Александр Шауров
Минёр, штурман и другие

© Текст – А.А.Шауров

© Обложка, рисунки – А.А.Шауров

Второе издание подготовлено совместно с Ю. Петрушковым

Лейтенант Флота

«Нет такого вопроса, о который минёр мог бы расшибить себе лоб».

Из выступления на партсобрании

Быстро пролетел первый офицерский отпуск, пришло время собираться на флот. Вещей у лейтенанта, и к тому же холостого, немного, но есть, и это в основном форма, а места она занимает больше, чем кажется на первый взгляд. Сергей Ермолов, так звали выпускника минного факультета, приобрёл чемодан и приступил к упаковке вещей. От перемены мест количество предметов, поместившихся в чемодан, увеличивалось раз от раза, но всему есть предел. Формы оказалось больше. После пятой попытки в чемодан не поместилась только парадная тужурка. Будущий минёр рассудил так: «Парады подождут, пока не приедет моя тужурка». Проездным документам на контейнер, выданным по выпуску, нашлось применение. Парадная тужурка, застёгнутая на все пуговицы и аккуратно повешенная на вешалку, отправилась на север в трёхтонном контейнере. В сопроводительных документах было записано: «Парадная форма одежды лейтенанта Флота Советского Союза». Сам Ермолов благополучно прибыл на флот и был назначен на одну из подводных лодок в отдалённом гарнизоне. Приближался день, назначенный для представления офицерам корабля, а парадной тужурки нет. Контейнер не пришёл. Спустя пару месяцев по совету старших товарищей он написал заявление о пропаже и отправил его на товарную станцию. Время шло. Зачёты на допуск, выходы в море, стрельбы, да и просто дела служебные. О пропаже и вспомнить некогда. Прошёл год, и Сергей убыл к новому месту службы в другой гарнизон. Лейтенант успел стать капитан-лейтенантом, и даже Сергей Сергеевичем.

Вот однажды, когда он в предвкушении наметившегося выходного совсем было занёс ногу на площадку автобуса, рассыльный из штаба испортил всё настроение: «Товарищ капитан-лейтенант, Вас к комдиву срочно!»

Командир дивизии без лишних объяснений вручил ничего не понимающему минёру командировочное предписание в г. Мурманск на товарную станцию. Куда он и отправился на следующий день. Там после выполнения ряда формальных процедур при огромном стечении сотрудников товарной станции и, к удивлению самого минёра, был вскрыт контейнер. Дружный взрыв смеха потряс окрестности, когда взору собравшихся предстала сиротливо висевшая лейтенантская тужурка. То, с каким упорством железная дорога искала исчезнувшего отправителя груза, известно только ей самой. Здесь свою роль сыграла опись имущества. Со званиями на флоте ничего не понять, видать большой начальник, если только для парадной одежды целый контейнер нужен, рассудили железнодорожники и нашли отправителя. В понедельник на построении соединения комдив после постановки задач на неделю и разбора нарушений дисциплины для разрядки обстановки озвучил свою версию путешествий контейнера по просторам нашей Родины, а закончил свою речь так: «Если бы командиры относились к поиску своих загулявших подчинённых так, как железная дорога, то находили бы их раньше того момента, когда, очнувшись от пьянства, они сами выползут из своих кают, чтобы занять у Вас денег на опохмелку!» Так закончилась история с контейнером, а парадная тужурка лейтенанта Флота Советского Союза с тех пор сопровождала минёра по службе и первой укладывалась в чемодан при переезде к новому месту службы.

Кулинария по-минёрски

«Стрелковое оружие не палка и само по себе стрелять не будет до тех пор, пока кто-нибудь не начнёт обучать правилам обращения с ним».

Инструктаж комдива

В период застоя Военно-морской флот долго на берегу не застаивался и жизнь там кипела во всех её проявлениях.

Так вот в это самое время и произошли те события, о которых пойдет речь.

После выпуска из Военно-морского училища Сергей Ермолов получил лейтенанта и отправился на флот, где и был назначен командиром торпедной группы на подводную лодку. На торпедных лодках минёр отвечает за содержание не только торпедного оружия, но ещё и за стрелковое. В армии, а тем более на флоте, всё происходит не в единичном порядке, а как эпидемия. Если уж что случилось на одном краю страны, обязательно произойдёт где-нибудь ещё. Стоит пистолет потерять, значит, завтра автомат утонет.

Так вот, пошла волна неосторожного обращения с оружием с различными последствиями этого обращения. Вслед за этими событиями пошли телеграммы. Проверить, устранить замечания, усилить контроль, доложить… и т. д. Сергей получил указания и приступил к исполнению. Он обновил инструкции, навёл порядок в пирамидах. Прошло несколько дней, а на душе у него как-то неспокойно, да и новая «телега» пришла об очередном ЧП с трагическим исходом. Минёр для начала прикрепил к каждому пистолету и автомату инструкцию, да так, что, не прочитав её ещё раз, пользоваться ими было никак нельзя. Командование оценило старание, но инициативу не одобрило и заставило всё снять. Стать героем очередной телеграммы Сергею не хотелось, пришлось снова думать.

Вспомнил, что однажды слышал о том, как случайно сварили патроны, после чего они стали непригодны к стрельбе. Взял на пробу несколько пачек и направился в общежитие.

Минёр постучал в номер к штурману, дверь открыла его жена.

– Марина! Одолжи кастрюлю. Верну.

– Серёжа! Давай я тебя супом накормлю, а то после твоей кулинарии пришлось неделю кастрюлю отмывать.

Сергей от приглашения отказался, получил кастрюлю, соль, перец и лавровый лист впридачу.

– Вымыть сначала всё надо! Не забудь! – крикнула вслед уходящему минёру жена штурмана.

Процесс приготовления супчика «7,62x9» занял много времени, но результат превзошёл все ожидания. Ни один патрон не сработал. Однако стопроцентной уверенности у минёра не было, и вдобавок к варёным патронам он вынул бойки из автоматов.

Прошло время. Сергей уехал в отпуск, а о проделанной работе, естественно, никому не сообщил. Как назло, у экипажа – стрельбы. По их результатам минёра вызвали из отпуска.

