Татьяна Зингер
Академия нежити. Кафедра неприятных последствий

Глава 1

Декан был стар и красив, на медных чешуйках его кожи играли отблески солнца. За свой драконий век он повидал множество битв и поражений, правителей и верховных чародеев. А на старости подался преподавателем в Московский Университет Колдовских Искусств, о чем, наверное, многократно пожалел – потому что сполна познал студенческую глупость. Сейчас он задумчиво смотрел на меня, я в ответ застенчиво ковыряла носом кроссовки половицу. Диалог не клеился.

– Руна вызова с последующим внедрением, – повторил преподаватель и скрестил руки на груди, обтянутой льняной рубашкой.

Пауза неприлично затягивалась.

– Миронова, вы не охамели часом? Приходите на мой экзамен неподготовленной, из себя двух слов вытянуть не можете. Какой из вас некромант, если вы не знаете заклинания призыва?

Вообще-то вчера мне казалось, что основы прикладной некромантии – плевый предмет. Я навскидку зачитывала руны, жарко спорила о предназначении эбонитовых крестов. Но вчера я была пьяна, а сегодня трезва и забывчива сверх меры.

Преподаватель рыкнул так, что затряслись стены, и приблизился ко мне вплотную. Он, трехметровый, массивный, лишь отдаленно напоминающий человека, был не просто опасен – одной струей пламени он мог обратить меня в горстку пепла. Но с годами от знаменитой драконьей вспыльчивости остались лишь всполохи, потому преподаватель выдохнул и покачал головой.

– Пересдача в конце месяца. Свободны.

Я радостно кивнула и рванула к выходу, когда тявкнул коммутатор-череп на закиданном бумагами столе.

– Виктор Иванович, вам сообщение, – прочирикал голос секретаря.

Дракон тронул когтистой лапой череп и, прикрыв веки, вслушался в сообщение. А затем громко, как-то обреченно вздохнул.

– Миронова, стоять! Ника, будьте любезны, подождите!

Я обернулась у самых дверей. Ноги отчего-то подкосились.

– Хотите сдать экзамен? – Виктор Иванович улыбнулся очень благожелательно и хищно.

Кивок получился таким резким, что закружилась голова. Не стоило пить пойло, изготовленное травниками-второкурсниками. Я и не собиралась пить (все-таки понимала всю важность предстоящего экзамена), но Рита разочаровалась в очередном возлюбленном и так просила поддержать её горе «всего одной рюмочкой шнапса», что невозможно было устоять. В итоге одна рюмка на нервной почве переросла в половину бутылки, а посиделки закончились глубоко за полночь.

Последнее, что я помню: мы включили «Экзорцист» и вместо того, чтобы трястись от страха, ржали над неправдоподобным ритуалом изгнания.

– Это хорошо, что хотите. – Раздвоенный драконий язык облизал губы. – Готовы полгода обучаться в дружественной нам академии?

– В какой? – на всякий случай уточнила я, хотя согласилась бы спуститься в саму преисподнюю, только бы обойтись без пересдачи.

– АНиПС запрашивает подающего надежды четверокурсника-некроманта для обмена опытом. Вы, конечно, надежд не подаете, но и я не намерен делиться с этими пройдохами своими лучшими кадрами.

М-да, а вот и преисподняя собственной персоной. Про академию нежити и потусторонних сущностей ходили дурные слухи. Приличных студентов там отродясь не водилось – сплошное мракобесие и кровососы. Кроме того, процент смертности среди учащихся был самым высоким по России.

– Миронова, что это вы понурились? Ожидали чего-то более крутого, принцев там заморских? – Декан усмотрел разочарование на моем лице, а потому не удержался от злорадства.

– Нет, всё чудесно. Всегда мечтала поближе познакомиться с братьями нашими мертвыми. Когда выезжать?

Я приосанилась и изобразила улыбку, которая, впрочем, напоминала мученический оскал.

– Завтра с утра. Если вернетесь живой и невредимой, – Виктор Иванович лукаво подмигнул, – получите отличную оценку. Если просто живой – удовлетворительную. Если не вернетесь, ваши вещички перейдут сокурсникам по праву старшинства.

Ну-с, удовлетворительная – тоже неплохо, на другую я и не рассчитывала. С мыслью о том, что было бы неплохо попрощаться со своей группой (есть вероятность, что на веки вечные), я вышла из кабинета.

– Удачно вам пережить обмен опытом, Миронова, – донесся вслед язвительный голос. – Кстати, от похмелья рекомендую корень солодки, толченный на святой воде.

Дракон звонко щелкнул когтями, и передо мной воспарила закупоренная бутыль с вышеуказанным корнем.

– Спасибо, – буркнула я себе под нос, прижимая бутыль к груди.

Впрочем, похмелье испарилось само по себе.

***

С непонятным, а оттого особо тягостным чувством я толкнула дверь в нашу с соседкой спальню. Рита прихорашивалась, пытаясь одновременно красить глаза и сушить лак на ногтях. Её медно-рыжие волосы были собраны в неряшливую кичку на макушке, и одной мне известно, сколько сил соседка изводила по утрам, добиваясь этой «неряшливости».

Без лишних слов я поставила бутыль на обеденный стол.

– Это от кого столь щедрый подгон? – поинтересовалась подруга, подхватив булавку и пытаясь разъединить ею слипшиеся ресницы.

– От всеми любимого декана, – равнодушно бросила я, рухнув на стул и уперев подбородок в кулак. – Чудодейственное средство от похмелья.

В комнате повисла тяжелая пауза.

– Ни-и-ика, – протянула Рита встревоженно. – Ты уверена, что оно не отравлено?

Не уверена. Всем известно, что драконьи дары либо изначально смертельны, либо потенциально могут сделать одаряемого мертвецом. С другой стороны, всем так же известно, что драконы не прочь полакомиться человечиной – но наш декан долгие годы обходился бараниной. Правда, он любил вспоминать свою молодость: глупые искатели приключений; бестолковые маги, охотящиеся за драконьими потрохами; девицы, пытающиеся продать свою невинность по выгодному курсу. Если верить учителю, этих он ел без сожаления и изжоги.

– Вот сейчас и проверим.

На вкус было солоновато и маслянисто – видимо, одним корнем солодки дело не обошлось, – но терпимо. Гул в голове утихал с каждым глотком и, наконец, совсем смолк, а в желудке потеплело.

– Неплохо, – сказала Рита, отобрав бутыль и жадно отхлебнув из неё. – С чего это Виктор Иванович расщедрился? Ты отлично сдала экзамен?

Разумеется, никаким он был не «Виктором Ивановичем», но непроизносимое драконье имя – Витторио-Ивио-что-то-там – коверкали все, включая преподавательский состав, потому мудрый декан получил российский паспорт и стал Виктором. Ага, типичный такой трехметровый Виктор с чешуей на вытянутой морде.

– Бери выше: завалила.

Тонкие брови Рите сошлись на переносице, конопатый носик сморщился.

– И всё?

– Не-а. Я согласилась стать студентом по обмену с дружественной нам академией, – монотонно повторила формулировку преподавателя.

Рита всплеснула руками.

– Да ладно! Везет же! Меня бы отправили в какое-нибудь приличное заведение на месяц-другой. Я бы хоть парня адекватного нашла, а то наши все тюфяки и нюни.

– Сомневаюсь, что там, куда я поеду, есть кто-то адекватный.

Мой рассказ занял полминуты. Ещё столько же Рита приходила в себя после услышанного. Затем она горько расплакалась и уткнулась в меня с безапелляционным вскриком:

– Не пущу!

Она, конечно, во всем такая… малость эмоциональная, но чтобы разрыдаться из-за сущего пустяка – это впервые. Не сожрут же меня новые сокурсники, так чего переживать? Как уеду, так и приеду. Если не целиком, то по частям.

– Ты вообще слышала сплетни про АНиПС? – Рита вцепилась меня как клещ, намереваясь то ли придушить, то ли раздавить своим немалым весом. – Ты хоть представляешь, куда вписалась?

Воздуха стало не хватать, и я рисковала всерьез потерять сознание от объятий подруги. Немудрено. Та гордилась и своим весом, и формами, а потому никогда не планировала садиться на диету или – упасите боги – ограничивать себя в сладостях. Я же была не стройной, но худой и всё время пыталась откормиться, да только впустую. Короче говоря, на ночь глядя обжирались мы обычно вдвоем, но я с конкретной целью, а Рита исключительно ради удовольствия.

Я с трудом выбралась из захвата и вопросила:

– А что не так?

– Всё не так! – взвыла Рита, падая на кровать. – Я с тобой четыре года провела в одной спальне не для того, чтобы схорони-и-ить…

Слезы скатывались по её щекам, смывая идеальный макияж.

– Ты преувеличиваешь. Напоминаю, что с нежитью у нас заключен мирный договор не-помню-сколько-лет-назад, – лекторским тоном изрекла я. – Кого мне опасаться? Миролюбивых упырей с подточенными клыками? Или европейских ведьм, которые настолько безграмотные, что руны-то с трудом читают? А может, безобидных банши? Я ж почти дипломированный специалист!

– Ну-ну, – Рита притянула к себе бутыль и залпом осушила её. – Упыри срываются, когда чуют кровь. За последний год, если верить официальной статистике, ими были чисто случайно покусаны и умерщвлены две тысячи сто пять наших сограждан. Ведьмы злопамятны и запросто перережут тебе горло за неуместную шутку – а с чувством юмора у них проблемы. А банши настолько безобидные, что от их крика люди периодически теряют рассудок.

Я поежилась. Нет, конечно, и сама всё это знала, все-таки основы нежетелогии мы проходили на первом семестре – но со стороны звучало совсем безрадостно. Отказаться, что ли?

С другой стороны, через год мне выдадут диплом, где алым по белому будет написано: «специалист в области некромантии». А какой я специалист, если практику проходила на кладбище, где мне строго-настрого запретили кого-либо оживлять, ибо смотрителю «не хватало только гоняться за всякими жмуриками». Никаких потусторонних сущностей за четыре года обучения я так и не повстречала. С тех пор, как лет двадцать назад приняли закон о миграции, в Москве и окрестностях запретили появляться любой нежити. Потому единственным нечеловеком из всех моих знакомых был преподаватель-дракон. Его тоже приняли далеко не сразу, но многовековой опыт и мудрость, помноженная на смертельное пламя, сыграли свою роль.

Нет уж, союз этот обоюдополезный. Я ещё не знаю, в чем заключается моя польза для АНиПС, но нежить мне пригодится не только в качестве подопытных существ, но и для дальнейших деловых связей.

– Рит, я всё решила.

И отослала соседке воздушный поцелуй, окидывая комнату сканирующим взглядом: что из одежды взять, а что оставить здесь.

– Тогда я еду с тобой! – Рита вскочила на ноги и уперла руки в боки.

– Ага, езжай, – усмехнулась я. – Кто ж тебя отпустит.

Фырча от негодования, она выскочила в коридор. Тем временем я открыла дверцу шкафа, достала из-под кровати запыленный чемодан на колесиках и, поразмыслив, скинула в него всё содержимое полок. Чемодан жадно принял в себя вещи, канувшие в третье измерение. Сверху я уложила любимую кожаную куртку и две пары кроссовок.

На том сборы закончились.

Конспекты брать незачем, как и многотомные учебники – вся информация сохранена в стареньком ноутбуке. Я сходила к девчонкам с потока и коротко попрощалась, пообещав привезти каких-нибудь местных сувениров – «нет-нет, никаких костей или гниющей плоти» – из академии.

Уже на обратном пути, на лестничном пролете меня отловил человек, с которым я не хотела иметь никаких связей. Мой бывший парень. Артур. Само очарование, кучерявый что ангелок и обходительный, правда, пока дело не касалось ревности – тогда он был готов кидаться с кулаками на всех подряд. Месяц назад мы расстались, о чем я ничуть не жалела.

Артур собственнически прижал меня к стене.

– Слышал, ты уезжаешь в Сибирь… – трагическим шепотом произнес он.

– Угу.

– Только попробуй там с кем-нибудь замутить. Убью.

