Сергей Skolorussov
Прометей. Возвращение

«Весь год солнце светило тускло, и плоды незрелыми падали с деревьев. Римляне восприняли это как кару богов за совершённое преступление. Тело Цезаря, согласно римским обычаям, с большими почестями сожгли на костре и соорудили на этом месте храм в его честь».

История Рима. 44 год до н.э.

Глава сорок девятая

17 апреля 2063 года
Хутор Смородинский
С надеждой на встречу с любимой

Ярослав взлетал всё выше и выше. Холодная земля осталась далеко внизу. Теперь он прорывался через промозглую влагу облаков. Вода насквозь промочила одежду и дрожью проникала в каждую клеточку организма. Парень машинально притянул к окоченевшему телу руку, в которой держал пылающий факел. Но огонь почти не грел – влага, шипя, заливала его. Чтобы взбодрить пламя пришлось свободной рукой срочно организовать поддув. Огонь стал потихоньку оживать. Ничего-ничего, ещё чуть-чуть, взберусь повыше и факел можно будет закрепить. Закрепить в центре небесного купола. Пусть он светит и греет грешную Землю. Люди так ждут твоего тепла. Подъем факела продолжался. Облака начали таять, а небо голубеть. Ещё немного и всё получится. Вот так, вот так! Ура! Факел начал пылать с новой силой! Но в тот момент, когда Яр практически взмыл над облаками, откуда-то, неизвестно откуда, появился вертолёт. Он зычно рыкнул в ухо и едва не зацепил голову. Ты совсем сдурел? Смотри, куда летишь! Зря грозил. Бесполезно. Вертолёт улетел, но ветер, пытающийся его догнать, невероятным порывом вырвал из руки факел. Самого Ярослава этот порыв затянул в жуткую воздушную воронку, напоминающую смерч. Потухший факел, словно раненный селезень, безмолвно падал камнем вниз. Всё стало бесполезным, бесперспективным, безнадёжным. Холод сковал тело, губы и мысли. Это конец, всё погибло…

…Ярослав вздрогнул и открыл глаза. Стёр ладонью пот со лба. Чёрт, опять снятся кошмары. Вторую ночь снится один и тот же дурацкий сон. Снится по кругу, как киносеанс в американском кинотеатре. Не поймёшь, где начало, а где конец. Взлёт – падение, взлёт – падение. К чёрту! Шелихов вскочил с постели. Я уже здоров, я уже здоров, я уже здоров! Давно пора отсюда выбираться. Маша меня не поймёт, Бузмаков меня не поймёт, никто меня не поймёт. Я и сам себя не пойму. Не пойму, почему я, здоровый мужик, валюсь здесь на чужой постели. Валяюсь и ничего не делаю. Не делаю в тот момент, когда дел невпроворот. Надо, надо, надо! Надо срочно внедрять наше изобретение. А иначе весь труд, все риски, связанные с работой в замёрзшей Москве, коту под хвост.

Мара, где ты? В голове снова закрутилась старая пластинка воспоминаний. Тот же кошмар, только не во сне, а наяву. Хотя поначалу он показался нереальным ночным кошмаром…

…Я умер? Вероятно. Не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. А главное – холодно. Невыносимо холодно. Даже голова думать не может – так замёрзла. Очевидно все так умирают – мозг работает до тех пор, пока тело совсем не остынет. Прискорбно. Как же я умер? Не помню. Не знаю. Лучше бы мозг сразу отключился – невыносимо осознавать, что ты уже умер. О-па! А пальцы на руке ещё шевелятся. О! Чуть размял, и даже сильнее зашевелились. И чувствуют, чувствуют! Вот моя почти замороженная нога, хотя ногой прикосновение пальцев не ощущаю. Вот какая-то стенка ледяная. Гроб? А вот что-то похожее на цилиндрический сосудик размером с флакон духов. Что это? Ба! Слава богу, я соображаю! Может, ещё не умер? Это шприц-тюбик с энергетической капсулой. Лекарство для тех, кто замёрз и почти не дышит. Вообще-то его колют прямо в лёгкое. Это самый эффективный способ заставить дышать того, кто уже стучится замёрзшей костяшкой в арктический рай. Но можно и в вену. И даже в мышцу. Например, в бедро… Дьявол, я вспомнил всё. Вернее, последнее, что я помню: пью чай и ложусь в этот «гроб-прицеп», сделанный моими собственными руками из автомобильного бокс-багажника. И всё – дальше темнота. Больше ничего не помню. Откуда здесь эта капсула? Да, у нас оставался последний шприц-тюбик. Но он был не в прицепе. Видимо, Мара сунула мне его в последний момент. Молодец! Или дура? Хм, он мог и ей понадобиться. Чёрт! Где я? Что со мной? Где Мара? Собственно, что ты ноешь? Вкалывай капсулу и беги её искать! Воткнуть шприц-тюбик в бедро не составило труда. Сразу задышал. Задышал! Задышал!!! По телу пошёл озноб, сопровождаемый теплом и приливом сил. Помогает! Значит, не трупак! Руки машинально ощупали всё, что можно ощупать. Жив, жив! Жив курилка! По крайней мере, руки чувствуют тело, а тело чувствует руки. Но почему так холодно? Отчего так темно? Руки прошлись по краям ящика, в котором он лежал. Гроб? Шелихов, ты дурак? Повторно пугаешься от одной и той же мысли. Ты же уже вспомнил, что это багажник. Бр-р-р, голова ещё не начала работать в полную силу. Руки продолжали машинально шарить по пространству ящика. Стоп! А это что? Хм, что-что?! Это голофон. Ни с того ни с сего парню стало смешно. То ли это была рефлекторная реакция на возвращение к жизни. То ли химический эффект, вызванный воздействием некоторых опиат-составляющих энергетического чудо-средства. Шелихов хихикнул. Хи! В гроб положили мой голофон? Так хоронили скифских царей и фараонов. В могилу клали всё, что может пригодиться в загробной жизни. Но зачем мне голофон в загробной жизни? Кому там звонить? Звонить там некому, совсем некому. И интернета в могиле нет. Хи-и… О! А вот музыку в гробу послушать можно. Джинн, ты меня слышишь? Из аппарата тут же выплыл полупрозрачный образ духа, готового исполнить любое желание хозяина. «Слушаюсь и повинуюсь», – громогласно с предельно серьёзным выражением лица заявил джин. «Поставь-ка что-нибудь весёлое, чтобы мои похороны не были столь мрачными», – просьба не из самых невыполнимых. После дежурного «будет исполнено, хозяин», вместо джинна нарисовался мужик в чалме и в халате с красочной дойрой в руке. Он ловко застучал в этот древний восточный бубен, выбивая чёткий ритм. Поддавшись музыкальным тактам, за музыкантом тут же выплыли три красавицы в шёлковых шароварах. Они ловко вписались движениями своих оголённых животиков в задорный ритм дойры. Шелихову такого рода клип не понравился: «Э-э-э, джинн, ты чего? Это не моё. Да и не пустят меня в мусульманский рай. Можешь, что-нибудь другое?» Джинн осклабился и громко поскрёб жёсткую кожу на щеке: «Чего же ты хочешь, хозяин?» Но Шелихову уже расхотелось слушать музыку. Лежать и слушать любимые мелодии? Сейчас? Здесь? От музыки теплее не станет. Она не решит, как выбраться. Не поможет найти Мару. «Всё, отстань. У нас с тобой разные вкусы. Лучше включи самый яркий свет», – Ярослав ещё не пришёл в себя до конца, по-прежнему сомневаясь, что он находится в реальном мире. Но яркий свет голофона окончательно вернул ему память и способность действовать. Так, так, так! Шелихов поднял ногу и попытался поставить её за предел бокса. Не получилось. Нога не нащупала твердь. Хорошо не вскочил резво! Ярослав при помощи фонарика скрупулёзно осветил все окрестности. Оказалось, что он лежит в автомобильном боксе в небольшой ледяной нише на краю бездонной пропасти. Парень совсем не понимал, как он здесь очутился. Плевать «как»! Надо выбираться. Выбираться и спасать Мару. Её нет рядом – значит, произошло что-то ужасное. Свет голофона не смог достичь дна пропасти. Но в боксе лежала крепкая верёвка и химические свечи. Шелихов бросил одну свечу, затем вторую. Да, точно, там что-то есть. А если там аэросани с Марой? Это страшное предположение подвигло его к активным действиям. Хотя здесь одними активными действиями не обойтись. Можно и шею сломать, и девушку не спасти. Чтобы спуститься вниз, надо сначала придумать, за что закрепить верёвку. Но зацепить её было не за что. Ни ледорубов, ни кошек, ни страховочных крючьев или дюбелей в комплекте с верёвкой не наблюдалось. Верёвка не имела никакого отношения к альпинистскому снаряжению. Это просто верёвка. Хоть и крепкая. Прихвачена она была на всякий случай. Но Ярославу и в страшном сне не могло присниться, что во время перехода на аэросанях, ему придётся спускаться в пропасть или подниматься по горному склону. Да, задача…

В конце концов в голову всё же пришла единственно правильная, как ему показалось, мысль. Надо сначала взобраться на поверхность ледника, а затем поднять ту часть бокс-багажника, в которой он лежал. Верхняя крышка, видимо, улетела вниз вместе с аэросанями. Надо попробовать установить двухметровый бокс мостиком над этой узкой расщелиной. А уже затем, привязав верёвку к этому мостику, спуститься вниз. Но как взобраться без снаряжения? Ярослав высунул голову из своей ниши и заглянул наверх. Там призывно манил прекрасный солнечный день с голубым прозрачным небом. М-да, до поверхности недалеко – метров пятнадцать. Но ведь не допрыгнешь! И не взлетишь. Что же делать!? Внезапно в голову пришла блестящая идея. Зонтик! Здесь должен быть зонтик! Вот он! В последний день удачных опытов в малой лаборатории он изготовил зонт. Точно такой же, как тот, что был у Бузмакова. Нет, он не готовился к дождливой погоде в Сочи. Вовсе нет. Но ему очень нравилась идея использовать новый материал для изготовления этого столь нужного аксессуара. Очень удобный получился зонт. Очень. И очень практичный. М-да, когда-нибудь кроме солнышек на небе из нашего прометеона будут изготавливать и зонтики. Миллионы зонтиков. Они будут востребованы в мире, где идёт не только снег, но и дождь. Мечты, мечты… Ладно, надо сначала выбраться отсюда. Страшно? А чего бояться? Материал крепкий. Очень крепкий. Купол зонта невозможно ни сломать, ни согнуть. Ручка тоже надёжная – выдержит. Знаю, сам делал. Раскрывался зонт при помощи кнопки, которая замыкала цепь между батарейкой и поверхностью этого необычного материала, названного Марой «прометеоном». Вот с помощью этого зонта я и выберусь на поверхность.

