Дороти Паркер
Чудный Старый чёрт

Чудный Старый чёрт

¹

Старайся Бейны годами и то бы не преуспели в превращении своей гостиной в камерный, но восхитительно цельный музей, посвящённый пути от тяжёлой болезни до гробовой доски. Но они и не пытались. Одни экспонаты, находившиеся в комнате, были свадебными подарками, другие выставлялись на время, как подмена для износившихся и состарившихся вещей. Были и те, что привез с собой Старик, когда пять лет назад въезжал к Бейнам.

Удивительным образом вся эта эклектика была связана одной тематикой. Словно кто-то фанатично увлечённый, не обращая внимания на потраченное для достижения результата время методично превращал гостиную Бейнов в домашний аттракцион ужасов, слегка приспособив его под семейные нужды.

Комната была с высоким потолком, отделанным тёмным старым деревом, что неизбежно заставляло вспоминать о серебряных ручках и кантующихся кистях гроба. Обои были цвета несвежей горчицы, чья тёмная расцветка, когда-то игравшая золотом, превратилась в линии и мазки, в которых впечатлительные особы видели полчища разбитых голов и замученных силуэтов, некоторые безглазые, некоторые с запёкшимися ранами вместо ртов.

Мебель была темной, громоздкой и издавала болезненные скрипы – внезапные резкие скрипы, которые казалось вырывались из ее храброго молчания только тогда, когда она больше не могла выносить. От потёртых гобеленовых подушек исходил спёртый, землистый запах и как ни старалась миссис Бейн в щелях всё равно скапливалась пушистая серая пыль.

Посреди стоял стол, поддерживаемый напряжёнными руками трёх резных фигур, явственно женских по пояс, незаметно исчезающих в путанице свитков и чешуек. На столе покоился ряд ни разу не открытых книг, по бокам подпёртый плечами двух гипсовых слонов, выкрашенных в бронзу, навечно обречённых на свой утомительный труд.

На массивной каминной полке с тяжёлой резьбой красовалась ярко раскрашенная фигурка кудрявого крестьянского мальчика, искусно запечатлевшая его застывшим навсегда сидя на полке, свесив одну ногу. Он был навечно погружён в удаление занозы из пухлой ступни и его круглое личико реалистично сморщилось от жестокой боли. Прямо над ним висела гравюра на стали, изображающая гонку колесниц, клубящуюся пыль, бешено мчащиеся колесницы, возницы, яростно хлещущие своих обезумевших лошадей. Сами лошади, пойманные художником за мгновение до того, как их сердца разорвались, и они упали на свои следы.

Противоположная стена была отдана религиозному искусству. Гравюра на стали с изображением Распятия, изобилующая жуткими деталями. Далее гравюра сепией с изображением мученичества святого Себастьяна: верёвки глубоко врезались в руки корчащегося на столбе, стрелы, ощетинившиеся в плотном, мягком на вид теле. Затем акварельная копия «Богоматери Скорбящей», полные муки глаза, поднятые к холодному небу, большие горькие слёзы, застывшие навсегда на бледных щеках, выглядящих ещё бледнее из-за похожих на могилу драпировок, которые окутали голову.

Под окнами висела картина маслом, изображавшая двух заблудших овец, отчаянно прижавшихся друг к другу посреди дикой метели – вклад Старика в обстановку комнаты. Миссис Бейн имела обыкновение рассказывать о картине в том духе, что её рама стоила денег, но она не знала, сколько.

Пространство на стене рядом с дверью было отведено для небольшого произведения современного искусства, которое однажды привлекло внимание мистера Бейна в витрине магазина канцелярских товаров – цветная гравюра, изображающая железнодорожный переезд с поездом, неумолимо приближающимся к нему и низкий красный автомобиль, пытающийся пересечь рельсы, прежде чем железный ужас унесёт его в вечность. Нервные посетители, которым ставили стулья лицом к этой сценке, обычно старались пересесть, чтобы полностью сосредоточиться на разговоре.

Украшения, аккуратно расставленные на столе и пианино, включали маленькую позолоченную копию Умирающего льва из Люцерны, такого же маленького, облупленного, гипсового Лаокоона и свирепого фарфорового котёнка, вечно готового наброситься на пухлую и беспомощную фарфоровую мышь. Последний был одним из свадебных подарков самого Старика. Миссис Бейн поясняла тоном далёким от трепета, что он очень старый.

