блейзер, аккуратно повесив на спинку сиденья, и открыл ноут.

Раздался звонок. Не Майлз. И слава богу. Он не представлял, что ответил бы ей. Точнее, очень хорошо представлял – и разговор, и то, что сделал бы с ней при встрече, но не сделает, потому что: сделка с матерью; Тони придушит; осенью ждут кардинальные перемены. Причин было море. А кроме того, новой любви Крис не хотел, старой хватило, чтобы оценить прелести одиночества и убедиться, что отдавать сердце другому человеку – это блажь и юношеский максимализм. Оно того не стоит. Одни убытки.

– Привет, Олсен, что-нибудь срочное? – ответил он на звонок.

– Сегодня пятница. Ты обещал просмотреть новые досье потенциальных невест.

– А-а. Да. Замотался. Но я уже говорил, мне все равно. Выбери кого-нибудь. Тебе виднее.

– Крис, это брак. Ты женщину в жены возьмешь. Хотя бы биографии дочитай.

– Честно? Я готов на первой встречной жениться, лишь бы не вздрагивать при виде Альберты.

– Даже так?

– Она скормила мне чужой тунец.

– Надеюсь, не отравленный.

Крис прищурился, вспоминая, чувствовал ли недомогание вчера.

– Вроде, нет. – В корпоративном мессенджере замигал сигнал. – Извини, у меня важный вызов.

– Ладно. Увидимся вечером. Я буду не одна.

– Свидание? – удивился Крис.

– Нет. Задание.

– Ясно. А меня трудоголиком называют, – посетовал он и, попрощавшись с сестрой, принялся за работу. Интернет тормозил, зато сумасшедшие помощницы не отвлекали. Самое спокойное место для беглых боссов.

Через пару часов Крис выключил ноут и потянулся за спортивной сумкой, которая лежала на заднем сиденье; проверил, все ли вещи на месте, завел двигатель и отправился в бойцовский клуб. Хотелось снять напряжение и расслабиться наконец.

Глава 5

Уитни

– Олсен, детка, ставку будешь делать?

– Не сегодня, Винс, – ответила та, широко улыбаясь амбалу, который впустил их в полузаброшенное здание. Уитни и не знала, что здесь, на окраине города, есть жизнь, а тем более – настолько бурная, жестокая жизнь любительских боев без правил.

В стенах зияли проемы выбитых окон, но свежего воздуха было недостаточно, чтобы разбавить насыщенную табачную дымку, пропитанную кислым запахом пива. Тусклый искусственный свет заполнял пространство, делая старые кирпичные стены более рельефными; гремела музыка. Поток людей тянулся к наполненной песком арене, окружая по контуру. Но Олсен не присоединилась к ним, а поднялась в бар на второй ярус.

– Мое обычное место, – объяснила та, заказывая бутылку пива для себя и коктейль – для Уитни.

– И что, правда любой может участвовать?

– Хоть принц, хоть нищий, – усмехнулась Олсен. – Дорога боли открыта каждому, и мажору, и бездомному. Никаких званий, регалий, фамилий. Все, кто стоит в первом ряду, готовы к участию. Можно вызвать любого из них и отделать, как отбивную.

– Отчаянные, – поразилась Уитни, потягивая коктейль, колу и виски. Алкоголь быстро ударил в голову. Осознание, что это незаконно, щекотало нервы, делая зрелище еще более впечатляющим.

Не удивительно, что Олсен с матерью не общается. Леди Фаберже выела бы дочке все мозги за посещение злачных мест. Родители самой Уитни, наоборот, спокойнее относились к ее не всегда разумным устремлениям. Доверяли. Знали, что она не станет переходить черту.

Тяжело, наверное, когда родители не поддерживают.

– Начинается, – воодушевилась Олсен, одергивая джинсовку. Она поставила ногу на бетонный приступок, мелькнув металлическим носком ковбойского сапога, и оперлась руками на балконное ограждение.

Толпа и правда оживилась. Музыка стала тише. В центр песчаного ринга, оцепленного обычной веревкой, вышел мощный парень с выбритыми висками и волосами, собранными в пучок на затылке. Татуированный, с мясистыми губами и широкими скулами, он казался олицетворением слепой силы.

Уитни сжала в руке полупустой стакан, вперившись взглядом в первый ряд, гадая, кого вызовет этот викинг, а попутно в голове работал отбор героя в клип. Не подходит. Не этот, не тот. Все не те. Викинг указал на мускулистого мужчину лет тридцати – и начался бой, вернее, месиво. Противник явно проигрывал викингу в умении наносить запрещенные удары.

– Жесть, – пробормотала Уитни и отвернулась, потому что внутренности в узел завязались. Она быстро допила коктейль и заказала новый. – Он там живой?

– Да. Его уносят с арены.

– О, боже.

Мимо прошел бармен, бросив заинтересованный взгляд на Олсен, но та даже не заметила.

– Вот он! – всполошилась подруга. – Иди сюда, смотри.

Пришлось вернуться к ограждению.

Викинг выбрал новую жертву, и народ заулюлюкал. Высокий парень в черном спортивном костюме вышел на ринг, перебрасываясь шутками со зрителями, принимая подколки. Расслабленный, уверенный в себе, он явно не переживал за исход битвы. Нижняя часть лица незнакомца была завязана черно-красной банданой, на голове – капюшон толстовки. Что-то в его движениях показалось смутно знакомым, и странно кольнуло в сердце. Уитни нахмурилась. А в голове уже картинки из клипа мелькали. Этот парень, стены из сахарного стекла, которые он разбивает в монотонной борьбе, когда стены вырастают снова и снова.

– Кто это?

– Ты разве не узнала?

Уитни растерялась.

– Нет.

Парень сбросил капюшон, стянул бандану и, вскинув взгляд, посмотрел прямо на нее. Рваный вздох сорвался в губ. Олсен помахала брату, а он тоже оказался не готов к сюрпризу. И к тому, что викинг разогрелся и хочет быстрой расправы. Рыча, соперник бросился на Криса, и тот словно из транса вышел, пропустив первый удар. Уитни зажала рот рукой, сдержав крик, и напряглась, словно это ее сейчас забьют до полусмерти

– Он знает, что делает, не переживай, – раздался ровный голос Олсен, но сердце бабахало, как при просмотре фильма ужасов. Пришлось впиться пальцами в ржавый металл ограждения, чтобы не упасть.

– Он же его убьет, – с тихой истерикой в голосе сказала Уитни.

– Ну что ты, Крис не убийца.

Музыка стала громче. Бит. Ритм. Удар, удар. Каждое движение Паркера было выверенным, четким. Он свалил викинга на землю, уложив на лопатки, и протащил лицом вниз по песку. А потом вырубил. Легко, словно каждый день вот так бил сахарные стекла. А они все не заканчивались. И он смирился с этим – с тем, что они никогда не закончатся.

Зрители кайфовали от Криса, они гудели и просили еще. Он рассмеялся в ответ на чью-то реплику, и у Уитни под ложечкой засосало.

Он умеет смеяться.

Крис указал на двух соперников, на ходу стащил толстовку через голову, бросив кому-то из зрителей. Снял бандану с шеи, аккуратно намотал ее вокруг левой руки – и Уитни поплыла, не могла отвести от него глаз. Не потому, что голый торс Паркера впечатлил похлеще мирового чуда, а потому что это был точно он. Парень, которого она искала, перебрав полгорода.

А он тем временем творил дикие вещи. Уитни не знала, как назывались приемы, захваты, все эти резкие выпады и удары, но ловкость Криса заворожила. Он буквально перемалывал соперников, причем с ювелирной осторожностью, явно чтобы не покалечить. Потому что он просто развлекался. Паркер не хотел делать больно другим. Больно было ему, и он искал освобождения.

Сознание Уитни плавилось, пытаясь привыкнуть к новой реальности, где Крис Паркер оказался тем, кто идеально подходил на роль.