Он вытянул руку из ниши, подняв её как можно выше, и нажал кнопку на ручке. Зонт раскрылся, упёршись краями в стенки узкой расщелины. Шелихов с силой дёрнул зонт на себя. Тот не сдвинулся ни на дюйм. Чёрт возьми! А ведь он выдержит мой вес! Вполне выдержит. Документы и всякую мелочь Ярослав сложил в рюкзак. А «гроб-багажник» и три канистры с бензином привязал к концу верёвки. Второй конец закрепил на поясе. Так-с, надо выбираться. Слава богу, что он стилизовал зонт под старинный аксессуар с ручкой, загнутой на конце в крючок. Ухватившись за него, Шелихов легко подтянулся вверх. Голова уперлась в раскрытый купол. И что дальше? Да ничего, купол невозможно обогнуть. Совсем невозможно. Просто так залезть на купол не получится. Эта сверхзадача неисполнима. Я не акробат и не супермен. Надо признать этот опыт неудачной попыткой. Раздосадованный он вновь спустился в свою нишу. И что делать? Вот идиот! Надо было изготовить два зонта. С двумя я бы вылез. Раз, два, раз, два – и вскарабкался. А так… Очередной вариант выхода из создавшегося положения не заставил себя ждать. Вот что значит голова учёного-естествоиспытателя! Плюс энергетическая капсула. Новый вариант вряд ли можно было назвать научно обоснованным. Впрочем, «научный тык» – всё же «научный». Ярослав привязал конец верёвки к ручке зонта и стал кидать сложенный зонт вверх. Надежда была на то, что зонт долетит до поверхности, ударится кнопкой о лёд и раскроется. Бросать пришлось долго. Сначала никак не удавалось докинуть зонтик до самого верха расщелины. Затем зонт наотрез отказывался раскрываться. Вариантов, что, долетев до заданной точки, он ударится именно кнопкой, было не так уж много. Но всё же это произошло. Зонт раскрылся и при натяжении верёвки полностью перекрыл расщелину. Отлично! Кряхтя от напряжения, Шелихов вскарабкался под купол зонта, ухватившись за загогулину рукоятки. Чёрт! Проблема не стала разрешимой. Вот она поверхность ледника – рядом. Но взобраться на неё мог разве что циркач. Купол зонта по-прежнему мешал. Не купол, а непреодолимое препятствие. Как ни старался молодой «естествоиспытатель», как ни пыхтел – выбраться из ущелья ему не удалось. Досада… В какой-то момент попытка вообще могла закончиться трагически. Позабыв об осторожности, он коснулся кнопки. Бац! Зонт закрылся. Зонт закрылся, и парень полетел вниз. Хорошо, что не потерял самообладание и не выпустил зонтик из рук. Повторное нажатие кнопки заклинило этот полёт в преисподнюю как раз напротив того самого места, где он оказался после изначального падения. Чёрт! Всё вернулось в первоначальную точку. Переведя дыхание и доведя сердцебиение до обычного состояния, Ярослав стал повторять попытки по забрасыванию зонта на поверхность. На этот раз удача сопутствовала ему гораздо быстрей. Уже в третьей попытке зонт ударился кнопкой и вновь раскрылся, перекрыв провал. Вот что значит опыт! На этот раз Шелихов изменил тактику. Вскарабкавшись под купол зонта, он подтянул следом пластиковый бокс. Забросить его на поверхность не составило особого труда. «Гроб» был гораздо шире ледяной расщелины. Он занял своё место рядом с зонтом, опёршись концами о края обрыва. На такой мостик Шелихов, хоть и с трудом, но всё же забрался быстро. Фу! Спасся. Теперь нужно спасать Мару. Влюблённый парень перевёл дыхание и отвязал зонт. Теперь он был ему не нужен. Опорой для спуска должен был служить пластиковый бокс. Но перед тем, как начать спуск, он всё же решил размяться. Не для того, чтобы согреться, ему было жарко после трудного восхождения, а для того, чтобы привести в тонус мышцы. Он стал ходить кругами, приседая, подпрыгивая и вертя руками, словно мельница. Стоп! Ярослав увидел следы. Да она же не провалилась! Так-так-так… Вот след аэросаней. Санки перескочили пропасть, а прицеп ударился об её противоположный берег и улетел вниз. Ага! Вот следы удара, а вот следы коленей и рук Мары. Она ползала по краю пропасти и пыталась обнаружить его, Ярослава. Понятно, я лежал без сознания в нише и ничего не видел, ничего не слышал. Голова вновь заныла: то ли вспомнила болезненное падение, то ли от создавшейся ситуации. Естественно, что она кричала и кидала на дно ущелья осветительные свечи. Обидно. Очень обидно. Сколько же я провалялся в беспамятстве? Ладно, смотрим внимательно на следы. Молодец! Она не стала ждать, когда окончательно превратится в сосульку, а двинулась в дальнейший путь. Вот след. Фу-у-у… Теперь всё будет хорошо. Мара жива и здорова. Это самая отличная новость! Надо и самому сматываться отсюда. Сматываться пока светло и пока снова не стал замерзать. Подъем заставил изрядно попотеть. Теперь эта влага работает во вред.

Недолго думая, он соорудил примитивный парусник. С севера дул достаточно сильный ветерок. Почему бы не воспользоваться возможностью прокатиться за счёт возобновляемой природной энергии. Он закрепил при помощи верёвки зонт к «гробику» и бросил в него рюкзачок. Подумал и положил туда же канистры с бензином – не пропадать же добру? Кто знает, вдруг удастся развести костёр? Затем раскрыл купол зонта, разогнал пластиковый бокс и на ходу запрыгнул в него. Слава богу, его кораблик поплыл по снежному бескрайнему морю. Да, хорошо, что ветер дует в нужную сторону. С другой стороны, здесь начинается пологое снижение ледника, что также добавляет скорости. Ещё километров сто и сани скатятся вниз на матёрую землю. Время от времени, Ярослав соскакивал и бежал рядом. Так делают каюры, погонщики северных упряжек. Но они это делают, чтобы дать отдохнуть оленям или собакам. Шелихов бежал исключительно ради того, чтобы не замёрзнуть. Несколько раз приходилось вручную перетаскивать свой парусник, чтобы вернуться на колею, оставленную аэросанями. Ярослав не надеялся догнать девушку —всё же у неё мотор, а не парус. Ярослав хотел быть уверенным, что она добралась до конечного пункта без проблем. И правильно делал. В конце концов он добрался до того места, где у Мары кончился бензин. Так-так, дальше она пошла пешком. Вот теперь я вполне могу её догнать. Но надо спешить, слишком опасно для девушки гулять в одиночестве по ледяной пустыне. Установив причину остановки аэросаней, Ярослав залил полный бак, прицепил свой «гробик с парусом» и двинулся в погоню. Уже минут через пятнадцать «погоня» достигла того места, где Машины следы обрывались. Не могла же она исчезнуть или провалиться сквозь лёд?! Не могла – здесь нет провалов. Но она вполне могла улететь. Значит точно – вертолёт был. Он не приснился. Именно его звук вернул меня к жизни. Слава богу, она спасена. Она жива. Но, чёрт возьми, она думает, что я погиб. Надо торопиться. Надо разогнать её чёрные мысли, съедающие душу. Быстрее, Шелихов! Скорее, Шелихов! Вперёд, Шелихов! И парень устремился на юг. С надеждой на скорую встречу с любимой…

…Не доехал. Не добежал. Не дошёл. Встреча с любимой пока не состоялась. Пора мне и отсюда убираться. Ярослав встал, оделся и выглянул в окно. За окном было молоко. Опять метель. Чёрт! Дверь приоткрылась, в ней показалась мальчишечья голова:

– Мамка кушать зовёт.

На кухне шкворчали драники. В воздухе висел смрад. Аппетитный смрад. Молодая женщина сосредоточенно перекладывала испечённые оладушки в большую тарелку:

– Господи, зима не кончается. Метель такая, что нос из дому не высунешь. Опять не приедет.

– Кто? – не понял Шелихов.

– Да есть тут у нас один бизнесмен, – она выделила слово «бизнесмен» уничижающей интонацией. – Снабжает нас. Дороговато, но куда деваться? Вон уже и мука на исходе и масло заканчивается.

Она горестно вздохнула и развернулась с блюдом к столу. Мальчуган лет десяти-двенадцати, девчонка-пятилетка с торчащими в разные стороны косичками, и гость – все держали наготове вилки и глотали при этом слюни.

Дети за обе щёки уплетали драники, в которых, судя по всему, помимо картошки присутствовала тыква и репа. Шелихов съел один драник и остановился. Ему не хотелось объедать женщину с детьми. Она и так много сделала, приютив его. Но аппетит бродил в желудке с ножом в руке. Удержаться почти невозможно. Женщина уловила его сомнения:

– Ешьте, ешьте! Не стесняйтесь. После такого путешествия надо восстанавливать силы. Если честно, я думала, вы заболеете, настолько были вымучены.

Ярослав кивнул и стал уплетать оладушки, запивая их горячим чаем, заваренным на каких-то местных травах. Уловив новый её взгляд, похвалил:

– Вкусно. Очень вкусно.

Утолив голод, Ярослав откинулся на спинку стула, потягивая в удовольствие чаёк:

– Спасибо.

Хозяйка улыбнулась в ответ:

– На здоровье.

Шелихов поддержал диалог:

– Трудно одной?

Она скривила подобие улыбки. Но непроходящую грусть улыбка не прикрыла:

– Почему «одной»? Нас четырнадцать человек. Было больше, но в прошлом году совсем плохо стало. Урожай больно скудным уродился. Холод собачий. Не лето, а сплошные заморозки. Что ни ночь, то заморозок. Что ни ночь – заморозок. Многие не выдержали и уехали.

Она заученно вытерла рты своим непоседам, помогла девчонке спуститься со стула, а парня просто тронула за плечо. Это означало окончание завтрака. Девчонка пропищала:

– Спасибо, мамулечка.

– Пожалуйста, пожалуйста. Иди, роднулька, поиграй, – мать подтолкнула девочку к двери. – А ты, Паша, принеси угля. Курей я уже покормила. Проверь, хорошо ли дверь у них закрыта?

Пацан по-деловому мотнул головой и тут же смылся.

Ярослав решил продолжить разговор. Но вышло это немного неуклюже:

– А, так это вчера мы куриный бульон ели!? А я думаю: чего он такой вкусный?

На этот раз она улыбнулась не так грустно:

– «Куриный бульон», хм, скажете тоже. У меня всего семь кур, да петух. Куда их рубить? Несут два-три яйца в день – и то счастье. А бульон этот – Пашкина заслуга. Вороны уже прилетели. Вот он их и ловит.

В это время дверь открылась, и в кухню вошёл лёгкий на помине Павел. Услышав фразу матери, он тут же вставил свои пять копеек.

– Ага. Я завтра ещё крота поймаю.

– Крота? – удивился Шелихов. – Земля ещё мёрзлая. Откуда кроты?

– В теплицах уже отошла. Я вчера его нору видел. Отвал совсем свежий. Попытался водой отлить. Но он хитрый, удрал. Я раньше много их ловил. Электрошокером. Это, когда свет был. Теперь приходится голову ломать. Но ничего, я уже придумал, как его поймать.

– Как?

– Секрет.

– Ну, скажи, как?

– Кротов мало, а едоков много. Если всем рассказывать, с голоду сдохнешь.

«Партизан» схватил пустое ведро из-под угля и тут же скрылся за дверью. Настя, так звали его мать, продолжила рассказ о своём житье-бытье:

– Зимой ничего ещё. А летом много лихого народа бродит. На соседней улице две семьи вырезали. А всего в станице и не сосчитать.

– А эвакуироваться на юг не задумывались?

– А что мне там делать?

– Вы здесь не выживете.

– А там выживу? Какая разница, где дохнуть? Все мои родственники и знакомые эвакуировались. И где они?

– Где? – не понял Шелихов.

– Нигде. Нет их уже. Их уже не волнуют наши проблемы. Их уже ничего не волнует. Надеюсь, хоть похоронили, а не собакам скормили.

Она взяла в руки банку с завинчивающейся крышкой и попыталась открыть. Не получилось. Вздохнула:

– Господи, как трудно без мужика. Никто тебе даже крышку не открутит. На-ка, отверти!

Глава пятидесятая

17 апреля
Восточно-Европейский ледник
Выживший

Ахтаров очнулся под завалом. Сверху его прикрывало тело лётчика и хорошая куча дроблёного льда. Лётчик оказался мёртвым. Из его виска торчал осколок.

