А. Руснак
Рассказ о рассказе, интеллект и субъект

Вступление

Для присутствующих всегда актуальным является вопрос эффективного функционирования значительных «происходящих конструкций», а также возможность воспроизводства различных активностей, а в последующем на пике мышления присутствует задача запуска какого-то «искусственного интеллекта».

Мысль о том, что «личность воспроизводится в социуме», имеет очень значительные основания, но ее тоже не стоит понимать ограниченно, то есть любая статическая остановка такого приводит к возникновению не-мыслия, что и присутствует иногда в «социальной» и другой «позитивной» «науке о субъекте»¹. Попытки понять такое через какое-то «бессознательное», которое присутствует для ума только как «акт осознания такого», имеет право быть, но работать с этим сложно². Рассматривать некую «незримую» сущность как какое-то «присутствующее», в котором отражаются все «формы и сущности», которые затем становятся смыслом мыслей-активностей, – это, скорее всего, скрытое.

Представление о том, что изучение активных познавательных и других интеллектуальных особенностей позволит воспроизвести по аналогии подобные функции в какой-то схеме, – это, скорее всего, слабое понимание. Любые попытки воспроизвести «частный» интеллект обречены на «последующие поиски» без нахождения начала пути³. Такое связано с тем, что, «скорее всего», наивные представления о существовании субъекта как некоей «разумной автономной единицы» – это иллюзия. Необходимо рассмотреть присутствующий способ понимания субъекта в качестве «выделенной автономной частности». Субъект присутствует только как процесс субъективизации, то есть «разливания» этого активного смысла на все пространство «мира», который уже есть этот субъект-с-той-стороны, а интеллект (как функция) в таком смысле тоже никогда не есть автономия. Поэтому попытки создать именно искусственный интеллект, а не некую логическую функцию, станут возможными только при проигрывании вот-субъективизации и позволяющему ей воспроизводиться интеллекту, только как формы обеспечения такой субъективизации, которая может быть на начальном этапе включена в присутствующую активность в качестве самоактивного подключаемого механизма. При этом чем она станет в последующем – это загадка, а точнее, открытый для обсуждения вопрос.

Субъективизация в конкретном смысле должна отрицать любую частность, телесность, предметизацию… Такое – это процесс постоянного активного включения разных частей-мыслей-активностей в становящуюся-«длитель-ность». Отсюда речь идет больше не о создании «искусственного интеллекта», а о вопросе запуска процесса искусственной субъективизации и обеспечивающего ее интеллекта. Причем методологическое воспроизводство в мышлении таких процессов позволяет понять возможное аналогическое перенесение подобного мышления на любое другое, потому как все-мышление существует по сходной «модели», то есть разное, что понято в качестве одного, станет действовать так же и в другом.

1. Выключение-включение…

⁴

Лучше потревожить тигра в его логове, чем мудреца, поглощенного своими книгами. Ибо для тебя царства и их армии — это нечто могущественное и долговечное, а для него они всего лишь временные игрушки, которые можно отбросить легким движением пальца.

«Уроки», автор неизвестен

«Тактика ошибок», Гордон Р. Диксон

За что «отключили» Сократа? Предположим, что Сократ присутствовал⁵ предположительно именно в конце «своего мира», во времена «заката полисов» и прихода «очередных варваров». Причем именно любая «эпоха полисов» – это, возможно, не пик и не расцвет, а именно завершение, окончание очень значительного процесса⁶. В любом случае, что такого сделал Сократ? Ну ходил, ну задавал вопросы, и? Никакого конкретного «учения», «знания», «рассказа», «способа включиться, а… затем как!» – не предлагал. Те, кто хотел получить у него какое-то «тайное», «сильное» «знание», которое бы позволило им «взять всех под контроль», – не получали в итоге ничего. Те, кто желал приобрести «скрытое» знание, которое бы позволило «окончательно узнать обо всем все», тоже уходили ни с чем. Возможно, параллельно присутствовала и «очередная» «скрытая» традиция, но для не-исключенных такое не имело никакого потрогательного-значения, им был и будет нужен «конкретный инструмент», и именно «инструмент включения», а не «бесполезный» «акт сна наяву»⁷. Такие акты – это удел исключенных⁸ из «включения», и они бесполезны для тех, кто в процессе.

Активный всегда включен в определенную субъективизацию, в какой-то становящийся процесс, который имеет «направление», то есть «смысл» для тех, кто в таком принимает участие. Такой «процесс» – это определенный «рассказ», в котором присутствуют для ума разные «акты-ча-сти», их можно извлекать в качестве каких-то «конструкций», а затем их как-то обозначать: присутствующее, теории, модели, акты, потребности, слова, стремления, очевидное, приемлемое, понятное, мир, язык, понятое, цель, свой, чужой, страх, известное, непонятое, осуществляемое, предметы, ценности, радость, мысль, процесс… и другие «слова»… точнее, весь «массив включенности» и «развитая практика включения». То есть извечная проклятая включенность⁹, от которой можно «уйти» только «в каком-то сне»…

Так вот, Сократ (и другие) «показал»¹⁰, как можно выключать, затем включать «активность», снова выключать, включать, и так без конца, и не только на том «мистическом уровне», который был-(и есть) окончательно доступен только действительно-исключенным. Такая «технология» позволяет «ощутить»¹¹, что смысл-есть-не-смысл, слово-не-слово, мысль-не-мысль, рассказ-не-рассказ, видимое-не-видимо, невидимое-видимо, присутствующее-не-присутствует, знание-не-знание, страдание-не-страдание, направление-не-нап-равление… – отрываясь от включенности – вырываясь из включения – раскрывая очередную «настоящую» «сущность». То есть показывание того, что то, что для включенного есть «смысл», на самом деле есть «другое», а затем пере-открывание такого, и так не по «какому-то кругу», а по неизвестной никому (кроме «практика») траектории. Итак, это способ остановить «экзистенцию»¹², а затем включить ее снова, но это будет уже «другая» экзистенция. Такая открытая «практика»¹³ духа может иметь разные «установки» и по-разному актуализироваться.

Разворачивание-фиксация-реализация «такого процесса-состояния» может вызываться, а затем после определяться «разными словами», но суть этого – это какая-то мыслительная «медитация»¹⁴, «умственное» состояние, мышление-о-мышлении¹⁵, рассказ о рассказе¹⁶… – это неважно-(но важ-но)¹⁷, таких мгновенных исчезающих в потоке актов-со-стояний-мыслей «достаточно», и такие «состояния» могут двигаться в любом направлении и жизненного и не-жизненного мира или какой-то «позитивной практики о себе». В более приземленном и «слабом» значении – это некий рационализм, критическое мышление, научный рационализм, научное мышление… или какой-то «критический реализм»…

Такое «всегда существовавшее» мышление-состояние-практика позволило получить «универсальный инструмент» для выключения и включения и опять и снова… – в любом направлении. Это дало возможность высвободить неограниченные ресурсы духа, которые без «конкретизации» такой практики не могут достичь таких значительных результатов, и неважно, где и как применять такое¹⁸.