– Ты специально меня сюда привела, – прохрипела она, дрожа всем телом, и Олсен не стала врать:

– Да, подумала: а почему бы и нет? Он поможет тебе, Уитни. А ты поможешь ему.

– Я? Каким образом?

– Скоро узнаешь. Дождемся, когда Крис наиграется.

Уитни сглотнула нервный смешок и осушила стакан, не зная, кого боится больше: Паркера или себя. Ибо чужие демоны еще ладно, но как утихомирить своих собственных?

Крис

– Отдай мой выигрыш Винсу, – сказал Крис и стиснул челюсти, надевая толстовку через голову. Боль прошила правое плечо – результат пропущенного удара, – и он шумно выдохнул. Вроде терпимо.

«Казначей» загоготал:

– Винс на тебе скоро на частный самолет заработает.

– Да-да, если опять в баре не спустит к утру. – Крис сплюнул песок и снял с руки бандану, на которой запеклись пятна чужой крови. Грудную клетку разрывало от пережитой нагрузки, адреналин все еще ревел в венах и прожигал пальцы, но напряжение ушло.

Зато Майлз пришла.

Стоило бы оторвать Олсен голову, чтобы не устраивала подлянки родному брату. Додумалась. С другой стороны, сестра никогда не строила козней у него за спиной, то есть, должна быть причина, зачем она притащила сюда «работу». Крис спрятал бандану в карман и нехотя поднялся на верхний уровень, чтобы поприветствовать сестру и ее «+1».

Уитни, скромно одетая в джинсы и толстовку, топталась рядом с Олсен, сцепив руки за спиной. Явно не по себе было. Еще бы. У него тоже шок случился, когда увидел ее. Думал, галлюцинация.

– Привет, – сказал он сухо, уничтожая сестру взглядом, но чувство стыда этой оторве не было знакомо. Олсен ухмыльнулась и протянула ему бутылку воды.

– Пей и поговорим.

Не утерпев, он скользнул взглядом по Уитни и задержал дыхание: зрачки расширены, щеки горят, волосы растрепаны в кривом пучке. Отлично. Олсен привела ее на бои и напоила. И как теперь не думать об этом? О том, что Майлз покачивается с пятки на носок и нервно облизывает пересохшие губы, потому что пьяная.

Крис медленно отпил воды из бутылки, давая понять, что готов выслушать объяснения, и вопросительно вскинул брови.

Уитни продолжала пристально смотреть ему в район солнечного сплетения, прожигая насквозь своими солнцами.

…туда-сюда, с пятки на носок.

– Держи, Майлз, тебе нужнее, – выпалил он, протягивая воду, и Уитни испуганно замерла. Подняла на него затравленный взгляд и тихо вымучила:

– П-привет. – Она накрыла его руку ладонью, пытаясь забрать бутылку, и снова застыла как вкопанная. Ее теплые пальцы поверх его саднящих подействовали, как анестетик. Ему просто стало хорошо. Хорошо рядом с ней.

– Привет, – ответил он, зачарованно глядя ей в глаза.

– Привет, – повторила она и втянула в рот верхнюю губу.

Он завис.

– В общем, так, ребятушки, – раздался громкий голос Олсен. – У меня к вам предложение.

Уитни смутилась и отпрянула, а Крис хотел перехватить ее руку и вернуть на место. Он слышал сестру, но не смотрел на нее. Опять к Майлз примагнитило.

– Не тяни, Олсен, ты меня нервируешь, – сказала та, и ее севший голос искрами в сознание врезался. Крис поморщился.

– Я тебя нервирую? – усмехнулась сестра.

– Да. Скажи, что я должна сделать.

– Не ты, а вы вдвоем. Объявите о помолвке. Фиктивный брак разом решит все ваши проблемы.

Если бы рядом был водопад, Крис подумал бы, что рухнул в ледяную воду с обрыва. Наваждение как рукой сняло, и он буквально отпрыгнул от Майлз, а она – от него.

– Ты с ума сошла?! Я помощи просила, а не мужа, – заверещала Уитни, и Крис ей вторил, перекрикивая раскаты грома в собственной голове:

– Как это решит мои проблемы? Наоборот, новые создаст.

– Только до конца лета. Осенью разбежитесь, – убеждала Олсен, но Крис больше не слушал. Он вернул ей недопитую бутылку воды, коротко улыбнулся на прощание, бросив чопорное: – Рад был повидаться, Майлз, – и ушел, пока голова не взорвалась.

– Пока, Крис, я тоже была рада, – донеслось ему в спину, но он не обернулся. И сердце грохотало, как бешеное.

Глава 6

Уитни

Рубануло электричество, и темнота парализовала.

– Мамочки, только не это. Никаких поэтов, нет-нет-нет, – бормотала она, лежа под одеялом, боясь пошевелиться, потому что страшно. Моральных сил, чтобы выйти из комнаты к электрощитку, не нашлось: все в бойцовском клубе испарились.

За окном разыгралась гроза, и мерещилось, что в небольшом саду кто-то бродит. Топ-топ-топ. Я иду за тобой, Уитни.

Ну, бред же. Кто в грозу по чужому саду будет слоняться? Даже яблоки не украдешь, потому что неспелые.

Уитни дотянулась до смартфона и включила музыку, чтобы расслабиться, но зарядка замигала, пустая, тоже электричества требовала. Супер.

Топ-топ, я иду за тобой, Уитни…

Иди ты знаешь куда?!

Взвинченная, она отбросила одеяло и подошла к окну, открыла и выглянула в сад, вперившись в темноту. Ветви яблони стучали по прогнившей крыше небольшого шалаша; хозяин называл эту ветхую постройку «кукольным домиком». Ветви упорно продолжали стучать. Топ-топ-топ. Погода, как дирижер, заставляла их исполнять жуткий мотив под напором ветра. И в этой ночной грозе было столько растерзанных эмоций, что Уитни невольно прониклась, глядя в темное небо. У Криса глаза такие же темные были, когда он дрался сегодня. Шаг, удар – и стекло сыплется. А потом рассвет, новый день, и все сначала. И это никогда не закончится, разве что вместе с нами. Потому что жизнь – это усилие. А Крис – не просто принц.

– Прекрати о нем думать, – недовольно приказала себе Уитни и вернулась в кровать. Забралась под одеяло и чертыхнулась: батарея все-таки села. Зато сердце продолжало стучать: шаг, шаг, шаг.

Уитни глубоко вдохнула и, подавляя страх перед темнотой, промаршировала на кухню, где в одном из навесных шкафов был установлен щит. Щелкнула по выбитому регулятору, включая свет, и хмыкнула. Вот так вот! Не хватало еще дрожать в собственной квартире. Но в следующую секунду за окном снова раздался стук, и Уитни шмыгнула в кровать, как мышонок. Поставила смартфон на зарядку, включила музыку Хейли Стейнфилд и, тихо напевая, закрыла глаза, чтобы снова увидеть Паркера.

Шаг, взгляд, удар – прямо в сердце. И теперь она лежит, сраженная, и не может уснуть.

Крис

Субботний рассвет не принес облегчения. Войдя в душевую кабину, Крис еле поднимал руки. Перестарался вчера. Но увидел Майлз – и гормоны взбесились. Что странно. Он умел себя контролировать, и в работе, и борьбе, и в сексе. Особенно в сексе. C Сиенной совместная жизнь напоминала страдания парочки из доисторической эпохи, когда двое пытаются выбить искру, а получается лишь обессилеть. Потому что он старается, а она смотрит по сторонам и вздыхает.

Ты для меня слишком большой, будь аккуратнее.

А сегодня, наоборот, чересчур заботливый, скучно.

Ты слишком. Или недостаточно. Мало. Много.

В общем, нестыковка. Он не мог ей угодить, как ни старался, и всерьез думал, что их главная проблема сводилась к постели. Искал компромиссы, записался к психологу. А Сиенна его просто не любила. Так банально. И так больно. Было. Сейчас уже все равно. И больше не душили ее слезы, когда рыдала и признавалась, что переспала с другим парнем.