Влад не предполагал, что ему придётся долгое время провести на морозе. Ветер усилился, становилось зябко. Он надеялся, что прилетит поддержка, посланная генералом после его звонка. Сейчас звонить уже не было возможности. В этих далёких от цивилизации местах сигнал можно поймать только на борту воздушного судна. Прождав целый час, Ахтаров понял: что-то пошло не так. Его сочинская куртка не была приспособлена к путешествию по ледяной пустыне. Зато к этому были приспособлены арктические костюмы американцев. Пришлось раздеть и разуть того самого негра – его размеры соответствовали размерам Влада. Сразу стало теплей. Но сколько идти до ближайшего жилья по ледяной пустыне? Может, сутки, может, двое. Не факт, что дойдёшь. Интересно, а экзоскелет, в который облачён ещё один погибший американец, уцелел? Экзоскелет был мощным, с тяжёлой бронёй. Но работал. Влад отцепил броню, чтобы снизить нагрузку и таким образом сэкономить заряд батареи. Затем приладил датчики к мышцам ног, задал программу ускоренного движения и, жужжа гидравлическими приводами, громко затопал прямиком на юг. Кроме экипировки Ахтаров прихватил штурмовой автомат, ракетницу, сухой паёк, несколько энергетических шприц-тюбиков и прибор ночного видения.

Глава пятьдесят первая

18 апреля
Сочи. Резиденция Бочаров ручей
Инфляция по-русски

Расширенное заседание правительства президент начал глубокомысленной фразой:

– Жить всем осталось недолго, – он цыкнул и покачал головой, обведя всех страдальческим взглядом. – Надо каким-то образом приободрить народ, чтобы он хотя бы сейчас не думал о плохом.

Министр финансов Ларчиков с места возразил:

– А зачем нам это надо, если всё равно все скоро умрут? Да и финансов на это у нас не запланировано.

Президент не возмутился, не повысил голос, а спокойно объяснил:

– Многие в прошлом рассуждали так, как ты, Эдуард Владимирович. Но из-за своей жадности и скудоумия, либо легли под нож гильотины, либо были расстреляны в подвале.

После такого объяснения уже никто из присутствующих не возражал первому лицу. Президент продолжил:

– Жду ваших предложений. Наиля Идрисовна, что скажете? – обратился он к министру труда и социальной политики.

Юсупова голосом слабой женщины чуть слышно пропела на одной ноте:

– Мы можем объявить какой-нибудь новый всенародный праздник.

– Какой?

– Я не знаю. Ну, например, «День счастливого человека».

– И что это даст?

– Люди любят праздники. Устроим на улице фейерверки. Поставим эстраду, пригласим популярных артистов…

– Нет! – президент решительно замахал рукой. – Праздников у нас предостаточно. К ним все привыкли. Они уже раздражают.

Неугомонный Ларчиков снова крикнул с места:

– Давайте тогда снизим инфляцию!

Президент пристально уставился на него:

– А какая у нас инфляция?

Министр финансов:

– 4,7%.

– Да? – удивился президент. – Это не много. Совсем не много.

Джужома подсказал:

– Так это официальная инфляция. А есть ещё реальная.

Министр финансов не стал ждать вопросов от президента:

– Реальная – семнадцать процентов. Это тоже не много.

Президент:

– Это плановая или фактическая?

Министр замялся:

– Ну, как вам сказать…

– Скажи хоть как-нибудь.

– Э-э-э…

– Это годовая?

Ларчиков ответил вопросом на вопрос:

– Ну а какая ещё?

Его опять подковырнул Джужома, вечный оппонент министра финансов на подобных совещаниях:

– Я бы сказал – квартальная. И то по очень оптимистичным оценкам.

– Хорошо, хорошо – хоть месячная, – решил прекратить ненужную пикировку президент. – И как мы её снизим?

Эдуард Владимирович легкомысленно пожал плечами:

– Нет проблем. Завтра опубликуем.

Самборская, советник президента, решила, что настала пора и ей принять участие в дискуссии:

– Если снижать инфляцию, давайте, снизим её до 4 процентов.

– И что это даст?

– Это успокоит народ. Все увидят, что мы работаем эффективно. Очень эффективно.

Президент медленно выпустил воздух через губы:

– Пу-пу-пу-пу-пу, м-да… У меня водитель не имеет высшего образования. Но даже он как-то сказал: «Если бы узнать, в каких магазинах Росстат видит цены, на основе которых подсчитывает инфляцию, я бы только там и отоваривался». Поэтому не все вокруг нас дураки. Жду от вас альтернативных предложений.

Глава пятьдесят вторая

18 апреля
Резиденция президента США Палм-Бич, Майами
Запуск операции Паганини

Президент уединилась с директором ЦРУ в саду. Уже пахло весной, распустились первые цветы. Леа доложила о положении дел с «Прометеем». Доклад не понравился Нэнси. Она недоумевала, пытаясь заодно выплеснуть накопившиеся эмоции:

– Ну почему? Почему опять русские? Откуда у них учёные? Нищая страна с бюджетом в сто раз меньше, чем у нас. Одна наша миссия на Марс стоила в два раза больше, чем весь их бюджет за три года. Что мы делали не так? Почему они ещё живы? Живы, и делают такое, что нам и не снилось. Почему «Прометей» изобрели они, а не мы? Скажи!

Джайзани всегда старалась выглядеть взвешенной и мудрой. Она выдержала паузу и ответила:

– Не знаю, чудо какое-то. Но скорее всего случайность, независимая от общего состояния их науки. Такое бывает.

– И что ты собираешься предпринять?

Опять пауза предшествовала ответу:

– Да, пока никак не удаётся завладеть «Прометеем». Есть пять вариантов развития событий. Первый: «Прометеем» завладеет исключительно США. Второй: США и Россия. Третий: только Россия. Есть ещё два варианта, которые имеют маловероятный исход: «Прометеем» завладеет Китай или им не завладеет никто. В последнем случае и документы, и разработчики будут утрачены безвозвратно. Да, на леднике нас постигла неудача – погибло элитное подразделение коммандос. Но ничего в конечном счёте не потеряно. Мы всё ещё опережаем конкурентов. Но не плохо было бы подстраховаться. Ситуация очень серьёзная. Мы не вправе дать такой мощный стратегический козырь России или Китаю. Поэтому я предлагаю запустить операцию «Паганини». В случае её успеха, в чём я не сомневаюсь, «Прометей» гарантированно будет наш. И в качестве бонуса, Россия, как значимая евразийская держава, прекратит своё существование.

Нэнси Льюс без раздумий кивнула:

– Окей.

Глава пятьдесят третья

18 апреля
Сочи. ОУСО ФСБ
Я гений!!!

Кирилл очень гордился своей мухой и постоянно занимался усовершенствованием её возможностей. Хитрый атташе по культуре во время разговора по телефону отворачивался к стене и включал музыку. Не беда. Кацэ быстро справился с этой проблемой, расшифровывая его разговоры при помощи программы распознавания речи по артикуляции губ. Губы атташе были видны в отражении портрета Джорджа Вашингтона, висевшего на стене. Другая проблема состояла в оперативности поступления сведений. Но и эту задачу Целовальников успешно решил.

Командор, заглянув в компьютерную студию, застал Кирилла за работой. Он был в полном погружении – ничего не вижу, ничего не слышу. Его покрасневший от усталости взгляд упёрся в экран – атташе с кем-то разговаривал по спецсвязи. На разных мониторах можно было увидеть затылок американца, его лицо и отдельно губы.

Калачов пристроился рядом:

– Новости есть?

Не отрывая глаз от экрана, Кацэ утвердительно кивнул и только после этого осознал, что у него в гостях начальство:

– О! Командор! – лицо Кирилла озарила лучезарная улыбка. – А я как раз тестирую прямой эфир.

– Как это?

– Та-а-ак! Раньше моя муха могла передавать записи только ночью, вылетев через воздуховод на свободу. А теперь я смотрю за атташе вживую. Никто не знает, каким образом я преодолеваю глушилки сигнала и барьеры безопасности. Никто. Но я это сделал!

Теперь всё, о чём говорит Фрэнки, оперативно преобразуется в текстовый файл, – он указал на монитор, где автоматически набирался текст разговора американца.

– Кто у нас «Фрэнки»?

–«Фрэнки» – это я такую кликуху атташе дал. Больно он на одного мультяшного героя похож.

Далее Кирилл рассказал шефу о своих достижениях в области расшифровки разговоров.

– И самое главное, командор, – подытожил он свой рассказ, – что это сделано вовремя. Буквально час назад наш Фрэнки болтал со своим боссом. Кстати, директор ЦРУ – женщина.

– Я знаю – это не новость. Они разговаривали прямо по голофону?

Вопрос по поводу «голофона» был задан неспроста. Никто в разведсообществе никогда не будет передавать серьёзную информацию посредством обычной связи. Поэтому сразу возникал вопрос доверия к полученной информации. Вдруг провокация? Но Кацэ не удивился вопросу Калачова. Видимо, он тоже думал на эту тему:

– Нет, он говорил по какому-то странному аппарату похожему на доисторический кнопочный телефон. Очевидно, у них в эту систему связи какая-то мощная шифровка заложена. Такая мощная, что они не боятся прослушки.

– И о чём шла речь?

– Распечатку я для вас приготовил, патрон. Хорошая новость в том, что они не завладели проектом, который вёз Шелихов. И самого Шелихова не нашли. Вернее, их операция по извлечению материалов из пропасти провалилась. Какой-то каламбур получается. Из пропасти провалилась… Хе! – Кацэ хихикнул.

– Хватит размазывать информацию. Говори чётко, что с Шелиховым?

– Короче, кто-то там их бомбанул. Вся спецгруппа погибла. С Шелиховым не знаю что. Фрэнки говорит, что, вероятней всего, он погиб ещё до того, как прилетел их спецназ. Замёрз. Но это неточно, – Кирилл на минуту завис и продолжил уже совсем серьёзным голосом: – Командор, это, как мне кажется, не главная информация. Жаль не могу записать эту тётку из ЦРУ – губ её не видно. Но судя по реакции и ответам самого Фрэнки, американцы начинают в России какую-то грандиозную операцию. Они её назвали – программа расшифровки не даёт однозначного ответа – то ли «Мазарини», то ли…

– Паганини, – закончил за него Калачов.

– Точно, «Паганини» больше подходит. И ещё. Фрэнки сказал, что Паганини вернулся и готов к началу операции.

Глава пятьдесят четвёртая

18 апреля
Сочи, конспиративный дом ЦРУ
Хуже выстрела

Все эти дни Мару мучали предложениями работать на США. Как их зацепило! Предлагали все блага: кучу денег, гражданство, безвизовые полёты в любую точку мира, переезд всех близких во Флориду, дом в Майами, собственную лабораторию, славу и почёт. Отвечала всегда спокойно, без лишних эмоций: «Зачем мне всё это без любимого? Его уже не вернёшь. Остальное суета. Да и преувеличиваете вы мои возможности. Я всего лишь исполнитель указаний гения. А он умер». Нет, она не играла роль – таково было её реальное психологическое состояние…

…Сегодня они прекратили уговоры и зачем-то снова свели Мару с Бузмаковым. Вот он сидит рядом в кресле, прикованный кандалами к стальным подлокотникам. Голова склонилась на грудь. Вит, как ты жутко выглядишь! Что они с тобой сделали!? Скоты!!!

Ужасная картина результатов пыток наконец вывела девушку из состояния полной апатии.

Бузмаков никак не отреагировал на её появление. Словно она – пустое место. Или он уже не способен реагировать?

– Вит!

Тишина. Ноль реакции.

– Ты меня слышишь?

Молчок.

– Вит, нам надо вытерпеть. Я себя поддерживаю только осознанием того, что мы изобрели нечто великое. Такое великое, что нас с тобой тут же схватили и пытают.

Бузмаков, наконец, отреагировал: покосился на Мару и процедил:

– Что-то не видно, чтобы тебя пытали. У них грим кончился?

– «Грим»? Зачем ты так?

– Всё-таки это ты нас предала. Ты… А я тебя боготворил. Думал, ты святая.

– Вит, не говори так, – девушка отчаянно покрутила головой.