Случается¹⁹, что у представителя «есть время» «отключиться» для того, чтобы «упереться» взглядом в «реку вечности», наблюдая, как смысл проносится и бурлит в каких-то водоворотах мысле-состояний. Иногда-(всегда) наступают мгновения «затишья», когда активные имеют «такую возможность» в очень значительных объемах. Бывает, что не только отдельные мысли, но и целые сосредоточения²⁰ обладают таким избытком.

Экономия мышления заключается в том, что включенный-активный всегда «направлен на решение», и когда решение – это «быть сейчас», ему приходится напрячься²¹ как можно сильнее для решения этой проблемы. Но когда «быть сейчас» не есть тотальная необходимость, тогда внимание-мышление может двигаться в другом направлении и обращаться к другим горизонтам²². Но для разглядывания их необходимо освоить «метод»²³ «выключения-включения»²⁴. Причем это не «изобретение»²⁵ Сократа, каждое «следующее решение ума» – это и есть «показывание» такого акта или «решение ума» – это есть подобный акт-с-другой-стороны. Любое уже-ставшее полученное – практика, вещь, мысль, акт, произведение-произведенное = «рассказ»… Акт выключения себя из длительности и включение «через какой-то ноль», но уже в другом качестве.

Что происходит там, «с той стороны выключения»²⁶ – это загадка, возможно, это какой-то «театр теней»? А может быть, это особенность самого «сознания» пребывать в каком-то «особом состоянии отключения»²⁷, которое позволяет каким-то образом «изменяться» после такого, при этом иногда даже «замечая» какие-то отголоски-слои произошедшего в уже «сознательном присутствии». Причем в уже-включенном состоянии «такие слои» становятся фундаментом для «текучего-следующего» изменения активного. То есть пред-извлеченное оттуда продолжает постоянно воздействовать на включенного даже в уже осознанном состоянии. При этом если таковое²⁸ как-то и «присутствует», то оно является общим для всех «отключаемых» и даже для тех, кто «отключается» через экстатический выключатель? «Все такое» – это значительная загадка для мысли.

Когда включенный неспособен «явно-выключаться», такой активный будет отрицать существование такого. Активный даже может отрицать «присутствие» «своей включенности», но он не может отрицать в последующем итоговое отключение, хотя и такое может иметь склонения. При этом «любая-его-включенность» будет происходить «по сценарию» «какого-то очень значительного уже ставшего присутствующего рассказа, начало которого очень далеко», отрицать наличие которого включенный может, но от этого в итоге «не изменяется» его включенность в качестве разворачивающегося «рассказа» как части другой «истории». Причем самая-значительная-включенность – это именно «отсутствие ощущения» включенности. Для тех, кто от субъекта, именно-вот-это «отсутствие ощущения» включенности и является самым «правильным состоянием» активного. Причем включенный может даже устранить свое-Я в результате поиска выключателя, но включенность²⁹ все равно будет присутствовать.

Последующее «включение» должно в обязательном порядке обладать каким-то новым смыслом-содержанием-основанием³⁰, которое будет затем ограничено в «каком-то-рассказе-(о)предмете-сущем-акте-» как какая-то целостность. И через такой уже-рассказ, а в последующем разворачивающуюся практику, которая и есть живое прочтение рассказа, можно активировать и подключать другие активности. После «нуля» всегда предлагаются-предполагаются-возникают разные «-учения-мысли-модели-акты-смыслы-предназначения-стремления-практики-выводы-решения-со-стояния-», то есть все то, что предположительно можно схватить в мысли – «присутствующее-происходящее». Когда включение перестает предлагать какие-либо «куда», такое включение ждет неминуемое «вникуда», а затем и субъектию-внигде. Включение – это всегда «вкуда, вочто и вкак»…

Обладая таким «инструментом» в качестве «уже-осознанной-практики», а не только в качестве неосознанной «функции ума» и не в «качестве сна исключенных», возникает возможность получать грандиозный какой-то скачок в каком-то «изменении», который и становится и целью и само-целью³¹ в итоге. Причем и в «изменяемости» (развитии) вообще или в той «отрасли», в которой «разрешено, интересно, нужно, приходится» выключаться-включаться.

Такая «практика», возведенная в основании какой-то субъективизации, позволяет получить значительные конкурентные преимущества для части активных на «всех» «пространствах». «Основанием» для такой практики является «освобождение от всего того, что сдерживает, закрепощает дух» для того, чтобы смело перейти к таким состояниям. Причем если «освобождение» присутствует не для высвобождения «великих ресурсов» духа, тогда такой избыток воспроизводит и то, что присутствует в любые последние времена параллельно с великой практикой. Причем те активные, у которых «такая склонность» оказалась значительной, скорее всего, и стали теми, кто-есть как-активные. Отсюда «стремление к свободе»³² и как цель, и как практика становятся великим драйвом для тех, кто освоил такое.

Но «такая свобода» и последующие состояния – это основание и для великих скачков³³, а в итоге и для великого завершения, потому как «выключенный-включенный» чаще всего через определенное количество актов пробуждения³⁴ теряет желание³⁵ снова становиться участником. Потому что, а что в итоге получает «включенный» – страдания, гибель, завершение …, тогда зачем она³⁶? В «этой игре» нельзя выиграть, итог любой победы – последующее завершение победителей. Выигравшие – все равно проигравшие. «Время» победит всех, и если это пока и неизвестно, «то это только потому, что твою историю тебе не рассказали до конца»³⁷. В итоге «смысл» окончательно становится «чем-то другим», он теряет и запах, и вкус, и чаще всего в итоге возникает либо «тотальная исключенность», либо какой-то ее не такой крайний тип, например, то, что присуще некоторым «ученым» и другим собраниям, которым в каком-то смысле плевать на тип, вид, способ другой субъективизации. Когда же такое исключение становится всеобщей практикой, тогда, скорее всего, запахло очередным «великим утешением» и «великим завершением».

