Сергей Тихорадов
Хочу быть живым 2

С письмом этим можете поступить, как вам заблагорассудится,

только бы не пострадало уважение базельцев ко мне.

Фридрих Ницше, “Письмо профессору”

Посвящается моей семье, и особенно жене Мире,

поддержавшей моё литературное служение.

Введение

Несколько лет назад мы с женой решили, что мертвую химическую еду кушать не будем, и перешли на питание живое, натуральное. Потом, конечно, несколько раз отступали, почти теряя достигнутое, потом снова двигались вперёд – это нелегкий процесс, когда тебе за сорок.

Обо всем этом я написал тогда книгу «Хочу быть живым». Это не было пошаговое руководство по переходу на живое питание. Скорее, это было описание произошедших с нами внутренних изменений. Что-то из той книги вы можете для себя взять, с чем-то будете несогласны, но для поднятия мотивации она хороша, и даже очень. Это важно сейчас, когда люди живут в каменных мешках, едят химию и полностью зависят от магазина. Как говорит один мой товарищ: «Если закроют супермаркет на две недели, то через эти две недели вы все проголосуете, как положено». Можно подумать, что сейчас не так… Шутка.

Книга, которую вы сейчас читаете, уже не про еду. Она про то, что мешает нам быть собой. Если вкратце, это книга про птицу.

Есть такая птица – шаблан. Если вы о шабланах раньше не слышали, не огорчайтесь своему невежеству: шаблан живёт на страницах всего двух книг – этой, и Чёрной Книги. Своё название шаблан получил не от Адама, как все приличные звери, а от слова «шаблон». Но это не точно, потому что слову «шаблан» много другого созвучно. Монблан, например. Шабланов, как и всех зверей, содержащихся в Чёрной Книге, надо минимизировать в количестве. Это ребят из Красной Книги надо беречь, а тех, кто в Чёрную занесён, лучше наоборот – не беречь. Они навязчивы, лживы, и лопают нашу жизнь, не давясь.

Эту книгу я написал, рассматривая мир со своей колокольни. С верхнего яруса этого персонального сооружения я разглядел не одну стаю шабланов, и хочу вам помочь в отлове этого вредного летуна. Многие годы я тем и занимаюсь, что отстреливаю шабланов, да простит меня «гринпис».

Несмотря на то, что эта книга не про еду, у меня есть полное право назвать ее «Хочу быть живым 2», потому что не хлебом единым жив человек. Даже правильно питающийся гражданин не обязан быть счастлив, вот в чём парадокс. Я таких отпетых веганов видел, что даже книжку о них написать не могу – её запретят за пропаганду асоциального образа жизни.

Когда берешься за написание подобной книги, существует риск самому оказаться в стане отпетых. Ибо у нас все психологи, и у каждого самая правильная колокольня, с которой дальше всего видать. Поэтому повторяю – здесь изложен взгляд с моей колокольни, которую я строил пятьдесят пять лет. Докуда достроил – оттуда и смотрите.

Чтобы решиться представить народу вид со своей колокольни, требуется изрядная доля мазохизма. Я готов обменять правду, как я её вижу, на порцию праведного гнева со стороны моего читателя – у него своя правда, а правды не слишком совместимы. Точнее, они почти всегда несовместимы.

Пролетарии, приготовьте булыжники. Кто без греха, тоже готовьте камни. Кто с грехом, готовьте гнилые помидоры, тухлые яйца и пакетики с гуано. Пакеты можно бесплатно получить возле стенда с выпечкой в ближайшем супермаркете. В принципе, эти пакеты идут под упаковку того же самого гуано: о дикой пользе белой муки я писал в книжке «Хочу быть живым».

Примечание автора: моё любимое слово – «итак». Его в тексте много, несмотря на то, что я старался быть скромнее, не перебарщивать. Увы, не получилось, но вас это не должно волновать – в общем объёме книги процент «итак» невелик, и на стоимости издания практически не отразился. Так, копейки сущие.

Столь же малый вклад в ваши расходы на приобретение этой книги внесли британские учёные. Они здесь часто будут упоминаться, эти самые британские учёные, сокращённо б/у. Они всё открыли, всё знают, и имеют безусловный авторитет. По крайней мере, на них все ссылаются, и я буду. Хочу и буду.

Что такое «мнение»

Эта маленькая глава взята мною из предыдущей книги серии «Хочу быть живым», так что многие из вас уже знают, что такое «мнение». Считаю не лишним напомнить даже тем, кто знает – потому что впереди нас ждет картинка мира именно с моей колокольни, то есть моё «мнение».

Итак, в стародавние времена были разработаны шаги по достижению святости. Я имею в виду «Лествицу» Иоанна Лествичника. Но мало кто знает, что также были определены шаги, или степени, впадения в прелесть. Прелесть, вкратце – это когда человек полагает, что он свят, а на самом деле себя обманывает. Можно короче сказать: прелесть – это когда человек знает, что он святой. И один из таких шагов впадения в прелесть назывался словом «мнение». Опускается человек шаг за шагом: первый шаг вниз, второй шаг, третий, ещё какой-то, потом «мнение», и вот бац – прелесть. Приплыли, то есть впали. Примерно так. Мнение – это шаг на пути в прелесть. Сейчас это слово имеет другое значение, но где-то в глубине подсознания мы принимаем и прежнее. Мы чувствуем, что слово «мнение» происходит от слова «мнить», то есть воображать. Мнимый – это придуманный, не настоящий. Это я к тому, что вы имеете право мне не верить, всё это только моё «мнение», я это всё мню.

Я предлагаю вам мне не верить, но проверить меня практикой, и ещё много раз на этих страницах повторю, что между верой и поиском я выбираю поиск.

Объективная реальность нам не доступна. Это надо помнить всегда, когда хочется убедить кого-нибудь в истинности только своих слов, в правдивости только своей правды, в значимости только своих истин.

Моё мнение – это моя колокольня. У каждого из вас есть своя. Я хочу поделиться с вами своими догадками, потому что знаю простую вещь (проверено на себе): вид с моей колокольни способен сделать вас более осознанными, а стало быть – более счастливыми.

Проценты из детства

Итак, набираем полную грудь воздуха, и начинаем восхождение на крайне субъективную колокольню чужого опыта. Не споткнитесь, ступеньки сделаны под высоту моего шага. Сначала немного трудно будет идти, но потом станет легче.

О, у нас первая остановка! Дело в том, что за высоким узким окном колокольни, скорее напоминающем бойницу древней крепости, промелькнул первый на нашем пути шаблан. Сделал пару кругов вокруг здания, прошёл на бреющем, как та ласточка перед дождём. Здесь, в каменной колокольне, никакой шаблан нам не страшен. Тем более, что он не голоден. Он склевал объективность, как таковую, и представил нам всех людей на свой шабланский манер. Пока вы отдыхаете, стоя на лестнице, я возьму слово.