– В прошлый раз ты мне уши заплела. Но от логики никуда не деться. Нас было трое. Остались ты и я. Кто-то из нас предатель. Арифметика проста. Если не я – то кто? И можешь мне не втирать про наше «великое изобретение».

– Вит…

– Да пошла ты! Курва, нечисть, предатель…

Опять он за своё. Но он прав в одном. Если не я – тогда кто? Непохоже, чтобы нас предал Вит. Господи, нет! Даже думать противно! Тогда, кто?

Раздумья прервал приход тюремщиков. Эта была та же самая парочка. Первый, одетый на этот раз в чёрную водолазку и в такого же цвета джинсы, остановился чуть сзади своего товарища. Он широко расставил ноги и скрепил руки на груди. Второй, франт в дорогом костюме и с новой стильной причёской на голове, вальяжно подошёл к пленникам вплотную.

– Ну что, птенчики, выяснили, кто из вас предатель? – усмехнулся он.

Девушка ничего не ответила, но и не отвела от похитителя полный презрения взгляд. Франт провёл рукой по своему холёному гладко выбритому подбородку и продолжил:

– Долго с вами возиться я уже не намерен. Делаю тебе предложение последний раз. Будешь работать на нас?

Мара с достоинством медленно повела головой – нет!

– Хорошо. Тогда ты будешь страдать всю оставшуюся жизнь. Мы тебя не станем убивать. Мы убьём его, – истязатель ткнул пальцем в сторону Бузмакова.

Его помощник ловко выхватил пистолет и приставил к виску Вита. «Вот почему он сегодня весь в чёрном, – с ужасом подумала Мара. – На чёрном крови не видно». Несчастный технолог чуть откинул голову, устремив взгляд в потолок, закрыл глаза и вздохнул. Он уже не боялся смерти. Он её ждал.

– Начинаю отсчёт: пять… Будешь работать на нас? Четыре… Из-за тебя погиб Шелихов. Теперь ты становишься виновницей гибели второго своего друга. «Да»? Или «нет»?

Мара молчала, отрицательно вращая головой. Франт продолжил отсчёт:

– Три… Без разницы, кто первым запустит в дело «Прометей». Это глобальный проект. Никто от него не пострадает. Все только выиграют. Почему ты упорствуешь? Говори! Почему? Два… Ты думаешь, я шучу? Взгляни на его ногти! Их нет! Взгляни на лицо! Это уже не Бузмаков. Это овощ! Да! Да! Ты права! Ему лучше умереть. Это уже не жизнь! Давай, девочка, давай! Осталось недолго. Ещё раз помотай головой, и он, наконец, перестанет мучиться. Ему станет легко и свободно. Освободи его от страданий!

Он кричал то в одно ухо, то в другое, то практически упирался лбом в её лоб. Запах его парфюма вызывал тошнотворные позывы и кружил голову. Брызги его слюней заставляли руки вырываться из наручников. Бесконечная пытка. Бесконечная. Нет! Нет! Не-е-ет… Это должно когда-нибудь закончиться… Но он всё кричал. Кричал, рисуя страшную перспективу. Нет! Нет. Нет… Ни за что и никогда. Это подло. Подло? Но разве тебе уже не безразлично, что с тобой будет? Разве есть что-то из-за чего ты хотела бы жить? Нет. Его уже не вернёшь. Он там, на дне ущелья. Он никогда не поцелует тебя и не шепнёт ласковое слово. Никогда. Я говорю «нет»! «Нет»? Но разве речь о тебе? Он хочет убить Вита! Вита, а не тебя. Как это жестоко! Низко, подло, страшно.

Франт продолжал орать. Его громкий скрипучий голос резонировал в голове:

– Осталось недолго! Тебе решать, нажимать на курок пистолета или нет. Тебе и только тебе! Бах! И ничего уже нет, – истязатель был хорошим актёром, все свои слова он красочно интерпретировал мимикой и позами. – Только кровь и мозги. Мозги, которые придётся долго оттирать. Бах! И нет ничего. Нет Бузмакова. Нет проблем. Тебя уже не будет мучить эта дилемма: жить ему или нет. Он уже не будет укорять тебя и заглядывать в твою душу. Спрашивать: зачем, зачем ты меня убила? Это ты его убила. Ты! Бах! И его уже нет. Нет его глаз, нет вопросов. Убить просто. Предельно просто. Что такое жизнь? Мы все смертны. Все! Независимо от пола или национальности. Бог не знал, что люди возведут границы! Он не знал, что спасение мира будет в руках девочки, которая не захочет его спасать из-за этих границ. Из-за туфты, которой набита её красивая голова! Ты не только Вита убьёшь. Ты убьёшь всех! Ты убьёшь весь мир. Весь этот мир! Всех до последнего. Бабульку – ты её видела на улице. Она стара – но всё равно хочет жить. Мы все хотим жить. Ты убьёшь влюблённых, которые целуются на лавочке и не знают, что ты своим упорством поставила крест на их будущем. Вон ребёнок ревёт. Новорожденный. Он уже никогда не будет купаться в море. Никогда не вырастет. Никогда не сможет полюбить и быть любимым. Ты всё это испытала – а он нет! Ты не даёшь ему даже шанса это испытать. Ты ведьма! Ты исчадие ада! Сейчас я скажу «один», и ты убьёшь всех. Своего друга, свою мать, сестру, бабушку Шелихова, меня, впрочем, я здесь ни при чём, себя, наконец. Ну? Я говорю! Смотри на меня. Смотри в это дуло, из которого по твоей вине выскочит смерть всему сущему. Смотри! Будешь или нет? Последний раз. «Нет»?

Он всё время наращивал давление. Его крик звенел в голове Мары, выворачивая мозги наизнанку. Боль, страшная боль, звон в ушах и отсутствие мыслей. Я всех убью, я, я… Он прав. Она буйно замотала головой и заорала:

– А-у-а-у-а! Да! Да! Да! Я согласна!

Облегчение свалилось на её хрупкие женские плечи. Нет, не облегчение – пустота, серость. Шипящая пустотой серость.

– Курва, – процедил сквозь давно разбитые губы Вит и тут же получил удар в это место прикладом пистолета.

Кровь моментально заполнила полость рта. Бузмаков мотнул головой, бросил уничтожающий взгляд в сторону девушки и плюнул в её сторону. Плюнул, как мог. Плюнул, выразив предел своего презрения. Плюнул кровью. Страшный обряд презрения. Такое презрение хуже выстрела.

Глава пятьдесят пятая

18 апреля
Сочи. Кабинет Калачова
Не сомневайся, патрон

Все были в сборе. Весь актив оперативной группы. Оставшийся актив. Не было только самого командора, Влада Ахтарова и Артёма Шустицкого.

Все упорно молчали, настроение было паршивым. Сначала погиб Шустицкий, а теперь пропал Влад. Только Нутрецов вёл себя как всегда: следил за достоинством своей позы, напряжённо хмурил лоб, создавая значимое выражение лица. Он так и не влился в коллектив, держась на дистанции. Впрочем, никто даже не пытался наводить с ним контакты. На этот раз Нутрецов всё же высказал своё мнение по поводу «Прометея».

– Все умом тронулись. Кругом только и слышно – «Прометей», «Прометей»! «Прометей» нас спасёт! А что такое этот «Прометей»?

Лиза, даже не удостоив его взглядом, тихо ответила:

– Когда генерал знакомил нас с содержимым красной папки, ты, видимо, выходил в туалет. По крайней мере, в мыслях.

– Да слышал я всё. И что? Неужели, это только мне кажется, что вся затея с «Прометеем» выглядит глупо? – Нутрецов провёл взглядом по кругу. – Эти сферы, зонтики? Кто-то вправду верит, что материал, из которого собирались штамповать обычные прокладки, способен изменить климат? Это несерьёзно, – он пожал плечами.

Юшкевич слегка дёрнулась, словно озноб аллергии пробежал по её телу:

– Серьёзно-несерьёзно… Всё великое просто.

Полковник скривил лицо:

– Что-то уж слишком просто…

Целовальников поддержал Лизу:

– Владимир Артурович, ты про Концертный зал имени Уолта Диснея слышал?

Алиса, словно школьница, подняла руку:

– Я слышала. Это в Лос-Анджелесе. Такое большое вычурное здание, обшитое вогнутыми стальными листами.

– Точно.

Нутрецов:

– И что в нём примечательного?

– Глупость человеческая. Архитекторы, видимо, были особо одарёнными. Им хотелось выпендриться. Капитально выпендриться. По их блестящему замыслу наружные стены здания обшили стальными панелями. Они были вогнутыми и очень блестящими. И это была плохая идея. В ясную погоду металл отражал солнечные лучи, и блестящее здание можно было видеть издалека. Вот только рядом с ним находиться было невозможно. Асфальт плавился. На нём можно было яичницу жарить. А жители соседних домов буквально взвыли от устроенного им пекла. Были бы они русскими – промолчали бы и запаслись вениками. Но американцы не способны на такое.

На этих словах он замолк. Володя наклонил корпус, выглянув из-за сидящей рядом с ним Лизы, и внимательно посмотрел на Кацэ:

– Это всё? Он так и стоит?

– Нет. Строителям пришлось делать реконструкцию. Они поменяли углы отражения.

В это время явился патрон. Он энергично кивнул всем, подошёл к своему столу и развернул к «народу» фотографию Артёма, перетянутую чёрной ленточкой. Все встали, исполняя старый обряд – минуту молчания по погибшему товарищу…

…Генерал дал персональные задания, в том числе по выявлению Паганини, и всех отпустил. Перед уходом Алиса задала вопрос, который волновал не только её:

– Геннадий Васильевич, что с Владом?

– Пока нет информации. Как вы знаете, кто-то перепутал координаты и спецназ слетал порожняком. Сейчас они уже побывали там, где их должен был ждать Ахтаров. Обнаружили взорванный вертолёт и труп лётчика. Тела Влада не нашли, зато нашли следы человека, идущего на юг при помощи экзоскелета. Американцы и китайцы, устроившие бойню, не пошли бы на юг, да ещё пешедралом. Я делаю вывод, что наш парень жив.

– И что, спецназ на вертолёте не в состоянии догнать пешего? – возмутилась Юшкевич.

– В состоянии, Лиза, в состоянии. Но в настоящее время в том районе разыгралась метель. Вертолёты отозвали. Я настоял, чтобы организовали поиск на снегоходах. Пока жду информацию.

– А мы чем-нибудь можем помочь?

– Можете, Лиза. Конечно, можете. Ваша помощь состоит в том, чтобы разобраться с этими «друзьями», которые ведут себя так, словно мы банановая республика. И лучший способ урезонить их, не дать им вывезти проект, найти Шелихова – живого или мёртвого, спасти Кузнецову с Бузмаковым и запустить «Прометей» у нас.

Все ушли, только Кирилл продолжал сидеть в своём кресле. Генерал обратился к нему:

– Ну, что там у тебя?

– Патрон, как ты считаешь, положена человеку награда, если он найдёт домишко, в котором держат Бузмакова и Кузнецову?

– Будет тебе награда, я тебя поцелую, – улыбнулся патрон.

– Не-е-е, не надо, я же не этот… Лучше прикажи Алисе, чтобы она поцеловала.

– Глупец, я же тебя по-отечески. По-отцовски. Ладно, хватит глупость молоть. Выкладывай.

