Леся Орбак
Нелюдь живая. Нелюдь мертвая

Он ждал этих слов три года. С того момента, как узнал, куда ежемесячно текут из бюджета шестизначные цифры. Миллионы – это растратно даже для НИИ Биохимии.

Поэтому, когда взвинченный и хмурый от недосыпа Хозьев официозно заявляет: «Лаборатория “Н-З” теперь в твоем распоряжении», он улыбается. Правда, только краешком губ, иначе – не умеет.

– Так… – Хозьев на секунду выпадает из чопорного кабинета в свои мысли, затем выдвигает верхний ящичек стола и на глянцевую крышку ноутбука выкладывает: – список кодов для замков, штамп для бланков, пропуск на минус первый этаж. Это для охранников у лифта.

Пластиковая карточка почти идентична стандартной, к которой привык за двенадцать лет: логотип Института, фото, строки «Новиков Геннадий Александрович, сотрудник». Только квадратик в нижнем правом углу не голубой, а пурпурный.

– В базе отпечатков твой статус поменяли, персонал предупрежден, в расходах никакого лимита, все оплачивает госбезопасность. Я ничего не забыл?

Привычный Хозьев – глава Института, гроза конференций, геморрой министров – никогда ничего не забывает. Значит, в высоком кресле по ту сторону стола – Хозьев, выбитый из колеи.

– Есть особые пожелания? – биохимик не задает вопрос начальнику, он уточняет условия.

– С тобой в лаборатории будет работать Пехов, но у него другой объект. Во время облавы эта тварь присосалась к одному из отряда, он еще жив. Пока жив. Не знаю, как долго протянет, задача Пехова – мальчишку выходить. Видишь ли, по указаниям «сверху» мы обязаны поддерживать в твари жизнь. Поэтому, доктор Триген, – Хозьев понижает голос и недобро хмурит лоб, – флаг тебе в руки. Звукоизоляция на минус первом отличная.

Из кабинета биохимик выходит довольным, у него, наконец-то, появился занятный подопытный.

***

Лестным прозвищем «доктор Триген» его наградили студенты ГосУниверситета (первые и единственные), где биохимик всего год перед уходом в НИИБХ преподавал курс функциональной геномики. Лестным, потому что тогда он не был ни доктором, ни даже доцентом, а упомянутые три «ген» расшифровывались, как «Геннадий, генетика, гений». После скандальной лекции биохимика из Университета «попросили» и «генетику» заменили «геноцидом». Ни первое, ни второе доктора Тригена не расстроило.

На минус первом этаже низкие потолки, обшитые звукоизоляционным материалом блеклые стены и сиреневые полы, покрытые специальным слоем пористого абсорбента. Охрана встречает доктора Тригена сразу у лифта, но не останавливает. Пурпурный квадратик служит изнанкой светофора и пропускает повсюду – через магнитный турникет правого крыла, за укрепленную железом дверь сектора «Н», по узкому коридору (справа за стеной – банк реактивов, слева – архивные залежи) до блестящих хромом ворот лаборатории «Н-З». Для них пурпура на карте недостаточно, микроиглы тачпада собирают свой пурпур из подушечки указательного пальца.

Переступив порог, доктор Триген чувствует себя Цезарем.

В лаборатории два отсека по обе стороны узкого холла, больше похожего на коридор. Согласно разноцветной карте планировки, в каждом отсеке по дюжине лабораторных залов, но дверь всего одна и спроектирована блокироваться только снаружи. Так требует госбезопасность.

Длинная и тесная комната отдыха расположена очень удобно – напротив входа, в самом центре между отсеками, занимая, таким образом, очень мало полезной площади. Первым делом доктор Триген выбирает вешалку – ту, что дальше от двери (он не любит, когда касаются его одежды даже случайно). Затем, доктор Триген раскладывает на столе содержимое старой добротной сумки: вафельное полотенце, металлизированную кружку-термос, три блокнота формата А5, две ручки, песочные часы в виде сросшихся голов Сфинкса и ридер электронных книг, в котором за несколько лет собрал уникальную библиотеку. Судя по расположению, окна комнаты отдыха выходили бы на ухоженный палисадник, где как раз в это время распускаются крупные пионы, от этого немного жаль переселяться под землю. Зато в шкафчике у обеденного стола припасены кофе, чай в пакетиках, печенье и – невиданная щедрость – две коробки мармелада. Все же спуск в подвал де-факто – повышение.

Переодевшись, доктор Триген сует в карман халата блокнот с ручкой и решает, что утренний кофе сегодня лучше отложить на пару часов.

Посреди холла колонной высится Антон Пехов. В клетчатой рубашке навыпуск он смотрится еще габаритнее и будто занимает собой всю комнату в шесть квадратов. Его телефон истошно вопит стандартной для старой модели мелодией, но внимание Антона приковано к планшету.

– Ничерта оно не доброе, – откликается он на приветствие, тянется к телефону, но тот сразу успокаивается. – Видел уже свою звезду?

– Как раз собираюсь, – отвечает доктор Триген. Хотя его темная макушка едва достала бы здоровяку Пехову до подбородка, доктор Триген умудряется глядеть свысока. Впрочем, Антон – единственный из всего Института, кому на это наплевать. Привык.