Для начала я вам объясню, почему люди вокруг вас именно такие, какие есть. Это упрощенное объяснение, но вы вполне можете его использовать в повседневной жизни. Прочтите, а потом начните приглядываться к своим друзьям и недругам, сотрудникам и начальникам… да и к себе самому. Именно это и является целью книги, а не чтоб вы свалились с седьмого неба.

Итак, когда-то вы были маленьким, и ваш мир состоял (упрощенно) из мамы, папы и бабушки. У кого были еще дедушки, братики и сестрички, можете добавить их в этот список. На клинической картине мира это лёгкое усложнение не отразится.

В детстве это был весь ваш мир, понимаете? Никого больше не было столь же значимого, как те люди. С утра и до вечера только мама, папа и бабушка. Просыпаешься – мама. В обед из-за леса, из-за гор на кухне возникала бабушка. А вечером, откуда ни возьмись – папа. Сто процентов времени только эти трое, и всё. Остальные обитатели видимой части вселенной появлялись эпизодически, значили мало и влияния почти не оказывали.

Допустим, мама составляла по своей эмоциональной значимости шестьдесят процентов вашего мира. Она была добрая, но иногда вспыльчивая, кормила вас, отпускала гулять и часто плакала.

Папа занимал тридцать процентов вашего мира, то есть вашего времени, ваших эмоций, ваших связей с окружающим вас пространством, и так далее. Я уже сказал – вашего мира. Папа был строгим, сильным (иногда, тем не менее, пьяным), и у него было много друзей. Он никогда не плакал.

Десятую часть вашего мира занимала бабушка. Она была ласковой, всё разрешала, часто шутила и сильно болела.

А теперь вы уже взрослый. У вас есть свой мир. Посмотрите на него: круг вашего мира вырос, увеличился, но…

Как и раньше, шестьдесят процентов людей из вашего мира добрые, иногда вспыльчивые и часто плачут. Как мама.

Тридцать процентов строги, сильны и, бывает, иногда пьют не вовремя. Как папа.

Оставшиеся десять ласковые и весёлые, когда не болеют. Как бабушка.

Узнаёте?

Если не узнаёте, это нормально. В конце концов, это может быть взглядом только с моей колокольни. Но если узнали…

Вы повзрослели, а ваш мир остался, на самом деле, прежним. Присмотритесь к нему, и вы узнаете, в кого он, ваш мир.

Здесь вы могли бы остановиться, и опять присмотреться. Но вы же этого не сделали, вы продолжили чтение. Поэтому и мне придётся печатать дальше.

Простите за назойливость… Что, совсем не присмотрелись? Да ладно! Сделайте усилие, присмотритесь. Получается?

Итак, допустим, что вы присмотрелись к своему миру. Подсчитали проценты мам, бабушек и отцов. Интересно, правда? А теперь к себе присмотритесь, к частям себя. Но это для совсем продвинутых (как же я не люблю это слово!).

Ваш мир вырос из маленького кружочка в огромный круг. А соотношение секторов этого круга остается зачастую таким же, как в детстве, когда весь ваш мир состоял из мамы, папы и бабушки.

Конечно, в реальности всё не так просто. Частей у вас, и у вашего мира, побольше будет, чем три, и соотношение секторов погуливает, бывает. Не прямо так уж процент в процент. Всё гораздо запутаннее, и зачастую совсем не так. Но иногда полезно и упростить, чтобы разобраться. А можно и сказать прямо, как о птицах, кружащих вокруг колокольни.

Взрослея, мы впускаем в свой мир только тех, кто, уж извините, влазит в шаблон, сформированный в детстве. Раньше в южных морских городах на пляже предлагали засунуть физиономию в круглую дырку, выпиленную в фанерной картине в полный рост. Вы могли послать родственникам свою фотографию в образе русалки, или пирата, или еще кого непотребного – лишь бы не было видно, как живот вырос на южных харчах. Пусть северяне радуются, глядя, как мы отдыхаем. Но иногда физиономия не вмещалась в фанерную реальность, и родичи оставались без русалки.

Вот так и здесь получается: не все пролазят в нашу картину мира. У нас есть птица шаблан, и она стоит на страже фанерной вселенной. Стоит, хоть и летает, вот в чём парадокс. Шабланы объедают, то есть обедняют наш мир, но мы этого не замечаем. Наша зона комфорта неизменна: шестьдесят на тридцать на десять. Не волнуйтесь, это не «вес на возраст на процент ипотеки». Это нажитые с детства проценты, которые мы бережём, как своё «я». Потому что этот шаблан и есть «я».

Великая русская, и не русская, литература

Отдышались, взгляд на шаблана кинули … улетел, не на кого кидать? Ну и ладно, топаем дальше. Поверьте, шабланов много.

Вы читали книгу про то, как бедный студент бабушку убил топором? Наверняка читали, да ещё и в самом юном возрасте. А если не читали, то вы двоечник. Это великая книга, из списка «наше всё». Мы на этом списке выросли, сформировались… Не только на нём, слава Богу.

Оно вообще нормально, в пятнадцать лет читать такие книги? Мне за пятьдесят, и я таких книг не читаю. Я не хожу на драмы, не смотрю триллеры и боевики с «мочиловом», не читаю Стивена Кинга и стараюсь не общаться с грустными людьми. Сейчас меня попробуй заставь читать про то, как бабусю за двадцать копеек убили! Да я сам за молоток схвачусь, лишь бы не читать.

Про то, как юноша и девушка из параллельных семейств полюбили друг друга, а потом травиться и колоться кинжалами начали, я тоже не буду читать. Особенно в таком возрасте, когда первая любовь только начинается. Какая она будет, если её сверху по темечку таким чтивом?

И всем известных книжных мушкетёров уже кто только не обсмеял. Четыре драчуна и алкоголика вызвались помогать королеве, которая спуталась с врагом своей страны. Самое забавное, что речь шла о защите чести той королевы. Чести кого? Дамы, которая изменяет своему мужу, королю Франции?

Педагоги хотели, чтобы мы из этих книг почерпнули нечто, и стали замечательными людьми, хоть в серию «Жизнь замечательных людей» в очередь становись. Их так научили, чтобы они это хотели.

А теперь самое интересное – да, мы из этих книг почерпнули, но не всегда то, что нам наливали. Потому что не мы черпали, а наше бессознательное. И что там оно почерпнуло, нашим педагогам не известно.

Мы читали про героического Мальчиша-Кибальчиша, и его антипода Плохиша, но кто знает, что больше понравилось бессознательному – героически погибший ещё до рассвета сил Кибальчиш, или сытый хомячок Плохиш? Разумеется, на уроке литературы мы давали правильный ответ, и радостно тащили домой «пятёрки», как тот пресловутый первый ученик. А бессознательное в этот момент решало, что бочка варенья и корзина печенья куда полезнее для здоровья, чем посмертное «плывут пароходы – салют Мальчишу».

