Анабелль Штель
Побег

Посвящаю эту книгу моим родителям.

Спасибо, что вы – моя семья.

А также моим друзьям.

Спасибо, что стали моей семьей

Плейлист

Lennon Stella – Breakaway

Florence + The Machine – Hunger

Woodkid – Run Boy Run

Jessie Reyez – FIGURES

Bea Miller – feel something

Hozier – Movement

Arcade Fire – My Body Is a Cage

Shawn Mendes – A Little Too Much

Tom Walker – Leave a Light On

Gabrielle Aplin – Please Don’t Say You Love Me

Ava Max – So Am I

Passenger – Hell or High Water

Foo Fighters – The Pretender

Pitbull, Kesha – Timber

Backstreet Boys – Everybody

Taylor Swift – You Need To Calm Down

Athlete – Wild Wolves

Walking on Cars – Speeding Cars

Gary Go – Berlin

Dermot Kennedy – An Evening I Will Not Forget

Kesha – Praying

dodie – Burned Out

Billy Raffoul – You Be Love

Christina Aguilera – The Voice Within

Selena Gomez – Look At Her Now

Rachel Platten – Fight Song

1 глава
Лия

– Кому в Берлин? Кто в Берлин? Заходим, пожалуйста!

Я промчалась мимо группы школьников, чуть не споткнулась о дорожную сумку какой-то молодой матери и, наконец, тяжело дыша, остановилась перед красным автобусом. Я-то думала, что одного занятия йогой в неделю вполне достаточно, чтобы поддерживать себя в форме, но одышка и боль в ногах говорили об обратном. Дрожащими пальцами я расстегнула молнию рюкзака и начала рыться в его недрах в поисках телефона.

– Ты едешь? – спросил мужчина, который, как оказалось, и кричал на всю автобусную станцию, привлекая внимание пассажиров. Его рубашка была такой же красной, как автобус.

Я только кивнула, не в силах выдавить из себя внятный ответ. Мое дыхание все никак не восстанавливалось, а язык прилипал к нёбу.

– Тогда засовывай свой чемодан вон туда. – Он указал на открытую дверцу сбоку автобуса. – Если едешь до аэропорта, то клади ближе к той стороне, если до Алекс[1] – то вот сюда.

Я пристроила свой маленький чемоданчик рядом с другими, уже лежащими в автобусе, и протянула мужчине смартфон. Билет я купила онлайн всего несколько минут назад.

Он отсканировал QR-код, коротко кивнул мне и закрыл боковые дверцы автобуса. Мой чемодан скрылся из виду.

Я действительно делаю это, прямо сейчас. Ничего себе. Сердце продолжает колотиться в груди, и дело совсем не в спринтерской пробежке по летней утренней жаре. Это волнение. И страх. Потому что на самом деле я боюсь и отчетливо это осознаю. Тут я поняла, что не сдвинулась с места ни на шаг, все еще стою и смотрю на дверь багажника. Перед глазами возникло какое-то красное пятно, которое настойчиво требовало моего внимания.

– Эй, барышня, если хочешь ехать, то нужно зайти в автобус.

– Извините, – пробормотала я, едва сдерживаясь, чтобы не отпустить комментарий по поводу «барышни», и вцепилась большими пальцами в ремни рюкзака. Я действительно делаю это. Не потому, что очень храбрая или предприимчивая. Просто у меня нет выбора. Я должна это сделать.

Я поставила правую ногу на ступеньку небольшой лестницы, ведущей внутрь автобуса, и оглянулась напоследок. Все, что я увидела, – это довольно старую автобусную станцию маленького городка, мимо которой я часто проезжала по дороге в университет. Даже не знаю, что я хотела увидеть. Возможно, в такой особенный момент я должна почувствовать грусть или тоску от того, что все закончилось. Или облегчение и волнующее покалывание в груди – предвестники начала новой жизни. Но я ощущала только безразличие. Вновь обернувшись, я поставила на ступеньку левую ногу.

И зашла внутрь. Наконец-то.

Автобус оказался почти пустым, было занято всего несколько мест, так что я могла расположиться сразу на двух. Вообще, это неудивительно, ведь сегодня утро вторника. Я проскользнула к ряду кресел в задней части автобуса и сняла рюкзак с плеч. Моя футболка неприятно прилипла к сиденью, хотя здесь было довольно свежо по сравнению с улицей. Я стянула одну из резинок с запястья и скрутила длинные медно-рыжие волосы в небрежный пучок на макушке. Прохладный воздух приятно охлаждал вспотевшую шею.

Я глубоко вдохнула. Я делаю это, делаю прямо сейчас.

До Берлина на автобусе было больше четырех часов езды. Это даже хорошо. Чем дольше я еду, тем больше расстояние между мной и этим местом. Водитель завел двигатель, автобус низко загудел. Я открыла рюкзак и в последний раз проверила, взяла ли все самое важное: кошелек, зарядка, телефон. Рука невольно дотронулась до шеи. Фотоаппарат. Я вздохнула с облегчением и легонько, словно пытаясь его успокоить, провела большим пальцем по краю линзы. По правде говоря, мне нужно было успокоиться. Обычно фотоаппарат «заземлял» меня, ощущение холодного металла действовало умиротворяюще. Однако в последнее время гаджет только усиливал мое беспокойство. До такой степени, что я чуть не оставила его дома. Но в последнюю секунду передумала. Не знала почему – надеялась на что-то, или это была наивная попытка убедить себя в том, что все нормально. Мой указательный палец перестал двигаться, и я посмотрела на фотоаппарат. Свою творческую отдушину. На напоминание обо всем, что недавно пошло не так. Я схватила камеру, подняла вверх, освободила шею от кожаного ремешка и засунула в нижнюю часть рюкзака под небольшое полотенце. Сразу стало немного легче, но одновременно и печальнее. Я закрыла рюкзак и просто стала надеяться на то, что самые важные вещи у меня с собой или что я смогу купить их, если чего-то будет не хватать. Дома подумать об этом времени не было. Я запихнула в чемодан все, что выглядело пригодным для носки, взяла косметику и зубную щетку из общей ванной комнаты, а затем покинула общежитие, надеясь не столкнуться с моей соседкой по комнате Лизой или кем-то еще. Мне совсем не хотелось видеть чьи-либо взгляды. Или, что еще хуже, Лиза могла бы спросить, почему я не была в университете и не сдавала экзамен по медиаправу.

Я отвернулась в окно и заставила себя подумать о чем-то другом. Не хотела вспоминать о том, как сидела в аудитории и смотрела на чистый лист бумаги, потому что все мои знания куда-то улетучились. Как ручка дрожала в руке от услышанных в коридоре перешептываний. Они слишком громко звучали в моих ушах, как навязчивая мелодия на повторе. При мысли о тех взглядах и словах я вскочила и выбежала из аудитории, живот скрутило болезненной судорогой, к горлу подступила тошнота. Я сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться. И вот я здесь, в этом автобусе. И с каждой секундой все дальше от университета. От моих однокурсников. От всех их взглядов и слухов. Все, что мне нужно, – это время, чтобы прийти в себя. Несколько недель покоя в городе, где меня никто не знает. Я надела наушники и включила свой плейлист. Под трек группы Florence and The Machine стала думать о Берлине и о том, что меня ждет впереди. Потому мне и нужна была эта поездка: оставить все позади и, наконец, посмотреть вперед.

– Аэропорт Шенефельд, – низкий голос водителя автобуса разбудил меня. Я убрала с лица пряди волос, выбившиеся из пучка, и потянулась, насколько это было возможно в узком пространстве между сиденьями. Плечо хрустнуло, шея затекла – не самые приятные ощущения. Не знаю, когда именно я заснула, но, по всей видимости, до моей остановки было уже недалеко. В окно я видела множество людей, спешащих в аэропорт или идущих по крытому переходу от терминала до скоростной железной дороги. Как бы я хотела просто сесть в самолет и улететь на другой конец света. Но состояние моего банковского счета и чувство вины перед мамой не позволяли этой мечте осуществиться. Ну и еще то, что вплоть до сегодняшнего утра я вообще не собиралась покидать дом. И поскольку две недели вообще никуда не выходила, эта поездка через всю страну стала для меня огромным достижением.

– Следующая остановка – «Александерплац». Мы прибудем около 15:30. Пожалуйста, займите свои места и пристегнитесь.

Я потянулась еще раз и вытащила провод наушников из щели между двумя сиденьями. Наверное, пока я спала, они упали туда. Я разблокировала смартфон и хотела снова включить музыку, но на глаза попались иконки других приложений. «Фейсбук». «Инстаграм». «Твиттер». В правом верхнем углу каждой из них горели цифры в маленьких красных кружочках – новые сообщения. Довольно много новых сообщений. От ярких логотипов зарябило в глазах, палец неподвижно завис над экраном. Затем я коснулась розово-фиолетового квадрата, напоминавшего фотоаппарат. Это приложение долгое время было моей творческой отдушиной. Мне очень хотелось проверить новые уведомления – личные сообщения, комментарии. Но я проигнорировала их все. Вместо этого коснулась изображения своего профиля, пролистала настройки и зашла в раздел помощи, пока, наконец, не нашла то, что искала. Недолго думая, я опустила палец на ссылку, перейдя по которой навсегда удалила учетную запись. Легкое волнительное покалывание в животе было на удивление приятным. Воодушевленная этой реакцией, я сделала то же самое с другими социальными сетями. Всего несколько кликов. Ничего не изменилось, но я чувствовала себя так, словно неимоверная тяжесть упала с моих плеч. Остался WhatsApp. Мало кто знал номер моего мобильного, новых сообщений не появилось. Тем не менее я открыла приложение, прокрутила немного вниз и нажала на чат с Александром. Человеком, которому я доверяла. И это было моей ошибкой. Я почувствовала, как покалывание в животе трансформировалось в гнев, который усилился, когда я прочитала его последнее сообщение.

Нам надо поговорить. Пожалуйста.

Я чуть не рассмеялась вслух. Я не хотела с ним разговаривать. Это из-за него я оказалась здесь, в автобусе. Я тогда не ответила на его сообщение, как и на предыдущие. Мне становилось плохо только от того, что я просто читала его имя. Но сейчас мои пальцы уже набирали ответ.

Оставь меня в покое. Удали мой номер.

Нажала «Отправить». Затем кликнула по его имени вверху чата, прокрутила страницу вниз и заблокировала контакт. С шумом выдохнула, надеясь, что всего этого будет достаточно, включила музыку, прислонилась головой к окну и стала смотреть на проносящиеся мимо пейзажи. Поля были совсем желтые, словно измученные засухой. Я смотрела в окно, и мое сердцебиение медленно приходило в норму. Хотя окрестности Берлина едва ли можно было назвать идиллическими или живописными, мне это зрелище казалось фантастически красивым. Ведь оно напоминало о том, что я смогла. Я уехала. И могла теперь хоть на какое-то время вздохнуть с облегчением, оставить все позади и притвориться, что ничего не произошло.

Пролетавшие мимо деревья и дома словно гипнотизировали меня, и глаза снова невольно стали закрываться. Но уже через секунду я резко вздрогнула. Оглушительный сигнал клаксона смог добраться до моих барабанных перепонок даже через наушники. Я заметила, что водитель автобуса высунул руку в окно и показал неприличный жест. Затем перестроился в правую полосу. Оглянувшись, я увидела, как темно-красный «Опель» с надрывающимся двигателем и огромной вмятиной на правой задней двери нагнал автобус слева. Парень в солнечных очках, сидевший с пассажирской стороны, явно раздраженно покачал головой, когда машина пошла на обгон. Поравнявшись с водителем, «Опель» снова посигналил, а затем умчался, явно игнорируя ограничение скорости.

«Идиот», – тихо пробормотала я, откинувшись на спинку кресла и наблюдая, как природный ландшафт сменяется урбанистическим, пока, наконец, за окном не замелькали отели и небольшие магазины. Люди спешили, пробегая мимо них, и даже не осознавали, как им повезло жить в таком огромном, пульсирующем жизнью городе. Городе, где так просто раствориться в толпе. Я вот-вот достигну своей цели и, по крайней мере на некоторое время, стану одной из них. Впервые за несколько недель у меня появилось ощущение, что я снова двигаюсь вперед, а не топчусь на одном месте, без всяческого прогресса, несмотря на прилагаемые усилия.

Я вытащила чемодан из бокового багажного отсека и попрощалась с водителем автобуса, который повернулся, чтобы поприветствовать своего коллегу. Свободной рукой я прикрыла глаза от солнца и осмотрелась, другой крепко сжала ручку чемодана. Запрокинув голову, прищуренными глазами я стала рассматривать телебашню. Затем окинула взглядом Александерплац, которую раньше видела только по телевизору. Мы никогда особо много не путешествовали, и хотя мне всегда этого хотелось, после развода родителей мои планы изменились. Я не могла и не хотела оставлять маму одну. Так что, когда пришло время поступать в университет, выбор автоматически пал на ближайший к нашему дому. Я подавила угрызения совести, которые начинали мучить меня при этих мыслях. По крайней мере, ее я должна была предупредить.

Но она потребовала бы объяснений, а я не могла ничего ей рассказать.

Я отмахнулась от тягостных мыслей и посмотрела вокруг. Слева от меня у светофора толпились люди, мимо них с грохотом проносились желтые трамваи, по периметру площади расположились маленькие киоски, а солнце пекло так, что тепло поднималось прямо от земли. Пахло жареной едой, выхлопными газами и летом. Было шумно. Все просто были заняты своими делами и не обращали на меня никакого внимания. Мне это нравилось.

Руки автоматически потянулись туда, где обычно висел на кожаном ремне фотоаппарат. Только когда мои пальцы коснулись ткани рубашки, я поняла, что шее не хватает привычного веса. На мгновение стало грустно. Обычно объектив всегда фиксировал то, что я видела. Когда я снимала, то смотрела на окружающий меня мир другими глазами. Запечатлевала его во всех деталях. Фотоаппарат был не только моей отдушиной, он помогал мне острее прочувствовать момент. Сделать паузу в быстро меняющемся мире, уловить эту скорость и в каждом новом снимке открыть для себя что-то, что иначе я могла бы пропустить. Наши глаза, конечно, идеальные объективы, но мозг обязательно фильтрует и отсортировывает то, что считает ненужным. С другой стороны, фотоаппарат может навсегда запечатлеть и сохранить каждую мелочь на карту памяти – изображение, звук, движения и эмоции. Он не только ловит воспоминания, но и порождает новые, показывая то, что мы могли упустить из виду.

Я блуждала взглядом, словно фотообъективом, по сценам, которые уже не сниму. Вот я заметила, как шар телебашни отражает солнце в виде крестообразного узора. А вот трое детей играют в классики на стоянке через дорогу.

Было странно не снимать это все, словно впечатление от увиденного утекало как песок сквозь пальцы. Но приятно, что я смогла заметить такие моменты. Что захотела снова взять в руки фотоаппарат. Может быть, здесь я сделаю это снова, когда придет время. Уголки моего рта слегка приподнялись. Возможно, на улыбку не слишком похоже, но начало положено.

Я вдохнула теплый воздух и с шумом выдохнула.

Что теперь?

Я стояла, вцепившись в рюкзак и маленький чемодан, перед зеленой зоной, рядом с которой вышла из автобуса, и решительно не знала, что делать дальше. Если багажа у меня немного, то вот плана действий не было вообще.

2 глава
Ной

Он выглядел действительно неважно. Люди всегда говорили, что Элиас – более взрослая версия меня, мы были удивительно похожи. Сейчас на его лице, широком и четко очерченном, явно выделялись впалые щеки. Под глазами, такими же светло-карими, как мои, пролегли тени. Раньше он сразу хватался за бритву, едва на подбородке проступало несколько щетинок. Теперь он отрастил бороду, по оттенку чуть светлее его каштановых волос. И это оказалось даже неплохо, но общее впечатление – в моем брате словно что-то потухло внутри. Он был похож на цветной принтер, в котором ресурс картриджей подходил к концу.

Элиас потер руками лицо, желая закрыться от моего пытливого взгляда, уловившего явные изменения в его внешности.

– Не смотри на меня так. Я знаю, – вздохнул он, еще раз потер переносицу и снова посмотрел на меня.

– Извини, – пробормотал я. – Разве мама уже не прожужжала тебе все уши, что нужно побриться?

Элиас издал короткий смешок и слегка покачал головой.

– Что? – смущенно спросил я.

– Я думал, она рассказала тебе, что случилось. Иначе зачем ты здесь? Ты действительно думаешь, что наши родители после всего того, что случилось, могут заявиться сюда? – Он скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на меня.

Я не знал, что сказать. Неужели он это серьезно?

– Она говорила, что вы поссорились. Но я не думал, что все настолько плохо и вы больше не общаетесь.

– Ну, примерно так это и выглядит, – пробормотал он. – А зачем приехал ты? Разве ты не должен быть сейчас в Боливии, или Аргентине, или где-то еще?

Я фыркнул.

– Как будто я мог оставаться там, зная, что тут происходит. Я бы приехал раньше, но только в пятницу узнал, что произошло.

Я даже не подозревал, что наши родители не только выгнали Элиаса из компании, но и перестали с ним общаться. И скрывали это все от меня в течение нескольких дней. Мне следовало находиться рядом с братом. Вместо этого я, ничего не подозревая, продолжал жить своей привычной жизнью за тысячи километров от дома. Да и Элиас отвечал на мои сообщения так, словно все было в порядке.

Теперь я смотрел на беспорядок, царивший на его кухне, в его тусклые глаза, и понимал, что ничего не в порядке. Я сделал глоток воды, пытаясь прогнать чувство разочарования. Если бы мать не проболталась по телефону, я бы, наверное, все еще торчал где-нибудь на другом конце света, ничего не подозревая. Она представила все так, словно ситуация не была такой уж ужасной, и пыталась отговорить меня от возвращения в Германию. Как будто после этого я мог думать чем-то другом.

– Тебе не следовало прерывать свое путешествие. Вряд ли ты что-то можешь изменить, – сказал Элиас. – А теперь мой длинный список грехов пополнился еще одним пунктом.

Широкие плечи Элиаса опустились еще ниже. Я не знал его таким. Полный жизни, позитивный, бунтарь, безгранично преданный – таким был мой брат. А не это олицетворение печали, явно потерявшее всякую надежду.

– Это все просто отстой, чувак, – разочарованно произнес я.

– Не распаляйся, – сказал Элиас более спокойно. – Гнев не самый лучший советчик.

– И ты так просто с этим смирился? Как долго это будет продолжаться? Мама и папа не могут злиться на тебя вечно.

Элиас пожал плечами.

– Я полагаю, это полностью зависит от того, как скоро Роте-младший поправит свое здоровье. – Он презрительно фыркнул. – Хотя не знаю, можно ли на это надеяться.

Нет, я совсем не узнавал своего брата.

– Что все-таки произошло той ночью? Почему ты набросился на Кристофера? – я повторил вопросы, которые уже задавал ему по телефону и которые мучили меня день и ночь с тех пор, как позвонила мама.

Теперь я собственными глазами увидел то, что раньше замечал только по голосу Элиаса в телефоне: он захлопнулся, словно ракушка. Брат снова скрестил руки на груди и посмотрел мне прямо в глаза.