– Передай твари, если парнишка умрет, я собственноручно сверну ей шею.

– Не положено. Как говорил пророк Карвен: «Не превышай своей власти, пока не достигнешь самой вершины. Ибо до тех пор твоя власть всего лишь иллюзия».

– Ну-ну. Это ты про нашу госбезопасность? Она-то на что угодно пойдет, чтобы государство обезопасить от своих же людей, – кривится Пехов и косится на собеседника. – Просил ведь, доктор Триген, при мне не надо так скалиться. Без тебя тошно.

– Не буду, – обещает теперь уже начальник – подчиненному. – Через полчаса подготовь мне отчет о состоянии… – доктор Триген ищет подсказку в бумагах на своем планшете, – Михаила.

– Сделаю, – кивает Пехов. – И, начальник, осторожней там.

Для доктора Тригена опасения Пехова беспочвенны. Согласно отчетам госбезопасности пойманная ночью тварь способна голыми руками вырывать внутренности, регенерировать собственные ткани за секунды и обгонять отечественные спорткары. Если верить легендам, она почти бессмертна. Поймать такую – подвиг. Солдатам же удалось не только изловить тварь, но и запечатать в боксе.

Какая удача, что новую лабораторию «Н-З» оборудовали самыми современными боксами, способными удержать кровожадную нелюдь.

– Здравствуй, девочка, – почти ласково произносит доктор Триген, прикрывая за собой дверь.

В ответ доносится:

– Здравствуй, сладкий.

Это помещение – угловое, тупик лабораторных катакомб с максимальной изоляцией, с самыми навороченными магнитными замками. В просторной комнате светло и стерильно. Обивка на стенах девственно бела, к ней хочется прикоснуться пальцем, оставив отпечаток на клеенчатом покрытии гипсокартона. Хромированные инструменты и ножки столов блестят, а колбы и пробирки в смежной комнатке-подсобке, за аркой, кажутся хрустальными.

Хрустальным кажется и бокс – гроб пушкинской мертвой царевны, разве что цепей не хватает.

– Чего стоишь? Проходи, раздевайся, знакомиться будем.

Тварь заперта, с порога ее не разглядеть в надежной коробке с металлическими швами. Доктор Триген подходит ближе. От бокса к пульту управления тянется связка проводов (никаких дистанционных примочек, только надежный экранированный кабель). Над прозрачной крышкой нависает бестеневая хирургическая лампа, широкий гофрированный шланг канализации уходит в пол, механические «руки» сложены вдоль стенок, параллельно живым рукам твари, закованным в титановые браслеты.

– А ты ничего с виду, вкусненький, – голос, приглушенный фильтрами бокса, звучит томно. – Залазь ко мне, поиграем в ролевые игры. Мммм?

Красивые наглые глаза разглядывают его, словно антикварную статую на аукционе, и доктор Триген перестает улыбаться. Он вынимает из кармана блокнот и, аккуратно проставив дату, записывает: «Особь женского пола. Европеоидной расы. Рост 170-175 сантиметров, волосы русые, глаза серые. Внешних анатомических отличий от гомосапиенс не наблюдается…»

– Сколько тебе лет?

– Женщинам не задают таких вопросов, – жеманничает тварь, но отвечает. – Двадцать один.

Она выглядит даже моложе. Когда закрывает глаза.

– Спрошу по-другому. Как давно ты родилась?

– Мне тридцать четыре, – с неожиданной злостью шипит тварь, – и тринадцать из них я прожила вампиром. Знаешь, скольких можно сожрать за тринадцать лет?

– Не интересно, – отмахивается доктор Триген. Отмечает, что они почти ровесники. А еще, что нащупал больную мозоль.

«… Биологический возраст тридцать четыре года, стаж вампиризма тринадцать лет, холерик, склонна…»

– А ты странный. Совсем не боишься.

«… к проявлению агрессии, по социотипу близка к этико-интуитивному экстраверту…»

– Таким бы пальцам иное применение. И пока я здесь, будь душкой, не ходи к парикмахеру. Состригать этот очаровательный кошмар просто преступление.

«… ярко выражена сексуальная неудовлетворенность, возможно, гормональный дисбаланс (проверить) …»

– А ты не хочешь узнать, как меня зовут?

– Бесполезная информация.

– Виолетта, – игнорирует грубость тварь. – Ты можешь звать меня просто Вио. А как тебя зовут? Эй? Что ты все строчишь? Только спроси, я сама все расскажу. И покажу. И даже дам потрогать.

От заискивающего мурлыкания кровососки потеют ладони, и доктор Триген отвлекается от записей. На бледной, почти прозрачной коже твари широкие титановые зажимы отливают черным. Они держат так крепко, что полоски будто расчленяют тело: голова, грудь, таз, бедра, щиколотки… Ногти на ногах выкрашены зеленым лаком, а на руках – оранжевым. Одного взгляда на мышцы достаточно, чтобы понять, насколько тварь сильна и ловка. Словно в доказательство, добившись внимания, она, стиснутая, вжатая в дно бокса выгибает спину, подается вверх с издевательским полустоном: «Хочешь потрогать? Я позволю».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.