Юрий Москаленко, Константин Беличенко
Контрабандист Сталина

Глава 1

Ранним утром на берегу моря стоял молодой черноволосый мужчина в окружение охраны и смотрел вдаль на спокойную гладь воды. Какое оно всё-таки прекрасное… и уже не моё, подумал парень. Постоял ещё несколько минут расслаблено, любуясь переливающейся водой. Потом прижал кулаки к губам и стал крутить на пальце старое невзрачное серебряное кольцо с мутноватым маленьким камешком на среднем пальце.

– Эринии[1], я возвращаю вам ваше кольцо. Отомстите за меня – произнёс молодой парень на старогреческом языке заученную с детства фразу. Потом снял с пальца кольцо и запустил его в море.

Это старое кольцо передавалось из поколения в поколение одной из ветвей семьи Манос и по преданию принадлежало одной из богинь мести. По старому преданию воспользоваться им можно только тогда, когда владельцу не оставалось никаких других шансов на жизнь. До этого всем предкам Сакиса Маноса удавалось избежать таких невзгод. Большая аристократическая семья Манос была очень известна на берегах Эгейского моря. Предки семьи были правителями и князьями на разных территориях вокруг Эгейского моря при разной власти. Рушились и возникали разные государства, но до Первой Мировой войны на семью Манос не сваливалось столько несчастий одномоментно. Много представителей этой семьи погибло в начавшейся войне. Другая часть этой славной семьи погибла в боях во вторую греко-турецкую войну. Третью часть вырезали турки в это же время в Константинополе. Часть семьи погибла уже после подписания Севрского договора 10 августа 1920 года. Где через два дня после подписания договора было совершено покушение на Венизелоса, которому удалось выжить. Последовал новый виток внутриполитической борьбы в Греции, сопровождавшийся и политическими убийствами. Дошло до того, что Аспасия Манос вышедшая замуж за короля Александра, правда, тайно, вынуждена была бежать в Париж, спасая свою жизнь.

Ещё раз посмотрел на море и перевёл взгляд влево на две шикарные яхты и маленький пароходик, стоящие у причала.

– Можем идти – развернулся и произнёс по-турецки молодой человек охранникам, которые на самом деле оказались ещё и его конвоирами.

Все стали подниматься по небольшой тропинке на высокий берег в пригород Смирны, который турки уже переименовали в Измир. Вокруг, несмотря, что прошло уже пять лет, ещё виднелись места боёв и последующего большого пожара. В начале сентября 1922 года турецкие войска захватили город Смирну. Захватчики тут же устроили резню армянского и греческого населения, а потом и подожгли город. В этой бойне погибла вся семья и самые близкие родственники Сакиса. Его отец, мать, две младшие сестры и брат. Погиб и брат отца со своей семьёй. Отец являлся потомственным правителем города Смирны. Семья Манос получила город в наследственное управление ещё в далёком 331 году от рождества Христова, при правлении Константина – I Великого, римского императора. На данный момент Сакис остался единственным официальным наследником Смирны…

А тогда…как только осенью 1921 года ситуация стала выходить из-под контроля, власти Греции обратились ко всем грекам, где бы они не жили, с просьбой о помощи. Откликнулся на призыв греческих властей о спасение отечества и недоучившийся Сакис. Он рванул домой из Германии и поступил в армию.

В конечном результате Сакис Манос, не успев толком и повоевать, попал в плен в Эскишехире вместе со штабом генерала Николаса Трикуписа. Совсем ещё молодой Сакис, только как два месяца назад приехал в Турцию, а уже в июле 1922 года испытал горечь поражения. Прибыл он из Германии, где учился в военном училище Данцига. Приехал с большой надеждой и самомнением о себе, а тут… такое…

Греческий король Константин поддерживал тесные связи с Германией и всегда ей симпатизировал. Поэтому Сакис и оказался учащимся военного общевойскового училища. Тем более сам Сакис входил в побочную ветвь Глюксбургской династии, которая тогда и проживала в основном в Германии. Сейчас немецкие родственники не спешили оказывать хоть какую поддержку молодому отпрыску, а вернее и не могли. Они и сами находились в очень сложном финансовом и политическом положении, после заключения Версальского договора. Но в своё время составили протекцию для поступления в военное училище Данцига, на этом… и забыли.

Один из главных национальных мотивов для греков и начала войны заключался в том, чтобы реализовать идею восстановления Византийской империи. Соответственно никому Великая Греция, кроме самих греков, была не нужна, ну разве что только русским царям. Да и то, лишь частично.

Поэтому в это же время, за спиной Греции – Франция, Англия и Италия, вели переговоры с Кемалем. И в 1922 году предложили план по выводу греческих войск. Плюс Франция с Италией заключили дополнительное тайное секретное соглашение с Кемалем, отстаивая чисто свои интересы. Ну а Англия вообще «не парилась». У неё были самые тесные связи с тремя сторонами конфликта, и ей было всё равно. Её сильное влияние в Греции, влияние в Турции началось ещё с 16 века. А теперь ещё и сильное влияние в России.

Как только Турция провозгласила себя республикой, она тут же переименовала разрушенный город Смирны в Измир. Между Турцией с одной стороны и союзниками и Грецией с другой в 1923 году был подписан Лозаннский мирный договор, по которому Греция и страны Антанты полностью отказывались от претензий на Западную Анатолию и Восточную Фракию. Тут же произошла резня нетурецкого населения, а затем и навязанный кемалистами греко-турецкий обмен уцелевших в 1923году. Греко-турецкий обмен повлёк за собой резкое изменение религиозного состава Измира. Город стал практически полностью мусульманским.

Сакиса уже бы давно умертвили, но побоялись ещё больше ухудшить отношение с Глюксбургской династией в Европе. Да и не воспринимали юношу серьёзно. Вот и находился Сакис Манос уже пять лет в плену, пока решалась его судьба. Наконец окончательно все вопросы были утрясены на приёме у французского посла 27 февраля 1927 года. Ситуация в мире на данный момент немного нормализовалась. После долгих и тяжёлых переговоров, Сакису решили предоставить свободу в обмен на полный отказ от престола Смирны, а теперь уже города Измира. Самому Сакису пришлось собрать всю свою волю в кулак и пойти на эту сделку. В противном случае он мог остаться пленником навсегда. Сегодня он должен поставить официальную подпись в присутствии посла Англии Джорджа Клерка и посла Франции Шамбрена.

За эти пять лет ожидания своей судьбы ожесточили молодого Сакиса, и он поклялся, если ему представиться такой шанс, отомстить членам Антанты, из-за которых и была проиграна греко-турецкая война.

Дело в том, что на стороне турок с 1920 года воевали и русские, вернее отдельные красные части и военные советники. А с осени 1920 года началась массированная финансовая и военно-техническая помощь кемалистам со стороны Москвы в ответ на просьбу Кемаля в апреле 1920 года. При заключении 16 марта 1921 года в Москве договора о «дружбе и братстве» между РСФСР и правительством ВНСТ[2].

Советское правительство в течение 1921 года направило в распоряжение кемалистов 10 млн. рублей золотом. Более 33-х тысяч винтовок, около 58 млн. патронов, 327 пулемётов, 54 артиллерийских орудия, более 129 тысяч снарядов, полторы тысячи сабель, 20 тыс. противогазов, 2 морских истребителя и «большое количество другого военного снаряжения». В августе 1921 г. правительство УССР по соглашению с правительством РСФСР назначило чрезвычайным послом в Турции М.Ф. Фрунзе, который находился в Турции с декабря 1921 по январь 1922 г. Был там в это время и Ворошилов[3], где какое-то время исполнял в Турции обязанности военного советника.