Минёру устроили хороший разнос. Бойки вернули на место, а про патроны так никто и не догадался. Посему злого умысла в действиях Сергея не нашли, но для примера наказали.

Устройство гзльюиа

«Опыт приходит с годами, но не все успевают воспользоваться».

Реплика помощника

– Женщины, секреты, вино и пистолеты – это то, на чём обычно «горит» минёр, – закончил свой инструктаж старый минёр, недавно назначенный помощником командира, прибывшего на его место лейтенанта Ермолова.

– Меня, как видишь, пронесло.

И добавил:

– У минёра нет права на ошибку, так как он сделал её ещё при выборе профессии.

Всё, что свалилось на Серёгу в первые месяцы службы, на время вытеснило из памяти суть инструктажа.

Однако опыт, накопленный предыдущими поколениями, сам обязательно напомнит о себе, если не обращать на это внимание. Так вскоре и случилось.

К секретным документам всегда относились серьёзно, даже описания простейших устройств, не представляющих собой ничего секретного, на лодке становились таковыми. Так вот – всё, что можно было засекретить, было секретным, а то, что никак нельзя было засекретить, становилось документом для служебного пользования. В свою очередь, это давало возможность сохранить документы по устройству корабля для вновь прибывших на лодку подводников. Документам для служебного пользования в этом плане повезло меньше, их постоянно «теряли». Были любители, которые, невзирая на наказания, стремились создать свою личную библиотечку из документов ДСП. Владельцы уникальных изданий регулярно извлекали выгоду из своих коллекций, а сами зорко следили за их сохранностью.

Выполнив план зимнего периода обучения, подводная лодка пришла на завод и встала в ДОК для проведения планового ремонта и замены аккумуляторной батареи, а у минёра подошёл срок сдачи зачётов на допуск к самостоятельному управлению. Сергей получил целую стопку литературы и чистые листы для черновиков. Ему предстояло сдать зачёт по устройству корабля с рисованием схем по памяти. К концу дня минёр без труда рисовал всё, кроме устройства гальюна, который был оставлен на «сладкое». На нём он и сломался.

Краткий сон прервала команда по кораблю: «Сдать секретные документы! Команде…».

Секретчик, лысый мичман, с амбициями не ниже, чем у председателя КГБ, молча пересчитал книги, взглянул на минёрские каракули и произнёс свою любимую фразу: «Этих ликвидировать» (имелись в виду черновики).

Минёр устало кивнул и направился на выход.

Построение экипажа прервал истошный вопль секретчика:

– Товарищ командир! Лейтенант! Документ секретный очень! Пропал! Надо искать быстро! Всем сейчас!

Командир успокоил мичмана, который формально сам был не прав в том, что случилось, ведь он не пересчитал черновики. Приступили к поискам, но ничего не нашли. Просмотрели еще раз все черновики. Не хватало последнего с устройством гальюна. Провели следственный эксперимент. Заставили минёра изобразить всё, что выучил. С условием – если справится, то получит зачёт. Механик долго старался понять, что намалевал Сергей вместо гальюна. Зачёт не получился. Решили – каракули минёра не являют собой секретный документ и не представляют угрозы для безопасности страны.

Для себя минёр уяснил, что к напутствиям старших надо относиться с большим вниманием, и если на этот раз пронесло, то к остальным пунктам надо отнестись серьёзно.

Зачёты Сергей сдал, а пропажу нашли много лет спустя, когда из всех свидетелей происшествия на лодке остался только секретчик. Разбирали обшивку кают и нашли крысиное гнездо, устроенное из учтённого листа. Привет из прошлого явно не обрадовал ещё более постаревшего мичмана, который за последнее время услышал много добрых слов в свой адрес, когда полистно проверял сдаваемые документы.

Первая – за дам

«Основным результатом культпохода в театр стала коллективная пьянка. На сём вашу культивацию закончим».

Из речи командира роты курсантов

Когда заканчивается короткое северное лето, на флот прибывают лейтенанты. Всё это совпадает с тем отрезком времени, когда до окончания «кобелиного» сезона остаётся пара недель. Жёны с детьми ещё не вернулись.

Ночью светло, как днём, и оставленные без присмотра на целое лето военморы полной грудью вдыхают воздух свободы.

Над гарнизоном висит смог из запаха жареных грибов и перегара.

На квартире в адмиральском доме, оставленной минёру хозяевами для присмотра и полива цветов, собралась компания лейтенантов, назначенных на одну лодку.

Кирилл, будущий штурман, акустик Витя Мальвазии, управленец Вася Шустрейко организовали холостяцкий ужин и с нетерпением ждали минёра.

Сергей задерживался.

Через полчаса ожиданий, едва не захлебнувшись слюной, они разлили по первой.

– Ну первая как всегда – за дам!!!

Только выпили, тут и минёр со штурманом подошли. Штурман оглядел накрытую «поляну».

– Старались… видно… толк будет, но опыта маловато. Ничего, научатся.

Он достал из портфеля «шильницу» и поставил её на стол рядом с бутылкой коньяка.

– Уже веселее смотрится. Не будем торопиться, но и затягивать ни к чему. Сергей, начисляй, а то забудем, за чем пришли.

Минёр успел разлить по стаканам.

– Лейтенанты, тост!

Кирилл встал, поклонился всем собравшимся и произнёс:

– Первая как всегда – за дам!

Потом пришёл командир дивизиона движения проверить, как лейтенанты готовы к службе. Естественно, он пришёл не пустой, а со своей канистрой. Знакомство лейтенантов с флотом продолжилось. Кирилл озвучил тот же тост. Время шло, квартира наполнялась. Здесь были уже начальник РТС, командир БЧ-4 и другие. Последним пришёл корабельный врач. Проверить, как здоровье молодых. Два лейтенанта чувствовали себя хорошо и спали в обнимку на диване, а Кирилл, крепко держа стакан и глядя вдаль отсутствующим взглядом, раз за разом повторял тост, после которого за столом наступала тишина. Под утро в один из таких моментов тишину нарушил всем хорошо знакомый командный голос:

– Вот молодёжь пошла! Три часа. Скоро на службу, а они всё ещё первую выпить не могут…

– Мы уйдём, на кого флот оставить?

Собравшиеся переглянулись. Создалось впечатление, что говорящий находится среди них, хотя был он двумя этажами выше.