Когда есть «остановка»³⁸, то есть «учение» и «следующее учение», и «снова учение», тогда есть и обязательная «включенность» в него и последующее за этим. Но когда нет осознанного-определенного «-метода-способа-практики-знания-умения…» отключаться от него, тогда не будет понятного поступательного движения. И это отсутствие можно наблюдать в тех «частях происходящего», где «есть длительность», но нет вибрации исключенности. При этом такое «выключение» не всегда приемлемо для тех, кто «сохраняет» рассказ. У этих «хранителей» есть определенное право, которое они получили (от? и для!³⁹), закрывать некоторые части повествования от этой сверх-практики, которая позволяет и созидать, и развивать, и изменять, но и одновременно завершать, разрушать, устранять что угодно – и смыслы, и части, и активности, и все сущее для себя. При этом «погруженности» плевать на любую субъектию и субъективизацию – философия, как и «любая» другая практика духа, может преодолеть любую включенность. Но это не устраняет присутствия какого-то «конкретного типа включения», без которого нет никакой «исторической» субъективизации, а значит, и действительного существования.

Каждая «практика духа», кроме установки-направленности на «абстрактную свободу», требует «конкретного освобождения»⁴⁰ от различных «связывающих условий», а последующее «конкретное освобождение» требует перехода к самой «практике освобождения», что предполагает значительное напряжение духа, воли, плоти, ума, памяти…, а также самоконтроля, отрешенности, погружения, работоспособности, борьбы, страсти, стараний, страданий и другого. Поэтому «такая практика» доступна не только тем, кто получил «свободу» как «условие», но и для тех, кто готов подвергнуть себя «значительному напряжению». Поэтому не всегда «свобода» вызывает «переход к практике», часто на почве «такой свободы» вырастает такое проклятие, как «радикальная автономия», которая отрицает любую включенность и одновременно, конечно же, не предполагает никакого выключения. То есть проповедующий «радикальную автономию» «конкретно не исключает⁴¹ себя из включенности», не стремясь ни в какой форме заниматься какой-либо «практикой». На фоне «радикальной автономии» возникает и «очередная радикальная жесткая включенность», которая отрицает⁴² как проклятие «весь период предыдущего включения», которое привело в обязательном порядке к радикальной автономии. Такая радикальная включенность пытается «найти свое основание» в том, что «было до всего этого» «очередного неправильного пути, который привел к радикальной автономии и параллельно к какому-то завершению».

«Радикальное освобождение»⁴³ не имеет ничего общего с «практикой освобождения» – это самая обычная само-фагия, причем иногда доходящая до крайних форм каких-то де-, потому что «в формат фагии» попадают именно части включения, но на такое накладывается запрет еще в самом глубоком начале возникновения любой включенности, которое уже настолько далеко, что «ее основание» «никто не помнит», но оно обязательно для возникновения политеизма мыслей. И если такое не так, тогда все приближается к очередному завершению включения⁴⁴. Поэтому в происходящих собраниях, предлагающих «какую-то практику освобождения»⁴⁵, тем, кто желает получить доступ к «условиям» и последующей «свободе», а затем и «практике освобождения», такое не предлагается просто так, такое дается только в результате того, что активный сначала «показывает» «способность к напряжению». И если такое «показывание» как экзамен и последующее за ним «напряжение» перестают становиться обязательным условием, тогда «портал закрывается» и наступает стабильное-затяжное-завершение какого-то очередного великого выключения-включения, которое постепенно перетекает во всеобщую «радикальную автономию» и гибель в итоге.

Разноприсутствующая сложная «практика» «выключения-включения» находит свое полное и стабильное примене-ние именно там, где «есть различная возможность» «застыть, оглянуться, перезагрузиться», и тогда, когда она сложилась как «устойчивая практика» и на нее не наложено системное «табу» и другое. Когда же это не так, тогда есть или «какая-то длительность»; возможно, застывший «происходящий процесс»; включенный-затухающий-рассказ; какой-то застой, безвременье, происходящее во времени; ну или в самом крайнем случае – чаша цикуты (см. начало).

1.1. Вязнущая-текучесть

Акт присутствия активного – это всегда акт. Блуждающее «сознание» «проносится» по различным пониманиям-состояниям-присутствиям-смыслам-ощущениям-действи-ям⁴⁶. Что значит тогда «знать все»? Окончательно остановить акт? Но как остановить акт, когда бытие-присутствие для активного – это и есть только движение-мысли-су-ществования? Мысль «несется» «по различным волнам». Отсюда «то, по чем» может проноситься-акт-блуждания – это какой-то рассказ или какое-то разворачивание-извивание-вибрация смыслов. Что остается после? После «очередного» акта наступает следующий и так, пока есть воление, есть и акт, есть и присутствие, есть и понимание, есть и реализация… окончательная остановка – это конец. Можно ли получить «окончательное понимание обо всем»? Конечно, так же, как можно получить «окончательную мысль обо всем», то есть перестать мыслить или перестать быть. Присутствие активного – это всегда акт воления, акт присутствия, акт разворачивания… который предполагает постоянное живое рассказывание, чтение открываемого, прочтение метарассказа, создание истории, производство присутствия.

А что с той стороны акта? Объект? А когда сам акт – это объект? Обязательно ли «блуждание» должно быть о каком-то объекте? Объект предполагает, что «нечто» «определяется в сгусток», в который упирается⁴⁷ взгляд активного? Нечто статическое, нечто определенное окончательно. Можно ли считать таким объектом, например «слово», а затем мысль, что вот «есть слово», а что «есть» это «слово»? И дальше идет вибрация, подключение различного, идет вихрь, и где теперь это слово?

Показывание любого «предмета» – это постоянное «показывание» его различных «сторон», то есть нет никакой остановки, есть постоянное блуждание, и рассказ о «предмете» – это не определение «объекта»; это какая-то проносящаяся вибрация, то есть активный рассказ, который есть, пока есть читающий. Любой разговор «о чем-то» можно определить как «разговор о чем-то» и как бы даже предположить, что это «разговор об объекте». Допустим, так можно говорить «в акте говорения», но что в итоге? В итоге только такая вибрация. А решение уточнить ее – это новый акт мысли. А желание доказать и установить окончательно, что это действительно «так», – это снова подвижный акт… Так «объект» с той стороны есть? Конечно, есть! Но для акта – только как мысль и как-акт-мысли, так же, «как все», о чем происходит мысль… Любое движение мысли для ее «закавычивания» можно определить как-объект. Но что будет в таком определении, кроме определения?