– Зачем тогда ты ко мне вернулась?

– Родители настояли. И я сдалась, подумала, а вдруг получится.

– У нас?

– У меня. Получится стать леди Паркер.

Господи. Ради статуса мучила его годами. Не любила, а все равно не выбрасывала, держала на всякий случай – а вдруг.

Он ее с Рождества не видел, слышать о ней не мог.

Раздвижные двери душевой кабины запотели с обратной стороны, отгораживая от остального мира, но не от мыслей. Крис устало подставил лицо под горячую воду и простоял с минуту, ища забвения. Из состояния покоя вывел подозрительный шорох извне. Крис резко открыл глаза. Он медленно выключил воду, задержал дыхание – и чья-то рука провела по запотевшему стеклу. Он онемел на секунду.

– Доброе утро, милый. Я тебе кофе сварила, – донеслось из-за прозрачной преграды. За стеклом стояла Альберта. В нижнем белье и без совести, она находилась в его доме, в его ванной комнате, и… и у него в голове аварийная сигнализация сработала. Тревога! Всем покинуть помещение!

Крис выбрался из душевой, набрасывая на ходу махровый халат, и босой прошлепал на кухню, слушая радостное:

– Тебе ведь нравится зеленый цвет? Я думала сначала черное надеть, а потом вспомнила, что ногти-то у меня – черные. Выглядела бы не очень, как ведьма.

Так-с. Ножи вроде надежно спрятаны, окна закрыты…

– М-м, обожаю аромат кофе по утрам, спасибо, – ответил Крис, глядя на белую чашку, которая одиноко стояла на кухонном столе. Он достал термокружку из навесного шкафа, перелил кофе и мягко произнес: – Я на минуту. Газету заберу.

Держа кружку, он пронесся по прихожей, собирая пожитки. Ключи, телефон, пепельно-голубая роза… хорошо, не выбросил. Засунув ее в карман, Крис подхватил ноут, который с вечера стоял у двери, сумку с грязной спортивной одеждой и сбежал из квартиры в одном халате. Спустился в подъезд, нашел утреннюю газету у порога, сел в машину и выдохнул.

Жесть.

Он завел двигатель и позвонил сестре. Та ответила сразу.

– Алё.

– Пришли мне ее адрес.

– Чей?

– Майлз.

– Осознал-таки прелесть моей идеи?

– Ты гений, бог, звезда. Адрес мне прямо сейчас нужен. Минуты через три передумаю, поздно будет.

Сестра мгновенно сбросила координаты, и Крис отправился договариваться с девушкой, которая была для него гораздо опаснее Альберты Холмс. Но сейчас, после шоковой терапии в душевой, фиктивный брак показался манной небесной. Тем более, это только до конца лета. Недолго мучиться.

Ехать оказалось близко. Крис свернул в проулок с проспекта Мерчистон и припарковался напротив обшарпанного крыльца. Дверь, такое чувство, на святом духе держалась. И здесь живет дочка Летиции из клана Андерсонов и знаменитого актера Колина Майлза? Они свихнулись, что ли?

Крис взял сумку, газету, кофе и поднялся по надтреснутым бетонным ступеням, чтобы позвонить в дверь. Нажал на звонок – и по пальцу током шандарахнуло.

– Агрх!!! Да что за…!!! – Но порыв выругаться умер на губах.

Дверь распахнулась, и Майлз едва не вывалилась на улицу, поскользнувшись на коврике, усыпанном утренней почтой. Всклокоченная, так что волосы дыбом стояли, с перекошенным лицом, будто ее демоны рвали всю ночь, маленькая хозяйка ветхой хижины не сразу сфокусировалась. Вроде даже не узнала его. Вперилась мутным взглядом ему в район шеи и зажмурилась, а потом встряхнула головой, взглянула в глаза – и у нее челюсть отвисла.

– Паркер??? – прохрипела Уитни, и Крис вежливо улыбнулся, протягивая газету в качестве презента:

– Доброе утро, дорогая.

Уитни

Крис протиснулся мимо и остановился в микроскопической прихожей, оглядевшись.

– Миленько. У тебя, может, и стиралка есть?

Обомлевшая, рассеянная спросонья, она кивнула:

– Есть, и сушилка тоже. А тебе зачем?

– Не хочу в халате на встречу ехать, – будничным тоном пояснил он и сбросил спортивную сумку с плеча.

– А-а. Понятно.

Ей ни черта не было понятно. Влажные волосы Паркера, его скульптурный торс в вырезе халата – как-то много впечатлений для одного утра. И почему он ведет себя так, словно они друзья с детства?

Уитни подтянула пояс пижамных шорт, и взгляд Паркера мгновенно спустился к ее обнаженному животу. Пришлось дернуть короткий топ вниз, но только хуже стало, потому что ткань подчеркнула груди. Паркер и туда посмотрел, наглый.

– Ты приехал одежду постирать? – не поверила она, разозленная его вниманием.

– Да. А заодно выпить кофе и обсудить детали нашей сделки.

Его слова осели в сознании утренней росой, охлаждая и толкая к серьезному размышлению. Сделка, сделка… О чем он? Паркер снова таращился на ее живот, и мыслительный процесс застопорился под этим чрезмерно любознательным взглядом.

Сделка… Хммм… Озарение снизошло ударом гонга. Уитни пошатнулась, как ваза на краю стола, и рассмеялась:

– Шутишь?! – Сложив руки на груди, чтобы прикрыться, она уставилась на Паркера в надежде, что тот тоже расхохочется, но нахал невозмутимо отправился на кухню, хотя его не приглашали. Он поставил термокружку на маленький столик, рассчитанный на две персоны, и уселся на деревянную табуретку, заняв полкомнаты. А дальше что?

– Вставай! Вставай! Встава-а-ай!!! – заорал будильник, установленный на 7:30, и Уитни метнулась в спальню, чтобы отключить звук. Но заглушить звон в голове не получилось. Она зажмурилась, разгоняя туман перед глазами, и быстро собрала волосы в высокий хвост. Затем выглянула в кухню: там и правда Паркер сидел.

Обалдеть.

– Ты ведь пошутил, – убежденно сказала она. – У тебя помутнение рассудка. Тебе вчера мозги отбили, да?

– Наоборот, я пришел в себя за ночь, – возразил он, и Уитни невзначай посмотрела на его мускулистое бедро в разрезе халата. Крис кашлянул, прикрываясь, и она прикипела взглядом к подтянутому торсу, на котором полы разъехались. Гость тут же запахнул вырез и потуже затянул пояс. – Прости, что нагрянул без предупреждения, да еще в неподобающем виде.

– Не понимаю, – пробормотала она, и Паркер уверенным тоном объяснил, словно на бизнес-встрече находился, а не на крохотной кухне в чужом доме:

– Олсен подала хорошую идею. Мы с тобой с детства знакомы, на общих воспоминаниях легко построить легенду о любви. К тому же момент очень удобный: Тони улетел в свадебное путешествие в Европу, и пока он до меня доберется, мы уже объявим о помолвке. А кроме того, я уверен, что ты не продашь меня газетчикам.

Уитни рухнула на вторую табуретку напротив, выпучив глаза.

– И тебе этого достаточно для столь важного шага?!

Он тяжело вздохнул, запуская пятерню во влажные волосы, и Уитни поразилась, какие красивые у него запястья. Сердце снова забилось быстрее; пришлось отвернуться.

– Помнишь Альберту Холмс? – спросил Паркер.

– Эм-м-м, это она вылила литр духов в центральный фонтан на Пасху?

– Так точно. Дочка бывшего мэра. Она ко мне в квартиру на рассвете пробралась, и ключи я ей не давал.

– Ничего себе! Но как она…?

– Мать издевается. Приставила ко мне эту несчастную, чтобы не расслаблялся в поисках жены. Чуть инфаркт с утра не схватил. Кофе, кстати, Альберта сделала. – Он отпил из кружки и скривился, промычав, а затем выплюнул питье обратно.