– Отвали, – В голосе появились стальные нотки, из-за которых Артур окончательно озлобился.

Ещё с минуту, пока я спускалась на свой этаж, до меня доносились красочные проклятия. Что ж, есть в этом отъезде и свои плюсы. Глядишь, через полгода Артур переключится на новую жертву.

Глава 2

Риту отпустили. Точнее – декан сказал что-то типа: «Да мне плевать, сколько вас туда поедет, одаренные вы мои» и пообещал договориться с руководителем её кафедры. Она вернулась опечаленная, но уверенная в своей правоте, и полночи собирала сумки. Бурчала, что матирующая пудра не переживет поездки, а в АНиПС качественной косметики не найти. Хлюпала носом, надрывно прощаясь то с зеркалом, то с любимой подушкой, то с кофеваркой, подаренной каким-то из предыдущих ухажеров.

Не спалось. Я восседала на подоконнике, уставившись в туманную даль, и голоса не подавала. Очертания деревьев и многоэтажек Москвы, на окраине которой приткнулся наш университет, сливались в размытое пятно. На глаза наворачивались слезы от неминуемого отъезда, но я не позволяла себе эмоций, особенно – при Рите. Та хоть и безобидная выпускница факультета лекарей и травников, а проницательнее любой пророчицы. Заклюет ведь и будет права.

На рассвете мы сверились с наручными часами, выждали, когда обе стрелки окажутся на цифре «шесть», а затем заперли дверь на тройной магический ключ и потопали к автобусной остановке.

– Мы никогда сюда не вернемся, – предрекла Рита, за что получила от меня увесистый подзатыльник. – Ай! Садистка.

– А ты уж больно много стенаешь для человека, который подписался на это добровольно.

– Не добровольно, а за повышенную стипендию.

– Тем более не ной.

Если честно, я была ей благодарна: не всякая подруга согласится променять уют родных стен на пугающую академию где-то на задворках России. Там, куда мы ехали, было морозно и малолюдно, а ещё опасно. Зато декан пообещал Рите аттестат с отличием, если она воротится сама и воротит меня в относительной целостности. Принимающей стороне он сообщил, что выпускница-травница будет писать дипломную работу о местных растениях и влиянии неблагоприятного климата на целительные свойства отваров. Те на удивление легко согласились принять нас обеих.

– Хочу и ною, у нас свободное государство, – шмыгнула носом подруга. – О, а вот и карета подъехала.

Лупоглазая машинка цвета спелой вишни поморгала фарами и бесшумно затормозила возле нас. Багажник открылся автоматически, и следующие несколько минут мы безуспешно пытались впихнуть внутрь свои сумки, набитые одеждой. Тетрис не складывался – мой чемодан не вмещался. В итоге я плюнула и запихнула его в салон, поставив сверху ноги. Рита произнесла:

– Ну, в добрый путь!

После чего перевела взгляд вперед и застыла соляной статуей. Тут следует отметить, что машинка была предоставлена принимающей – всё хочется добавить «загробной» – стороной, а потому и водитель нам достался специфический.

– Это что… скелет? – замогильным шепотом вопросила подруга.

Глаза её поползли на лоб, а дыхание участилось. Пальцы Риты потянулись к ручке, но дверь оказалась предусмотрительно заблокирована.

Я нервно усмехнулась.

Не просто скелет, а облаченный в белую рубашку, пиджак и кепку с нашивкой АНиПС. Его череп лишь наполовину был обтянут кожей, вместо левого глаза зияла дыра, а желтые зубы оскалились в приветственной улыбке.

– Есть предпочтения по музыке? Попса, рэп, старая добрая классика? – Водитель подмигнул нам уцелевшим глазом.

– Выпустите меня! – прохрипела Рита, но я положила руку ей на колено и ободряюще брякнула:

– Назад дороги нет.

Моя впечатлительная подруга сползла с сидения, бледнея и задыхаясь.

– Давайте русский рок, – хихикнула я. – Что-нибудь про вурдалаков и обескровленных девиц.

Машинка тронулась под надрыв гитарной струны. Поездка предстояла долгая, но увлекательная.

Вскоре мы выехали на шоссе меж мирами, где разогнались до скорости, при которой очертания и предметы превратились в месиво из красок. Через полчаса Рите надоело изображать припадочную, и она принялась донимать несчастного водителя.

– А вы дышите? А как? А у вас что-нибудь болит? – выслушав ответ, она важно кивнула. – Ясненько. О, вы официально трудоустроены? Да? В академии есть профсоюз? А членские взносы какие?

С первого курса Рита подсела на всю эту правовую белиберду, а потому боролась то за права студентов, то за учительские премии, то за равноправие полов. Каждый раз она бралась за что-то с энтузиазмом, но после природная лень брала свое – и Рита потихоньку забивала на ущемленных и обездоленных.

– А зарплату вам платят?

– А почему нет? – удивился водитель, изрядно утомленный любопытством моей подруги.

– Ну, вы же… не совсем живы.

– Но не совсем и мертв, если ты понимаешь, о чем я, – после чего заржал так заливисто, что Рита побледнела и вновь потянулась к ручке.

Я наслаждалась музыкальными переливами и хрипловатыми голосами певцов, не влезая в их диалог. Но подслушивала с интересом.

– Девушки-красавицы, вы что, впервые встретили настоящую нежить? – Водитель крутанул руль, и машинку повело вправо.

– Ага, – вздохнула Рита. – Как-то не удалось пересечься с вашим братом.

– Оно и понятно, миграционный запрет на посещение крупных городов, будь он неладен. Что это, если не нарушение прав разумных существ?! Сегодня нам запрещают ходить там, где обитают живые, а завтра что? Поместят в резервации? Справедливо ли это? Меня вон доконали проверками на въезде в Москву, а я вообще не собирался вылезать из машины.

Рита благоразумно промолчала, потому что даже её жаждущая справедливости душа была не готова терпеть рядом с собой дурно пахнущую и вечно озлобленную потусторонщину. Я к нежити относилась спокойнее, но, если честно, чистая от мумий и вампиров Москва меня полностью устраивала.

– В Сибири, так понимаю, не бывали?

– Никогда. – Рита развела руками.

Я опустила голову. Воспоминания услужливо подкинули картинки из раннего детства: заледеневшие рукавицы и комья снега, из которых я лепила снеговиков; иней, сковавший ветви деревьев; актированные дни, когда можно было валяться под одеялом, наблюдая за снежными бурями, что ломились в окна.

– Никогда, – согласилась я, не желая делиться тем – глубоко запрятанным – прошлым с кем-то чужим.

– У нас хорошо. Прохладно, но гостеприимно. – Водитель улыбнулся, обнажая гниющую челюсть.

Пять часов мы тряслись в пути, а затем машинка замедлилась, переходя с магической на техническую скорость. Мимо поплыли голые поля, запорошенные белоснежным пухом. Единственная дорога петляла среди непроглядных лесов, вела по кайме замерзших озер и рек.

– Как красиво. – Рита восхищенно рассматривала уснувшую хладным сном природу.  – И тихо…

– Это пока, – обнадежил водитель.

Справа от обочины показался указатель с названием небольшого городка. Точнее – раньше он был небольшим, но с наплывом нежити разросся до многотысячного города. Поговаривают, что потусторонние существа притеснили и даже вынудили переехать местное население, а на месте их жилищ выстроили свои бараки, лишенные тепла и света –  ибо мертвые не нуждаются ни в том, ни другом.

Заодно и проверим, насколько правдивы учебные пособия.

Именно здесь и расположилась академия нежити и потусторонних сущностей. Строение, окруженное бетонным забором, выплыло из тумана неуклюжей громадиной. Оно было какое-то бесформенное, несимметричное: то два этажа, то четыре, то высокая башня, то длинные галереи, которые обрывались внезапно, словно у архитектора кончился запал.

Машинка въехала на внутреннюю территорию и остановилась у главного входа. Щелкнул блокиратор на дверях – можно выходить.

– Был рад познакомиться, – водитель козырнул костлявой рукой. – Удачной учебы, девоньки.

Я вытащила чемодан и поморщилась от холода, забравшегося в самое нутро. Горло сдавил колючий мороз, и щеки одеревенели. Рита, одетая в легкое пальтишко, зябко поёжилась.

– Идем искать администрацию, – предложила она, дрожа всем телом.

В воздухе плыл запах гари и чего-то затхлого, неживого. Смерть тянулась из самых глубин. Не та смерть, которая описана в книгах и потому не пугает, а иная – настоящая до безобразия. Ноги подкашивались, когда мы поднимались по лестнице на крыльцо, и когда осматривались в безлюдном холле, и когда навстречу нам выплыл первый студент, с виду совершенно нормальный, но с пустыми рыбьими глазами и смрадным дыханием. Не разобрать, то ли ходячий труп, то ли замученный сессией парень.

– А может, ну его? – малодушно предложила я. – Поехали обратно?

Рита проводила плетущегося по коридору студента долгим взглядом и покачала головой.

– Сомневаюсь, что нас отпустят. Будешь успокоительное? Закинься, досчитай до десяти – и всё не так плохо.

Но от таблеток я отказалась. Голова должна быть трезвой, а решения взвешенные, когда будем подписывать контракт об обучении, а то согласимся ещё пожертвовать «ненужные» органы в фонд помощи голодным кровососам.

В договоре подводных камней не обнаружилось. Между прочим, администрация у академии была вполне нормальной, никаких тебе ведьм. Красногубая женщина по имени Виолетта заунывно вещала о нормах поведения в их «пускай не элитном, но замечательном заведении», о проценте «человеческого населения», о «лидерстве в области видового разнообразия» и «низком конкурсном балле». Мы откровенно зевали – сказалось отсутствие сна, –  но речь дослушали.

– Сейчас каникулы после сессии, потому до конца недели занятий нет. Располагайтесь, осматривайтесь. С понедельника определим вас в подходящие группы. Ясно? – Мы синхронно кивнули. – Ну-с, тогда с вас две подписи и можете отправляться к коменданту общежития. – Виолетта протянула каждой по договору в двух экземплярах и зачарованную иглу.

Я ткнула острием в подушечку пальца. Кровь выступила каплей, а Виолетта как-то плотоядно облизнулась. Б-р-р, не к добру это…

Быстрый росчерк – договор подписан.

Нас поселили на третьем этаже, и из окна открывался живописный вид на бетонную стену. Топили в академии скудно, поэтому спальное белье подмерзло. Комната оставляла желать лучшего, мы едва уместили в ней свои многочисленные пожитки. Зато здесь была личная ванная комната! Привыкшая к очередям на утреннюю помывку, я чуть не расплакалась, когда обнаружила туалет и душевую. Пусть старенькое, с въевшейся ржавчиной, зато свое.

– Жить можно. – К Рите вернулось благосклонное настроение, и сейчас она выстраивала из баночек и тюбиков батарею на подоконнике. – Завтра устроим себе экскурсию, а пока – спать!

Вскоре она дрыхла, обмазанная в три слоя питательными кремами.

Я помылась и только закрутила на волосах полотенце, как…

Крик был истошен и рвал барабанные перепонки. Резок. Пронзителен. Я зажала уши руками, но крик не утих. Он разрастался, давил на черепную коробку. Словно шел из головы. Сквозь него не проступало ни единого постороннего звука. На миг показалось, что я оглохла.

Надо спасаться! Оглянулась на соседку, но Рита сладко спала. Она даже не шелохнулась, когда я рухнула на пол, скрючившись от невыносимой головной боли.

– Пожалуйста, хватит.

Из прокусанной губы потекла кровь, и на языке стало солоно.

– Я сама решаю, когда и кому хватит, – голос донесся далеким эхом.

Глава 3

Когда первый шок прошел, я вспомнила о защите. В мою голову кто-то лезет, а значит, самое время вытурить его восвояси. От растерянности – что делать, как заставить голос замолкнуть – пальцы не слушались. Руническая вязь не давалась, вместо полотна из чистой магии в заклинание вплетались узелки и дыры. По неосторожности я вложила столько отклика, что волна энергии не только сковала меня силовой броней, но и разрушила все чары, наложенные на комнату. Залатанные магией занавески развалились на ошметки, открытый чемодан выплюнул из себя всю ту одежду, которую я не развесила на плечики, понадеявшись на сохранность в третьем измерении.