Манос осознавал, что с другой стороны греки и сами были в этом виноваты. С окончанием первой мировой войны Греция оказалась в лагере победителей. Но в конечном итоге не сумела извлечь существенной выгоды из решения Венизелоса вступить в войну на стороне Антанты. По окончанию войны, Греция была вовлечена Антантой в кратковременный Украинский поход в поддержку Белого движения в России. Затем сразу и в Малоазиатский поход[4]. Суда торгового флота были задействованы для переброски греческих дивизий на юг России и в Малую Азию и для последующего снабжения Малоазийской экспедиционной армии. Однако победа монархистов на выборах в Греции в ноябре 1920 года, нанесла неожиданный и страшный удар по внешнеполитическим позициям Греции и стала роковым событием для греческого населения Малой Азии. Примечательно, что в ноте от 2 июля 1921 года нарком иностранных дел РСФСР Чичерин был вынужден выразить правительству Греческого королевства «крайнее удивление» по поводу публикации во «многих газетах» сведений, будто Греция объявила войну России. Нотой от 6 июля того же года министр иностранных дел Греции Бальтацци опровергал такие известия.

Все эти авантюры дорого стоили самой семьи Манос. Нет, на русских у него злобы не было. Ведь раньше были очень хорошие отношения, как с самой Россией, так и с понтийскими греками в России. Сакис прекрасно разбирался и понимал, кто начал, и кто стоял за всей этой мировой бойней. Но и любви, правда, к русским он тоже не испытывал.

Сакис получил с детства прекрасное образование. Свободно говорил и читал на пяти языках. Имеющееся образование дополнила и учеба в военном училище Германии. Разбирался в живописи и различной архитектуре, военном строительстве, антикваре и прекрасно знал историю. Сложись судьба несколько иначе, и он бы стал хорошим полководцем, дипломатом или политическим деятелем. Вот только свободы и выбора сейчас у него и не было. Никто всерьёз его отпускать и не собирался. То, что его начали травить медленным ядом, подсыпая в пищу, он уже осознал. Но вот сделать ничего и не мог. Увы, история знает немало примеров. Например, Наполеон, один из самых известных персонажей в Европе. Кто за этим стоит, Сакис ничуть не сомневался.

Он уже понял, что долго на этом свете не проживёт. С недавних пор у него стала болеть голова и появилась небольшая опухоль в соединении шеи и головы. Поэтому он и выпросил прогулку к морю, выбросил кольцо в море в надежде на правду о старом предание.

Никакой материальной ценности маленькое старое серебряное кольцо с непонятным камешком не представляло. Вот и не стали победители в своё время забирать у знатного пленника украшение при аресте. Зато сейчас пленник расстался с ним добровольно, и очень надеясь на месть старых греческих богов…

В восстановленном особняке за празднично уставленным столом сидели послы Франции и Англии, в окружении турок во главе с Исмет Имёню. Причём итальянского и русского посла пригласить как-то «забыли». Поведение самих послов производило впечатление, что они прибыли на курорт половить рыбу и хорошо отдохнуть, а не решить судьбу наследника Смирны.

– Шакалы. Всегда и везде сами решают за других – выругался про себя Сакис. – Ну что же, не будем затягивать – продолжил он уже вслух.

Сакису Маносу было крайне неприятно находиться тут, и он старался как можно быстрее отсюда убраться…

– Ну что же. Вот вы и можете быть свободным. Мы собрали вам две тысячи фунтов на первое время и дарим пароход «Анггелика». Но вам мой совет, не показывайтесь в Грецию. Там вашу семью сейчас очень и очень не любят. Поезжайте в Германию. Если примут, то спокойно доучивайтесь. А можете к тёте в Париж – сообщил посол Англии Клерк, как только Сакис поставил вою подпись под официальными документами.

Молодой человек на это ничего не сказал. Встал и пошёл в комнату, в которой жил под арестом. Там собрал свои немногочисленные личные вещи, которых у него почти и не было в свой рюкзак. Затем повесил солдатский потёртый рюкзак с нижним бельём и своими гигиеническими принадлежностями на плечо. Посмотрел, не забыл ли что в комнате. Сильнее запихнул деньги и документы за пояс турецкой одежды, так как другой у него и не было, и пошёл на пристань теперь уже без охраны…

– Вы уверены, что мы правильно делаем, вот так отпуская его? – спросил Шамбрен, когда вместе с англичанином вышел на веранду дома. Прихватил с собой и бокалы для вина, и бутылку любимого Бордо. Не стоило сейчас лишний раз дразнить турок с алкоголем, когда это можно спокойно сделать на веранде, заодно и поговорить без лишних ушей.

– Ну, если Вы желаете побороться с Глюксбургами, то действуйте – усмехнулся английский посол и пригубил отличное французское вино привезённое французом.

– Да они из себя сейчас ничего и не представляют …или не так?

– Фран? – спросил англичанин, отказавшись отвечать на провокационный вопрос.

– Нет. Мальбек – улыбнулся француз. Да это не ваши дурные виски, тут разбираться надо, скривился внутренне Шамбрен.

– Представляют, не представляют – улыбнулся Клерк. – Зачем Вам нужен этот сопляк.

– Этот сопляк, очень неплохо образован и в дальнейшем может доставить нам кучу неприятностей. Особенно нам – француз.

– Да бросьте. Мне наши турецкие друзья передали, что он серьёзно заболел в плену. Так что пусть его тётка и лечит – англичанин. Ну, пусть попробуют. Яд из Индии действует медленно, зато наверняка. Как бы не лечился Манос, больше года он не проживёт. А через полгода у него начнёт отказывать мозг и он превратиться в овощ. Доказать, что это сделали мы, будет просто невозможно. И не надо ни с кем ссориться. Королевские семьи очень злопамятны и где и когда это аукнется, сразу и не скажешь.

– Ну а пароход-то мы ему, зачем подарили? – не унимался посол Франции.

– Какой пароход. Корыто. И бросить ему в его положении будет жалко и продаст вряд ли. Кризис. Как каждый грек, выросший на морском берегу, он очень любит море. Вот пусть с этим корытом и возится – за одно, ещё время пройдёт. Вечно эти скупердяи французы считают каждый франк. Поэтому они так и не стали настоящей великой нацией, растеряв почти все лучшие колонии на американском континенте. Жмоты, одно слово, уже всё это про себя дополнил англичанин.

– И всё-таки терзают меня смутные сомнения по этому поводу. Боюсь, мы о нём ещё не один раз услышим … и это нам сильно не понравиться – вздохнул Шамбрен.

– Поживём, увидим – эти слова француза невольно заронили сомнение в голове прожженного дипломата Его величества Георга V.

Глава 2

– Да уж пароход.… Это же шхуна – рассматривая уже своё «подарочное» судно Сакис. Это единственная ценность, которая теперь у него есть. Издевательская подачка с насмешкой «союзников», после того как ограбили и полностью разорили его семью.

– Вы ещё очень пожалеете – произнёс парень, потом плотно сжал губы и направился на пароход.