– Ясно. – До Уитни постепенно начала доходить суть запутанной ситуации.

– А у тебя какие проблемы? – не теряя времени даром, поинтересовался Крис. – Чем я могу помочь?

Она передернула плечами, вспомнив ночной ужас, поднялась, сгребла четыре конверта с полки, а затем швырнула их на стол.

– Вот. Какой-то школьник покоя не дает. Поэт тьмы и тлена.

Крис с подозрением извлек содержимое, разглядывая.

– Я приду к тебе летней ночью, – прочел он на первой карточке и присвистнул. – Какой самоуверенный.

Уитни фыркнула, соглашаясь. Она достала из навесного шкафа две красивые фарфоровые чашки – самые любимые, из именного набора – и насыпала жареных зерен в кофе-машину, размышляя над перспективой фиктивного брака. Можно было по капле накапать целое море причин, чтобы выставить Паркера за дверь, но природная тяга к авантюрам не дремала. Будет весело, – подсказывал внутренний голос. Крис Паркер в ее клипе – это же бомба, а фиктивные отношения добавят хайпа до небес. Принц нашел свою Золушку. Бесплатная реклама для первого в ее жизни важного проекта. А кроме того, Крис сумел ее заинтриговать. Не выходил из головы, подлец.

Уитни рассеянно отодвинула металлическую пиалу с сухим рисом, который собиралась приготовить на ужин, и на всякий случай уточнила:

– Но если я соглашусь, то это лишь до осени?

– Да, обычный договор. Никаких отношений и обязательств, – подтвердил он и с сожалением добавил: – Большего я все равно предложить не могу, я… не хочу новой эмоциональной привязанности, из прошлой еле выбрался. Пять лет моей жизни в мусорку, Майлз. Пять чертовых лет в ожидании девушки, которая меня не любила. Больше мне этого счастья в жизни не надо.

У нее ком в горле встал от горечи чужого разочарования. Но и возмущение поднялось волной. Зачем тогда приглашал на свидание? Бес попутал или совести совсем нет?!

Уитни резко повернулась, чтобы упрекнуть Принца, но задела открытый пакет с кофейными зернами, и тот рухнул, рассыпая содержимое на пол.

– Ой, – всполошилась она и неуклюже пнула локтем пиалу. Проклятая посудина заскользила по гладкой поверхности и слетела со стола. Рис смешался с зернами. Класс! Теперь разбирать придется. Рис – в мусорку, а кофе и промыть можно. Словно нечем больше заняться субботним утром. На тренировку скоро.

Она присела, сгребая черно-белую смесь в пиалу, и услышала глухой смех Паркера.

– Что смешного?

– Помощь нужна? Или птиц позовешь?

Уитни поднялась, изумленная, а потом осознала суть момента, и краска прихлынула к щекам. А-ха-ха, какой остроумный! Она наигранно усмехнулась, а у самой сердце заполошно забилось. Паркер не унимался:

– Злая мачеха, кстати, дома?

– Ты бы не изгалялся над будущей женой, если не хочешь, чтобы она выставила тебя на улицу, – укоризненно заметила Уитни, и у Криса глаза сверкнули, как два темных алмаза.

– Ты согласна?

– Нет. Я все еще в сомнениях.

Она поставила на стол чашки с кофе и привычно посыпала свой горьким шоколадом. Паркер удивленно вскинул бровь.

– Ну, что еще? – насупилась она.

– Если мне не изменяет память, ты не переносишь горький шоколад.

Черт. Точно.

– А я себя истязаю. Чтобы жизнь медом не казалась, – невозмутимо ответила она и показательно сыпнула еще. Крис криво усмехнулся.

– Понятно все с тобой, Майлз. – Он достал из кармана халата подсушенный серо-голубой бутон розы и положил перед ней. – Вернешь, если отважишься сказать мне «да».

И этот, казалось бы, совсем не существенный штрих перечеркнул слово «нет». Море причин для отказа мгновенно пересохло, как и роза. Как и горло Уитни. Она тяжело сглотнула и подняла взгляд на Паркера. Надо же… Не выбросил.

Будоражащее напоминание о сумасшедшем моменте на свадьбе прокололо сердце и растеклось по венам. «Соглашайся, – снова заныл внутренний голос. – Ты же хочешь».

– Хорошо, сдаюсь. Давай притворимся, – сказала она, не веря, что ввязывается в столь безумную затею. – Объявим о помолвке, а в конце лета оформим отношения. После того как твоя мать подпишет документы, аннулируем брак. Взамен ты покажешь моему сталкеру-поэту, что лучше бы ему держаться подальше. А еще…

– Что же еще? – полюбопытствовал будущий муж, подтягивая к себе свежесваренный кофе.

– Снимешься в клипе, который я продюсирую.

Крис опрокинул чашку, а в довесок смахнул ее со стола. Раздался звон разбитого фарфора.

– Прости, я случайно… Я случайно не ослышался? – Паркер неуклюже наклонился подобрать черепки.

– Оставь, не беспокойся, это всего лишь именная партия фарфора, моя любимая, родители подарили на шестнадцать лет, – заверила Уитни, молча оплакивая чашку, и передала Крису полотенце, а заодно и розу быстренько подсунула, чтобы не передумал. – Всего три дня в конце июня, – жалобно протянула она. – Ты меня просто-таки спасешь.

– А другого парня на роль ты найти не можешь?

– Нет. У меня первый в жизни важный проект «горит». При этом меня преследует неизвестный, а мама только и ждет повода, чтобы вернуть меня на ранчо под свое крыло. Я не хочу под крыло, я давно выросла! – в отчаянии ответила Уитни и с надеждой посмотрела в глаза Паркеру. Он несколько секунд молчал, а затем накрыл ее руку своей, забирая цветок, и вздохнул.

– Так и быть. Уговорила.

– Я уговорила?! Ты первый предложил!

Поморщившись от ее крика, он спрятал розу в карман и напомнил:

– Майлз. Я сижу в твоей хижине в халате, без белья. Сжалься. Покажи, где постирать одежду, и я поеду на встречу к девяти.

Уитни умолкла и отвернулась, глядя перед собой, как долгопят.

Без белья?! Он голый, что ли?

– Конечно, идем, – надрывно произнесла она, направляясь в тесный чулан, который гордо называла прачечной. – А что за встреча?

– С Олсен.

– Олсен?! А сразу ты не мог к ней поехать, чтобы привести себя в порядок?

Крис перехватил ее запястье, останавливая, и притянул к себе.

– Нет, не мог. Если бы не нагрянул к тебе на эмоциях, то к обеду передумал бы.

– Почему?

– Ты плохо на меня влияешь.

– Это еще что за новости? – растерялась она, окутанная темным взглядом с головы до пят. Длинные ресницы Принца дрогнули, он тихо улыбнулся. Его теплые ладони легли ей на талию, большие пальцы скользнули вниз по животу, поглаживая и пробуждая спящий вулкан внутри.

– Думал, ты заметила.

– Что?

Крис закусил уголок нижней губы, словно решая: отвечать или нет – и Уитни резко передумала выяснять правду, пусть лучше промолчит. И он промолчал. Вместо этого Крис уверенно обхватил ее руками, приподнимая, и с грубой легкостью вжал в себя.

Искры. Много, везде: в крови, в мыслях. Паркер… он… в общем. Ох. Плохое влияние было осязаемо, оно просто-таки окаменело.

Жар облизал живот и бедра. Уитни задержала дыхание и медленно выдохнула, изнывая от желания проверить, как целуется Принц Паркер. С Рождества этим вопросом задавалась. Но она заставила себя не двигаться. А Крис глухо простонал ей в шею и еще крепче обнял, чтобы не сомневалась в силе его впечатлительной натуры.

– …и гореть мне в геенне огненной до конца лета, Майлз, – заключил он и буквально оттолкнул ее, переводя дух. А она, оглохшая от гулких ударов собственного сердца, не смогла ни слова вымолвить, только подумала обреченно: «Не одному тебе».