Зато за стеной послышался удар и визгливое:

– Ай!

Хм. Крадучись, я выскользнула в общий коридор, такой неоживленный, точно вымерший – ха-ха, – и постучалась в соседскую комнату.

– Закрыто! – буркнул тот самый голос, что визжал в моей голове.

Собственно, разрешения я и не спрашивала. Хватило одного пинка, чтобы хлипкая дверь слетела с защелки и распахнулась, позволяя мне войти в такую же маленькую комнатушку, как наша, разве что заставленную до предела алхимическими прибамбасами. Порошки и колбочки, развешанные под потолком коренья, реторты, внутри которых закипали жидкости. Дыхание сводило – так сух был воздух.

– Это ты удумала погостить в моей черепушке? – Я обратилась к девице, восседающей у стены и потирающей поясницу.

Она была худа, но одета в такую огромную толстовку, что казалась необъятной. Вся в черном, глаза подведены стрелками, в волосах выбеленные пряди.

– Слабенькая ты какая-то, и минуты ментального воздействия не выдержала, –  ухмыльнулась новая знакомая. – Зато руны умеючи плетешь, прям моё уважение.

Голосок был тягуч и плавен, он дурманил, усыплял. От девицы исходил столь резкий магический фон, что я порадовалась силе своего щита – иначе бы меня опять атаковали. Сомнений не оставалось – передо мной банши собственной персоной.

– Спасибо, – ответила я, помогая девице встать, но глядя на неё с настороженностью. – Так что ты забыла в моей голове?

– Что тебя не устраивает, киса? Решила вот представиться, себя показать, на других посмотреть. – Банши осклабилась. – Ко мне соседок давненько не подселяли.

Кажется, я понимала, почему.

– Надеюсь, этого не повторится.

– А что ты мне сделаешь? – Девица расхохоталась и взмыла над полом. Её волосы взметнулись короной над головой. – Опять поставишь щит? Так я подстерегу тебя в час, когда ты не ожидаешь удара. Мне не нравится делить коридор с кем-то, особенно – с человеческими кусками мяса.

– Никаких щитов, ты что. Я просто вылью на тебя один из твоих растворов, – пожала я плечами и дернула банши за ноги.

Она рухнула на пол, в последнюю секунду успев выставить вперед руки. Но вместо того, чтобы разразиться руганью, засмеялась так пугающе, что мне захотелось поскорее убраться.

Ненормальная.

– Кстати, меня зовут Юноной. Мы подружимся, киса, если вы с подружкой-толстушкой, конечно, не сдохнете!

– Есть вариант, что сдохнешь ты, – мрачно добавила я, хлопнув дверью.

Так я познакомилась с первой и – как оказалось – единственной соседкой. Уже позже мы с Ритой узнали, что Юнона благополучно изживала всех девушек, подселенных в соседние комнаты. Кого-то травила, над другими измывалась ментально, третьим подкладывала мертвых ворон или крыс, писала на дверях кровавые угрозы.

Что до нас?..

Ну, мы нашли общий язык. Правда, не сразу.

Для начала Юнону пришлось умертвить…

***

Распрощавшись с неприятной соседкой, я выставила оберег – спасибо преподавателям за то, что вдолбили в меня безукоризненное знание рун – на нашу с Ритой комнату и задумалась. Чем бы заняться? Вернуться в комнату и попытаться уснуть как приличная девочка или пройтись по академии, раз уж магическая энергия во мне бурлит и плещется?

Решено, исследуем место, в котором мне либо жить, либо помирать.

Подробная карта обнаружилась в административном корпусе. Мамочки! Да это не высшее учебное заведение, а муравейник из ходов-выходов-лекториев и закутков. Изнутри академия соединялась крытыми переходами, потому все здания были объединены в одно. Вроде ничего сложного, но бесконечные переплетения галерей и коридоров вгоняли в тоску. Залы и кафедры располагались через то самое место, которое не принято упоминать в приличном обществе. Кабинет языковой культуры и – хоп! – рядом с ним химическая лаборатория. Зачем, почему, а главное – кто согласовал это безобразие?!

Кроме того, меня не покидало чувство, что я брожу по средневековому замку. Под современной обшивкой скрывалась старина, невероятная древность, пропахшая пылью и смертью. Непонятная тревога зашевелилась во мне, заворочалась дурным предчувствием. Моё чутье было обострено до предела, хотя разум подсказывал: опасаться нечего.

Первых студентов я застала в столовой, куда забрела чисто случайно, запутавшись в хитросплетении переходов. Да, контингент здесь был, мягко говоря, непривычный. Я изучала нежить по учебникам и кинофильмам, но чтобы так… на расстоянии вытянутой руки… встретить компанию зомби, одетых в модные джинсы и футболки со стразами. Зомби скрежетали зубами, скрипели костями и болтали о чем-то своем, не обращая на меня никакого внимания.

Обнаружились здесь и люди (хотя люди ли?), и особи, которых учитель по нежетелогии окрестил бы как «прочие твари»: крылатые и не очень, волосатые, хвостатые, чешуйчатые. Они поедали маковые плюшки, стучали по тарелкам ложками, хлебая суп, и выглядели как типичные студенты.

Я собиралась уходить, когда по плечу кто-то так по-братски стукнул, что я ойкнула и от боли, и от неожиданности. За спиной стоял парень приятной наружности, даже слишком приятной: зачесанные набок русые волосы, пронзительно зеленые глаза, округлые черты лица. Вид у него был максимально человеческий, толстовку украшала эмблема футбольного клуба. Ничто не выдавало в нем нежить – и потому он мне заочно понравился.

– Ты же новенькая, да? Из университета колдовских искусств? МУКИ, да?

На его губах расплылась довольная ухмылка.

– Угу.

– Приятно познакомиться. Антон. –  Он подал мне ладонь, и я приняла рукопожатие.

– Ника.

– Очень аппетитное имя, Ни-ика, –   протянул новый знакомый, не спеша отпускать мою руку.

В следующую секунду Антон улыбнулся сильнее, из-за чего верхняя губа несимпатично задралась, и наружу проступили острые как иглы клыки. Я отпрянула, охваченная гадливым чувством, но пальцы вампира сжали мою ладонь до хруста.

– Не бойся, я тебя не трону. У нас к тебе необычное предложение.

У этого кровососа ещё и раздвоение личности? Никого, подходящего под описание «нас», рядом с Антоном не стояло.

– Какое же? – процедила я, оглядываясь на полную существ столовую. Если понадобится, буду кричать, лягаться, плеваться ядовитой слюной (и пускай таковая у меня отсутствует), но живой не дамся.

– Такое, от которого ты не сможешь отказаться, Ника Миронова. Оно напрямую связано с твоей специализацией. Прикладная некромантия, не так ли? Не лучшая студентка на потоке, но по-своему талантлива.

Тревога усилилась, грозя перерасти в панику. Откуда ему известны эти подробности? Что-то нечисто. Сердце пропустило удар, энергия во мне взбунтовалась, готовая вырваться атакующими чарами. С другой стороны, не станет же он меня убивать при полной академии? Смертность тут, конечно, велика, но в основном от несчастных случаев – а не потому что одни студенты поедают других от скуки или голода.

В любом случае, соглашаться на сомнительные затеи в первый день обучения себе дороже.

– О, и не смотри на меня так глубокомысленно. Информаторов выдам только при очень близком знакомстве. Ну, так что, идем?

– Не идем. Рассказать тебе, куда можешь засунуть свои предложения? – выплюнула я.

Антон подался вперед, точно намереваясь накинуться и – в лучшем случае – придушить. Но затем склонил голову набок и понимающе кивнул. Напоследок он провел большим пальцем по вене, выступающей на моем запястье, и жестом изобразил раскаяние.

– Не смею более тревожить.

Когда я уходила из столовой, его липкий, испытывающий взгляд блуждал по моим лопаткам.

Так, хватит с меня сомнительных доброжелателей и откровенных недругов. С этой мыслью я отыскала кабинет комендантши. Та, выслушав мой рассказ ровно до момента знакомства с Юноной, страдальчески вздохнула и с фразой «Седьмой случай за год, не девочка, а катастрофа» подняла крышку ноутбука.

Чудненько! То есть они знали, что банши – особа дурная и вредная, но всё равно подселили нас к ней? Мол, чего бы и нет, делаем ставки, кто переживет обмен опытом, а кто поедет домой в гробу. Но моё возмущение прервал мобильный телефон, который зазвонил в ту самую минуту, когда я собиралась озвучить свое «фи» комендантше в особо нецензурной форме.

Хм, Рита уже встала? Не к добру это. Обычно она дрыхнет до победного, её даже будильник берет минуту на вторую, как только проснусь не только я, но и весь остальной этаж.

– Что-то случилось?

– Да, – подруга жалобно всхлипнула. – Возвращайся.

– Что-то не так?

– Всё так! Только вот… Я отравила нашу соседку. Насмерть.

На моё изумленное «Э-э-э» ответом стали короткие гудки.

– Кажется, я подобрала вам новое жилище, – сказала комендантша.

– Возможно, оно не понадобится, – загадочно произнесла я, поднимаясь.

Юнона лежала на моей кровати – ну, разумеется, не станет же Рита класть отравленную девицу на свою, – бездыханная, хоть закапывай. Кожа её посерела, губы слились с тоном лица, щеки впали. Скрестить руки на груди – вылитый покойник. У стола валялась откупоренная баночка, и запах в комнате стоял специфический: горьковато-сладкий, травяной.

Перепуганная Рита ходила кругами от ванной комнаты до окна и причитала:

– Это конец, это полный кошмар! Всё, меня отчислят! Посадят!

Меня она не заметила, увлеченная своими страданиями.

Я двумя пальцами взялась за донышко банки и рассмотрела содержимое на свету: коричневый порошок с серебристым отливом. Что-то ядовитое, без сомнения. Дурное предчувствие окончательно укрепилось и замаячило вполне реальным уголовным сроком за убийство с использованием оккультных смесей. От десяти лет лишения свободы до пожизненного без права на амнистию.

Прекрасное окончание дня.

– Что ты натворила?..

Рита только теперь заметила моё присутствие и усиленно замотала головой, точно пытаясь оторвать ту от туловища.

– Я не специально.

– Не специально траванула нашу соседку? – тактично уточнила я и прислушалась к дыханию Юноны.

Глухо.

– А чего она выпендривалась?.. Полезла ко мне со своими воплями, ну я и пригласила её  сюда, чтобы пообщаться как чародей с чародеем.

– И?

Видимо, мой щит слетел, и неугомонная банши вздумала оторваться на Рите. Посмертный розыгрыш, так сказать.

– Слово за слово… Короче, я бросила ей в лицо концентрированную драконью пыль, – смутилась моя подруга-травница. – Я ж не знала, что она такая восприимчивая. Должна была уснуть, а она… умерла?

Я приложилась ухом к груди Юноны, пальцем нащупала венку на её шее. Ничегошеньки. Дыхания нет, как и других признаков жизни.

Хм.

Признаки жизни.

– Ну что, пакуй чемоданы, подруга, поедешь на Колыму. – Я отряхнула ладони от невидимых соринок и плюхнулась на кровать Риты прямо в кроссовках. – Навещать тебя не буду, уж не обессудь, но передачку соберу. Ты как относишься к сгущенке?

Рита побледнела и безмолвно осела на стену. В заплаканных глазах появилось отчаяние.

Конечно, откуда ей, благопристойной травнице, знать про то, что нежить в принципе не дышит. Ей незачем. Драконья пыль подействовала на её физическую оболочку, вошла в реакцию с магическими циклами, отвечающими за существование, и приостановила их.

Я провела растопыренной ладонью над телом банши, сканируя то. Показатели в норме.

– Не переживай, отравительница. Через час наша красотка очнется куда злее прежнего, – резюмировала с ухмылкой.