И Кирилл рассказал, как он вычислил противника:

– Вы мне поручили заниматься анализом материала с камер наружного наблюдения. Так вот, у нас было три эпизода, когда соперник нагло действовал, казалось, раскрыв себя. Это: захват Бузмакова, погоня за Рашевым и третий эпизод тот, что случился с вами в Ростове. Ну, думаю, сейчас я вас быстренько вздрючу. Ни фига – быстро не получилось. Почему? Сейчас объясню. Каждый раз в районе смены или угона машин америкосы устраивали локальный обвал электрических сетей и вирусное прекращение записи камер наружного наблюдения. Долго я над расшифровкой этого ребуса голову ломал. Но я гений! Я нашёл. Нашёл и хакнул их программку! Кто-то слишком умный её делал. До чего, гады, додумались. Вирусы попадают в систему управления камерами наблюдения не через компьютерную сеть, а через обычные провода питания. Антивирусные программы не ожидают подобного подвоха, поэтому не в состоянии противостоять таким хитрым вредоносным файлам. Эти черви даже в аккумуляторы проникают и ведут себя спокойно до определённого сигнала, выдаваемого пиндосами. Сейчас всё связано с интернетом. Даже автомобильные регистраторы. По интернету янки и раздают команды: вкл., выкл. Соответственно трояны сначала оживают и блокируют работу камер. А затем таким же макаром переходят в режим ожидания, позволяя системе видеонаблюдения вернуться в рабочее состояние. Эти трояны очень хитроумные. Очень. Но я к ним подобрал ключик и расшифровал их алгоритм действия. Надеюсь, что в ближайшее время я их переманю на светлую сторону. Но вернёмся теперь к проблеме поиска конспиративной квартиры. Как уже говорил, я начал искать транспорт америкосов. Но они вырубали свет и камеры. Поэтому мне в руки попали лишь данные внешних камер, находящихся на периферии районов, где они проводили свои акции. Пришлось попотеть, отсеивая ненужный транспорт. Так я вычислил автомобили, которые использовали американцы. Но это был тупиковый поиск. Все эти машины были угнаны. Аккуратненько так угнаны: без свидетелей, без пальчиков и даже без ДНК. Казалось, всё – копец! Но я не опустил руки… Правда я золото, а не работник?

Генерал махнул рукой: не трепись – продолжай дальше. Кацэ повиновался:

– Я составил маршруты следования всех этих угнанных авто. В слепой зоне, конечно же, маршруты были приблизительными. Думаю, ладно: попытка не пытка, как говорят бывалые люди. Я наложил эти маршруты на карту телефонных звонков, которые производились из этих же мест. Звонков было несколько сот тысяч. Люди – трепливое создание. Им хорошо – они висят на трубке, рассказывая всем, как им хорошо. Им плохо – все должны знать, насколько это так. Их нытьё зашкаливает, обогащая телефонные компания.

– Можно без отступлений? – наконец не выдержал Калачов. – Ближе к тексту. Ближе, ближе, – покрутил он перед Кириллом рукой, словно маститый режиссёр.

– Ну не дадут насладиться триумфом. Ладно, если коротко, здесь я тоже потерпел неудачу. Но русские не сдаются. Так? Думаю, – Целовальников активно помахал пальцем, угрожая неведомому сопернику, – хрен вам, а не аленький цветочек! Ну не могли же они не выходить на связь! Не могли. Долго я корпел над материалами сотовиков. И всё же доковырялся до истины. Их сигналы остались не выявленными, так как янки, как и в случае с блэкаутами, пользуются хитроумной вредоносной программкой, мастерски спрятанной в сети провайдеров связи. Делается это так: пиндосы звонят со своих странных на вид телефонов, но их сигнал не идёт напрямую. Он сразу же клеится к случайному абоненту, которого никто ни в чём не может заподозрить. А затем хитрая законспирированная программа быстренько стирает все упоминания данного звонка. Представляешь? Голова у их программистов варит. Но и я, как говорят французы, не туфлёй бульон хлебаю. Ваш покорный слуга докопался до истины. Я выявил, что следы от такого звонка всё же остаются. Они фиксируются у тех, к кому они цепляют свой сигнал. Люди звонят сотню раз на дню. Поэтому один лишний звонок чаще всего остаётся незамеченным. Конечно, вычислить, обзванивая каждого, кто оказался поблизости от этих уродов – дело тягомотное и безнадёжное. Уже ледниковый период закончится, а мы всё будем искать. Но я додумался, как их вычислить. Ладно, технические подробности опущу – вам, мой генерал, незачем голову перегружать. Она у вас должна всегда оставаться ясной. Короче, набросал я тут хитренькую контрпрограммку, которая выявляет эти подложные звонки, и запустил её в сеть всё тех же провайдеров. Прослушать звонки она не может. Зато может выявить время и место, откуда эти звонки-прилипалы исходят. Уже сегодня проверил её в действии. «Муха» помогла. Смотрю на картинке, которую она транслирует, наш культурненький атташе достал из кармана тот самый маленький приборчик с кнопками, по которому он разговаривал с шефом ЦРУ, и начал звонить по нему. А моя контрпрограмма этот звоночек – бац! Вот так вот, патрон. В Пиндосии над кодировкой поди вся силиконовая долина трудилась. А я один…

Калачов не стал слушать боковое поползновение в рассказе, оборвал подчинённого:

– И что про звонок?

– «Звонок»? А, ну да. Он позвонил – я засёк. Моя программка выдала полное совпадение появления «следа», приклеенного к случайному абоненту и разговора Фрэнки. Вот так вот! Вот они у меня теперь где! – продемонстрировал свой тощий кулачок компьютерный гений.

– Ничего не понял! – Калачов недовольно потряс головой. – Трындычишь, как курица на насесте. Ничего не поймёшь: что, где, откуда и почему. Чего теперь ждать? Или мы сразу можем ехать освобождать Бузмакова?

– Не-е-ет, что ты! Сразу никак. Но теперь моя программа фиксирует все их секретные звонки и определяет место, из которого они звонят. Теперь я их начну отмечать на карте. Постепенно станет видно, какие их секретные звонки производились из случайных мест. Их будем отсеивать…

Калачов резко махнул рукой и оборвал подчинённого:

– Всё, хватит! Все мозги мне загадил своим куриным помётом. Я так понял, что ты теперь фиксируешь время и место их секретных звонков. Так?

– Да.

– И ты теперь сможешь выявить конспиративную квартиру, на которой прячут Бузмакова и Кузнецову. Так?

– Да.

– Но ты пока этого не сделал. Правильно?

– Oui, mon general.

– Ну, так иди и работай! Придёшь с конкретным результатом.

Надеюсь, что ты прав и всё у тебя получится.

– Не сомневайся, патрон. Раз программа зафиксировала звонок Фрэнки – всё будет окей.

Глава пятьдесят шестая

18 апреля
Хутор Смородинский
Ледяные зомби

С утра ярко светило солнце, сверкая искорками наметённого пургой свежего снега. Но Ярославу было не до красот природы. Он искал способ, каким образом можно выбраться из этого места. Перед гаражом из-под снега торчала кабина джипа. Парень взял широкую лопату и споро очистил автомобиль по периметру. Воткнув лопату в снег, оценил внешний вид машины. На его лице отразился скепсис. На таком ржавом корыте далеко не уедешь. Рядом тут же нарисовался Пашка:

– Мама говорит, что он на ходу.

– А чего тогда не ездите?

– Так бензина нет.

– А какие у вас ещё есть средства передвижения?

– Что? – не понял пацан.

– На чём я могу отсюда уехать?

– На лыжах.

– А кроме лыж?

– Есть ещё велосипед и папкин мотоцикл.

– «Папкин»? А где твой папка?

– Не знаю, – пожал плечами Павел. – Он сразу после рождения Дашки уехал в Ростов.

– Сбежал?

Парень обиделся и пробурчал:

– Сам ты «сбежал». Он нас хотел отсюда вывезти, – вздохнул и покачал горестно головой: – Пропал, наверное – потому и не вернулся.

– Извини, – потрепал его по шевелюре Шелихов. – Ляпнул, не подумав. Извини.

– Ладно, прощаю. Мамка ждёт его. Верит, что вернётся. А иначе мы бы отсюда уже уехали.

– Пойдём, посмотрим, где мотоцикл.

– В гараже, – указал пацан на пристройку к дому.

Гараж был внушительным. Здесь стояла малолитражка, мотоцикл и большое количество разных хозяйственных инструментов. В углу пылился мощный культиватор. Ярослав поинтересовался:

– Это вы им землю пашете?

– Пахали бы, если бы бензин был. А так ржавеет зря. Слушай, дядя Слава, а ты ружьё отремонтировать можешь?

Он залез под верстак и долго там возился. Наконец вылез из-под него с одностволкой в руке:

– Вот, посмотри!

– А что с ним?

– Не знаю. Не стреляет и всё.

Шелихов переломил приклад и заглянул в ствол:

– У-у-у, как всё запущено. Хорошо, что не стреляет, а то бы ствол разорвало.

– Это почему? – попытался заглянуть туда же любопытный паренёк.

– Ствол чистить надо.

– Зачем?

– Затем, родной мой, что это оружие, – он улыбнулся и потрепал парня за ухо. – А оружие – это, брат, дело серьёзное.

Шелихов внимательно осмотрел винтовку и нашёл причину, почему она не стреляет:

– Боёк сбит.

– И что делать?

– Ремонтировать. Боек поправим, ствол почистим. Это ты этим «ружом» мне грозил?

– Этим, – важно кивнул мальчуган.

«Грозил» он тогда, когда Шелихов добрался до хутора. События того дня снова лавиной обрушились на Ярослава…

…Аэросани спустились с ледника. Теперь вместо безжизненной пустыни на пути Шелихова стали встречаться города и деревни. Но все они были безжизненными. Но Славка не унывал: Мару подобрал вертолёт, значит, она жива. Ему самому до населённой людьми земли – рукой подать. Всё будет хорошо. Обязательно будет. Всё было хорошо до тех пор, пока не случилась поломка. В очередной раз порвались ремни привода. Заменить их было нечем. Пришлось дальше топать пешком. Так он и добрался до хутора со сказочным названием «Смородинский». Первым человеком, встретившимся на пути Ярослава, был Пашка. Он уверенно стоял у калитки дома, направив на пришельца ружьё:

– Ты кто?

– Человек.

– Откуда ты «человек»?

– Из Москвы.

– А вот и врёшь. В Москве уже давно никто не живёт.

– Верно. Я последний.

Ситуацию спасла его мать, появившаяся за спиной сына. Опытным взглядом она сразу разглядела в Шелихове «человека» …

…Пашкин голос вывел Ярослава из воспоминаний:

– У мамки тоже винтовка есть. Но я свою хочу. У неё патронов мало осталось. А для этого ружья – целых два ящика! Это ж сколько ворон можно настрелять? Да не только ворон! К нам и гуси иногда залетают. Мать говорит: летят на север по привычке, а затем поворачивают назад. Так отремонтируешь?

– Не сомневайся. Я смотрю здесь у вас инструментов полно. И тиски есть, и сварка.

– Сварка есть, да света нет.

– Погоди, вот же генератор! – Ярослав указал на генератор – точно такой же, как и тот, на основе которого он изготовил аэросани.

Пацан громко вздохнул и с шумом выдохнул:

– У-у-у! Сколько тебе говорить. Нет у нас бензина! Ты не слушаешь?

Да, бензина нет. Жаль. Можно было бы завести генератор и попробовать зарядить аккумулятор голофона. Вдруг здесь есть связь? Вздохнув, Ярослав начал чистить ружьё пацана. Тот даже возбудился от предвкушения иметь собственное оружие. Он «облепил» Шелихов со всех сторон и непрерывно щебетал в оба уха:

– К нам волк заходил. Хотел курей задрать. Мать в него стрельнула и промазала. Женщина, одним словом. Я бы не промазал. Хотя, она смелая и меткая. Просто ей не повезло. Как-то летом бандиты заявились. Она шесть человек уложила на месте.

– Так уж и «шесть»…

Парень снова обиделся:

– Было бы пять – я сказал бы «пять». А раз она завалила «шесть» – я так и говорю.

– Шесть – это много. Вам повезло.