Можно ли понимать «мысли» как сгустки в океане мышления? Мышление как какой-то бесконечный, бурлящий, активный, непостоянный, неограниченный, безбрежный, безграничный океан в океане. В этом океане-океана, возможно, есть ветры, волны, подводные течения, островки, сгустки, вихри, … что-то «есть»… разные явления (происходящее) – все активное наличествующее, которое находится в постоянном происходящем. Можно ли узнать в целом сразу и окончательно про такой «океан»? Скорее всего, можно замечать только какие-то «явления природы», которые «будут» «происходить» в таком океане. Во-первых, для исследования этого океана нужно быть на корабле-мысли и на нем двигаться по просторам этого мышления. А что дальше? Дальше – неизвестные горизонты, белые пятна, путешествия, акты, чтение этого тотального рассказа, создание рассказов о рассказе, новых рассказов, чтение этих рассказов, определение этих рассказов, написание новых рассказов об увиденном, упорядочивание этих рассказов, систематизация рассказов… Можно сбрасывать с корабля лаг, можно пытаться определить свое местоположение по звездам или использовать какие-то приборы. Можно придумать структуру этого океана, какую-то сетку координат. Можно придумать точку входа, то есть порт, и затем прорисовывать маршруты. Можно извлекать различное из этого океана, а затем его препарировать – так будут возникать новые «данные», а затем – новые разговоры о таком… В итоге такое путешествие может быть…, а точнее, оно «есть»…

Попытка определить «нечто» в «объект» всегда приводит к рассказу, и тогда нечто об объекте всегда будет как-рассказ. Попытка создать какое-то научение об объекте, то есть определить предмет какой-то науки – это всегда сумма каких-то рассказов. Попытка убрать и удалить эту проклятую текучесть, которая не позволяет поставить гранитный памятник мысли, – это гибель мысли, то есть это означает присутствие именно чего-то, уже переставшего быть мыслью.

Все тотальное происходящее, которое замечает мысль, как некий вибрирующий акт, в который включена-мысль как-акт. Что «может» мысль, пребывая в таком акте? Во-первых, она принимает в нем участие как происходящее. Но каким может быть это участие, как оно происходит, как оно будет происходить – это вся значительность. Акт был и есть до того, как вспыхнула активность, заметившая этот АКТ. Замечая АКТ, мысль может замечать и другие акты, разные акты, кроме того, замечание актов – «знание о таких актах», которое будет присутствовать как какие-то рассказы. При этом присутствие себя как-акта и разные акты – это то, что происходит в мысли и для мысли, это действующее активное.

Можно ли проводить различие между мыслью и другим, например, какой-то материей или протяженностью, или временем или… конечно же, можно, нужно, возможно проводить разные акты мышления, но что будет, кроме таких актов у того, для которого «быть» – «есть-быть в таком акте»? Чем будет для мысли «материя» – только какой-то следующей мыслью! И что, только мысль? Да, только мысль, но разве этого мало? На самом деле, это тотальное все! Тотальная достаточность! А если акт «лишить сна» или каким-то образом «остановить» – это тоже только мысль?

Возможна «мысль» о том, что мысль – это «ничто» по сравнению с тем, что находится с этой стороны, но разве мысль тоже не с этой стороны? Для мысли ничто⁴⁸ – это только то, что не есть как-акт, а так как эта сторона – это всегда-акт, тогда и мысль также принадлежит к этому миру, как и мир-акт принадлежит мысли. Если это «присутствующее» предполагает, что то, «что есть», «оно есть одинаково», тогда нет «противоречия в акте». Нет никакого противопоставления или есть противопоставление – все это «есть» для мысли. Мысль все это может выделять.

Можно ли воздействовать на присутствие, на сам великий акт, на свой замечаемый в этом акте акт? Конечно же, можно, можно, исходя из «наличествующих можно». Сам акт есть как бы «часть» акта, то есть активное, которое активно происходит, и этот акт замечает, он замечает себя как акт и может двигаться в этом акте как-акт. Это движение может иметь разную «траекторию». Акт – это история. История – это акты. Акты – это разворачивающиеся истории. Истории – это рассказы. Рассказы об актах – это истории актов, тотальное присутствующее от этих актов – это все и «другого нет» для того, кто-есть-акт (сущность = существование).

Протекающая текучесть должна протекать из чего-то. «Это чего-то» можно понимать «как сгустки»⁴⁹, иначе как может «замечать» это активный? Он сам есть какой-то текучий-сгусток. И остальное для него, как и он сам для себя, есть такое же текучее-активное. Эти сгустки можно «закавычивать»⁵⁰, а далее их можно называть, определять, с ними, с этой тотальной сгущенностью, можно «работать» во всем данном. Причем такая работа – это опять же будет акт активного⁵¹.

Отсюда происходящее происходит, но для того, кто присутствует как-акт в этом океане происходящего, то есть он одновременно и происходящее, и ставшее, и как-предмет, и как-сгусток, и как-монада, то есть и река, и остров, и бескрайняя, безбрежная Вселенная и планета. И происходящее, и присутствующее. И становящееся, и ставшее. И форма, и содержание. И сущее, и экзистенция. И ставшее, и перестающее. И процесс, и монада. И субстанция, и протяженность. И мышление, и протяженность…⁵²

Почему есть такое состояние? Возможно, происходящий и выделяет сам по себе АКТ, который происходит «как-то…», и «это его! происходящее» «всегда будет тотальным разворачиванием», которое выделенный акт будет замечать. Но «замечать» этот акт может только «то, что заметно», то есть только то, что и «происходит», но одновременно и «как-то выделено». И это дуализм? Дуализм как противопоставление? «Протекающий акт, модус, предмет» против того, что «это только протекающий акт»?

Видимость видимого протекания присутствующего может вызывать желание помыслить, что такое «протекание выделенного» – это какая-то видимость, а там, с той стороны, есть нечто не-движимое, ставшее-вечное-неподвижное, акт-но-не-акт, выделенное-но-не-протекающее. Такая мысль может быть, раз она есть, но тогда «открывается» разговор про то, что есть такое «есть» – и это очень старый разговор…⁵³

Выделяемое для мысли уже становится чем-то, и это что-то становится сгустком, то есть текучесть вязнет в мысли, не переставая быть текучестью. Присутствующая-текучесть-вязнущего-акта в мысли длится-течет, и тут можно думать-быть в-таком как во времени, пространстве, бытии, ставшем, исчезающем, становящемся… и одновременно думать о таком как о времени, пространстве, бытии, ставшем, исчезающем, становящемся…⁵⁴

Что остается в сухом остатке? После бушующих мысле-бурь возникает желание замереть, оглянуться, остановиться и понять, а что «есть» «как», а точнее, что-остановка? И при этом очень хочется поставить знак равенства между тем, что «есть» и «остановкой». Но активность, которая есть как-мысль, замечает только «присутствие» остановки, но не «того», что на ней присутствует. Потому как то, что «должно присутствовать на остановке», не может «видеть» активность, у нее «нет» для этого никакой способности, кроме способности «замечать» саму остановку «без присутствующего» на ней, что вызывает сильное раздражение у того, у кого «есть» «изначальная» «способность» производить «выделение», но нет способности «схватить» это выделение.