Когда Крис вышел в прихожую, Уитни на подгибающихся ногах добралась до двери в чулан, открыла ее, являя миру стиралку и стоящую на ней сушилку, и надтреснутым голосом спросила:

– Сам справишься?

– Я удивлен, что ты справляешься, – заметил тот, раскрывая спортивную сумку. – С каких пор богатые избалованные девочки обитают в хижинах?

– С тех самых, когда решили строить свою жизнь самостоятельно, но тебе, маминой лапушке, этого не понять, – ехидно ответила она, пряча волнение. – И я снимаю только нижний этаж. Верхние закрыты. Там хозяин складирует… кое-что.

– Кое-что? – насторожился Паркер. – Наркотики?

– А мне все равно, – отмахнулась она. – За такую смешную аренду пусть хоть химическое оружие туда-сюда носит.

Крис посмотрел на нее с восторженным ужасом, в глазах цвета горького шоколада мелькнуло нечто вроде праздничного фейерверка, и будущий муж завис – снова, как прежде. Просто стоял и глазел, пока она забрасывала в стиралку одежду, ту самую, в которой он дрался вчера. Бандана выглядела особенно брутально, но Уитни не боялась крови. Только темноты, пауков и одиноких принцев.

Она невозмутимо захлопнула круглую дверцу стиралки и объявила:

– Через час будет готово. На завтрак я собираюсь насладиться божественным смузи из шпината и тыквы. Присоединишься ко мне?

Паркер вышел из режима «заморозки» и хмыкнул.

– Тыквы? Из чего же фея-крестная тебе карету сделает, если ты всю тыкву съешь?

– А я пешком дойду, куда мне нужно, – возразила Уитни, поправляя высокий хвост. – И перестань подкалывать по поводу Золушки, Паркер. Я далеко не терпила. Только попробуй обидеть меня, и получишь волшебного пенделя.

В ответ он рассмеялся, укоризненно качая головой, и его низкий, беззаботный смех показался музыкой. Обычно аккуратно зачесанная челка Криса съехала на бок, прикрывая лоб наискосок, и он меньше всего походил на знакомого с детства механического принца. Аж сердце защемило от его будничного вида, а Паркер, иронично изогнув бровь, начал перечислять на пальцах:

– Сообщница наркодилера, бунтарка, драчунья… Великолепно. Мать будет в восторге от моего выбора.

Уитни улыбнулась в предвкушении и, вскинув подбородок, пообещала:

– Вот увидишь, расколем ее, как хрустальную туфельку.

Глава 7

Крис

Альберта спала на его кровати. Рядом, на полу, лежал перевернутый бокал; полупустая бутылка вина была прикрыта бюстгальтером. Крис не держал дома алкоголь, значит, с собой принесла; утром даже не заметил.

– Не волнуйся, я доставлю ее домой. Закажу такси, когда она проснется, – пообещала Олсен.

– Дай знать, если будут проблемы с ее отцом.

– Думаю, он только обрадуется, что дочку нашли не в морге.

Крис согласно кивнул и направился в гардеробную, чтобы переодеться. Бежевая рубашка, серые брюки… Встретиться с Уитни договорились в парке, так что можно обойтись без галстука.

Он уперся руками в край комода, где хранил запонки и часы, и шумно выдохнул, прикрыв глаза. Что я творю? Крис не узнавал себя. Авантюры были не в его духе, он презирал импульсивных людей. А сейчас сам собрался рвануть по встречной, чтобы сократить путь к заветной цели.

– Отдашь ей кольцо Паркеров? – раздался спокойный голос сестры.

– Да. Хорошо, что матери не отвез.

Крис открыл узкую полку в комоде. В одном из футляров взял старинные гербовые запонки – те самые, которые Уитни украла пару лет назад; их Тони вернул в прошлом году. Затем нашел «кольцо всевластия» – реликвию графского рода, чей титул учредили в XV веке, когда предки Паркеров прибыли в Шотландию в свите королевы Джоан Бофорт. Кольцо когда-то оказалось тесновато для Сиенны, и расширять не стали, купили новое. У Майлз пальцы вроде тоньше, но даже если и не подойдет, то для фотографии с объявлением сгодится.

Он положил реликвию в карман брюк и глянул на часы: пора.

– Эй, Крис, имей в виду… – окликнула его Олсен, когда он уже выходил из квартиры.

– Да-да, знаю. Не обижать Уитни.

– Именно.

– …но если план полетит к чертям, то помни, что это была твоя идея.

Сестра рассмеялась:

– Идея-то моя, но ты мог ответить «нет». Так что последствия останутся исключительно на твоей совести, братишка.

Это-то и беспокоило: стоило притронуться к Майлз, и совесть отключалась автоматически. Проклятая биохимия. Утром чуть мозг не выжгло при появлении сонной Уитни. Еще и кружку разбил.

Крис спустился в подъезд старой многоэтажки, где обитал последние пару недель, и сел в припаркованный черный джип, который арендовал до конца лета. Мать настаивала, чтобы наследник жил в семейном гнезде, в Паркер-лодж, и ездил исключительно с водителем, но Крис на дух не переносил чужих людей в личном пространстве. А мать была чужой. Как и водитель.

А что насчет Майлз? Почему именно ее хотелось видеть сейчас? Что в ней было такого? Крис не понимал. Он тронул запонку в манжете и улыбнулся.

Надо же.

Три года назад, Иден-Парк

Чем она меня облила?! Цвет кислотный такой…

Крис принюхался: вроде подсолнечное масло с краской.

Неадекватная эта Майлз, рубашку ему испортила.

Он вошел в просторную кухню, в которой стены были увешаны пучками засушенных трав, и расстегнул пуговицы, избавляясь от мерзкого ощущения липкой ткани.

Джун обещала свежую рубашку принести. В ожидании он присел на массивный дубовый стол и закрыл лицо ладонями, потирая глаза. Крис любил Рождество в Иден-Парке, но мотаться из Лондона домой не хотелось вообще, и за первый год учебы он всего дважды приезжал. В первый раз – на Хэллоуин, два месяца назад. Но и тогда от Майлз покоя не было, появилась из ниоткуда с очередным предложением к очередному парню, и снова получила «нет» в ответ. Она будто специально втягивала Криса в свою личную жизнь, к которой он не хотел иметь никакого отношения.

Впрочем, в костюме Фредди Крюгера она выглядела забавной. Шон Макконахи зря поспешил слиться, мог бы и сходить в кино, на ретроспективу «Кошмары на улице Вязов».

Телефон в кармане брюк звякнул сообщением, и Крис без особого интереса проверил, кто ему пишет и зачем.

«С Рождеством. Надеюсь, ты в порядке».

Сиенна…

Он застыл, глядя на пустые слова. Горечью затопило, будто кислотной отравой Майлз.

В порядке он?

Сиенна своё ЧСВ потешить хочет, поэтому пишет? Порцию жалости выделила вместо рождественского подарка? Отказалась от предложения, сбежала во Францию, а теперь вдруг расщедрилась?

Вместо ответа он ее заблокировал.

– Пожалуйста, Уитни, пожалуйста, пожалуйста, я не пойду!!! – раздалось шушуканье.

– Джун, что ты как маленькая!

– Прошу, прошу, прошу!

Чужие руки втолкнули на кухню оторву Майлз, чтоб ей пусто было. Уитни держала в руках свежую рубашку.

– Привет, – сказала она.

– Привет. Давно не виделись, да?

– Ну-у…

– Оставь там и исчезни. А то сломаешь мне что-нибудь нечаянно, – процедил он, вынимая из манжет старинные запонки, которые принадлежали шестому лорду Паркеру, почившему в XVIII веке от руки собственного сына. Мать настояла, чтобы носил их на семейных торжествах, кичась родовыми атрибутами, как панк.

Майлз не ушла. Она уставилась на запонки и нахмурилась.

– А ты… как поживаешь? Как дела, и вообще? – зачем-то завела она беседу и притопала к столу, а когда Крис отогнал ее мрачным взглядом, отправилась рыться в чужих кухонных шкафах. – Меня попросила заодно… э-э… молока принести. Для чая.

