Сергей Александрович Гвоздёв
Последний демон рая. Магия дышащих песком

Посвящается Наталье Н.

«…И увидел я другого зверя,
восставшего из песка,
и были у него два рога,
похожих на агнчие,
но в пасти сверкали клыки,
и изрыгал зверь пламя, как дракон,
и светился зверь огнём
и жаром и шипел по-змеиному».

Библия Вильгельма Оранского

© Гвоздёв С. А., 2022

© Верстка, дизайн обложки. ИП Бастракова Т. В., 2022

Пролог

Донесение по магической почте Великому Халифу от Визиря-мага из Империи Рая:

«…Как и предполагалось, мы, следуя из Великой пустыни, направились на север и отыскали кочевников-степняков, которые вторгались в Империю Рая. Используя свою магию песков, мы беспрепятственно проникли на территорию Империи вслед за ними. Имперцы – глупцы, и мы только удивляемся диким обычаям этих неверных бледнолицых и их фанатичному поклонению неким Родовым камням.

Так, согласно легенде, сотни лет назад во время эпидемии чумы с неба пролился каменный дождь звёздных камней. Случайно неверные познали чудесные свойства этих небесных камней и стали почитать их, как богов. При рождении ребёнок с молоком матери глотает крошки Родового камня и постепенно начинает немного походить на тотемного животного, которому посвящён этот камень. К примеру, посвящённый на камне Волка часто вырастает до среднего роста, он вынослив и упорен, но прямолинеен. Человек из клана Быка – высок, силён, но неповоротлив. Кот – сухощав, гибок и хитёр. Змей – коварен и изворотлив…

Они даже внешне часто похожи на клановых животных или птиц. Видимо, при посвящении они продают душу Шайтану, потому как эти камни с младенчества дают им высокую сопротивляемость заразным болезням, и в Империи не бывает эпидемий.

Мы узнали, что благосостояние Империи во многом состоит из экспорта чёрной маслянистой жидкости, называемой неверными Эликсиром Рая. Она быстро излечивает многие болезни и дарует удивительное долголетие. Невероятно, но говорят, что тот, кто выпивает стакан Эликсира в месяц, со временем становится почти вечным! Этот источник – единственный во всём мире, и все короли неверных его используют, продлевая жизнь. Возможно, поэтому и назвали они свою империю «Империей Рая». Хотя воины-имперцы высоки и сильны, (на полметра выше нашего самого рослого воина-башизука) это люди слишком изнеженны изобилием воды и доброжелательные.

Степняки сейчас рвутся к столице Рая, не отвлекаясь на грабежи. Мы же спокойно отбираем всё, что захотим, и без потерь следуем за кочевниками. Страна оказалась действительно богатой, а то, что рассказывают пленные местные о несметных сокровищах столицы, превосходит все мечты. Так, говорят, что Парящий дворец, в котором обитает Император, парит над землёй и битком набит золотом и драгоценностями!

Что касается нашей магии песков, то она странным образом ухудшается с каждым днём, уступая некой местной магии сплетений. Но мы надеемся, что наши ятаганы и доблесть неистовых воинов пустынь – башизуков сломит их магию сплетений и некую дикарскую магию Ночи ночей, которой они пугают детей.

Завтра мы достигнем Столицы Рая, и когда дикие и глупые степняки обескровят себя в битве с неверными, захватим и разграбим столицу Рая!

Ваш вечный верный слуга, целующий песок у Ваших ног.

Часть 1
Карав

«Осторожен, справедлив, осмотрителен… достоин на должность старшего смотрителя в порту столицы Рая»

Рекомендации гильдии судовладельцев на Карава.

«Трусливый, мстительный, взяточник… категорически не допускать ни на какую должность, имеющую отношение к управлению людьми или финансам»

Характеристика Коллегии Инквизиции на Карава.

Ночной морской прибой мощно ударил в стену скалы, в толще которой находилось убежище контрабандистов, заставив дрогнуть камни и руки невысокого старичка-купца. Щуплый и сгорбленный иноземец в чалме не принадлежал к кланам Империи, чем вызывал пренебрежение у имперцев-контрабандистов, доставивших купцов тайком в сам порт столицы.