Такое «беспокойство» того, кто «выделен» как «выделение», как «предметность восприятия», позволяет «выделять нечто в качестве предмета», и такое выделение позволяет даже придумать какую-то и казуистику, и «систему выделений-предметов». Такое позволяет даже создавать различные каузально-субстанциональные представления о происходящем. А далее – и поток как предмет, видимое как предмет, сознание как предмет, слово как предмет, мысль как предмет, событие как предмет, мозг как предмет, сознание как квалия-предметы, сознание как система-предмет, жизнь как предмет, время как предмет, мир как система-предмет, мир как информация-предмет, информация-мир как предмет, математические-связи как предмет-мир… мир как предмет – тотальное все как субстанция, как нечто, выделенное в вещь, ну, или при случае, как ее свойство или, например, какая-то «тонкость». То есть информация – это свойство предмета… Математические-сущности – это свойства предмета… Математические-сущности – это тонкие-предметы, которые встроены в другие настоящие-предметы как…?

Душа тогда = сознание, которое тогда = предмет, который тогда принадлежит «миру предметов», то есть это какой-то предмет, но какой? Это, скорее всего, предмет, возможно, не обычно-физический, а другой!, скорее всего, какой-то тонкий!, а точнее всего, какой-то – ну, приятнее будет слово «ментальный». Итак, уже есть проблема; оказывается, присутствуют предметы (физические) и другие предметы-свойства (ментальные) и дальше сумма разных «теорий» о том, что такие предметы либо совсем физические или не совсем, материально-ментальные, функционально-ме-нтальные…⁵⁵, но в любом случае они какие-то «эмпирические», «физические»… и все это обязательно та самая наука!, в которой есть правильный запах эмпиричности, а не какая-то там болтовня. И те, кто этим занимаются – это точно именно те «ученые». А дальше – теории казуистики, которые объясняют, как соотносятся, следуют, взаимодействуют эти «тела», как одно «тело» «ударяет» о другое …, и так возникает целая система ментально-механической картины «мира». И после – доклады, конференции, статьи, чертежи, в которых присутствует сумма суммирующих вибраций (А породило Б, а Б состоит из Х, которые от У…). И дальше – важные «последние» теории: дух = свойство сознания; сознание = ментальный предмет, а с той стороны физический предмет = мозг…

В итоге, так или иначе, дух-сознание становится предметом или функцией мозга-предмета (его свойством… какой-то даже «информацией-функцией»), но оно, «это» – уже часть эмпирического мира-предмета. А эмпирический мир – это сумма физических предметов! (Ну и немного допущений и «свойств»⁵⁶ для связки в тесто такой конструкции.) И мир – это физический предмет, который существует в «космосе»⁵⁷… или можно такое прописать изощреннее… «способов достаточно», но суть в том, что в «таком мире»⁵⁸ нужно ввести значительное количество не-эмпирических предметов, которые нужно определить в качестве каких-то квали…, мента…, информа… или других как-свойств запахов-структур «физических» предметов. Взять, например, уверенность раннего Витгенштейна, разоблачившего, наконец, всех этих «философов», которые не научились правильно использовать предметный = язык! Или первичная уверенность Рассела, что с помощью анализа предмета-языка можно нарисовать залогиченный-предмет-мир (и наоборот) и таким образом можно устранить все эти бесполезные метафизические разговоры. Но после всегда наступает отрезвление, то есть возникает необходимость придумывать различные допущения…, которые бы позволили каким-то образом показать, что в общем «логистическая схема связи слов-предметов, которые образуют мир-предмет = идеальная схема», а всякий язык-в-целом, мир-в-целом, «границы» и то, что за ними – «не нужные, но присутствующие слова-не-предметы», сны, стремления, акты, жизненные миры, пришедшие-уже-ушедшие, ушедшее, время как мысль, завтра, запах, ненависть, никогда, любовь, бессмыслие, ничто, цвет, сущее, число, наука-в-целом… – это все просто какие-то тонкие структуры либо свойства «настоящих» «эмпирических» «данностей», или необъяснимые автономные квалии какого-то «вида», ну или, в крайнем случае, это помешательства, фантазии, бред, не-разговор… И самым обидным является то, что, «взяв в руки инструмент препарации» и отправившись вскрывать «физичность» и «эмпиричность», можно там внутри них обнаружить только «есть» Парменида, монады Лейбница или акты-сущности Аквинского (и других до и после), а если «копнуть» еще глубже, то в итоге окажется, что и эти сгустки становятся чем-то другим…

То, что выделяется как «вещь» в потоке, присутствует как поток или как-вещь. То есть затем, опять сталкиваясь с происходящим = потоком, приходится изобретать «синтез вязнущей текучести» с каким-то предметным субстратом. Отсюда различные учения об основании всех предметов, учение о материи-субстанции-субстрате, об их первой основе, о какой-то «первой материи»,⁵⁹ которая находится во всем предмете-мире. И такой «предмет-мир = события-предметы, явления-предметы» тождественно в нем имеют внутренний единый микро-предметный субстрат, и одновременно между предметами нужно нарисовать какие-то законы взаимодействия, детерминизма, связи, обмена… Но одновременно как быть с тем, что эти предметы = мир существуют в потоке-и-в-покое?⁶⁰ То есть к такому миру-предмету нужно «добавить» свойство «время, пространство…» как свойства предмета-мира, и тогда все прекрасно, проблема решена – «так возникают свойства: движение, материя, энергия, спин…». Сюда (к выделению предметов) можно добавить обязательную способность выделенного-ак-та к тому, что называется логикой и математикой⁶¹. А также способность все-предмета делить-складывать, разделять-соединять, то есть беспредельный анализ-синтез предмета-мира к микро-, а затем до макро… частей и так в бесконечность… одвиживая или обездвиживая эту вещь. И даже различные великие мысли о возможности дедукции и индукции событий = явлений = предметов, то есть глобальной взаимосвязи предметов. Затем можно представить (с помощью инструментальных-инструментов работы с предметом-миром), что мир-предмет, «живущий» в пространстве, имеет еще одно, а затем и другое, и следующее измерение-свойство, то есть время… и… таким образом теория мира-предмета становится ставшей для воспринимающего. В такой теории можно нарисовать различные зависимости между частями с помощью «различных вибрирующих зависимостей схем». Такие теории мира-предмета отбрасывают различные ненужные разговоры о всяких вещах-не-вещах, о том, что не хочет становиться предметом в мире-предмете. Во-первых, к такому можно отнести так называемый «дух» и все, что с ним связано, а во-вторых, разговоры о благе, экзистенции, эссенции, морали, искусстве, власти, политике, праве, войне, господстве, любви, страсти, смерти… и того, что затем… Сюда же – все разговоры о мире-не-предмете, о различных снах и актах сна наяву, о различном происходящем-замечаемом-мыслимом-состоянии-но-не-предмете⁶².