Ещё несколько голосов с разных этажей согласились с говорившим.

Начальникам тоже не спалось, а слышимость в домах была прекрасной.

Удачный выстрел

«Под лежащего флагманского и "шило" не течёт».

Присказка старшего помощника

После ремонта лодка вернулась в родную базу, правда, забыли замполита, и он добирался своим ходом. Началась подготовка к длительному плаванию. Оружия на борту ещё не было. Минёр со своей боевой частью готовился к погрузке торпед и практическим стрельбам. Прострелка торпедных аппаратов планировалась на конец недели, о чём Сергей доложил своему флагманскому специалисту. Понедельник – день тяжёлый.

Его появление в понедельник стало сюрпризом, и торпедисты к такому визиту были не готовы. Ну, спутал Пофигеныч, так прозвали толстого, лысеющего флагмана, после выходного понедельник с пятницей. И что здесь такого. Основной целью посещения была поправка здоровья, однако пусть знают.

Старшина команды не успел поставить в торпедный аппарат стаканчик с «шилом», когда голова флагманского появилась на торпедной палубе. Слегка отдышавшись, он направился к аппаратам.

– Откройте!

Там, ничего. Пусто.

И без того тяжёлое состояние было омрачено отсутствием всякого уважения со стороны подчинённых.

– К проверке не готовы!

Дальше его краткая, но содержательная речь, произнесённая сухим ватным языком, в переводе означала, что добром это не кончится. Не задерживаясь на торпедной палубе и нескольких минут, Пофигеныч стал спускаться вниз по трапу. Как только его голова опустилась ниже люка, перед носом возник заветный стаканчик, который старшина не успел донести до места. Рука машинально потянулась. Полёт длился недолго. Приземление пришлось смягчить тремя литрами. Уходя с месячной нормой расходного материала, сменивший гнев на милость флагманский приказал немедля провести прострелку торпедных аппаратов. Указание Пофигеныча команда выполнила успешно. Все параметры в норме. Замечаний нет. После чего вышли на пирс перекурить и обсудить сложившуюся ситуацию. Покурить спокойно не получилось. В носу лодки что-то плавало. Всякий хлам. Когда присмотрелись, то увидели, что к пирсу прибило рукав от канадки.

– Лови скорее! Это тряпье на сдачу пойдёт, – заорал минёр.

Остальные радостно поддержали своего начальника:

– Скоро все в новых канадках ходить будем!

Когда же успешно выловили несколько фрагментов кожи от рукава и пару изодранных в клочья водолазных свитеров, до всех дошёл весь смысл случившегося. Минёр смотрел на Филиппыча, тот на него. Осознавая свою вину в произошедшем, старшина команды смог только виновато развести руки. В это время остальные молча продолжали вылавливать из воды всё то, что осталось от комплекта водолазного белья.

Если бы не внезапный визит флагманского, всё сделали бы как надо, а так просто в спешке забыли, что с приходом в завод всё ценное имущество было собрано и закрыто в торпедном аппарате. Для посторонних, а таковых при ремонте много, он надёжнее любого сейфа. Минёр вместе со старшиной получили по выговору, а испорченное имущество предстояло восстановить за счёт собственных средств. На это у Сергея Ермолова ушло более двух месяцев.

Ихтиандр

«Ракетчики – люди серьёзные, если только не собирать их вместе».

Из выступления замполита на партийном собрании

Отпуск – дело серьёзное, и проводить его надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно потраченное время и было о чём вспомнить на очередной боевой службе. Экипажу повезло. На этот раз в планах произошли какие-то очередные изменения и впервые за несколько лет выпал летний отпуск. Всё случилось неожиданно, а раздумывать в таких случаях никак нельзя, вместо пляжа можно с лёгкостью оказаться в море не на своём корабле, так на другом. На этот раз всё обошлось. Отпускные, проездные сделали за два дня. Командир проинструктировал экипаж о том, как вести себя в отпуске, и все разъехались. Уехать в такое время года всегда сложно. Очереди огромные. Билетов нет. Экипаж – одна семья. Каждый из стоящих в кассу представлял человек двадцать, а то и тридцать. Попытки очереди протестовать пресекались сплочённостью коллектива. Однако ряды подводников постепенно таяли. Кому повезло, те уехали сразу, другие – кому повезло меньше – взяли билеты на другие дни и устроились в гостиницу. Оставшиеся подводники метались между авиа- и железнодорожными кассами. Ракетчики Слава, Игорь и Алексей изрядно устали. Общих планов у них не было, и ехать вообще-то надо в разные места. Несколько раз, добравшись до кассы и в очередной раз убедившись в отсутствии билетов на нужное направление, не сговариваясь, они оказались в ресторане железнодорожного вокзала. Посещение ресторана сблизило планы сослуживцев, и они решили ехать вместе в любом направлении, на которое удастся взять билет. Поезд до Вологды шёл долго. Времени обсудить планы на отпуск хватило. Лето. Море. Севастополь. Там вскоре и оказались ракетчики. Холостая троица дня два отмечала встречу, затем перешла к более серьёзным занятиям. Душа скитальцев морей требовала общения не только с себе подобными, а где, как не на пляже, лучше всего познакомиться. Общение проходило с переменным успехом. Всё проходило весьма пристойно даже тогда, когда приглянувшиеся девушки отказывались от общения. Москвички делали это сразу после того, как узнавали, что их собеседники не из Москвы. Всё остальное для них было неважно. Так, перемещаясь по пляжу в один из дней, ракетчики приметили симпатичную девушку с подружкой.

– Так, если москвички, уходим сразу, – сказал Слава.

Остальные не возражали. Тем более, что кроме амбиций с претензиями на исключительность, у столичных девиц ничего не было. Ну, попадались симпатичные, а рот откроет – кроме гонора ничего путного.

