Эмилия пошла по кругу. Крымские Тайны. Секс приключения

Глава 1. Тайные фантазии

Дрожа от стыда, я сама опустилась на колени перед двухметровым красавцем. Его длинный упругий, но пока еще не до конца отвердевший пенис покачивался гипнотическим маятником прямо у меня перед лицом.

Я робко посмотрела снизу вверх на его идеальный сухой пресс с кубиками, накачанную грудь, словно с обложки журнала для маленьких хороших девочек, высокие скулы, четко прочерченные черты лица, строгие чёрные глаза в обрамлении длинных густых ресниц и витьеватые, костянные рога, украшающие его гордую голову, как эпическая корона.

Мужчина фыркнул огненным дыханием откуда-то сверху, и я нутром почувствовала, что это команда приступать. Я прикоснулась щекой к его волосатым бедрам. Шерсть приятно щекотала горящие от возбуждения ланиты.

Мои маленькие ручки плавно обвили его ствол. Ладони обжигала горячая пульсирующая плоть. И я начала неумело совершать движения.

Он схватил меня за голову и уткнул лицом в черный волосатый пах. В нос ударил терпкий древесный аромат густой самцовой шерсти. Мой язык самопроизвольно высунулся, и я начала обслуживать кожанную мошонку гиганта, продолжая сжимать его деревеннеющий член.

От его властной руки на затылке, резкого, но приятного запаха и понимания, что я стою на коленях перед незнакомцем, как секс-рабыня, соски набухли и напряглись, изо рта ручьем полилась слюна ему на паховые волосы, а киска горела ожиданием его грубости.

Думала ли я, что появление новой клиентки на моих психологических консультациях приведет меня к этому?

Я несколько раз помотала головой из стороны в сторону, чтобы вернуться в реальность.

Эти видения не давали мне покоя. И с каждым днем мне всё труднее было сохранять профессионализм на работе.

Я сидела в кресле, а мыслями я стояла на коленях и отсасывала огромный массивный болт, как последняя шлюха. Я не могла удержаться от того, чтобы не начать уже самостоятельно, без его управления руками мотать головой взад вперед отсасывая сочный ствол. Горло понемногу растягивалось под его размер…

А пока мы всё еще в моём кабинете. В блаженном неведении того, что произойдет в ближайшую неделю.

Тикают часики.

Отмеряют время до пришествия в наш мир Чёрного Сатира.

Мы сидим с Эмилией. Две красивые молодые женщины. В моём кабинете психологической практики.

И не знаем еще, что всего через неделю нам предстоит стать свидетелями того, как тайный культ обрушит на нашу планету ярость преисподней.

Я покачиваю ножкой в лакированной туфельке. Наслаждаюсь тем как волфордовский капрон упруго обнимает мои икры. Тонкие кружева приятно напоминают о себе под юбкой. Мне приходится переодеваться уже на работе, чтобы на каждом светофоре мне не бибикали из соседних машин, да и испачкать туфельки в среднерусском черноземе удовольствие ниже среднего.

Эмилия взмахивает своими золотистыми волосами, и я снова задумываюсь о том, чтобы и мне отказаться от своего привычного каре и отпустить длину.

Я подливаю ей чая и тайком заглядывают в декольте тоненькой блузки. Мне нравится смотреть на неё, когда она рассказывает о своих похождениях. Правда, не буду лукавить: в тот момент я не верила ни единому её слову.

Таких больших членов не бывает в природе.

Мужчины не так решительны и целеустремленны, как в ее историях.

Самцов, готовых сношать тебя часами, можно встретить только в сказках.

Ну, или здесь, в кабинете психолога частной практики. Где молодые женщины, успешно вышедшие замуж сплетничают со мной за деньги. А их мужья исповедуются в многочасовых изменах с молоденькими секретаршами.

Над дверью, так, чтобы это было мало заметно клиентам, которые по обыкновению садятся лицом ко мне и к окну, висит золотое руно – антикварный сувенир, который подарили мне преподаватели Женевского университета на окончание обучения.

Говорят, что настоящее. Что выкупили его на барахолке в Тбилиси во времена распада СССР. Отмыли, сберегли. И теперь возвращают мне, так как с удивлением узнали, что я хочу продолжить работать именно в своём родном регионе.

Пышногрудая Эмилия сама возбуждалась от своих рассказов. Её грудь краснела, щеки заливались румянцем, колени все чаще сжимались сильнее необходимого.

Я разглядывала его, когда мне становилось уж совсем невмоготу смотреть на клиентов и кивать их откровенному вранью про то, как девушки соблазняют двухметровых красавцев одним движением брови. Но им нужно это всё проговорить – пускай.

Золотое руно делало меня спокойнее и терпеливее, как и положено по преданию. С любой безделушкой нужно дарить и историю. Мои преподаватели рассказали, что именно это золотое руно явилось причиной такого длительного объединения таких разных народов в Российской Империи. И что именно то, что они его вывезли ознаменовало начало постоянных междоусобиц между некогда братскими народами нашего большого региона.

Я прохожу по кабинету и чувствую напряжение, потому что Эмилия прерывается в своём рассказе, чтобы разглядывать мой аппетитный кругленький зад.

Когда я разворачиваюсь она отводит взгляд и продолжает как ни в чем не бывало.

Мне уже и самой интересно, сумею ли я удержаться в рамках медицинской этики.

Одно ясно точно, история, которая развернулась дальше нас оооочень сблизила.

Глава 2. Горловой оргазм

Я разглядывала соцсети своей пациентки.

Сочные губы, стройные ножки, открытый взгляд, упругая регулярно подчеркиваемая подбором одежды грудь.

Молодая девушка до тридцати с соответствующей талией и длинными волосами.

Она ходит ко мне в психологический кабинет два раза в неделю.

Она замужем за полицейским.

И она трахается со всеми подряд.

Это не из-за денег, хотя и из-за денег тоже бывало.

В моей практике были похожие случаи, но этот поистине уникальный.

Я стою у окна, скрестив руки на груди. Стильный европейский пиджак – часть моего образа в этом маленьком российском городе, едва шуршит дорогой шерстью. Я вдыхаю воздух очищенный и ионизированный кондиционером и жду, когда появится моя пациентка.

Удивительно, но именно она одна из не многих, кто почти никогда не опаздывает.

Что я должна подумать о ней, как психолог?

Она просит меня публиковать стенограммы наших консультаций.

Сначала я думала, что это для большей публичной ответственности. Чтобы излечиться от её очень странной привычки – сосать по кругу большие толстые хуи везде, где найдёт.

Сейчас я начинаю понимать, что это часть её возбуждения.

Высокая степень риска – вот, что является её триггером. Её наградой.

Я расскажу по порядку. Это один из первых приёмов.

Эмилия сидит в кресле напротив меня. Она дрожит от страха.

– Я снова это сделала.

– Сделала что?

– Я снова участвовала в групповом сексе.

– Ты сделала это добровольно?

Эмилия, пылающими губами начинает рассказывать и мы обе погружаемся в её воспоминания.

Я сказала мужу, что буду на медицинской конференции в Санкт-Петербурге. Он не очень-то вникает в мою работу и поэтому легко отпускает.

Я остановилась у подруги. Мы вместе учились в меде, но я по окончанию вышла замуж, а она уехала в большой город. Я догадывалась, что она подрабатывает там «массажисткой». Это так удобно: тебя никто не знает, да и это пожалуй лучший способ познакомиться с интересным мужчиной: сразу знаешь, с кем имеешь дело. Нет, правда я не только про размер, но и про поведение. Секс лучший повод для знакомства.

Я не соврала: я действительно была на конференции, только вот…

Пока я прихорашивалась для выхода в свет, подруга подсказала мне один сайт. Я зарегестрировалась вроде как в шутку и, сидя на лекциях в конференц-зале отеля на Приморской, заглядывала с телефона и переписывалась с мужчинами с этого сайта.

Медицинская тема жутко скучная, к тому же выступают тут в основном женщины, которым нужен пиар в медицинской среде. Скука.

Я вышла в туалет. Из зеркала на меня смотрела ухоженная сучка, с туго затянутой в медицинский халатик троечкой, стройные ножки на нескромном высоком каблуке, круглая попка.

Как ни странно я немного расстроилась вспомнив, что муж не ценит такую красоту. На тот момент я не трахалась с ним уже восемь дней.

Телефон зажужжал. Ответил один из мужчин доминантов с сайта.

Грубый приказ в первом же сообщении в ответ на мое «Здравствуйте» пронзил меня насквозь.

Там было лаконичное, без «Добрый день» и «Пожалуйста» сообщение: «Фото».

Это звучало как надменный приказ. И именно это меня завело. Я стояла в туалете во время конференции и прикусывала губку. Голос спикера доносился и сюда. Дрожащими руками я держала в руках телефон, а в низу живота уже томилось желание подчиниться.

На его фото был высокий бородатый с пышной шевелюрой плотного телосложения широкоплечий мужчина.

Одно фото за городом в машине в брутальных кожаных сапогах, клетчатой рубашке и джинсовой куртке. Больше всего внушал трепет его взгляд куда-то за горизонт. Я конечно понимаю, что все мы на фотографиях хотим казаться лучше, чем в жизни, но этот взгляд говорил о многом. Так выглядит самец, за которым хочется идти.

На втором фото внушительный крепкий член сантиметров двадцать.

Моя девочка напряглась и потекла.

На третьей фото он где-то на отдыхе с коктейлем в руке и красных плавках. Его пресс просматривается даже, когда он лежит в шезлонге и, в отличии от моего мужа, его грудь покрыта волосами.