– Я напился, мы поссорились, была драка. Конец истории.

– Это ты все начал? – Я с трудом мог себе это представить.

– Конечно. Как я уже сказал, я был пьян. И не помню никаких подробностей.

Я в отчаянии потер лицо.

– Элиас, если ты не поговоришь со мной, я не смогу тебе помочь.

– Конечно, ты не сможешь мне помочь. – Черты его лица смягчились, а карие глаза потеплели. – Ной, ты мой младший брат. Вообще-то это я должен тебе помогать.

– Я младше всего на год, – раздраженно пробормотал я.

Элиас протянул руку через кухонный стол и положил ее мне на плечо.

– Мама и папа ясно дали понять, что мне сейчас лучше не попадаться им на глаза. Не тебе это решать. Тебя там даже не было.

– Мне очень жаль, – начал я, но Элиас поднял руку.

– Это не упрек.

– И чем ты теперь занимаешься? Ищешь новую работу? Или только учишься? – Я помолчал. – Они ведь не заблокировали твой счет?

Элиас молчал.

– Ну? – спросил я.

– Я пока не буду ходить в университет.

– Что, прости? Но ты вот-вот получишь степень бакалавра.

Элиас мрачно улыбнулся.

– Не так она мне и нужна, если я все равно не смогу работать в компании.

– Значит, будешь работать где-то в другом месте. И я уверен, мы обязательно переубедим родителей. Ты не можешь вот так просто бросить учебу.

Элиас наверняка говорил это не всерьёз. Ему нравилось учиться, и он так же, как и я, изо всех сил старался получать хорошие оценки. Наверное, даже больше, чем я.

– Я же не говорю о том, что брошу учебу совсем. Просто возьму семестр академа.

– Но почему? – спросил я.

Элиас вздохнул, снова потер лицо и переносицу, словно от нашего разговора у него разболелась голова.

– Потому что теперь мне надо понять, что делать дальше. В нашей компании я должен был проходить стажировку. Теперь я не смогу быстро найти другую фирму, которая меня возьмет. А условие такое – в нашу компанию я больше не вернусь, – сказал он тише.

– Условие?

Я ждал, что Элиас объяснит, что он имел в виду, но он молчал. Слышалось только тихое гудение холодильника и уличный шум из открытого окна.

– Что за условие? – снова спросил я.

Элиас раздраженно фыркнул.

– Условие заключается в том, что сотрудничество между Роте и нами продолжится, если я буду держаться подальше от Кристофера и его семьи и откажусь от всех проектов. То есть вообще отойду от всех дел. Не на неделю или две, а на длительный срок. Так что в этом семестре я могу забыть о высоких баллах. И никого не волнует, что я несколько лет прилежно учился, – закончил Элиас с сарказмом.

– И ты так просто смиришься с этим? – Я не мог и не хотел в это верить. В то, что Элиас это сделал, и тем более в то, что он и мои родители пошли на такую сделку. И, к сожалению, придется признаться самому себе – брат был действительно виноват. Иначе зачем им соглашаться на что-то настолько абсурдное, если Элиас на самом деле не трогал Кристофера?

– Я найду что-то новое. И в зависимости от того, как там пойдет с Кристофером, я смогу вернуться к работе через некоторое время. У нас просто нет выбора, кроме как подождать, понимаешь? – Элиас сжал рукой мое плечо и улыбнулся, но взгляд его при этом был будто замороженный.

Я переключил несколько радиостанций и прибавил громкость до такой степени, что она заглушила мои неспокойные мысли. Затем опустил окно, чтобы в заведенную машину проникло хоть немного свежего воздуха.

– Уверен, что не хочешь поговорить? – Даниель, мой лучший друг, сосед по комнате, а сегодня еще и водитель, испытующе посмотрел на меня. – Что-то быстро вы пообщались.

– Почему в твоей машине нет Bluetooth? – пробормотал я, игнорируя вопрос. Понажимав еще несколько кнопок, я в итоге остановился на каком-то музыкальном хит-параде.

– Эй, ты что-то имеешь против Бетти? – сказал Даниель, похлопав по рулю своего старенького «Опеля Корса». – Если да, я мигом высажу тебя, до Фронау поедешь на электричке.

Я не отреагировал, и приятель бросил на меня еще один быстрый взгляд.

– Ну?.. – допытывался он.

Я откинулся на подголовник и вздохнул.

– Мне нечего добавить, кроме того, что я уже рассказал тебе по телефону. Визит к Элиасу абсолютно ничего не прояснил.

– Мне очень жаль, – откликнулся Даниель. – Но есть во всей этой ситуации и кое-что хорошее: я очень рад, что ты вернулся.

Я слегка улыбнулся. Даниель с детства был моим лучшим другом, в Берлине мы жили в одной квартире. Это было бы первое лето за многие годы, которое мы провели не вместе. Так что, да, кое-что позитивное все же было.

– Гораздо важнее, – начал я и убавил радио. – Черт, чуть не забыл: как прошел кастинг?

Даниель громко вздохнул и не ответил. Вместо этого он, наконец, завел машину и посмотрел налево, чтобы вклиниться в поток. За несколько минут до моей посадки на рейс домой он рассказал мне о кастинге, в котором собирался принять участие. Какая-то группа искала нового барабанщика. Они даже играли в некоторых известных клубах. Сколько мы друг друга знали, музыка была для моего друга всем. Говоря по телефону, Даниель был так взволнован, что теперь я удивлялся, почему он мне сразу все не выложил.

– Все прошло… нормально? – произнес он.

– Это мне вопрос?

– Конечно, мы же должны поговорить об этом? – спросил Даниель. – Ты провел в квартире брата всего двадцать минут, но вы хотя бы говорили?

– Слушай, я с удовольствием сейчас не думал бы об этом. – Я слегка развернулся на пассажирском сиденье, чтобы получше рассмотреть друга.

– Как прошел кастинг? Ты уже встречался с другими участниками группы?

Кажется, этими двумя вопросами я пробил стену.

– Это было так круто, – начал Даниель. – Ну, в смысле не я – я без понятия, понравился ли им. Но все остальные – они такие классные! А Феликс, певец, он пишет все песни сам. Когда я сказал, что тоже иногда пишу, он сразу захотел посмотреть мои работы. Было бы так здорово, если бы все срослось, Ной.

Я снова откинулся на подголовник, улыбаясь, слушал рассказ друга и смотрел, как за окном медленно проплывает Кройцберг. Хорошо, что Даниель забрал меня из аэропорта после кастинга. Его присутствие не избавило меня от невеселых мыслей, но все же немного отвлекло, и я не торопился домой к родителям. Я чувствовал себя уязвленным. Мой брат, похоже, не доверял мне настолько, чтобы сказать всю правду. Потому что я был уверен, что в ту ночь произошло что-то еще, а не просто драка, спровоцированная алкоголем. Еще больше я злился на родителей, которые не сочли нужным сказать мне об этом напрямую. Мать по телефону заявила, что не хотела портить мне поездку. Но на мой взгляд, это совсем неубедительное оправдание, в конце концов, родители с самого начала не были в восторге от моих планов проходить практику за границей. По их мнению, я, как и брат, мог бы пройти стажировку прямо в нашей компании – или, если уж мне так хотелось путешествовать, в Европе, чтобы таким образом привлечь потенциальных клиентов извне. Но Южная Америка? Полная ерунда. Тем не менее, в конце концов, они поддержали меня финансово.

Но Кира – почему Кира не рассказала хотя бы что-нибудь? Мы с сестрой, возможно, не были так близки, как с Элиасом, но у нас все же были хорошие отношения. Особенно когда дело касалось родителей, мы трое всегда держались вместе. Всегда. По крайней мере, я так думал. Потому что до сих пор она не ответила ни на одно из моих сообщений.

Я отвлекся от этих мыслей, когда Даниель резко нажал на тормоз. Ремень врезался в плечо, а верхняя часть тела подалась вперед. Красный автобус перед нами, не включив поворотник, перестроился в левую полосу и теперь, двигаясь со скоростью улитки, пытался обогнать водителя мотороллера.

– Идиот, – прошипел рядом со мной Даниель и раздраженно посигналил. – Вот почему я никогда не езжу по центру.

Как будто в знак протеста, автобус затормозил, чтобы снова нырнуть в правую полосу, и, наконец, дал нам возможность обогнать его. Но за это высунувшийся из окна водитель наградил нас неприличным жестом, показав средний палец.

Даниель кратко посигналил, поравнявшись с кабиной, а я поднял солнцезащитные очки, как бы в знак приветствия. Водитель автобуса в ответ замотал головой. Затем мой друг нажал на педаль газа и помчал меня так быстро, как только позволяла его машина. К родительскому дому – и к разборкам, которые меня там ждали.

3 глава
Лия

И что теперь?

Вот я и приехала. Впервые у меня возникли сомнения по поводу моего плана. Хотя планом это было назвать сложно, потому что он состоял только из одного слова: Берлин. И пусть все произошло незапланированно и вынужденно, я, по крайней мере, выбралась из зоны комфорта. Как советовала сделать моя соседка по комнате Лиза несколько дней подряд. Она даже пригрозила, что позвонит моей маме, если я, наконец, не выйду из комнаты. Но Лиза, наверное, не предполагала, что я уеду из города в другой конец Германии. Автобус уехал, а я все еще стояла на том же месте. Решение об отъезде я приняла спонтанно сегодня утром, так что у меня совсем не нашлось времени подыскать себе отель или жилье через Airbnb. Идти мне было некуда.

– Ой, извини! – раздался голос позади. Я почувствовала удар в плечо. Парень, который врезался в меня, держал в одной руке скейт, а в другой – стаканчик с кофе. Он, извиняясь, улыбнулся, на его правой щеке показалась ямочка. Еще раз кивнув мне, он проворно запрыгнул на скейт и скрылся за углом. Запах кофе все еще висел в воздухе. Я решила, что это – знак судьбы, тем более, кофе – всегда хорошая идея, – и пошла в том направлении, откуда он появился. Шагая по улице, я наблюдала за людьми, которые жили здесь своей обычной жизнью: семьи с детьми, работники, выбежавшие на обеденный перерыв, школьники, идущие домой, студенты за ноутбуками в бистро. Конечно, у каждого из них были свои проблемы, но со стороны все выглядело вполне мирно и гармонично. Возможно, именно такая спонтанная поездка была мне необходима. Может быть, я смогу влиться в эту гармонию хотя бы на несколько следующих недель, оставить свои проблемы позади и просто пожить.

Минут через пятнадцать мой взгляд упал на складную доску, выставленную у края тротуара. Из дверей заведения доносился соблазнительный запах кофе, и в отличие от других кафе, которые я видела по дороге, внутри этого даже обнаружилось свободное место. Снаружи на длинных скамейках с подушками никого не было. Неудивительно, ведь стояла такая жара. В надежде на Wi-Fi и порцию кофеина я зашла в кафе. Маленький колокольчик возвестил о моем прибытии.

– Привет! – раздался веселый голос. – Я сейчас подойду.

Стулья и кресла в кафе были разномастными. В дальнем углу стояли два кресла-качалки, а рядом – широкий шкаф, заполненный книгами от пола до потолка. Правая стена из красного кирпича совершенно не гармонировала с белым фасадом здания. Повсюду стояли и висели растения. Один из круглых столов был занят глобусом медного цвета. Мои пальцы дрогнули, и я одернула себя прежде, чем они успели дотянуться до того места на груди, где обычно висел фотоаппарат. Я отбросила эти мысли и стала рассматривать прилавок с кондитерскими изделиями. Помимо простых булочек здесь были маффины, чизкейки и несколько пирожных, от которых у меня потекли слюнки. Я хотела съесть все сразу.

– Ты выглядишь прямо как я, когда впервые вошла сюда.

Я подняла глаза и увидела дружелюбно улыбающееся лицо. На фоне загорелой кожи выделялись ярко-белые зубы и золотой пирсинг в носу.

– Я бы взяла их все, – ответила я. – Ты можешь мне что-нибудь посоветовать?

Девушка засмеялась.

– Могу посоветовать взять все, – ответила она. Затем она указала на красный торт с белой глазурью. Кольца на ее тонких пальцах отражали свет, проникавший через окно. – Но «Красный бархат» – мой любимый. Большинство тортов привозят утром, но Карл, владелец, готовит этот сам каждый день.

– Тогда я возьму его и еще флэт уайт[2].

Девушка заулыбалась еще сильнее, ее темные глаза засияли.

– Супер. Садись, я принесу за столик.

Только я положила рюкзак под кресло, а девушка уже поставила на стол передо мной кусок торта. Только сейчас я рассмотрела розовые кончики ее темных волос, которые спускались до плеч из собранной в конский хвост шевелюры. Она мне сразу понравилась своим дружелюбием, да и стилем ее я не могла не восхититься. На ней были короткие потертые шорты и свободная белая футболка, а вокруг талии повязана красная рубашка в клетку. Несмотря на жару, на ногах были массивные черные ботинки с клепками. Она словно сошла с фотографии из аккаунтов о моде.

– Твой флэт уайт сейчас будет готов. – Она поймала мой взгляд и подняла брови. – Все в порядке?

– Да, извини, – улыбнулась я. – Просто я только что решила, что ты моя новая икона стиля.

В третий раз за короткий промежуток времени она ослепительно улыбнулась мне, и я подумала: существует ли на свете хоть один человек, кому эта девушка может не понравиться?

– О, спасибо. Все из магазина секон-дхенда, он здесь, в центре. Я могу записать для тебя адрес. – Она протянула руку. – Кстати, я Фуонг.

Я пожала ее протянутую правую руку.

– Очень приятно. Я… – на мгновение я запнулась, – Лия.

Фуонг улыбнулась.

– Тогда добро пожаловать, Лия. – Она кивнула в сторону моего рюкзака. – Я полагаю, ты приехала в гости? Или проездом?

– Если честно, я еще не знаю.

– Звучит как длинная и, самое главное, интересная история. – Фуонг быстро взглянула на меня, а затем оглядела кафе. – Я сейчас быстро приготовлю твой кофе. В любом случае посетителей пока мало, так что, если ты не возражаешь… – Она пожала плечами. – Я обожаю рассказы о путешествиях.

Я насторожилась.

– Да мне особо нечего рассказывать, я только приехала. – Вот чего я не хотела в данный момент, так это говорить о себе. Улыбка Фуонг на мгновение дрогнула, и я одернула себя. – Мне больше сейчас нужны ты и твой Wi-Fi. Я до сих пор не знаю, где мне остановиться, – сказала я. – Так что… если можешь мне помочь, – я кивнула на темно-зеленое кресло напротив меня, – здесь более чем достаточно места для двоих.

– А потом ты просто уехала? С ума сойти. – Фуонг смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Убедившись, что двух других посетителей уже обслужили, она села за стол и поставила американо для себя и флэт уайт для меня. Ей не пришлось долго меня уговаривать. Я рассказала свою историю, хотя и в очень урезанной версии. Скорее даже, я рассказала ей совсем другую версию – что я увлекаюсь съемками, что ищу вдохновение и что смена обстановки поможет мне найти все это.

– Вау, ты действительно храбрая.

Я запнулась и чуть не рассмеялась.

– Поверь, ты думаешь так только потому, что этот небольшой эпизод – единственное, что я рассказала о себе и своей жизни.

И потому, что я не рассказала тебе о том, что сбежала в разгар экзаменов. И от чего именно я убежала.

Хотя мне было странно слышать ее слова, я почувствовала, как мои щеки запылали. В свете событий последних нескольких недель было необычно вот так сидеть в кафе и просто разговаривать. Но еще более удивительным казалось то, что Фуонг так открыта и мила со мной. В ее вопросах звучал неподдельный интерес. А в словах, казалось, нет никакого осуждения. Чтобы скрыть смущение, я быстро сделала глоток кофе. На вкус он оказался просто божественным.

– А если бы ближайший автобус ехал не в Берлин, а в Мюнхен или Париж, ты была бы сейчас там? – спросила Фуонг.

На самом деле я просто открыла приложение и выбрала ближайший автобус, который мог увезти меня подальше. Берлин был первым направлением. Мне это как-то сразу показалось правильным.

– Наверное, в Париж точно нет, я не знаю ни слова по-французски, – ответила я. – Но да, в принципе да. Я могла бы оказаться где угодно, насколько позволили бы мои сбережения.

– Это так круто. И ты не хотела, чтобы кто-нибудь из друзей поехал с тобой?

Я покачала головой, стараясь не концентрироваться на том, какую боль причиняли мне ее слова. Мои друзья…

– Я никому не сказала, что уезжаю, – добавила я, когда Фуонг вопросительно посмотрела на меня. – Только оставила на столе записку для соседки по комнате. Сообщила, что поехала отдыхать, – криво улыбнулась я. – И она даже, наверное, поверит мне, только когда я пришлю ей селфи на фоне здания Бундестага. В остальном я не особо люблю приключения. Так что… не такая уж я и храбрая. – Я нервно сглотнула. Эти слова просто вылетели из меня, и я даже не подумала, как Фуонг может на них отреагировать.

К моему удивлению, она энергично закачала головой, так что из ее хвоста выбились отдельные пряди.

– Нет, Лия, ты ошибаешься. Кто смелее: тот, кто постоянно бросается из одного приключения в другое, кто всегда в движении? Или человек, который живет себе спокойно, а потом внезапно решается вырваться из ежедневной рутины? Я думаю, что человек привыкает ко всему. Вопрос только в том, что есть твоя привычка. Побороть ее – уже смелость.

– Может быть, ты права. – Но только это не про меня. Потому что я не боролась с тем, к чему привыкла. Я просто убежала.

Фуонг посмотрела на глобус, стоявший на соседнем столе.

– Может, мне тоже стоит так сделать. Крутануть глобус, ткнуть пальцем куда попало и посмотреть, куда он меня отправит. – Она вздохнула. – Но нужно платить аренду, да и брать академ – совсем не вариант.

Я тоже вздохнула.

– Мне все это очень хорошо знакомо. А на кого ты учишься? – спросила я, слизав с небольшой ложки молочную пену.

– На юриста, – ответила Фуонг. Наверное, на моем лице было написано изумление, потому что, встретившись со мной взглядом, она рассмеялась. – Не волнуйся, ты не первая, кто так реагирует. Не поверишь: мы живем в XXI веке. Юриспруденцию могут изучать даже те, у кого цветные волосы, пирсинг и татуировки.

– Нет, я не то имела в виду, – поспешила объяснить я. – Просто «юриспруденция» звучит так сухо. Мне кажется, тебе подошло бы что-то другое. Я думала, ты изучаешь что-нибудь творческое.

Фуонг усмехнулась.

– К сожалению, я ничего не смыслю в искусстве. Мне нравится смотреть на что-то красивое, но сама я даже ровный круг не нарисую, не говоря уже о том, чтобы петь или что-то в этом роде.

– А почему юриспруденция?

– Потому что я хочу помогать людям, но при этом не хочу видеть кровь, – улыбнулась она. – Ну, и я почти уверена, что смогу найти работу по специальности, что тоже неплохо.

Я поморщилась, и это не ускользнуло от внимания Фуонг. Затем она слегка улыбнулась.