На этот раз попытка завязать разговор не удалась сразу. Насмешка над их провинциальным видом поразила парней. В том смысле, что понаехали тут со своих деревень, и ей, коренной москвичке, приходится находиться на одном пляже не только с местными, но и со всякими приезжими. Сказано было громко, и многие слышали. Пока ребята стояли, слегка ошарашенные от услышанного, девицы встали и, как ни в чём не бывало, пошли в море. Слава и Алексей переглянулись. Вспомнилась старая курсантская шутка. Севастополь – город морской и найти мазут – нет проблемы. На следующий день друзья нашли московскую парочку на прежнем месте, устроились поодаль и стали ждать момента, чтобы отыграться. Ждать пришлось долго. Однако дождались, когда подруги пошли купаться. Дав возможность им отплыть, ракетчики, густо намазав ладони мазутом, нырнули в направлении вчерашних обидчиц. Место встречи слегка вспенилось.

Раздался визг, потом всё стихло, как будто ничего и не было. Поднырнув, парни слегка прошлись грязными руками по телам девиц и, развернувшись в разные стороны, вынырнули среди других купающихся. На берегу их встретил Игорь. Он помог Славе и Алексею быстро отмыть руки. Далее, усевшись на берегу, они стали ждать результата проделанной работы. Когда ничего не подозревавшие москвички вышли из воды, раздался голос Славы:

– Смотрите! Ихтиандр! Постарался!

Следом за ним в две глотки проорали.

– Ихтиандр! Ихтиандр! Невесты Ихтиандра!

На телах подруг красовались многочисленные отпечатки рук. Вспоминая вчерашнее, пляж хохотал от всей души. Больше на пляже их не видели.

По приезду из отпуска ихтиандров вычислили. Одна из подруг оказалась родственницей политработника. Замполит, выступая перед коммунистами, хотел осудить недостойное поведение ракетчиков в отпуске и чуть не сорвал партийное собрание, когда попытался рассказать собравшимся о случившемся на пляже.

Пять золотых для Папы Карло

«Минёром нельзя стать, им можно только родиться. Минёр – это судьба».

Из разговора в курилке

Выпускнику военного училища курсы кройки и шитья заканчивать не обязательно. После прострелки торпедных аппаратов инвентарным имуществом минёр собрал всё, что осталось от канадки в одну кучу, а водолазное бельё – в другую. Проделанная работа радости не прибавила, но и оптимизма не лишила. Бросили на морского, кому что. Старшине команды досталось бельё, а Сергею – канадка. Главное, от канадки удалось выловить кусок, где была молния и почти целый рукав. Это вселяло в минёра не только надежду, но и добавило уверенности в правильности выбранного пути. Однако для окончательного решения вопроса требовалась не одна месячная норма «шила», а его-то как раз уже и не было. Минёр пошёл с сумой, она же канистра, по командирам подразделений. Ему сочувствовали, предлагали выпить «по ниточке», но не на вынос.

«Шило» – это такой предмет: вот оно есть, и его уже нет.

Штурман вернул долг, пол-литра, и это всё, что удалось собрать. Ермолову пришлось идти к старшему помощнику с наспех придуманной легендой.

Старпом, он же Палыч, о цели визита догадался, и бред, который нёс минёр, его явно не устроил.

– Определитесь, что у Вас течёт или капает. Если течёт, то к механику. Если капает, то к доктору в амбулаторию.

На этом разговор был закончен. Долг, отданный штурманом, почти целиком ушёл на приобретение второго рукава. Сергей приступил к работе. На всё изделие ушло более двух десятков шапок и несколько голенищ от кирзовых сапог. Через месяц минёр закончил работу. Своим творением он далеко опередил время. Эксклюзивное изделие можно было смело выставлять на лучших подиумах, но до этого в те времена ещё не дошли, и шитьё полетело в угол склада, а месячная норма «шила» – в портфель к заведующему складом. Сергей взамен получил настоящую канадку, но смотреть на неё без слёз было нельзя. Старый пройдоха интендант Прицепко по прозвищу «Тележка» наотрез отказался принять от минёра это старьё для замены на более новое. Только вмешательство старпома заставило Прицепко обменять минёру канадку.

У Филиппыча дела с восстановлением водолазного белья шли не лучше. Носки и перчатки восстановила его жена при помощи спиц. Со свитерами дело обстояло гораздо хуже. Пришлось ехать на центральные склады. Там за ту же валюту удалось добыть несколько комплектов, однако всё равно не хватало до полных норм. Ермолову опять пришлось идти к «Тележке». Он уломал его принять всё на себя для списания. Не даром, конечно. На этот раз уверенность в собственных возможностях чуть не подвела интенданта. Позже выяснилось, что Филиппыча обманули. На складе ему вместо морского всучили комплекты лётного белья. Прицепко, конечно, выкрутился, но на это ушло не только то, что досталось от минёра, но пришлось поделиться ещё и своим запасом. Получить компенсацию с Сергея не удалось. Этого «Тележка» простить не мог и не хотел. Случай отыграться вскоре представился. Неожиданный отпуск очень помог в этом. Об отпуске Сергей узнал последним, а за получкой пришёл, когда все уже получили. Интендант, он же нештатный финансист, выдал минёру всё денежное содержание за три месяца юбилейными рублями.

– Пересчитывать будем?

– Сейчас нет. Придёт срок, вместе пересчитаем!

Времени менять деньги не нашлось, пришлось вести всю эту тяжесть с собой. Добравшись до цивилизации, Ермолов в первом же ателье за лодочные шоколадки заказал некоторое количество маленьких мешочков. Удивлению сотрудников, и без того заинтригованных странным заказом, не было предела, когда минёр открыл свой чемодан, отсыпал в один из мешочков плату за работу, пару раз подбросив его на ладони, бросил на стол приёмщицы.

– Папе Карло от Буратино!

Весь отпуск Сергей рассчитывался в ресторанах и других заведениях только подобным образом.

День рыбака

«Настоящий минёр в шахматы не играет. Только интеллектуальные виды спорта, а именно – перетягивание каната или, в крайнем случае, домино».