Старый пароход, вернее паровая шхуна «Анггелика» длинной метров пятьдесят стоял у причала. Время приближалось к обеду и солнце уже сильно припекало. Экипаж попрятался внутри, и на палубе никого нет. Из-за низких бортов шхуны трап даже не ставили. Сакис спокойно перелез на корабль и пошёл в настройку. Специально сильно хлопнул входной дверью, прежде чем подняться на мостик. Тут же показался какой-то заспанный моряк.

– Где капитан? Я ваш новый хозяин – на греческом языке сказал Сакис и ткнул в него пальцем. Либеральничать тут нельзя. Бунты на кораблях после войны были довольно частым явлением. То, что его не поймут, даже не задумывался. Большинство местных моряков на каботажных судах владели несколькими местными языками. В основном тут были распространены греческий, турецкий, арабский и армянские языки. А также их смесь.

– Сейчас новый хозяин позову – тут же пришёл в себя моряк и куда-то понёсся. Явно экипаж уже знал, что судно поменяло хозяина, и он вот-вот должен появиться.

Через пять минут появился мужик лет сорок с внешностью обычного турка. Образ дополняли большие усы и серебряное кольцо в ухе. На нём обычная рабочая одежда. Эта одежда у всех местных примерно одинакова. И кто перед тобой сразу не разберешь. На нём безразмерная серая хлопковая рубах, безразмерные зеленые штаны-шальвар, на талии красный пояс. На ногах тапки-бабуши, с загнутыми носками, что показывало его статус. В таких тапках по шхуне можно передвигаться вальяжно, но при этом очень спокойно и осторожно.

– Прошу кириос, проходите – сделал он приглашающий жест.

– Как тебя зовут? – спросил Сакис.

– Даниел Аджемян – произнёс капитан.

Ну, надо же, какое совпадение. И имя у капитана вполне подходящее, что примерно означающее – бегущий по дороге по воле богов. Значит капитан из местных армян.

– Армянин? – на всякий случай уточнил Сакис.

– Да – односложно ответил капитан.

Ну да, кого ещё назначить. Как раз самый нейтральный представитель.

– Веди сначала на мостик – распорядился новый хозяин судна. Пребывание в Германии не прошли даром и прежде надо выяснить все подробности и что ожидать от «подарка». Да и убраться из Измира – Смирны надо как можно скорее.

Так себе, сделал вывод Сакис, рассматривая всё. К его сожалению он не умел водить суда по морским водам. Не разбирался и в правильной загрузке-погрузке судов. Но Смирна был портовым городом и общее тенденции он знал. Да и не малую часть дохода семье приносил порт, так что кое в чём он разбирался. Вышел на балкон небольшого мостика. Походил с одного крыла на другое. Посмотрел на две мачты. На передние и задние трюмы. На закреплённые грузовые стрелы, шлюпки и огромную чёрную трубу.

– Расскажи о пароходе и его состоянии – обратился к капитану. – Я так понимаю, что мы в балласте.

– Шхуне почти 20 лет. Длинна паровой шхуны почти 170 английских футов[5], паровой двигатель 600 лошадиных сил… по паспорту. Сейчас уже меньше. Максимальную скорость больше 11 узлов не дадим, да и то если не при полной загрузке. Надо ремонтировать машины. Груза нет. Команда 16 человек разной национальности. Команде уже два месяца не плачено жалованье – закончил капитан.

А если подумать, то ещё и половина экипажа «стучит» основным разведкам мира. От экипажа с кораблём надо быстрее избавляться, как не жаль.

– Угля-то сколько? – задал Сакис болезненный вопрос.

– Больше полбункера, миль на 800–850 хватит.

– Сколько можем взять груза?

– Больше 800 тонн, больше лучше не брать.

– Продуктов? – дальше спрашивает Сакис.

– На 5–6 дней.

– Что можешь предложить? Как заработать? – посмотрел, как капитан задумался, продолжил. – Пусть и не очень законное, мне всё равно. Лишь бы прибыль была как можно больше.

– Раньше можно было возить беженцев из России. А сейчас оружие в английскую Сирию или во французский Ливан. Но там, если поймают …судно конфискуют. И не только…[6]

Если тебе только не пообещали за это награду. Чтобы потом на законных основаниях меня обвинить и ославить на весь мир, подумал Сакис. – А как там обстановка сейчас с товаром? – за одно и посмотрим, что там. Раньше там была дешевая шерсть, хлопок, шёлк, изделия из них и табак.

– С войной цены конечно упали. Но куда потом это продать? В Европу нас с этим товаром не пустят. Да и не сильно будет выгодно с такой грузоподъёмностью.

– Я знаю куда. Хорошо знаком с регионом? – капитан кивает головой. – Идём в Триполи Ливана, там у меня есть знакомые – надо навестить знакомых отца и наладить с ними контакт. В разрушенных войной странах, прежде всего, требуется одежда и обувь. Или возьму хороших тканей, а тётя поможет продать в Париже. Там же и продам это корыто с мутным экипажем. А может и ещё, что придумаю. – Команде заплачу в Триполи за месяц. Где моя каюта? – опять разболелась голова.

Спустились этажом ниже в крохотную каюту по правому борту. Напротив двери иллюминатор. Под ним стол со стулом. Слева небольшая койка, справа шкаф для вещей и всё.

– Да-а, будет несколько непривычно – подумал Сакис. Махнул капитану рукой, и не раздеваясь, завалился на узкую кровать.

Наше время.

– Привет брат. Ну что понравилась Турция? Как там, в этой Анталии? – звоню брату Дмитрию по мобильнику. Мой брат нехилый бизнесмен и может позволить себе пару раз в год отдохнуть за границей. А вот мне не везёт и не везёт. Ну что я делаю не так? Ну не так, так не так. Особо я не заморачиваюсь. Вон у меня брат Димка для этого есть, который подкидывает деньжат время от времени. Вот и сейчас я ему звоню с большим намёком, что пора бы и родному брату и помочь.

– Слышь Серёга. Ты когда уже сам что-то придумаешь и начнёшь жить своей головой – ну как обычно, начинает учить меня жизни брат.

Хоть у нас отношения и не очень хорошие, но всё же мы родные братья. Ничего, ничего. Я дожму брата и он поделиться, буржуй этакий. И мы это оба знаем. Я что виноват, что у меня не было такого одноклассника, как у него. Не у всех в друзьях дети генералов. У них детей мало и на меня вот не хватило. А то бы я тоже поднялся. И не слабо.

И угораздило же меня в своё время, ещё в школе, набить морду Леониду. Хотя он сам виноват, нечего было приставать к моей девчонке. Да и не был тогда ещё отец Леонида генералом. Вот только девчонка моё заступничество не оценила и мы с ней всё равно разругались. А Леонид теперь, хотя уже прошло двадцать лет, меня на дух не переносит. Собака. А с Димкой дружит. Ещё и брата настраивает против меня, обзывая меня бездельником. Может, это Леонид виноват, что у меня ничего не получается? Даёт команды и мне все ставят палки в колёса?

– Ну, брат ты даёшь. Бог же не может дать всем всё сразу. Тебе ум и хитрость, мне силу и знание истории. Вот попал бы, например, в начало прошлого века, я бы там развернулся – фантазирую я

– Слышь, ты мечтатель. Не умеешь работать головой, ходи ногами. Благо махать ногами, ты горазд. Вот пошёл бы и нашёл свою Шамбалу и перенёсся куда хотел – подтрунивает он надо мной.

– Не язви. Лучше помоги материально. Брат ты мне или не брат?

– Да что-то я себя больше в отношениях с тобой больше кредитной карточкой себя чувствую – опять ехидничает он.