Все эти вещи-не-вещи не желают становиться предметом, их нельзя препарировать, их нельзя связать, их нельзя заматематить⁶³ и залогичить, эти явления не становятся предметами. В итоге «все это» становится «обочиной» «настоящей теории», ненужным, «но! искусством» вести бесплодные беседы о…⁶⁴ Иногда можно в границах кантианства (и другого) признать за таким априорность и основание этого в каком-то другом… то есть понять в границах предметного мышления присутствие такого непредметного явления как «мораль = (свобода)» – невозможно, тогда… придется с «таким изъяном жить», предполагая какое-то одно из многих банальных допущений… Одновременно все мысли о «бытие-благе», о «сущем и одновременном существовании» становятся бессмысленными в границах идеальной «теории предметов». То, что у акта-предмета присутствует способность «замечать что-то в потоке» в качестве «предмета», не есть тотальное свойство происходящего, такая способность есть у активного – это бесспорно. Но кроме «предметов», слух присутствующего улавливает и другое происходящее – это и различные акты-не-предметы, а самое главное – это звук ревущего-проносящегося-тотального-потока-бытия. И что «все это»? Для присутствующего – «это» и загадка? и тайна?, потому что, для того, кто в потоке, окончательно-остановленного ответа нет! – такой вопрос-ответ – это поток… вибрация… вязнущая-в-текучести-мысль⁶⁵.

Возможен ли «другой разговор» для того, «кто, по Канту, мыслит предметно»? Какой-то совершенно другой, «кардинально другой разговор»? Кант считал, что такое невозможно, а все метафизические разговоры⁶⁶ – они для него есть, но они непредметны и никак и ничего не определяют. Но можно ли говорить о том, что может быть не только предметный или метафизический, а какой-то совершенно другой разговор?⁶⁷ Кроме того, что сам предметный разговор – это не более чем блуждание без остановки. И стоит «разобраться», а был ли Кант прав в том, что «разговор» тождественен «натуре» рассказчика, или там, возможно, нет такой сильной связи? Есть разные разговоры, разговоры есть о разном, разговоры постоянно меняют слушающего-рассказчика, разговоры позволяют включать и переключать слушателя-рассказчика, они позволяют его «оформлять» в какое-то включение, и «сам язык» в целом есть какой-то очередной целый-разговор. Но есть ли возможность получить «частную схему любого разговора», «а с той стороны схему так называемого сознания»⁶⁸, или, например, «какой-то структуры рассказчика»? Или, например, выяснить возможность предложения структуры какого-то «другого, иного разговора»? И, возможно, какой-то совершенно другой разговор изменит слушающего и рассказчика настолько, что это будет совершенно другой активный? Не просто включенный в «другое очередное эволюционное включение», а такой, который будет и «включен иначе», и в «совершенно другое включение»⁶⁹? А может ли происходить-протекать разговор, если в нем нет таких частей-включенного, как «понимание», «смысл», «воспоминание», «знание», «состояние», «предмет», «содержание», «контуры», «слушающий-рассказчик-другой-сам»⁷⁰ и другое…

Если мир не предмет, не явление как свойство предмета, и не…, тогда всякая телеология, вся причинность «мира-предмета» – это, как у Канта, «видимость, связанная со спецификой работы ума», а что есть с той стороны – это даже не загадка, это тайна для ума, который не может мыслить-присутствовать иначе. А «что есть там» на самом деле? «Видимый» «поток» – это «предмет» или не предмет, или какая-то скрытая «вещь в себе», или что-то «другое»?

Мысль о том, что есть «эволюция»⁷¹ в происходящем, предполагает, что есть КУДА! То есть «видимые» изменения вообще – это не эволюция, а если – это от «простого к сложному», то это не КУДА, а просто «какое-то» КАК, но зачем КАК, если не определено, КУДА. Итак, наблюдатель замечает, что все «течет и меняется», находится в постоянном потоке-являясь-потоком, но это не означает, что «эта видимость» – это эволюция, деградация или еще что-то другое. Это значит, что есть «видимый поток происходящего» «для происходящего». И этот видимый⁷² поток – это нечто недоступное целостному восприятию для того, кто=сам=этот-поток. В таком потоке можно искать и направление, а также выуживать из него «простоту и сложность», но это уже присущая наличественность самого потока. В нем не «изобретается» нечто, что ему не присуще. В нем можно «нечто заметить…», увидеть его особенность, зафиксировать ее какими-то средствами и даже «бросить» в него «камень» или «ударить» по нему каким-то «мощным устройством». Но поток двинется дальше, и через миг на поверхности этого бурлящего происходящего останется сначала что-то от всплеска, а затем и это будет стерто ушедшим уходящим.

Например, слово «общество», как и другие слова-предметы (– это), указывают на предмет-пустоту; там, с той стороны ничего нет, там есть-некто, которое можно больше понять как поток, в котором есть и нечто-что, но это именно поток, и в нем есть и «те, кто направляет и плывет куда», «есть и другое предполагаемое куда» и «то, как» движется «сам-поток». И когда нет «куда?», тогда «чем» есть «что» – это безразличное, можно сказать, что его-нет, потому что «что» без «кто» не существует. Или существует как пустая мысль о пустом предмете⁷³. «Общество» (как и многое другое) – это пустой предмет, «там» (в той стороне) «есть» неизвестная живая река-остров, которая не имеет ничего общего со словом «общество».

Конечно, в потоке можно заметить «вихрь», а затем выделить его как-вихрь «А»⁷⁴, рассказать о нем «что-то», а затем или одновременно заметить-предположить направление⁷⁵ вихря, выделить его и представить, что он движется в точку «Х». И этот отрезок движения вихря обозначить как «эволюцию». Но как понять весь поток? И что тогда в этом потоке это выделенное «А»? Эволюция, деградация или просто «нечто, которому» «все равно» на «выделение», тем более, если это-целый-поток «и-в-нем = происходящему» плевать и на «выделение», и на «того, кто выделяет из него нечто».

«Тот, кто может выделять и выделяться», конечно же, «может выделять из потока» «все, что ему вздумается», «наделяя» это выделенное какими-то «названиями», придумывать для него направление, важность, значимость… и даже конструируя из этого все, на что хватит силы выделения. Он даже может выделять какое-то свойство части и частности этого потока как первое, апейрон, атом, единица-информации, абсолют-д, главное, категориальное, следующее, системное, эмерджентное, структурное, основное или другое⁷⁶. Он даже может упрощать и находить какие-то самые важные свойства потока. Но «тайна» потока – это «его наплевательство» на тех, кто считает «нечто выделенное» «равным» самому потоку.