– Черт. Я сказала что-то не то, да? – спросила она. – Ты изучаешь гуманитарные науки?

Я медлила с ответом. Затем покачала головой, не давая ей возможности задать дополнительные вопросы о моей учебе.

– Я еще не учусь. – Соврать получилось на удивление легко.

– Ты не думала выбрать что-то творческое? – поинтересовалась Фуонг. – Если ты так любишь снимать, – добавила она, поскольку я ничего не ответила.

– Посмотрим, – уклончиво сказала я. – Но хотя ты права. Нет ничего плохого в том, чтобы немного подумать о будущем трудоустройстве при выборе профиля обучения. – Как часто в течение первого семестра я спрашивала себя, не следовало ли мне поразмыслить об этом получше.

Фуонг оперлась подбородком на ладонь.

– Да. Тем более, я единственная в семье, кто получает высшее образование. Почему-то все ждут, что я стану богатой уже лет через пять, не позже. Ну конечно же, это вполне реально.

Я пожала плечами.

– Но в то же время не так уж и нереально.

– Мне нравится твой оптимизм. Дай мне немного времени. А пока все выглядит примерно так: я работаю постоянно, а на каникулах живу у матери, чтобы на это время сдавать в субаренду комнату в общежитии. – Она замолчала и пристально посмотрела на меня. – Пожалуйста, никому не говори, а то меня точно выселят.

Я улыбнулась.

– О’кей, мое молчание в обмен на твой пароль от Wi-Fi.

– Ой, да. Совсем забыла. – Фуонг вскочила и побежала к стойке. Она достала небольшой рюкзак и вернулась к столу с ноутбуком. Он был весь в стикерах – на них были и феминистские лозунги, и карикатуры на нынешнего президента Соединенных Штатов. Я прониклась к девушке еще большей симпатией. Фуонг защелкала клавишами, а затем развернула ноутбук ко мне.

– Вот, поищи себе хостел или что-то в этом роде. Так удобнее, чем на телефоне.

– Спасибо, – сказала я. – В какой части города мы сейчас находимся?

Фуонг рассмеялась.

– Ты такая милая. В центре. Но если хочешь сэкономить, может, тебе лучше поискать что-то в пригороде.

Она встала, подошла к стойке, а затем снова присела ко мне за столик и положила что-то рядом с ноутбуком.

– Немного старомодно, но вот тебе карта. – Она улыбнулась. – Похоже, она тебе пригодится. А вот, – она постучала по флаеру, лежащему на карте, – хочу кое-куда тебя пригласить. Завтра вечером мой друг дает концерт. Если хочешь, ты тоже можешь прийти. Вход свободный.

Я взяла флаер в руки. Сначала мой взгляд упал на блондинку. Она стояла на сцене с гитарой наперевес и казалась сплошным олицетворением уверенности в себе. Слева от нее у микрофона стоял мужчина со светлыми волосами, а позади нее – барабанщик, лицо которого было скрыто в тени. В центре по диагонали косыми золотыми буквами было написано: «Gone Gone Gone». Наверное, название группы. Я прищурилась. Не потому, что фотография плохого качества, – просто остальной текст был слишком мелким и слегка размытым. Надеюсь, они играют лучше, чем рисуют флаеры, потому что такой, как этот, моя младшая двоюродная сестра наверняка легко нарисовала бы с помощью Paint. А ей всего-то семь.

Фуонг, казалось, заметила мой взгляд, потому что рассмеялась.

– Я знаю, ничего не говори. Просто приходи и послушай их.

Я кивнула, хотя точно знала, что не пойду, каким бы милым ни было это приглашение. Я не хотела навязываться.

Позади меня у входа раздался звонок, прервавший нашу беседу. Взгляд Фуонг скользнул мимо меня к двери.

– Привет! – крикнула она, и ее приветствие звучало скорее как вопрос.

– Нет, ты посмотри-ка на него… – сказала она тихо, чтобы вошедший не мог ее услышать.

– Посетители? – спросила я, сунув листовку в сложенную карту, и повернулась посмотреть, кто зашел в кафе.

Посетитель был всего на пару лет старше меня. Когда дверь за ним закрылась, он поднял темные солнцезащитные очки на лоб, так что пряди его каштановых волос встали дыбом. Парень взялся за V-образный вырез серой футболки и стал трясти ее, вероятно, желая остыть. В другой руке он держал огромный рюкзак, который почти касался земли. Я прищурилась и попыталась лучше рассмотреть его. Он показался мне смутно знакомым.

– Подожди минутку, – заметила Фуонг, вставая. Однако она не пошла за стойку, чтобы принять заказ, а подбежала к парню.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она. Девушка стояла в двух метрах от него и теребила пальцы перед собой, словно не зная, куда деть руки. Затем она скрестила их на груди и посмотрела на посетителя. Фуонг внезапно растеряла всю свою прежнюю уверенность. Может, между ними что-то произошло?

Сейчас мне бы очень хотелось увидеть ее лицо. В то же время я проклинала себя за глупое любопытство.

– Долгая история, – ответил парень, отпуская футболку. Он оглядел кафе, его взгляд встретился с моим и продолжил блуждать дальше. – Здесь мало что изменилось.

Фуонг коротко рассмеялась.

– Тебя не было всего два месяца. Что ты ожидал?

Он пожал плечами.

– Все равно все как-то по-другому, не как раньше.

Какое-то время они оба молчали, и даже со своего места я чувствовала, какой неприятной была эта тишина.

Фуонг откашлялась.

– Кофе? – спросила она.

Казалось, он с облегчением вздохнул и кивнул с улыбкой.

– Да, с собой. Спасибо. – Фуонг исчезла за прилавком и засыпала зерна в кофемашину.

Когда я оглянулась, увидела, что парень смотрит на меня. Я подняла брови. Вместо того чтобы смущенно отвести взгляд, как это сделало бы большинство, он подошел к моему столику, бросив взгляд на улицу. Внезапно я поняла, почему он – вместе со своими очками – показался таким знакомым.

– Ты здесь новенькая. – Он придвинул стул из-за соседнего столика и сел немного дальше по проходу. Рюкзак он прислонил к ножке стола.

– Ты знаешь всех в Берлине? – Я посмотрела на него удивленно. Его голос был приятно низким и спокойным, но под глазами пролегли темные тени, словно он не спал толком несколько дней. Я слишком хорошо знала это состояние.

Он кивнул на мой объемный рюкзак.

– Нет, но у тебя с собой багаж. И не похоже, что ты живешь в Берлине.

Что, простите?

– Приехала только что?

Я улыбнулась ему.

– Да. К счастью, я доехала. Этого могло бы и не случиться, потому что один довольно резвый красный «Опель» чуть не врезался в заднюю часть моего автобуса. Водитель, наверное, был пьян. – Я посмотрела в окно на красную, с глубокой вмятиной на боку, машину, которая появилась на парковке как раз после его прихода, и прижала руку ко рту в притворном шоке. – О, мне очень жаль!

Вопреки моим ожиданиям, он засмеялся.

– Хорошо, хорошо, я понял, – он быстро прошелся рукой по своим темным волосам, отчего они вздыбились еще больше. – Не самое лучшее первое впечатление, не так ли? В свое оправдание хочу сказать: у меня был очень плохой день.

– Не похоже, что ты ходил в автошколу, но вообще там учат, что нельзя садиться за руль в таком состоянии. – Уголки моего рта дернулись, хотя я старалась оставаться невозмутимой.

– Это не я был за рулем. Мой друг.

– А где вообще Даниель? – спросила Фуонг, перекрикивая шум кофемашины.

– Ему надо ехать, куда-то отвезти свои барабаны.

– Он мог хотя бы заскочить поздороваться, – сказала Фуонг. – Он заходил всего один раз с тех пор, как ты уехал.

– Думаю, у него просто много дел.

Через большие окна кафе я увидела, что красная машина уезжает.

Фуонг остановилась рядом с темноволосым посетителем и сунула ему в руку стаканчик.

– Бесплатно. Добро пожаловать домой.

– Спасибо. – Он сделал движение стаканчиком, словно хотел чокнуться со мной. – Пожалуй, я выпью его здесь. Мне нужно как-то оправдаться за случившееся. – Его глаза заблестели, когда он улыбнулся мне. Я не могла выдавить из себя ни слова, поэтому молча чокнулась в ответ.

Фуонг удивленно посмотрела на меня.

– Что ж, пожалуйста. Не забудь рассказать историю о том, как ты выпил весь бейлис, предназначенный для нашего латте макиато, перед вечеринкой у Даниеля. – Она посмотрела на меня. – Угадай с трех раз, кому пришлось объясняться за пустые бутылки и наводить порядок в перевернутом вверх дном кафе.

Он с улыбкой покачал головой.

– Не старайся так, Фуонг. Кроме того, это была не моя идея, а моего брата.

Улыбка внезапно исчезла с его лица, а Фуонг прикусила губу.

– Как дела у Элиаса?

– Хорошо, – коротко ответил он и нахмурился еще больше.

– Кира рассказала, что случилось, – еле слышно сказала Фуонг. – Я знаю, как это важно для тебя. Если ты…

– Я не хочу об этом говорить. Мне еще предстоит обсудить все это с родителями. – Он вздохнул и повертел кофейный стаканчик в руках.

Фуонг коротко кивнула, помолчала и внезапно с крайней заинтересованностью стала изучать свои темные ногти.

Я ни слова не поняла из их разговора. Но надо быть совсем глупой, чтобы не заметить, что у них что-то произошло. Я постаралась унять свое любопытство. Тягостная тишина была неприятной даже мне, совершенно постороннему человеку. Чтобы как-то разрядить обстановку, я слегка откашлялась и предложила новую тему для разговора.

– Что ж… Я знаю, что у тебя есть друг, который странно водит машину, и что ты любишь бейлис. А как тебя все-таки зовут?

– О, черт. Мы встретились с тобой в очень плохой для меня день. Обычно я не такой невоспитанный. – Он поставил стаканчик на стол и протянул мне руку. – Ной.

– Приятно познакомиться. – Я пожала его руку, которая была теплее и жестче, чем я думала. – Я – Лия.

Он слегка сжал мою ладонь и посмотрел мне в глаза.

– Это какое-то сокращение? – спросил Ной.

– Да, от Эмилии. Но ты можешь называть меня Лией, этого будет достаточно.

– Окей. И что привело тебя в Берлин, Лия?

Мне было непривычно слышать то, как он произносит мое имя. Кроме того, кажется, ему действительно было интересно. Его карие глаза внимательно изучали меня.

– Если честно, это произошло случайно.

Он склонил голову набок, безмолвно требуя продолжения истории.

– Я только что рассказывала об этом Фуонг. Просто хотела куда-нибудь уехать, Берлин стал случайным выбором. – Я пожала плечами. – И вот я здесь.

– То есть это просто смена обстановки? – спросил Ной.

– Можно и так сказать.

– Она любит снимать, – вставила Фуонг. – Это своего рода исследовательская поездка. Или правильнее сказать, путешествие для вдохновения?

– Когда ты так говоришь, это звучит намного круче, чем есть на самом деле, – заметила я, пытаясь улыбнуться, хотя и чувствовала себя виноватой из-за того, что врала. Фуонг с первой секунды была такой открытой со мной, мое же поведение стало полной противоположностью.

– Ты нашла где переночевать? – спросила Фуонг, кивая на ноутбук.

Я покачала головой.

– Нет, извини. Меня кое-кто отвлек. – Я взглянула на Ноя, а затем снова на экран. – Я даже не знаю, как долго здесь останусь и стоит ли мне ехать еще куда-то. – Просматривая различные предложения, я прикидывала, какие из них могла себе позволить. В последние несколько недель я не появлялась на работе, и это не лучшим образом сказалось на состоянии моего счета. Фуонг была права: недорогие и вполне приличные на вид хостелы и гостевые дома находились в пригороде. Я нажала на одно из предложений и вздохнула.

– Ну что? – спросила Фуонг, подходя ко мне, чтобы тоже взглянуть на экран.

– Здесь сдаются только смешанные комнаты, – сказала я и вернулась к результатам поиска.

Фуонг пожала плечами.

– Это не так уж плохо. В любом случае ты там будешь только спать. Я всегда снимаю такие комнаты, когда путешествую. На самом деле это не так ужасно.

Я натянуто улыбнулась и стала листать дальше. Указательный палец Фуонг коснулся экрана.

– Вот, во Фридрихсхайне, и не слишком дорого.

Я нажала на ссылку. Это было одно из немногих предложений ниже сорока евро за ночь, но в мой бюджет оно все равно не укладывалось.

В мой несуществующий бюджет.

– В нескольких кварталах отсюда есть пансион, – сказал Ной. – Он принадлежит бабушке моего лучшего друга. Даниель, я о нем тебе только что рассказывал. Там наверняка есть свободный номер, а если я скажу, что ты моя подруга, то она обязательно сделает скидку. Плюс завтраки там обалденные. Если хочешь, провожу тебя туда. Это все равно по пути к городской электричке.

Я с удивлением посмотрела на него. С чего они все здесь такие милые? Или это нормальная вежливость, а я просто к такому не привыкла? Возможно, но я не была подругой Ноя. И даже если он просто делал вид, что помогает мне – кому вообще надо делать что-то подобное, не ожидая ничего взамен?

Ной выжидательно смотрел на меня, я же старалась оставаться как можно более спокойной и не выдавать своих эмоций. Тем не менее сложно было унять бешено стучащее сердце. Впервые услышав свое имя из его уст, я испытала приятное волнение, теперь же ощущения стали прямо противоположными. Я нервно сглотнула и почувствовала, что у меня пересохло в горле. Я залпом допила последний глоток остывшего кофе – скорее для того, чтобы выиграть время, а не утолить жажду.

– Это очень мило с твоей стороны, – начала я, стараясь не встречаться с Ноем глазами. Вместо этого я снова посмотрела на предложение о комнате в хостеле. Мои руки двигались быстрее, чем мысли, и, коснувшись тачпада ноутбука, я быстро нажала кнопку «Забронировать», пока не передумала. – Но я не хочу доставлять никому неудобства. Хостел вполне доступен по цене, и, может быть, там я познакомлюсь еще с кем-нибудь из приезжих. Это определенно лучше, чем изучать Берлин в одиночку. – Я улыбнулась Ною, надеясь, что мои слова прозвучали убедительно. – Но все равно спасибо.

Ной пожал плечами.

– Конечно, как тебе удобнее.

Я расслабилась и вздохнула с облегчением. Не говоря ни слова, я ввела платежную информацию на сайте, завершила процесс и отдала ноутбук Фуонг.

Она закрыла его, откинулась на спинку стула напротив меня и, подтянув ноги, села, скрестив ноги.

– Так ты снова вернешься в университет после каникул? – спросила она, обращаясь к Ною.

Он кивнул.

– Ага, выходит, что так. Немного раньше, чем планировалось, но я даже рад.

– Вы учитесь в одном университете? – Я перевела взгляд с Ноя на Фуонг.

– Нет, – ответила девушка. – Я в Университете Гумбольдта, а он в БИТИЭ. Просто мы дружим с его сестрой.

– БИТИЭ? – спросила я.

– Берлинский институт техники и экономики. Я занимаюсь экологической инженерией, – сказал Ной.

– Вау. То есть ты спасаешь окружающую среду, а Фуонг – людей. – Мои пальцы теребили ручку уже пустой чашки.

– Я пока никого спасаю, а играю на лекциях в борьбу умов, – откликнулась Фуонг.

Ной громко рассмеялся.

– До сих пор? Ты как будто застряла в 2014-м.

– Ты так говоришь, потому что завидуешь. Тебе никогда меня не победить.

– Она врет, – заверил меня Ной. – Ты тоже учишься?

Я покачала головой, не желая снова лгать. На самом деле я ненавидела ложь. И если буду продолжать в том же духе, то просто запутаюсь в своем вранье. Поэтому я решила сказать часть правды.

– Я бы хотела изучать кино, – ответила я на вопрос Ноя. – И поснимать немного на каникулах. Когда подаешь заявку на курс, обычно нужно предоставить портфолио. Так что я подумала, что соберу здесь материал для короткометражного фильма, – вот, не совсем ложь. Я действительно отправляла портфолио в университет после того, как закончила школу. Что ж, я стала настоящим профессионалом если не во вранье, то, по крайней мере, в умении говорить не всю правду. «Я в порядке» – повторяла я сама себе почти каждый день.

– Звучит круто! – сказала Фуонг. – А в какой университет ты хочешь поступать?

– Эм-м, – отозвалась я не вполне красноречиво. Черт. – Я не знаю пока. Я… – Лажется, сердце уже не помещалось у меня в груди. Я же приехала сюда, чтобы забыть это все. Университет, учебу, тех людей. Вообще все. Я не хотела об этом думать, а уж говорить – тем более.

Просто закрой рот, Лия. Веди себя как нормальный человек.

Когда я увидела растерянно-выжидательные взгляды Ноя и Фуонг, я снова откашлялась. Наверное, они думали, что я совсем ненормальная.

– Может быть, не будем говорить об учебе, в конце концов, сейчас каникулы, – предприняла я неуверенную попытку оправдать свое странное поведение.

Фуонг подперла голову рукой и пожала плечами.

– Ну, зато честно.

– Ты уже выложила куда-нибудь свои работы? – спросил Ной.

Я покачала головой. Сейчас мне хотелось одного – чтобы они переключили свое внимание с меня на что-то другое.

– Нет. У меня есть пара видеороликов и идей для короткометражных фильмов, но почему-то на сто процентов мне ничего не нравится. – Я запнулась, но, вопреки ожиданиям, заинтересованный взгляд Ноя заставил меня продолжить. – Я не хочу делать просто пейзажные снимки, но когда фотоаппарат у тебя в руках, это неизбежно означает, что фото- и видеоматериала о себе мало.

– Тогда обучение в университете – это то, что тебе надо, – заметил Ной. – Там ты будешь работать в команде и познакомишься с людьми, которые так же увлечены этим делом. Они смогут помочь тебе со съемкой.

Я хотела громко рассмеяться, но прикусила язык. Когда-то я тоже так думала. Кто знал, чем это все закончится.

– Или, может быть, ты слишком критична к себе, – вставила Фуонг.

В этот момент зазвонил телефон и избавил меня от дальнейших вопросов. Ной вытащил свой смартфон из кармана.

– Извините, одну секунду. – Сжав губы, он посмотрел на дисплей, затем встал и отошел к двери, прежде чем ответить.

– Что случилось? – тихо спросил парень, тон его стал заметно суше.

Фуонг быстро улыбнулась мне, но выглядело это не очень убедительно.

Я бы с удовольствием обсудила с ней эту ситуацию. Но это было не мое дело. Я их не знала, и нет ничего хуже, чем посторонний человек, вмешивающийся в чужие дела.

Я взглянула через плечо на Ноя, который уже закончил разговор и снова сел за стол.

– Извините, девчонки. Мне надо идти.

Я посмотрела на часы.

– Я тоже лучше пойду. – Затем я встала и улыбнулась Фуонг. – Спасибо за кофе и за все остальное. Я не ожидала такого теплого приема.

Я вынула свой кошелек из кармана, чтобы заплатить, но Фуонг запротестовала – «не надо».