Я потеряла счет времени пока решалась отправить ему фото. Это был не сайт знакомств, где я бы смогла потом слиться сказав, что «вы все не так поняли». Это специализированный сайт для реальных бдсм встреч. И по его фоткам было понятно, что это не фейк и если я не пришлю фото, очевидно, он даже не будет тратить время на переписки со мной.

Все начиналась как игра, но в тот момент я начинала чувствовать, что это может быть нечто большее.

Я набрала воздуха в легкие. Была не была.

И сделала несколько фото в отражении. Без лица. Выбрала лучшую… И нажала отправить.

Дверь скрипнув, распахнулась. Я взорвалась внутри от страха.

К счастью, это была всего лишь другая участница форума. Я взглянула на ее большой бейдж. «Елена Семенова».

Меня осенило. Боже, что я наделала.

Я метнулась проверить. На моем фото, поверх блейзера песочные часы и черной юбки карандаш так же красовался бейдж.

Фото было просмотрено.

Вверху загорелась надпись «Печатает…»

Отозвать фото было уже невозможно. Он просмотрел его.

«Пашуковского 17, сегодня в 20:00. Жду, Эмилия»

Соски напряглись. Бедра сжались. Теперь он знал и моё имя и фамилию. Это в большей степени был испуг, чем возбуждение. Кажется, что все вокруг только и смотрят на тебя. Хочется скрыть телефон.

То, что начиналось как игра уже совсем не было на неё похоже. Сердце колотилось все быстрей и быстрей.

Как любая женщина, я бы хотела перевести всё это в шутку. Возможно я бы так и сделала, если бы не восемь дней без секса с мужем. Да и секс последнее время был не просто плохой, а разочаровывающий.

Слабый мужчина. Усталый, затюканный, недовольный. Со слабой потенцией. Однообразный. Пытающийся угодить, вместо того, чтобы брать меня, как вещь.

– Хочешь правду?

Эмилия утомленно смотрит мне в глаза. Почти безразлично. Я вижу красивую девушку с румяным лицом. Она пожимает плечами:

– Последнее время я использую его, как лизуна.

Поэтому я стала просчитывать вариант «а почему бы и нет?».

Почему бы не поехать к незнакомому красивому мужчине сегодня вечером. После конференции сесть в такси и прямо в таком виде привезти ему то, что он заказал по фото.

Что в конце концов изменится? Я одна. В чужом городе. Огромном. Тут никому ни до кого нет дела. Это не наша «большая деревня», где куда бы ты ни шла, тебя кто-то видит, да знает.

В такси ты вообще инкогнито. Туда и обратно. Заодно и проверим: это я уже не способна возбудить своего мужа или это наши сексуальные провалы – его личные интимные проблемы.

В голове была тысяча мыслей, голосами подруг: «А что если это маньяк?»

Так это точно и есть маньяк. Только не тот, который на Тиндере притворяется, что хочет серьезных отношений, а конкретный неприкрытый. С анкетой и фото и огромным смачным членом на фото.

И это я ему первая написала…

Я слушала выступления докладчиц, их частную практику и прорывные исследования корейских медиков. Даже хлопала вместе со всеми. Улыбалась знакомым, имена которых не знала, но лица узнавались по прошлым конференциям. Но мысли мои были не здесь.

С того момента и пяти минут не проходило, чтобы я не зашла снова на его анкету. Никаких дополнительных сообщений типа «ну что приедешь?» или «чего молчишь» от него не было.

Только четкая и конкретная инструкция где и во сколько быть.

Я раз сто посмотрела на себя во фронталку.

Пыталась найти отговорку для себя типа «прыщик вскочил» или «нет, мне надо сначала домой заехать» или «нет, без депиляции я не поеду», но тщетно: я была хороша неимоверно. Именно сегодня.

В семь вечера я уже ушла с конференции, чтобы поужинать в ресторане и теребила яндекс такси. Цены конечно столичные обескураживали, но.. за удовольствия надо платить.

Киска время от времени пульсировала даже не столько от предвкушения члена, сколько от самой ситуации: сейчас я решусь, нажму кнопку, сяду в машину и поеду к мужчине, которого выбрала по фото утром.

Еще раз перезашла в анкету.

А что если я приеду, а он забыл?

Или не дождавшись от меня подтверждающего сообщения «Буду», он позвал другую?

Может написать ему, что приеду, уточнить, чтобы встретил у подъезда…

Нет. Он лаконичен – я должна соответствовать, а не нюни разводить. С одним уже «додружилась», «доуточнялась» теперь вон в трениках телевизор при мне смотрит, да попердывает.

А тут есть шанс всё начать с белого листа.

Еще раз посмотрела его анкету. В описании было написано «иррумация». Загуглила, что это. В шоке, но это именно то, что я хотела попробовать.

Я должна спросить пациентку:

– Что ты чувствовала в этот момент?

– Что я чувствовала? Что я словно спала раньше. Что жизнь имеет миллион возможностей, миллион дорог и поворотов, а я как трамвай езжу одним и тем же маршрутом. У меня все дрожало внутри. Я не знаю, как я решилась.

– Эйфория отпускника?

– Угу.

Последний раз, сидя за столиком ресторана, я сжала коленки, открыла яндекс с уже забитым адресом и нажала «вызвать». Заказала счет. Цены снова выбесили, в яндекс тоже цена подросла из-за повышенного спроса, но я уже настроилась. Да и опаздывать не хотелось.

Сев в машину, я снова зашла на его анкету и едва попадая в буквы от трепета написала «еду».

От него почти сразу пришло сообщение: «Переступишь порог, встанешь на колени. Буду ебать тебя в рот».

Я снова испуганно закрыла переписку, словно по моему лицу, как в кино бежали буквы отраженные от экрана и водитель мог всё прочитать.

По лицу действительно бежали огни, но это такси везло меня через большой город: вывески, витрины, светофоры.

Я отвернулась к окну.

У меня даже слюна начала выделяться.

В моем кабинете две тяжело дышащие женщины. Я чувствую электричество в воздухе. Мы обе возбуждены. Я стараюсь деликатно, пока пациентка говорит, переставлять напряженные ноги, чтобы не отвлекать ее.

Эмилия поправляет локон волос выбившийся из причёски и проводит рукой по румяной, пунцовой щеке. На моих консультациях она почти всегда заново переживает этот опыт.

Я вышла из машины. Подошла к подъезду и набрала домофон.

– Моя сучка подъехала?

Его грубый глухой голос. Словно потусторонний зазвучал из и без того хрипящего домофона.

Чувствуя себя средневековой воровкой у врат сокровищницы, я попыталась ответить, но почувствовала в тот же миг, что к горлу подкатил такой ком, что я онемела.

Дверь пикнула не дожидаясь моего ответа.

В подъезде я слышала только цокот своих шелковых сапожек. Лифт опустился и из него вышел молодой отец с коляской.

В такой момент кажется, что все смотрят на тебя и все знают, куда и зачем я иду, но… Он даже не посмотрел в мою сторону. Я нырнула в лифт, где еще раз в зеркало смогла лицезреть себя: замужнюю девушку, которая идет по незнакомому адресу к мужчине, который написал «буду ебать тебя в рот».

Я словно загипнотизированная. Словно крыса за дудочкой Нильса.

Нахожу дверь с номером. Стучусь. В последний раз поправляю волосы. Потом ее раз и еще один последний раз.

И еще разок, чтобы наверняка.

Дверь открывается.

Свет был выключен и его огромный силуэт словно материализовался из темноты. Мой взгляд поднялся от ног выше, к ширинке, потом по торсу вверх. Я физически чувствовала, как он разглядывает меня.

Мои ножки в шелковых сапогах. Упругие крутые бедра. Узкую талию.

Только в этот момент я поняла, что у меня уже несколько часов подряд стоят соски.

Он отшагнул, приглашая назад в темноту. Я перешагнула порог.

В это же мгновение я получила пощечину и встала на колени.

Только после этого дверь закрылась.

Я пытаюсь проморгаться, потому что в помещении очень душно. Я смотрю на часы и понимаю, что от оплаченной консультации остается шесть минут. Всего шесть и новый клиент, который будет рассказывать, как не может побороть свою детскую привычку дрочить на трусики своей матери в сорок лет.

Я замечаю как невольно наглаживаю пульт от кондиционера. Делаю попрохладнее. А Эмилия продолжает.

Он уткнул меня лицом в ширинку. Я чувствовала, как под тканью джинсов бьётся его большое сердце. Крепкое упругое лохматое сердце. Что-то животное.

Он расстегнул молнию, и я сама, как жадный грызун полезла туда своими прохладными лапками. Внутрь, чтобы достать пульсирующее сокровище.

Его член креп на глазах. От каждого поцелуя. От каждого прикосновения пенис становился только больше и тверже.

Я, забыв себя, высунула язык и стала облизывать. Член уже невозможно было отогнуть вниз. Он стоял вертикально в верх и мне пришлось пододвинутся и выпрямить спинку, чтобы дотянуться до головки.

Я взяла его в ладошку, набрала слюны и харкнула на стояк, как видела в фильмах.

Затем моментально наделась на член и стала обслуживать своего незнакомого Господина.

Мы сидим у меня в кабинете. Я мокрая, но пытаюсь не подать вида при клиентке.

– Эмилия, как давно ты замужем?

– Три года… Но ведь, если я не знаю его имени – это не измена?

Мы молчим. Я смотрю на часы.

– Что движет тобой в такие моменты?

– Желание глотать его семя. Умываться им. Желание впитать его мощь. Его мужскую силу впустить в себя. Дать ему возможность быть самим собой. Агрессивным и властным. Дать ему возможность делать со мной, все что он хочет.