– Ага, повезло, что у них всего одна бердана на всех. Страшно было, жуть! Все стёкла нам повышибали. Дашка испугалась, визжала так, что, наверное, в Ростове было слышно.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– Когда мне исполнится двенадцать, я тоже буду их валить. Стрелять я уже умею. Мамка научила.

– А полиция куда смотрит?

– Нету у нас никого. Ни учителей, ни врачей, ни полиции. Мы мёртвых бандитов в шахту сбрасываем. Я мамке помогал семерых туда скидывать. И без меня она ещё возила.

– Зимой холодно?

– Люто!

– Чем же вы топите? Леса рядом с хутором не наблюдается.

– Здесь шахта недалёко. Там в отвалах угля полно. Я с тачкой хожу. Прошлым летом столько навозил, что нам ещё на одну зимовку хватит. Мамка в этот раз печку поставила в теплице. Топить будем. А то ничего не растёт.

– В «теплице»? А где она?

– Там, за речкой, – пацан неопределённо махнул рукой. – Отсюда не видно. В них когда-то много чего выращивали. Затем в город на продажу отправляли. Бабушка у меня там работала. А когда ледник пришёл, хозяева разбежались. Теперь в парниках сажают те, кто здесь живёт.

– И что там растёт?

– Всё. Там большие теплицы. А внутри них ещё маленьких наставили. Летом прогреваются хорошо. Картоху сажаем, буряк, морковку. Даже ягоды растут: малина, жимолость, смородина. Но в прошлом году мало чего выросло. Голодаем сильно. На грибах всю зиму сидели. Видеть их уже не могу.

–«Грибах»? Их тоже в теплице? – гость поддерживал разговор, продолжая чистить ствол винтовки.

– Нет, грибы мы в шахте. Ты женат?

– Чего это тебя так интересует?

– Нам мужик нужен. Чтобы мамке помогал. Трудно ей одной меня с Дашкой растить.

Шелихов по-доброму улыбнулся и вздохнул:

– Боюсь тебя разочаровать, но у меня есть невеста.

– Это плохо, – отчеканил по буквам свой вывод пацан. – А где она?

– Не знаю, – Ярик отложил ружьё в сторону. – Стоп, Павел, у меня идея. А не прогуляться ли нам с тобой в поле?

– Зачем это?

– Затем, что я заведу ваш генератор, если мы пригоним сюда аэросани.

Как это мне сразу в голову не пришло? Ведь с этого генератора можно снять ремень и поставить его на аэросани взамен порванного. В санях канистры с бензином. Заведу генератор, заряжу голофон и позвоню Маше. Последняя мысль особенно взбодрила.

Мать легко отпустила сынишку – идея с генератором понравилась. Шелихов рассказал Анастасии, что аэросани стоят километрах в десяти от хутора. Пешком по снегу далеко, а на лыжах – рядом. В ответ женщина поведала, что в самом хуторе связи нет уже давно, но если взобраться на ближайший террикон, то там сигнал ловится. Все жители хутора так и поступают.

В предвкушении телефонного разговора с Марой, Ярослав буквально летел на лыжах по снежной целине. Но тут же останавливался, вспоминая о Павле. Аэросани, как ни странно, нашлись быстро. Их сильно замело снегом, но на равнине этот снежный бугор просматривался издалека. С ремнём Шелихов тоже быстро управился. Он уже собрался опробовать свой снегоход в деле, но в это время обратил внимание на пацана. Тот стоял, оттопырив в сторону ухо, и напряжённо прислушивался. Изобретатель поинтересовался:

– Что случилось? Волки воют?

– Не знаю, стонет кто-то.

– Стонет?

– Ага, вон там. Поехали отсюда скорей. Это ледяные зомби.

– Какие? – усмехнулся Ярослав. – Ты их видел?

– Я – нет. А вот Терёха видел. Он никогда не врёт… – Пашка прислушался. – Во! Слыхал?

Шелихов и без подсказки уже услышал. Кто-то стонал. Совсем рядом стонал. Сделав несколько шагов в направлении доносившихся звуков, Ярослав обратил внимание на достаточно большой холмик. Ему показалось, что тот пошевелился. Пашка шёл след в след, спрятавшись за широкую мужскую спину и выглядывая из-за неё испуганно-любопытным взглядом. Вдруг из-под снега вылезла чья-то облепленная снегом рука.

– А! – взвизгнул пацан. – Зомби! – и со всех ног бросился наутёк.

Через несколько секунд его и след простыл. Но он не успел пробежать и половины пути, как его догнали аэросани.

– Садись! – притормозив, крикнул Шелихов.

Но парнишка, помотав головой, отчаянно прибавил ходу.

– Как хочешь, – ухмыльнулся Ярослав.

Аэросани, взметнув вверх завесу снежной пыли, исчезли впереди. Пашка успел заметить: за санями на верёвке тащился пластиковый гроб, в котором лежали лыжи Ярослава и человек в незнакомой ему форме. Такую форму он видел только в раннем детстве в фантастических фильмах, врезавшихся в незамутнённую ненужной информацией память. «Это не зомби, – решил пацан. – Это инопланетянин».

Глава пятьдесят седьмая

18 апреля
Кабинет Калачова
Мистер Игл

Только что закончились доклады по выявлению «Паганини». Глобально были проверены биографии всех мало-мальски заметных политиков, учёных и просто популярных личностей. Отсеянных было много. Слишком много. Кто-то учился за границей, кто-то ездил туда в командировки, кто-то имел подозрительные контакты с иностранцами. Проанализированы были все публичные высказывания, переписка и информация, тайно извлечённая из личных гаджетов. Проверены все денежные потоки, не только тех, кто попал под подозрение, но также их родственников и знакомых до седьмого колена. Это сузило количество подозреваемых. Итого: тридцать восемь человек. Много, очень много. Как выявить из этой толпы Паганини?

Командор закончил изучение списка вероятных резидентов ЦРУ:

– Паганини, Паганини, Паганини… Что ж, давайте анализировать то, что у нас есть. Попробуем для начала пойти прямым путём. А вдруг? Кто из претендентов играет на скрипке?

Алиса скептически сморщила лобик:

– Проверяли. На скрипке играют, либо учились играть в детстве, одиннадцать человек из тридцати восьми.

– Ого, – качнул головой Калачов. – Прям, ундецимет.

– Патрон, боюсь спросить, что такое «ундецимет»? – слегка улыбнулась девушка.

– Ансамбль из одиннадцати музыкантов. А теперь скажи, кто-нибудь из них играл хорошо или профессионально?

– Никто, – повела головой Алиса. – Мы здесь без вас проанализировали «музыкальную» версию и пришли к выводу, что это маловероятное направление. Американцы вряд ли присвоили бы кодовое имя Паганини агенту, который виртуозно играет на скрипке. Во-вторых, все они посредственные скрипачи, поэтому при таком подходе агента скорее назвали бы «Шерлоком».

– Хорошо, что вы берёте инициативу в свои руки, – генерал не менял требовательной интонации в голосе и смотрел привычно тяжёлым взглядом. – Двигаемся дальше. У кого есть, хоть какие-нибудь идеи? Кого они могли назвать Паганини? Возможно, кто-то имел итальянские корни?

– Да, министр обороны имел, – кивнула Юшкевич. – Его предок приехал в Россию в царствование Алексея Тишайшего. Он был знаменитым оружейником. Звали его Николо Коллини. Его обрусевшие потомки стали Калиниными. Кстати, сам Лев Николаевич учился в музыкальной школе. Правда по классу фортепиано. А дома у него имеется великолепная коллекция старинных мандолин. Но у нас нет информации, что он виртуозно играет хоть на чём-то.

– Интересно: Николо Паганини – Николо Коллини. Какие-то параллели напрашиваются.

Целовальников прижал пальцем ухо с гарнитурой и быстро закивал, явно получив важную информацию.

– Патрон! – вскрикнул он громче, чем требовалось, как любой человек в наушниках. – Есть! Есть ещё одна наводка. Говорить? Окей. У нас давно был подобран путь для вскрытия базы данных АНБ. Но мы им не пользовались до особого случая, так как второй попытки может и не быть. Но из-за Паганини мы их вчера хакнули. И правильно сделали. Оказалось, что с недавних времён аэнбэшники начали прослушку разговоров директора ЦРУ. Из-за чего АНБ пошло на это – непонятно, но и не важно. Нас это не касается. Важно то, что сразу в нескольких беседах этой дамочки упоминается Паганини. Распечатку сейчас принесут. В разговорах нет намёков, кто из наших боссов Паганини. Но есть один маленький, но значимый, на мой взгляд, ключик: в одной её беседе Паганини фигурирует, как «мистер Игл». Получается, что у американского крота, зарывшегося в структуру нашей власти, сразу два никнейма.

– «Мистер Игл»? Хм… Интересно. Он ещё и «мистер Орёл». Очень интересно.

После этой летучки Калачов долго думал, пытаясь ухватиться за тоненькую ниточку. Что связывает эти два оперативных имени? Что? Связь должна быть. Она есть. Надо только догадаться об алгоритме появления этих оперативных псевдонимов. Ему не давало покоя какая-то блуждающая в потёмках истины мысль, но он никак не мог её оформить в «эврику». Весь вечер командор напряжённо размышлял, нервно постукивая пальцами по столу: «Есть какая-то связь между Паганини и «мистером Иглом», есть. Только какая?» Но так и не нашёл ответа на этот вопрос.

Глава пятьдесят восьмая

19 апреля
Хутор Смородинский
Инопланетянин – американец – уйрус

Шелихов последний раз ласково протёр тряпкой агрегат и потянул за шнур стартера. Двигатель мотоблока взревел с пол оборота. Ремонтник с удовольствием вытер этой же тряпкой руки. Приятно, когда тебя техника слушается. Как говорил Вит: технику надо любить, как свою девушку. Да, девушку… Ну, где она? Где прячется? И где Бузмаков? Дозвониться до них не получилось. «Абонент не в сети» – противный женский голос, вымотавший все нервы. Ничего-ничего, скоро узнаем.

На шум двигателя в гараж заглянула Настя:

– Завёл-таки.

– Вся ваша техника, хозяйка, в рабочем состоянии, – Ярослав указал в сторону стеллажа, на котором были разложены различные электроинструменты. – Так что, при наличии электричества, всем этим можно пользоваться без всяких предисловий. Машину и мотоцикл я тоже заводил – работают, как новые. Но, к сожалению, бензина в настоящий момент хватит только на несколько дней работы вот этого зверя, – при этих словах он нажал тумблер остановки двигателя и мотоблок заглох. – Скоро за мной прилетят, в крайнем случае – приедут. Поэтому весь небольшой запас бензина, а это литров 25, я оставляю здесь. Вам он нужней.

– Дозвонился?

– Связь жуткая, но бабушка меня услышала.

– «Бабушка»?

– Да, у меня замечательная бабушка. Она всех на уши поставит. Тем более, меня, наверное, уже обыскались.

– Вас? – немного удивилась женщина.

Ярослав не успел объясниться. В гараж буквально ввалился Пашка, пощупал мотоблок и с удовольствием констатировал:

– Ух ты! Тёплый. Значит, в этом году я все три наших теплицы вспашу.

– Сможешь? – поинтересовался довольный проделанной работой Ярослав.

– А то? И ты бы на моём месте смог, когда мамку без лопаты уже представить трудно, – и тут же следом, без остановки: – Инопланетянин проснулся. По-русски, гад, лопочет…

…Инопланетянин сидел на кровати в одних трусах. Он с усилием потёр-помял своё лицо и сосредоточенно уставился на «аборигенов». Поняв, что в комнату вошли не враги, слегка обмяк.

– Мне надо срочно позвонить, – вместо привета прохрипел он.

Пашка и Ярослав не успели сделать и шага от дверей, как Настя подскочила к инопланетянину, пощупала его лоб, резко отдёрнула руку и попыталась уложить гостя на кровать. Тот с силой оттолкнул её и задал резонный вопрос:

– Где я?