– Ты ее оживила?! – Рита ахнула. – Спасибо тебе, Ника! Ты – чудо.

– Ага, я – чудо, и я иду спать. Постарайтесь сильно не шуметь.

– В смысле, спать?! Подожди! Мне-то что делать? – Подруга захлопала ресницами.

Уже уткнувшись носом в подушку и замотав себя в одеяло как в кокон, я буркнула:

– Что угодно, главное – тихо.

Разумеется, выспаться не удалось. О пробуждении банши я догадалась по крику – вполне реальному, исторгаемому разинутой пастью нежити. Юнона нечленораздельно вопила, надвигаясь на Риту, а та вооружилась баночкой с драконьей пылью и грозилась «опять укокошить неадекватное чудовище». Я села по-турецки, уперла локти в колени и горестно попросила:

– Можете успокоиться?

Обе скандалистки от внезапности момента уставились на меня во все глаза.

– Ритуль, опусти, пожалуйста, банку. – Подруга нехотя исполнила требуемое. –  Юнона, я предлагаю заключить мирный договор.

– С тобой, киса? – банши поморщилась, словно съела целый лимон.

– С нами. Сколько в тебе единиц чистой магии?

– Так я тебе и сказала, – хмыкнула она, тряхнув гривой волос.

– А во мне двести шесть. В моей подруге, – пальцем указала на Риту, – двести тридцать три. Я права?

Та утвердительно качнула головой.

– В тебе же, по моим ощущениям, не больше сотни. Твой магический ресурс ничтожно мал, как и сила твоих чар. Ты выдохнешься быстрее, чем любая из нас.

– Лжешь, – скрип зубами.

– Проверим?

Юнона не ответила, просто бахнула по мне каким-то разрушающим заклинанием. Кожу кольнуло тысячей игл, но я отвела удар в сторону и без особого труда выставила заградительный щит. В голове разлилась пустота, все ненужные мысли скомкались, переводя разум в боевой режим. Любой начинающий некромант в курсе: концентрация важнее всего.

Я не собиралась атаковать. Неспешно сминала заклинания, которые банши лепила одно за другим. Мы столкнулись основательно и надолго. Ярость и безразличие. Пыл и спокойствие. Заискрил воздух маленькой комнатушки. Рита благоразумно скрылась в ванной комнате. Если некромантов учили концентрации, то травников – умению незаметно слинять куда подальше, пока не задело взрывной волной.

Наконец, Юнона иссякла как магически, так и физически.

Война окончена.

Я отвела взгляд к окну. За стеклом расцветала метель, и белые хлопья снега укрыли бетонную стену, ложились пушистым налетом на подоконники. Под натиском ветра гнулись деревья. Необузданная красота манила к себе, притягивала.

– Вот это да! Ты мне нравишься, киса, – сказала вдруг Юнона вместо того, чтобы признать поражение.

– Ты мне – нет, но я предлагаю мир.

В знак согласия она протянула руку с выкрашенными в иссиня-черный цвет ногтями. Её кожа была холодна, зато лицо озарила теплая улыбка.

– Не хотите завтра выйти в город? Покажу вам наше захолустье.

– Посмотрим, – ответила я одними губами.

Когда Юнона, хохоча, ушла, я откинулась на подушке, изнеможенная до предела. Источник магии был почти пуст, кости ломило от выброса энергии и недостатка сна. По лбу скатывался липкий пот, перед глазами плыло. Рита боязливо выглянула из ванной и показала мне большой палец.

– Повторяю: ты – супер!

– Угу, – согласилась я и, прикрыв на секундочку веки, уснула мертвецким сном.

…Сквозь сон мне почудились шаги и дыхание над ухом. Показалось? Должно быть.

Но вдруг чьи-то вполне реальные пальцы коснулись щеки, прочертили дорожку от губ до ключиц. Мои ресницы дрогнули, и я разлепила веки, чтобы встретиться с взглядом похитителя: тяжелым, засасывающим, неотрывным. В его глазах сгустилась тьма. Мой рот оказался зажат мощной рукой – ни выдохнуть, ни вскрикнуть. К носу поднесли тряпку, остро пахнущую зельями.

«Да что за… Опять?!», – успела ругнуться я, когда комната поплыла, а веки слиплись.

Глава 4

Сознание возвращалось толчками, которые отдавались ноющей болью в затылке. К горлу подкатывала тошнота. Я облизала пересохшие губы и попыталась сосредоточиться.

Так, руки-ноги не связаны, но обездвижены магией. Силовые путы не давят, да только двинуться невозможно – тело не слушается. Кто-то усадил меня на стул (спасибо и на том, что мягкий), уложил руки на подлокотники. Над ухом жужжит неисправная электрическая лампа, ну или что-то похожее на неё. Босые ноги обдувает ветер.

Не худшее моё пробуждение, но и не лучшее.

Где я? Меня выкрали и притащили… куда? Зачем? Как они сумели влезть в нашу комнату? То, что Рита не услышала похитителя, меня не удивляет; она и конец света проспит. Отличная, блин, подруга, надежда и опора. Но я тоже хороша. Забыла разок поставить оберег на дверь и сразу куда-то вляпалась.

Что со мной сотворят?

Вопросов было так много, что головная боль усилилась.

Почему, нежить вас всех побери, я?! Ничем не примечательная девушка. Ни богатеньких родителей, ни связей, ни особых магических достижений. Самое бессмысленное похищение на свете.

Страха не было. Нет. Был ужас, леденящий, пробирающий до самых костей. Такой, что и рехнуться немудрено. Сердце бешено колотилось в груди. Я осторожно приоткрыла левый глаз, следом – правый. Холодный белый свет ослепил.

Я ожидала, что в лучших традициях ужастиков окажусь в каких-нибудь стремных подземельях, где будут звякать цепи (в них-то меня и закуют), а на полу обнаружится кровь моих горе-предшественников. Но передо мной – просторная аудитория, тянущаяся на десяток рядов вверх. Стены увешаны портретами ученых-алхимиков с самыми суровыми выражениями лиц. Я сижу на преподавательском месте, а на первой парте – именно на парте, а не за ней – восседает парень, немногим старше моего. Если, конечно, передо мной не законсервированная нежить. Его русые волосы взъерошены, черты лица остры – дотронься и порежешься. На нем обычная клетчатая рубашка с длинным рукавом и узкие джинсы. Ничего примечательного, если бы не взгляд. Незнакомец наблюдает за мной из-под сдвинутых бровей так, что впору удавиться.

– Доброе утро, Ника. – Его голос был сладок, что липовый мед. – Извини за похищение. Но, если несговорчивый некромант не идет к нам добровольно, мы сами притащим его в гости.

Что за бред? Я собрала всю себя в кулак, чтобы окончательно не распсиховаться.

– А пригласить нельзя было? – спросила елейным голосочком. – Ну, знаете, чтобы я сама дошла. Ногами. Своими.

– В смысле? – оскорбился незнакомец, почесав переносицу. – Мы тебя приглашали. Тох, приглашали же?

Из-за моей спины выплыл недавний знакомый-кровосос, увлекающий меня заманчивыми предложениями и посланный куда подальше. Ах вот оно что: кровососы и подозрительные типчики заодно.

– То есть это было приглашение? – Изогнула левую бровь.

– Ну а как иначе? Вполне себе конкретное, даже дружелюбное, мы ж не изверги какие-нибудь. А ты как отреагировала, напомнить? Ладно, давай к делу. – Типчик поднялся с парты и отряхнул ладонь об ладонь. – Нам нужна твоя помощь.

– Вам – это тебе и дружку-упырю? – Я отправила скромно топчущемуся сбоку кровососу взгляд, полный ненависти.

– Считай, что так, – фыркнул типчик, жестом приказав Антону молчать.

– Я не веду переговоров с теми, кто держит меня на привязи как цепную собачку.

Легкий взмах кистью, и путы спали, а я чуть не свалилась со стула. Поводила онемевшими конечностями, хрустнула затекшей шеей. Одернула на себе футболку, в которой спала, убедилась, что вчерашние джинсы тоже на месте.

– Продолжай, – уже благосклоннее сказала я.

Коль развязали, а не умертвили с особой жестокостью, есть шанс, что моя персона взаправду нужна им для какого-то бредового, но законного – а иначе не подпишусь – задания.

– Итак, что ты знаешь о ритуале воскрешения?

– Что он воскрешает тех, кто мертв.

Каков вопрос, таков и ответ.

– И всё? – Типчик поджал тонкие губы, а Антон зашептал ему на ухо что-то явно оскорбительное, иначе бы изредка не пялился на меня с неодобрением.

– Ты выкрал меня ночью, чтобы допросить по экзаменационным вопросам? – набрав побольше воздуха, я отрапортовала: – Ритуал воскрешения проводится лицом, получившим статус некроманта-воскрешателя, с использованием рунических заклятий и специальной атрибутики, как то: смеси, настои, травы. Для успешного ритуала в воскрешаемом субъекте должна наличествовать душа, иначе он возродится в голой оболочке без разума и чувств, в связи с чем будет представлять опасность. Такое существо должно быть немедленно уничтожено. При ритуале воскрешения запрещается применять средства и методы, запрещенные магически-уголовным кодексом Российской Федерации. Любая попытка воскрешения должна быть задокументирована, а последующий отчет направлен в управление магических дел по месту проведения ритуала.

Я встала и прошлась по аудитории, по памяти рассказывая определение, когда-то заученное наизусть. В ушах эхом отдавался гул шагов, портреты алхимиков, казалось, надвигались на меня. Голые ноги чувствовали каждый скол плитки, которой был выстелен пол, каждую неровность.

– Вот это память! – расхохотался типчик, приложив ладонь ко рту. – Извини за глупые вопросы, теперь я вижу – ты в теме. Но это всё теория, а как у тебя с практикой?

– Никогда никого не воскрешала.

Антон нарочито громко прыснул.

– Я же говорил, она полная слабачка.

– Но могу умертвить твоего друга прямо сейчас, а потом воскресить… возможно.

Кровосос дернул плечом и отвернулся от меня, мол, эта идиотка несет полную околесицу. Зато темноволосый типчик, имени которого я так и не узнала – да и не горела желанием, – окончательно повеселел.

– Уважаю твой энтузиазм, но давай вместо Тохи оживим кое-кого другого? Есть один колдун. Несколько лет назад его нагло отравили злопыхатели, но дух по сей день внутри тела. Должно быть, тебе интересно, почему мы хотим его воскресить?

– Нисколько! – поспешно заявила я, отступая к стене.

Ну их в баню. Меньше знаю – счастливее живу. А то впишут ещё в соучастники преступления, когда выяснится, что эти ненормальные студиозы решили возродить какого-нибудь дохлого маньяка-убийцу или преподавателя, который обещал поставить «автомат», но скоропостижно скончался.

– Я готов заплатить.

Типчик приблизился, не разрывая со мной зрительного контакта. Какой же у него тяжелый взгляд, бр-р-р. Оторопь берет. Я сделала ещё шаг назад, но уперлась в парту.

– Не нуждаюсь в деньгах.

Конечно, это была гнусная ложь, потому что в деньгах я нуждалась катастрофически, и если бы не Рита, умерла бы голодной смертью. Университетской стипендии еле-еле хватало на оплату общежития и скудное питание. Впрочем, перед нашим отъездом в академию декан расщедрился, и вчера на карту упала ощутимая сумма с пометкой «Стипендия». С чего бы она увеличилась почти впятеро, я старалась не думать. Видимо, доплата за плохие погодные условия и безумных академистов.

– Полтора миллиона рублей наличными, – предложил типчик, подходя так близко, что протяни руку  – коснешься его скул.

Глаза цвета морской синевы тянули на дно.

– Да хоть два. Ты вообще слышал, что я сказала? Без статуса некроманта я не имею права никого воскрешать.

– В том-то и дело, что мы не ищем человека со статусом. Любой некромант-воскрешатель внесен в базу, ты же старшекурсница, не дававшая никаких присяг. Твое вмешательство отследить сложнее, чем того, кто имеет личный магический почерк.