Мы снова падаем в её повествование.

Он долбил меня в горло. Я закатывала глаза и проваливалась внутрь себя. Слышно было только его оскорбления и гипнотическое чавканье моей глубокой глотки.

Чавк чавк чавк чавк

Я старалась не сглатывать, чтобы не мешать. Его ствол просто насиловал мое горло, растягивая его.

У меня внутри живота все ныло и сжималось. Я была на грани того, чтобы кончить без единого прикосновения. Горловой оргазм, если такое вообще возможно.

Я давилась от накатывающих рвотных порывов, но и это становилось частью моего удовольствия. Я задыхалась в собственной слюне и от его толстого пениса в моей глотке.

Когда он вынимал я сплевывала накопившуюся слюну на пол ему под ноги и хрипела.

– Твой муж не делает такого с тобой?

Я едва дышала

– Нет.

Шепотом проговорила я.

Чавк чавк чавк чавк

Губы плотно обворачивали его идеальный член со всех сторон. Мне кажется он и не собирался кончать. Просто снова и снова насаживал мою голову. Я старалась сделать ему приятно, насколько это возможно горлом. Программа служения была включена на полную. Мне хотелось быть его вещью. Игрушкой для удовлетворения.

Он вынул член целиком. Ударил меня им по лицу и приказал сверху.

– Сама.

Я наделась сама и попыталась повторить, то что только что делал он: взять его член в горло, заглотив как можно глубже.

Слюни лились мне на блузку. В районе груди она уже была настолько мокрая, что просвечивал лифчик.

Я двигала головой. Длинный член заставлял меня отклоняться на двадцать сантиметров.

– Сама сама сама.

Из глаз лились слёзы, но с каждым разом горло растягивалось под его диаметр и становилось все проще. В какой-то момент я поймала дзен: заглотила его огромный член по самые яйца и не сглатывала долгое время. Глаза закатились. Это было лучше оргазма. Абсолютное единение со своей блядской сущностью.

Перед моими глазами был только его напряженный роскошный пресс, а его стояк оказывался где-то внутри меня чуть ниже затылка.

Я дрожала от сокрушающего меня оргазма. Это было даже лучше, чем вагинальный оргазм, потому что он просто не кончался. Я замерла упершись носом в его лобок. Мой подбородок уткнулся в его мокрые от моей гортанной слюны яйца. И это мгновение трясущего меня оргазма не заканчивалось.

Хоть это и заняло какое-то время, я снялась влажным горлом с его мокрого члена и он тут же начал заливать меня семенем.

Я только глотала жадно воздух после длительного горлового, а плены спермы падали на мое разгоряченное лицо лентами.

Я слышала его глухой рык в темноте.

Незнакомого самца. Вкусного, как на фото. Чувствовала вкус его сочного члена у себя на губах, кончала и наслаждалась тем, как кончает он.

Прямо перед мои лицом гигантская штука, содрогаясь, выдавала фонтаны в темноту.

Я задыхалась, впитывала и вдыхала горячие капли спермы. Всё внутри слипалось. Я реально боялась захлебнуться…

Её прервал звонок на будильнике.

– Эмилия, мне очень жаль, но ко мне должны прийти

– Я понимаю. Прости.

По её замутненным глазам я понимаю, что она кончила сейчас.

В кабинете психолога.

Эмилия встает и выходит, оставляя после себя маленькое едва заметное пятнышко в кресле.

Я глубоко вдыхаю грудью. Мне и самой надо сменить трусики, но нет времени. Нужно слушать очередного запутавшегося неудачника.

Глава 3. Whatsup шантажист

Первое правило профессионального психолога: не давать клиентам впадать в зависимость от психолога.

Это случается чаще, чем кажется. Желание выговориться, излить душу, плюс эффект попутчика, а потом…

Невозможно остановиться. Психолог слишком много знает о вас. Вы сами рассказали ему то, что боялись выложить даже в дневниках. И вот. Теперь. Вам начинает казаться, что вы без него не можете. Что без психолога даже как-то опасно.

Знали бы вы сколько таких историй заканчивается шантажом или даже убийством.

Психологи очень опасных людей живут три года. После,– их находят мертвыми. Ещё чаще не находят вовсе.

Психолог – плюшевая игрушка, с которой прикольно поболтать.

Но к несчастью для психолога с игрушками нужно вовремя расставаться.

Для меня же все обернулось ещё хуже.

Эмилия была достаточно неосмотрительна, чтобы рассказать о том, что она разговаривает со мной одному из своих… нет, любовниками их не назовешь… ёбырей.

Только вот еще страшнее то, что это не она, а я впала в зависимость от неё.

Не созависимость. Она пропадала.

Она рассказывала, что ходит к другому психологу в Петербурге. Она говорила, что ходила к психологу в Москве.

Я не замечала у неё острой зависимости от наших встреч. А вот я…

Я стояла у окна и смотрела на место, где она обычно паркуется.

Всё это развивалось циклически. Я честно говоря относилась к ней, как к обычной скучающей домохозяйке, которая спускает деньги мужа на самого дорогого психолога в городе, просто потому что это сейчас модно.

Я думала, она выдумывает всё это и кивала головой. Такая уж у нас работа.

Пока однажды вечером, когда Эмилия снова не появлялась на консультациях уже полтора месяца, я не получила сообщение в вотсапе с незнакомого номера.

Я уже приняла душ и набрала ванну с пеной. Приготовила себе бутылку вина и смотрела сериал на айфоне.

В этот момент сверху экрана спустилось сообщение:

– Саманта, добрый вечер. Вам наверняка будет это интересно.

Дальше следовало видео.

Я запустила видос, ожидая увидеть еще один заезженный мем.

На экране трахали девушку.

Я почти сразу узнала в ней Эмилию.

Двое мужчин имели ее в рот и сзади. Девушка стояла на кровати в отеле на четвереньках и принимала сразу два члена, сжимая руками простыни.

Парни шлепали ее, называли сукой и долбили, разгоняясь, словно издеваясь над заходящейся в оргазмах девушкой.

Третий очевидно снимал. В какой-то момент он передавал телефон и тоже подключался к процессу.

Эмилию просто пускали по кругу.

Моя пациентка в судорогах кончала на этом видео, полностью потеряв себя.

Если бы я была бабушкой у подъезда, я бы сказала, что они обкололи ее наркотиками, но по её рассказам я прекрасно знала, в какой экстаз она впадает.

Знала. Но не верила.

Всего минутное видео, но она стонала совершенно неподдельно и я пересматривала это видео снова и снова.

На экране всплыло новое сообщение.

– Я знал, что вам понравится.

Это сообщение не могло меня не испугать. Таинственный номер словно следил за мной, потому что я и в правду сама не заметила, как под слоем пены мои колени разъехались в стороны, а рука скользнула между.

Я разглядывала их достоинства. Выпившая, я с трудом контролировала свой взгляд. Он раз за разом цеплялся за глянцевые напряженные члены в резиновых презервативах.

Там было от чего постонать. Большие загорелые крепкие парни сменяли друг друга, имея мою хорошенькую замужнюю пациентку сзади.

Иногда оператор подходил так близко, что можно было видеть, как тесно заходит новый парень в нее. Аккуратная узкая киска с трудом принимала мясистый пенис незнакомца.

Вместе с тем я не могла оторваться от того, как красиво Эмилия прогибалась и словно захватывала член своей дырочкой.

Получив шокирующее сообщение я выключила телефон.

Ничего не ответила на сообщение. Решила затаиться, на случай если надо будет отрицать, что я видела это.

Но остановиться я уже не могла. В ванной я включила воду и перевернулась на живот. Встала на четвереньки и попыталась прогнуться, как это делала она. Копчик выше и таз вывернуть так словно выставляешь себя…

Точная горячая струя скользила по анусу, но я прогнулась еще чуть-чуть и, разбудив половые губки, я смогла выгнуться настолько, чтобы горячий напор щекотнул клитор.

В моей жизни было немало флиртов с двумя мужчинами в клубе. В темноте. Но это никогда не переходило грани.

Мне всегда хотелось убеждать себя, что это потому что я целомудренная, но что, если я просто не способна?

Просто не смогла бы ввести сразу двух парней в состояние секса, когда они легко и без ревности одновременно имеют одну девушку? Что, если я не настолько хороший политик?

В видео правда тоже не было особенно заметно, чтобы любовники Эмилии проявляли интерес друг к другу, но моя фантазия уже поплыла дальше.

Дополненная реальность в моей переполненной людскими историями голове.

Выгнуться было не так то просто, как кажется, когда смотришь порно, но у меня было полно времени. Я глотнула из стоявшего на табуретке возле ванны бокала еще немного савиньона и погрузила голову под воду.

Горячая пенная вода окутала мою шевелюру, забралась между волосками и приятно массировала их корни, пока в моей голове роились мысли, как эти парни целуются между собой, не вынимая своих мужественных членов из меня.

Мне хотелось, чтобы это было так. Струя проникала в меня и, вращая тазом, я могла то подставлять ей анус, то губки, то дотягиваться до клитора. Оргазм приближался тем быстрее, чем больше я думала о том, что ВСЁ, что рассказывала мне Эмилия было не фантазиями домохозяйки, а исповедью тайной замужней нимфоманки.

Я представляла, как насаживаюсь на пенис незнакомца в отеле, пока он в губы целуется со своим накачанным другом. Представляла, что не отшутилась тогда в баре в Айя Напе, а реально пошла с теми двумя сладкими греками к ним в номер.