Я могу ошибаться, и в вашем конкретном случае всё обстояло не так – вы выросли Мальчишом. Но и тут есть одно «но», и оно заключается в непредсказуемости – мы не знаем, что наше бессознательное почерпнуло из той или иной книги. Мы сознательно думаем – что одно, а на самом деле бессознательно «почёрпнуто» совсем другое. А жизнь интересная штука – она или покажет, или не покажет, чего вы там начерпали в своё нутро.

Самое забавное, что практически невозможно определить, из какого источника вы зачерпнули то или иное своё качество. Наслоение разных факторов, многократные повторения, генетическая предрасположенность, и другие штуки, которые б/у всё открывают да открывают.

Это я не к тому, что читать не надо. Ещё как надо! Надее надого, можно сказать. Лучше читать, чем пялиться в телевизор, вежливее и не скажу. Кстати, в этой книге есть глава про Гарри Поттера, вы её тоже прочтите обязательно.

Я рассчитываю на то, что прочитав эту книгу, вы станете внимательнее относиться к выбору «чтива», и даже заглянете в учебники своих детей – интересно, что же они там читают, наши дети? Есть мнение некоторых б/у, что книга в лучшем случае фиксирует уже проявившиеся в ребенке качества.

Дабы не блукать вокруг да около, скажу сразу – никакая книга из школьного курса литературы практически никогда не учит ребенка тому, чего от нее ожидают педагоги. Если бы не учителя литературы, которые чётко объясняют нам, что к чему… мы бы вообще ничего не поняли.

А теперь вновь погоняем шабланов, и рассмотрим ещё один аспект: собачку Му-му под воду, Анну Каренину под паровоз, леди Винтер под топор… Недавно я смотрел на «ютубе» рассказ о путешествии в Северную Корею. Ролик был тёплый, человечный. В нём были дети, природа, история. Рассказов о лагерях, золоте Кима, голоде и побегах там не было. Поэтому комментарии были ужасны:

– Где правда?

– Всё постановка!

– Вас подкупили, продажные журналюги?

– Где правда?

Это был основной вопрос недовольных: где правда. В цветах её, понятное дело, нет. В детях нет, в песнях тем более. Правда может быть только в исправительных лагерях. Вне лагеря правды нет. Если лагерь не показали – значит, продались.

– Покажите правду! Где правда? О, голод и разруха… Наконец-то. Молодцы, исправились! Вот это точно не постановка.

В комментарии было, конечно, «постанова», а не постановка. И «почему» там было вот так: «по чему».

– По чему у вас лагеря не показаны? Постанова!

Или даже «по станова», точно не по мню.

Постановка – всё. Да, абсолютно всё есть постановка. Нет в этом мире «не постановки». Когда артисты из корейской госбезопасности играют довольных корейцев – это тоже жизнь, на которую вы смотрите. Лагерь и цветок равнозначны перед лицом жизни. Всё постановка. И в то же время – всё правда. Любая постановка – тоже правда, даже когда нету «про лагеря».

Где правда… Мы не против правды, мы против глупости. Мы толком не знаем, как наше бессознательное воспримет литературное действо, что и в каком виде оно почерпнёт. Не просто почерпнёт, но и впитает в себя, то есть в меня, в нас, в вас. Прочитанная книга становится нами.

Но раз мы такие непонимающие, тогда что – вообще не читать? Читать. Я знаю хороший способ справиться с любым текстом – это внимание и любовь семьи. Когда вокруг ребёнка любовь, ему не страшно страшное. И даже если он не обратится к родителям с прямым вопросом о покупательной способности двадцати копеек, за которые студент процентщицу укокошил, ему все равно будет в меру комфортно, потому что рядом семья.

Литература у нас великая, язык чудный, но без любви человек всё равно одинок с текстом, беззащитен перед его могуществом. Посмею предположить, что восприятие текста сильно зависит от состояния читателя. Можно со смеху угорать, читая драму.

Только другим не показывай, как весело тебе читать про Анну и паровоз – не поймут, у них свои шабланы парят над макушкой.

Антикофе

Все гуманитарные науки зависят от культурно-исторического контекста. Какая-то больше, какая-то меньше. Наука история, например, очень зависит – очередное поколение политиков переписывает учебники истории, и дети живут уже в новом мире. Хорошо сказал Виктор Пелевин: история – это просто назначенное людям прошлое. Наука психология тоже зависит от культурно-исторического контекста. Контекст у нас вполне определенный: двадцать первый век, англосаксонская модель капитализма, потребительское безумие. Если говорить о таких явно различимых вещах, как мотивирующая мотивация и успешный успех, то всё и ежу понятно. Посмею заметить, что во многих областях психологии и психотерапии тот же туман, те же дебри. Уйти от контекста – практически невыполнимая задача. Тот, кто не ушел, слушает практические рекомендации контекстологов (давайте назовем этим словом тех б/у, кто пропагандирует вышеупомянутый контекст как единственно правильный способ жить), и старается не высовываться из контекста.

Например, нас учат, что утром надо для начала взбодриться, хотя бы чашечкой кофе. Взбадриваться надо для того, чтобы вы удачнее вскочили в отъезжающий от остановки контекст. В офисе ведь все будут уже взбодрённые, и вам нельзя отступать, вы тоже хотите карьеры и денег.

Но я не спешу по утрам взбадриваться. Я стараюсь растянуть пробуждение на целый час. Сейчас объясню – почему.

Ученые (конечно, б/у) подключили к простой человеческой голове измеритель электромагнитного излучения, и принтер напечатал энцефалограмму. На картинке оказались условно изображены электромагнитные волны: в разных состояниях сознания их частота была разной. Ночью, во время сна, волны были короткими, их назвали дельта, частота составляла от одного до четырёх герц. Днем частота волн поднимается, доходя до тридцати герц – это бета-волны. В состоянии бета-волн человек лучше всего живет в нашем контексте – он активен, аналитичен и практически не осознан. Идеальное состояние для достигаторского общества, ориентированного не на «быть», а на «иметь». Вскочил, догнался кофием до бета ритма – и побежал самореализовываться.

Моя работа творческая, и для меня важно находиться в спокойном состоянии сознания. Я вообще стараюсь не выскакивать из внутренней тишины. Как говорил один святой: «Если работа ведёт к раздёрганному состоянию духа – оставь эту работу». Цитата дана приблизительно, но смысл не утрачен. Если работа вводит меня в состояние заводного цыплёнка, я делаю передышку. Большую передышку, пока не перестану быть цыплёнком.