– Это уже второй кофе, который ты раздаешь бесплатно буквально за считаные минуты. Кафе так обанкротится, – заметила я.

– Воспринимай это как приветственный комплимент от заведения. И как приглашение зайти еще раз. Это называется лояльность к клиентам.

Она взяла две пустые чашки и кивнула нам на прощание.

– Буду рада, если ты заглянешь, чтобы отвлечь меня от работы.

Я засмеялась.

– Обязательно.

– Правда, забегай, – сказала Фуонг. – Когда захочешь кофе, Wi-Fi или советов туристу.

Я перекинула рюкзак через плечо и подняла чемодан. Ной бросил свой бумажный стаканчик в мусорку, когда выходил, а затем придержал передо мной дверь.

У двери я снова повернулась и махнула свободной рукой Фуонг. Она с улыбкой помахала в ответ. Затем я выбралась со своим багажом на улицу, где меня тут же окутал влажный жар, поднимавшийся от земли. Но сейчас это потрясло меня не так сильно, как в самый первый момент. Я здесь. Мне есть где переночевать первые пару ночей. И я даже познакомилась с кем-то и снова смогла нормально поговорить. В Халлингене я не высовывала носа из своей комнаты. В последние дни и недели разговор с незнакомцами в кафе был для меня чем-то немыслимым. Здесь, в Берлине, мои тревожные мысли немного отступили. Страх услышать шепот за спиной отошел на второй план. И мне даже удалось немного подерзить Ною. На один короткий, приятный момент часть меня прежней вернулась. Я не питала иллюзий, что все снова в порядке. Я не питала иллюзий, что нашла подругу в лице Фуонг только потому, что мы с ней мило поболтали. Но в этом и нет необходимости. Мне казалось на удивление приятным делать все эти привычные вещи, не находясь постоянно настороже. Я отказалась от себя настолько, насколько это было возможным, – и все же чувствовала, что часть меня вернулась. И это только начало.

4 глава
Ной

Дверь кафе за нами закрылась, за спиной послышался звон колокольчика. Разница температур была такой, что показалось, будто меня ударили чем-то по голове. Я с шумом выдохнул.

– Мне срочно нужно на электричку, – сам виноват. Забежал в кафе, чтобы хоть ненадолго отложить момент разговора с родителями.

Лия повернулась ко мне, на лице ее застыло ироничное выражение.

– Фуонг сказала, что ты только что из Южной Америки. По-моему, ты должен был привыкнуть к жаре.

– Да, там жарко, – согласился я. – Но здесь жара намного беспощаднее.

Лия ничего не ответила, только улыбнулась в ответ. Я мог ее понять – сегодня со мной действительно сложно разговаривать. И даже если маневр с обгоном автобуса не отпугнул ее, то моя сегодняшняя манера общения уж точно сделала это.

– Ты знаешь, как добраться до хостела?

Лия потянулась к заднему карману джинсов, вытащила смартфон и помахала им в воздухе.

– Гугл-карты.

Я перевел взгляд с ее руки на джинсы. Странно, как в такую погоду можно их носить. Мне даже в шортах было невыносимо жарко.

– Окей, – сказал я. – Лучше всего садись на Розенталер Плац, чтобы не возвращаться до Алекс.

Лия кивнула.

– Тебе тоже надо на метро?

– Нет, я сяду на электричку у Ораниенбургских ворот и поеду к родителям. Они живут в пригороде, – я указал в противоположном направлении, и Лия снова кивнула, убирая с лица прядь рыжих волос.

– Что ж, – сказала она, одарив меня легкой улыбкой, от которой на ее носу заплясали веснушки. – Поеду заселюсь в свою комнату, и до конца дня у меня останется еще немного времени.

– Надеюсь, тебе понравится в Берлине, – сказал я и тут же почувствовал себя третьесортным гидом-экскурсоводом. Я что, нервничаю? Если даже и так, то уж точно не из-за Лии. Я, наверное, вообще немного не в себе. Джетлаг[3]. Да, голос моего отца по телефону не сулил ничего хорошего. Одна мысль о том, что между мной и родителями неизбежно случится ссора, уже заставляла меня нервничать. Я ненавидел ссоры.

– Спасибо! – ответила Лия и повернулась, чтобы отправиться к метро. Не делай глупостей, настойчиво уговаривал я себя, наблюдая, как она уходит. Шаг, еще один.

– Эй, Лия, – позвал я ее – к сожалению, не в мыслях, а вслух, достаточно громко, чтобы она услышала меня даже за стуком колес чемодана.

Отлично, вот это – самая настоящая глупость.

– Да?

Я сделал шаг.

– Давай я дам тебе свой номер? Ты сможешь позвонить мне, если тебе что-нибудь понадобится.

Она улыбнулась, в ее глазах читался немой вопрос. Нет, не вопрос. Смущение.

– Спасибо, со мной все будет хорошо, – она помахала свободной рукой на прощание.

Упс. Вот это от ворот поворот. Хорошо, что Даниель не видел. Он бы мне это еще долго припоминал.

Дверь за мной захлопнулась. Слишком громко в такой тишине. Неужели никого нет дома? Я попытался уловить голоса родителей или дурацкую музыку из комнаты младшей сестры. Некоторое время все было тихо, затем до меня донеслось быстрое постукивание собачьих лап по паркету, и вскоре послышался лай и вой. Я присел и поздоровался с Баллуном, нашим золотистым ретривером. Он радостно набросился на меня и чуть не сбил с ног. Собака, скуля, дважды обернулась вокруг себя, а потом снова подпрыгнула.

– Я знаю, я тоже скучал по тебе, мой большой мальчик. Извини, что меня не было так долго, – я уткнулся носом в его теплую мягкую шерсть и нежно потрепал по бокам. Хвост бился о мои ноги, и это короткое чудесное мгновение было прекрасным. Затем раздался голос матери:

– Ной! – послышались шаги, она появилась из-за угла, приветственно раскинув руки. Кажется, она недавно покрасила волосы – оттенок темнее, чем обычно. На ней было синее платье ниже колен. Она обняла меня, но я стоял, не шелохнувшись. Было заметно, что она напряглась. Мать отпустила меня и отступила на шаг.

– Ной, я… ты проходи.

Молча я кинул ключи в вазочку на комоде, рюкзак оставил у стены. Мать следила за моими движениями.

– А где остальной твой багаж?

– У Даниеля в машине, – ответил я. – Я решил заскочить в кафе к Фуонг и не хотел тащить все с собой. – Я умолчал о том, что это к тому же окажется удобным на случай, если конфликт с родителями будет настолько серьезным, что мне придется снимать жилье. Я надеялся, что до этого не дойдет, но пока ехал, готовился ко всему.

– Даниель забрал тебя из аэропорта?

Я кивнул, и на мгновение на лице матери промелькнула неуверенность.

– Ты мог бы позвонить нам, ты это знаешь, правда ведь? Я думала, ты приедешь на электричке.

В ответ я только пожал плечами. В машине вести этот разговор мне уж точно не хотелось. Она провела ладонями по подолу платья, как бы разглаживая складки. Складок на нем не было.

– Как хорошо, что ты вернулся. Хотя я говорила тебе, что в этом нет необходимости. Отец сказал, что ты написал ему сообщение. В доме сейчас так пусто… Кира в Париже у тети. Но она, наверное, тебе писала. Я даже не знаю, как мы тут будем, когда она тоже уедет учиться.

Я прошел за мамой через гостиную в сад. Баллун, тяжело дыша, поплелся за нами. Я никак не реагировал на ее словесный поток. Она всегда много и быстро говорила, когда нервничала, хотя обычно была воплощением спокойствия. По крайней мере, теперь я знал, почему сестра мне не отвечала – она просто сбежала во Францию.

– А у нее что, другая сим-карта? – спросил я. Это могло бы объяснить то, почему она не ответила на мои последние сообщения.

– Даже не знаю, – ответила мама и открыла сетчатые двери, ведущие на террасу.

– Джонатан, – позвала мама. Отец поднял глаза и отключил садовый шланг, которым только что поливал живую изгородь. На нем были темные джинсы и свободная футболка, что само по себе казалось необычным. Почти всегда он носил рубашки. Редко когда отец не работал, тем более что после смерти дедушки ему пришлось взять на себя руководство Seger Solar – нашим семейным бизнесом. Он тоже хотел обнять меня, но остановился, увидев мое выражение лица. Вот и правильно. Внутри меня все кипело, и я призвал на помощь все свое самообладание, чтобы выглядеть спокойным.

Кивком он пригласил присесть у небольшого искусственного пруда, который мы соорудили вместе около трех лет назад. Водопад, работающий от солнечной батареи, радостно плескался и никак не вписывался в напряженную атмосферу, повисшую между нами.

– Садись, – сказал он, а затем сел сам на один из стульев.

Я неохотно послушался. Родители сидели напротив меня, и я чувствовал себя словно на скамье подсудимых, хотя на самом деле это у меня к ним было множество вопросов. Баллун лег на газон рядом с моим креслом и опустил голову на передние лапы.

– Мы же сказали тебе, что не стоило приезжать, – начал отец. Его голос был сейчас не таким холодным, как по телефону, но все равно не предвещал ничего хорошего. – Твое образование важнее.

– Когда вы собирались все рассказать мне? – спросил я, игнорируя его слова.

Мама посмотрела на отца, а потом снова на меня.

– Дорогой, я…

– Элиас говорит, что вы выгнали его из компании три недели назад.

– Мы долго думали о том, когда лучше тебе сказать, – начала она снова.

– Ты имеешь в виду, говорить ли мне вообще, – ответил я. – Кира знает об этом?

Родители закивали, и это еще больше разозлило меня. Значит, сначала Кира ничего не сказала мне о произошедшем, а затем просто улетела отдыхать в Париж.

– Да уж, – вот все, что я мог выдавить из себя. Ладно, родители, которые скрывали от меня весь этот конфликт. Но сестра – вот кто меня удивил больше всего.

Мама глубоко вздохнула.

– У тебя все шло так хорошо. Ты так многому там научился, и твои сообщения – ты казался таким счастливым. Мы не хотели выдергивать тебя оттуда.

Я сжал кулаки под столом.

– Вы лишаете моего брата работы, обрываете с ним все контакты и молчите, потому что я казался счастливым? С вами вообще все в порядке? – я почти прокричал последние слова.

– Ной, успокойся. В таком тоне разговора не получится, – сказал отец.

– А я не хочу успокаиваться. Я видел Элиаса сегодня. Вы знаете, как ему хреново? Нет, конечно нет. Потому что вы с ним больше не общаетесь! – Я ударил кулаком по столу, мама вздрогнула. Баллун поднял голову и снова опустил ее, увидев, что никто из нас не двинулся с места.

– Твой брат совершил большую ошибку и теперь расплачивается за свой поступок, – сказал отец и, в отличие от матери, не отвел взгляда.

– Так он больше не ваш сын, что ли? Да, он устроил драку. Я тоже раньше так делал. Не помню, чтобы вы так со мной обращались. Вам не кажется, что вы как-то слишком остро отреагировали?

Мама тяжело вздохнула.

– Ной, конечно, Элиас все еще наш сын. Ты не должен так говорить.

– Как вы думаете, каково ему? Вы вышвырнули его из своей жизни, он уже три недели сидит у себя в квартире. Он выглядит ужасно, и никто из вас не подумал о том, что можно было бы навестить его хоть раз.

Родители хором хотели что-то сказать, но я продолжил:

– Вы вообще спрашивали его, что там все-таки произошло? Вы реально верите в то, что Элиас может избить кого-то до полусмерти?

– Ной, он сам во всем признался, – отец тоже повысил голос и пристально посмотрел на меня. – Я знаю, что ты хочешь верить только в хорошее. Ты думаешь, мы не хотим? Он наш ребенок. – Отец с усилием сглотнул. – Как ты думаешь, легко ли нам пришлось последние несколько дней? Мы ездили с ним в отделение полиции, и нам несказанно повезло, что Кристофер не стал добиваться возбуждения уголовного дела. Но Элиас признался. Он даже не извинился и не объяснил причин своего поведения. И поверь мне, мы много раз спрашивали его об этом. Мы не обрывали с ним контакты, он знает, что может позвонить нам в любой момент. Как только он извинится перед Кристофером. Но он отказывается. Так же как и рассказывать нам, что случилось.

Я покачал головой. Нет, это непохоже на Элиаса. Что-то в этой истории было не так.

– Он никогда не начал бы драку без причины.

Мама потянулась к моей руке, которая все еще лежала на столе, стиснутая в кулак, и сжала ее.

– Тебя там не было, Ной. Мы видели, как он навис над Кристофером. Было приглашено двести человек гостей, праздник в самом разгаре. Если бы ваш отец и Стефан не оттащили его… Я не хочу даже представлять, как далеко зашел бы Элиас. Там столько крови… – Она остановилась и судорожно вздохнула. – Я не знаю, что на него нашло. – Ее глаза, такие же темно-карие, как и мои, пытались поймать мой взгляд. Они тревожно блестели, и хоть я и решил не отступать, мой гнев постепенно стало сменять волнение. Я ненавидел, когда мама расстраивалась. Так было с самого детства.

– Может, у него проблемы, о которых он нам не рассказывал? Он принимает наркотики? – спросила она, не сводя с меня взгляда.

Я фыркнул, такой нелепой была эта мысль. Мой брат почти не пил алкоголь и ненавидел сигареты. Скорее день и ночь поменяются местами, чем он прикоснется к наркотикам.

– Конечно, нет. Ты сама это знаешь. За кого ты его вообще принимаешь?

Другую руку она тоже положила на мой кулак, и мои пальцы под ее теплым прикосновением стали медленно расслабляться.

– Мы тоже не думали, что он может быть таким жестоким. Но Кристофер лежал в больнице. У него была сломана скула, на всем теле – множество ран и синяков. Кроме того, еще и вывих плеча. До сих пор не ясно, сможет ли он выступить в этом сезоне. Говорят, его команда имеет хорошие шансы подняться в лиге. Если все будет долго заживать или если травмы окажутся серьезнее, чем мы полагали… – голос матери стал тише, но продолжать и не было смысла. Я сам знал, чем это обернется для Элиаса, а также для нашей семьи и компании.

Отец водил большим и указательным пальцами по оправе очков. Он иногда делал так, когда нервничал перед презентациями.

Я внимательно посмотрел на родителей, уже без той пелены гнева, которая до этого затуманивала мой взгляд. У матери проступили круги под глазами, она выглядела усталой. Обычно я видел ее такой, когда один из нас, детей, болел и она ночами сидела у нашей кровати. Но такого уже давно не случалось. А отец, всегда гладковыбритый, теперь отпустил щетину. Они выглядели измученными. Старше, чем были. Я не хотел сдаваться, ради Элиаса, но теперь, без пелены своего гнева, увидел, что для родителей все это тоже не прошло бесследно.

– Но почему вы его выгнали из фирмы? – спросил я. – Разве не мог он перейти на другую должность?

– Как ты думаешь, какие у нас теперь отношения со Стефаном? – спросил папа. Стефан Роте – владелец одной из крупнейших компаний по недвижимости в Берлине и политик. Он много лет был нашим ближайшим деловым партнером. Одна из причин, по которой мой отец добился такого успеха, заключалась в том, что господин Роте – как и его отец – доверили Seger Solar строительные и ремонтные работы на своих объектах, а также поддерживали субсидиями наши исследовательские проекты. Компания отца начинала свою работу только с солнечных технологий, а теперь вышла на уровень более крупных экологических проектов. Это все как нельзя лучше пересекалось с моим направлением учебы. Мне не терпелось по-настоящему погрузиться в этот бизнес.

В свою очередь, мы многократно увеличили стоимость недвижимости, которую продавал Роте, – на рынке наши экологически ориентированные решения всегда шли на шаг впереди других благодаря инновациям, которые именно мы предложили первыми. Это был прекрасный симбиоз и долгое сотрудничество, переросшее в дружбу. В ту ночь, когда Элиас решил напасть на Кристофера, единственного сына семьи Роте и восходящую звезду гандбола, как раз отмечалась пятидесятая годовщина этого партнерства. Так что вопрос отца был более чем актуальным.

Я поморщился.

– Наверное, не совсем блестящие?

Папа кивнул.

– Угадал.

– Но Элиас должен быть для вас важнее.

– Так и есть, – согласился отец, – так же, как и ты. И поэтому мы не хотим ставить под угрозу ваше будущее и будущее компании, продолжая поручать Элиасу проекты и выступая таким образом против Стефана и его сына. – Он глубоко вздохнул. – Нам несказанно повезло, что действия Элиаса не повлекли за собой возбуждения уголовного дела. – Он потер нос, очки могли вот-вот свалиться. – Но если вывих плеча у Кристофера окажется серьезным, это будет означать, что такое все еще возможно. – Отец посмотрел на меня, и в его глазах, помимо усталости, читалась еще и мольба понять его. – Конечно, мы хотим видеть Элиаса и, конечно, хотим, чтобы он вернулся в компанию. Но здесь на карту поставлено гораздо большее, Ной. И пока Элиас упрямится, пока он продолжает оставаться слишком гордым, чтобы извиняться за свое поведение… – Он пожал плечами. – Все, что мы можем сделать прямо сейчас, это подождать.

Я фыркнул. Именно так сказал мне Элиас, но каждый день, что он проводил без дела, погруженный в свои мысли, казался нескончаемо долгим.

– И вы думаете, что он скоро сможет без проблем продолжить работу в компании?

Отец колебался, прежде чем ответить. Между тем мать смущенно посмотрела на свои руки, которые она снова положила на колени.

– Ну… я полагаю, он не сможет сразу вернуться на ту же должность.

Я покачал головой и посмотрел на пруд, по которому бежала легкая рябь и где отражалось жаркое солнце, – как обычно.

– Я не могу придумывать особые правила и игнорировать существующие только потому, что он мой сын. Это было бы несправедливо по отношению к другим сотрудникам. Но на его резюме это никак не отразится. И я уверен, что гнев Стефана со временем уляжется. Время лечит, не так ли? – его слова звучали почти убедительно.

– И Стефан, к тому же, совершенно здесь ни при чем, – добавила мать, – я не знаю, как бы мы отреагировали, если бы все произошло наоборот. Если бы ты или Элиас попали в больницу. Мы должны быть благодарны ему за то, что он все еще хочет вести с нами дела.

Я вздохнул. Их аргументы не казались такими уж бессмысленными. Но я знал своего брата. Он не был жестоким. Больше всего на свете он любил свою работу. Он любил то, что делал. Зачем ему так рисковать?

– Я просто надеюсь, что одна-единственная ошибка не перечеркнет все его будущее, – сказал я. – Что у него появится шанс все исправить.

Но он не хотел этого шанса. Он не знал, желает ли, чтобы Кристофер Роте восстановился. Это были его слова. Остается два варианта. Либо Элиас что-то скрывает от всех нас, либо я знаю своего брата не так хорошо, как мне казалось раньше. Оставалось только надеяться на первый вариант. Так я хотя бы смогу помочь ему. И я поклялся себе, что сделаю это. Я буду за него, даже если наши родители от него отвернулись. Потому что он всегда был за меня все эти годы.