Что стала игрушкой, через которую они доказывали друг другу свою однополую любовь. Лапая меня, и насаживая на свои мощные члены. Меняясь по очереди, использовали меня. Использовали меня, как женщину для удовлетворения плоти и друг друга, как истинные объекты любви. Быть просто посредницей. Принимать их соки. Сосать и заглатывать с обеих сторон.

Я вынырнула, чтобы сделать еще один небольшой глоток вина, но… осушила бокал до дна и вновь выгнулась нырнув головой ко дну ванны, а попу подставляя под горячую струйку.

У меня начался бурный, водяной оргазм, когда от того, что я трясусь, струя то ударяет в перевозбуждённый клитор, то исчезает, то снова непредсказуемо появляется и тем самым набрасывает каскадно новую волну оргазма. Я кончала выдыхая клубы воздуха под водой.

Но в голове у меня звучали не их голоса с видео, а ее стоны. Под водой я могла кричать и сама. В лучшем случае соседи подумают, что я упала. Вода полностью глушила мои крики.

Я кончила пьянея, и пытаясь не возвращаться к мысли "кто и зачем мне прислал это видео".

Но рано или поздно задуматься об этом придется.

Глава 4. В постели с полицеским

На следующий день, я как обычно собиралась на работу. Я завтракала яичницей из двух яиц. Вроде ничего необычного, но я просто обажала этот вкус: я старалась покупать в магазине возле дома свежий люля-кебаб и обжаривать его на сковроде, прежде чем разбить яйца.

Жарить яичницу на жире из люля было в сто раз вкуснее, чем на масле. Пока оно карамелизировалось, разнося по моей уютной тихой квартирке солёный запах жаренной свинины, я нарезала лучок, срезанный с моей маленькой домашней грядки на солнечном подоконнике.

Соль и перец из меленки. Это реально значимая деталь, ведь молотый перец успевает потерять свой волшебный, созданный природой дух, а перец помолотый в меленке, прямо над яичницей, делает именно то, что надо: разогревает мой аппетит до предела.

После вчерашних оргазмов в ванной мне просто необходимо было подкрепиться.

Люля кебаб уже подрумянился, я перевернула его и нажала лопаткой, чтобы он отдал сок.

Я разбила два яйца. Потом подумала и разбила еще два, чтобы наесться наверняка.

Приготовление завтрака всегда немного успокаивало и отвлекало меня от грузных мыслей.

Вкус яичного желтка с черным перцем и солью это просто божественно. Я поторопилась и нажала на кнопку преждевренной выдачи хлеба на тостере, потому ждать больше я не могла. К счастью хлеб успел покрыться коричневыми крапинками, как я люблю.

Мне действительно удалось отвлечься от полученных вчера угроз, но, посыпав яйца лучком, я села за стол и вернулась к своим мыслям.

Я планировала рассказать о том, что кто-то распространяет видео с ее участием Эмилии.

В конце концов она была замужем за полицейским и со временем, с повышением его по службе это могло бы стать средством шантажа, поэтому лучше купировать проблему в зародыше.

Привычной дорогой я рухнула в машину, бросив сумку на пассажирское сидение.

С другой стороны это не моё дело: я больше чувствовала себя в этой игре объектом, над которым проводят опыты. Хозяин номера нарочно дразнит меня.

А Эмилия судя по поведению в кадре, а там явно была включена вспышка, не могла не знать, что её снимают.

Видимо это часть ее удовольствия. Но самое страшное… похоже теперь и моего тоже.

Я поправила грудь в сером пиджаке так, чтобы возбужденные соски не терлись о ремень безопасности и поехала на работу.

Радио перебило сири и прочитало металлическим роботизированным голосом на всю машину:

– Сообщение от плюс семь… бла бла бла… Скажешь Эмилии – убьём.

Меня прошибло холодным потом. В глазах помутнело, ноги перестали слушаться. Я одновременно и возбудилась до предела и испугалась за свою жизнь. Раньше такого со мной не было. Почти теряя сознание, я на полной скорости перепутала педаль тормоза и газа и на всем ходу врезалась в аккуратно едущий впереди Гетц.

Меня тряхануло, животом я ударилась о руль, шею долбануло сначала вперёд, потом резко назад о подголовник, что-то внутри хрустнуло. Скрежет металла снаружи.

Попадать в больницу за неделю до супервайзинга в Швейцарии совершенно не входило в мои планы. Россия мне уже изрядно надоела со своей хмурой погодой, но материал сексуально-психологической практики здесь был уникальный.

Не зря русских во всем мире тайно называют "арбузами", твердые снаружи и бесконечно мягкие внутри. Они много бурчат всякой ерунды на первых встречах, но дальше раскрываются гораздо глубже и откровеннее, чем европейцы. Да к тому же видимо из-за климата сексу здесь гораздо больше, чем им самим кажется. Пока что я не знаю почему, может быть генетика, может быть просто от скуки долгими холодными вечерами они выдумывают себе все эти фетиши и сложности.

Я уже лажала в больнице, ожидая диагноза от своего лечащего врача. Шею поместили в пластиковый каркас. Я вспоминала один из приёмов с Эмилией. Я, словно Шерлок, должна была отыскать зацепки, кто этот таинственный вотсап шантажист, который рассылает порно видео и даже угрожает убить меня.

Отыскать в наших прошлых встречах и консультациях. В том бесконечном месеве, которое она говорила.

Работай память, работай.

– Эмилия, для чего ты здесь?

Эмилия присаживается по удобнее. Видно, что ей нравятся приемы у меня и видно, что она действительно чем-то обеспокоена. На ней белые ботфорты, цвета морской волны водолазка, светлые волосы красиво переливаются под лампами в моем кабинете.

– Я не знаю. Мне нужно выговориться.

– Выговориться?

– Ну да, надеюсь ты сможешь найти ответы на мои вопросы. Сможешь помочь мне.

– А какие у тебя вопросы?

– Почему я такая? Что со мной не так?

– А с тобой, что то не так?

– Я боюсь, Саманта. Мне страшно.

– Чего ты боишься?

– Что я не смогу остановиться. Мне нужно больше и больше.

Мы вновь проваливаемся в ее рассказ.

Вчера я мастурбировала в постели с мужем. Пока он спал. Мой приятель из интернета управлял мной. По переписке, а я делала это рядом со спящим мужем.

Он говорил мне как и куда вставлять игрушку. И я делала это под одеялом. Не просто писала ему, якобы делаю, а делала. Грубо и на всю длину. Зная, что муж может в любой момент проснуться и застать меня с телефоном и перепиской в одной руке и двадцатисантиметровым резиновым членом в киске.

Я познакомилась с ним пару дней назад, и он успел прислать мне эту игрушку.

Это ведь не измена, если я всего лишь трахаю себя фалоиммитатором присланным незнакомым мужчиной в постели, пока муж спит?

Мое сердце билось бешено, и я делала практику, которую ты мне посоветовала. Я пыталась зафиксировать, что я чувствую.

Я делала это с парнем, которого даже не знала. Мы познакомились в интернете. Он подцепил меня после того, как я оставила пару комментариев под понравившимся порно вконтакте.

Я знаю, что большинство людей не оставляет комментариев, лайков на порно и даже заходит на эти странницы со вторых анкет или даже в режиме инкогнито, но я раскусила этот метод еще в шестнадцать. Пишешь комент и тебя находят именно те, кому нравится такое же порно, как и тебе. Чем не нетворкинг?

Он написал мне, узнал, что я замужем и это заводило его, как кажется, больше всего.

Он давал мне задания, и я исполняла, хоть еще ни разу его не видела.

А мне нужно было это так откровенно. Ебать рукой, загоняя новую игрушку в свою киску. Жестко так, что аж все мышцы напрягались. И не давать себе кончить, потому что если я начну кончать, то я брызну и разорусь или разревусь, и тогда я точно разбужу супруга.

Конечно, я ловила каждый его шорох. Каждый глубокий вздох или поворот на бок. И без этого мое удовольствие не было бы полным.

Именно возможность быть застуканной. Я издавала звуки, словно я сплю. И мяла свои груди, возбуждая себя до продела. До грани. Я чувствовала что мой оргазм балансирует как канатоходец на грани, что одно лишнее движение и я сорвусь в бездну горячей истомы.

Киска сжималась, самопроизвольно облегая большую игрушку. Я словно пыталась вытолкнуть её, но рукой загоняла вновь и вновь по его приказу.

– Что тебя беспокоит?

Я пытаюсь рационализировать наши разговоры, потому что я, как психолог, тоже возбуждена, я теку и у меня каждые две минуты проскальзывает мысль, что Эмилия сегодня у меня последняя, и я смогу поехать домой и помастурбировать. За день накапливается такое напряжение, что это часто первое, что я делаю по возвращению.

Я стараюсь рационально разговаривать. Уже больше для себя, чем для Эмилии.

– Беспокоит? Не знаю… Может быть… Я не знаю… Я зависима?

– А ты как считаешь?

– На сто процентов. Я смотрела видео на ютубе. Смешное. Про крысу, которой дали в клетку кнопку, которая давала импульс счастья в мозг.

– Да. Известный эксперимент с выделением дофамина мозгом.

– Я чувствовала себя такой же крысой, Саманта. Я мастурбировала без остановки получая сигналы от незнакомца. В конце концов это словно приложение, которое делало меня счастливой, кнопка. У меня резало глаза от яркого экрана, но я продолжала. Что со мной?

Я, как психолог, должна держаться подальше от диагнозов. К тому же я не понимаю, что это.

– Эта крыса умерла от обезвоживания, потому что она даже есть перестала – просто жала на кнопку всё время. Я боюсь, что и я так же. Живая мастурбирующая мумия.

– Ты хорошо ешь?