Если работа меня совсем раздёргивает, я могу её и оставить – для меня это знак, что её не надо делать вообще. Я уважаю лентяев и прокрастинаторов. Господи, какое чудовищное слово-то…

Если работа требует резкого изменения сознания (например, команда «подъём»), то лучше сменить работу. Так и заявите своему старшине в армии:

– Товарищ старшина, отзыньте от меня со своими бета-ритмами! Я альфа!

Зачастую лучше подстроиться под состояние, и оно вам подскажет, чем для вас лучше всего заниматься в жизни.

Социум антифизиологичен, он вреден для здоровья, он живёт не по солнцу. Ритмы социума уродливы, особенно в городах. Надеюсь, вы меня правильно сейчас понимаете – это не про то, что следует стать социопатом. Это про то, что в вопросах здоровья – сначала Я, а потом социум.

Утро переводит человека из спокойного состояния в активное (какая глубокая мысль, однако). Я предпочитаю плавный переход, а не бросок в мир, словно я ещё в армии служу, и меня поднимают командой «подъём».

Поэтому я стремлюсь продлить утром ночь. Я не делаю сразу зарядку, не наливаю в себя кофе, не включаю телевизор. Это легко, потому что у меня его нет ровно с двухтысячного года: могу сказать, что отсутствие моего телевизора – ровесник века. Даже йогой с самого утра не занимаюсь, чтобы не сравнивать себя с гуттаперчевыми йогическими девушками, которые на «ютубе» задирают ноги на метр выше сахасрары, и размахивают сахасрарой на пятке, как дрессированный тюлень кольцом на хвосте.

Более того, я не охлаждаю себя – не пью холодную воду, не раскрываю окна, не трогаю прохладные вещи. Я иду в туалет, и потом к себе в кабинет.

Сначала я медитирую. С утра мозг ещё в медленных ритмах, и доступ к подсознанию лёгок. Днём на такое расслабление потребовалось бы куда больше времени. А сейчас вход в медитацию выглядит как продолжение сна. Медленные ритмы не срываются «Пионерской зорькой» и заводскими гудками, мозг успокоен, подсознание относительно доступно. Можно посвятить время погружению в себя. Медитация – это погружение в себя, плавное опускание внимания в глубину подсознания, на самое дно – не пугайтесь, там есть, чем дышать. Там настоящий «я», без слоёв эго, нажитых и скопированных, окружающих истинную сущность, как броня. Эта броня не нужна. Можно жить без брони, не защищаясь, не оправдываясь, не атакуя других.

Я слыхал утверждения, что медитация может быть вредной. Полагаю, что для психически здорового человека медитация не может быть вредной. В этой книге мы не рассматриваем серьёзные случаи, обусловленные, например, механическим поражением головного мозга. Скорее всего, эту книгу читают люди обычные, как я. Мы с вами имеем особенности, но в целом у нас всё в порядке, не так ли?

Медитация продлевает состояние невысоких частот, и если ночью, во время сна, я не управляю процессами в подсознании, то сейчас, после пробуждения, я могу с подсознанием неплохо работать. Можете взять любую методику, которой доверяете. Мне нравится Джо Диспенза, для меня его приёмы наиболее хороши.

Иногда медитация не идёт. Я не расстраиваюсь, когда это так. Я просто сижу минут двадцать минимум, и ничего не делаю. Ничего не делать – это очень ценный навык, настойчиво советую им овладеть. В данном случае я ограничиваю телесную активность… скажу иначе – я её просто не проявляю. То есть, речь не идёт о сознательном сдерживании телодвижений. Я просто знаю, что тело не прочь ещё подремать, и я преподношу ему этот подарок. Мне некуда спешить, меня никто не гонит, никто не ждёт, я хозяин своего времени. Я сейчас посижу, а потом плавно, медленно, осознанно начну свой день.

После медитации тело становится таким чувствительным, что мне не хочется браться за металл дверной ручки.

Ошарашить утром тело воплями телевизора или командой «подъём» – не физиологично. Повторю ещё раз – социум тотально антифизиологичен. И не только социум. Воздух в квартире не движется, он не свежий, в нём пыль и испарения. Краска, пластик, клеёное дерево не способствуют росту здоровья. Квартира не физиологична. Унитаз не физиологичен, ваша поза на нём вредна для организма.

Меня приятно удивила решётка вентиляции в Швеции. Она была на обычном месте, выше роста человека, и из неё тянулась привычная верёвочка, чтобы открывать и закрывать вентиляцию. Но у решётки было несколько фиксируемых положений, а не просто открыл-закрыл. Можно было установить такой поток воздуха, какой тебе нравится.

Тело сложнее вентиляционного отверстия с задвижкой. Его нужно ещё тоньше настраивать. С ним надо быть ласковым, умным. Зачем бедного слона с утра хоботом да об стенку? Можно ведь просто попросить аккуратно:

– Слоня, вставай, дорогой, уже утро.

Согласитесь, это совсем не то, что:

– Слоняра, подъём!

Одним из детских кошмаров является ранняя утренняя побудка – потому что надо идти в садик. О, для меня это было «ваще»! Мама работала воспитателем, и нам приходилось тащиться в садик раньше, чем другим детям. Дорогу до садика я не помню, потому что развевался за бегущей мамой, как сонный флаг. Так это и было – мама несётся на работу, а я за ней в горизонтальном положении, зато спящий. Уроки левитации я постиг в детстве.

Ну вот, ещё и себя под шумок малость оттерапировал, детство догнало. Но у вас преимущество – вы абзац про садик можете ещё хоть сто раз перечитать, вспоминая свой конкретный случай, когда вы были маминым флагом.

Сонные, оторванные от мамки детишки, которым ещё в семье быть да быть, отправляются в садик к чужим тётям пораньше, потому что папе и маме надо идти денежки зарабатывать. Я вам не обещал быть вежливым на этих страницах, поэтому скажу прямо: это напоминает мне кадры из советского кино про войну, где немцы отбирали у матерей детей и отправляли в Германию в товарных вагонах. Да, мы создали такую цивилизацию, в которой детей изымают по утрам из семьи, и отдают на воспитание чужим людям.

Зачем утром устраивать своему мозгу этот «угон детей в Германию», если можно не устраивать, а пробуждаться с приемлемой для организма скоростью? А потом поехать в Германию нормальным туристом, и всю её купить для своей пользы. Да к такому разумному человеку Германия сама приедет, для обмена опытом!

Вам может не нравится медитация, вы считаете её бесполезной. Смысл этой главы не в том, чтобы убедить вас ею заняться. Смысл в том, чтобы ещё раз обратить своё внимание на привычные действия, которые и есть наша жизненная колея. Почему бы не попробовать вывернуть руль, и выбраться из колеи? Про то, как сделать это с помощью живой еды, написана предыдущая книжка «Хочу быть живым», поэтому не стану здесь повторяться.

Тем более, что на горизонте новый шаблан нарисовался.