– А я что виноват, что ты меня к себе не берешь? – огрызаюсь.

– С твоим характером только ефрейтором в учебке быть. Даже с женой прожить год не сумел. Из спорта тоже ушёл, балбес. И это-то с твоими-то данными. Надо было хоть в своё время либо в бандиты, либо в ментовку идти. Сейчас бы на коне был. Не захотел. Так кто тебе доктор? В реставраторы старой техники ты тоже идти не хочешь, хотя многое знаешь и умеешь. Даже слишком. “Терпения у меня не хватает” – передразнил он меня.

– Это тебе бог его дал. Я не в США живу, где любую деталь по почте заказать можно. Тут каждую железку ещё найти надо – огрызнулся я.

– И в кого ты такой лентяй уродился? Ладно. Горбатого могила исправит. Сейчас буду проезжать по проспекту, подойдёшь. Подкину маленько.

Дождавшись его чёрный ауди, сажусь рядом с водителем. Брат, загоревший и довольный жизнью тип. Вот только уже располневший не в меру. И чего всё бизнесмены пухнут как на дрожжах? Что, количество денег пропорционально влияет на жировые отложения?

– Ты мне про Турцию так и не рассказал? – жму ему руку.

– Можно подумать она тебя сильно интересует? Захочешь, заработаешь денег. Тогда съездишь и сам всё посмотришь – и лезет в карман за деньгами.

– Во, а это что за брелок? – удивленно я смотрю на старое потертое колечко с маленьким камешком, висящее на веревочке у салонного стекла заднего вида. У моего брата есть непонятная привычка вешать какую-нибудь ерунду на стекло с каждой заграничной поездки. И так разная фигня висит до следующей поездки, а потом замена на новую висюльку.

– А не поверишь, в воде на пляже нашёл. Вот и оставил на память о Турции. Похоже, что очень старое – отвечает он.

– Да – сам не знаю почему, но я сдернул колечко и одел на безымянный палец левой руки. Село как литое.

– Ну, ты вообще обнаглел до крайности. Отдай кольцо, это память. Фетишист чёртов – обиделся брат.

– Да ладно ещё себе найдешь, кладоискатель. Или купишь целую дюжину.

– Хам. Если бы не был моим братом, точно прибил бы.

– Э…ты полегче. Я же за тебя в детстве заступался.

– Это было двадцать лет назад. А кормлю я тебя уже пятнадцать. И вообще, с твоими-то талантами постоянно выпрашивать деньги у брата… – Димка.

– Родственников не выбирают, а сейчас кризис – улыбаюсь, перебиваю его. Ну а что? Если у него лучше получается деньги зарабатывать, а у меня нет.

– Кольцо повесь на место – уже пыхтит как паровоз Димка.

– Блин, Димон, не снимается – такое впечатление, что кольцо вросло в палец.

Брат видит, что я действительно пытаюсь снять кольцо. Но нечего у меня из этого не выходит.

– Слышишь. Ну не ломать же мне палец из-за такой-то ерунды – сам удивлён случившемуся.

– Как дал бы тебе – замахнулся брат. – На. И чтобы месяц я тебя не слышал и не видел. Вылазь.

– Вот спасибо. Алине с дочкой привет – делаю жест рукой, перед тем как захлопнуть дверь машины.

– Нужен ей такой дядька, как же. Ещё дурного наберётся – это последнее что я услышал, как захлопнул дверь.

Заскочил по дороге домой в супермаркет, где неплохо отоварился разными продуктами и пошёл домой в свою холостяцкую квартиру. Легкий обед и за комп.

Сегодня я долго копался в нэте, рассматривая и выискивая всю информацию по экспериментальному высотному самолету Proteus, разработанный американской фирмой Rutan Aircraft. Самолет представляет собой многоцелевую платформу, на которой возможно создавать самолеты различного предназначения. Интересная конструкция. Люблю рассматривать разные необычные механизмы и понять, как и из чего их делают. И как они действуют и способ их применения. Ну, хобби у меня такое, да и свободного времени хватает. Вот же люди навыдумывают. Это увлекательное занятие затянулось у меня до глубокой ночи, даже в танки не играл.

– Интересный самолётик, но устарел он… этак лет на пятьдесят – сказал я сам себе. Зевая завалился в кровать. Завтра, всё завтра.

Глава 3

Шхуна спокойно идёт вдоль турецких берегов, нещадно дымя паровой машиной. Уставший молодой человек, по имени Сакис под небольшую качку заснул на кровати в своей каюте тревожным полусном, полуявью. Ему снится самый необычный сон когда-либо в его жизни…

Безмолвная тишина. Он стоит в начале огромной, просто гигантской белоснежной мраморной лестнице уходящей вверх на вершину холма. Сакис стоит в самом начале и по середины лестницы. По бокам каждой ступени с двух сторон застывшие люди в разных одеждах. Присмотревшись к ним, он понимает, что всё они греки или полу греки. Многие и в старомодных одеждах, и многие и со старинным оружием в руках. А некоторые вообще в медных шлемах с красными и синими плюмажами в виде гребней.

Мотнув головой, Сакис попытался понять, что же он такое видит вокруг и куда ведёт эта лестница? Пристально всмотревшись в вершину холма, увидел красивое здание с белоснежными колоннами, чем-то напоминающее Парфенон. Лёгкая, синеватая дымка размывала очертания здания, скрывая его истинные контуры и размеры, особенно верх.

Какая-то неведомая сила подтолкнула Сакиса, давая понять, что надо бы взбираться по лестнице наверх. Молодой человек начал подниматься с интересом рассматривая разных застывших людей, выглядевших как живые. Складывалось такое впечатление, что они тоже шли вверх, но почему-то застыли в своём движении.

Сколько времени и сил потратил Сакис на подъем наверх, он понять не мог. Ему показалось, что прошла целая вечность. Чем выше поднимался по лестнице, тем меньше на ступенях людей. А на последнем пролете вообще никого. Только поднимающийся вверх Сакис.

И вот он уже стоит один перед высоченным зданием, где верх сооружения всё также теряется в дымке и ничего толком и не рассмотреть. Лестница очень огромная внизу, на верху оказалось почти обычной, как в старых греческих храмах. Единственное смущали это две большие чёрные мраморные чаши в конце и по края последней ступени. Как только Сакис вступил на неё, из чаш взметнулись языки нереально высокого красного пламени.

– Ух – пот выступил крупными каплями. – Но как это возможно во сне? И что делать дальше? – пронеслось в голове молодого грека.

Языки пламени, как будто дали команду и сзади колонн образовался проём, недвусмысленно приглашая зайти.

Сакиис собрав всю волю в кулак, хотя очень боялся, вступил в поём. Вокруг парня всё вокруг, даже сам воздух, стало переливаться разными красками. Такое впечатление, что он находился внутри северного сияния. Пройдя несколько десятков шагов, упёрся в красную каменную стену.

– Э – единственное, что сумел произнести изумлённый парень и остановился.

Его шаги и слова послужили каким-то сигналом и в красно-кровавой каменной стене образовались серебристо-зелёные двойные барельефные двери. На верхней перекладине какая-то длинная надпись на старо греческом. Всё что мог из неё разобрать Сакис, это слово – надежда и словосочетание – по воле богов.

На барельефах были изображены люди разной величины с гримасами на лицах, переносящих боль. Рассмотрев центральный, Сакис содрогнулся. На нём был изображён бородатый мужик, с обречённым видом толкающий каменную глыбу наверх. Не узнать изображение Сизифа, было просто не возможно.