Я оперлась о парту ладонями и наблюдала за тем, как типчик лыбится. Позади него гаденько усмехался Антон, сложив руки на груди и поглядывая то на меня  с неприязнью, то на своего дружка  с уважением.

– В академии нежити, что, нет ни одного студента, изучающего некромантию?! – воскликнула с непониманием.

– Поверь, некроманта твоего уровня – никогда не будет. Академию держат на усиленном контроле, и ни одно существо с достаточным уровнем ресурса не поступит сюда.

– Чепуха! Мне-то разрешили приехать к вам без каких-либо сомнений, что не вяжется с твоей теорией об «усиленном контроле».

– Ты здесь не совсем легально.

– Погоди-ка, – встрял Антон. – Походу, она не в курсе… Ника, а твой декан не предупредил тебя о цели поездки и её последствиях?

Почему же, предупредил. «Если не вернетесь, ваши вещички перейдут сокурсникам по праву старшинства», – вот что он сказал. Я-то по наивности решила, что это такая ирония, а вон оно как получилось.

Оба похитителя углядели в моей растерянности нечто такое, что заставило их переглянуться.

– Странно. – Типчик на секунду закрыл лицо рукой, обдумывая что-то. – Тебя отрекомендовали как специалиста беспринципного и готового на всё.

Ерунда какая-то. Это я-то беспринципная? Это я на что-то готовая? Да перед ними стабильная троечница с сомнительным багажом достижений, которые даже в портфолио не влепить.

– Кто отрекомендовал-то?

– Так декан и отрекомендовал, – тоном человека, который вообще не понимает, что происходит, ответил типчик.

– Постойте… – Я сжала ноющие виски пальцами. – Выходит, Виктору Ивановичу известно о ваших делишках?

– Разумеется! – воскликнули они в один голос.

Вот это поворот! Мысли заворочались в голове, но мне никак не удавалось объединить их в цельную картинку. Ну не мог декан солидного университета быть связан с какой-то шпаной из далекого сибирского городка! Это что-то за гранью разумного.

– Не желаешь ли узнать подробности? – заулыбался типчик.

– Отвали!

Я оттолкнула его обеими руками и побежала к двери из аудитории. Босые ноги шлепали так отчетливо, что казалось – слышно всей академии. Дернула за дверную ручку. Заперто.

– Далеко собралась, Миронова? Тебя опять связывать? – Мой похититель хрустнул пальцами.

– Нет, – обреченно сказала я.  – Выкладывай.

Типчика звали Игнатом, и его рассказ был долгим, местами бессмысленным, а отчасти – пугающим. В голове не укладывалось то, что задумали студенты – и не только они – академии нежити. В любом случае, план не нравился мне от слова «совсем», а сильнее всего не нравилась моя роль в его осуществлении.

– Вы всерьез хотите оживить этого колдуна? – бесцветным голосом спросила я, когда Игнат замолчал.

– Да.

– И мой преподаватель одобрил эту затею?

– Отчасти он её и придумал.

– Но я могу отказаться?

Игнат подошел ко мне вплотную, так, что синева его глаз обожгла лютым холодом. Находиться рядом было невыносимо, словно я съеживалась и уменьшалась от одной только близости с ним. Полное нарушение личного пространства. Мне казалось, что сейчас он даст мне оплеуху, но Игнат пожал плечами.

– Не спеши с ответом. Представь, как шуршат деньги в твоих руках. Немногие нынче могут похвастаться чемоданом наличных. Кроме того, на тебя многие рассчитывают. Уверен, чуть позже ты согласишься. – Он нахально улыбнулся.

– Дай мне время подумать.

– Даю. Тох, отведи нашу компаньонку в её уютную келью.

Антон стыдливо потупился, но жестом пригласил проследовать за ним. Вся спесь с него куда-то слетела, а под ней оказался обычный парень, пусть и кровосос.

– Прости за похищение, – извинялся он, пока мы шли сквозь сонные коридоры. – Ты не согласилась по-хорошему, пришлось тебя малость припугнуть.

– Ага.

– На самом деле, круто, что ты с нами. Студентка МУКИ – даже звучит престижно. Тяжело учиться в вашем университете?

Вопрос был задан с искренним любопытством, и я оттаяла.

– Да как везде. Но на сессиях впору повеситься в темном углу.

– А какой проходной балл?

– Сто восемьдесят единиц чистой магии. Кроме того, обязательна сдача вступительного тестирования по общеобразовательным предметам.

Мой вынужденный спутник присвистнул от удивления.

– Ничего себе! У нас всего семьдесят девять.

«Потому-то ваши выпускники никому не известны, а наши служат в крупных международных фирмах», – мстительно подумала я, прикладывая ладони к замерзшим щекам. Такое ощущение, что в академии специально не топили, чтобы сморить холодом недобитых студентов.

МУКИ… Когда-то, будучи зеленой абитуриенткой, я очень боялась не набрать необходимый магический порог. С детства я грезила именно московским университетом и не была готова размениваться на что-то меньшее. Конечно, судьба внесла свои коррективы, и в какой-то момент меня почти занесло в омскую академию колдовства, но в итоге все дороги всё равно привели в Москву. Необходимое количество единиц я набрала – еле-еле вошла в нижний порог, – зато проявила себя на тестировании как один из лучших теоретиков.

К сожалению, с годами тяга к обучению выветрилась, иначе бы я сдала экзамен, а не мямлила нечто невразумительное перед деканом, который в отместку запихнул меня в улей на съедение пчелам-убийцам.

– Получается, ты в два раза мощнее меня? – Антон сощурился, выискивая во мне нечто особое.

– Скорее – выносливее. – Я одернула себя, пока не забрела в дебри лекций о внутреннем магическом источнике, которые и так известны любому первокурснику. – А преподаватели у вас как?

– Да так себе. Сама понимаешь, кто сюда пойдет? – Я попыталась язвительно возразить, на что Антон фыркнул. – Да всем известно, что АНиПС –  дыра. Ты сама на нас смотришь как на… –  он добавил крепкое словечко. – До тех пор, пока у нежити не появятся равные права с людьми, обитать нам на задворках страны как каким-то прокаженным. Но ничего, это временно.

В его голосе мелькнула стальная нотка, от которой мне стало не по себе. Да уж, если задуманное Игнатом – или кто там над ним? – исполнится, всему магическому миру придет хана.

– Нам налево. Ага, ну вот и женская половина общежития. До встречи!

Антон помахал мне, будто бы добрый знакомой, и уже собрался уходить, когда я спросила:

– Этот неприятный парень, он у вас главный? У вас – в смысле, у всего вашего безумия?

– Игнат? Не суди его по первому впечатлению, он отличный друг и прекрасный товарищ. Не, он не лидер, просто волнуется за общее дело. Между прочим, чистокровный человек!

Ага. Я потерла шею. Знаем мы таких прекрасных товарищей, которые прокрадываются к спящим девицам и выкрадывают их в ночи. Тьфу, блин. Надо бы повесить на дверь амбарный замок, потому что заклинаниям я отныне не доверю свою сохранность.

Антон ещё немного помолчал, ожидая моей реакции, и, не получив желаемого, ретировался.

Потоптавшись у двери, я вошла в комнату, чтобы столкнуться на пороге с охваченной страхом Ритой. Та, всклоченная, в одной футболке, нервно трясла ногой, копаясь в моем смартфоне.

– Где ты была?! Где?! – взревела подруга. – Я проснулась, а тебя нигде нет! Звоню, а телефон здесь валяется. Я решила, что тебя эта ненормальная, – она мотнула головой в сторону комнаты Юноны, – угробила. Её тоже у себя нет. Думаю, всё, кранты, Нику закапывают в лесу. Почему ты не предупредила меня?! –  Рита столкнулась с моим задумчивым взглядом. – Что случилось, Никсен?

– Ничего особенного, – ухмыльнулась я, ставя на дверь тройное защитное заклинание. – В этой академии что ни ученик, так либо жаждет меня убить, либо заставить работать на благо революции.

За окнами томился рассвет. Небо, залитое рыжей краской, светлело, и где-то вдалеке ворчали ветра.

***

Глупо считать, что нежить смирилась со своим положением и была готова осесть в глубинке, не имея возможности ни посетить столицу, ни съездить заграницу, ни жить нормальной – нечеловеческой – жизнью. Кроме того, в других странах обстановка была немногим лучше. Толерантная Европа ратовала за равноправие всех рас и национальностей, но о нежити умалчивала, а на всемирных заседаниях правители всех стран скромно отговаривались: «Вопрос под контролем». Да только контроль этот давался страданиями тех, что открылись людям только в 21 веке, а до тех пор прятались под страхом быть уничтоженными. Когда магия, тысячелетиями скрываемая, стала доступна всем желающим, нежить понадеялась на чудо и показалась миру. Вот, мол, какие мы.

Их были не готовы принять. Запреты и ограничения, сегрегации, войны.  И тогда потусторонние решили взбунтовать. Банши и драконы, упыри и разумные зомби, гули – они затеяли свою революцию.

По словам Игната, нежить не ищет зла. Ну, конечно, а кто скажет, что будет кромсать магов из жажды мести. Нет-нет, сугубо благие намерения – не океаны крови, а всего-то реки. Вся надежда на того, кто спит мертвецким сном аки заколдованная принцесса.

Колдун, которого я должна – ага, держите карман шире – воскресить, могущественен настолько, что ему подвластно возглавить восстание. Никто из ныне живущих не сравнится с ним.

Когда он был отравлен, и надежда сопротивления рухнула. А потом им пришло в голову, что оживить его может любой сильный некромант, необязательно квалифицированный. Декан моего университета год искал мага и остановился на мне. Это при том, что в учебе я не блещу, а ресурсы – чуть выше среднего.

Что-то не складывается, не так ли? Неужели на свете мало некромантов, готовых помочь? Почему со мной поделились планами, не боясь отказа? Якобы декан поверил в меня. Почему он так решил? Что мешает мне прямо отсюда пожаловаться в управление магических дел о попытке нарушения режима? Один звонок, одно электронное письмо – и от сопротивления не останется и следа. Мой гражданский долг будет выполнен.

– Ты не посмеешь, – резко пресекла Рита.

– Почему? – Я с сомнением потерла переносицу. –  Ты же сама недолюбливаешь нежить.

– Потому что в тебя верят. – Подруга поджала губы, а в глазах её появилось нечто воинственное. – Не соглашайся никого оживлять, если не готова столкнуться с последствиями, но не предавай их. Давай выждем, осмотримся, а? Может, откопаем что-нибудь интересное? А потом, если поймем, что они представляют угрозу, я лично позвоню, куда следует?

Был ли у меня выбор? Учебу в академии никто не отменял. Придется ходить на лекции, отвечать на семинарах и постоянно – ежеминутно – ожидать удара в спину.

Могут ли меня заставить?

Нет. Даже если к моему горлу приставят кинжал, я не соглашусь. Лучше – смерть, чем дурная слава.

Впрочем, ни Игнат, ни Антон не выглядели безжалостными палачами. Вполне возможно, что вся их история – красивая выдумка. Ну, есть у них в закромах дохлый маг, ну, хотят они его оживить ради какого-то своего умысла. Но всё остальное, включая участие моего декана, – полная чушь. Навели тумана, чтобы я почувствовала свою значимость и поддалась на их уговоры. Ага, но я ж не последняя дура. Вижу, как нелепо получается: великого колдуна должна воскрешать какая-то Ника Миронова.

Мы с Ритой уверились в мысли, что за словами Игната нет никакой силы. Сказать можно что угодно. Кто докажет-то, что так оно и есть? Пока мне не позвонит лично декан и не попросит возродить кого-нибудь за пятерку по экзамену – никаких воскрешений.

С этой мыслью я и завалилась обратно в кровать. На сей раз под бдительным контролем Риты.

Глава 5

Звуки, которые доносились из-за стены, было невозможно описать словами. Дьявольские крики на грани разумного и долбежка-долбежка-долбежка. Словно перфоратором по бетону. Я перевернулась на левый бок и накрыла голову подушкой, но басы ворвались сквозь пуховой заслон. Пришлось разлепить веки. Рита, осоловевшая и взъерошенная, тоже проснулась – небывалое событие! – и сейчас награждала самыми замысловатыми эпитетами нашу единственную и неповторимую соседку, а заодно её музыкальные вкусы.