– Я и на работу хожу. Я не знаю. Мне нужно это снова и снова. Я пыталась понять, что я чувствую, как ты меня учила.

– Удалось поймать? Записать чувство, ради которого ты делаешь это?

– Да. Я чувствую сердце в груди. Чувствую себя живой. Оно рвется, словно птица из клетки, и когда я испытываю оргазм – это словно побег. Словно птица растеребила клювиком щеколду маленькой клетки и вырвалась наружу.

– Ты не пробовала писать стихи?

– Я все ближе к этому.

Мы смеёмся. Я счастлива, что смогла вырулить клиентку на позитивные эмоции. Я не вижу у нее депрессии. Я не могу понять, что она делает здесь.

– Я хочу рассказать тебе об… обо одном человеке… Это страшный человек… Он изменил мою жизнь…

Но сначала. Чтобы было понятно наверное лучше начать с… детства?

Я наливаю себе еще немного чая.

Чашка дрожит в руке, потому что мне приходится всё больше и больше скрывать от своей пациентки.

С другой стороны, пока она говорит, а я слушаю – я не проболтаюсь.

– Подожди про детство: ты кончила с этим незнакомцем из интернета при своём муже?

– Да. Он приказал. И я закусив подушку выебла себя в бешенном темпе игрушкой.

Муж проснулся, но сквозь сон не понял, что произошло. Я отбросила игрушку за спину и прижалась к нему. Вся в конвульсиях, вздрагивающая. Он спросил, что со мной и я сказала, что приснился плохой сон. Он обнял меня и сказал, что я его солнышко. От бессилия я захныкала у него на груди и вырубилась, чувствуя себя не достойной его.

Глава 5. Изнасилование приёмным отцом

– Да, говорить о детстве это очень полезная практика. Насколько я помню ты росла без отца..?

– Да. Мама сказала, что он погиб, и у нее были другие мужчины. Иногда даже слишком часто. Иногда один задерживался на какой-то период. Отчасти я ее понимаю – женщине нужно это, но… Однажды в нашем доме появился Сергей. Дальнобойщик. Он жил с нами по несколько недель, мы даже вместе, в троем ездили на море. Потом он уезжал на работу. Мама учила меня уважать его. Слушаться. Это было немного кринжово, но она просила называть его папой. Это теперь мне понятно для чего: она хотела привязать его. Вечная беда всех русских женщин. Пространства огромны и мужчины кочуют. Уходят с место на место. А кому нужна она: стареющая вдова с совершеннолетней дочерью. Она думала, что, если дочь будет называть его «папой», то его одинокое сердце растает, и в какой-то момент он решит остаться. Поведется на «тепло родного дома».

По началу мать стеснялась с ним даже целоваться при мне. Это было супер странно для меня: я должна была называть папой мужчину, который просто живет с нами. С которым почти не общаюсь, да и с мамой он общается в основном в мое отсутствие.

– Но, когда мне исполнилось восемнадцать, я все чаще стала замечать, что мама перестает стесняться меня. Что… они занимаются этим, пока я сплю. Пока они думают, что я сплю.

Я устраиваюсь поудобнее и чуть было не закрывая глаза, погружаюсь в ее рассказ:

Я стала регулярно слышать, как скрипит кровать за стеной. Как мамочка стонет. Как он зажимает ей рот рукой и трахает грубо, вбивая в кровать. Она позволяла ему все. Только просила, умоляла его шёпотом, чтобы он не делал этого при дочери. Я слышала, как он говорит: «Да она спит уже».

Я порывалась встать и пойти защитить маму, но слышала, как он дает ей пощечину, как бьет, как она плачет, а потом он делает с ней секс.

Этот мужчина был довольно адекватным днём, но, когда выпьет, он почти сразу тащил маму в ее комнату и трахал снова и снова. Да. В какой-то момент это происходило при мне. Они выпивали немножко, а потом он тащил ее в комнату, давал пощечину и потом кровать скрипела под мамины стоны.

Утром он говорил мне что-то вроде: «Ты уже большая, должна всё понимать».

– У многих людей было трудное детство. Родители не созданы, чтобы быть хорошими родителями, они просто проводники в этот мир.

– Нет, ты не понимаешь. Я не сказала, что мне это не нравилось.

– Тебе это нравилось?

– Сначала у меня разрывалось сердце. Это была пытка отчаянием, но в какой-то момент я обнаружила, что, когда их нет, и я мастурбирую у себя в кроватке – я представляю, как меня избивают, вбивают в койку, хватая за запястья, и затыкают мне рот. Я кончала, дико выгибаясь в кровати, словно меня кто-то сдерживает снаружи.

– Ты очень смелая, что рассказываешь об этом.

– Я просто хочу, чтобы ты опубликовала это, чтобы другие девочки знали, к чему это меня привело…

Я собиралась к друзьям. Надела миниюбку и маечку без лифчика, укладывала волосы минут сорок, накрасилась и собиралась пойти в нашу компанию.

Мама была на работе, дома был только он. Что-то сидел на кухне смотрел телек.

Я так долго собиралась, что уже стемнело, а меня часто до сих пор не отпускали гулять в темноту. Город у нас маленький, трасса рядом и по ночам можно было нарваться на кого угодно.

Но «темнота друг молодежи» и конечно, мы собирались компанией именно по вечерам.

Мой тогдашний ухажер ждал меня, и я должна была быть его визитной карточкой. Его «малой». Его «самой красивой девочкой на районе». Он был, как полагается старше меня на три года, вернулся из армии, но я даже не помню уже его имени.

Я собиралась выскользнуть, но Сергей вышел и приградил дорогу.

– Ты куда, в таком виде собралась, на трассу?

Вид у меня и вправду, как я теперь понимаю, был подходящий: джинсовая куртка, прикрывающая стоячие молодые соски, короткая юбка, нежные гладкие бедра, белые носочки, модные кеды, уложенные на ночь глядя волосы, накрашенные губы.

– Не твоё дело.

– Ты как с отцом разговариваешь?

Мой взгляд невольно скользил по его треникам. Синие они с трудом скрывали, что под ними у него нет белья. Белая майка на голый волосатый торс. Руки в чем-то жирном с кухни.

– Ты мне не отец! Я к друзьям!

Я рванула к двери сквозь него. Нарочно нарываясь на физический контакт.

– Никуда ты не пойдешь!

Я стала закипать. И как я теперь понимаю, мне нравилось его злить. Сергей схватил меня. Огромный, я буквально вся растворилась в нем. Мама могла прийти в любой момент.

Я стала вырываться, провоцируя его на борьбу.

Он схватил меня двумя руками.

– Отпусти, козел!

Я стала колошматить его только начавшую заплывать жиром мужскую накачанную грудь. Изо всех сил.

Только чтобы обездвижить меня он пытался схватить меня за запястья. Это ему не удавалось. Я уже перепугалась и едва дышала. Лупила его. Сергей обхватил меня руками в охапку и сжал в своих объятиях. Дыхание спёрло. Мои груди через маечку обжигались об его грудь.

Одна его большая лапина вцепилась мне в попку, а лицо уткнулось в его щетинистую шею. Я рванулась еще раз, расцарапав щетиной себе лицо. Бедром я чувствовала его возбужденное достоинство, мясистое и горячее оно набирало силу, прямо прижимаясь к моей ножке.

Не думаю, что он был виноват в этом. Не думаю сейчас, что он планировал это. Я не понимала, что я делаю. Более того я долгие годы врала себе, что это он меня изнасиловал. Сейчас я понимаю, что это было скорее наоборот.

– Успокоилась?

Я чувствовала, как мое сердце колотится в груди. Я захлебывалась от обиды. Ком в горле не давал говорить. Мои трусики были мокрыми, а девственная дырочка пульсировала. Сергей ослабил хватку, думая, что я успокоилась и я заорала на него:

– Я буду гулять когда захочу, ублюдок!

– Никуда ты не пойдешь!!!

Сергей яростно швырнул меня в мамину койку. Пролетев полкомнаты я взвизгнула от неожиданности.

– Одеваешься, как шлюха! Тусуешься с отбросами общества! Хочешь, чтобы тебя там по кругу пустили?!

Через мгновение он залез на меня, раздвинул коленом мои ноги. Я дралась и царапалась, но он спустил треники, обножив свой большой волосатый пенис.

– Я знаю, чего ты добиваешься!

Я много раз представляла, и даже видела его через банное полотенце в невозбужденном состоянии, когда Сергей выходил из ванной у нас дома, но я и подумать не могла, что он будет так прекрасен.

Волосатый до середины ствола, прямой как бамбуковый ствол, с большим глянцевым набалдашником залупы на конце. Фиолетово сизый, блестящий стояк.

– Вот, что тебе на самом деле нужно!!!

Он заткнул мне рот, и я закричала ему прямо в ладонь.

Через секунду трусики на мне были прорваны, и следом член порвал мою девственную плеву.

– Ты даже защитить себя не сможешь, дешёвка!

С болью и яростью он начал штопать меня под такой знакомый скрип маминой кровати.

Я застонала.

– Тварь! Ненавижу! Ублюдок!!!

Киска обхватывала жадно твердый член. Я не могла осознать в полной мере эти новые чувства, столкновения с мужской напористостью и силой. Его твердостью и неотвратимостью.

Я елозила ножками, пинаясь и отталкивая его как могла, но любовник моей матери, которого она просила называть «папой» грязно сношал меня на маминой кровати.

Снова и снова он нанизывал меня на свой длинный твердый ствол. Он раздвигал лепестки моей девочки и грубо врывался. Моя дырочка текла ручейками кипучей смазки.