Вы заметили, что к мужу никто…

Однажды с моим другом Тихоном из Сиреченска, героем книжки «Тихон», случилась история. Это когда он был еще молод и удивительно благообразен.

Погугливал Тихон с одной… э-э, вот же зараза дигитальная… погуливал Тихон с одной дамочкой. Будем называть её просто «она».

Не то, чтобы очень сильно погуливал, но кое-что бывало, причем регулярно. И вот, однажды, пришла она к Тихону, сделала свое дело и решила оправиться восвояси – к мужу. Дело было вечером, и она заходила после работы, вроде как «задержалась». Ну, Тихону-то чего, он мужик холостой, более того – разведенный. С него спросу ровно ноль, на совести его ну ни пятнышка, на душе ни соринки! Все знают, что у нас на Руси практически матриархат, дама сама решает, где и с кем задержаться после работы.

И вот, пришла пора и честь знать, домой надо ехать после задержки на тяжёлой работе. Дама была на машине, а он, Тихон, был пешком, по своему обыкновению. И вызвалась она Тихона подвезти к центру города, по его, глубоко-тихоновским делам. Вот, едут, довольные оба, особенно она – вдруг муж ввечеру тоже облагодетельствует, так вроде как двойная корысть вполне может нынче выплыть. Едут, болтают… она болтает, он «слушает», музыка играет по радио, мотор урчит, как старый, но добрый, кошак, и вдруг телефон у неё – дзынь-дзынь-дзынь.

Она трубку берёт – звонит подруга. Она слушает, слушает, слушает, потом переспрашивает, нервничать начинает прямо за рулем, и Тихон понимает вдруг, что не то что-то у нас происходит: она вся с лица спала, рука на руле затряслась, того и гляди собьём кого-нибудь на дороге.

Трубку бросила, покраснела – и в слёзы!

– Вот же гад! Убью! – и как бросит машину влево, через улицу.

Тихон проверил – вроде пристегнут, слава Богу.

– Что случилось? – спрашивает, поправляя на всякий случай застёжку ремня.

– Что-что! Лариса, подруга моя, позвонила! Сказала, что моего мужа видела в компании какой-то девицы – шлюхи! Они вместе заходят прямо сейчас в «Колосок»!

Тихон хотел было переспросить: «почему шлюхи?», но промолчал, потому что умный. В «Колосок» все в этом городе шлюх сперва заводили, прежде чем домой отвезти, это правда.

По городу неслись под сотню, как Путин. Только Путин с кортежем и по государственным делам, а Тихон мужа ловить со шлюхой. И без кортежа.

– Убью! Как ему не стыдно какую-то шалаву в кабак вести! Если узнаю, что он с ней спит – убью!

Конечно, слова другими были, я текст малость пообкультурил.

Тут Тихон снова решил было вмешаться, выяснить, кого убивать будут – мужа или какую-то шалаву? Вопрос, зачем вести в кабак шалаву, с которой не спишь, Тихон решил не задавать.

Но она так убивалась от горя, пока рулила, что Тихон снова смолчал. Он молчит, она рулит, плачет, слёзы текут по щекам. Вдруг повернулась к Тихону, и спрашивает:

– Ты мне поможешь?

Причем, таким голосом, что скорее не спрашивает, а приказывает.

– Конечно, – говорит Тихон.

А сам думает: «Интересно, а как я тебе помогу. Выйду из машины, поймаю мужа, и начну его пристыжать: и чего это ты, подлец, при живой жене шалав пучкаешь? Нехорошо-с».

А вдоль дороги всё светофоры, светофоры, столбы, люди шарахаются, разметка так и норовит из-под колес ускользнуть. Тихон едет и паникует – как ему ей помогать-то! Мужа держать, пока она ему бубенчики отбивать будет ручкой от домкрата? У неё в багажнике точно есть, Тихон видел, когда они с ней за продуктами заезжали… как муж и жена.

Или шалаву догонять придётся – она же наверняка попробует улизнуть, когда всё начнется. Тихон представил себе шалаву: в юбочке выше колен, чтобы трусы видно было издалека, а губы рта яркие, как у обезьяны в зоопарке задняя часть туловища. Идёт шалава, кормой виляет, и речь такая же вихлястая, «типа ну чё, мальчики». Тонкая сигаретка, бижутерия, сумочка через плечо. Шалава, одним словом. И такое создание Тихону придётся догнать, скрутить и приволочь на расправу. «Упущу», решил Тихон, «старательно не поймаю, дворами уйдет».

А если всё прямо в «Колоске» развернётся, так вообще жесть, как сейчас говорят. Официант деньги начнёт вымогать за недоеденное, зато неоплаченное. Вдобавок, может случиться еще и разбитое там всякое, уроненное, разорванное.

«Жесть»! Хорошее слово, многозначное. Так и видится старая консервная банка, пинаемая хулиганской ногой. Тихон решил, что он постарается не быть этой банкой, хотя бы сегодня. Короче говоря, действуем по обстоятельствам. Самым страшным обстоятельством будет, коль придётся дамочку сзади держать, пока она будет хотеть всех убить.

Классе у восьмом нравилась Тихону одна девочка в классе. Однажды на уроке физкультуры стал он в строй позади неё, а она скакала от избытка энергии на месте, подпрыгивала, как все девчонки, ножками дрыгала, и ненароком врезала Тихону подпрыгнутой пяткой по бубенцам. Тихон вскрикнул, согнулся, а она даже не заметила. Но Тихон с той поры зарёкся позади дамы стоять: лягается хуже коня, у которого и научилась, когда на скаку останавливала.

А тут вам не физкультура, тут человека убивать будут. Мужа. Хватит ли сил у Тихона кобылицу сдержать?

Подлетели к «Колоску», Тихон напрягся весь. Честное слово, даже подумал на миг малодушно – не сбежать ли через боковое стекло, как заложник в кинофильме?

Тут снова звонок.

– Уже подъехала! Что, Лара, не они? Ошиблась? Я всё равно проверю!

Трубку бросила через плечо, потом Тихону резко:

– Посиди, я щас! Я должна проверить!

Да кто ж против «посидеть» в таком случае, уж точно не Тихон.

Пока Тихон «сидел», она в кабак метнулась, и вот уже обратно бежит. Одна бежит, без трупа подмышкой. Физиономия довольная, да что там довольная – счастливая. Обозналась подруга Лариса, понял Тихон.

Подошла спокойно и грациозно, Тихону улыбнулась, села за руль:

– Где мой телефон?

Тихон назад перегнулся, отыскал на полу аппарат, подал.

– Да, его здесь не было, Лара. Но спасибо тебе! – положила телефон аккуратно.

Действительно, классная подруга, всем бы такую. Бдительная, как старый чекист. С такой подругой в разведку – как на праздник.