Словоохотливый Пашка подсуетился:

– На планете Земля солнечной системы нашей галактики.

Сказанное им не сразу дошло до гостя:

– Где?

– В России, родной, в России, – женщина всё же уложила инопланетянина на постель. – Лежи, у тебя температура под сорок.

Он опять попытался встать:

– Мне нельзя лежать. Мне надо позвонить.

– Лежать, я сказала! – прикрикнула на него Анастасия. Прикрикнула так властно, что пациент всё же повиновался. Уже более миролюбиво добавила: – Не будешь меня слушаться, сгоришь за два дня. Давай, для начала я тебе укол поставлю и лекарства дам. Пашка, поставь чайник, завари малину и травы, которыми я тебя зимой отпаивала. Но сначала принеси аптечку.

– Какой укол?

Голос у пришельца был слабым и хриплым. Говорил он тяжело, с придыханием. Его явно мучила сильная простуда.

– «Какой укол»? Какой надо укол. Температурку сбивать будем, – пояснила голосом заботливой сестры милосердия Настя. – Ну-ка, покажи язык. Не так, горло хочу посмотреть, – она ложечкой прижала язык и заглянула в глотку гостя: – У-у-у, да тут империя вирусов. Плохо всё. Давай-ка снимем с тебя одеяло. Незачем температуру нагонять.

Она стянула с него одеяло, оставив в одних трусах – жалким и дрожащим.

– У, как трясёшься! Это тебя от жары колбасит. Ничего-ничего, вылечим. Пашка, ты где застрял?

Из глубины дома донёсся голос:

– Сейчас! Погоди!

Женщина успокаивающе похлопала инопланетянина по руке:

– Не бойся, я всех лечу.

Пашка уже стоял рядом с матерью, передавая ей всё, что она заказывала. Но, услышав последние слова матери, добавил голосом наполненным гуманизмом:

– На Земле медицина хорошая. Мамка у нас всех лечит: меня, Дашку, Бурёму – это псина наша. Даже кур лечит – водкой и аспирином. И тебя вылечит. Вы почти такие же, как мы: две руки, две ноги. И болеете, как мы.

Дрожащим от озноба голосом, инопланетянин пробормотал:

– Почему ты, парень, всё время про «Землю» говоришь? Это у тебя тема для шуток такая? Или я что-то упустил, пока спал?

– Ты разве не инопланетянин?

– С чего ты взял? Я человек. Разве не видно?

– Нет.

Гость выдал дробь зубами и мотнул головой:

– Ну, ты даёшь!

– Так ты не инопланетянин?

– Нет.

– Странно… А как ты к инопланетянам попал?

– К «инопланетянам»? – гость поймал направление Пашкиного взгляда, упирающегося в снятую с него форму: – Так ты про форму… Она американская.

– А что тебя, американец, к нам занесло? – не унимался донимать гостя пацан. – У нас морозы. Здесь сгинуть легко.

«Инопланетный американец» выдал очередную дробь зубами:

– Чем болтать ерунду, лучше дай мне телефон. Он там в куртке.

Пашка исполнил просьбу, передав вытащенный из кармана курки голофон:

– Только зря, дяденька, всё это. Здесь связи нет.

– Совсем «нет»? – переспросил больной.

– Есть на горе, но туда целый час идти, даже больше.

Американец попытался соскочить, но Настя уже набрала шприц и сильной рукой повалила его на кровать:

– Никто никуда не пойдёт, пока не вылечится. Поворачивайся, американец, булками вверх.

– Да не «американец» я.

– Сейчас узнаем, кто ты. Если ойкнешь – значит, «американец».

Он не ойкнул. Настя отложила шприц и перевела взгляд на Павла:

– Ты зачем мне сухие травы принёс?

– Сама сказала.

– «Сама сказала». Думать надо прежде, чем делать. Он же не корова, чтобы сухую траву жевать.

Пацан тут же исчез. Мать крикнула вдогонку:

– Заваривай, как Даше! Да принеси воды таблетки запить, – не останавливаясь, переключилась на пациента: – И кто ты по национальности?

– Уйрус.

– Кто?

– Уйрус. Отец у меня уйгур, а мама русская, – он постарался улыбнуться, но на его мужественном лице улыбка получилась не очень располагающей: – А вообще, я русский. Был бы рад быть и уйгуром, но отца своего не помню, а о родственниках с его стороны даже не слышал.

Настя продолжала выспрашивать:

– И как тебя зовут?

– Влад. Влад Ахтаров. Как мне позвонить отсюда?

– Пока никак. На террикон надо взбираться, а у тебя страшная простуда. Дай бог, не воспаление лёгких. Какие могут быть терриконы в таком состоянии? Да где он там с водой?

Она вышла. Уйрус обратился к Ярославу:

– Проведёшь?

– Провести-то проведу, но стоит ли оно того, чтобы больным к чёрту на рога переться?

– Стоит, – пациент сел на кровати. – Будь добр, дай мне костюм.

– Не надо тебе этого…

– Дай, говорю, – с нажимом повторил Влад.

Ярослав пожал плечами, недовольно повёл головой, но костюм всё же передал. Уйрус вытащил из специального отсека капсулу, пробормотал:

– Жаль последняя…

Но Ярослав схватил его за руку:

– Погоди! Я в два часа собирался идти звонить. Так время назначил. Сейчас одиннадцать. Пойдём в час, тогда и используешь свой допинг. А пока пройди полный комплекс Настиных процедур. Я за тобой зайду.

И Ярослав вышел из комнаты в небольшой холл. Он хотел уже толкать входную дверь, но непроизвольно прислушался к разговору сына с матерью:

– Мам, как тебе этот американец?

– Никак. Почему спрашиваешь?

– У Ярослава невеста есть.

– Господи, да ты никак сводничеством занялся?

– Надо кого-нибудь из них оставить. Я бы Ярослава оставил, но у него есть женщина.

– «Оставить» – скажешь тоже. Это тебе не велосипед и не игрушка.

– Нам мужик нужен.

– Хватит болтать ерунду. Отец вернётся, как ты после таких слов в глаза ему смотреть будешь?

– Не вернётся. И мы скоро умрём. Ещё одно лето пройдёт, а потом только зима наступит. Все люди замёрзнут.

– Откуда ты этого набрался? Телевизора нет, связи нет.

– Терёха сказал.

– Слушай его больше.

– Терёха никогда не врёт. На земле будут жить только ледяные зомби.

После небольшой паузы донеслись нежные слова женщины:

– Эх, Пашка, Пашка… Мужичок ты мой единственный…

Глава пятьдесят девятая

19 апреля
Сочи. Кабинет Калачова
Регламентированные идиоты

Калачов уже привык к тому, что Целовальников всегда приходит к нему без доклада. Но на этот раз он перешёл все границы, буквально пнув дверь ногой. Генерал уже набрал воздуха в грудь, чтобы сделать подчинённому замечание. Но, увидев возбуждённое лицо гения, весь воздух выпустил.

Кирилл подбежал к генералу и встал за его спиной. Тут же выложил перед ним распечатку карты и мощно шлёпнул по ней ладонью:

– Вот! Я их вычислил.

Это была карта Центрального района Сочи. Карта, покрытая оспой маркерных точек. В одном месте эти точки создали практически идеальную окружность, центр которой был обозначен жирным красным крестом. Кацэ ткнул в него пальцем:

– Это и есть искомая нами конспиративная квартира. Кто бы мог подумать, что прямо под боком у нашего президента в подвале большой двухэтажной усадьбы американцы пытают русских учёных. Это склон горы Виноградной. До резиденции «Бочаров ручей» пять минут ходьбы. От силы десять.

Генерал взял карту в руки и стал её внимательно изучать:

– Как ты определил их местонахождение?

Кацэ повеселел ещё больше, схватил ближайшее кресло и пристроился рядом с Калачовым:

– Легко! Я ставил точки там, где моя программа выявляла места исходящих звонков их хитрой системы связи. Когда таких точек стало очень много, я пригляделся и думаю: то ли я дурак, то ли они полные идиоты.

– Не сомневаюсь, что они. Но ты не больно налегай на раненного, – командор отодвинул руку с прибинтованной к ней лангеткой.

Но Кацэ, казалось, его не слышал и продолжал увлечённо рассказывать:

– Смотрю, на карте сформировалось два хорошо видимых идеальных круга. Один слабый – вокруг посольства. Второй очень явный – вокруг другого здания. Сначала я не врубился. Ерунда какая-то. И тут до меня дошло. Идиоты! Регламентированные идиоты! Американцы, они, как и немцы, в некоторых делах ужасные педанты. Впрочем, все они англосаксы – и это многое объясняет. Мы прекрасно знаем, что пиндосы, а в особенности те, кто работает на государство, свято соблюдают инструкцию. Причём, любую. Она для них, как Коран для мусульман. Видимо у них есть методичка, предписывающая звонить по секретной линии, только отойдя на определённое расстояние. Это меры предосторожности для их секретных объектов. Вот они и бегают с конспиративной квартиры звонить. Я замерил – радиус этой окружности ровно 300 метров. Вот дебилы! Видимо, именно такое расстояние прописано в их инструкции.

Генерал закончил изучение карты и посмотрел на парня:

– А почему тогда второй круг слабый? В посольстве же много народу.

Кацэ активно выставил руку ладонью вперёд:

– Сейчас объясню. Из посольства они не боятся звонить. Видишь, здесь в одном месте целая тьма точек. Посольство не секретный объект, чтобы скрывать его место нахождения. Тем более, что у них там защита, глушилки и все дела. Но когда, выйдя из посольства, америкосы вспоминали, что им надо сделать срочный звонок, они сразу попадали под регламент методички. Поэтому отходили (или отъезжали) от своей конторы на те же триста метров.

– Да, в этом есть смысл. Видимо, в их инструкции не прописано, что она регламентирует только звонки с конспиративных квартир. Молодец!

Когда гений удалился, генерал вызвал Юшкевич:

– Лиза, я не могу сейчас привлекать новых людей для замены Шустицкого и Ахтарова. Поэтому, как самая опытная, принимай оперативное руководство их отделами и разрабатывай план освобождения Бузмакова и Кузнецовой. Вот адрес здания, – Калачов передал карту с красным крестом. – Надо установить наблюдение. Проработай всё подробно. Собери информацию. Потом вместе обмозгуем, что и как.

Глава шестидесятая

19 апреля
Хутор Смородинский
Непонятная русская душа

После того, как Влад воткнул себе энергетическую капсулу, простуда на время затаилась, ничем себя особо не проявляя.

Шли споро. К террикону вела тропа, протоптанная в снегу. Она петляла по задам и огородам, где снега всегда больше всего. Очевидно, местные жители упорно чистили тропинку, и теперь в конце длинной зимы она представляла собой глубокий окоп. Из окопа торчали только головы. Со стороны казалось, что это два колобка сбежали от деда с бабой искать в студёную пору приключений на свои тёплые попы. Ахтаров внезапно встал, глубоко и отрывисто задышав. Его попутчик тут же вернулся:

– Что, и капсула не помогла?

Влад, задыхаясь, не смог ответить, а просто помахал успокаивающе рукой.