Пепельницы персидской чеканки были в форме гротескных голов, покрытых пучками седых человеческих волос, с выпученными, мертвыми, стеклянными глазами и ртами, растянутыми в огромные зияющие отверстия, в которые те, у кого хватало духу, могли стряхнуть пепел. Таким образом, мельчайшие детали комнаты сохранили свою душу и индивидуальность дополняя и без того мрачный эффект.

Но три человека, сидевшие сейчас в гостиной Бейнов, нисколько не были угнетены окружающей обстановкой. Двое из них, мистер и миссис Бэйн не только потратили двадцать восемь лет, чтобы сжиться с этой комнатой, но прежде всего были её преданными апологетами. И никакое окружение, каким бы мрачным оно ни было, не могло сравниться с аристократическим спокойствием сестры миссис Бейн, миссис Уиттакер. С какой церемонной снисходительностью она взгромоздилась на тот самый стул, на котором сейчас сидела, ласково улыбаясь стакану сидра, который она держала в руке.

Бейны были бедны, а миссис Уиттакер, как это принято называть «удачно вышла замуж» и никто из них никогда не упускал из виду оба эти факта.

Но доброжелательная терпимость миссис Уиттакер проявлялась не только к её менее удачливым родственникам. Это распространялось на друзей ее юности, трудящихся, искусство, политику, Соединенные Штаты в целом и господа Бога, который всегда оказывал ей наилучшие услуги. Она могла бы дать Ему отличную рекомендацию в любое время.

Все трое сидели с видом людей, которые хотят провести приятный вечер. В воздухе витала атмосфера ожидания, приятная лёгкая нервозность тех, кто ждёт, когда поднимется театральный занавес.

Миссис Бейн принесла сидр, разлитый в лучшие бокалы и подала немного своего орехового печенья на тарелке, расписанной вручную изображениями вишнёвой грозди. Той самой тарелке, которую она использовала под сэндвичи, когда несколько лет назад её карточный клуб собирался у неё дома. Она немного поностальгировала об этом сегодня вечером, прежде чем вытащить тарелку с вишнями, а затем быстро приняв решение решительно высыпала на неё печенье.

В конце концов, это был повод… пусть и неофициальный, но всё же повод. Старик умирал наверху. К пяти часам того же дня доктор сказал, что он сильно удивится если Старик продержится до полуночи. Сильно удивится, подчеркнул он.

Им не было нужды собираться у постели Старика. Он не узнал бы никого из них. На самом деле он уже почти год как никого не узнавал, обращаясь ко всем по чужим именам и задавая им серьёзные, вежливые вопросы о здоровье мужей, жён или детей. Принадлежавших к другим ветвям семьи. А сейчас он был и вовсе без сознания.

Мисс Честер, медсестра, которая была с ним после «этого последнего удара», как нарочито называла очередной инсульт миссис Бейн, была вполне компетентна, чтобы находится рядом и присматривать за ним. Она пообещала позвонить им, если, по её тактичным словам, она увидит какие-либо признаки.

Так что, дочери и зять Старика ждали в тёплой гостиной, потягивали сидр и разговаривали тихими вежливыми голосами.

Миссис Бейн чуть всплакивала в паузах разговора. Она всегда плакала легко и часто. И всё же, несмотря на многолетнюю практику, у неё это получалось не очень хорошо. Её веки порозовели и стали липкими, а нос выдавал рулады почти монотонного сопения. Она громко и добросовестно шмыгала носом и часто снимала пенсне, чтобы вытереть глаза скомканным носовым платком, серым от сырости.

У миссис Уиттакер тоже был носовой платок, но она, казалось, держала его в ожидании. Она была одета в подходящий случаю чёрный крепдешин. Она не надела свою булавку с лазуритом, браслет из оливина и кольца с топазами и аметистами оставив их дома в ящике комода. Взяв с собой только свой лорнет на золотой цепочке, на случай, если нужно будет что-то прочитать.

Платье миссис Уиттакер всегда соответствовало случаю. Поэтому в её осанке всегда было то спокойствие, которым может наслаждаться только правильно одетый человек. Она была признанным авторитетом в том, где размещать монограммы на белье, как инструктировать рабочих и что говорить в письмах с соболезнованиями. Слово «леди» преобладало в её речи. Она часто пророчила, что порода это главное.