– Юнона приносит кого-то в жертву? – предположила Рита.

– Надеюсь, приносят её…

Мы, не сговариваясь, встали с кроватей и двинули в гости к Юноне, которая вовсю кашеварила в переносном котелке что-то неаппетитное, со сладковатым душком. По-моему, на поверхность всплыла и тотчас пошла ко дну жабья лапа.

– О, девочки, вы встали? – обрадовалась банши, не отвлекаясь от кипящего варева.

– Да с тобой любой мертвец встанет, – голосом того самого мертвеца произнесла я.

– Вам не нравится грайндкор? – понимающе заключила Юнона и убавила на ноутбуке громкость.– Сорри. Я привыкла быть одна, совсем забыла про вас. Не обижайтесь, ок? Мое предложение куда-нибудь сходить в силе? – добавила она елейным голоском. – А то завтра пары, надо развеяться перед многочасовыми муками.

Я хотела послать куда подальше и её, и совместные походы, но Рита, на удивление, согласилась.

– Конечно, в силе! Где у вас тут вкусно и недорого кормят? В столовой мне расхваливали только овсянку, но, судя по тому, какого синего оттенка она была, предлагают её не первую неделю.

Юнона пообещала показать нам самые злачные места, и мы отправились собираться.

– На кой нам дружить? – в коридоре буркнула я.

– Лучше с ней, чем совсем одни, – философски изрекла Рита.

Спустя полчаса мы втроем вышли за пределы академии и очутились на окраине города. Здесь было… холодно. Деревья, скованные ледяной коркой, казалось, могли рассыпаться от порыва ветра. Замерзшее озеро безмолвствовало. Густой туман покрывал землю молочным плащом. Небо, синее-синее, будто  щедро залитое краской, и то было холодным донельзя.

Редкие люди – и нелюди, – утепленные по самые уши, передвигались исключительно быстрым шагом. Видимо, слухи о том, что нежить не реагирует на температуру, были преувеличены.

Рита потерла варежку о варежку и произнесла, выбивая зубами чечетку:

– Холодина. Как тут живут?!

– Да ладно вам! – Юнона выпустила облачко пара. – Всего минус пятнадцать, безветренно – не погода, а сказка! Это вы еще зиму нашенскую не видели. Бывает и минус сорок.

Судя по всему, у Риты, приехавшей из плюсовой Москвы, само словосочетание «минус сорок» вызывало трепетный ужас.

– Как я буду писать дипломную работу о лечебных растениях, если они от мороза загнулись? Не, ну так и напишу: «Всё тлен», – всхлипнула она, а Юнона расхохоталась.

Впрочем, Рита быстро оттаяла. Мы прогулялись по белоснежному городу, заглянули в бистро, оформленное в стиле древней Руси, где кормили недурными щами с квашеной капустой, винегретом и почему-то пончиками. После чашки капучино с ликером – очень по-древнерусски – Рита начала довольно улыбаться, а когда увидела за соседним столиком приятных молодых людей, и вовсе просияла.

– Пробьемся, – подытожила она. – Здешние парни ещё не знакомы с коренными москвичками.

К полудню мы обошли все торговые центы и накупили зимних вещей, чтобы обмен опытом с АНиПС не обернулся переохлаждением и больничной койкой. Юнона как-то поразительно легко провела нас по распродажам, словно была завсегдатаем магазинов. Её траурный черный стиль не казался модным – но в тенденциях она разбиралась, чем сразу полюбилась Рите. Банши говорила мало, больше слушала, но нас это устраивало. Всё равно переговорить Риту невозможно: та выдавала сто слов в минуту и замолкала только для того, чтобы набрать в легкие воздуха для новой пулеметной очереди.

За это, в принципе, я её и любила.

А когда свечерело, мы оказались в шумном баре с глупым названием «Жить и нежить», где собралась вся молодежь этого захудалого городишка. За барной стойкой выпивала компания парней, и, пока один пытался залпом осушить горящий коктейль, остальные подначивали его и громко ржали. Музыка драла барабанные перепонки. Здесь было громко, грязно и очень по-студенчески.

– Это по-нашему. – Рита плюхнулась за столик у не мытого годами окна. – О, смотри, какая у них алкогольная карта! На трех листах!

– Ты сопьешься, – предостерегла я её.

– Никсен, не зуди. Дай отпраздновать прибытие в столь чудные края чем-нибудь вкусным. Девушка, эй, примите заказ! – Рита замахала руками, и официантка лениво подплыла к столику, вытянула из-под пояса блокнот и ручку. – Нам три Б-52 и каких-нибудь лонгов поядренее!

Юнона не стала спорить с лихой травницей, а я добавила к заказу гренки и «Цезарь», чтобы не улететь после первой рюмки. После первой не улетела, но спустя полчаса мы были веселы беззаботны и готовы на любые подвиги.

– Современный мир слишком жесток к тем, кто не плывет по течению, – вещала Юнона трагичным голосом. – Возьмем, к примеру, меня. Вы судите мой внешний вид, да? Считаете меня замкнутым чучелом? Но я ведь совсем другая! – Кулачок ткнулся в грудь. – Я гораздо интереснее и светлее, клянусь.

Ага, сама светлость, разве что вопит так, что кровь из ушей течет. Впрочем, я промычала что-то одобрительное, а Рита и вовсе не внимала печальному монологу. Её сканирующий взгляд уже зацепился за кого-то, сидящего в дальнем углу полутемного зала.

– Скоро вернусь, – хихикнула подруга и, виляя бедрами, пошла по узкому проходу меж столов.

Всё, следующий час её можно не ждать.

– А вы ничего так, девочки, – подмигнула мне Юнона. – Я думала, очередное мясо, ан нет, настоящие чародейки. Вы не представляете, как мне одиноко, все соседки – тухлый сорт. Но вы – супер! Слышишь, Ника? Вы – лучшие!

Видимо, в её глазах двоилось, но «мы» благодарно кивнули и вернулись к ковырянию пожухлого салата.

– А вот и я! – Рита внезапно выросла перед нами. – Прикиньте, как мне повезло! Наткнулась на студентов нашего вуза. Знакомьтесь, Антоша и…

Второго можно было не представлять. Справа от моей деятельной подруги скалился в плотоядной улыбке Игнат. Он стоял, скрестив на груди руки, в неизменной клетчатой рубашке. Я мигом протрезвела и гордо вздернула подбородок. Ну его к лешему, а то и подальше. Мысленно нарисовала стрелку, указывающую, куда конкретно Игнату стоит отправиться. Путь был извилистый, но короткий.

– У нас нет свободных мест, – ответила грубо.

– Сейчас будут, – улыбнулся Антон и побежал к соседнему столику отбирать стулья.

Рита мечтательно ахнула, глянув на него, и опустилась на диванчик, а Игнат не сдвинулся с места. Так и изучал меня голодным взглядом, от которого по спине неслись искровые разряды. Когда Антон притащил два стула, его товарищ поставил один рядом со мной и сел плечо к плечу. Я различала аромат туалетной воды Игната, чуть горькой, можжевельниковой.

Антон оказался рядом с Ритой и подозвал официантку, диктуя новый заказ.

– Рит, мы вроде хотели побыть одни, – проскрежетала я, поглядывая на Юнону, которая безо всяких эмоций уставилась в стену.

Так, с одной хватит, иначе она вот-вот окажется в другом, более гостеприимном мире.

– Чего? –  Подруга насупила веснушчатый нос. – Глупости! Нам не помешает обзавестись новыми друзьями!

– Тогда предлагаю познакомиться. – Игнат поднял руку, точно прилежный ученик. –  Покровский Игнат, четвертый курс, кафедра изучения нежити.

Мы ещё и учимся с ним на одном потоке. Я обреченно простонала, опрокидывая в себя стопку с чем-то убойным. Всё разом стало капельку проще и  радостнее.

– Антон Первухин, – оскалился кровосос, – четвертый курс, кафедра невербальных заклинаний. Мы с Игнатом лучшие друзья и соседи по общежитию.

– Прямо как мы, – восхитилась Рита. – Прикольно, да, Никсен?

– Ага, очень, – уныло ответила я.

Игнат закатал рукава, обнажая выбитый на предплечье узор. Я принципиально отвернулась, только бы не изучать ни руку этого «революционера», ни его самого. Пристальный взгляд сверлил во мне дыру. Мне вновь стало не по себе. Либо Игнат специально подстроил нашу встречу, либо это чудесное совпадение, в которое я не верю.

От злости свело скулы.

– Ты что-нибудь хочешь? – спросил он, перекрикивая музыку,

– Чтобы ты свалил, – кивнула.

Игнат рассмеялся во весь голос, откинувшись на стуле.

– Извини, этого нет в меню. Ты подумала над моим предложением?

– Мой ответ не изменился. Я тебя на порог не пущу и уж точно не буду воскрешать незнамо кого.

Мой нежелательный собеседник помолчал и сделал длинный глоток из бокала, наполненного золотистым сидром. Я продолжила жевать вчерашний – если не позавчерашний – «Цезарь». Вместо того, чтобы ударить в голову, алкоголь постепенно выветривался, но добавку я не заказывала. Обстановка требовала максимальной собранности.

Зато Рита с Антоном прям-таки спелись и весь вечер провели вместе, пожирая друг друга взглядами. Я всегда удивлялась умению подруги влюблять в себя парней, хотя сейчас не была уверена: нужна ли ему Рита или это способ подобраться ко мне?

Тьфу, так и до паранойи недолго.

Короче говоря, Антон был само очарование, а Игнат благоразумно помалкивал, но я ощущала на себе его заинтересованность, а туалетная вода так въелась под кожу, что, казалось, я сама пропиталась ею насквозь.

– Никсен, давай отойдем на минутку, – наклонилась ко мне Рита и потащила в сторону туалетной комнаты.

Припудрив носик и осмотрев себя в зеркале, она заявила:

– Не знаю, как ты, а мы с Антоном идем гулять. Не кисни, лады?

– Слушай, оно тебе надо? – с волнением спросила я, хотя понимала, что подругу уже не остановить. Ничего безрассудного она делать не станет, ума хватит, но и уйти куда-то в незнакомом городе с первым встречным – так себе идея.

– Не парься. Антон обещал показать мне берег реки, – проворковала Рита.

– На кой тебе сдалась эта река, она же замерзла! – взвыла я, но не была услышана.

Надо бы рассказать ей, что случайные парни из бара оказались теми самыми, которые похитили меня вчерашней ночью. Да только подруга перебила меня на полуслове:

– Вот и замечательно, заодно и выведаю, чего они добиваются!

Вскоре она попрощалась с Юноной, чмокнула меня в щеку и покинула душное помещение. Мы остались номинально втроем – Юнона что-то вырисовывала на салфетке, – но по факту наедине. Игнат постукивал пальцами по столу в такт музыке. Татуировка на его предплечье плыла, словно живая, перетекала линиями и геометрическими узорами по коже, скрываясь под рукавом. Я силилась разглядеть рисунок краем глаза, но он не складывался ни во что четкое.

– Потанцуем? – предложил Игнат с ухмылкой.

– Тебе ничего не светит, уяснил?

– Вполне, – огорченно.

Я засомневалась: он раздосадован тем, что уходит добыча-некромант, или взаправду собирался пригласить меня на танец посреди забитого народом бара? Очень романтично, ага.

Минут пять мы просидели, не разговаривая друг с другом. Дальше молчать было просто неприлично. Игнат и сам это понимал, потому дернул плечом:

– Ладно, до встречи. Не беспокойся, я расплачусь.

– Вот уж не надо, – сморщилась я.

То ли Игнат решил показать себя с лучшей стороны, то ли ему некуда было девать деньги, но вскоре официантка принесла чек. Да он издевается! Ничего, я верну всё до копейки, чтобы этот самоуверенный тип не считал, что сможет купить меня парой коктейлей. Ему очень повезло, что он улизнул раньше, чем я окончательно разъярилась.