Я кончала почти от каждого его проталкивания головки в мою тесную неразработанную девочку.

– Вырядилась как блядь. Ты этого добивалась!!?

Я вцеплялась в его мощные плечи и орала.

Остатками сознания я понимала, что меня ждет на улице мой парень, а мама вот-вот может быть поднимается по лестнице домой.

Я посмотрела ему в глаза абсолютно озверевшая от похоти и каскадных оргазмов.

– Ненавижу, подонок!!!

В этот момент он вмазал мне пощечину, чтобы я отвернулась.

Из глаз посыпались искры. Меня накрыло волной оргазма разрушительной силы. Я на полминуты потеряла зрение и полностью растворилась в чувствах.

Головка долбилась в матку, а я брызгалась смазкой на его ствол снова и снова. Под нами уже все было мокрое. Я исцарапала ему спину, а он кончил в меня спустя минуту нашего сражения.

Когда мы оба обкончали мамину кровать наступила тишина.

Он слез с меня, осознавая, что только что сделал свою «приёмную дочь» своей женщиной.

Он вытер свой большой мужской член, медленно ослабевающий после победы, от спермы и капелек крови. Ему всё было ясно. Что он наделал со своей «дочуркой».

Я жадно глотала воздух, трясясь от перевозбуждения дракой и первым в моей жизни сексом с мужчиной.

В полной тишине спокойно и по семейному прозвучало:

– Иди подмойся.

– Это как?

– Тебя мать не учила чтоли?

Я пошла в ванную. Разделась и принимала душ. Он вошел и нежно показал мне как подмываться. Осмотрел мою раскрасневшуюся писю и спросил больно ли мне было.

Я спрашиваю у Эмилии: «Как ты относишься к этому событию сейчас»?

Взглянув на часы, она говорит, сглатывая слюну.

Я тогда совершенно не понимала, что вырядилась именно для него. Я и раньше так делала. Я видела, что его бесит, что я в юном возрасте одеваюсь так ярко. Подчеркиваю свою сексуальность.

Я вспоминаю, что у меня была куча мальчиков, но ни о ком я не фантазировала и всех их держала на расстоянии. Хотя они конечно активно лезли мне под юбку.

Даже в тот вечер… Я не помню имени того парня, с которым тогда встречалась. Который ждал меня и считал своей первой любовью, пока меня грубо лишали девственности огромным красивым членом на маминой кровати.

Когда все закончилось я бросила ему смску, что не приду: «Отец не отпускает».

Я использовала его. Использовала и того парня и Сергея. Сама того не осознавая. Моя сексуальность. Моё желание проверить «а достаточно ли я привлекательна, чтобы нравиться взрослому мужчине»…

– Ты рассказала об этом матери?

– Я выиграла мужчину у неё. Позже я еще много раз, когда её не было дома, провоцировала его. У меня не было времени подумать об этом. Пережить это. Жизнь сложная штука. Я только теперь понимаю, что это было для меня словно соревнование с ней, чтоли?

– Ты с ним спала после этого?

– Он регулярно насиловал меня. Были периоды, когда это происходило каждый день. Он мог зайти в мою комнату, пока я делала уроки, взять меня за волосы и поставить раком прямо над тетрадками. Его член был ненасытен и он ломал мое сопротивление. Бил меня по лицу, пока я не сдавалась в слезах.

Я кричала на него. Орала, что он больной ублюдок.

Но Сергей на каком-то животном уровне знал, что именно это мне и нужно.

А он драл меня раком и спрашивал: «Как тебе мама сказала меня называть»?

Он вбивал меня в стол, а я шептала заплаканными пухлыми алыми губками: «Папочка».

Иногда он брал меня за волосы на затылке и бил лицом об стол. Чтобы я перестала лягаться и бить его ногами.

Это звучит как сюжет из «Мужское и Женское», Гай Германики или перестроечных советских фильмов вроде интердевочки, но… Саманта. Знаешь что я хочу сказать? Все образумилось благодаря этому. Все встало на свои места. Вот почему я говорю об этом с тобой. Вот почему я хочу, чтобы ты продолжала это публиковать.

Мы никогда и не разговаривали с ним. Я приходила с учебы, он заходил в мою комнату, вынимал ремень из джинсов и связывал мне руки. Ставил на четвереньки лицом в подушки и имел своим каменным членом пока я скулила и завывала от каскадных оргазмов. Потом он заливал спермой мне ложбинку на спине вдоль позвоночника, развязывал ремень и уходил не сказав ни слова.

А потом приходила мама. Я врала, что получила мячом на волейболе и сидела училась в комнате. И не выходила.

Не выходила пока мой любовник трахал мою маму. А я сгорала от ревности. Я все время задавалась вопросом «кого он любит больше», «с кем ему на самом деле лучше», «неужели её опытность лучше моей молодости». Одно я знала точно – мы смогли привязать его, чтобы он не уходил. А вот ответ, кого он любит больше я получила только, когда моей мамы не стало…

А пока… мама не могла нарадоваться, что я стала лучше учиться, а не шляться по компашкам как другие девочки и как вся молодежь.

Знаешь, как она говорила? Смешно. "Всё-таки мужчина в доме действует на тебя успокаивающе".

Саманта, видишь: теперь мне кажется, что я бы не стала тем, кем я стала, если бы мое внимание было расфокусированно на мальчиков-красавчиков, общение со сверстниками, тусовки, алкоголь, выпивку, сигаретки и прочую дурь.

Я бы не стала тем, кто я есть, если бы меня регулярно не насиловал отчим.

Вот, что я хочу сказать: что его жесткая эрекция сделала из меня женщину в гораздо большем смысле, чем это может прозвучать на первый взгляд. Понимаешь?

Саманта тяжело дышала в кресле психолога.

Я слушала свою пациентку, и в моей голове тысячами возникали новые нейронные связи. Если Сергей еще жив, насколько он опасен? Может ли быть, что это он распространяет видео и угрожает мне?

Глава 6. Местные пустили Эмилию по кругу на дискотеке в Крыму

Моя психологическая консультация Саманты Джонс хорошо известна в городе. Даже правильнее будет сказать – в области. Влиятельные люди тоже приходят ко мне, но чаще их родственники. В общем, к чему это я: мне есть к кому обратиться в случае угроз.

Однако пока я лежала в больнице со мной стали происходить весьма странные вещи.

В первую очередь я обнаружила, что пока я спала мой айфон вскрывали.

При помощи фейс айди это вполне можно было сделать, пока я была в отрубе.

Были удалены телефоны мэра города, замминистра области. Отключен доступ в интернет. Библиотека снимков была пуста. Там осталась только одна фотография. На которой, что самое страшное моим почерком было написано: «Не пытайся никому рассказать. Убьём не только тебя».

Леденящий холод пробирал меня до костей. Я не могла пошевелиться из-за пластикового корсета. Лежала, как живая статуя. Никаких улик. Мне даже в полицию предъявить было нечего: записки нет. Её нельзя ни понюхать, ни пощупать. Она как бы не существует. Есть только её единственная фотография.

На которой МОИМ почерком написаны угрозы. В конце концов меня примут за ненормальную, которая двинулась на своей «психической» работе и сама себя выставляет жертвой, чтобы уйти от ответственности за ДТП.

– Ко мне кто-нибудь приходил? Я спросила медсестру, которая пришла поправить мне наклон кровати.

Та потупила глаза и отвела взгляд в сторону.

Ко мне должны были приходить! Я не последний человек в городе, пусть конечно в Женеве остались все мои близкие, но тут есть множество людей, которые захотят навестить: Белканова Ирина, директор сети мебельных в области, Радов Альберт блогер и директор местного телевидения, Капраловы Ольга и Степан, которым я дочку от самоубийства спасла за пять консультаций, оба – федеральные судьи. Они бы точно пришли.

Я повторила свой вопрос:

– Девушка, ко мне кто-то приходил, пока я спала, можете позвать? Мне нужна помощь.

Шею простреливало острой болью, так что аж уши закладывало, но я расслышала.

– К Вам велели никого не впускать.

– Что? Как? Кто велел? Кто мог вообще таким людям «повелеть»???

Медсестра ничего не ответила и вышмыгнула в новенькую, плотно закрывающуюся доводчиком дверь. Маленький телевизор включился и по телеку начали показывать одурманивающие передачи.

Мне стало нехорошо, и я отрубилась, пытаясь вспомнить, кого еще важного и влиятельного могла упомянуть Эмилия на встречах…

– Эмилия, ты никогда не думала о том, что кто-то из мужчин, мог бы как-то негативно воспользоваться твоими пристрастиями?

Я пытаюсь узнать чуть больше, чтобы иметь возможность обезопасить себя и возможно её.

– Я много думала об этом. Честно говоря это случалось много раз. Мною пользовались. Меня заставляли. Иногда это было весьма… жестоко.

На первых курсах меня отправили в студенческий лагерь в Крым. У нас в городе была одно время организация, которая пыталась облагородить нашу молодежь и меня за хорошие оценки отправили туда.

Парни были в основном додиками, батанами, заучками и дрочилами в этом лагере. Делать там было совершенное нечего. Мы изучали там бизнес профессии. Типа как быть менеджером и строить бизнес план. Нам преподавали молодые специалисты, которые сами еще никаких бизнесов не строили, либо старые пердуны, которые про бизнес только в переведённых книжках читали.

Как ты понимаешь, их основная задача была, чтобы мы были хоть чем-нибудь заняты целыми днями. Сам же лагерь выполнял задачу "будущего страны", то есть отмывать бюджетные бабки и вербовать послушные кадры для главной партии.