5 глава
Лия

Я скинула рюкзак с плеча и поставила его на пол, сделала глубокий вдох и выдохнула. В комнате никого не оказалось, но четыре из шести кроватей были заправлены. Конечно, все нижние места заняты, так что, хочу я этого или нет, спать придется наверху. Обстановка комнаты была довольно скромной – один узкий шкаф на всех, две урны. На стенах – небольшие фотографии Берлина. На этом все. Поскольку я выбрала один из самых дешевых вариантов, ванную комнату придется делить с другими гостями на этаже. Меня это нисколько не смущало, ведь в студенческом общежитии тоже ни у кого нет собственной ванной комнаты.

Я поставила багаж к стене и забралась по узкой лестнице на кровать. Постельные принадлежности, которые мне дала женщина на стойке регистрации, пахли чистотой и чем-то ароматным. Я принялась заправлять кровать. Закончив, устало упала на матрас, вытянув руки и ноги.

Не сводя глаз с белого потолка, я просто лежала и слушала свое дыхание и шум с улицы, который, несмотря на закрытое окно, проникал в комнату.

Вот я и приехала. Коротко засмеявшись, тут же зажала рот рукой, хотя мне было все равно, услышит меня кто-нибудь или нет. Я приехала. Я действительно это сделала. Я больше не в Халлингене. И до возвращения обратно у меня было в запасе не каких-то несколько дней, а недели. От радости я задергала ногами, так что кровать заскрипела. По-детски, да. Но на короткое время эндорфины в моей крови заставили меня испытать такое счастье, какого в моей жизни не случалось уже давно. Несколько секунд я просто лежала и смотрела прямо перед собой. У меня было ощущение, что кто-то взял и снял с моих плеч тяжеленный груз.

А потом в кармане завибрировал сотовый телефон, и мое сердце заколотилось как бешеное. Все тело напряглось, но я села и рывком вытащила телефон из джинсов. Тяжело вздохнув, прочитала имя на дисплее.

– Привет, мама, – ответила я, надеясь, что мой голос звучит нормально.

– Привет, дорогая, – послышался на другом конце звонкий голос моей матери. – Как у тебя дела? Как прошел твой последний экзамен? Он же был последний, не так ли?

Я сглотнула.

– У меня все в порядке, – ответила я, не обращая внимания на вновь проснувшиеся угрызения совести. – Думаю, что сдала экзамен хорошо. Узнаю через пару недель.

– Я уверена, что ты сдала его на отлично! – она улыбалась, это было слышно по голосу. – Что собираешься делать сегодня?

– Посмотрим, может, просто выйду прогуляться. Погода отличная.

– О, здорово. С Лизой?

– Нет, Лиза уехала, – ответила я. – Возьму книгу или что-нибудь еще и пойду в парк.

– Отличная идея. Отдохни немного, ты заслужила это после учебы, – сказала мама.

Угрызения совести почти душили меня. Я не сказала матери совсем уж неправду, она знала, что я не была на работе последние несколько недель, но она думала, что это из-за моей загруженности в университете и того, что я круглосуточно училась. Я не могла рассказать ей, что произошло на самом деле.

– Но с Лизой же тоже все в порядке? – спросила она.

– Ага, – подтвердила я и была даже рада, что разговор переключился с меня на Лизу. Я выдавила из себя еще пару новостей из университета, а затем вполуха стала слушать, что мама рассказывала о своей работе в театре. Через несколько минут мы попрощались.

Ощущение счастья, охватившее меня перед этим звонком, улетучилось. Да, здесь, в Берлине, мне больше не нужно прятаться, но для этого мне пришлось еще больше увязнуть во лжи. И было наивно и глупо думать, что побег что-нибудь изменит в лучшую сторону.

Я отдернула легкие оконные занавески и выглянула на улицу. Солнце светило все так же ярко, в небе почти не было облаков. Стоя на коленях, я провела изыскательски работы в чемодане и переложила самые важные вещи в черную сумку: кошелек, бутылку с водой, карту, которую дала мне Фуонг… Нащупав фотоаппарат на дне рюкзака, я на мгновение замерла. Осторожно достав его, погладила кожаный ремешок. Несколько секунд я просто смотрела в закрытый объектив. На мгновение прикрыла глаза, а затем аккуратно завернула его в одну из своих футболок и положила в чемодан между несколькими слоями одежды. В разговоре с Фуонг и Ноем я лишь притворялась, что хочу снимать, на самом деле я не верила в то, что у меня что-то получится. Теперь фотоаппарат лежал в чемодане, зарытый в ворох одежды. Я задумалась на секунду, а затем вытащила свежую, свободно ниспадающую рубашку и голубые протертые джинсы, закрыла крышку чемодана и направилась в ванную.

Душ, перекус, и вот три часа спустя я уже прогуливалась по парку, держа в руке листовки с рекламой экскурсий и однодневных поездок. Мое внимание сразу же привлек граффити-тур, а фотографии близлежащих озер выглядели так заманчиво, что я с трудом могла поверить в то, что в таком большом городе есть столь удивительные места. Огромное количество предложений буквально сбило меня с толку. В моем кампусе при университете со среды по субботу устраивались всякие вечеринки, работали кино, театр и несколько ресторанов. И даже этого мне было вполне достаточно. Здесь же я просто не знала, с чего начать. На каждом углу попадалось что-то интересное. Я уже видела здесь музыкантов и уличных танцоров, граффити во всю высоту здания и оживленные улицы. Я даже посидела одна в кафе. И что в этом оказалось прекраснее всего? То, что никто, вообще никто не обращал на меня внимания.

Изрядно утомленная, я буквально упала на скамейку, которая, к счастью, находилась в тени дерева, и засунула полученные по дороге листовки в карман. По возвращении в хостел нужно будет составить программу, которую я потяну по финансам. В задумчивости я массировала мышцы на ногах, которые слегка дрожали от долгой ходьбы. Неудивительно, ведь последние несколько недель я большую часть времени просто лежала в постели, выходя из дома только за покупками. Было приятно снова оказаться на улице, не чувствуя, что за мной наблюдают. Тогда почему я не могла просто расслабиться?

В отчаянии я закинула голову назад и стала рассматривать крону дерева, раскинувшуюся надо мной. Почему мне здесь не становится лучше? Здесь, в Берлине, я повстречала пока только хороших людей, у меня было столько новых впечатлений. И все же я не чувствовала себя собой: я провела рукой по обнаженной части шеи. Раньше я бы никогда не вышла из дома без фотоаппарата. До всего этого. Я ненавидела то, что теперь в моей жизни появилось До и После. И то, что отсутствие привычного веса на шее теперь каждый раз напоминало мне об этом.

Обычно я видела сюжеты для съемки буквально на каждом углу, но в последнее время эта моя способность уснула. И я понятия не имела почему. Складывалось ощущение, что я держу в руке концы шнурка от ботинка, которые не могу завязать. Как будто я забыла все, что умела раньше. В кафе я сказала, что мне не хватает концепции. На самом деле проблема не только в этом. Я просто не знала, как разобраться в одном.

Что я здесь вообще делаю?

Я села, скрестив ноги, и стала наблюдать за людьми. Было еще светло, и вечер оказался таким теплым, что мне не хотелось возвращаться в хостел. Как ни странно, несмотря на дорогу и неспокойный день, я совсем не устала. Но совершенно не знала, чем можно заняться вечером в Берлине. Любая другая студентка моего возраста наверняка готовилась бы сейчас к вечеринке. Я могла пойти одна в кафе, но никак не в клуб. Вздохнув, я достала из кармана сотовый телефон. Может, мне просто скачать несколько выпусков Queer Eye[4] и провести вечер в хостеле?

На телефоне появилось уведомление о новом сообщении. Лиза. И еще два пропущенных звонка с неизвестного номера. Телефонный код Халлингена. Сразу стало тяжело дышать.

Я открыла сообщение от Лизы в WhatsApp.

То, что ты написала в записке, – это серьезно? Что ты делаешь в Берлине? Как прошел экзамен? ТЫ ЧТО, СБЕЖАЛА?

Я решила ответить ей позже и скопировала номер пропущенного вызова. «Гуглу» потребовалось меньше двух секунд, чтобы найти, кому он принадлежит. Это мой университет. Сначала мне хотелось вздохнуть с облегчением, но в следующий момент кровь в моих жилах буквально застыла от ужаса.

А если они звонили из-за этого? Нет… или все же да? Я смотрела на дисплей и видела, как мой большой палец, листающий страницы, дрожал. Я глубоко вздохнула и нажала кнопку вызова.

Раздалось всего два гудка, затем последовало автоматическое сообщение: «К сожалению, вы звоните в нерабочее время. Пожалуйста, перезвоните…»

Я в отчаянии засунула телефон обратно в карман. В желудке чувствовался дискомфорт, и я пожалела, что плотно поела.

Внезапно хорошее настроение от посещения кафе, от уличных артистов и прогулки по городу улетучилось. Я фыркнула и засмеялась над собой. Чего я ожидала? Что все мои проблемы растворятся в воздухе, если я просто сменю местоположение? Один лишь телефонный звонок показал, насколько наивной была эта надежда.

А если они все же звонили по тому самому поводу?

Я опустила ноги на землю, небрежно перекинула сумку через плечо и пошла обратно в хостел. Неожиданно перспектива провести вечер в комнате показалась мне гораздо более заманчивой, чем несколько минут назад.

6 глава
Лия

Я проснулась вся в поту. Сердце бешено колотилось. Сквозь влажную ткань футболки я чувствовала его удары. Лоб тоже был мокрым от пота. Я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Это не особо помогло. Да и как это могло помочь? Ведь за последние несколько недель ни разу же не помогало. Я посидела некоторое время, пытаясь забыть кошмар. Все нормально.

Голос в моей голове был мягким и успокаивающим, но на меня это не действовало.

Ты в Берлине. Все нормально.

Я медленно обвела взглядом комнату. Интересно, который час? Сквозь тяжелые занавески уже пробивался свет с улицы. Мои соседки по комнате, должно быть, вернулись ночью: все кровати были заняты, а на стульях в углу небрежно висела одежда. Осторожно, стараясь как можно меньше шуметь, я спустилась по узкой лестнице, достала из шкафчика одежду и пошла в ванную, чтобы смыть пот и мерзкое ощущение с кожи.

Несколько часов спустя я сидела напротив съеденного только наполовину круассана, смотрела на дисплей мобильного телефона и ждала, когда время сменится с 9:59 на 10:00. Потому что тогда, наконец, откроется секретариат моего университета. Я коснулась пальцем экрана. Он не успел заблокироваться – наконец, 10:00. Я сразу набрала номер и схватилась свободной рукой за тонкую столешницу. Я смотрела в окно невидящим взглядом. В правом ухе прозвучал гудок.

– Студенческий секретариат медиа-кампуса Халлинген. Кремер вас слушает, чем я могу помочь? – поприветствовал монотонный голос на другом конце провода.

Я откашлялась.

– Это Эмилия Мартенс. Вы вчера звонили мне с этого номера, – я начала называть свой матрикульный номер[5], но он, похоже, был не нужен, потому что фрау Кремер прервала меня после четвертой цифры.

– Ах, фрау Мартенс, да, – произнес голос, теперь уже не так отстраненно. – Мистер Хофманн сообщил мне, что вы покинули аудиторию во время экзамена. Перед началом он, как обычно, поинтересовался, все ли вы здоровы и в состоянии сдавать экзамен. В ходе теста у вас что-то случилось?

Я почувствовала просто сумасшедшее облегчение. Тяжесть в груди, не отпускавшая с прошлой ночи, внезапно исчезла, а пальцы, сжимавшие изо всех сил столешницу, расслабились.

– Фрау Мартенс?

– Да, эээм… – Я на секунду задумалась. Фрау Кремер подала мне отличную идею для оправдания. – Мне стало очень плохо.

– У вас панические атаки, связанные с экзаменами?

– Наверное, – согласилась я. – Я еще никогда не сдавала так много экзаменов.

– Почему же вы не позвонили нам после?

Да, почему? Наверное, потому что я даже не подумала об этом и потому что мое плохое самочувствие было ложью?

Фрау Кремер, похоже, не сильно были интересны мои объяснения, потому что она принялась объяснять, что сей час нужно делать, чтобы я смогла пересдать предмет. Я почти ее не слушала, пообещала снова записаться на экзамен, а затем повесила трубку и откинула голову назад.

Слава богу.

Кто бы мог подумать, что можно радоваться тому, что провалил экзамен? Конечно, именно это и стало причиной звонка. Наши учебные группы и кампус в целом были небольшими, преподаватели знали своих студентов по именам. Поэтому неудивительно, что мистер Хофманн запомнил меня, когда я сбежала. С облегчением я убрала волосы с лица. Откусила кусочек круассана, отключила передачу данных и выключила смартфон совсем.

С экзаменом разберусь позже. Оставшуюся часть дня я не хочу никого слышать, буду бродить по городу и забуду о доме.

В моем воображаемом списке посещенных достопримечательностей я с чистой совестью могла отметить Бранденбургские ворота, здание Рейхстага, Пергамский музей, а теперь еще и Истсайдскую галерею. Ноги болели, поскольку я везде ходила пешком. Было странно не фотографировать свои впечатления, не выкладывать сторис в «Инстаграм», а просто стоять и рассматривать. Не помню, когда в последний раз я так делала. Обычно я смотрела на все через объектив фотоаппарата. Теперь, впервые, я намеренно не взяла его с собой, и у меня нет возможности пересмотреть все, что я увидела, еще раз, позже.

Я просто шла вдоль Шпрее, дальнейших планов в голове не было. В центре города было легко ориентироваться по многочисленным указателям. Но чтобы попасть к Истсайдской галерее, я прошла довольно много и теперь совершенно не знала, где нахожусь. Я перешла мост справа от меня. Посреди него возвышались две красные башни. С моста была хорошо видна телебашня. Хотя бы какой-то ориентир, пусть и не особо полезный, поскольку я понятия не имела, куда идти дальше.

Чтобы не включать мобильный телефон, я вынула из кармана карту, которую вручила мне Фуонг. Может, там отмечены какие-нибудь еще достопримечательности. Если они, конечно, открыты вечерами. На ходу я развернула карту. Что-то упало на землю. Я наклонилась и подняла флаер, про который уже успела забыть. Снова полюбовалась примитивно сделанной рекламой.

Почему бы и нет?

Я сто лет не была на концертах. И Фуонг наверняка там появится. Она же не будет против, если я просто зайду? Иначе она бы не предложила, не так ли? И это не покажется столь навязчивым, как снова зайти в кафе. И даже если ее там не будет, на концерте я смогу раствориться в толпе. Мне нечего терять.

Место проведения под названием Darn Donkey было отмечено красным на обратной стороне листовки. Я сравнила карту на флаере с большой картой Фуонг. Спустя некоторое время, показавшееся мне вечностью, я, наконец, смогла определить свое местоположение. Кройцберг – я недалеко от того места. Я взглянула на часы. Впускать гостей начинали в семь, а первая группа должна была играть в восемь. До хостела и обратно я, скорее всего, не успею. Но это же Берлин – здесь уж точно не нужно заморачиваться с внешним видом. Вряд ли Darn Donkey было каким-то пафосным заведением. Джинсы и рубашка должны вполне подойти. Я прикусила нижнюю губу и посмотрела на певицу на флаере – в коротком платье и в позе, излучавшей бесконечную уверенность в себе. Я вдохнула так сильно, насколько смогла, а затем резко выдохнула.

Я намерена наслаждаться этим вечером. Я и так проделала уже длинный путь. Не буду оглядываться назад.

Не буду до тех пор, пока мне не придется это сделать.

Услышав громкую музыку, доносящуюся изнутри, я на мгновение испугалась, что опоздала. Но из динамиков звучала всего лишь запись. Я не знала этой песни, но если она принадлежала одной из трех групп, то мне тут определенно понравится. За импровизированным деревянным столом сбоку от входа стоял человек с туннелями в ушах и в рубашке, украшенной логотипом бара.

– Штамп, – пробормотал он и протянул руку, чтобы я дала ему свою.

Черт, разве Фуонг не сказала, что вход бесплатный? Я не ответила и он снова потянулся ко мне со штампом.

– Не волнуйся. Всем, кто приходит до 21:00, пиво бесплатно. Но чтобы получить его, тебе понадобится вот это, – он показал мне деревянный штамп.

– О, конечно, – я протянула правое запястье, на котором вскоре появился маленький черный ослик.

– Красиво, – заметила я, и он усмехнулся.

– Хорошего вечера.

Я поблагодарила парня и пошла в бар. Полутемная комната встретила меня приятной прохладой, хотя людей здесь было уже прилично. Повсюду небольшие ниши с удобными сиденьями. По отдельности стояло еще несколько кресел и стульев, на всех – темно-зеленые подушки. Еще тут были высокие столы со свечами в бутылках из-под виски, вокруг которых толпилось большинство людей. Атмосфера была непринужденная и очень приятная, и я расслабилась. Но ненадолго. Я заметила парня, который стоял за одним из высоких столов справа и пялился на меня. Я не отвела взгляда – чего не стоило делать, так как я увидела, как он стал с интересом изучать меня взглядом с ног до головы. Мое лицо внезапно запылало, в то время как в животе стало противно холодно.

Я поспешила к стойке бара и втиснулась между двумя стульями, чтобы заказать что-нибудь выпить и спрятаться от взгляда незнакомца среди людей.

– Эй, привет, – поздоровался бармен. Он подбросил вверх только что отполированный высокий пивной бокал. Тот дважды перевернулся в воздухе, прежде чем парень поймал его, не сводя с меня глаз. Мне было интересно, как долго он репетировал, чтобы добиться такого совершенного исполнения?

– Чего тебе принести? Первое пиво сегодня бесплатно.

Я улыбнулась и показала ему ослика на запястье.

– Тогда я, наверное, возьму одно.

Он кивнул и подставил стакан под кран, его тело двигалось в такт музыке. Затем он толкнул мне полный стакан через всю стойку.

– Желаю хорошо провести время! Все начнется примерно через полчаса.

– Спасибо, – я сделала глоток, чтобы не разлить пиво. Лучше всего встать перед одним из столов. Стоять среди шумной толпы незнакомцев не так неловко, как сидеть в одиночестве с ними за одним столом. Разве я не этого хотела? Побыть в одиночестве? Тем не менее сейчас мне было как-то некомфортно. Но я и так зашла достаточно далеко, несмотря на все свои опасения. Быть может, у меня даже получится в одиночку послушать концерт.

Неприятный тип все еще был там, но больше не смотрел в мою сторону, когда я протискивалась между людьми, собравшимися перед баром. Быстро, стараясь не пролить свой напиток, я прокралась к пустому столику, который находился достаточно далеко от этого парня. Я уже почти добралась до места назначения, но тут встала как вкопанная. Не потому, что тот тип снова посмотрел на меня. Просто я увидела человека, который был очень хорошо мне знаком.

Ну здорово. Интересно, что будет выглядеть более глупо – подойти к нему и поздороваться или проскользнуть мимо, сделав вид, что не узнала? Он разговаривал с кем-то, вероятно, со своим другом. Мы виделись всего один раз. И даже если он был очень милым тогда, лучше не выдумывать себе ничего. Просто сделать вид, что я его не заметила.