Из речи командира роты первокурсников

В то время, когда ракетчики развлекались в Севастополе, минёра занесло на турбазу Министерства обороны. Большой любви к походам с рюкзаком Сергей не испытывал, но раз уж это случилось, значит, отдыхать, так отдыхать. Народ в группе подобрался разнообразный, но с желанием отдохнуть от цивилизации по полной программе. Военные, пенсионеры, студентки из семей военнослужащих и просто служащие Советской Армии. В основном все они были знакомы лишь с армейским укладом жизни, и человек с подводной лодки, тем более с атомной, был для них кем-то вроде космонавта. Минёр оценил сложившуюся ситуацию в полной мере. Его трёп о службе слушали с удовольствием. Подводная лодка у многих ассоциировалась с фантастическими фильмами, где можно в иллюминатор наблюдать жизнь подводного мира, но реактор оказывает неблагоприятное воздействие на мужчин. Некоторых, уверенных в последнем, минёр постарался разубедить и разубедил. Остальные пункты заблуждений опровергать не стал и дополнил их новыми в угоду публике.

– Реактор отличается от паровоза только своим размером, и топливо в него подкидывают не лопатой, а специальным совочком со свинцовой ручкой, и трусы у кочегаров тоже свинцовые, а так он не опасен, и на крышке можно яичницу жарить. Сам пробовал.

Так закончил он свой очередной рассказ об ядерной физике медсёстрам из армейского госпиталя.

Отпуск большой, и минёр несколько раз продлевал путёвку. Ему даже предлагали поводить группы инструктором, но он отказался. Сергей твёрдо усвоил туристскую истину – «не знакомься с девушками до похода – понесёшь два рюкзака…». Попав в очередную группу, он поначалу старался не открываться, присматривался. Всё начиналось позднее.

До штурманских рассказов девушкам о созвездиях на южном небе под стрёкот цикад Сергей не дошёл. Хватило своих историй.

Девушки девушками, но иногда и мужским делом надо заниматься. Запасы вяленой воблы, припасённые минёром, скоро кончились, пиво без рыбы – не то пиво. Нет того настроя, нет той изюминки.

Сергей решил заменить воблу местной рыбой. Наловить, засолить и завялить. Предложение соседей по комнате ловить на удочку минёр отверг сразу, как бессмысленную потерю времени.

– Этот вид спорта нам не подходит.

Было принято решение в качестве орудия лова использовать тюлевую занавеску. В один из пасмурных дней, когда на пляже нечего делать, Сергей с товарищами осуществили задуманное. Течение в речке, где они занимались ловом, было такое, что они чуть не упустили занавеску, однако рыбы немного, но наловили. Увлечённые этим занятием, они не заметили, когда их успели сфотографировать.

Через несколько дней в газете «Курортная правда» появилась статья «Военные моряки с турбазы отметили День рыбака солидным уловом» с фотографией минёра, держащего за хвост мелкую рыбёшку.

Странным образом статья перекочевала в газету «На страже Заполярья». Сергей и раньше не увлекался рыбалкой, но после того, как сослуживцы узнали о его приключениях и стали донимать его своими подколками, просто возненавидел это увлечение и некоторых любителей этого вида спорта.

Чаю стаканчик

«…помолись богам, сколько есть их там…».

«…кто-нибудь да согласится нам помочь…».

Любимые песни комдива

Первый выход в море после длительного перерыва проходит всегда непросто даже для опытного экипажа. Для сдачи задачи на лодку прибыл комдив. Переход от пирса до точки погружения прошёл не без промашек, но в целом нормально. Моряки – народ суеверный, однако, кроме общепринятых, у каждого есть и свои прибабахи.

Комдив был грузен, умён и доброжелателен ровно на столько, на сколько это не мешало службе. Склонности к спиртному не имел, то есть всё было в пределах разумного. Однако у него сложился определённый ритуал первого погружения на выходе в море. За несколько минут до команды:

– Всем вниз! Погружаемся! – комдив по трансляции просил старпома вынести стаканчик чаю. Все старшие помощники знали, что означало это – стакан спиртовой настойки под цвет чая.

Он опрокидывал в себя полстакана, а остальное выплёскивал за борт как своеобразное жертвоприношение.

На этом выходе всё шло, как и было ранее заведено, только вот старший помощник недавно пришёл после учёбы на классах и ничего этого не знал. Команду старшего на борту:

– Будьте добры передать на мостик чаю стаканчик! – он исполнил так, как услышал.

В темноте и через меховые рукавицы температуру стакана не определить. Это случилось тогда, когда комдив опрокинул в себя горячий чай.

На этот раз за борт полетел и стакан. С погружением задержались на полчаса.

Когда он вновь смог говорить, то первым делом остановил старпома, приносящего свои извинения:

– Уйди с глаз, не доводи до греха.

Несмотря на неудачное начало, экипаж задачу сдал. Все старались, как только могли. По некоторым вопросам даже перестарались.

Весь выход, за исключением последнего дня, комдив на вечерний чай не ходил. В тот вечер, зайдя в кают-компанию, он сел напротив старпома и попросил вестового:

– Сынок, чайком угости.

В этот момент старший помощник слегка кивнул головой, и матрос Загорулько принёс и поставил на стол стакан с тем, что должны были вынести на мостик в начале выхода. Всё повторилось с точностью, до наоборот.

– Наберут детей на флот.

Это всё, что смог сказать комдив, слегка отдышавшись.

Офицеры штаба, встречавшие на пирсе командира, были крайне удивлены, как проворно сбежал вниз по трапу их начальник.

Комдив традицию менять не стал, но внёс некоторые коррективы и всегда осторожно пробовал то, что приносили.

Психотерапия

«За весь отпуск ни разу не пил пиво».

Из сказок минного офицера

«Если ты идёшь к врачу, захвати с собой мочу, если скажут – это мало, захвати ещё и…».

Бурчалка корабельного врача

Разве сейчас можно понять, что значило для подводника попить пивка. Это удавалось сделать только находясь в отпуске. В исключительных случаях можно было получить бутылку пива, если кто-нибудь ехал в Мурманск по делам, после которых оставалось время для посещения магазинов. Почему так сложилось, объяснить сложно, но было одно место на севере, куда наверно, как компенсацию за удалённость, завозили разливное пиво. В дни завоза баня в Гремихе становилась местом паломничества для всех, без чинов и званий.

Задолго до появления Кашпировского и других целителей на флоте практиковались сеансы психотерапии как массовые, так и индивидуальные. Как правило, этим, и весьма успешно, занимались старшие помощники командира. Процесс выздоровления происходил прямо на сеансе. Быстрее всего вылечивались простуда и похмельный синдром. Встречались случаи выздоровления родственников дальних и близких как по крови, так и по расстоянию от места базирования. Свой сеанс старпом обычно начинал со слов:

– На флоте нет больных, есть только живые и мертвые…

– И чем, по Вашему мнению, Вы больны?