– Ворота Тартара[7]. А все думают, что они где-то внизу, а они тут. За что? Чем я про винил так сильно богов, что мне уготовлена такая участь? – вырвалось из губ молодого грека. Охвативший ужас сковал парня, заставив его застыть столбом.

…Сплю и вижу какой-то непонятный и дурацкий сон… или всё-таки явь? Стою в каком-то тёмно-красном тоннели и пялюсь, как дурак, на отливающую серебром дверь. Какого чёрта я сюда забрался? Что лучшего места не смог найти, хоть и во сне? Дверь какая-то, тоже вся ненормальная. Двойная махина, как в огромном холодильнике у брата, и с такими же большими ручками. Наверное, секретный бункер. Но не вход же это в Форт-Нокс, где меня ждёт и не дождётся, всё золото амеров. А чо, я не гордый, прихвачу если что. Унесу столько, сколько смогу и не буду тогда слушать нотации брата. Эх, заживу.

Оглядываюсь кругом. Ничего невидно, только эта дверь. Не-е, тут явно какая-то подлянка. Ну и что теперь делать-то?

Эх. Была, не была, будем открывать. Я же во сне и что со мной может случиться? Надеюсь, хоть чем-нибудь ценным разживусь. Подхожу и с трудом тяну на себя большую ручку у одной половинки двери. С трудом открываю её.

– Э, чё за хрень? – за стеклом застыл мужик в арабско-турецкой одежде. Мои слова образовали легкую рябь по стеклу. – Ты кто?

– Сакис. А вы? – раздалось у меня в голове, хоть я и увидел шевеление его губ.

– Я ужас, летящий на крыльях ночи – главное напугать, хотя могу и развеселить этого странного мужика, вспомнил я слоган из мультика.

– Фобос? – и мужик стал двигать губами, как рыба, вытащенная из воды.

Фобос[8], фобос, главное не фантомас. О чём это он, болезненный?

– Я приветствую сына бога войны – склонился передо мной мужик в учтивом поклоне.

Да-а, дела. А мужик-то совсем молодой. Издевается? Если он надо мной стебается, набью рожу. Как же до него добраться? Подвожу аккуратно руку к странному стеклу, по которому пошли лёгкие волны. Ничего страшного не произошло.

Ну что? Раз я там бог, идём в гости, как домой. Пара там у них свои порядки навести. Хоть во сне та всласть поцарствую. Оторвусь по полной. Гейш разных пощупаю. Эх, попируем. Главное Кемскую волость не пропить, а то перед потомками стыдно будет. Хе-хе.

– Руку дай – командую мужику и подвожу расставленную ладонь к непонятному стеклу.

Парень явно боится, но повторяет жест. Наши руки соприкасаются… Вспышка перед глазами, и я проваливаюсь в небытие, ужасно огорчённый обманутыми надеждами…

…Сакис в страхе замер перед дверью, боясь что-либо предпринять. И тут половинка двери сама открывается и за ней столб прозрачной воды во всю дверь. В ней стоит высокий, пропорционально сложенный …похожий на человека мужчина. Одет в какие-то синие с множеством карманов брюки и короткую тогу с изображением льва. Взгляд у этого …мужчины одновременно надменный и властный. Хотя какой же ещё может быть у того, кто вышел с Тартара?

В голове Сакиса раздалось возмущённое ругательства вышедшего, а по глади воды побежала рябь. Может потому, что я тут без даров? И что теперь будет со мной? Утянет с собой? – запаниковал внутри себя грек. О, он спросил кто я.

– Сакис. А вы? – склонив в почтительном поклоне голову, боясь сделать хоть что-нибудь.

Ответ сначала поразил грека до глубины души, но и дал слабую надежду одновременно. Вот только что сын бога войны делает в Тартаре? Неужели кольцо богини Эринии донесло мою просьбу до богов Олимпа? И когда Фобос, сын Ареса успел так нагрешить? А может ему дали свободу? Ведь было же написано на воротах слово – надежда. Вот только об этом Сакис никогда и ничего не слышал.

– Фобос? – попытался выразить свою осведомлённость Сакис и сразу задобрить сына бога войны.

– Руку дай – и страшный бог развёл пальцы на руке и поднёс ладонь к границе воды.

– И что теперь будет? – только и успел подумать Сакис, подчинился команде и повторяя жест бога. Пальцы сомкнулись. Вспышка. Небытие…

…Очухиваюсь, по-другому и не скажешь. Такой сон пропал, такой сон.

– Ну, надо же. На самом интересном месте – ещё не открыв глаза, и пытаюсь потянуться. Руки как крюки, слушать меня не желают абсолютно. Еле сумел пошевелить пальцами чуть-чуть.

– На каком? – робкий голос в моём правом полушарии.

– Ты кто? И почему кровать шатается? – изумляюсь.

– Сакис, а идём мы на шхуне в Триполи Ливана – опять не смелый голос в голове.

– Да? – удивляюсь. Так это был не сон. Меня загипнотизировали, похитили и тайком перевозят. Никак на органы пустить хотят. Ну с…, дайте только вырваться. Порву всех, как Тузик грелку.

– И что? – произношу с трудом и появляется зрение, как будто рывком приблизилось ко мне. Рассматриваю маленькую убогую каюту. Пытаюсь шевелиться, но тело, как ватное, почти не слушается.

– Кирье Фобос, Вы пришли мне помочь отомстить? И… – заискивающий голос.

Да где же он прячется? Может в рундуке? Но почему его голос постоянно раздаётся в моей голове?

– А ты вообще где? – немного опомнился я и перебил его.

– Лежу в своей каюте и мне плохо. Тело практически меня не слушает. Меня отравили, чтобы не создавать прецедент с наследством в будущем.

– Ну-ка подними правую руку – делаю над собой усилие, не придав значение последней информации. Чужая, своя рука спокойно поднимается вверх, как будто моя. Ладонь по виду точно не моя.

… Сакис был в полном отчаянии. Мало того что хитрый бог проник в его мир, так он ещё и завладел его телом. Не зря предки предупреждали, что кольцом можно воспользоваться только в крайнем случае. И никто из предков Сакиса так и не решился воспользоваться кольцом. Боги практически никогда не откликаются на просьбы смертных, а если откликаются, то всё делают по-своему. От такого поворота в судьбе Сакис окончательно упал духом и не хотел больше жить. Жаль, что вот только отомстить хоть немного за семью не удалось …

…Чувствую по голосу, что грек в большом смятении и может поддаться панике. Как бы глупостей ещё больших не наделал. Ну, понять его конечно можно. Встретил сына бога. Думал, что он за него отомстит, а тот вместо этого вселился в его тело.

– Не вздумай умирать, пока не передашь мне знания. Это приказ. Иначе, обречёшь себя и всех своих предков на вечные мучения в Тартаре. Понял – надо напугать и заставить выполнять мои приказы. – Так, начинай рассказывать о себе с самого начала и подробно. А также, что сейчас происходит в мире? А то я давно у вас не был – раз пошла такая фигня, будем соответствовать. Заодно это даст мне время прийти в себя и подумать.

Дальше я выслушал невероятный рассказ Сакиса Манос о его жизни и «падении» семьи Манос. Гибели его семьи в Смирне. Про его плен и заточение. Желание отомстить всем, и правым и левым. Как он кинул в море кольцо богов, с большой надеждой … Герой прям, из греческих мифов, блин.