Он отлично знал, что причина приступа вовсе не в простуде. Это у него началось давно. Какой-то странный спазм нападал неизвестно откуда и парализовал на время работу всего организма. Иногда он зарождался в районе печени, затем резко перепрыгивал в сердце и далее сжимал до потемнения в глазах виски. Иногда боль начиналась в голове, реже – в сердце. Но всегда болели одновременно все три этих органа. Приступы начались лет семь назад. Сначала редко – раз в полгода. Потом чаще. А в последнее время могли и на дню раза по три «радовать». Что с ним происходит – Влад не понимал, но и к врачам не обращался. При всём своём внешне грозном виде супермена и славе умелого балабола, Ахтаров был застенчивым человеком: замкнутым и стеснительным. Вот и в данном случае он не мог себя заставить пойти в поликлинику. Как, я, здоровый на вид мужик, в свои тридцать пять лет попрусь туда, куда ходят только больные, старые и немощные люди? Да я со стыда сгорю! Влад всегда представлял, как он, играя мышцами, уверенной походкой тигра двигается по забитому страждущими больничному коридору. При его появлении все замирают и смотрят только на него. Смотрят слезливыми, несчастными, широко открытыми глазами. От их укоризненных взглядов не спрятаться. Не-е-ет, ни за что! Со временем само пройдёт. Ну если уж совсем прижмёт – тогда конечно… Может быть… Если буду свободен… Если что… Рассосётся как-нибудь… Где же вода? Дьявол, о воде я совсем забыл… Снять спазм всегда помогала вода. Иногда один глоток, иногда стакан, иногда целый литр. Он постоянно имел при себе специальную фляжку с водой. Куда она делась, Влад даже не представлял. Не до неё было. Где взять воду? У попутчика? Даже не буду спрашивать – глупо. Господи, дурак! А снег на что? И он словно дикое животное или последняя пьянь с большого бодуна стал активно набивать рот снегом. Сначала от изобилия холодного боль в голове только усилилась, застилая глаза чёрным покрывалом, но потом талая вода достигла области разгорячённой печени и спазм быстро сошёл на нет.

– Фу! – Влад, наконец, отдышался.

Ярослав всё это время внимательно смотрел на него, не очень понимая, что происходит:

– Может, вернёмся?

– Ни за что, – выдохнул Ахтаров. – Далеко ещё?

– Мы только вышли.

– Тогда идём, – он подтолкнул попутчика и двинулся следом, тихо пробубнив под нос: – Жаль экзоскелет сдох. С ним бы я быстро…

Они почти дошли до околицы, где заканчивался «окоп» и тропа выходила на поверхность снежного наста. Здесь их и увидели люди на снегоходах. Снегохода было три. Рёв их моторов попутчики услышали издалека и с надеждой переглянулись – может, подвезут? Но снегоходы двигались в обратном направлении – навстречу их движения к террикону. Достигнув пределов хутора, «тарахтелки» свернули в ближайший к пешеходам проулок и остановились. Яр и Влад, лелея слабую надежду на помощь, сделали то же самое. Теперь их разделял забор, торчавший из снега примерно на метр, и снежное пространство размером с чей-то огород. Пассажир головного снегохода снял шлем, сложил руки трубочкой и зазывно крикнул:

– Ярик! Это ты?

– Я! – обрадовался попутчик Влада. – Лёха, ты откуда?

– Оттуда, – весело прокричал пассажир и жестом позвал: – Давай сюда! Я за тобой приехал.

Всё это время Влад внимательно следил за приезжими. Внутри зажегся малюсенький огонёк подозрительности. Он под собой не имел никакого основания, кроме выработанной за годы работы в ФСБ интуиции. Попутчик уже вовсю пробивал башмаком ступеньки в стенке «окопа», пытаясь вылезти из него для встречи с другом. Ахтаров на всякий случай ткнул его локтем:

– Спроси, как он узнал, что ты здесь?

Без задней мысли Шелихов громко озвучил:

– Лёха, тебе бабушка сказала, что я тут?

«Вот, дурень! Сам подсказал вариант ответа», – мысленно возмутился Ахтаров.

– Да, она. Ну, где ты там застрял?

– Сейчас, вылезу!

Ярослав залез на первые две ступени, но с третьей нога соскользнула. Он приготовился повторить попытку. Но в этот момент пассажир второго снегохода тоже снял шлем. «Чёрт! Это же Иден Мортенсен! Помощник американского атташе!» – удивился Влад. Он узнал его по фотографии, которую скинул Кирилл. И тут до Ахтарова дошла суть происходящего. Он энергично схватил за ноги почти вылезшего на бруствер окопа Шелихова и сдёрнул его назад. Тот шлёпнулся на дно и с недоумением уставился на Влада:

– У тебя совсем что ли? – неопределённо покрутил он у виска.

Ахтаров был предельно серьёзен и буквально поедал попутчика глазами:

– Ты Ярослав?

– Ярослав, и что?

– Шелихов?

Не очень понимая, что происходит, изобретатель удивился:

– Откуда знаешь?

Вместо ответа Влад высунулся из окопа и оценил обстановку. Три снегохода, но в одном только водитель. Итого: пять человек. Многовато будет. Ничего, выдюжим. И не из таких переделок выбирались. Он привычным движением ловко достал висящий под курткой короткий штурмовой автомат. А я ещё, дурак, подумал – на фига он тебе? Вот что значит опыт!

Увидев оружие, Ярослав тут же повис у него на руках и возбуждённо прошипел:

– Ты сдурел?

Ахтаров ловко избавился от балласта – сработал рефлекс. Славка отлетел в сторону и вновь приземлился на дно окопа. В его глазах застыло недоумение. Влад понял, что пора изъясниться. Он указал в сторону вездехода:

– Это враги, – затем ткнул в грудь Шелихова: – Ты изобретатель «Прометея», – после этого палец переместился на собственную грудь: – А я подполковник ФСБ Владислав Вилорикович Ахтаров.

Ярослав отказывался верить:

– Но там же Лёшка! Его бабушка прислала.

– Сейчас проверим какая «бабушка» его прислала. Скажи, что ты ногу вывихнул, пусть сам к нам придёт.

Ярослав недовольно повёл головой, но всё же воспроизвёл просьбу:

– Лёха, я ногу повредил. Иди сюда сам!

Ахтаров внимательно следил за приезжими. Грязнов скосил взгляд на помощника атташе и тот кивнул головой, что означало «иди».

Алексей, с трудом перебирая ногами, медленно двинулся по сугробам. Мортенсен и ещё два человека аккуратно пристроились за ним. Влад прекрасно видел, как каждый из них потрогал спрятанную под курткой портупею. Всё понятно. Он ловко выпрыгнул из окопа и направил дуло автомата на непрошенных гостей:

– Всем стоять! Одно резкое движение и я буду стрелять.

Все замерли. Расстояние между противниками не превышало и двадцати метров. С такой дистанции трудно промахнуться. Ахтаров продолжил:

– Ты! – он направил ствол на Грязнова. – Аккуратно топай сюда. А вы стойте на месте.

Алексей не сделал и двух шагов, как раздались выстрелы. Это стрелял водитель снегохода, замыкающего караван. Одна из пуль ужалила подполковника в плечо. Но это не помешало опытному фээсбэшнику среагировать. Он прыгнул в сторону и пустил ответную очередь. Стрелявший заткнулся навсегда. Но остальные бросились на снег и открыли пальбу. Только Грязнов, словно змея, шустро уполз к снегоходам и затаился там. Перестрелка не привела к быстрому исходу. И нервная пальба сменилась прицельными выстрелами. Советник атташе что-то шепнул напарникам, и они стали расползаться в разные стороны. Это не понравилось Ахтарову. Если они возьмут нас в клещи, даже автомат не поможет. Он перезарядил обойму. Придётся попытаться использовать элемент «наглой неожиданности». Влад решил встать в полный рост, чтобы длинной очередью заставить противников уткнуться в снег. Но в это время нежданно-негаданно к нему пришла помощь. Откуда-то со стороны раздался выстрел, и советник схватился за плечо. Второй выстрел крупной дробью поднял фонтаны снега перед мордой одного из его подручных. Стреляли с чердака ближайшей к месту боя бани. «Отличная позиция, – машинально похвалил подполковник неведомого союзника, – все мишени, как на ладони». Воспользовавшись замешательством в стане врага, Влад молниеносно исполнил свой план. Он вскочил и, стреляя на ходу, стал быстро приближаться к американцам. Два бойца всё же решили отстреливаться и получили ответку, отправившись в мир иной. Советник откинул пистолет в сторону и перевернулся на спину. Ахтаров ногой пнул его пистолет от греха подальше и присел на колено рядом с лицом атташе:

– Что, ковбой, прокатился с ветерком по России?

– Я не «ковбой», – тяжело дыша, выдавил американец.

– Теперь-то уже какая разница? Говори, где вы держите Бузмакова?

– Я истекаю кровью, – советник держался за раненное плечо. – Пока не окажете первую помощь, вы от меня ничего не добьётесь.

– Скажешь, куда ты денешься, – Влад приставил дуло к его лицу.

Но от продолжения допроса его отвлёк рык снегохода. Это дал дёру Грязнов. От бани бежал Пашка с ружьём, а из окопа наконец выбрался Ярослав. Ахтаров вернул взгляд на прежнее место:

– Ну, не дадут поговорить с интересным человеком. Ладно, твоя взяла, окажем тебе медицинскую помощь, – он молча вытащил из брюк советника ремень и связал его руки. Втроём они собрали оружие и на двух оставшихся снегоходах отправились домой. Помощник атташе ехал в санях, прицепленных к одному из вездеходов. Его глаза сверкали злобой, а губы что-то шептали. Он явно поносил Россию, её просторы, климат и непонятных жителей, которые с раннего детства готовы защищать свою холодную землю с ружьём в руках.

Глава шестьдесят первая

19 апреля
Сочи
Король умер! Да здравствует король!

Да, хорошо обосновались. До президентской резиденции и на самом деле меньше десяти минут ходу. До внешнего забора, если быть точным.

Калачов рассматривал видео и фотодокументы, предоставленные ему Лизой. Мощный двухэтажный дом с мансардой стоял в конце переулка, название которого на склонах горы Виноградной присутствовало повсеместно.

Ох, и путанные же у нас улочки. Ох, путанные! Навигатор сойдёт с ума. Вот Виноградная, а вот переулок Рахманинова. А его пересекает в перпендикулярном направлении тоже переулок Рахманинова. Дальше идёшь – снова переулок Рахманинова, но не имеющий прямого отношения к первым двум. А затем ещё одна Виноградная и ещё одна в пересечении с первой. И вновь переулок Рахманинова! И так со всеми улочками-переулочками – какую ни возьми.

Генерал усмехнулся – представил иноземных захватчиков, заблудившихся в лабиринтах, петляющих по склону горы улиц: «Эй, здесь есть хоть кто-нибудь, кто за хорошие деньги выведет нас к резиденции вашего президента? Или здесь одни Сусанины?» А в ответ: «Мы не Сусанины! И хотели бы подзаработать на предательстве, но помочь не можем. Сами каждый раз блуждаем». Так что тот, кто присваивал названия этому серпантину узких переулков, был вовсе не безмозглым чиновником, а просто настоящим патриотом. Да, хорошее место выбрали американцы для своей явочной квартиры. Незамеченным не подберёшься. Дом высокий и с его мансарды любой приближающийся автомобиль видно заблаговременно. Он попадает в поле зрения их камер ещё на пятом изгибе узкой улочки. Пока машина подъедет к воротам дома, можно успеть попить чайку, перепрыгнуть через высокий забор в заросшие зады санатория и добраться по его территории до берега моря. Кругом заборы, шлагбаумы, КПП, заборы, заборчики, заборища. У конспиративного дома каменный забор метра три с гаком. Сверху колючка. Чтобы такой забор преодолеть нужен танк. Да, дела… Россия – страна заборов и шлагбаумов. Дом этот по документам принадлежит знаменитому на весь мир скульптору – Бертольду Ванюкин-заде. Это, естественно, псевдоним. Настоящее его имя Олег Львович Ягудин. Но, как оказалось, Бертольд этот уже двадцать лет живёт в Майами. Имеет он отношение к разведывательным службам США или не имеет – это теперь не главное. Главное, сейчас надо выяснить как, когда и каким способом проникнуть в явно хорошо обороняемый дом беглого скульптора. Проникнуть так, чтобы не было жертв ни среди тех, кто пойдёт на штурм, ни среди тех, кто сидит в подвалах этой каменной крепости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.