– Основанием для неприбытия на службу может быть только перелом обеих ног! Повторяю, только обеих ног! В крайнем случае, летальный исход. И то только с моего разрешения.

– Здесь все диагнозы ставлю я, доктор лишь подписывает путевку на гарнизонную гауптвахту в графе, отведенной для этих целей.

Это отдельные тезисы или, как сейчас бы сказали, слова, заряженные положительной энергией, оказывали благотворное воздействие на весь организм без хирургического вмешательства.

Корабельный врач Николаша любил слегка выпить и непременно что-нибудь отрезать, но дело своё знал, любил и клятву Гиппократа старался соблюдать, несмотря на все сложности флотской службы. Однако всех желающих сачкануть он выявлял с профессиональной точностью и отсеивал на первом этапе. Заканчивая осмотр очередного сачка, он, не снимая перчаток, доставал из ящика ржавый скальпель и обломок точильного камня.

– Точи пока. Ничего не поделаешь, будем чикать. Я к старпому, пусть спланирует учение «Транспортировка раненых и поражённых». Зачем телу зря пропадать. Хоть польза какая-то будет от тебя.

Когда Николаша возвращался, больной уже не нуждался в освобождении от служебных обязанностей по состоянию здоровья.

Подводная лодка вернулась в базу после сдачи задачи. Тут совсем некстати заболел один из ракетчиков, да так, что пришлось положить его в госпиталь. Прошло уже недели две, он всё ещё не выписан. Очередной выход не за горами, а экипаж не укомплектован. Старший помощник напомнил доктору про обязанность посещать больных и способствовать их скорейшему выздоровлению, хотя Николаша неоднократно пытался сделать это на неделе. Мероприятие внесли в суточный план на воскресенье. Друзья ракетчика постарались. С утра они отстояли огромную очередь и взяли целую банку пива, что можно смело приравнять к подвигу в мирное время. С некоторым опозданием, в часы, отведённые для посещения больных, и под прикрытием своего доктора доставили всё в палату. В этот момент туда заглянула медсестра и, узнав в одном из посетителей корабельного врача, пожаловалась:

– Николай! Объясните больному, что анализы надо сдавать, а не хранить как золотой запас.

– Оленька, он всё сделает. Мы ему поможем, за этим и пришли.

Времени, отведённого на встречу, было мало, и только друзья успели основательно подготовиться к разговору, замаскировать всё апельсинами и яблоками, а банку с пивом спрятать под кровать, снова вошла медсестра.

– Время посещения заканчивается! Больной, ещё раз напоминаю Вам про анализы. Если не сдадите, всё доложу начальнику отделения.

Лучше бы она этого не говорила

– Доктор мне всё объяснил. Я всё уже сделал, раз надо, значит надо. Вот, смотри.

После этих слов Слава достал из-под кровати трехлитровую банку, доверху наполненную тёмно-жёлтой пенящейся жидкостью. Оленька слегка приоткрыла рот. В палате стало тихо.

– Что опять не так. Много? Всё вам не хорошо. Мало – плохо, много – тоже. Убавить?

После этих слов он приложился к банке и стал жадно пить. Оторвавшись от горлышка, Слава посмотрел сначала на банку, затем на медсестру:

– Так устроит или ещё отпить?

В понедельник его выписали из госпиталя.

Старпом наказал всех участников чудесного выздоровления ракетчика, а перед строем объявил:

– Св. Лазарь (имея в виду Николашу), и его сподручные своевременно вернули в строй нашего боевого товарища, так отметим это событие успешной сдачей очередной задачи.

Бирка от кортика

«Почему на лодке минёр один, а ракетчиков много?»

Загадка

«… Боливар (лодка) не вынесет двоих».

«Ракетчики, конечно, умнее минёра, но это потому, что их больше».

Варианты ответа

Торпедные стрельбы прошли успешно. С корабля цели сообщили, что наблюдали наведение, а с торпедолова доложили:

– Изделия подняты на борт.

Узнав эту радостную новость, минёр поднялся на мостик перекурить. Всеобщее радостное настроение располагало к общению. Сергея поздравили. Командир, спускаясь в центральный, напомнил про своевременную сдачу отчётов.

На мостике курили начальник РТС Чувакин, командир БЧ-4 Шишкин, ещё несколько офицеров и мичманов из разных боевых частей. Не успел минёр с удовольствием затянуться и выпустить первые колечки дыма, как связист решил очередной раз подколоть его:

– Ну, Ермолов, отличился! Отпуск наверняка дадут. Суток на десять!

– Не меньше! Это точно.

НРТС продолжил:

– Как раз до Сочи и обратно.

– Рыбки успеет половить.

– Я могу и занавеску одолжить.

– Телеграммку отправь. Обязательно, ты уж не забудь. Поможем улов донести.

Сергей только улыбался и продолжал молча курить. В этот момент на мостике появилась взъерошенная голова младшего штурмана. Кириллу удалось вырваться наверх для перекура под предлогом определения места по визуальным ориентирам. Он снимал пеленга, передавал данные в штурманскую и курил, одновременно опасаясь, что на всё по отдельности не хватит времени. Выполнив измерения в кратчайший срок, уже спокойно закурил вторую сигарету. Минёр слегка хлопнул штурмана по плечу:

– В отпуск можно. Вот только с Кириллом вместе. У нас начало особенно хорошо удаётся.

Сергей рассказал, как они вместе ехали. Выяснилось, что не только ракетчики выбирались с Кольского полуострова на первом же подвернувшемся транспорте. Сергей с Кириллом вдоволь намотались между вокзалом и аэропортом в поисках билета. Наконец им это надоело, и они остались в аэропорту. Половина дня завершилась приобретением билетов на Петрозаводск за десять минут до отлёта самолёта. Раздумывать некогда. Посадка уже заканчивалась. Минёр контроль прошёл. Штурмана тормознули. У него с собой был кортик. Кирилл предъявил запись о личном оружии в удостоверении. Не помогло. Не пускают, и всё тут. Слушать ничего не хотят. Лететь надо, не везти же кортик назад в базу, чтобы опять по очередям мыкаться. С трудом договорились, что кортик отдадут лётчикам на время полёта. Уже в самолёте минёр не удержался:

– Ты, что, совсем больной. Зачем он тебе в отпуске, на кого охотиться собрался? Чингачгук, тоже мне.