В потоке все важно, все его части, поток – это нечто целое, и все, что в нем происходит, – это единый-акт-бытия, а ум того, кто-есть-как-выделенное-в-потоке, скорее всего, не может понять и увидеть эту тотальность-кипучесть-совокупность-целостность-остывшесть-вечность-изменяемость… То есть такое тотальное происходящее⁷⁷ «может быть обозначено» тем, кто замечает присутствие ревущего потока, он может его воспеть, удивиться, ужаснуться, возжелать набрать воды из этого источника, попытаться слиться с ним, начать его препарировать, конструировать…, но потоку это безразлично.

Отсюда весь отраслевизм – это слабые попытки вырезать куски потока, но препарация их дает определенный «вид» части потока, хотя это только то, что «есть после»⁷⁸ препарации…, причем для того, кто есть тоже поток, и ожидать большего не приходится. Только вот такая препарация потока на вихри, а затем препарация вихрей потока и далее…, затем далее, и «конструирование чего-то…»⁷⁹ и далее… уставший-взгляд, останавливающийся на пустой остановке. Но есть ли альтернатива такому? Скорее всего, ее нет, кроме попытки организовывать какой-то другой и следующий разговор, а затем снова…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Остановленный» «рассказ» перестает быть, то есть становится не-мыслью, а чем-то другим… Заметим, что данная работа не является научной монографией, и не имеет прямого отношения к происходившему или происходящему, все это не более чем умственные построения в каком-то абстрактном пространстве.

Вернуться

2

Тут, конечно, вопрос открыт…

Вернуться

3

Разве что «машину-механизм-систему» для «решения» каких-то «уравнений», но это не интеллект в его последнем смысле.

Вернуться

4

Некая трансцендентность…

Вернуться

5

Кто это «был» и что было на самом деле – это загадка, но в общем это не важно.

Вернуться

6

См. Шпенглера.

Вернуться

7

Отправляемся к какому-то Экхарту….

Вернуться

8

Для исключенного включение – это какой-то сон. Есть разные исключения, включения и сны… Включение – это всегда сон, а сон – это включение.

Вернуться

9

Включенный может даже не слышать запаха включенности, но это не значит, что такое отсутствует.

Вернуться

10

«Показал» присутствие «включенности». Обычно «включенность» есть как-нормальность, а тут как раз «эта нормальность» – это «только фон», за которым «есть» «что-то другое».

Вернуться

11

То, что «веет» над любым разговором Достоевского, Камю, де Сент-Экзюпери и других, и то, что требует перехода «к следующему».

Вернуться

12

«Замечание включения» – это уже и есть акт отключения. Только этих «замечаний» может быть множество «видов». И вызывать такие «замечания» могут различные подглядывания из сознания. Разные «показывания» «такого» «замечающему» могут быть связаны с различными «ходами» сознания.

Вернуться

13

«Разглядывание» «своей включенности», отстранение ее от себя, выделение ее как отдельно стоящей, разглядывание своей включенности как необходимости, разглядывание своей «истории», разглядывание себя-сейчас, себя-завтра, себя-переставшего. Разглядывание совокупной включенности. «Разглядывание того», как это все будет после того, как исчезнет разглядывание…

Вернуться

14

Эту «музыку» можно только «играть», «воспроизводить». Ее «как бы» бессмысленно «анализировать», хотя можно и нужно делать в «акте после». Тут не поможет никакое философоведение, искусствоведение, литературоведение, историковедение, науковедение, математиковедение, физиковедение… Все это тоже очень нужно и позволяет узнать много о том, что такое «было или есть», но это не одно и то же. То есть или есть «состояние-практика-проигрывание»… «чтение каких-то нот, а затем проигрывание», или есть «анализ… и разложение нот» – но «это воспроизводимая музыка», это что-то другое… – «какой-то разговор о музыке», правда, иногда выдаваемый «как-музыка». И такого и другого достаточно. И в этом нет никакой «вульгарной мистики». То есть «состояние» не то же самое, что «рассказ о нем», но эти части не отрицают друг друга, они существуют рядом. Иногда «рассказ о музыке» позволяет перейти к проигрыванию музыки, но только иногда, а иногда «это все» работает иначе. Накопление «фактов» «о музыке» не является способом перехода к «созданию и воспроизведению музыки», «качество в количество или количество в качество» – все это очередные слабые разговоры, которые не есть состояния-акты. Конечно, для «осуществления самого акта» должно присутствовать множество разных «пред», к такому относится много чего, и сам факт присутствия того, кто будет осуществлять акт, ну и все его общее движение в направлении попыток осуществления «музыкальных актов» – это различные подготовки и пред-знания, в том числе и сумма познанных «фактов о актах». Итак, есть непреодолимая разница между музыковедом и практикующим музыкантом.

Вернуться

15

«Взгляд мышления» сквозит и пробегает «через разное»; и в какой-то момент «оно замечает» «этот блуждающий взгляд», и в этот момент и происходит «вот этот акт» «мышления о мышлении».

Вернуться

16

Такое же воздействие на дух и последующее за ним состояние оказывают отдельные произведения искусства и искусство в целом, а также и различные явления природы, «акты» судьбы и другое…

Вернуться

17

Все это различные способы мгновенного «удара-гибели-воскрешения» «мышления», то есть это разнообразные «фиксированные» акты «остановки», «переключения», «перенацеливания», «отключения», «перезапуска» включенности в поток.

Вернуться

18

Бурное развитие всего, на что направляется ум активного.

Вернуться

19

Такое случается постоянно с каждым…

Вернуться

20

И сидящие у реки с кремневыми топорами, и сидящие на берегу оживленной улицы какого-то полиса – это неважно («важно» только отсутствие «остановки» и тех, кто на ней).

Вернуться

21

Стремление растворить любого «другого» как что-среду, попытки «выделить себя», попытки «зафиксировать свое быть» и другое – все это требует значительного напряжения, а затем иногда и тотального перенапряжения, что приводит к отключению, то есть выключению, затем новому включению в качестве чего-то иного для решения именно проблемы «быть сейчас».

Вернуться

22

У него нет горизонта,.. точнее, горизонтом становится «все», на что обратит внимание мышление… забудем о предмете…

Вернуться

23

«Медитации» Сократа не являются «основными», присутствует масса других практик.

Вернуться

24

«Утро вечера мудренее».

Вернуться

25

Какая-то выдумка…

Вернуться

26

Что находится «с той стороны» «мысли»? Конечно же, это великая загадка, но если «угадал», «увидел» работает, то, скорее всего, с той стороны есть что-то «читаемое», при этом «как» и «что» – это загадка для включенных.

Вернуться

27

«Выключение» – это не отсутствие «сознательного состояния». «Выключение» может происходить на фоне «присутствующей сознательности», и «такое» это «состояние», потому оно не будет иметь «остановленной остановки в слове».