Самое противное, что эти скучные мальчики в очках, из-за того, что у нас не было ни хулиганов, ни хотя бы тех, кто курил, возомнили о себе не бог весть что. Они начали считать, что они типа окей и классные и даже начинали подкатывать.

Сначала это было смешно, но довольно быстро начало жутко бесить, потому что я и так ходила с ума от тоски без интернета и соцсетей, так еще и эти студентики навязывались постоянно.

Я уже старалась одеваться по проще, но у меня в принципе нет не сексуальных вещей с собой: топики, маечки, юбочки. Я в конце концов в первую очередь поехала из-за моря. Единственный, кто хоть как-то мог привлечь мое внимание, как мужчина во всем лагере это директор заезда Владимир Николаевич Солодаров. Молодой директор профкома в единственном ВУЗе нашего города, молодой, женатый мужчина с обширными связями в администрации города.

Был там и еще один долбоеб студентик последнего курса Дима. Который реально влюбился в меня. Он и на фоне остальных ботанов выглядел более щуплым и забитым. Ну не так, чтобы совсем даун, но еще более скромный, робкий.

Я видела, как он пялится на меня. Как разглядывает мои ножки, когда я босая на пляже лежу уткнувшись в книжку. Как в столовой всегда выбирает место, чтобы хорошо видеть меня, мою вечно торчащую грудь, мои пухлые бёдра и длинные волосы.

Однажды я даже видела, как он подглядывает за мной в окно. В общем сталкер.

Я общалась с ним нормально, если надо было по проекту какому-нибудь, потому что он был достаточно скромный, чтобы не пытаться со мной шутить или зазывать на вечерные отстойные танцы.

Однажды вечером я решила срыгнуть на дискотеку местных в деинственный известный мене боле-менее модный клуб. Но хотя мы все-таки не школьники, а студенты, но покидать лагерь нам было строго запрещено

Я позвала несколько девочек с собой в «самоволку», но они меня не поддержали, сославшись на строгого Солодарова, который «выпорет» за такое. Впрочем этим очкастым заучкам с сальными волосами на дискотеке все равно делать нечего.

Я надела лакированные желтые открытые босоножки, покрасила ногти в алый цвет, уложила волосы, надела маленькие белые трусики, лифчик отбросила в борону и нацепила тоненькую маечку, которая хорошо облегала мою налитую двоечку.

Плиссированная юбка делала меня похожей на школьницу, но мне было пофиг. Накрасила губы сияющим блеском и подвела глаза.

Я не взяла с собой даже сумочку, потому что расчитывала, что уж в Крыму то я точно найду того, кто угостит меня коктейлем.

Выходя я словно кожей почувствовала, что со спины на мои ножки кто-то пялится. У выхода с лагеря я обернулась последний раз, но никого не обнаружила.

Я двигалась по знойному вечеру. Волосы трепал морской бриз. Темнело медленно, и я устремилась на звуки музыки.

Отличный клуб с открытой террасой. Вышибалы были мне рады. И я еще с родного города знаю, что вышибалам надо построить глазки – они же тебя потом и защитят от назойливых ухажеров, если что.

Я пошла к барной стойке. Народу было не слишком много, но довольно тесно. Я стала погружаться в ритмы музыки. Она всегда действовала на меня гипнотически. Я стала ловить на себе взгляды мужчин.

Двое блондинистых парней у барной стойки, наверное балтийцы или белорусы, разглядывали меня, улыбались и что-то обсуждали шепча друг другу на ухо. Такие будут весь вечер на тебя пялиться и дождутся, когда ты уйдешь с другим, чтобы на утро обсуждать, какая ты шлюха и что с такими, они даже и знакомиться не хотят.

Ловила я на себе взгляды и женатого мужчины, который отдыхал со своей уже растолстевшей женой.

Его лицо выражало то забытый давно азарт, то непреодолимую тоску заключенного, который знает, что даже смотреть на молодое гибкое тело, с большой круглой попочкой и двумя сочными сиськами ему нельзя.

Нельзя. Как цепному псу, нужно бухать со своей жирной женой и ловить сочувствующие взгляды других мужиков. Уж сидели бы дома, нет, это видимо она поперлась в клуб, думая, что еще что-то из себя представляет. А только позорит своего еще не раскисшего мужа.

Охранники поглядывали на меня, словно знают лучше меня «зачем она пришла». Но я тогда думала, что «я не такая», что «пришла чисто потанцевать».

Чувствовала я на себе и еще один взгляд. Откуда-то из-за пределов веранды, с пляжа. В темноте я не могла разглядеть фигуру, но я отчетливо понимала, что за моими танцами следит и еще кто-то.

Белорусы все-таки угостили меня коктейлем, и я быстро начала пьянеть после недели утомительного ботанского бизнес-лагеря. Мои танцы становились чуть развязнее, но я не люблю себя чувствовать звездой вечера, а в этом клубе я была явно самой сексуальной девушкой.

С белорусами общение не сложилось. Они звали к барной стойке поболтать, но я сказала, что пришла танцевать, а не болтать и мы разошлись. Мне становилось чуть скучно, пока в клубе не появились они.

При их появлении охрана просто расступилась. Пятеро высоких бородатых смуглых мужиков вошло в заведение. Махнули рукой бармену и он пулей накрыл поляну. Плечистые, татуированные. В зеленых, белых и черных футболках обтягивающих мускулистые тела.

Я даже в какой-то момент испугалась, что будет слишком заметно, что я на них пялюсь.

К счастью, они не обращали на меня никакого внимания, и я могла разглядывать в танце их мощные кадыки и дыбящиеся ширинки в ярких пляжных шортах и массивные накачанные плечи.

Громилы уже во всю дымили кальяном, когда я стала замечать, что чаще свечу своими белыми трусиками из-под юбки в их сторону. Танец становился все откровеннее. Ночь спускалась на побережье, а мне было всё жарче и жарче.

Капельки пота стекали по моей открытой груди в ложбинку декольте, а между ножек тоже разгорался пожар: в лагере мы жили с девочками в комнате на пятерых, и я не могла снимать напряжение так громко, как я привыкла в душе, поэтому зуд молодости не давал мне покоя.

Я умылась в туалете и подошла к барной стойке, чтобы попросить бармена простой воды.

– Не надо ей воды. Джин тоник сделай.

Услышала я грубый низкий мужской голос.

Рядом со мной стоял огромный смуглый волосатый мужик из этой компании. Татуировка якоря на мускулистом плече привлекала внимание. Я подумала, что это отличный шанс познакомиться и влиться в эту компанию. Знала бы я, что всё закончиться тем, что эта компания вольется в меня.

Он даже не смотрел на меня. Мне налили джин тоник. Я попыталась быть милашкой.

– Спасибо. Меня зовут, Эмилия…

Даже не глянув в мою, сторону громила сказал:

– Танцуй. И не делай глупостей, сучка.

Внутри меня от такого обращения всё вспыхнуло. Мне захотелось вылить ему этот коктейль в лицо и моментально покинуть клуб, но он ушёл как ни в чем не бывало. Белорусы хихикали на другом конце барной стойки, а я снова почувствовала назидательный взгляд снаружи клуба.

Меня переполняла ненависть от такого обращения ко мне. Я же все-таки девушка!!! Почему нельзя было познакомиться, пригласить за стол. Познакомить со своими друзьями?

Я нагло и демонстративно зацокала, виляя бедрами к выходу, чтобы хоть как-то привлечь внимание компании. Дошла до выхода, но… никто из них даже ухом не повел. Ноль внимания.

Я сделала шаг через порог и тут уже услышала мужской голос:

– Девушка, вернитесь в клуб.

Передо мной стеной встали три фейсконтрольщика вышибалы.

Я попыталась выйти.

– Пустите!

Врезалась в одного из них. Он с силой схватил меня и втолкнул обратно в клуб.

Я реально не понимала, что происходит.

С ухмылкой, один из них заявил:

– Девушка, вам отказано в выходе из клуба.

– Вы сдурели? Что за тупые шутки?

Я снова попыталась прошмыгнуть между ними, но на босоножках на шпильке это сделать достаточно трудно.

Еще один вышибала поймал меня и даже ненароком облапал мои набухшие соски. Я испугалась.

– Выпустите меня. Я сейчас позвоню директору нашего лагеря! Солодарова знаете?!

– Девочка, здесь местные законы и здесь местные решают. У нас приказ Надира.

Я вновь попыталась прорваться и снова ударилась о стальные мускулы трех крепких мужиков.

Между ножек у меня уже был потоп. Ярость и бессилие сплетались во мне. Меня схватили и передавали из рук в руки, пока я пыталась вырваться. Естественно каждый охранник не упускал возможность «случайно» положить руку мне на талию, грудь или попу. Я пьяная уже не понимала в чьих конкретно руках я нахожусь.

– Эй, парни!

Чей-то робкий голос прервал их.

Один из амбалов обхватил меня за талию сзади и прижал к своему длинному члену. Попа расплющилась об его бедра, и в таком состоянии мы развернулись к моему защитнику.

– Чо надо, малец?

Напротив нас из темноты вышел Дима. Высокий и худой. В своих очках он больше был похож на Шурика из Кавказской Пленницы, чем на защитника.

– Отпустите ее. Она из бизнес лагеря.

Охранники заржали.

– А ты наверное бизнес мен?

Они снова заржали. Я пыталась вырваться, но чем больше я елозила попкой по члену своего насильника, тем крепче он сжимал руки на моей груди.

Мне было стыдно: пьяная с растёкшейся тушью, меня лапают трое незнакомых мужиков, соски не скроют того, что мне это нравится и всё это на глазах у Димы, который тайно и нежно в меня влюблен.