Ещё до рассказа Сакиса про Первую Мировую войну, у меня уже закрались подозрения о моём провале во времени. Сам не раз представлял, вот чтобы я делал, окажись в прошлом или будущем. Так что сбылась мечта идиота. Вот только…

– Так Сакис, похоже, мы с тобой стали сиамскими близнецами. Тоже мне, палочка Твикс – выслушав рассказ и после небольшой заминки, сделал вывод.

– Что? – отозвалось в моей голове.

– Не кисни малыш – подбодрил я ещё раз парня, который вроде немного ожил. – У нас одно тело на двоих и нам надо как-то решить этот вопрос. И отомстим, конечно,…всем.

– Вряд ли у нас в таком случае что-то получится. Яд нас скоро убьёт – опять кислым голосом грек.

– Даже так, ну-ка поподробнее – злюсь, что приходиться повторятся. Ведь это я уже слышал. Надо быть внимательнее…Штирлиц.

Вот же гады. А счастье было так близко, мысленно восклицаю я.

– И что будем делать? – очень робко спросил Сакис, после всего рассказа на эту тему. А так же своих возникших подозрениях.

– Сына бога не так легко убить, как тебе кажется. И тебя погибнуть не дам, ты мне очень нужен – говорю твердым и повелительным голосом, хотя в моей душе далеко не всё так безоблачно. Хорошо, что хоть голова разделилась на две половинки. Я не слышу его мысли, а он мои. Интересно, а в каком полушарии его мозга я? В правом или в левом? Скорее в левом, раз голос грека постоянно слышу в правом. Вот не зря я тогда читал статью об изучении работы мозга и понял…нифига, эти ученые не знают. Человеческий мозг и в 21 веке для учёных большое белое пятно и ещё большая загадка. А вот теперь убедился на практике…и, к сожалению на своей.

– Год-то с числом какое? – чтобы как-то отвлечь себя и парня.

– 12 мая 1927 года от Рождества Христова.

– У-да – вот только как же нам двоим ужиться в одном теле?

Глава 4

Счас, и чего это я буду уступать тело, пусть и не моё. Раз я тут оказался по воле богов, значит надо убедить Сакиса отдать мне его под полный контроль. Вот же, как какая-то шизофрения, разговаривать с кем-то в своей голове. Ужас. Закрыл глаза, чтобы сильнее сконцентрироваться и не обращать внимания на внешние раздражители. Так не паникуем. Собираем «волю в кулак». Будем захватывать тело, которое потом пойдёт в дело. А грек пусть остаётся каким-нибудь эхом в моей голове. Вдруг ещё пригодиться. Главное чтобы не орал и песни по ночам не пел. Забалтываю грека, а сам пытаюсь мысленно управлять конечностями. Стоп. А вот тут мне настрой «соседа» абсолютно не нравиться. Зачем мне эта месть? Устроимся на Карибских островах и будем жить в своё удовольствие…

– Интересно и как ты собираешься мстить? – удивляюсь, каким-то не продуманным планам грека. Нет, всё Сакис изъясняет чётко. Но слишком уж много на разный авось. И главное не понимание, что без своих «серьёзных денег» такое просто не возможно. Привык парень, как и я, что деньги кто-то даёт. А кто их ему сейчас даст, да ещё такие? …Эх, где мой Димка?

Слушаю опять какой-то бред.

– Не получится с этого ничего – «опускаю брата по несчастью на землю».

– Тогда всё продам и поступлю в немецкую армию. Там у меня есть друг Карл, вместе учились. Может и поможет – печально Сакис.

Нет, я всё понимаю, но к немцам я не хочу. Мой дед погиб на Второй мировой войне, защищая родину. Хоть я особым патриотизмом и не страдаю, но в Германии скоро Гитлер к власти придёт. Будет за чистоту расы бороться. Да и против России я воевать не буду и Сакису не дам.

– Ты пытаешься полностью взять тело под контроль? – застиг меня вопрос грека.

– А мне твой план полностью не устраивает. Сам погибнешь и меня погубишь – прекратил я всякие действия и открыл глаза. По-прежнему ничего не изменилась. Всё та же маленькая каюта.

– Я готов уступить тебе тело, но с условием – и замолчал.

– Договаривай – ну а как мне ещё остаётся реагировать.

– Ты отомстишь за меня и поможешь моей родине, Греции – возвышенно Сакис.

– Нет, так не пойдёт. Сам рассказывал, что тебе в Греции появляться не рекомендовали.

– Тогда отомсти и помоги грекам.

– Каким? – вот же мне эти фанатики или как там они называются.

– В Смирне проживало, а потом погибло двести тысяч греков. Вот ты и помоги такому количеству – упёрся парень.

– Такому количеству? Как?

– Ты же бог, вот и придумай.

– Э нет, так не пойдёт. Скольким смогу, тем и помогу – отвечаю. Зачем мне брать такие обязательства. А так помогу пару грекам и хватит.

– Тогда клянись.

– Хорошо. Я клянусь отомстить англичанам, французам, итальянцам и туркам и помочь всем грекам, которым смогу – главное пусть мне контроль тела уступит. А пообещать, не значить выполнить.

Как только я закончил произносить взятые на себя обязательства, грек воскликнул – Пусть боги услышат тебя, а я отдаю тебе своё тело и произнёс какую-то длинную фразу. Из неё я только и понял слово «надежда», и словосочетание «по воле богов». Вообще-то это странно. До этого мы же друг друга как-то понимали, хотя он грек, а я русский. А тут в этой фразе что-то другое. Что? Но полностью осмыслить это я уже не успел.

Возникла боль и сложилось такое впечатление, что в меня пытаются всунуть другое тело. Меня всего начало крутить, что-то разрывать, что-то соединять и смешивать. Впечатление такое, что меня безжалостно мотает в какой-то центрифуге.

Через какое-то время я всё так же лежал на своей кровати и пытался себя осознать …и не мог. Я и не я одновременно. Я больше никого не ощущал теперь уже в своей голове.

Пытаюсь вспомнить кто и что я. Начал с детства. Получился какой-то …турок или грек. Маленьким я жил с братьями и сёстрами в большом доме на берегу моря. Любил сушеные финики и инжир, …какой инжир? Что за хрень? «Иду» по своим воспоминаниям с детства, в которых я по мере взросления с грека урывками перехожу в сознания русского Сергея Дорохова. Вот это да. Значить Сакис оставил мне свои самые дорогие воспоминания, заменив ими мои. Будет не просто.

А ещё у меня откуда-то появилось уверенность, что жить мне осталось… лет десять и мне надо срочно спешить, чтобы выполнить свой долг перед Грецией… и Россией. Долг! Какой долг? Да я никому и никогда ничего не должен. А кому должен, всем прощаю.

Только я об этом подумал, как появилось боль в затылке. Ноющая, выворачивающая внутренности наружу. Открыл рот. Пытаясь как можно чаще дышать, наполняя мозг кислородом. Постепенно боль ушла. Да сколько же можно боли?

Вы все хотите войны. Ну что же вы получите войну… на всех фронтах.

С этими мыслями я весь измученный уснул под небольшое раскачивание судна.

Следующие пять дней я пытался осмыслить и освоится с документами, деньгами, шхуной и своим новым телом.