Я сняла сумку с плеча, чтобы никого ею не задеть, и протиснулась вперед между людьми. За то короткое время, что я ходила за напитком, народа в клубе прибавилось. Я ловко увернулась от двух девушек, которые, широко раскинув руки, готовы были упасть в объятия друг друга. И тут услышала низкий голос, звавший меня по имени.

– Лия! Привет!

Черт. Я обернулась и попыталась изобразить удивление.

– О, Ной. Привет! – я остановилась, не зная, что делать – пойти дальше или присоединиться к нему за столом. Ной принял решение за меня, помахав мне рукой. Я подошла к ним ближе, от меня не ускользнула его теплая улыбка. И взгляд. Он не сводил с меня глаз. Я почувствовала легкий трепет в животе и едва сдержалась, чтобы инстинктивно не схватиться за него руками.

– Лия, это Даниель, – сказал Ной, когда я подошла к нему и его приятелю. – Даниель, это Лия. Мы встретились вчера в «Уголке поэта» у Фуонг.

Даниель улыбнулся и протянул мне руку.

– Приятно познакомиться, – сказал он. – У тебя отличный вкус, – его улыбка стала шире, а на левой щеке проступила ямочка.

– Эм-м, что? – удивилась я.

Ной закатил глаза.

– Даниель играет сегодня вечером.

– Ты музыкант одной из групп? – спросила я, хотя это и так было понятно. Взгляд Ноя снова остановился на мне, и я так растерялась, что не в силах была сформулировать ни одной умной мысли.

– Да-а-а… – нараспев произнес он. – Ну, вообще-то группа распалась. Наш певец Оливер переехал учиться в Гамбург, и все как-то само собой произошло. Но сегодня мы еще разок сыграем.

– Тебе грустно, что группы больше нет? – спросила я.

Он задумался на мгновение.

– Нет, не совсем. Я люблю группу и все, что с ней связано, но это было всего лишь такое подростково-школьное увлечение. Мы все профессионально выросли, чего не смогли бы сделать, если бы цеплялись за прошлое, – он пожал плечами. – Но все равно, здорово снова выступить вместе сегодня.

– Тогда для меня это, конечно, большая честь – быть сегодня здесь.

Даниель усмехнулся.

– Вот видишь, правильно она говорит. Это большая честь – быть здесь, Ной!

Ной хотел выразительно вздохнуть, но у него получился только смешок.

– Я скучал по тебе, чувак.

Даниель скривился.

– Фу. Я не привык к таким проявлениям любви от тебя.

Я почувствовала, что напряжение медленно уходит, и поставила свое пиво на стол.

– Ничего, если я останусь здесь, с вами?

Ной смущенно посмотрел на меня.

– Ну, конечно.

Даниель взял свое пиво и жестом чокнулся со мной.

– Я только рад, что за Ноем нашлось кому присмотреть. Фуонг вечно опаздывает, и кто-то должен будет помешать Ною, когда он соберется бросить свои трусики на сцену.

– Не волнуйся. Сегодня я без них, – сухо сказал Ной, а я с удовольствием наблюдала за их словесной перепалкой, которую прервал какой-то громкий звук.

– Привееееет, – послышался голос позади Даниеля, и между парнями появилась блондинка, которая была мне знакома по рекламной листовке. На ее губах была темная помада, фиолетовая или черная, в клубном свете сложно разобрать, одета в темную рубашку, джинсовые шорты и черные колготки в сетку. Она обняла парней, а затем потянулась ко мне, прежде чем я успела увернуться. В полном недоумении я ответила ей взаимностью, но все же этот жест был для меня крайне странным.

– Привет, я Кэт, – поздоровалась она, оторвавшись от меня.

– Лия, – представилась я. – Ты же гитаристка, да?

– А ты фанатка или знаешь это, потому что Даниель всучил тебе одну из своих паршивых листовок?

– Ничего они не паршивые, – возразил Даниель.

Кэт скривилась, я же невольно подняла брови.

– Ладно, может быть, они и не идеальны, но похоже, сработали, – он развел руками. – Клуб заполнен до отказа.

– Конечно, это только благодаря тебе, – подтвердила Кэт.

– Ну, и конечно, дело еще в том, что никто никогда не упустит шанс увидеть нас троих на сцене вживую.

Кэт положила руки на грудь и вздохнула.

– Вот ведь красиво сказал. Как будто это не мы уговаривали тебя прийти сюда сегодня вечером.

Даниель ухмыльнулся и ткнул ее локтем в бок:

– Но это только потому, что у меня был сегодня кастинг. Ты же знаешь, что я никогда не пропущу наш концерт.

Ной заметил мое вопросительное выражение лица и наклонился ко мне, пока Даниель и Кэт беседовали.

– Сегодня Даниель проходил прослушивание в группу, которая давно ему нравится. Вот почему он все время так нервно теребит кольцо на пальце. – Я посмотрела на Даниеля, который в этот момент как раз этим и занимался. – Для него это очень важно. Ответ он получит только на следующей неделе. Кастинг все еще продолжается.

– Ты давно его знаешь? – спросила я и повернулась к Ною. Это было плохой идеей, потому что теперь он находился так близко ко мне, что пришлось взглянуть ему в глаза. Может быть, я это себе придумала, но Ной, похоже, тоже заметил, что мы сидели слишком близко, потому что он ненадолго запнулся, прежде чем его теплое дыхание коснулось моей щеки. Однако, надо отдать ему должное, он не отпрянул назад, остался сидеть в той же позе.

– Да, – ответил он. – Почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты понимаешь, когда он нервничает. И твой голос звучал так, будто кастинг для тебя тоже имеет большое значение.

Ной наклонил голову.

– Он мой лучший друг, – пожал он плечами. – Его успехи радуют меня так же, как мои собственные. Конечно, я переживаю вместе с ним.

Ной говорил так спокойно, как будто это действительно было совершенно нормально. Но я-то знала, что так не бывает. К сожалению, такая дружба – это, скорее, исключение.

– Это так мило, – заметила я, оставив свои мысли при себе. Ной улыбнулся. Его карие глаза казались гораздо темнее в тусклом свете бара, чем вчера днем в кафе. И его взгляд стал более пристальным. У него были выступающие скулы и полные губы, окруженные легкой щетиной. Слева от кончика носа до верхней губы, кажется, тянулся небольшой тонкий шрам, по крайней мере, там не росли тонкие темные волосы. Осознав, что смотрю на его губы, я поспешно отвела взгляд и посмотрела прямо перед собой на мелкий узор его футболки. Теперь мои глаза больше не были заняты его лицом, зато я все сильнее чувствовала свежий, горьковатый запах его парфюма. Мое сердце билось чуть быстрее, чем мне бы хотелось.

– Так. Думаю, пора, – Кэт подтолкнула Даниеля. – Я потороплю Оливера, и увидимся за сценой, хорошо?

Она повернулась к Ною, переводя взгляд то на него, то на меня.

– Хорошего вечера! Кричите изо всех сил от восторга! Тогда никто не услышит, как Даниель облажается, – съязвила она.

Мои щеки покраснели, словно она застала нас за чем-то постыдным. Хотя мы просто разговаривали. Не больше. Я инстинктивно попыталась сделать шаг в сторону и хоть немного увеличить пространство между мной и Ноем. Однако теперь людей было столько, что это оказалось невозможным.

Ной похлопал друга по плечу.

– Ха-ха. Хоть раз в жизни, Кэт. Это когда-нибудь прекратится? – взмолился Даниель.

– Не-а, – коротко ответила гитаристка, показывая ему язык. Затем она ушла за сцену. Даниель допил пиво и с грохотом поставил бутылку на стол.

– Нервничаешь? – спросил Ной.

– Нет, думаю, сегодня утром я израсходовал весь свой адреналин. – Он махнул нам рукой. – До скорого!

Я помахала в ответ, а Ной крикнул ему вслед «ни пуха, ни пера». Я быстро воспользовалась возможностью и перебралась на другую сторону высокого стола, туда, где только что стоял Даниель. Ной ничего не сказал, но, кажется, удивился. Он выглядел немного обиженным, но я была уверена, что мне это просто показалось.

– О чем я хотела спросить тебя в кафе, – продолжила я разговор, – Фуонг так удивилась, увидев тебя: куда ты уезжал?

– Сначала я был в Боливии, затем в Аргентине, – ответил Ной. – Но это не совсем путешествие. Я хотел провести семестр за границей, чтобы посмотреть, как работают разные компании, занимающиеся экологической инженерией. Мой отец работает в сфере экологических технологий. У него компания, которая оптимизирует технологии использования солнечной энергии, а в данный момент еще и работает над фильтрами для воздуха и воды. Только недавно его разработки стали широко известны благодаря созданию прототипов солнечных элементов, которые могут эффективно действовать и под водой. Вот, и на данный момент все по большей части ориентировано на продажу. Но я хочу заниматься исследованиями и подумал, что смогу узнать больше за границей… – Он помолчал. – Извини, я не хотел тебя сильно грузить всем этим. – Я подождала, пока он продолжит, но вместо этого Ной потянулся за своей бутылкой и сделал большой глоток.

– Нет, все отлично, – ответила я. И мне на самом деле было интересно. Я совершенно ничего об этом не знала, но Ной говорил так, словно он горел тем, чем занимался. – Видно, что это именно твое. Но почему ты тогда вернулся? – спросила я.

Он поставил бутылку обратно на стол.

– Просто это оказалось не таким увлекательным, – сказал он совершенно спокойно, почти небрежно, но мне был знаком этот тон. Тон, который используешь, когда не хочешь о чем-то говорить, подчеркнуто небрежный, чтобы собеседник не понял, что ты что-то скрываешь. Чтобы он не волновался или не пытался выпытать у тебя правду. Мне был знаком этот тон, потому что я сама слишком часто им пользовалась. И хотя мне было любопытно узнать настоящую причину возвращения Ноя, именно поэтому я не стала продолжать расспросы.

Некоторое время мы молчали, потому что я не знала, что сказать, а Ной выглядел так, будто его мысли витали где-то очень далеко.

Вдруг стало тихо, свет почти погас, только вечерние сумерки проникали через узкие окна. Ничего не было слышно, кроме шепота и звона бокалов. Потом послышались шаги на сцене, кто-то поправил микрофонную стойку, раздался легкий пробный удар по барабанам.

Вот два круглых луча света осветили сцену, и Оливер запел.

7 глава
Ной

Мне надо сосредоточиться на концерте. Поддержать моего лучшего друга. Насладиться последним выступлением группы до того, как Gone Gone Gone оправдают свое название и действительно уйдут со сцены. Но вместо этого я продолжал то и дело украдкой посматривать на Лию. Если бы мы не встретились в кафе до этого, то здесь я бы уж точно обратил на нее внимание, я был уверен. Как только прозвучала первая нота, как только Оливер спел первое слово, она полностью растворилась в музыке. Ее рот был чуть приоткрыт, большие зеленые глаза устремлены на сцену, а сама она мягко покачивалась в такт мелодии. Музыка перенесла ее в какое-то другое место, туда, где находилась только она одна. Я хотел бы прочитать ее мысли и увидеть это место.

Я слегка тряхнул головой, пытаясь заставить себя перестать думать об этом и смотреть вперед, на сцену, откуда хрипловатый голос Оливера завораживал толпу. Что со мной такое?

Не похоже было, что я интересен Лии. Так что мне лучше выбросить все мысли о ней из головы. То, что она отказалась взять мой номер, объяснить легко, мы почти не знали друг друга. Но то, как она только что перебралась на другую сторону стола… она сделала это явно не только потому, что ей стало тесно в толпе. Кроме того, я почти уверен, что она заметила меня еще до того, как я позвал ее. Но мне не должно быть никакого дела до этого. С чего бы вдруг? Я впервые увидел эту девушку день назад.

Песня закончилась, и толпа зрителей разразилась громкими аплодисментами. Я хлопал в ладоши, хотя едва следил за выступлением.

Но тебе есть до этого дело, – прошептал мне тихий голос, когда Лия сунула большой и указательный пальцы в рот и громко свистнула. Потом она с энтузиазмом хлопала в ладоши, пока не заиграла следующая мелодия.

Выступление Даниеля закончилось неожиданно быстро. Он и двое его коллег были хорошей командой. Трудно поверить, что они не выступали вместе на сцене целый год. Светловолосая голова Кэт показалась у самого края сцены, все трое сфотографировались и перекинулись парой слов с какими-то людьми, а затем вернулись к нашему столику.

– Вы круто сыграли, – сказал я, похлопав Даниеля по плечу в знак одобрения.

– Ты классно играл! – согласилась Лия, затем она повернулась к Кэт. – И ты тоже. А твой голос, – она обратилась к Оливеру, стоявшему между Кэт и Даниелем, – я никогда не слышала ничего подобного.

Он смущенно засмеялся и запустил пятерню в свои осветленные волосы.

– Спасибо.

Я улыбнулся. Я плохо знал Оливера, хотя мы уже столько лет знакомы. В отличие от своего сценического образа, в жизни он был довольно застенчивым и спокойным, и такие комплименты смущали его.

– Если выступление следующей группы будет хоть наполовину таким же крутым… – Лия так и не закончила фразу.

– Так и будет, – сказала Кэт. – Я слышала несколько раз, как они играют, они классные.

Оливер положил руку на стол, чтобы привлечь к себе внимание.

– Один мой друг сейчас там, в баре, – он помахал кому-то. – Я пойду поздороваюсь. Увидимся позже.

– Я с тобой, умираю от жажды! – сказала Кэт и на прощание обняла Даниеля сзади, а затем потянула Оливера за руку к бару.

– Если на кастинге ты играл так же, как сегодня, то тебя обязательно возьмут! – сказала Лия, кивая в подтверждение своих слов.

Даниель удивленно посмотрел на Лию. Затем его взгляд переместился с нее на меня.

– Вот, значит, как. Я оставляю тебя одного всего на несколько минут, и ты тут же рассказываешь ей все о моих самых сокровенных мечтах и планах.

Я удивленно посмотрел на друга.

– Ты сам рассказал об этом в «Инстаграме». В ленте и в сторис. Ты прикрепил там опросник, чтобы люди могли пожелать тебе удачи, а затем еще и устроил голосование по поводу твоего прикида.

К моему удивлению – и радости, как я должен был признать – Лия рассмеялась.

– Серьезно?

Даниель закатил глаза, но не выдержал, и тоже засмеялся.

– Да, это правда, Лия. Я просто сильно волновался. И не делай вид, что ты еще не поделилась парочкой фото с концерта, где впервые увидела Gone Gone Gone вживую на сцене.

Она только покачала головой.

– Меня нет в «Инстаграме».

Он положил руку ей на правое плечо и посмотрел в глаза. Затем убрал ее и недоверчиво покачал головой.

– Извини, просто хотел убедиться, что ты живая.

Теперь настала очередь Лии закатывать глаза.

– Очень смешно.

Даниель пожал плечами.

– Просто сейчас таких мало. К тому же Ной рассказывал, что ты что-то фотографируешь или снимаешь. Так что я подумал…

Я пнул Даниеля по ноге под столом.

– Какого… – начал Даниель, но заткнулся, когда увидел выражение моего лица. Итак, теперь Лия знала, что я рассказывал о ней своему лучшему другу.

Казалось, это ее удивило, поскольку на мгновение наши взгляды пересеклись, а затем она снова повернулась к Даниелю.

– Я приехала не для того, чтобы публиковать фотографии еды и рассветов в «Инстаграме».

– Тогда зачем ты приехала? – поинтересовался Даниель.

Наверное, мне тоже стоило сейчас закатить глаза. Он изо всех сил пытался спасти положение.

Лия ответила после небольшой паузы. На заднем плане послышались первые ноты саундчека следующей группы.

– Я хочу поснимать что-нибудь для портфолио, – наконец ответила она. Ее пальцы отрывали маленькие кусочки бумаги от этикетки на пустой пивной бутылке. – А там посмотрим, – она снова пожала плечами. – Поездка вышла спонтанной. У меня пока нет плана. Может, схожу в театр, посмотрю художественную выставку, осмотрю достопримечательности… – Она на секунду задумалась. – В кафе у Фуонг лежали листовки с рекламой курсов йоги, может быть, запишусь на ближайшие несколько занятий. Просто хочу насладиться летними каникулами.

– Забудь о йоге, – категорично сказал Даниель. – Ной возьмет тебя на бокс. Вот где реально сможешь зарядиться.

– Нет, – сказал я в тот самый момент, когда Лия спросила: «Правда?» Кажется, я услышал волнение в ее голосе.

Даниель смущенно посмотрел на меня. Лия тоже, но она выглядела не смущенной, а скорее обиженной.

– Ты больше не занимаешься? Я подумал, теперь, когда ты вернулся, ты вернешься в зал, – пытался выправить ситуацию друг.

– Да… – медленно согласился я, – я планирую вернуться. Но не знаю, хорошая ли это идея. – Даниель все еще смотрел на меня так, словно я повредился рассудком. И, вероятно, он был прав, потому что, похоже, я чем-то обидел Лию. Я просто не хотел ставить ее в такое положение, когда ей придется еще раз мне отказать. – Я имею в виду, мне кажется, что бокс тебе совсем не интересен, – быстро добавил я, обращаясь к Лии, надеясь немного разрядить обстановку.

– С чего бы? Потому что я девушка? – В ее взгляде что-то изменилось. Я обидел ее. Она явно злилась.

Даниель не стал злорадно ухмыляться, но и на помощь мне не бросился.

– Я принесу нам что-нибудь еще выпить, – он схватил наши пустые бутылки и стаканы и направился к бару.

Отлично. Для чего вообще нужны друзья, если они оставляют тебя одного в такой ситуации? Лия смотрела на меня выжидающе, брови приподняты, взгляд требовал ответа.

Я глубоко вздохнул и стал размышлять, как лучше ей объяснить, что я имел в виду. Может, стоит сделать то, чего мне самому в последнее время так сильно не хватало: сказать все честно.

– Я сказал так не потому, что ты девушка, – я покачал головой, потому что эта мысль была действительно абсурдной. – Бокс не имеет ничего общего с полом. Моя младшая сестра тренируется намного дольше, чем я. Если хочешь, я с удовольствием возьму тебя с собой. Я все равно хотел вернуться к тренировкам.

– Тогда почему ты сказал «нет»?

– Ну, – я пожал плечами, не сильно заботясь о том, как она расценит этот жест, – у меня просто не сложилось впечатление, что ты этого хочешь. Проводить время со мной.

Боже, я говорю как школьник. Причем как первоклассник.

Лия нахмурилась, на переносице образовалась симпатичная складочка. Она открыла рот, словно собираясь что-то ответить, но остановилась. Выражение лица стало задумчивым.

– Мне очень жаль, – сказала она уже более мягким голосом, в котором слышалась неуверенность. – Это было не специально. Я… обычно не такая. – Пока она все это говорила, ее плечи слегка опустились, и отстраненность, с которой она слушала концерт, казалось, полностью исчезла. Здорово. Я идиот. Я знаком с этой девушкой всего один день и уже заставил ее почувствовать, что она делает что-то не так.

– Я не упрекаю тебя ни в чем. Даже если бы это было и так, это твое право, – я осторожно улыбнулся ей, надеясь поднять ей настроение. Я сказал это не просто так, я действительно так считал.