– Парень, тут решает Надир. А ты гавно. Иди на хуй.

Голос старшего охранника, его беспринципная матерщина пронзали иглами мой мозг. В тайне мне захотелось, встать на колени и отсосать ему при всех, как безымянная шлюха.

Дима сжал кулаки и бросился на него.

Это выглядело даже не смешно. И не смело. Просто глупо и жалко. Додик, который нарывается на то, чтобы ему разбили очки и выбили пару зубов. Но мужчины. Они иначе не могут.

В мгновение ока, после пары вялых ударов в грудь от додика, старший схватил его, заломал руки за спину и второй врезал ему поддых. Мне стало страшно, потому что в этом было больше жестокости и насилия, чем охраны. Они совсем не жалели парня.

Дима моментально начал плевать кровью.

– Слышь, псы, что за возня?

Откуда-то сверху послышался голос одного из парней с той компании. И без того крупный, с низу он смотрелся совсем громилой.

– Босс, девчонка пыталась уйти, а этот сам полез в драку.

Бородатый альфа-самец сверху молча посмотрел, молча выпил их стаканчика еще немного виски и прикрикнул:

– А хуйли ты ее лапаешь, осел? Тебе яйца отстрелить?

Мужлан наверху достал из кармана широких штанов пистолет и взмахнул им в воздухе, снимая с предохранителя.

– Девушка, как там тебя? Мимиля… Не важно. Ты же не будешь настолько тупой, чтобы попытаться сбежать?

Он прицелился.

Меня моментально выпустили из рук. Я оглянулась и сквозь милитари хаки штаны было видно, что у охранника уже нереальный стояк.

– Я твой огрызок шелудивый, отсюда вижу. Хочешь прострелю?

Великан на веранде клуба хохотал и живодёрски развлекался с нами.

– Энвер, она вырывалась сильно… я только чтобы не ушла…

Энвер улыбнулся:

– Кастрировать тебя мало, пёс. Девку наверх… и защитника тоже.

Диму загнули дельфином, а меня просто толкнули за плечи обратно в клуб. Через минуту мы оба сидели за столиком.

Энвер, не обращая на нас внимания, разговаривал с другим бородатым мужиком, а тот, что «угостил» меня коктейлем вернулся от барной стойки с простоявшим все это время не тронутым бокалом.

Подходя ближе он просто выплеснул весь бокал мне в лицо.

– У нас не принято отказываться от подарков.

От такого обращения я просто раскрыла рот. Диму держали руками за спиной. Остальные гости клуба либо не замечали этого, либо отводили глаза, понимая, кому принадлежит это место.

Джин-тоник стекал по майке и мои сиськи были на виду у всей компании.

Он положил руку на лицо. Взял мой подбородок пальцами…

– Дюльбеееерр…

Белорусы как-то резко засобирались из клуба, словно мы и не знакомы…

– Что же ты пить не стала, девушка? Гордая? Ну мы твою гордость чуть-чуть поумерим.

Диму спаивали, реально как Шурика из фильма. Он быстро хмелел. Еще бы, после того как ему взбили кишки, алкоголь впитывался в кровь напрямую. Он очень быстро обмяк. Если это можно так сказать про парня, который и так то выглядел очень мягкотелым.

Я старалась сидеть смирно, чтобы не нарваться и просчитывала в голове варианты, чем это все может закончиться.

Может быть они сейчас наиграются и отпустят нас, а может быть…

Пятеро мужиков, которые держат это клуб почти не замечали нас с Димой.

Время от времени они менялись местами. Меня подпаивали. Кто-то подсаживался ко мне и лапал. Один просто гладил пальцами по шее. Другой рукой мял мои бедра. Третий обнимал за талию и клал мою руку себе на ширинку. Четвертый смотрел мне в глаза, а потом глазами указывал на свой ствол.

Главный подсел ко мне. Сжал руками мою жопку. Я изогнулась от боли и обиды, что со мной обращаются как со шлюхой у всех на виду.

Соски стояли в мокрой майке, и новые гости клуба, проходя мимо смотрели на меня, как на шалаву, которая обслуживает пятерых загорелых мужиков.

Сначала его рука легла на колени. Облапал их. Дальше его руки спустились от колен к босоножкам. Пальцы скользнули по замочку на ремешке и расстегнули их.

Тоже самое он без слов повторил со второй.

Бармен принес десять шотов текилы.

Я осталась босая. Тот момент, что на меня никто не обращал внимания, хоть я пару раз и порывалась уйти, но меня грубо руками сажали на место, и то что меня лапали и раздевали буквально публично, возбуждал меня до предела. Я чувствовала себя просто нанятой проституткой. Мне не разрешили даже вытереться, после того как облили водой.

Один из парней взял меня за ножку, вытянул ее к себе, так, что все видели мои трусики, посыпал ее солью и хлопнул стопку текилы, затем лизнул мои ножки.

Шершавый язык нырнул между тонких нежных пальчиков, и я буквально взвизгнула, чтобы не кончить. Пизда стала буквально выделять порциями смазку мне в трусы, а я закатила глаза, потому что он передал мою ножку Энверу. Тот повторил процедуру – посыпал пальчики моей ноги солью, выпил текилу и обсосал их, я извивалась в объятиях еще одного мускулистого парня, который обнимал меня за плечи, удерживая от того, чтобы я не выпрыгнула из кресла в космос.

Так мою ножку пустили по кругу. Я кончала на каждом, пока Надир не взял мою ножку, окунул ее в соль, выпил текилу и стал шершавым языком полировать мне между пальчиков. Его большой горячий язык нырял между пальцев и доводил меня до экстаза. Мне заткнули рот, чтобы я не кончала на весь клуб, выгибаясь в цепких объятиях одного из бандитов.

Глава 7. Групповое изнасилование в лесу

Дима стыдливо прятал глаза и протирал пальцами глаза под очками. Думаю, его влюблённое сердце раскололось на части в тот вечер. Ну, да так ему и надо. Лучше бы ходил на рукопашку, вместо того, чтобы сидеть за компьютером – глядишь и вечер сложился бы совсем по-другому, а то нам и не пришлось бы вообще выходить из лагеря. Развлекались бы там.

Хулиганы обнимали его за плечи и общались с ним, что-то громко крича прямо в ухо, словно перекрикивая музыку. Видно было, что они получают садисткое удовольствие от того, что лапают меня при нем.

Надир, самый крутой из них – с пирсингом в губе сказал тому, что сидел рядом со мной: «Давай, грузи скот, прогуляемся».

Нас с Димой, как заключенных, подняли и повели по лестнице вниз из клуба. Охранники трусливо пропустили бригаду, вежливо попрощались. Видно было, что угрозы «отстрелить яйца» были не пустыми словами. Меня лапали за жопу, и заставляли трогать члены через ширинку, пока мы шли к двум припаркованным прямо на газоне черным геликам.

Диму увели в другую машину, меня Надир посадил в свою. На заднее сидение.

– Куда вы нас везете?

Я пыталась вырваться, но мне надавили на голову, чтобы я пролезла в гелик.

– Сообщите в полицию!!!

Выкрикнула я охранникам. Они стыдливо отвели взгляды и сделали вид, что не слышат. От этого становилось так горько и обидно на душе, что аж сердце разрывалось.

Мне дали пощечину и захлопнули дверь. Один из парней подсел ко мне и почти сразу бесцеремонно сунул мне руку под юбку.

Я сжала ножки.

На что моментально получила увесистую оплевуху, но продолжала сжимать ножки, чтобы сохранить остатки чести.

Он ударил еще раз. И еще.

– Эй, девочка,– пропронил не отрывая глаз от дороги Надир,– Соловей будет бить пока ты не раздвинешь.

В подтверждение этих слов Соловей вмазал мне ещё раз. В одном и том же ритме. Так что я уже могла предсказать, когда в следующий раз мне прилетит пощечина.

Он ударил еще, и я раздвинула. Сама. Раздвинула ноги перед мужчиной, которой меня унижал и бил.

Я отвернулась в окно, насупилась, чтобы хотя бы так продолжать хранить достоинство.

Его же рука в этот момент нырнула между безвольно раздвинутых ног, он моментально нащупал мой воспалённый клитор и стал круговыми движениями доводить меня до оргазма.

Я пыталась сдерживаться, но уже через минуту, таких бандитских ласк, я закрыла глаза и застонала.

– Дырка готова.

Мы свернули с дороги, в каком-то лесу. Фары освещали метров пятнадцать перед машинами.

Меня вывели из машины и посадили на корточки так, что меня слепили фары.

Парни окружили меня со всех сторон. Кто-то из них плюнул мне на лицо, но от фар, я даже не видела от кого прилетела харча.

Я слышала только звук не заглушённых моторов и расстегивающихся ширинок. Через секунду мне в лицо уже сунули член. Большой и твердый, резко пахнущий мужиком. Я уже не ждала, когда меня снова ударят по лицу. Просто взяла его аккуратно рукой, убрала с него свои волосы, которые успели прилипнуть и, подрачивая, стала приближать к своим губам.

Моя гордость была сломлена. Я понимала, чего от меня хотят и исполняла волю бандитов.

В другую руку тоже вложили член. Я стала надрачивать и его. Оба прибора были весьма большие. Тяжелые.

Первый уже оказался у меня во рту. Я стала сосать. Я стала ловить себя на мысли, что вкус члена мне нравится, хотя я и не знала, чей именно это член из парней. Меня сняли с одного и надели на второй хуй. Итак я стала попеременно обслуживать двух мужчин. Потом к ним подключился третий, четвертый и пятый. Меня разворачивали на корточках и запихивали мне за щеку твердые длинные члены.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.