До моего прошлого тела этому было конечно далеко, но и плохим его назвать нельзя. Сейчас мой рост метр семьдесят, а был метр девяносто. Да, потерял сантиметров двадцать, обидно. С весом нормально, даже надо похудеть на пару килограмм, особенно в талии. Только сильно огорчало плохое развитие ног в растяжке. Придётся сильно потрудиться, чтобы достичь моих любимых результатов в ударах ногами. Да и в остальном тоже.

Черты лица у меня нового правильные, и довольно привлекательные, чувствуется порода. Густые волосы цветом больше каштановые, чем чёрные и слегка вьющиеся. Нос прямой с горбинкой. Глаза большие карие. Но вот сеточка морщин создающая «боль в глазах» в уголках глаз сильно меня старин. Сразу видно человека, которому сильно досталось в жизни.

– Не эллин конечно, больше на турка-метиса похож – разглядывая себя в маленьком зеркале, и делаю вывод.

С командой я общался лишь изредка, больше с капитаном Даниелем Аджемяном. С ним же подвёл финансовые итоги и приуныл. На полную выплату экипажу с долгом, включая долю капитана как частично судовладельца, новой полной бункеровки хорошего угля и разных припасов, небольшого ремонта надо 200 фунтов или 900 долларов по сегодняшнему курсу. Гигантская сумма по нынешним временам. Тяжело вздохнув, отдал деньги капитану, пусть сам всем этим занимается. Где-то он меня понятно «нагреет» из-за моей неопытности, но я не думаю что очень много, хотя как знать. Чувствую, сума в две тысячи фунтов быстро растает без следа.

Вечерами, когда спадала жара, гулял по судну. Знакомился с кораблём и частично с экипажем. Увы, но чувствовал я себя пока не очень хорошо.

Еду мне в каюту приносил юнга по имени Самир, малыш лет десяти. Какой он национальности и кто его родители он и сам не знал. Его много лет назад подобрал капитан, с тех пор он ему и служил. Меню было совсем не разнообразным, и не варенным, что меня сильно злило. В основном преобладал сыр, бастурма, большие лепешки и разные оливки. Приносил пацанёнок и большой медный кофейник с крепким и сладким кофе. Попробовал и тут же отдал приказ сахар в кофе не класть. Пришлось заглянуть на камбуз, и тут же тихо матюгнулся про себя. В этом закутке, действительно кроме бутербродов ничего сделать невозможно. Разве что яичницу, но откуда сейчас взять такое богатство. А с другой стороны, а что я хотел, шхуна предназначена только для каботажного плавания.

Наконец к обеду показался Триполи Ливана, который хорошо было видно, так как город расположился на холме. На мысу, далеко выдающемся в море, находилась портовая часть города. От портовых сооружений Эль-Мина идут несколько прямых, как стрела, улиц и дорог в конце пути упирающихся в крепостные стены города, построенного на некотором расстоянии от моря, чтобы можно было организовать оборону жилых кварталов. Раньше корабли противника могли высадить войска только в районе порта, и у горожан всегда оставалось время, чтобы подготовиться к отражению штурма. Выделялись и четыре маленьких островка в районе порта.

– Самый большой остров Пальмовый, но там заповедник. Туда никого не пускают – показал мне рукой капитан. Я рассматриваю город и порт в бинокль капитана, стоя на балконе мостика судна. А в это время в порту кроме торговых судов стояли и два небольших военных под французским флагом.

Снизив скорость, шхуна потихонечку входила на внутренний рейд порта. Моя шхуна не большая с малой осадкой, так что проблем со стоянкой нет. Сразу чувствуется запах цитрусовых. Сам город Триполи считается «самым ароматным» на всем Ближнем Востоке. Здесь растет очень много апельсиновых деревьев, во время цветения распространяющих приятный запах по всему городу. Поэтому жители называют Триполи «Аль-Файха», или «создающий аромат».

Не успели встать на рейд, как к нам рванул паровой катер таможенной и пограничной службы с французским флагом на корме. В самом катере, человек 8–9 и все были одеты в синие длинные мундиры. На ногах красные штаны, заправленные в высокие ботинки со шнуровкой. Голову украшали красные с синим кепи, наподобие фуражек. На солнце блестели кожаные лакированные козырьки.

Матросы помогли пришвартовать катер к борту судна. Катер тоже не маленький. Его размер в пол моей шхуны. Только четыре человека из этой «банды» перешли на судно, как над городом, а потом и портом пугая людей и животных, пронеслись два самолёта. Самолёты сделали круг над портом, чуть в стороне от военных судов и полетели по своим делам куда-то в сторону Бейрута. Скорость самолётов километров чуть более 100 и поэтому можно хорошо их рассмотреть. Конструкция бипланов меня совсем не впечатлила, в отличие от других разумных. При развороте самолётов заметил и непонятные вырезы по краям крыльев. Такое впечатление, что и верхние и нижние крылья состоят из двух половинок. У второго стрелка сзади видены сдвоенные пулеметы Льюиса, который ни с чем не спутаешь. Видны и подвешенные небольшие бомбы. Махнув нам раскрашенными хвостами в цвет французского флага самолёты исчезли.

Вот придурки, а если бы случайно бомбы отцепились? Да что тут происходит?

– Капитан Пьер Рашар, командир таможенного поста. Куда идёте и откуда идёте? Зачем к нам в Триполи? – обратился к нам мужик, у которого на кепи какой-то узор в отличие от других. Он чётко определил в нас начальников и с ленцой приставил два пальца руки к козырьку в приветствии.

Приглашаю. Идём на мостик «Анггелики». Даю распоряжение Самиру принести кофе.

– Судно в балласте – отвечаю ему на французском языке, доставшемуся мне от Сакиса. Но он его тоже, как я понял, не особо и знал. А я так вообще только русский и немного английский. – Нужна бункеровка и возможно закупка местного товара.

– А куда вы потом будите идти?

– Посмотрим, что закупим – протягиваю ему документы.

– Во Францию надеюсь, везти не будите?

Ну да, конкуренты никому не нужны. Но и запретить мне закупку товара он не может.

– Вы же видите, что у нас каботажное судно – наблюдаю в иллюминатор, как остальные французы разбежались по судну и осматривают трюма.

– Ну да, ну да – француз.

Что-то уж очень внимательно рассматривая, он документы на судно.

– А почему у судна порт приписки Смирна Греции? – и уставился на меня.

– Потому что не успели поменять, только 6 дней как вступил в права шхуны – причём не полные. Часть имущества принадлежит капитану. Обложили англичане. Умеют.

– Следующий раз если придёте, я вам не разрешу заход в порт. Сейчас заплатите штраф.

– Это почему? У меня разрешение на полгода для регистрации в другом порту – тычу пальцем в документ, где это написано.

– Да. Не заметил. Надеюсь, больше ничего запрещённого на судне нет? – и зло уставился на меня.

– За это отвечает капитан с грузовым помощником – съезжаю я со слишком скользкой для меня темы. Что-то давать таможеннику всё равно придётся, вот пусть капитан со своих запасов и даёт.

– Если ко мне вопросов как к судовладельцу нет, то я пойду пока в каюту. Мне очень нездоровится – забрав документы, иду в каюту. Прячу всё в сейф, который находится у меня в шкафу. Я его обнаружил на второй день пути и тут же затребовал себе все ключи. Капитан тогда поклялся, что отдал все ключи, что у него были. Не верю. У него могут и не быть ключей от этого сейфа, а вот у других членов экипажа, точно.

Завалился на кровать, обдумывая дальнейшие свои шаги. А что тут думать, пока не нанесу визит Акилю Аббасу другу отца Сакиса, делать ничего не буду.