– У меня в первый отпуск после выпуска не получилось парадную форму на день ВМФ надеть. Решил, что в этот раз получится.

– Получится, конечно. Молодец. Теперь вместо кортика бирку, которую выдали, наденешь и будешь ходить по комнате перед зеркалом, а можно и по Невскому, все девки твои.

Самолёт летел в Ленинград. Билеты были только на первую часть маршрута. После посадки они прямиком рванули к кассам. Увы, билетов достать не удалось, а о кортике лётчики и не слышали. Кирилл тряс биркой от кортика перед администратором. Не помогло, на рейс не взяли. Связались с аэропортом Мурманска. Оказалось, оружие улетело на другом рейсе. Извинились. Обещали доставить в Петрозаводск на первомже рейсе через два дня. Что им делать в этом городе? Это их не устраивало, и они договорились, что кортик будут ждать в Мурманске.

– Ну что Кирилл, теперь самое главное, когда будешь бирку надевать, смотри, верёвочку не оборви, а то потеряешь последнюю связь с кортиком. Аэропорт транзитный, в этот день рейсов больше не ожидалось, и они поехали в город. Посидели в ресторане, чуть было не приняли решение задержаться на несколько дней. Чудный город оказался. Народ приветливый. Однако уехали на ночном поезде и утром были в Ленинграде. Получилось быстрее, чем на поезде из Мурманска, но медленнее чем на самолёте и слегка дороже, с учётом ресторана.

История с кортиком завершилась благополучно.

Слушавшие минёра подвели итог его рассказу:

– Не сам в историю попадёт, так того, кто рядом, затянет.

– Минёр – профессия героическая, но лучше держаться от него подальше – может зацепить осколками славы.

Подводный зоопарк

«Всё делать нужно вовремя, а не во время».

Сказал замполит по случаю

Раньше на кораблях держали животных только с целью создания запасов продовольствия. Крысы и тараканы селились сами. С развитием техники и появлением холодильников необходимость в содержании животных на мясо отпала сама собой. Потом на кораблях для команды было разрешено содержание некоторых представителей животного мира. Условия их содержания определяются Корабельным уставом. К подводным лодкам это не относится из-за условий, не пригодных для их жизни. Только люди, крысы и тараканы способны находиться в этих условиях. Крыс на лодках практически не было, а тараканы жили, несмотря на постоянную, но безрезультатную борьбу с ними. И вот кто-то додумался— для того чтобы разнообразить жизнь подводников – создать на лодках нового поколения уголки живой природы. Все члены экипажа были по-своему довольны возможностью отдохнуть «на природе», кроме врача, которому пришлось ухаживать за всем этим хозяйством. Но вот сама эта живность по-разному приспособилась к корабельной жизни и к качке в частности. Раскачать многоэтажную махину нелегко, однако, если стихии это удавалось, то продолжалось это довольно длительное время. Корабельные тараканы, основываясь на многовековом опыте морской службе, передаваемом на генетическом уровне, никак не реагировали на это.

Птицы быстро приспособились к качке. Со стороны это напоминало групповое упражнение. Они все, усевшись на ветках в одном направлении, при помощи крыльев и хвоста балансировали в такт волне. Другое дело рыбы. Вот кому было тяжелее всего. Они забивались в самый низ аквариума, где вместе с песком и илом болтались, не держа равновесия: кто боком, кто как. С выпученными глазами и открытыми ртами рыбы выглядели очень плохо. Молодой матрос из Средней Азии впервые попал в качку. Когда он пришёл к доктору за помощью и увидел, что творилось в аквариуме, не смог удержаться от высказывания по этому поводу:

– Такой качка качает, что даже рыбы билюют. Что мой в такой качка делать должен? Вахту стоять? Мой вахту лежать не может. Бедный, как тот рыба.

Зона отдыха с птичками, рыбами и баней действительно оказывала положительное воздействие на членов экипажа и посещалась с удовольствием. Но всё, что поставлялось на корабль, имело гарантийный срок службы. Существовал такой срок на живность, и равнялся он одному году. После чего всё можно было списать и получить новых, но сделать это можно было только в Северодвинске на заводе. Как уже говорилось, всё это чирикающее и плавающее хозяйство было в заведова нии у корабельного врача.

Так случилось, что перед длительным плаванием лодку направили в Северодвинск на доковый осмотр. Каждое посещение завода надо использовать с пользой. Где ещё можно устранить мелкие неисправности и пополнить ЗИП. Командиры подразделений подали заявки с перечнем работ, которые необходимо сделать, если будет такая возможность.

В том числе и врач донёс до командира свою головную боль: за год, не вынеся тягот военной службы, частично передохли птицы и рыбы. Однако сделал врач это в самый неподходящий момент. Корабль подходит к узкости, видимость нулевая, ветер усиливается. Что хотел услышать док, неизвестно, но пришлось слышать то, на что напросился.

– …будет время, получай, а нет, фельдшера на ветку посади, пусть крыльями машет, а сам хоть чирикай, хоть соловьём пой! В аквариум – скумбрию с камбуза и научи её хвостом вилять!… думать надо раньше и лучше, если это будет голова, а не другое место!

Корабль по причине сильного тумана в порт не пустили и оставили в районе недалеко от Никольского буя. Где мы и пробыли около трёх дней. Было тепло, ветер стих. Туман не рассеивался. Все средства наблюдения работали исправно. Вахта контролировалась, но что-то насторожило командира в характере туманных сигналов, подаваемых на мостике.

Он поднялся наверх и, получив доклад об обстановке, закурил. Всё спокойно, вокруг никого нет. В этот момент боцман приступил к подаче туманных сигналов, но делал это не совсем так, как положено. По мере увеличения силы звука с ракетной палубы стали взлетать стайки мелких птиц. Затем сигнал прерывался на короткое время. Птахи замирали над палубой. Последовавший за паузой резкий сильный звук привёл к тому, что вся стая градом посыпалась на палубу. Настроение у командира, к счастью вахтенного офицера, было хорошее.