Она так напряженно смотрела на меня, что у меня по коже побежали мурашки, хотя было совсем не холодно. Я рассмотрел золотистые пятнышки на ее зеленых зрачках. Я не отвел взгляда, она сделала это первая. Лия принялась теребить кусочки воска, который капал на стол с длинной белой свечи.

– Я буду рад, если ты пойдешь со мной. Этого пункта наверняка не было в твоем списке, но таким опытом не сможет похвастаться ни один турист. – Она все еще сидела, не поднимая глаз. Я вздохнул. – Но, конечно, я могу понять, если ты боишься.

Я улыбнулся, когда она все-таки посмотрела на меня. Сначала она выглядела неуверенно, сдвинутые брови придавали ее лицу задумчивое выражение. Затем неуверенность уступила место решимости.

– Вызов принят. – Я с облегчением отметил, что уголки ее рта приподнялись.

– Я позвоню Марку, моему тренеру, – затем я заколебался. У меня не было номера Лии, и больше я не стану его спрашивать.

– Может быть, после завтрака?

Лия подняла глаза.

– Завтрака?

– Завтрака. Знаешь, это такая еда, которую обычно едят по утрам. Некоторые даже утверждают, что это самый важный прием пищи за весь день.

Лия закатила глаза.

– Тогда я смогу сказать тебе, получится ли с тренировкой. Кроме того, я пока свободен, и из меня выйдет отличный гид. Если ты захочешь посмотреть что-то, чего нет в твоем списке достопримечательностей.

Она снова посмотрела на меня, и мне показалось, что она сейчас снова откажет, но Лия, наконец, кивнула. Не знаю почему, но я почувствовал небывалое облегчение.

– Хорошо. Завтра утром в «Уголке поэта»? Или хочешь еще куда-нибудь пойти? – спросила она.

– Звучит отлично. Часов в десять? – В это время Фуонг будет там, и, надеюсь, Лия будет чувствовать себя немного комфортнее, чем сейчас. Непонятно, почему она сейчас так напряжена. Видимо, мне следует срочно поразмыслить над тем, какое влияние я оказываю на девушек. Лия кивнула, улыбаясь, но меня внезапно посетили невеселые мысли. Воспоминания о Марке и о боксерском клубе тут же растревожили рану – Элиас. Именно он когда-то привел меня туда.

Что я, в конце концов, делаю?

Я вернулся домой не для того, чтобы флиртовать.

Я приехал, чтобы разобраться в ситуации с Элиасом и родителями. Вместо этого первое, что я сделал, – назначил свидание девушке.

Я вздрогнул, когда чья-то рука хлопнула меня по левому плечу.

– Я все пропустила, да? – Фуонг протиснулась мимо меня к столу.

– Боже. Ты меня до сердечного приступа доведешь.

– Не придуривайся, – отмахнулась она, глядя на сцену, где уже принимала аплодисменты вторая группа. – Вот черт. Мне бы очень хотелось снова увидеть, как эти трое играют. – Она вздохнула, обошла стол и обняла Лию. – Рада снова увидеть тебя так скоро.

Судя по удивленному взгляду Лии, она этого не ожидала. Спустя несколько секунд она обняла Фуонг в ответ. Я мог понять ее, сердечность Фуонг сначала тоже застала меня врасплох. А иногда и сейчас застает, даже спустя столько лет.

– Я рада, что ты пришла, – сказала Лия. – Тебе пришлось так долго работать?

Фуонг покачал головой.

– Нет, я закончила довольно рано. Но потом я включила «Нетфликс» и заснула. – Она выглядела виноватой. – Только не говорите ребятам. Официально мой босс воспользовался своим несчастным временным сотрудником и заставил работать сверхурочно.

Лия засмеялась.

– Хорошо, не скажем.

Фуонг намотала гладкую блестящую прядь на указательный палец.

– И… – начала она, сильно растягивая слово, – не то чтобы меня это сильно волнует, но Кэт случайно обо мне не спрашивала?

Я удивился.

– А должна была?

Фуонг бросила на меня взгляд, которым наверняка могла бы убить неподготовленного человека, но я-то знал ее очень хорошо.

– Нет, не спрашивала, – честно сказал я, чтобы не мучить ее. – По крайней мере, у меня не спрашивала. Но, может быть, у Даниеля. – Я кивнул в сторону стойки. – Она в баре с Оливером.

Фуонг закусила губу. Я не знал, что именно произошло между ней и Кэт, но как-то на одном концерте – под воздействием нескольких бутылок пива – Фуонг очень ясно дала понять, насколько привлекательной она считала блондинку-гитариста.

Лия наблюдала за нашим диалогом, но вопросов не задавала. Точно так же, как не задавала вопросов мне и таким образом избавила меня от необходимости придумывать оправдание. Либо ей просто не интересно, либо, как я полагал, она была одной из немногих, кто умеет просто слушать и ждать, пока человек не откроется сам. Это нравилось мне в ней еще больше.

Краем глаза я увидел Даниеля, который пробирался к нам из бара с зажатыми между пальцами тремя бокалами. Он осторожно поставил их на наш высокий стол, а затем поднял глаза.

– Привет, Фуонг! Ной, Лия? Вы помирились?

– А вы что, ссорились? – спросила Фуонг, потянувшись за стаканом.

Даниель хлопнул ее по пальцам.

– Даже не думай. Закажи себе сама или не опаздывай, когда в следующий раз твои любимые звезды выйдут на сцену.

Фуонг фыркнула и сделал большой глоток, прежде чем поставить стакан перед Даниелем.

– Мы немного поспорили о том, кто кого победит в боксе, – сказала Лия.

– Оу. Что ж, в таком случае: вперед, Лия! – Фуонг помахала кулаком в воздухе.

– Надо же, – сухо заметил я. – Вот, значит, как. Лия здесь всего один день, а ты уже вонзаешь мне нож в спину.

Фуонг пожала плечами.

– Мы, женщины, должны держаться вместе. – Затем она посмотрела на Лию с озорной улыбкой. – Ты знаешь, куда целиться, если хочешь сделать действительно больно.

– Еще раз: даже не думай, – сухо произнес Даниель. – Чувак, нам нужно найти новых друзей, – сказал он, кивая головой в мою сторону. – Потому что те, что есть, скоро сведут меня с ума.

8 глава
Лия

Я с наслаждением понюхала ароматный воздух. Кофе. Это именно то, что мне сейчас нужно. А черничный маффин, который порекомендовала Фуонг, пах умопомрачительно и был даже немного теплым. Я пришла рано, потому что просто не могла дождаться завтрака. Я чувствовала себя так, словно меня переехал автобус, хотя выпила вчера совсем немного. Наверное, так происходит всегда, когда не выходишь из дома в течение нескольких недель – я чувствовала чрезмерное возбуждение. Чужой город, новые люди, великолепный концерт – после заточения в четырех стенах комнаты в двадцать квадратных метров мой мозг, вероятно, был перегружен. К тому же – я даже боялась думать об этом – мне это все нравилось. По-настоящему нравилось.

И вот теперь я сидела в кафе у этой девушки, которую почти не знала и которая, несмотря на это, радостно поприветствовала меня, и ждала парня, которого так же почти не знала. Я не до конца понимала, почему согласилась встретиться с ним сегодня. Отчасти потому, что после вчерашнего дня у меня совсем не было желания ехать на многочасовую обзорную экскурсию в одиночку. Конечно, это была только одна из причин. Еще я просто хотела узнать Ноя получше. И это меня очень удивляло.

Я хотела узнать о нем больше. Пусть даже он этого, конечно, не понимал. За кофе я перебирала в памяти предыдущий вечер. Наверное, он подумал, что не понравился мне. Однако мое странное поведение не имело к нему никакого отношения. А, может, так было даже лучше…

– Добавки? – Фуонг сочувственно улыбнулась мне и помахала кофейником. Наверняка она решила, что у меня похмелье.

Я кивнула ей и отодвинула чашку. Даже в обмен на бесплатный кофе я не готова была поделиться с ней настоящей причиной своего состояния.

– Пойдете на бокс сегодня?

Я пожала плечами.

– Я не знаю точно, что там придумал Ной.

– С ним ты в надежных руках, – сказала Фуонг, крутя ручку старомодной кофемолки. – Он отличный парень.

Мне тоже так казалось. Но мои познания в области человеческой натуры, судя по недавним событиям, оказались просто иллюзией. Я с благодарностью улыбнулась Фуонг, но она в этот момент нахмурилась.

– В отличие от таких вот гостей, – пробормотала она, когда колокольчик у входа известил о новом посетителе.

– Эй! – раздался мужской голос. – Один кофе. Черный.

Он не удостоил взглядом Фуонг. Просто выкрикнул приказ, протиснулся мимо моего стола и сел где-то сзади, по крайней мере, насколько я поняла, судя по скрипу деревянного стула.

Я посмотрела на Фуонг сочувственно, ведь это все было так хорошо мне знакомо по работе в баре. Она закатила глаза, но затем подмигнула мне и вернулась за стойку.

Вскоре после этого снова послышался дверной колокольчик.

– Здесь свободно? – не дожидаясь ответа, Ной уселся в кресло напротив меня.

– Ты рано, – сказала я, взглянув на часы.

– Да… – протянул Ной, – дома было как-то не по себе. Кроме того, ты тоже. – Он кивнул на маффин, съеденный мною наполовину. – И даже начала день с очень сытного завтрака.

Я попробовала изобразить на лице печаль.

– Я была голодна.

Ной усмехнулся.

– Ну, это нормально. У меня две новости – хорошая и плохая. Или, скажем так, не такая хорошая. С какой начать?

– Эм-м, с не такой хорошей.

– Вчера я написал Марку из клуба, он сказал, что мы можем прийти в любое время.

– И что в этом плохого? – удивилась я.

– В любое время, только не сегодня. Сегодня там какие-то детские соревнования.

– Я полагаю, хорошая новость состоит в том, что у тебя есть отличная альтернатива?

Ной кивнул.

– На самом деле намного более привлекательная. Для тебя это станет своего рода разминкой перед боксом, – он поднял указательный палец, желая подчеркнуть следующие слова, – и у тебя будет экскурсия, которую не про водят в рамках обычной туристической программы.

Я не успела ничего сказать – Ной отломил кусок от моего маффина и сунул его себе в рот.

– О, боже, он прекрасен.

– Ты всегда такой… – я искала подходящее слово.

– Очаровательный? Обворожительный?

Я фыркнула.

– Такой наглый, я хотела сказать.

– Есть старая мудрость. Веди себя везде непринужденно, не важно, хочешь ты этого или нет.

– Никогда такого не слышала.

– У тебя когда-нибудь вызывали подозрение люди в синих рабочих комбинезонах в университете или еще где-то, которые выносили проекторы или другую электронику из здания?

Вряд ли Ной в самом деле ждал от меня ответа. Тем не менее он смотрел выжидательно. Я покачала головой.

– Потому что они выглядят официально. Однако они запросто могут оказаться ворами.

– Ты тоже себя так ведешь? – Я взяла оставшийся кусок маффина.

Он кивнул.

– Играй, пока не добьешься своего.

– Большое спасибо за то, что поделились со мной житейской мудростью, герр… – я запнулась, потому что не знала фамилии Ноя.

– Зегер. И не стоит благодарностей. Можно еще долго рассказывать, откуда это пошло.

Я покачала головой и еле заметно улыбнулась.

– Расскажешь мне как-нибудь. Но ты так и не сказал, в чем заключается твой потрясающий альтернативный план.

– Но это же испортит сюрприз!

– Я не фанат сюрпризов.

– Все любят сюрпризы.

– Ну, вообще-то, нет, – пожала я плечами, и Ной на мгновение задумался.

– Могу дать тебе три подсказки?

– Я слушаю.

– Первое. Хорошо, если на тебе сейчас удобная обувь на плоской подошве. Второе. Я специально приехал сюда на машине, надеясь, что ты скажешь «да». И третье. Сейчас нам нужно плотно позавтракать, потому что тебе понадобится много энергии, – сказал Ной. – О, и приготовь фотоаппарат заранее, – добавил он.

Я почувствовала, как от его слов мое сердце забилось сильнее. Такое чувство, будто на грудь упал огромный камень. Это были угрызения совести. Я ни разу не достала фотоаппарат с тех пор, как приехала в Берлин. Я попыталась сделать вид, что его слова не задели меня, но и не стала никак комментировать их.

– Ты сказал, у тебя четыре подсказки.

– Да, четвертое. У меня сегодня отличный день, – улыбнулся Ной. – Так что скажешь?

Я сделала глоток кофе, чтобы не отвечать сразу. Да, что я на это скажу? С одной стороны, мне хотелось отказаться. Но даже несмотря на то, что я планировала провести весь день в одиночестве, внезапно это приглашение показалось мне заманчивым. Но другая часть меня, та, что надежно пряталась под грудой сомнений, тут же закричала «да». Разве я приехала сюда не затем, чтобы вытащить эту свою черту наружу? Никто здесь не знал меня, и я не знала этого человека. В любой нормальной ситуации это стало бы поводом для отказа. В моей ситуации все было с точностью до наоборот. Потому что те люди, которых я знала, меня уже разочаровали.

Я поставила чашку на середину стола.

– Хорошо, – согласилась я и снова почувствовала, как мое сердце беспокойно забилось. Но в этот раз предчувствие было хорошим.

Оно символизировало ожидание, волнение и, прежде всего, немного меня саму.

Счастливая улыбка Ноя усилила это радостное чувство. Когда пришла Фуонг и приняла наш заказ, я искренне и с нетерпением стала дожидаться событий предстоящего дня.

9 глава
Ной

Находиться рядом с Лией в машине оказалось неловко. В кафе, когда мы сидели друг напротив друга, все было по-другому. Я не знал, почему сейчас чувствовал себя иначе: из-за того, что она так близко, или потому, что мы не можем смотреть друг на друга. Или, может быть, поездки на машине с малознакомыми людьми всегда такие странные. Но настроение определенно изменилось. По крайней мере, нервничал я больше.

Я включил поворотник, чтобы тронуться на запад, и на мгновение посмотрел на Лию. Кажется, она была довольна – по крайней мере, смотрела в окно и улыбалась. Я немного расслабился.

– Почему у всех здесь есть машины, хотя поезда в метро ходят каждые две минуты? – спросила она, не поворачивая головы.

– Это не моя. Родителей, – ответил я. – Неужели я выгляжу так, будто это мой «Мерседес»? Неужели есть вообще люди нашего возраста, у которых собственные «Мерседесы»?

– Окей, один-ноль в твою пользу, – со смехом признала Лия.

– Ты взяла с собой фотоаппарат? – поинтересовался я.

Лия на мгновение задумалась, а затем покачала головой.

– Забыла? Мы можем быстро заехать в хостел.

– Это совсем не обязательно, – отказалась Лия.

– Да мне это ничего не стоит. Не хочу особо хвастаться, но если тебе нужны снимки для портфолио, то в том месте, куда мы едем, ты найдешь много интересного для себя.

– Хорошо, – голос Лии звучал не так восторженно, как я ожидал. Любопытно было бы угадать ее мысли по выражению лица, но она продолжала смотреть прямо перед собой.

– Если вдруг я застал тебя врасплох этой поездкой, ты скажи. Если хочешь остаться здесь, в городе…

Она снова покачала головой.

– Нет, все в порядке, – быстро произнесла она. – Правда, все нормально, – теперь она пристально посмотрела на меня. – Давай заедем за фотоаппаратом.

Лия назвала мне адрес своего хостела, я перестроил машину в левый ряд и поехал в сторону Фридрихсхайна.

Спустя всего несколько минут Лия появилась на стоянке хостела. Фотоаппарат висел у нее на шее. Еще у нее в руке был желтый флакон с солнцезащитным кремом. Она села на пассажирское сиденье рядом со мной.

– В машине гораздо приятнее.

Я вопросительно посмотрел на солнцезащитный крем, который Лия только что сунула в сумочку.

– Ну, я не совсем уж непонятливая. Судя по твоим подсказкам, мы будем проводить время на свежем воздухе. А у меня такая кожа, – она показала на свое лицо. – Если я не намажусь кремом, то очень скоро мое лицо станет того же цвета, что и волосы.

– Значит, своими подсказками я выдал себя?

– Не совсем. Я так и не догадалась, куда мы едем, – она вопросительно подняла брови, и я рассмеялся.

– Ну, уж нет, больше никаких подсказок.

Я сдал назад, выехал со стоянки и снова встроился в поток.

Лия достала из сумки сотовый телефон, а затем взглянула на мой, лежащий на центральной консоли.

– У тебя случайно нет «Спотифая»?

– Конечно, бери, – я взял мобильный телефон правой рукой и протянул ей. Интересно, какую музыку она выберет? Поскольку ей понравился концерт Даниеля, я особо не волновался. Краем глаза я видел, как она какое-то время прокручивала страницы вверх и вниз. Вскоре из колонок послышались звуки трека Хозиера, и Лия откинулась на спинку сиденья, не отрывая глаз от пролетающего мимо пейзажа.

Теперь тишину в машине нарушал только мягкий голос певца. Удивительно, насколько комфортно я сейчас себя чувствовал, ничего не говоря, просто сидя рядом с Лией. Нервозность полностью ушла.

Перед тем, как выехать за черту города, я остановился на заправке. Лия тоже вышла и прислонилась к машине.

– Итак, мы уезжаем из Берлина, – прокомментировала она. – Я читала, что в этом районе есть несколько красивых озер. Мы едем к одному из них?

Я вставил топливный шланг в бензобак и не смог сдержать улыбки, но ничего не ответил.

– Дай мне еще одну подсказку. Хотя бы намекни!

– Ты, наверное, не очень любишь сюрпризы, да?

Лия пожала плечами.

– Я же говорила тебе.

– Если не возражаешь, я хотел бы показать тебе кое-что, отличное от банальных туристических мест. – Я быстро взглянул на нее. – Если, конечно, ты все еще не хочешь завести страницу в «Инстаграме». Тогда тебе точно понадобятся типичные туристические фотки Берлина.

– Хэштег travelgram, – сухо сказала она.

– Что?

– Если уж быть банальным, то до конца. – Лия скрестила указательный и средний пальцы на обеих руках. – Хэштег travelgram. Так говорят сейчас крутые подростки.

– Правда? – я невольно рассмеялся. Опять. Сегодня утром за завтраком с родителями мне было совсем не до веселья, но Лии каким-то образом удалось заставить меня расслабиться и полностью сосредоточиться на нашем путешествии. На этом самом моменте, где были только она и я.

– Интересно, ты так хорошо разбираешься в «Инстаграме», а аккаунта у тебя там нет.

– А еще у меня нет космического корабля, но я знаю о высадке на Луну, – она посмотрела на меня так, словно ее аргумент был абсолютно убедительным. Улыбка, кажется, не собиралась сходить с моего лица. Даже если бы я захотел, я бы, наверное, не смог заставить себя принять серьезный вид.

На мгновение мы замолчали, было слышно только ровное гудение бензонасоса.

– Я немного удивлен, – признался я, и Лия, расчесывающая волосы пальцами, застыла и вопросительно посмотрела на меня. – Что ты вот так взяла и согласилась поехать, – добавил я.