– Пойдем в общежитие? – предложила Юноне.

Та вроде протрезвела и смотрела на меня почти осмысленно.

Банши неоднозначно икнула, но со стула поднялась.

– Вообще-то я никогда не пила, – по секрету шепнула она мне и радостно захихикала.

– Да я уже поняла.

На свежем морозном воздухе было так хорошо, что я долго стояла, дыша полной грудью, и пялилась на небо. Точно такое же, как в моем детстве: невероятно черное, глубокое, утыканное серебряными звездами.

– Красиво, да? – подала голос Юнона.

– Ага, – согласилась я, отгоняя воспоминания.

Возню в темном закоулке мы услышали, едва отойдя от бара. Кто-то дрался, причем, судя по смешкам и репликам, это была даже не драка – а избиение. Трое на одного или даже четверо? Хм, несправедливо. Наверное, не стоило мне влезать в новую передрягу, но дурной – упертый и неугомонный – характер никто не отменял.

– Я на минутку, – сказала Юноне, а та равнодушно кивнула.

***

Пятеро парней окружили кого-то, лежащего на мерзлой земле. Удары приходились в живот и грудь, и человек весь съежился, но ничего не предпринимал и никак себя не защищал, видимо, потеряв сознание. Я могла бы развернуться и уйти, но чувство справедливости взяло верх. Честные драки – это прекрасно, но избиение лежачего никуда не годится.

– Отвалите от него! – Я свистнула в два пальца, привлекая к себе внимание.

Пальцы уже сплетали атакующую руну, привычные слова ложились под язык. Все пятеро повернулись в мою сторону. Та самая компания из бара, нетрезвая, озлобленная, изучала меня как лакомое блюдо. Тот, который недавно залпом глушил горящие коктейли, гоготнул:

– Ребят, глядите, она с нами драться приперлась! Офигеть! – восхитился он, приближаясь ко мне. – Лапа, ты ведь не будешь бить тех, кто не вооружен?

«Буду», – почти ответила я, когда о стены разбился дикий вопль, исторгаемый банши. Он не подействовал на меня – хотя на всякий случай я выставила щит, –  зато раскидал по сторонам пьяную компанию. Те затыкали уши пальцами, вертели головами в поисках источника крика, да только он был повсюду. Юнона надвигалась на них медленно, но неотвратимо, как танк. Такой вот худощавый, облаченный в черные одеяния танк.

– Не стоит благодарности, – подмигнула она мне, когда компания рассосалась по заснеженным улочкам.

– Э-э, спасибо, – поблагодарила я с некоторым сомнением. – Я бы и сама справилась, если честно.

– Так это ж не ради тебя. Люблю припугнуть всякое человеческое мясцо, – Юнона причмокнула от удовольствия и двинулась в сторону академии.

Интересные, конечно, у неё развлечения. Рита как всегда была права: нашу соседку лучше держать в друзьях, нежели враждовать с ней и огрести каким-нибудь смертельным проклятием в момент, когда банши заскучает.

Но я отвлеклась…

Избитый человек лежал на боку, притянув колени к груди, и голоса не подавал. Я сделала к нему шаг, но остановилась, рассмотрев клетчатую рубашку и взлохмаченные сильнее прежнего волосы. Игнат?! Одна часть меня хищно осклабилась, мол, так тебе и надо. Зато другая, добродетельная, поспешила подать ему руку.

– Ты как?

Он встал, покачиваясь. Глаза были пусты, и синева в них выцвела. Плечи его безжизненно опустились, ворот рубашки был порван, а куртка и вовсе валялась поодаль. Игната нисколько не волновало это, как и на то, что носом текла кровь, и нижнюю губу раскроило. Парень был не в себе – что-то одурманило его, подмяло под себя разумное, оставив голую оболочку. Вот почему он никак не среагировал на нападение.

– Идти сможешь?

Игнат не ответил, но побрел незнамо куда, спотыкаясь на ровном месте, готовый завалиться лицом вперед. В минусовую температуру. В одной рубашке.

Блин, только смерти от обморожения моей совести не хватало.

Эту ночь мы провели вместе. Ну, в смысле, благопристойно гуляли по академии, пока Игнат отходил от чар. Я не могла оставить его в таком виде, а потому вначале укутала в куртку, а затем потащила за ладонь, скрежеща зубами от гнева. Причем злилась не столько на него, сколько на себя – давно бы могла завалиться спать, так нет, ринулась восстанавливать справедливость.

Игнат молчал, бредя следом точно призрак. Водянистые глаза не выражали ничего. Знала бы я, где его спальня – уложила бы на коврике и свалила; а так пришлось сесть в холле на скамейку и следить за тем, чтобы безвольное тело не бухнулось вниз. К себе я его тоже не повела, чтобы не объясняться перед Ритой, если та, конечно, вернулась со свидания. А мобильного телефона при Игнате не обнаружилось. Короче, мимо по всем фронтам.

Только к рассвету его дыхание участилось, а взгляд приобрел осмысленность. Игнат хрустнул позвонками и вопросил сиплым, надломленным голосом:

– Что со мной было?

– Ничего особенного, всего-то сильнейшее воздействие на сознание, от которого ты отключился. Но теперь точно сумеешь самостоятельно дойти до комнаты.

Я встала и, зевнув во весь рот, собралась уходить, чтобы поспать хоть часик перед парами.

– Миронова! – Игнат дернул меня за шарф, и тот размотался, оставаясь в его пальцах. – Я не представляю, что меня отключило, но… Спасибо.

В глазах появилось непонимание, а самоуверенность стекла с лица, делая то беззащитным, уязвимым. Обычным человеческим лицом. Я хмыкнула и не стала забирать шарф.

– Подкачай навык защиты, революционер, иначе тебя съедят с потрохами.

Глава 6

Занятие по влиянию на разум началась с того, что меня чуть не спалило заклинанием на двери лектория. Оказывается, вход сюда разрешался только по пропускам, который я благополучно забыла в спальне. Одноклассницы, наблюдающие за тем, как струя пламени проносится в сантиметре от моих волос, гаденько поржали, но потом одна из них, миловидная блондинка с черными белками глаз, протянула мне свой пропуск.

– Заходи, – приветливо улыбнулась она. – Ты новенькая, да? Нормальная?

Это прозвучало так странно, будто диагноз. Нормальность в здешних стенах была чем-то неправильным, и поэтому поток студентов – сорок пять разновозрастных существ – изучал меня с нескрываемым интересом, пока я доставала тетрадь и ручку.

Все расселись по местам. Преподаватель постучал по доске, призывая к вниманию, когда в лекторий ворвался Игнат. Встрепанный, не выспавшийся, с раздутой губой, он долго искал свободное место и, разумеется, остановился на том, что было рядом со мной. Я выругалась про себя и убрала сумку с сидения. Игнат пах чистотой (когда успел помыться-то?) и был одет в новенькую рубашку, но с такими красными от недосыпа глазами, будто налитыми кровью. Здороваться я не стала. Он почему-то тоже.

Носатый преподаватель сверился со списком в журнале и посмотрел на студентов поверх очков.

– Кто у нас Ника Миронова?

Я подняла руку.

– Москвичка, значит, – протянул с уважением. – Ну и как в вашей Москве, лобстеров на ужин едите?

– На завтрак, – поправила его, – на ужин у нас черная икра без хлеба.

Хохотнув, он представился сам – я не успела записать его имени, только фамилию, Котельников –  задал мне несколько вопросов о ресурсе и знании теории, а затем принялся выводить на доске нескончаемые формулы. Мел неприятно скрипел, аудиторию клонило в сон. Игнат так вообще прикрыл веки и, кажется, задремал. Я изучала его профиль, острый, неровный, длинные ресницы, тонкие губы, родинку у уха.

Вполне себе симпатичный парень, пока не открывает рта.

– Нравлюсь, да? – шепнул он, не разлепляя век.

Я надулась, собираясь ответить что-нибудь едкое, но после вспомнила его вчерашнего, потрепанного, с разбитой губой, и миролюбиво полюбопытствовала:

– Ты как вообще?

– Как будто по мне проехались трактором, но в целом прекрасно. Извини, что заставил тебя проноситься со мной всю ночь. Не представляю, что на меня нашло.

– Бывает, – ответила я и вновь погрузилась в вереницу из символов и букв, вычерчиваемых на доске.

С ним было комфортно молчать, и меня это устраивало. После лекции стояло практическое занятие, и когда Котельников попросил нас разбиться на пары, я как-то машинально оказалась рядом с Игнатом. Нет, ну а чего, пусть расплачивается за спасенную шкуру.

– Итак, пробежимся по ментальному воздействию на разум и защиту от него, – сказал преподаватель и уткнулся в газету, не интересуясь студенческими успехами.

Очень своевременная тема, если учесть, что разум Игната отключило чьим-то заклинанием. Я подула на руку и вырисовала руну воздействия, надеясь увидеть остекленевший взгляд оппонента, но…

Игнат с легкостью заблокировал мой удар. И ответил своим, от которого меня на секунду выбросило прочь – не помог даже щит. Я прочувствовала на себе его силу, и она сносила на своем пути всё как неспокойная река. Мир пронесся перед глазами, а затем всё потемнело, и голоса смолкли.

Обалдеть! Как его вообще заворожили с такими-то способностями?!

– Извини, – растерянно улыбнулся Игнат, когда меня отпустило. – Я думал, ты сильнее.

– Я теоретик, а не практик, – сказала обиженно.

В голове отдавалось чужим воздействием. Если магия и имела какой-то почерк (в чем ученые сомневались), то у Игната она была очень напористая, резкая, но пахнущая той же прогорклой полынью, что и её хозяин. Неестественный какой-то запах, чужеродный, я не могла сопоставить его с Игнатом.

К концу занятия чары более-менее усвоились, и Игнат уже не мог так запросто выключить меня из реальности. Впрочем, мне ни разу не удалось одолеть его. Обидно!

Когда занятие окончилось, Игнат дождался, пока я соберу сумку, а точнее – без разбора свалю всё внутрь.

– Показать, где следующая пара? – предложил он миролюбиво.

Я с радостью согласилась, ибо преспокойно запуталась бы в переплетениях ходов академии и очутилась где угодно, кроме нужного кабинета. Мы шли по коридору, когда пиликнул мой телефон. Одно непрочитанное сообщение. Я удалила его, не открывая, но лицо при этом перекосило от раздражения. Жест не укрылся от вездесущего Игната.

– Назойливый поклонник?

– Что-то типа того, ага.

– И много у тебя их?

– Достаточно, – нехотя бросила я.

– Какая-то ты неразговорчивая, Миронова. Или считаешь, что я тоже встану в очередь за право обладанием твоим сердцем? Тогда напомню: мне от тебя ничего не надо, кроме помощи, за которую я, между прочим, готов платить, – прыснул Игнат и показательно ускорился. – Но извини, если надоедал! – донеслось до меня насмешливое.

Я не стала его догонять. Обойдется. На этом раз мы расселись по разным углам лектория и не смотрели друг на друга даже случайно, чтобы не сталкиваться взглядами. Совсем позабыла, какой неприятный этот тип.

Не нужен он мне ни в каком качестве: ни приятелем, ни уж точно парнем.

***

Весь вечер Рита порхала на крыльях любви, что меня искренне пугало. Нет, влюблялась она каждый раз всерьез и навсегда, только «навсегда» обычно заканчивалось первой же ссорой. Дело в другом. Как мою подругу угораздило связаться с кровососом? Её, предвзято относящуюся ко всему, что хоть как-то отличалось от границ человечности, ненавидящую смерть, тянуло к нему как магнитом.

Это было неправильно. Впрочем, в последнее время у меня всё кругом вызывало подозрение, будь то шум в коридоре (опасность!) или ледяная вода вместо горячей в кране (подстава!). Но, как говорится, если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят.

– Ты не представляешь, насколько он мне нравится. –  Рита обхватила подушку и вжимала её в себя, точно обнимая. –  Мы всю ночь болтали о всякой ерунде, ну, типа учебы или увлечениях, а на прощание поцеловались. О-о-о, это было так круто! Да я убить за него готова!