– Ну, док, держись! Будет у тебя зоопарк под водой! Без срока годности.

– Фельдшера с клетками на мостик!

Оставив на мостике вахтенного офицера, командир взял с собой боцмана и вышел на ракетную палубу. Сначала ничего не получалось. Часть просто раздавили при попытке поймать, но приловчились, и дело пошло. Фельдшер вспотел, таская клетку за клеткой в зону отдыха. Возникший азарт не давал остановиться ни командиру, ни боцману. Сезон охоты продолжался до тех пор, пока врач, всё это время мирно спавший в амбулатории, пробудившись, не зашёл в зону отдыха. Перед ним открылась жуткая картина. Вольер полон птиц, а остальные летают по всему помещению. Врач в чём был, выскочил на мостик. Там не без труда он смог остановить охотников.

С приходом в Северодвинск доктор часть птиц выпустил на волю, а те, что остались, прижились на лодке. Они прослужили не один гарантийный срок и пережили полученных по аттестату на заводе. Перед показом зоны отдыха кому-нибудь из высоких гостей фельдшер вешал на грудь ветеранов вольера специально изготовленные из картона жетоны «За дальний поход».

Бей своих – это пройде

«Я здесь не просто так, как вам кажется. Я здесь представитель ЦК партии…».

Утверждение замполита

Заместитель командира по политической части, он же Зам или замполит, и жена его замша – не первые скрипки, но и не последние болт с гайкой в экипаже. Хороший Зам, а такие тоже бывали, – половина успеха в делах экипажа. Однако чаще было то, что было, и никуда от этого не деться.

Первый раз минёр встретился с Толяном Николаевичем, когда еще служил на дизельной лодке, за пару месяцев до перевода на атомоходы.

Не успел Ермолов зайти в казарму за служебными карточками подчинённых, как в каюту, где он их искал, заглянул дневальный матрос Василенко:

– Товарищ старший лейтенант, там вас женщина… видная… спрашивает!

– Говоришь, видная. Надо посмотреть!

Женщина была действительно видная. Не ошибся матрос, отметил про себя минёр. Поздоровался и осведомился о цели столь странного визита в казарму.

– Людмила Видная, мне командир нужен.

В этот момент вид у неё был такой, как у тех девиц, приходивших к начальнику училища, чтобы тот помог избавиться им от неожиданной беременности методом конкретного замужества. Сергей, а тем более дневальный на подъёме флага не были и не знали, что экипажу представили нового замполита, капитан-лейтенанта Видного А. Н., и пришлось немало потрудиться, прежде чем они смогли выпроводить настырную дамочку, так не хотевшую уходить из казармы.

Более близкое знакомство с самим Замом у минёра произошло чуть позже и не принесло ничего хорошего. В один из последних дней осени заступил Сергей начальником караула.

Гарнизонная гауптвахта – не лучшее место несения службы для корабельного офицера. Далеко не первый раз заступал минёр в караул и особенности несения службы хорошо знал. За ночь караул проверили уже несколько раз. Серьёзных замечаний не было. Ждали прихода командования экипажа и, наконец, дождались. Было четыре часа утра. С проверкой прибыл замполит. То, что он проверяет гауптвахту впервые, было видно сразу. А то, что он когда-нибудь сам стоял в карауле, тоже вызывало сомнение. Однако вид у каплея соответствовал инспектору от Генерального штаба. Тренировался, наверное, перед зеркалом. Вид арестантских камер произвел на Зама неизгладимое впечатление. Ко всему в одной из камер он наткнулся на старую горелую спичку за вентиляционной решёткой.

Проверка закончилась. Отыграли все положенные тревоги. Все нормально, не хуже чем всегда, а где-то и лучше. Зам собрался уходить. Тут Сергей на свою беду подсказал, что надо сделать запись о проверке в постовой ведомости. Там уже было около пяти записей, сделанных различными проверяющими, и как раз оставалось место для всех оставшихся проверок. Зам ознакомился с предыдущими и взялся за перо. Кто мог знать, что выйдет из этой затеи. Минёр на какое-то мгновение отвлёкся, а когда заглянул через плечо зама на ведомость, успел только сказать:

– Здесь должно быть место для оставшихся проверок. Где остальным записи положенные делать?

Он ещё не видел самой записи.

– Пусть лучше я напишу, чем остальные всякие будут нам замечания писать. Когда я всё сам напишу, им и сказать-то нечего будет, так-то.

Он поставил точку, а Сергей увидел последнюю фразу:

«…нашёл спичку! В камерах курят!»

– Мы до утра не достоим после ваших записей.

– Да что другие смогут ещё написать. Я все возможные нарушения уже отметил. Вы устраните. Им ничего не останется делать, как просто уйти. Так что, несите службу спокойно, а я пойду – ещё много дел в экипаже.

– Я не прощаюсь, – сказал Сергей, закрывая ворота гауптвахты.

Через час пришёл с проверкой дежурный по гарнизону. Проверил караул и хотел было сделать запись о проверке. Прочитал предыдущую.

– У вас Зам идиот! Ну, старлей, жди гостей. Держись. Сочувствую. Мне тоже крепко достанется.

Долго ждать не пришлось. Караул вскоре посетили комендант, комбриг с нач. ПО и командир в сопровождении Зама, не понимающего, зачем опять идти в караул, если он только что там был.

Минёра не сняли, но в течение дня гауптвахту посетило столько начальников, что постовую ведомость зачитали до дыр.

О чём беседовали с Видным А. Н. комбриг, нач. ПО и командир, можно только догадываться, но вместо обещанной его жене квартиры им выделили только койку в общаге.

Минёра больше в караул не ставили, и он вскоре уехал к новому месту службы.

Экспериментаторы

«Нам повезло, что у матросов концы не стеклянные. Иначе они бы их обязательно не только разбили, но ещё и руки порезали!»

Откровения помощника

В те времена, когда вся страна досрочно выполняла и перевыполняла взятые на себя социалистические обязательства, предприятия военно-промышленного комплекса были просто обязаны сдать объект не позже назначенного срока, а то и раньше к знаменательной дате.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.