Крису было некомфортно переодеваться перед неуправляемой малолеткой, поэтому он тяжко вздохнул и обратно застегнул пуговицы на пропахшей тленом рубашке.

– Я-то прекрасно поживаю, – запоздало ответил он. – А как дела у Шона Макконахи? Он все еще тебя недостоин?

Уитни резко повернулась, бросив поиски молока, и налилась густым румянцем. Даже плечи покраснели.

– А как Сиенна во Франции обустроилась? Уже нашла себе нового принца?

Крис усмехнулся – машинальная реакция на пропущенный удар. Он подошел к холодильнику и достал стеклянную бутылку молока для Майлз.

– Уматывай отсюда, будь добра. Мне переодеться нужно.

Майлз вытянулась по струнке и спрятала руки за спину.

Крис прищурился:

– Ты не видела мои запонки?

– Нет.

– А что у тебя в руках?

– Ничего.

Он приблизился к ней и протянул бутылку.

– Тогда возьми ее двумя руками, если тебе не сложно.

Уитни насупилась, медленно вытянула одну руку и обхватила бутылку.

– Двумя, – напомнил он.

– Одной хватит, – процедила она, отбирая молоко. Крис резко подался к Уитни, обхватывая ее спрятанное за спиной запястье, но западлистка завизжала. У него мозг треснул от частоты ее внутреннего звукового генератора. Крис отпрянул, поморщившись, а Майлз с какого-то перепуга взмахнула руками, выпучив глаза. Раздался звон битого стекла, а следом и девчонка рухнула на пятую точку, завывая:

– Аыыыы! Проклятьеееееее….

Крис выругался от неожиданности. Он подхватил Уитни под мышки, поднимая, и заметил сломанный каблук. Она ногу подвернула?!

– Где болит? – испугался он. – Нога?

– Нет, бедроооо. Я порезалась. Проклятое молокооо!

– Дай посмотрю. Здесь аптечка есть, если что. – Крис осторожно убрал наверх бесчисленные слои пышной юбки, открывая худые бедра, и точно: на левой стороне кровоточил небольшой порез. – Ничего страшного, осколок внутрь не попал, – успокоил Крис и попросил: – Обопрись на стол, я сейчас.

Он быстро достал аптечку из высокого шкафа и обработал рану, хотя Майлз верещала:

– Иди уже отсюда, я сама все сделаю, мне не больно, и вообще!

– Господи, Майлз, что ж ты громкая такая? Сколько тебе лет? Пятнадцать или пять?

– Почти шестнадцать, – прошипела она. – А тебе сколько? Триста?

Раз она шутит, то и правда не помирает.

– Уже девятнадцать, но чувствую себя действительно на все триста рядом с такой истеричкой, как ты, – посетовал он и одернул юбку. – Порез неглубокий, заживет.

– Спасибо, – вымучила Майлз, давясь этим словом. – И только попробуй кому-нибудь рассказать!

– Тогда что? Запонки мне не вернешь? – развеселился он, и она фыркнула. Отлепилась от стола и неуверенным шагом направилась к выходу.

– Не верну, – бросила она, подтверждая обвинения. Ну и наглая!

– Зачем они тебе нужны-то? Новому парню подаришь, чтобы задобрить?

Майлз послала ему убийственный взгляд и сказала:

– Нет, куклу вуду твою сделаю. – Она высокомерно вскинула подбородок и поковыляла прочь. Крис осуждающе покачал головой. Да уж. Не человек, а банка с фокусами. Не дай бог с такой связаться.

***

Июньское солнце не палило, а грело, и трава в парке у Эдинбургского замка была усеяна семьями, которые отдыхали в эту, казалось бы, самую обычную субботу. Крис сто лет не гулял по общественному парку в выходной день. Он брел вдоль аллеи, разглядывал городской пейзаж и поражался, что забыл, как это – просто жить и ни о чем не беспокоиться, вот так, средь бела дня, в окружении незнакомых людей.

Взгляд зацепился за Уитни моментально, стоило ей попасть в поле зрения. Странное ощущение. Опять будто магнитом. А может, виной тому платье цвета фуксии. Слишком яркий цвет даже для летнего парка.

Майлз поднялась со скамейки и помахала ему рукой.

– Привет!

– Привет. Как тренировка? – спросил он, приобнимая ее и вежливо целуя в щеку.

– Спасибо, хорошо, – отпрянула Уитни. Она избегала смотреть ему в глаза с той минуты, как он продемонстрировал ей свои не очень чистые помыслы. Это раздражало. Хотелось поймать ее взгляд.

Уитни наклонилась за пестрым рюкзаком, вынимая селфи-палку, закрепила смартфон в держателе и отложила на скамейку.

– Нам нужно сделать два-три удачных снимка, и я опубликую пост в инстаграме. Кстати, подпишись на меня, чтобы объявление о помолвке не выглядело подозрительным.

Крис терпеть не мог пустые формальности, но молча согласился и достал кольцо из кармана. Крупный сапфир ослепил Уитни, она даже солнечные очки спустила с макушки на глаза.

– Ничего себе! С таким если в море прыгну, то ко дну пойду.

– Ко дну мы пойдем вместе и очень скоро, – напомнил ей Крис и попросил: – Дай руку.

– А если не налезет? Может, что попроще… и вообще, – запаниковала Майлз. Ее нервная дрожь передалась и ему, но он уверенно сжал ее пальцы и…

– Вау, – выдохнула Уитни. Кольцо село идеально. Она сняла очки и спрятала их в кармане платья, разглядывая сапфир. – Надо же. Повезло.

– Мне с тобой однозначно повезло, – убежденно ответил Крис. Не зная, как себя вести с новоиспеченной невестой, он обхватил ладонью ее затылок и, наклонившись, целомудренно поцеловал в лоб. Уитни смутилась. Покраснела и поджала губы, заправила прядь за ухо. И тут же принялась рыться в рюкзаке. Нашла черный маркер и написала на левой ладони: «Я сказала “да”».

– Что ж, время фоток, – дотянулась она до селфи-палки, настраивая камеру. – Ты, в общем, обними меня… как-нибудь.

Чем сильнее волновалась Уитни, тем сильнее Крис хотел ее поцеловать. Он глубоко вдохнул, глядя в синее небо, и изрек:

– Так и быть, Майлз. Обниму тебя как-нибудь.

Он обошел ее сзади и обхватил руками за тонкую талию. Уитни вся была тонкая, хрупкая, изящная. Странно, что она никогда ему не нравилась. Да, не в его вкусе, но объективно Майлз была обаятельной девчонкой. Не удержавшись, он склонил голову и шумно втянул аромат ее волос. Апельсиновый, с нотками сумасшествия. Застыв от неожиданности, Майлз рвано выдохнула, ее живот под его ладонями дрогнул. Стало жарко. Крис тяжело сглотнул. Да что ж такое…

– Посмотри в камеру, – напряженно произнесла Уитни. Она вытянула перед собой свободную, левую, руку, перекрутила на пальце кольцо камнем к камере, и запечатлела надпись на ладони. Я сказала «да». В размытых лицах на заднем фоне черты было не разобрать. – Размещу этот снимок первым для интриги, – объяснила она и с отчаянным надрывом попросила, пока он терся носом о ее висок: – Улыбнись.

Он вымучил короткую улыбку, потому что челюсти свело от желания прихватить ее кожу зубами.

– Крис! Расслабься и улыбнись по-человечески.

– Прости, не привык показывать эмоции на публике.

– Стеснительный?

– Осмотрительный.

– Тогда не жмись ко мне так сильно, – взмолилась она. – Мне неудобно.

Он нехотя отстранился. Поразмыслив, обхватил невесту одной рукой поперек ключичной зоны, ощущая, с какой силой ее сердце бабахает, и провел большим пальцем по оголенному плечу. Не мог удержаться, хотелось ее трогать.