Миссис Бейн была одета в мятую белую рубашку с поясом и старую синюю юбку, которые она приберегла для дел «по кухне». У неё было достаточно времени, чтобы переодеться после того как она сообщила по телефону о вердикте врача своей сестре, но она вовсе не была уверенна что это нужно делать. Она думала, что миссис Уиттакер предполагает немного «растерянной неряшливости» в такое-то время и возможно, даже сама проявит её в мягкой форме.

Миссис Бейн взглянула на тщательно завитую каштановую причёску своей сестры и нервно огладила свои собственные седые растрёпанные волосы, с прядями почти лаймового цвета с небольшой завитушкой сзади. Её веки снова стали влажными и липкими, и она свесила пенсне на указательный палец, поднося влажный носовой платок к лицу. В конце концов, напомнила она себе и остальным, это был её бедный отец.

Ах, ну это всё к лучшему, пояснила миссис Уиттакер своим мягким, терпеливым голосом.

«Ты бы ведь не хотела, чтобы отец мучился дальше», – заметила она. Мистер Бейн вторил ей, словно озарённый этой идеей. Миссис Бейн нечего было им ответить. Нет, она бы не хотела, чтобы Старик продолжил страдать.

Пять лет назад миссис Уиттакер решила, что Старик стал слишком стар, чтобы жить одному с одной лишь старой Энни, что готовила и присматривала за ним. То как он жил один скоро бы стало «выглядеть неправильно», раз у него были дети, которые должны заботиться о нём. Миссис Уиттакер всегда предотвращала события до того, как они доходили до той стадии, когда они выглядели неправильно. Так что ему пришлось переехать к Бейнам.

Кое-что из его мебели было продано. Нескольким вещицам, вроде его серебра, его напольных часов и персидского ковра, купленного им на Всемирной выставке, нашлось место в собственном доме Миссис Уиттакер, а кое-что он привёз с собой к Бейнам.

Дом миссис Уиттакер был намного больше, чем у её сестры, у неё было трое слуг, а детей не было. Но, как она рассказывала своим друзьям, она, превозмогая себя позволила Элли и Льюису забрать Старика.

«Видите ли, – поясняла она, понизив голос до тона, предназначенного для не самых приятных тем, – Элли и Льюис… ну, им не так уж, чтоб везло».

Так стало ясно, что Старик будет удачей для Бейнов, когда переедет к ним. Не то чтобы, оплачивая своё проживание – это немного чересчур просить своего отца платить за еду и проживание словно он был посторонним. Но, предполагала миссис Уиттакер, он мог бы помочь с покупками всего необходимого для поддержания дома.

И Старик действительно внёс свой вклад в хозяйство Бейнов. Он купил электрический обогреватель и электрический вентилятор, новые занавески, вторые рамы для окон и светильники – всё для своей спальни. И у него теперь была хорошенькая маленькая ванная для личного пользования, сделанная из маленькой комнаты для гостей, примыкавшей к спальне. Он днями бродил по магазинам, пока не нашёл кофейную чашку, достаточно большую на его вкус. Он купил несколько больших пепельниц и дюжину банных полотенец большого размера, которые миссис Бейн пометила его инициалами.

А каждое Рождество, и день рождения он дарил миссис Бейн круглую, новую, блестящую десятидолларовую золотую монету. Конечно, он дарил золотые монеты и миссис Уиттакер тоже, в похожих соответствующих случаях. Старик всегда гордился своей справедливостью. Он часто говорил, что он не из тех, кто проявляет какой-либо фаворитизм.

Миссис Уиттакер была кем-то сродни Шекспировской Корделии для своего отца в его преклонные годы. Она приходила к нему несколько раз в месяц, принося желе или гиацинты в горшках. Иногда она посылала за ним свою машину с шофером, чтобы он мог спокойно проехаться по городу, а миссис Бейн могла получить возможность оставить свою стряпню и сопровождать его. Когда миссис Уиттакер уезжала в поездки со своим мужем, она почти никогда не забывала посылать отцу открытки с фотографиями различных достопримечательностей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В англоязычных странах термином Old Gentleman называют чёрта. См. Источник: Амфитеатров А. В. Дьявол в быту, легенде и в литературе Средних веков. Глава 12

Вернуться