Лия перекинула свои рыжие волосы через левое плечо и прислонилась к машине. Казалось, она задумалась на мгновение, затем легкая улыбка заиграла на ее губах.

– Я тоже.

Прозвучал сигнал, что бак полон, и разговор прервался.

– Пойдем, купим воды и еще чего-нибудь. Нам ехать еще несколько часов.

– Ты невольно дал мне еще одну подсказку, – сказала Лия. – И у меня такое впечатление, что я должна запастись большим количеством еды, чтобы не умереть с голоду.

– Зря стараешься, – заметил я, придерживая для нее дверь заправочной станции. Она вошла, ее волосы покачивались в такт шагов. Тряхнув головой, я последовал за Лией.

10 глава
Лия

Ной выехал на участок засохшего луга.

– Ты уверен, что здесь можно парковаться?

Я уже трижды спросила его, можно ли вообще здесь ездить на машине. Мы проехали уже несколько стоянок и смотровых площадок, на которые Ной не обратил внимания. А сейчас он просто подмигнул мне, отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Я тоже выбралась наружу, и на меня тут же обрушился поток горячего воздуха. Либо стало еще теплее, либо мне так показалось из-за контраста с машиной, в которой работал кондиционер.

– Vítejte, – Ной раскинул руки. – Мы на месте.

– Víte – что? – спросила я.

– «Добро пожаловать» на чешском, – ответил Ной. – К сожалению, больше не знаю ни слова на этом языке.

Мы ехали около трех часов, и последние полчаса на уличных знаках помимо немецких надписей стали появляться и чешские. Но Ной был непоколебим и так и не сказал, куда же мы направляемся. И вот «Мерседес» остановился на каком-то островке дерна.

– Это ты называешь осмотром достопримечательностей? – я с усмешкой посмотрела на Ноя, который вытаскивал рюкзак из багажника.

– Конечно. Я же сказал, что хочу показать тебе что-то необычное.

– Должна признать, у тебя получилось.

Мы оказались в долине посреди серых гор, на которых, как ни странно, росло множество деревьев. Я обвела взглядом панораму и с трепетом стала рассматривать грубые скалы. В горах я не была с детства и теперь с удивлением обнаружила, насколько маленькой по сравнению с ними вдруг себя почувствовала. Я обернулась один раз вокруг своей оси и попыталась прожить этот момент. Сделав глубокий вдох, почувствовала, как воздух буквально распирает мою грудную клетку. Пахло чем-то приятно свежим, и хотя мы только что отъехали от оживленной проселочной дороги, ее шума уже не было слышно. Здесь оказалось тихо и спокойно.

– Это определенно не Берлин.

– Не он, это точно, – сказал Ной. – Это плохо?

– Нет, – ответила я. – Вовсе нет. – Я снова посмотрела на скалы. Тут я подумала, что это даже здорово, что Ной обставил эту поездку как сюрприз. Если бы он сказал, что ехать придется три часа, я, возможно, и не села бы в машину. И даже сама поездка оказалась намного приятнее, чем я ожидала. Даже если не считать того, что наши музыкальные вкусы практически совпадали, в дороге у нас не возникло ни единого неприятного момента.

Он посмотрел на меня с улыбкой, затем повернулся и пробежал на несколько шагов вперед.

– Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

Я повесила фотоаппарат на шею и отправилась вслед за ним по тропинке. Вчера я прошла много километров, и теперь даже этот некрутой подъем отчетливо отдавался болью в мышцах ног. Да уж, моя физическая подготовка оставляла желать лучшего.

– Что это за место? – я решила, наконец, узнать это.

– Эльбские песчаниковые горы. По-чешски звучит круче. – Ной на ходу пожал плечами. – Мне здесь нравится.

Через мгновение он остановился и подождал, пока я его догоню.

– Раньше здесь был небольшой кемпинг. Я часто бывал здесь со своей семьей. – Ной оглянулся на машину. – В те времена здесь была официальная парковка, так что все в порядке.

– Почему сейчас он закрыт? – спросила я.

Ной пожал плечами.

– Я не знаю, если честно. Мы давно уже не ходим в походы. У моего отца не было отпуска несколько лет, вернее, он просто не берет его, а когда Элиас, мой брат, стал достаточно взрослым, чтобы водить машину, и мы приехали сюда сами, то тут все было уже закрыто.

Вдалеке я разглядела большую деревянную вывеску, которая, вероятно, информировала о том, что здесь располагался когда-то кемпинг. Это был первый рассказ Ноя о себе. В машине мы говорили в основном о музыке, еде и сериалах по «Нетфликс». Да, еще недолгий разговор был во время концерта. Но тогда я сама не захотела расспрашивать его.

– Ты скучаешь? – спросила я прежде, чем подумала, что не следовало бы этого делать.

– По чему? По кемпингу?

– По тем временам.

Ной помолчал. Я ожидала, что он ответит с сарказмом. Вряд ли он специально взял паузу, чтобы хорошенько обдумать ответ. Но его слова удивили меня.

– Да, если честно. Не столько по поездкам и всему такому, сколько по тем временам. Тогда все было как-то… правильно, что ли, все было наполнено смыслом.

– В этой поездке тоже есть смысл.

– Еще какой.

Ной на мгновение взглянул на меня так, что кровь прилила к моей голове. Я откашлялась и стала раскачиваться взад-вперед.

– И куда мы теперь направляемся?

– Мы пойдем к самому красивому месту во всем Национальном парке. – Ной зацепился большими пальцами за лямки своего рюкзака и пошел по тропинке.

– Туры от компании Seger Tours такие же скромные, как и ее владелец, – сухо прокомментировала я, следуя за ним.

– Скоро ты потеряешь дар речи, подожди немного.

– О боже, я больше не могу.

– Лияяяя, – с удивлением протянул Ной, наблюдая, как я уперлась руками в колени и тяжело дышу.

– Что… чего ты ожидал? Ты тащишь меня в горы вот так, без предупреждения! Когда ты сказал, что я потеряю дар речи, я подумала совсем о другом.

Ной засмеялся.

– Если ты в состоянии стонать, значит, способен и идти дальше. Народная мудрость от моего отца.

Он достал из рюкзака бутылку с водой и протянул мне.

– Кроме того, ты же хочешь заниматься боксом. Считай это разминкой.

Сделав несколько больших глотков, я вздохнула и убрала бутылку в рюкзак Ноя.

– Хорошо, идем дальше.

Я огляделась вокруг. Машины отсюда уже не было видно, и, судя по тому, какими маленькими казались деревья внизу, мы отошли на приличное расстояние. Слева от нас были перила, а справа – скалы, покрытые мхом, и редкие ели. Я взялась за перила и окинула взглядом серо-зеленый пейзаж.

– Здесь действительно чудесно, – сказала я.

Ной покачал головой.

– Мы еще не пришли. Нам выше. Чтобы увидеть настоящую красоту, придется немного попотеть.

– Я надеюсь, что ты не ошибаешься. Очень надеюсь.

Следующие несколько метров дались проще, и время пошло быстрее. Не потому, что стало легче идти – совсем наоборот, – а потому, что мы поднимались все выше и выше, и открывающиеся виды захватывали дух. Мои пальцы несколько раз невольно тянулись к фотоаппарату, но я все время опускала руки. Примерно через час я готова была признать, что Ной оказался прав. Мы достигли конца маршрута – это была вершина горы, и вид отсюда определенно стоил наших усилий.

– Вау, – выдохнула я.

– Я знаю, – согласился Ной.

Может, до сих пор я ошибалась насчет своего увлечения съемками. Ни одна камера в мире никогда не сможет передать этой красоты. Да, это не Скалистые горы, здесь нет водопадов, а над головой не летают экзотические птицы. Но в этих горах была своя красота. Мы поднялись на гору, вершина которой была плоской и словно срезанной, так что мы оказались на ровной поверхности и могли как следует осмотреться. Вид был просто потрясающий, а ведь это далеко не самая высокая гора. Отсюда был виден полог леса, а справа от нас возвышались еще более высокие горные вершины. Скалы цвета песчаника были затянуты облаками и, казалось, доставали до самого неба. Пейзажи оказались такими чудными и захватывающе красивыми, как будто из фильма – или, по крайней мере, из какой-то далекой страны. Куда бы я ни посмотрела, – везде была не укрощенная человеком природа.

Я глубоко дышала и наслаждалась ветром, трепавшим мои волосы. Здесь было приятно прохладно, не донимал летний зной, а воздух пах землей и свежестью. Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой свободной.

Обернувшись, я заметила, что Ной смотрит на меня с легкой улыбкой. В его глазах было странное выражение, которого я не понимала. Заметив мой взгляд, он наклонился и стал рыться в рюкзаке.

– Пикник? – спросил он, глядя на меня. В левой руке он держал одеяло, в правой – пакет с едой, купленной на заправке.

– Поесть я никогда не откажусь. – Я взяла у него клетчатое одеяло и расстелила его на каменистой земле.

– Ты совсем не снимала, – произнес Ной позади меня.

Я покачала головой. Хорошо, что он не видел моего выражения лица.

– Немного позже.

Расправляя одеяло на земле, я почувствовала, что фотоаппарат, свисающий с моей шеи, стал словно тяжелее.

– Боже, это было прекрасно.

Наевшись, я легла, закрывшись от солнца руками. Сквозь щели между пальцами я смотрела, как по ярко-голубому небу лениво плыли белые облака. Как и вчера, я чувствовала боль в мышцах ног, но сейчас она была приятной. Единственное, что меня слегка напрягало, – палящее солнце, проникающее даже сквозь ткань моих брюк. Где-то стрекотали сверчки, а ветер в деревьях немного напоминал шум моря.

Я почувствовала, как кожа на голове слегка натянулась, и повернула голову. В руках Ноя была одна из прядей моих волос.

– Извини, у тебя в волосах крошка застряла, – как будто в доказательство своих слов он показал мне большой и указательный пальцы, между которыми действительно была зажата крошка – вероятно, от бублика. Отбросив ее в сторону, он провел рукой по волосам. – Извини, – снова пробормотал он.

Что-то изменилось между нами. В машине мне было комфортно молчать, сидя рядом с Ноем. Но в этом месте тишина наполнена чем-то другим, я не могла этого объяснить.

– Спасибо, – пробормотала я.

Ной кивнул.

– Не за крошку, – объяснила я, – за все это. Я чувствую себя как-то… – я искала нужные слова. Не так стремно, как обычно? Этого я точно не хотела говорить. – Спокойнее, – сказала я вместо этого и осознала, что это чистая правда. Я все еще не могла полностью расслабиться, но это было не из-за Ноя, а из-за того, что я знала, что в кармане лежит выключенный мобильный телефон, и еще из-за фотоаппарата, без дела лежащего на краю одеяла для пикника. Я ощущала его присутствие еще сильнее, камера притягивала к себе и отталкивала одновременно. Тем не менее я чувствовала себя более уравновешенной и спокойной, чем в последние несколько дней.

Ной улыбнулся мне.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Вот почему я так люблю это место. После того, как мы перестали ездить сюда в отпуск, мы иногда возвращались сюда с Элиасом. Обычно когда одному из нас было совсем плохо. Просто здесь всегда тихо и можно посидеть, подумать.

Ной снова окинул взглядом пейзаж. Даже если бы он не сказал этих слов, я все равно поняла бы, что ему эта поездка нужна была так же сильно, как и мне.

– Могу я тебя кое о чем спросить? – выпалила я.

– Конечно.

Непринужденная атмосфера, окружившая нас в этот момент, буквально вынудила меня задать этот вопрос. Кроме того, я не могла упустить возможность сделать это именно сейчас, когда Ной немного открылся. Или, может быть, так я хотела сконцентрировать внимание на нем и тем самым уйти от расспросов о себе.

Я села так, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, и скрестила ноги.

– Можешь не отвечать, если не хочешь. Но почему ты прервал поездку по Южной Америке? Фуонг была так удивлена, увидев тебя здесь. И разговаривали вы как-то, – я попыталась подыскать слова, – ну, странно, что ли.

Ной с шумом вздохнул, но, кажется, его не рассердили мои вопросы. Это больше было похоже на вздох смирения.

– Ты очень внимательная, тебе это известно?

– Да. И поэтому сейчас вынуждена заметить, что ты отвечаешь вопросом на вопрос.

Левый угол рта Ноя приподнялся, на лице обозначилась кривая улыбка, отчего он на мгновение стал похож на совсем еще мальчишку. Затем его лицо снова стало серьезным.

– Мои родители выставили моего брата за то, что он якобы устроил драку. Не из дома, он старше меня и живет один, а из компании. – Ной помолчал. – И они, кажется, поссорились так сильно, что не хотят больше общаться. По крайней мере, до тех пор, пока Элиас за все не извинится.

Я ненадолго задержала дыхание, чтобы не пропустить, что он скажет дальше. Но никаких подробностей не последовало.

Ной сделал еще один глубокий вдох. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова заговорил.

– Странно это все вот так просто рассказывать. Это делает ситуацию реальной.

– Хреново. Тебе, должно быть, тяжело. У вас хорошие отношения? – осторожно спросила я.

– Да, достаточно хорошие, – ответил Ной, выдергивая из земли пару травинок и крутя их туда-сюда между пальцами. – На него это совсем не похоже, вот в чем дело.

– Как у него сейчас дела?

Он замер и посмотрел на меня. В этот момент между его бровями пролегла небольшая складка.

– Что такое? – неуверенно спросила я.

– Ничего, просто обычно все первым делом задают другой вопрос. Например, «Как он мог?» или «Из-за чего это случилось?».

Ной снова принялся теребить травинку, и я видела, как она все быстрее и быстрее вращается между его пальцами.

– Ему не очень сейчас. Вот почему я вернулся.

– Все же рискну спросить: ты не хочешь рассказать о том, что именно произошло?

Ной отбросил травинку и, не глядя на меня, ответил:

– Якобы на вечеринке он избил одного парня так, что тот попал в больницу.

– Якобы? – удивилась я.

– Он не такой, – сказал он тихо. Затем снова посмотрел мне в лицо. – Элиас не просто мой брат, он один из моих лучших друзей. Конечно, он может наделать глупостей, может заставить нас понервничать и все такое, но он не тот, кто полезет первый в драку. Он всегда оставался для меня образцом спокойствия. Как раз я подрался в школьном дворе, и меня потом забирали от директора. А Элиас отчитал меня за это и проследил, чтобы я извинился и в следующий раз держал себя в руках. И я послушал его. Разочарование в его глазах для меня всегда было намного хуже, чем в глазах моих родителей, – он покачал головой. – Вот почему я просто уверен, что тут что-то не так.

– А он что говорит?

Ной фыркнул.

– Он со всем соглашается и рассказывает вот эту чепуху. И извиняться он тоже не хочет, чего я просто не понимаю.

У меня не было братьев и сестер, поэтому я не могла себе представить, как Ной чувствует себя в сложившейся ситуации. Но еще я знала, что даже у людей, о которых вы никогда бы так не подумали, есть своя темная сторона. Те, кому вы доверяли больше всего, могут ранить сильнее всех.

– Что-то не так в этом деле, Лия, – голос Ноя был твердым, а на лице снова появилось самоуверенное выражение. Я не знала его брата, но на собственном горьком опыте мне было хорошо известно, чем все может закончиться, если безоговорочно доверять не тем людям. Тем не менее я верила Ною.

– И что ты хочешь с этим делать?

Он высоко поднял плечи, почти до ушей, а затем резко опустил.

– Понятия не имею. Правда, не знаю. Я даже не знаю, есть ли какой-то смысл в том, что я вернулся в Берлин. Но я не мог остаться после того, как узнал, что произошло. Моя мама очень хотела, чтобы я не приезжал и прошел стажировку. Но я чувствовал себя таким бесполезным. Элиас отвечал мне как-то невразумительно, а я, находясь в сотнях миль от дома, вынужден был просто наблюдать, как разваливается моя семья. – Он мрачно улыбнулся. – А теперь я здесь и могу смотреть на это все с близкого расстояния. Ничего особо не изменилось.

– У тебя есть идеи, как ты можешь ему помочь?

– Прежде всего, я хочу уговорить родителей навестить его. Он этого не признает, но думаю, его очень задевает то, что они так еще и не были у него.

– Так они действительно не видели его с тех пор?

– Нет. – Ной потер лицо и криво улыбнулся мне. – И они целых три недели не говорили мне, что Элиас был уволен из компании. Затем они оборвали с ним все контакты. Они сказали, что так лучше для семьи. Парень, которого избил Элиас, – сын друга семьи и делового партнера. По словам отца, отношения между ними сейчас напряженные, и они боятся потерять заказы.

– Но он же их сын. Партнер вашего отца вряд ли будет предъявлять претензии за то, что они навестят сына. Он же тоже отец.

– Я полностью с тобой согласен. И я им это уже сказал. Думаю, они используют эту отговорку только для того, чтобы как-то успокоить свою совесть. Понятия не имею, что именно там между ними произошло, но сейчас ни мои родители, ни мой брат не желают общаться друг с другом. И не похоже, что я смогу их переубедить. Я хотел попробовать поговорить с Кристофером. – Ной провел рукой по волосам, взлохматив несколько каштановых прядей.

– Кристофер – это тот самый парень, на которого накинулся твой брат?

Ной кивнул.

– Да, Кристофер Роте, но я не знаю, будет ли он вообще со мной разговаривать. Мы учимся в одном университете и неплохо общаемся. Но мы не друзья, мы здороваемся друг с другом в коридоре и можем выпить вместе, если окажемся в одном клубе. Не более того.

– Что ты потеряешь, если попытаешься? Ты можешь сказать ему, что пришел сам, а не по просьбе Элиаса или твоих родителей. Я не думаю, что он упрекнет тебя в том, что ты хочешь услышать его точку зрения, – выпалила я. – Отец Кристофера до сих пор сотрудничает с вашими родителями, поэтому он, похоже, не винит их в сложившейся ситуации. Может, тебе стоит просто сказать родителям, что ты собираешься поехать к Кристоферу. Иначе получится, что ты поступаешь так же, как они, – скрываешь от них правду. А это обычно приводит только к еще большим проблемам.

Мои последние слова эхом отозвались у меня в ушах. Тайны создают проблемы. У меня были тайны. И я взяла их с собой в Берлин. Что еще хуже, помимо старых тайн я приобрела новые. Опять этот холодок дурного пречувствия в животе.

Ной посмотрел на меня, а на губах появилась легкая улыбка. Раздраженно я посмотрела в ответ.

– Что? – спросила я, когда он ничего не сказал, но и не отвел взгляд.

– Ничего. Просто это были довольно мудрые слова.

«Мудрая» точно не было тем словом, которым я бы могла описать себя. Я пожала плечами и слегка улыбнулась. Возьми себя в руки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Алекс – сокращение от Александерплац – центральная площадь Берлина. (Здесь и далее, если не указано иное, примеч. пер.)

Вернуться

2

Флэт уайт – кофейный напиток родом из Австралии, придуманный в 1980-х годах. Готовится путем добавления нагретого паром молока с небольшим количеством пены в двойную порцию эспрессо.

Вернуться

3

Синдром смены часового пояса.

Вернуться

4

Реалити-шоу.

Вернуться

5

Персональный номер обучающегося.

Вернуться