Еле дыша, Уитни положила свою ладонь чуть выше его манжеты и сделала снимок с обрезанными лицами, крупным планом на украшения.

– Мать сразу кольцо и запонку узнает, кипишь поднимет, – сказал он хрипло. – А ты узнала?

– Кольцо?

– Запонки. Ты их пару лет назад на Рождество у меня украла самым наглым образом.

– Клевета, не было такого.

– …сначала ты облила меня какой-то зеленой гадостью, а потом еще и наговорила гадостей, чтобы не смел препятствовать в таком благородном деле, как кража чужого имущества. – Крис все еще обнимал ее одной рукой поперек груди, а вторую положил ей на живот, притягивая к себе.

– Я ведь не для себя, – сдавленно ответила она. – Джун тогда по тебе страдала, я для нее… Паркер!!!

– М-м?

– Посмотри в камеру, пожалуйста, сейчас портрет сделаю.

Он поднял взгляд, и Уитни пару раз щелкнула по кнопке, делая снимки, а потом буквально оттолкнула его и торопливо убрала технику в рюкзак.

– Что ж, до вечера? – чересчур радостно спросила она, но Крису не хотелось уходить от нее так сразу. Он огляделся и, заметив фургон с мороженым, предложил:

– Может, отметим для приличия? Сто лет мороженое не ел. – Она согласно кивнула, страшно дерганая, и он нахмурился: – Ты в порядке?

Уитни усмехнулась, покачав головой, и шумно выдохнула:

– Прости, не могу прийти в себя. Принц Паркер покупает мне в парке мороженое в честь нашей фиктивной помолвки. Похоже на безумный сон. У меня бывают безумные сны, если наемся сладкого на ночь.

Они остановились у фургона, и Уитни, беспокойно натягивая пальцами шлейки рюкзака на плечах, попросила клубничное, а Крис выбрал фисташковое. Он чувствовал себя подростком, который привел девушку на свидание. Правда, девушка зачем-то делала вид, что он ей безразличен.

– Не понимаю, как можно любить фисташковое мороженое, – поделилась мыслями Уитни, когда продавец протянул им два вафельных рожка.

– А чем оно тебе не нравится? – удивился Крис, лизнув быстро тающую верхушку.

– Не знаю. Я никогда не пробовала, меня сама идея коробит. Это же орехи, и цвет зеленый, как у мха. – Она закусила губу, тяжело вздохнув. – Прости, я все не о том. Мы ведь празднуем. Так и быть, уговорил, попробую.

Он недоуменно вскинул брови.

– Никто тебя не угова… – Но Уитни накрыла его руку своей и с каким-то надрывным энтузиазмом облизала его мороженое. Крис чуть не упал. Горло стянуло, как жгутом. Больно было смотреть на нее, поэтому он зажмурился на секунду, услышав:

– О мой бог!!! Это очень вкусно. Почему мне никто не сказал, что это настолько вкусно?!

– Не знаю, может, ты не спрашивала, – севшим голосом ответил он. – Забирай, если хочешь.

– Спасибо! А ты мое бери, я не жадина, – заверила его Уитни, производя принудительный обмен. – Как же вкусно! Клубничное тоже ничего, правда?

Он попробовал, и скулы свело от приторности. Через силу проглотив растаявший холод, припорошенный ядерной дозой сахара, он промычал:

– М-м, класс! – и незаметно выбросил остальное в мусорку.

А Майлз шла себе впереди и восторгалась удивительными открытиями, которыми полна жизнь. А Крис думал, что вот сейчас она забрала у него мороженое, а завтра, глядишь, и душу выкрутит. С таким же безобидным, восторженным видом.

Надо бы меньше с ней видеться, подумал он. Слишком высокая концентрация Майлз в его жизни была чревата осложнениями. Но видеть ее хотелось страшно. И вчера, и сегодня, и завтра.

Когда они медленно дошли до конца аллеи, Уитни как раз прикончила мороженое и остановилась, все еще пряча взгляд.

– Кольцо я тебе возвращаю, не хочу брать на себя лишнюю ответственность, еще потеряется, – сказала она, пытаясь снять драгоценность. – Оно… да что же это такое…

Уитни упорно сражалась с наследием Паркеров и явно проигрывала: реликвия не желала покидать ее руку. Крис и сам не хотел уходить. Смотрел бы на нее и смотрел. А губы у нее сейчас прохладные, мягкие…

Черт.

– Оставь. Все равно завтра поедем в Паркер-лодж, – процедил он.

Растерянная, Уитни с виноватым видом спрятала руки за спину и кивнула:

– Ладно. Я сейчас вернусь домой и сделаю пост. Так что готовься, твой телефон оборвут к концу дня.

– Как-нибудь переживу.

– Ну-у, до вечера?

– Да. Скоро увидимся.

– Увидимся, да.

– Пока.

– Пока, – тихо повторила она и подняла на него взгляд, теплый, янтарный. И в этом янтаре немой вопрос застыл. Она, наверное, сама не понимала, что тоже не желала уходить. А может, понимала, но считала неправильным. Почему? Что здесь неправильного? Крис забыл уже. И если бы Уитни подалась навстречу – любой приглашающий жест – то он прямо здесь, у входа в парк, показал бы столько эмоций, сколько за всю жизнь не показывал на публике. Потому что его душило желание обнять Уитни, смять ее летнее платье дикого цвета и попробовать губы, которые на вкус сейчас, как его любимое мороженое.

К счастью, Майлз не шелохнулась.

– Я заеду за тобой, – злой сам на себя, предложил он, но та отказалась, упорная:

– Не стоит, клуб в десяти минутах от меня. Встретимся на входе.

– А сейчас? Тебя подбросить домой?

– Нет, я хочу прогуляться. Люблю этот город.

– А я ненавижу, – сдался Крис и, сухо улыбнувшись, направился на парковку, проклиная собственную слабость. Надо же, угораздило. Мало того, что его фиктивная Золушка была невинной, так вместо поездок в карете она предпочитала ходить пешком.

Он глянул на часы. 14:02. Еще пять часов до новой встречи. За это время можно полстраны пересечь, провести переговоры и заключить сделку. А можно сойти с ума без девушки, которой только что надел кольцо на палец.

Устойчивая система создает сети. Цепь разорвать легко: выдерни одно сильное звено, перекупи слабые – и нет ее. С сетью сложнее, особенно когда она становится глобальной, но и она не вечна. Это лишь вопрос времени – когда ее разорвут, выдернут из нее ржавые звенья, заменяя новыми до тех пор, пока она не станет гибкой и свежей, как волна новой эпохи. Это неизбежность, законы природы. Поэтому Крис не торопился, плывя по течению времени. Он знакомился с нужными людьми, перекупал звенья. Создавал собственную сеть.

– Что скажешь? Согласен?

Тан криво улыбнулся; татуировка перевернутого треугольника под нижней губой растянулась под напором самодовольства:

– Уверен, мне понравится Милан.

Крис мысленно поздравил себя. Осенью он планировал перебраться в Италию и только что заполучил надежного человека в команду. Их с Таном знакомство началось три года назад не очень: Крис сломал наглому парню средний палец во время боя в Лондоне, чтобы не показывал приличным людям неприличные жесты. Но с тех пор многое изменилось. Они сами изменились, повзрослели. Сейчас Крису было 22, Тану – 29. Они наигрались и стали сдержаннее. Вернее, игры стали серьезнее, а ставки – выше.

– Ты пожалеешь, но не сразу, – довольно ответил Крис, и тот рассмеялся:

– Кажется, я уже жалею.