– А тебя не смущает, что он, кхм, хладнокровный?

Язвительную реплику о длинных клыках, которые мешают целоваться, я оставила при себе.

– Да в нем тепла побольше будет, чем в твоем, – оскорбилась Рита.

– В каком моем? – не поняла я, отрываясь от ноутбука, где бездумно листала новостную ленту.

– Ты думаешь, я не видела, как ты рассматривала друга Антона? Как его, Игорь?.. На «И» что-то, да? Не спорю, он фактурный, еще и татуировка эта, но какой-то мрачный. Фу, не люблю таких.

О, нет, подруга, тут ты ошибаешься. Да я скорее вернусь к неугомонному Артуру – тот атаковал мою страничку комментариями и просьбами дать ему самую-последнюю-на-свете попытку, – чем замучу с Игнатом. Меня от одного его имени на «И» воротит.

– Рит, я же пыталась объяснить тебе, что именно Игнат с Антоном упрашивали меня возродить того колдуна, но ты не услышала. Нам с ними точно не по пути.

– Почему же, услышала. Просто это судьба, – заявила подруга восторженно, отбросив подушку. – Из целого бара мужиков я выбрала эту парочку. Давай дадим им шанс, а? Ради меня.

– Извини, но преступать закон просят не тебя, а потом и шансы давать не тебе. – От негодования я уронила крышку ноутбука на клавиатуру. – Пойду-ка прогуляюсь!

Рита бурчала что-то обвинительное, пока я натягивала кроссовки, но не останавливала меня. Мы столько лет провели бок о бок, что она как никто другой знала, что я быстро остываю, если остаюсь наедине с собой – и долго тлею в компании с кем-то.

Из спальни Юноны смердело тухлыми яйцами – сколько можно готовить всякую мерзость?! Куда она свои варева девает-то, неужели сама пьет?

Я зажала нос пальцами и двинулась по коридору незнамо куда.

Меня вело не зрение, но чутье. Обострившееся до предела, оно звало куда-то вглубь, подальше от шумного общежития, от административного корпуса, от лекториев и спортивного зала. Холод уже не казался таким зловещим, мы сроднились с ним, свыклись. Я куталась в толстовку, но скорее от напряжения и нервного озноба.

Наверное, я пропустила момент, когда оказалась в катакомбах, освещенных тусклыми лампочками, которые загорались от движения и гасли за моей спиной. Как меня угораздило завернуть сюда?..

Но интуиция звала туда, в самый низ. Невидимая нить протянулась между мной и чем-то, что хранилось в глубине этих коридоров, скрытое под толщей пыли.

Это был древний склеп. Я отодвинула кованую решетку и вошла внутрь, спустилась по каменным ступеням и оказалась перед гробом, высеченным из куска мрамора. Как в сказках. Там, наверное, дрыхнет местная принцесса в ожидании поцелуя прекрасного принца.

Кончиками пальцев коснулась ледяного мрамора. И тут крышка откинулась, легко, точно пластмассовая.

Сквозь пепельный сумрак я увидела лицо того, кто покоился в гробу; правильное и аккуратное. Он был очень красив, но какой-то неестественной красотой, от которой по коже пробежала волна дрожи. Его синеватые губы изогнулись в ухмылке, ресницы дрогнули. Мужчина открыл глаза и произнес хрипловато, будто не размыкал губ много веков:

– Вот ты какая, Νίκη.

Я отшатнулась и уперлась спиной в промерзшую стену. Картинка размылась, стерлась от  неловкого движения, и только легкое головокружение напоминало о том, что только что я повстречалась с тем самым магом, которого мне требовалось возродить.

С невозможно красивым магом. Он казался ожившим портретом: высокий лоб, тонкие скулы, выступающий кадык. Было в его внешности что-то восточное, в миндалевидных глазах и в смуглой коже, и в носу с благородной горбинкой.

С невероятно сильным магом. Отголосок его мощи наполнил меня всю, пробрался в нервные окончания. Секундное вмешательство, и я ослабла, будто из меня выкачали весь источник подчистую. Ноги подкосились, и страх, ненормальный, а оттого особо сильный, сковал тело.

– Твоя магия вкусна, та, что несет знамя победы, – отдалось в висках сладким шепотом, от которого свело лопатки.

Не помню, как бежала обратно, как неслась сквозь коридоры, как зажигались и гасли лампочки. Я очнулась только в корпусе общежития, задыхаясь и потирая ноющий бок.

Неужели это было по-настоящему? С мертвецами я ещё не контактировала, и, надо сказать, мне не понравился первый опыт – слишком уж он болезненный и опустошающий.

Рита тоже не теряла времени даром – вместе с Антоном она хрустела чипсами за просмотром какого-то боевика. Я вошла под стрельбу и неприличную ругань.

– Ты чего такая… помятая? – удивилась подруга, а Антон смутился и весь подобрался, будто я могла отходить его веником за поползновения к Рите.

– Где живет твой дружок-революционер? – В моем голосе появилась нотка безысходности.

– В смысле? Какой? Игнат? В общежитии. А, н-у-у, пятнадцатая комната, – не сразу нашелся кровопийца. – А что?..

– Кажется, наша малышка собралась провести вечер в компании приятного молодого человека, – прыснула Рита.

Но я уже развернулась и рванула в мужскую половину общежития. Кулак долго молотил по двери требуемой комнаты перед тем, как её жилец выполз наружу.

– Антон, ты задолбал терять ключи… – потянулся он, но увидел меня и застыл на половине зевка.

В растянутой футболке и шортах Игнат меньше всего походил на самоуверенного мятежника, а заспанный видок и отпечаток ладони на щеке делали его каким-то домашним и абсолютно безвредным.

– Твой колдун очень назойливо лезет в головы к тем, кто имел глупость оказаться поблизости с его телом, – сказала я, отталкивая Игната плечом и входя в неприбранную спальню. Сразу видно, что здесь существовали парни: только у них носки могут валяться и на подоконнике, и под матрасом, и даже на обеденном столе.

– То есть?

– Что непонятно? Только что я лично имела неосторожность впустить его в свой разум, и это было… сильно. До сих пор знобит. Есть подозрение, что он и в тебя мог забраться. Но это ещё предстоит выяснить.

– Откуда ты… – Игнат почесал в затылке.

Лицо его вытянулось, в глазах появилось что-то, что я легко идентифицировала как испуг. Что, не нравится, когда всесильные колдуны лезут внутрь своими немытыми лапами?

– Оттуда, – я села за компьютерный стул, покрутилась на нем от волнения, пытаясь собрать себя в кучу, и произнесла то, о чем потом многократно пожалела: – Я принимаю твое предложение. Как вы собираетесь его оживлять?

Глава 7

Я ожидала долгого монолога, но, вместо того чтобы подробно расписывать детали воскрешения, Игнат попросту повел меня к тому, кто был негласным руководителем восстания в стенах академии. Так сказать, снял с себя бремя ответственности.

– Проще будет услышать всё от Серафима Аркадьевича, – сказал он с каким-то сомнением, точно догадывался о чем-то, что стопроцентно не понравилось бы мне.

Хм, не к добру это. Очень надеюсь, что дело ограничится одним колдуном в мраморном гробу, а не войском из нежити разной степени гниения.

С южного конца академии мы двинулись к северному и оказались в преподавательском корпусе. Бесконечное множество одинаковых дверей с золотистыми табличками, приглушенный свет, загробная тишина и полное отсутствие людей – всё добавляло нервозности. Игнат, не стучась, открыл дверь кабинета и жестом пригласил меня войти первой. Едва ступив внутрь, я застыла от удивления. Во-первых, здесь повсюду были книги. Они лежали стопками на рабочем столе, устилали собой пол, приткнулись на широком подоконнике, оккупировали стеллаж во всю стену.

Во-вторых, в мягком кресле, уткнувшись носом в тетрадь, сидел знакомый преподаватель. Как же его?.. Котельников, что ли. Точно, вот почему словосочетание «Серафим Аркадьевич» показалось мне знакомым! Значит, он совмещает жизнь благопристойного учителя с мятежами? Но зачем ему, с виду обычному человеку, влезать в проблемы нежити?

Всё-таки что-то здесь нечисто.

Седеющие волосы Серафима Аркадьевича – чем думали родители, когда называли ребенка столь непроизносимым именем?! – были давно не мыты, а на макушке образовалась плешь, которую я рассматривала с каким-то жадным интересом ровно до тех пор, пока Игнат не кашлянул, и Котельников не поднял на нас подслеповатый взор.

– Какая нежданная встреча. Видимо, Игнат получил согласие от нашего некроманта, – проскрипел он одобрительно, нацепив очки на выдающийся нос.

– Угу, получил. Я помогу вам, иначе сойду с ума, – и это не было шуткой.

Даже сейчас я ощущала связь, которую сама же и выстроила, когда приблизилась на опасное расстояние к мертвому колдуну. Он связал нас прочной леской из магии, которую не разрезать, не порвать. Дышал моими легкими, обитая где-то на задворках разума. Тянул из меня все соки.

– Тогда проведем ритуал немедленно! – На губах Котельникова заиграла шальная улыбка, от которой мне стало дурно. – Тебе сообщили о денежной компенсации? Полтора миллиона, сумма немаленькая.

Игнат встал передо мной, отгораживая от решительно настроенного преподавателя. Почему-то этот простой жест успокоил. Хоть какое-то приятельское участие.

– Давайте не будем торопиться. Как я понимаю, у Ники с Александром особая связь.

– В смысле? – Серафим Аркадьевич поморщился.

Пришлось поделиться и тем, как я влезла в странные катакомбы, и как познакомилась с расчудесным магом. Александр, значит. Так себе имечко, если честно. Подобных мужиков должны звать как минимум Себастьянами, а как максимум не звать вообще никак, ибо их имя, произнесенное вслух, вспенивает реки и рушит горы.

Но он оказался Александром. Сашей, если по-нашему. Великий и могучий Сашка с внешностью древневосточного божка и бархатистым голосом.

– Поразительно, почему ваши маги не охраняются? – закончила я свой рассказ. – Хоть замок бы повесили ради приличия, а то заходи всяк любопытный люд, воруй драгоценные гробы.

– Тут такое дело… – Котельников почесал залысину. – Гроб не хранится в катакомбах. У нас вообще нет катакомб, да и кто положил бы мертвеца в людной академии?..

Чего?! Я вытаращилась на преподавателя по проникновению в разум с искренним недоумением, а тот развел руками, мол, знать не знаю, что за галлюцинации ты словила.

– То есть мне почудилось?

Котельников покачал головой, вплетая пальцы в редеющие волосы, и выдал:

– К сожалению, сомневаюсь. Твое описание гроба и внешности Александра очень точное. По всей видимости, он достаточно окреп, чтобы связаться с собратом-некромантом.

Мне вспомнилось смутное ощущение нереальности происходящего, когда я шла по катакомбам. Не было ни запахов, ни звуков, только оглушительная тишина и ноги, ведущие меня вниз без всякого понимания: а на кой оно надо.

– Значит, ритуал откладывается, – горько известил Котельников.

– Что за ритуал хоть? – я постучала Игнату по плечу, но тот был немногословен, думая о чем-то своем.

Его морские глаза вновь потемнели, и черты лица потяжелели, заострились сильнее прежнего. Эй, его опять, что ли, заворожили?! Но тут Игнат тряхнул волосами и взял меня за руку. Его пальцы сцепились на моем запястье так, что я ойкнула от боли.

– Ритуал осушения. – Голос отражался о стены кабинета и приобретал какой-то особый, трагичный окрас. – Всего-то требуется очередной некромант, которого Александр высосет до дна.

– В смысле?! – Я отпрянула, чуть не запнувшись о стопку книг.

– Некромантов было много, – честно ответил Котельников, почесав кончик носа. – Но ни один из них не сохранил себя, как не сохранила бы и ты. Но ваша связь многое меняет. Подобного не случалось, а потому мы не станем рисковать нашей единственной связью с Александром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.