Посидела за рулем, успокоилась, рассказала даже, как в «Колосок» влетела, а там никого.

– Представляешь, вообще никого. Ни одного человека, только официанты. Ой, чего это мы, как три тополя на Плющихе, поехали отсюда подальше. Увидит ещё кто.

Она завела машину, и поехала подальше, пока Тихон размышлял: почему они три тополя, а не два? Решил, что муж тоже тополь, и успокоился. Ум у Тихона мощный, обожает шарады и всякие сложные задачи, но пока не решит – не успокоится. А Тихон любит быть успокоенным, это его зона комфорта.

– Спасибо тебе, что помог, Тиша.

«Интересно, как», подумал Тихон.

– Пожалуйста, – скромно отозвался Тихон.

– Знаешь, я так разволновалась… Может, снова к тебе? Я позвоню, скажу, что ещё на работе задерживаюсь. А?

– Нет, – сказал Тихон, – Я сегодня в ночную, извини. Мне надо спать лечь пораньше.

Так Тихон научился врать женщинам. Но речь вообще не об этом.

Вы заметили, что к мужу никто не ревнует? Под словом «никто» я в данном случае подразумеваю Тихона. Тихон ни разу не ревновал, что муж её спит с ней. И, насколько известно, никакой любовник вообще никогда к мужу не ревнует. А заведи она себе ещё одного мужика – непременно возревновал бы к нему.

Кстати, насчет «ещё одного мужика». Британские ученые выяснили, что изменяют сорок процентов замужних женщин и шестьдесят процентов женатых мужчин. Уж не знаю, как они это выяснили, опрос проводили, или ещё как. Скорее всего, среди своих же б/у мерили. Психологическое сообщество с этими цифрами согласно, это главное. И отсюда можно сделать несколько выводов, кому какой понравится – в соответствии с его, или её, взглядами. Первый вывод – мужчины вроде как чуть-чуть больше кобели, чем женщины развратницы. Второй вывод – сорок и шестьдесят не сильно-то и отличаются, не «в разы», так что развратничают все примерно одинаково.

Но можно сделать и третий вывод: шестьдесят больше, чем сорок. Стало быть, какому-то количеству изменяющих мужиков не хватает женщин – они же к человеческим женщинам ходят, я надеюсь. Иными словами – количество незаконных половых актов одинаково с женской и с мужской стороны. Стало быть, некоторые женщины имеют больше, чем одного любовника. Делаем вывод: суммарно женщины всё-таки больше распутницы, чем мужчины кобели.

Это не я так со своей колокольни думаю, это Тихон до меня свои рассуждения довёл, когда мы с ним на кухне сидели. Я про это вообще не думаю, не моя тема. Меня больше волнует, правильно ли я облепиху посадил. Две мужские особи посадил, и шесть женских, вроде бы правильно. Напишите, если кто хорошо в этом разбирается, лады? В интернете меня легко найти можно.

За что я люблю Ротшильда

Не его самого, а одно его откровение. Я прочитал это в книжке «Духовная экономика», так что, смею надеться, это не брехня… ой, простите, не фейк. Фейк – это же не брехня, верно? Это очень интеллигентное ненашенское слово. Вы можете представить, что правительство издает «Указ по борьбе с брехнёй»? И я не могу. А вот какой-нибудь «План антифейк» запросто представляю, и даже по центральному телевизору это могут сказать.

Так, о чем это я. Брехня… телевизор… ага, вспомнил! Так вот, Ротшильд однажды сказал: «Белые рабы лучше чёрных. Они сами себя кормят, сами одевают, сами охраняют и, самое главное, думают, что свободны».

А вы что, действительно думаете, что вы свободные люди в свободной стране? Отнюдь. Если бы это было так, не кружился бы сейчас над моей колокольней соответствующий шаблан, прикормленный и холёный. Он же для того кружит, чтобы его заметили… и убили. Воистину, странная птица.

Итак, свобода. Можно, конечно, поговорить о разных степенях несвободы: начав со свободы от бессознательного реагирования до свободы от представлений о себе, как о человеке на планете Земля.

Попробую пояснить. Вспомните сейчас о том, что вам дорого. Родина, жизнь, дети… А теперь вообразите, как злобный некто начал при вас это хаять, на флаг плевать, и вы едва ему в физиономию не вцепились – это потому, что у вас рефлексы, и вы не свободны от них. Если так – то вас не возьмут в разведчики-нелегалы. Мы не свободны от своих программ, они заставляют нас автоматически реагировать – но мы продолжаем считать себя свободным. Если мы не управляем бессознательными реакциями – свободны ли мы? Впрочем, не думаю, что Ротшильд именно это имел в виду. Он же не психолог, надеюсь.

А разве вы не считаете себя человеком? Наверняка считаете – и напрасно. Это тоже лишь программа, живущая в вас. Вы не человек, вы сознание, чистая осознанность, и так далее. Ну, это я уже вперёд забежал, потому что с моей колокольни видно, как какие-то люди на поляне суетятся, кричат, что они не люди. Они продвинутые, как тапки под диваном, чтобы кошка не доставала. Им хорошо, они уже ощутили себя безбрежным космическим разумом, а мы пока только поначитались. Но вы не стесняйтесь, если по старинке ощущаете себя человеком. Человеком быть тоже можно.

Э-э, так мы, пожалуй, слишком далеко зайдём. И сами переругаемся, и Ротшильда не покритикуем. А ведь ему, старику, жизненно необходимо, чтобы мы о нем помнили. Как говорится: всё, что не некролог – пиар.

Давайте поговорим о чем-нибудь попроще. Например, об образе нашей жизни. Разве мы придумали ту жизнь, которой живём? Отнюдь. Мы скопировали свою жизнь, впитали её, как губка.

Вы утром встаете с кровати. Чистите зубы, ходите в туалет… наоборот – сначала в туалет, а потом зубы. Полагаю, что даже самые истовые верующие сначала идут утром в туалет, а потом читают утренние молитвы. Если всё правильно с утра читать, так там на полчаса выходит запросто. И что, терпеть?

Потом вы делаете себе завтрак, яичницу с кофе, или наоборот – смути с круассаном. Однажды в России я купил в кафе булочку с капучино (да, грамотно именно так, с одной «п» и одной «ч»). Это было ещё до того, как я написал первую часть «Хочу быть живым». Смотрю на булочку – а она такая же, как в Таллине.

– А другая булочка у вас есть? – спрашиваю, имея в виду вообще другой сорт пшеницы.

– Есть, – счастливая от возможности сделать людям в моём лице добро, отвечает тётенька из-за прилавка, и даёт мне точно такую же булочку.

Даже не спросила, что с конкретной булочкой не так, потому что у неё запас булочек на витрине. Была бы предпоследняя у неё булочка, я бы не такой ответ мог получить.