Через час французы начали собираться домой в порт, и я попросил меня подвезти. Не был уверен, что возьмут, но на удивление взяли. Экипаж будет дожидаться дежурного катера, который развозит экипажи на берег. Как там уже капитан будет распределять вахты мне абсолютно не интересно. Все нужные детали мы с ним обговорили.

Во время поездки наблюдал выгрузку с сухогруза непонятных солдат. В каких-то полосатых серо-коричневых халатах с капюшонами. Халаты, подпоясанные крупными кожаными ремнями. На голове чалмы разного цвета. Дополняли форму сандалии с обмотками или полосатыми гетрами. Бросалось в глаза и различное холодное оружие разных размеров и форм. Почти у всех ружья были в кожаных чехлах.

– А это кто? – не выдержал я и рассматривая с большим интересом военных.

– А, марокканские гумьеры[9] – с призрением махнул один из таможенников.

Паровой катер за двадцать минут доставил меня к пирсу. Я перескочил на причал и пошёл в город. Надо срочно найти местного извозчика, а потом дом Акиля. Для оплаты услуг извозчика у меня было несколько мелких серебряных монет взятых у капитана.

Глава 5

Рядом с портом нашёл пассажирскую повозку с запряжённым мулом. Рассматриваю необычную и довольно комфортабельную повозку на шесть пассажиров. В ней даже имеются перевернутые вверх стальные рессоры, светлый тент и шелковые шторки, привязанные к опорам тряпичной крыши. Обхожу это «чудо» и вижу сзади надпись «Омнибус – 1889 год». Из всего этого великолепия, только лопоухий мул выбивается из рамок приличия. По идеи повозка должна быть запряжена парой хороших лошадей.

– Дом с синими воротами уважаемого торговца специями Акиля Аббаса знаешь? – задаю вопрос по-турецки. Так как это бывшая территория Османской империи то турецкий язык тут знают все от Марокко до Ирана. Погонщик мула, кряжистый мужик с бородой с сединами молча кивнул. Скорее всего, он больше французских офицеров возит в город и лишь изредка таких пассажиров как я.

Достаю мелкую серебряную монету и протягиваю хозяину повозки. Не говоря ни слова, он кивнул, и мы поехали не спеша в город. У меня почему-то была ассоциация, что погонщик будет всю дорогу болтать обо всём и всё рассказывать. А этот какой-то не правильный «таксист» наоборот молчит как рыба, только глазами зыркает.

Поднялись потихоньку из района порта Эль-Минья в сам город. Потом поехали по одной из широких улиц правой стороны города. Я только порадовался, что знакомый отца жил в богатом квартале и не пришлось ехать или вообще идти по многочисленным узким улицам города. Сам город строился как бы улицами-террасами, уходящими вверх. Ну что сказать, восточный город он и есть восточный город. Как был тысячи лет назад таким и остался. В основном все построенные здания и заборы, не считая самой архитектуры, представляют жуткую смесь из стройматериалов. Тут присутствуют весь перечень строительных материалов от дикого камня, блоков песчаника, кирпича до дерева и часто всё это обмазано ещё и сверху глиной. В постройках присутствуют больше коричневые цвета. Не сказать, что жители бездумно всё эти материалы смешивают, но картина ещё та. Особенно когда надстраиваются этажи в разные эпохи, чем основание дома. Так как жители города в основном исповедуют ислам, то и это отразилось в их архитектуре. Только постройки крестоносцев и европейцев сразу отличаются от местного колорита, что цветом, что прямыми линиями и формами. Они все были больше серого цвета, за исключением цитадели Святого Жиля в песчаных тонах, где сейчас развивался французский флаг.

В самом городе к запаху цитрусовых примешалось вонь от выделываемой кожи и нечистот и ещё какой-то дряни. Да… неожиданно.

Наконец достигли дома Аббаса. Большой дом обнесён и большим забором с действительно большими двухстворчатыми синими воротами. Деревянные ворота покрыты, непонятной мне густой синей краской, больше смахивающие на какой-то пластик.

Слезаю с повозки, тоже молча кивнув и отпустил возницу. Стучу большим металлическим кольцом-ручкой в ворота. Там внизу специально вставлена для этого предназначенная пластина.

Мне открыл молодой мужик моего возраста, больше похожий на перса, чем араба. Одного роста со мной в сером восточном костюме и красной чалме. Дополнял наряд красный пояс, как на чалме и кривой восточный кинжалом за ним. Неожиданный охранник у Акиля Аббаса, огнепоклонник что ли. Говорят, они отличаются редкой преданностью хозяину. Правда, я не знаю, на сколько, это истина. Здороваюсь нейтрально, я даже не знаю, какой религии придерживается Аббас.

– Скажите, тут живёт Акиль Аббас, друг моего отца Алексиса Маноса из Смирны – произношу по-турецки и уставился на охранника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эринии – в древнегреческой мифологии богини мести.

Вернуться

2

Великое национальное собрание Турции

Вернуться

3

За это в Турции их даже отлили в бронзе и вставили в коллективный памятник в 1928 году – прим. Автора.

Вернуться

4

1919–1922

Вернуться

5

около 52 метра

Вернуться

6

Волнения в Сирии продолжались с 1920 года и в последующие годы, что доставляло французам массу неудобств и внушало беспокойство. В июле 1925 г. в Джебель-Друзе началось настоящее восстание – для его подавления были брошены войска; волнения продолжались до весны 1927 г. В апреле 1928 г. в Сирии созвано Учредительное собрание. Но тут же произошёл конфликт с французскими властями. Всё началось в августе 1928 г. Учредительным собранием принята Конституция, провозгласившая Сирию независимым государством. Франция сочла, что это противоречит условиям мандата, и распустила Учредительное собрание. Лишь в мае 1930 г. в Конституцию была добавлена статья, подтверждавшая сохранение режима французского мандата над Сирией. – истор. Справка

Вернуться

7

Тартар, в греческом мифотворчестве мрачное пространство, находящееся в самой глубине космоса. Ниже Аида; темная бездна, которая настолько же удалена от поверхности земли, насколько от земли небо: медная наковальня летела бы от поверхности земли до Тартара в течение девяти дней. Над Тартаром находились нижние основания земли и океана. Тартар был окружен тройным слоем мрака и медной стеной с железными вратами, воздвигнутыми Посейдоном; он служил местом заключения ни изверженного Крона и побежденных титанов, которых стерегли сторукие исполины, дети Урана. В Тартаре находится обитель богини мрака Никты и бога смерти Танатоса. Даже олимпийским богам эта мрачная бездна внушает смертельный ужас – Истор. Справка.

Вернуться

8

Как утверждают древние источники, существовал бог войны Арес. Жестокий, кровожадный, для которого война была смыслом жизни. Его недолюбливали другие боги, а древние греки боялись и ненавидели. При этом он был красив и смел, и в него по уши влюбилась богиня красоты Афродита. От их страсти и безумия и родился «незаконный» сын Фобос – бог страха, возничий Эриды, который потом часто сопровождал своего отца в кровопролитных битвах. – истор. Справка.

Вернуться

9

Марокканские гумьеры – колониальные войска Франции, набирались в основном из берберов разных племён. Французы получили превосходных разведчиков, жандармов, охранников, хорошо знавшие горы, способные выживать в пустыне, знающие традиции мусульманских племен. Привлекались для военных действий не только в Марокко, но и в других странах. – истор. Справка

Вернуться