Вернуться

28

То, что «длится» после выключения.

Вернуться

29

Как устранить включенность? А нужно ли? А возможно ли? А есть ли она?

Вернуться

30

Акт включения – это мгновенный акт творения сначала в активности, а затем и в другом…

Вернуться

31

То есть это знание ради знания, мышление для мышления…

Вернуться

32

К такой и другой.

Вернуться

33

«В происходящем» после «актов освобождения» наблюдается высвобождение огромной «энергии», что влечет за собой развитие ремесел, знаний, искусств, торговли… и другого.

Вернуться

34

Как бы усталость духа, почти как при какой-то старости, но только почти…

Вернуться

35

Усталость от рассказа, усталость от смысла, усталость от путешествия, усталость от включения…

Вернуться

36

Включенность, субъективизация, реальность…

Вернуться

37

См. классиков.

Вернуться

38

Смысл, остановленный в словах, понятом, принятом, закрепленном, записанном; или это уставшая, установленная и остывшая мысль.

Вернуться

39

Если они служат им, а не кому-то другому. Потому что существование вне-включения – это либо полное растворение, либо другое включение, но в таком «включении» не будет никакой бывшей свободы и… далее по списку…

Вернуться

40

Иногда «освобождение» предполагается именно в качестве отрицания какого-то конкретного рассказа или какой-то конкретной включенности, но это уже другой «вид» освобождения.

Вернуться

41

Заметим, что каждый «участник включенности» имеет «право получить» «ту свободу» и «ее условия», которую предлагает именно «данная включенность», но от него как от «участника включения» требуют определенных «субъективизационных практик». Но проповедующий «радикальную автономию» считает, что он перешел «к уже другой практике», и вопросы включенности его интересуют только с точки зрения предоставления ему «условий-данностей» для «его особенного освобождения» без обратной связи.

Вернуться

42

У Руссо и Ницше данный вопрос решается по-разному, но стремление одно и то же, то есть или стоны по счастливому вчера, а затем рев и набат, или это такая же смертельная скука от декаданса, бессмысленности полного вникуда, автономия от смысла, а затем бесконечная тоска по жестокому предыдущему включению. Причина любой смены – это не «какое-то… положение», положение – это причина какого-то возмущения, настоящая причина смены – это долго длящееся вникуда, которое вызывает то, что задние ряды выталкивают вникуда тех, кто спереди, иногда выпадая в абсолютное-в-никуда-всего, и наступающее включение может оказаться неожиданностью для тех, кто толкал, при этом включения может не оказаться в итоге вовсе. Но уже мудрый может направить тех, кто толкает в любое вкуда. При этом иногда-всегда непонятно кто, куда и почему стирает существующее вникуда. Причем всегда непонятно – это стремление к следующему или пред-предыдущему включению или невключение вообще? То есть часто непонятно, какое включение будет присутствовать или отсутствовать в итоге.

Вернуться

43

Которое не предполагает крайнее напряжение сил для освоения практики «выключения-включения», которая также в обязательном порядке предполагает и исключение себя из включенности, причем необязательно в крайней форме, например, когда речь идет о научных собраниях.

Вернуться

44

Критическая масса «радикальных автономистов» завершает любую включенность, что чаще всего наступает в последние времена, то есть одновременно растет масса и переходящих к практике освобождения, а рядом нарастает масса радикальных автономистов.

Вернуться

45

Речь идет только о «высоких» интеллектуальных «силах», все остальное присутствует там в не-сущем, там, где присутствует неразличенная эссенция.

Вернуться

46

Все это суть одно и то же для мысли.

Вернуться

47

Конечно же, можно даже предположить, что сгусток включен в акт, и отсюда множество разговоров про интенцию, а также мысли о том, что она включает сгусток или не включает…

Вернуться

48

Но помыслить такое «ничто» мысль может только как что-то, то есть как не-акт.

Вернуться

49

Тут возникают намеки на «предметное мышление».

Вернуться

50

Вот тут уже в мышлении возникает запах предметов.

Вернуться

51

Которая не позволяет «остановить предмет», и такое, конечно же, очень неприятная вещь.

Вернуться

52

Возможно, нужно по-другому интерпретировать Аристотеля, Аквинского, Спинозу, Декарта, Лейбница… и других, для которых нет вещи-мира и другого …, и тут проблема даже не в каком-то физикализме… а в большей степени в философоведах.

Вернуться

53

Идем к Плотину и другим предшественникам и последователям…

Вернуться

54

Тут к Хайдеггеру и другим…

Вернуться

55

Физикализм, психологизм…

Вернуться

56

Время, пространство, энергия, системность… Время как пространство, пространство как время, гравитация как… Заметим, что все изложенное в абзаце, разделе и далее, никак не соотносится с фундаментальной теоретической физикой, все описанное только «какая-то» метафизика.

Вернуться

57

Вибрирующая «точка», которая включает в себя «разное».

Вернуться

58

Но никак не как-целое.

Вернуться

59

Запрепарировать до последнего…

Вернуться

60

Апории…

Вернуться

61

Наиболее емкая и последовательная предметная логическая теория мира = сознания – это «Критика чистого разума» Канта со всеми приложениями и допущениями…

Вернуться

62

Таких не-предметов бесконечное множество – точнее, это весь совокупный «язык» и, точнее, длящееся-быть-активного.

Вернуться

63

А как же математика движения?

Вернуться

64

Не путать такое с какой-то прото-эфирной глупостью…

Вернуться

65

«Другой способ разговора» как очередная надежда преодолеть «предметный разговор», который ограничивает возможность понять «вязнущую текучесть».

Вернуться

66

Других он не предполагал, но вся современная физика – это что? А разные «непредметные» состояния?

Вернуться

67

Что-то из Шопенгауэра, Ницше…

Вернуться

68

За этим словом, увы, нет предмета.

Вернуться

69

«Предполагаемый» у Ницше?

Вернуться

70

Диалог… диалогика, диалектика…

Вернуться

71

Возможна любая другая мысль вместо этой…, такое берется только в качестве примера.

Вернуться

72

Причем такое также предполагает какое-то невидимое.

Вернуться

73

Кант «делал вид», что разговора о таких «предметах» нет…

Вернуться

74

Предмет, смысл, содержание…

Вернуться

75

Цель для…

Вернуться

76

Которое присуще, присутствует, расположено за, под, над, до и после… внутри… или внутри самой маленькой части, и даже являясь меньше, чем часть части… Как причина, как основание, как…?

Вернуться

77

И то, что за ним и в нем, и до него, и после него, и в начале него, и вне его…

Вернуться

78

Остановка, на которой никого нет…

Вернуться

79

Очень значительных вещей, которыми можно «бить» по потоку.

Вернуться