– Я имею в виду, – поясняю, – что местную булочку хочу, не из-за границы. Они же не очень свежими доезжают, если прямо из Таллина.

– Они вообще не булочками доезжают, – пожала плечами тётенька, – Они в виде полуфабриката доезжают, в Питере булочковый завод построили.

Такой же завод и у нас стоит, они по всему миру стоят, лепят одну и ту же булку. В дикой глубинке, в махоньком ларьке с тысячей мелочей, я однажды обнаружил и опознал всемирно известный шоколадный батончик. Полагаю, глобализация для того и задумана, чтобы в каждую дыру можно было засунуть вредный химический батончик, и получить за это деньги.

Кафешки не наши по сути своей, булочки не наши, батончики тоже. Мы всё это переняли у других. Надеюсь, я только что Америку не открыл, вы и так это знаете.

Итак, скушали вы свой стандартный европейский завтрак. Потом вы идете на работу, что-то там делаете, в соцсетях сидите (сеть для того и сеть, чтобы ловить и не отпускать), и так далее. Работа у вас такая же, как в Нью-Йорке, потому что экономика скопирована вплоть до мелочей, вроде клеящихся разноцветных квадратиков. У меня на мониторе такие были наклеены, я их потом на специальную пробковую доску перенёс, потому что картинку на экране перестал из-за квадратиков видеть.

После работы мы идём домой. Дома всё, как у всех, включая сам дом. Включая уже сам хеллоуин без кавычек, который приблудился, как вшивый кот с помойки.

Короче говоря, у нас есть какой-то образ жизни.

Сейчас автор вас ошарашит – мы все живём в условиях гуманитарной оккупации. Не мы придумали наш образ жизни, он нам навязан. Навязан с момента нашего рождения, и до конца дней наших в этой реальности. Мы надели чужой пиджак, срослись с ним, и даже не думаем о том, что можно было бы жить как-то иначе. Или надеть чужой пиджак – это тоже свобода?

В то же время, я не славянофил. Я всего лишь за паневропейское славянское государство со столицей в Житомире. Шутка. Я в эти дебри вообще не стремлюсь, я же не камышовый кот. Я против узости, я против специализации. Я за то, чтобы человек был собой, а не винтиком. Правда, это я оригинально придумал – что человек винтик? Не знаю, почему винтик. Тогда уж скорее спичка в коробке.

Ошо говорил, что рыба не ощущает воду, а птица ничего не знает о воздухе. Точно так же, свободный человек не говорит о свободе, потому что он её не замечает. Она для него органична, как небо для птицы.

Да, свобода какая-то есть. Напрямую поведением не управляют, вроде бы. Но если управляют твоими желаниями, твоими потребностями – можно ли говорить о свободе? Говорить-то можно. Как говорится – «пусть говорят».

Если кто сам не догадался, о чём идёт речь, то пусть говорит и забирается ко мне на колокольню. Отсюда прекрасно видны шабланы, и «свобода» один из них. «Свобода» – это отличный шаблан, жирненький такой, прекрасно оформленный. Он всем обещан, и у всех есть – когда в кавычках. Безкавычковый шаблан почти не встречается.

Отстрел этого шаблана желателен, но люди боятся, потому что не знают, чем шаблана заменить. Лучше «свобода» в кавычках, чем полное её отсутствие. Что же делать? На мой не героический взгляд – бежать. Но это только на мой, с моей колокольни. Я уже вижу отсюда, как народ потянулся из города, и это неплохой первый шаг.

Мне нравится движение родовых поместий, хотя я не могу понять, что эти ребята собираются делать на своём гектаре. Гектар на земле – это мало. Это не мало, если ты программист, и мало, если ты хочешь завести себе лошадь, корову и пару овец. Но если ты не хочешь завести корову – что ты делаешь на земле? Программы пишешь?

Представь себе инопланетянина, которого галактическим ветром занесло на планету Земля, и ему здесь сказали, что быть программистом – это круто. Инопланетянин включил режим невидимости, свесил ножки с летающей тарелки и всматривается в земную жизнь. Видит, сидят существа-программисты, целый день на одном месте сидят. И если бы восемь часов, так они же все там фанатики – они и по десять сидят, и по четырнадцать! Сидит такой, пальчиками на что-то нажимает, иногда одной рукой двигает мелкими движениями коробочку по коврику, клики клацает, потом снова всматривается в экран. Раз в час встаёт, наливает себе в большую чашку вредный напиток, и снова садится в кресло, принимается стучать пальчиками… и это жизнь? Со стороны выглядит, будто раба приковали к галере.

Так не нам, так бесшабланному парню с тарелки видится. Нам, любителям одомашненных шабланов, программирование нравится.

Это было лирическое отступление про тех, кто на галерах, а сейчас вернёмся к свободе.

Так что же теперь – не брать из других мест лучшее, что там придумали? Почему не брать – брать. Вернёмся в кафтанно-бородатую Русь, откажемся от гаджетов и капучино? Да не про это здесь написано, совсем не про это. Эта книга написана для орнитологов, и представляет собой практическое руководство по отлову шабланов. А что вы с шабланом сделаете – не моя забота. Можете оставить на племя, если хотите. Можете шлёпнуть, как контру, вам ничего за это не будет. Да и «гринпис» шабланами не интересуется, он сам по себе тоже шаблан.

О, вот и мой шаблан «свобода» вновь показался. Ишь, бродяга, всё кружит и кружит над колокольней. Исхудал в последнее время, но всё равно далеко не улетает. Ждёт, когда я поманю его с верхнего яруса, предложу крошек с ладони.

– Ротшильд, Ротшильд, ко мне, – зову я дивную птицу, протягивая ладонь с пищей.

Шаблан пикирует с высоты, ловко тормозит, присаживается на ладонь. Воркует, клекочет, топчется, задирая крючковатые лапы. Глядит мне в глаза, вопрошая – ты как, всё еще настаиваешь на своём? Я делаю вид, что не понимаю по-шабланьи. Тогда он клюёт эти крохи с ладони, которые Бог послал, и улетает, подмигнув мне задорно – нас, шабланов, ещё много, на твой век хватит.

– До свиданья, Ротшильд, – машу я рукой в небо, – Слишком часто не прилетай, камнем брошу.

Прошивка радости

Только одного шаблана отгонишь, глядь – ещё один на подлёте. Они тут у вас что, роями летают, как дроны-самоубийцы?

Есть у Сергея Лукьяненко книга про будущее, даже несколько книг. В этом будущем люди глубоко специализированы при помощи генетики. Есть люди-бойцы, люди-пилоты, люди-врачи. Как я понял, родители выбирают специализацию ребёнка до его рождения (на самом деле это не столь важно) и человек модифицируется под конкретную задачу. Очень интересно написано у Лукьяненко – человек-спец модифицируется таким образом, чтобы получать радость от своей специализации! Это просто замечательно придумано, как очень многое у писателя. Человек-пилот кайфует от пилотирования космического корабля, а человек-боец дико счастлив в бою. Не так, как гопник отечественного производства: дзынь кого-нибудь в репу – и хохочет, как ребёнок. Нет, там эмоции наружу не вылетают (если это не гопник-спец, конечно).