Тан – сокращение от Тануки, мифического оборотня – в прошлые годы охранял самых влиятельных людей страны, а сейчас сам ездил с охраной. Раньше он расхаживал по городу в японских шмотках, а на бои заявлялся с катаной, хорошо заточенной саблей, хотя родился в Шотландии и от горца в нем было больше, чем от самурая. Теперь же он сидел напротив в льняном костюме и больше не пугал прохожих эпатажным видом. Тан туго стягивал черные волосы в короткий хвост и приправлял темный взгляд оттенком тщеславия. Впрочем, свой клуб «Тануки» – этот самый, где они находились, – все равно обустроил в японском стиле, с элементами стим-панка: работники ходили в накладных роботодеталях. Крис не любил ночные заведения, но отдавал должное этому месту. Помещение было нестандартным. Столы – бесконечно длинные барные стойки из красного дерева – расходились лучами закатного солнца от полукруглой сцены, чтобы танцоры могли свободно передвигаться.

– От Пабло Росси слышно что-нибудь? – спросил Тан, и Крис неопределенно кивнул:

– Думаю, через пару недель он назначит встречу.

– Хорошо. Будем ждать.

Время было раннее, для посетителей клуб еще не открылся. Удобный момент для серьезного разговора. И Крис честно пытался сосредоточиться на делах. Честно. Пытался. А сам поглядывал на часы каждые пять минут, и в голове жужжало назойливое: Майлзззззз.

Майлз. МАЙЛЗ.

…ЗЗззЗЗ…

– Крис, ты в порядке? – раздался насмешливый голос.

– Да. В порядке. В полном, – он растер лицо ладонями. – Я в полном порядке, если не учитывать нюансы.

– И насколько опасны эти нюансы?

– Без понятия. Недостаточно данных для вывода, – признался он. И снова посмотрел на часы.

Глава 8

Уитни

– И-и-и… опубликовать.

Первый снимок подмигнул и улетел в бескрайние просторы интернета. Уитни выключила звук в смартфоне и отложила в сторону, чтобы волна реакции не затопила. Родителям она заранее позвонила, предупредила об авантюре, в которой участвует. Мама, конечно, не пришла в восторг, но и кричать не стала, в итоге согласившись подыграть до конца лета. Папа просто промолчал в трубку. Он всегда так делал, когда матерился про себя. Красноречивее некуда.

Чтобы не лезть в смартфон, Уитни принялась наводить порядок в гостиной-спальне. Протерла большое английское окно, из которого открывался вид на проулок, тронула влажной салфеткой рабочий стол, и старый выбеленный камин в центре стены, отделявшей спальню от кухни, затем взбила подушку и бросила обратно на мягкое кресло.

В другом углу комнаты ютилась кровать с витиеватым металлическим изголовьем, подпиравшая подоконник; окошко с видом на сад обычно было приоткрыто: Уитни любила свежесть в доме. А еще она любила сидеть в кресле темными вечерами и вязать друзьям длинные мешковатые кардиганы из мягкой шерсти. До осени еще было далеко, но нервы успокоить нужно было прямо сейчас, поэтому она уселась в кресло, взяла спицы, фиолетовые нитки и принялась за рукав.

…А главное, кто его просил так смотреть?! этого Паркера. Надо же, как он умело притворялся воспитанным человеком столько лет! Строил из себя чопорного лорда, а как дошло до дела, оказался обычным бабником. Чуть не съел.

Уитни недовольно вздохнула. Всего день общения, совместный вечер впереди, а она уже готова была отказаться от договора. Потому что Паркер – сумасшедший. Впрочем, вкус у него хороший. Кто бы мог подумать: фисташковое мороженое! Девятнадцать лет прожила в предубеждении и дальше жила бы, если бы не Принц Фаберже.

Его холодный глубокий голос, бездонные карие глаза, морщинка полумесяцем в уголке рта от извечной снисходительной усмешки – почему все это вдруг стало привлекательным для нее? Холеные руки с перстнем-печаткой оказались отнюдь не ледяными, а грубая молчаливая прямолинейность и вовсе подбила под ноги.

Отложив вязание, Уитни решилась проверить телефон.

«Невероятно!»

«Это правда???»

«Очуметь, поздравляю!»

Инстаграм разрывался от сообщений, счетчик показателей зашкаливал.

Уитни широко улыбнулась. Началось. Лишь бы обесточенный поэт тоже увидел объявление и отстал. А он увидит, Уитни не сомневалась. Она разместила следующий пост с сообщением: «Отмечаем сегодня в “Макбете” с 19:00. Приходите, чтобы поздравить нас лично». В этом клубе тусовались в основном студенты, и Уитни выбрала его специально, чтобы прорекламировать там корейского спонсора, производителя одежды. Ребята из танцевальной студии придут, помогут. Как раз рутину сегодня доработали.

Третий снимок, портретный, открывающий лицо и имя жениха, Уитни опубликовала спустя два часа. К тому времени ее страница кипела. Бурление донеслось даже до южной Европы, откуда позвонила Джун.

– Уитни, что происходит?

– Не паникуй, это розыгрыш. У нас с Паркером договор, – ответила она и кратко объяснила суть вещей, умолчав о сталкере и сведя проблему к съемкам клипа.

Джун рассмеялась.

– Вы сумасшедшие!

– Я – да, у меня это наследственное. Но он тоже! ты представляешь?!?

– Вполне, – хмыкнула подруга. – Жаль, не смогу прийти вас поздравить вечером, но это и к лучшему. Тони свернул бы Крису шею. А так успеет остыть, пока вернемся.

– Передай ему, что я не готова стать фиктивной вдовой в девятнадцать лет.

– Не волнуйся, твой кузен вспыльчивый, но отходчивый, смирится к утру. Только, милая, будь осторожна. – В голосе Джун прозвучало слишком много беспокойства, и Уитни закатила глаза, игнорируя предупреждающий сигнал.

– Ты же меня знаешь. Мне не нравятся блондины.

– Если бы выбор сердца зависел только от цвета волос…

– Ладно, ладно. Не нагнетай, мамочка, – протянула Уитни. – Мне пора собираться на вечеринку.

Попрощавшись с Джун, она снова попыталась снять кольцо, но булыжник Паркеров застрял намертво. Хищный камень, однако.

Уитни без восторга относилась к роскоши, в которой выросла. Пресытилась еще до наступления переходного возраста. Если кто-то стремился пробиться в высшее общество, то Уитни, наоборот, упорно пыталась спуститься с небес на землю. На земле ей больше нравилось. От былого образа жизни осталось, впрочем, не так и мало: возможность путешествовать с родителями, профессиональные перспективы, а также одежда, косметика, настольная лампа с торшером в виде платья, фарфор и прочие мелочи, которыми полнилась квартира.

Теперь, правда, минус одна чашка.

Ох уж этот Принц Паркер! Сегодня чашку разбил, а завтра и сердце уронит. Придется задействовать всю силу воли, чтобы не поддаться его чарам, тем более Уитни никогда не мечтала стать Золушкой. Да и как она могла, если родилась принцессой? Она грезила о приключениях, а не о бессмысленных правилах дома Фаберже.

«Увидимся через час», – прислал смс-ку Паркер, и Уитни улыбнулась.

Так. Оставить! Никаких ему улыбочек. Обойдется.

«Оk», – ответила она нейтрально и побежала переодеваться.

Крис

Дождался-таки. Уитни влетела в его объятия, как и положено влюбленной девушке, обняла его одной рукой за талию и выставила напоказ кольцо на пальце. На входе в клуб их снимали папарацци, которые тоже были подписаны на Майлз в инстаграме, и невеста притворялась счастливой, позируя для лучшего ракурса.

– Хорошо выглядишь, – сказал он из чистой вежливости.

– Ты… эм-м… тоже. Весь такой официальный, я будто на экзамен пришла.

Крис сменил брюки на черные джинсы и набросил блейзер кофейного цвета поверх рубашки, потому что похолодало к вечеру. Но, судя по всему, стоило заявиться в драной потоптанной одежде, чтобы соответствовать вкусам Майлз. Сама она надела нечто из аниме. Кавайная девочка, мечта школьников. Не удивительно, что они ей тупые стихи начали на дом присылать на волне спермотоксикоза. Белый топ, черные кожаные подтяжки, черная короткая юбка, пояс с цепями, черные ботинки с массивной подошвой и полосатые черно-белые чулки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.