У Лукьяненко человек-пилот срастается со своим космическим кораблём, и любит его похлеще, чем Ромео любил Джульетту. Человек-боец оснащён (иначе не скажешь) великолепной реакций, стальными мускулами и хладнокровием. Он движется быстрее ветра и спит в вакууме голый, как бройлер в упаковке. Человек-моряк снабжён жабрами и встроенной морзянкой. Когда он стучит зубами, по радио слышен его сигнал SOS.

Вы смотрели советский художественный фильм «Бархатный сезон»? Посмотрите. Там тоже были человек-математик, человек-моряк… Питательный бобовый суп, а вечером женщина – ели хорошо работал. Только у Лукьяненко это не так страшно, как в кино.

Представленное в книге будущее то ли будет, то ли нет – нам всё равно. Мы уже переплюнули будущее, у нас оно давно наступило. Мы получаем от специализации куда более полный кайф – деньги. И имя нашей специализации – карьера. Вместо жизненного пути человеку предлагают выбрать карьеру. Карьера – это всегда рамки, выбор без выбора.

Кстати, в этой книге есть глава про поиск призвания. Там описан один способ поиска, но он требует, чтобы ты был воином. Не все вокруг воины. Для многих более правильным будет делать то, от чего получаешь радость. Только не встроенную в момент рождения генетически модифицированную радость, и не обусловленную деньгами или карьерой – а настоящую, для души.

Дай Бог, чтобы не всякое будущее наступило.

Врагов нет

Чем дальше в лес, тем больше я убеждаюсь, что врагов никаких не существует. Есть только дорожные знаки – туда не ходи, сюда не ходи, там не твоё, а там вообще ничего нет. И так далее. «Плохие» люди, или враги, или не такие, как ты – это всего лишь указатели на пути. Если где-то тебя не хотят видеть, так чего ты там торчишь, как Пизанская башня? Такой кривой, что все ходят на тебя посмотреть.

Но разве Бог не разговаривает с человеком на языке обстоятельств? Разговаривает, только не со мной. Я ведь лучше, чем Он, знаю, что для меня лучше. Разве не так?

Никто не обзывает популярный дорожный знак «кирпич», он же «стоп», неприличными словами, не зовет его «врагом», или там «супостатом». А вот человека, через которого Бог даёт что-то понять, мы объявляем врагом.

Разумеется, можно и с другой стороны зайти. Вся вселенная разворачивается в уме, и даже тот Бог (нет, тут правильнее с маленькой буквы)… тот антропоморфный бог, о котором мы говорим, он тоже разворачивается в уме. Просветлённые товарищи сообщают, что наш ум проецирует эту вселенную, и сам же ее рассматривает в качестве объекта. Это каждый по-своему понимает. Я по-своему понимаю, вы по-своему, нет смысла сейчас ругаться. Но если этот мир и есть наш ум, то в этом случае так называемый «враг» в еще большей степени является полезным «кирпичом», не так ли? Тогда зачем игнорировать знак, который твой же ум сам и выставил для себя?

Я раньше думал, что у меня есть враги. Теперь, когда вижу «врага», благодарю Бога за то, что он посылает знак.

Помните картину про трёх богатырей? Один из парней вглядывается в горизонт, врага ищет. Два других уже нашли, похоже. Помолчите над этими образами, не спешите со мною спорить. Я вам не враг. А что, если это ваш ум сейчас показывает, куда не идти?

Сдаётся мне, что среди «врагов», обычных шабланов куда больше, чем настоящих врагов.

Вместе

Очень хочется написать про отцов. Ко мне обращаются родители по поводу детей, мол, растут они как-то не так. Начинаю потихоньку расспрашивать, оказывается, что "мы всё для него делаем". Это как всегда. И теннис, и плаванье, и английский, и так далее. Особенно, почему-то, английский, будто без курсов они его не выучат, это в сегодняшнем-то мире. Плаванье сейчас прикрыли немного (пишу эти слова в разгар пандемии), освободилось время, так что придётся родителям прихватить и китайский. Не сомневаюсь, прихватят.

Я вспоминаю своего отца, уже давно его нет здесь. Помню, как он приходил домой со службы (был он военным) и давал мне разобрать пистолет. Собирал потом сам, слава Богу. Ещё помню, как он учил меня варить суп. Правда, потом… а вот и нет, кушали оба. Помню, как мы с ним рыбу ловили на Кубани, тоже вдвоём.

Короче, помню, как мы с ним были вместе. И всё равно, что мы делали.

Кружков всяких в моем детстве хватало: футбол, шахматы, авиамодельный, плаванье, это если долго не вспоминать. Вспоминая отца – эти кружки не вспоминаю. Пистолет Макарова вспоминаю, запах военной формы вспоминаю, руки большие и тёплые вспоминаю – а вот кружки не вспоминаю. И уж точно с отцом не ассоциирую. Наоборот, они будто его от меня отделяли.

У нас родители общаются с учителями через интернет. Знакомой учительнице один папаша написал гневное письмо: "Вы не занимаетесь воспитанием моего сына!". Именно так, с восклицательным знаком. Учительница думала, что ему ответить. «Если напишу, что это не мой сын, что это ваш сын – начнёт ругаться, мол, я вам его доверил, или ещё что придумает. Ничего не напишу – обвинит в… найдет, в чём».

Вот мне интересно знать: вы бы что ему ответили? Вот так, с ходу, не зная человека.

Учителям уже ставят «звёздочки», как тем уличным космонавтам, или пока нет? Вы каждый день видите в городе космонавтов – людей в шлемах, и с огромными кубическими рюкзаками за спиной? Какие еще разносчики пищи… Космонавты они! Тоже мне, придумали такое – разносчики…

Сейчас тоже много кружков, от слова «круглый» – имеется в виду сумма, которую нынешним отцам приходится за всё это платить. Заплатил – и какое-то время вполне можешь быть не вместе, можешь пивка попить.

Поиски призвания

Решил написать о поисках призвания. Взглянул на окрестности со своей колокольни – и решил.

Люди делятся, весьма условно, на две категории – на детей и взрослых. У детей одни проблемы и задачи, у взрослых другие. Поиск призвания – это детская проблема, и биологический, по паспорту, возраст здесь ни при чём. Взрослые подобного рода поисками не занимаются. Если вы ищете свое призвание, значит, вы еще не выросли. В этом ничего страшного, кстати. Я не верю в то, что человек взрослеет линейно. Человек то ребёнок, то взрослый, и так много раз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.