Может быть и поэтому высокий капитан контрабандистов из клана Орла так хладнокровно ударил саблей в спину помощника купца. Молодой тощий парень только ойкнул, упав, разрубленный тяжёлой абордажной саблей почти до половины.

– Клятвоотс-ступник! – воскликнул, отступая щуплый старик.

– Не-а, – лениво пробасил высокий контрабандист, не спеша стряхивать с широкой сабли алую кровь. – Мы честные вольные моряки. И полностью выполнили контракт: доставили вас и тюки с товаром в целости и сохранности на берег у порта Империи Рая. Верно, старикашка?

Купец, согнувшись, отступал дальше, пока не упёрся спиной в скалу. И вытаращив глаза, стал шарить тонкими руками по карманам, шепелявя на плохом имперском языке:

– Вас-с вс-сех покарать бог!

– Не-а, – ответил за всех снова Орёл, переступая через тело и надвигаясь на купца, поигрывая при этом изогнутым клинком. – Бог? Он спит – сейчас глухая ночь. Да и море неспокойно и заглушает все шумы. В самой столице Рая идёт сражение и им всем не до наших разборок. А тут, на берегу, нас четверо, а ты один… Поэтому вытряхни всё из карманов. Будем считать, что ты продал нам весь товар за одну монету. Мы загрузим снова тючки с товаром в шлюпку, доставим на галеру и разойдёмся по-хорошему.

И Орёл бросил медную монету старику, который словил её.

– По-хорошему не получитс-ся. Ес-сли бы ты не думал зарубить и меня, то вытер бы с-саблю. И потом прятать с-сабля в ножны.

Орёл подмигнул матросам:

– Догадливый клиент попался. Что вы там собирались продавать? – и он ковырнул ближайший тюк.

Зашелестели листья приправ, наполнив воздух заморским ароматом. Во втором оказались яркие шелка. В третьем звякнул металл и высунулись острия и рукояти изящного оружия.

– О, да тут есть чем разжиться! Конечно, это не казна порта, но тоже неплохо. Ну вот, купчишка, видишь? Десяток таких «сделок» с доверчивыми иноземцами и можно идти в длительный отпуск.

– Не-а, – ответил ему, кланяясь купец. – Это будет твой пос-следний с-сделка.

Распрямившись, он метнул монету в глаза капитана, заставив того моргнуть. А за это время вытащил два хищно изогнутых кинжала с чернёнными лезвиями и слишком быстро для старика метнулся к капитану. Тот едва успел прикрылся саблей от первого удара, и резво отпрыгнул, что спасло его от укуса второго клинка старика. Купец же, немедля обрушился на дюжего контрабандиста с таким ливнем ударом, что тому сразу пришлось уйти в глухую защиту.

Остриё кинжала, торчащее из ближнего тюка, вдруг дрогнуло и быстро задвигалось, производя широкий разрез. Из его выскочил низенький и худой юноша в чёрном и тут же ранил чёрным клинком изогнутого кинжала в руку находившегося рядом контрабандиста. Когда же из других мешков ловко выбрались ещё двое молчаливых вёртких воинов в чёрном, контрабандистам вообще стало не до шуток.

Капитан уразумел, что попал в плохую историю, получив длинный порез по рёбрам от купца, и слишком запоздало понял, что так просто они со «стариком» не справятся. Да и время играло не на них: пора уносить ноги и товар, пока на шум не прибежали стражники-таможенники.

«Дело плохо. Позвать на помощь? – прикинул бывалый рубака Орёл. – И кто прибежит? Корабль далеко, а патруль таможенников порубит всех нас без разбору… Четыре на четыре – не лучший расклад. Эти сухопутные крысы орудуют кинжалами, как морские дьяволы!»

Раненный матрос пытался убежать, и почти спасся, добежав до выхода из пещеры. Но свистнув, два метательных ножа, брошенные стариком, с хрустом пробили тонкую кожаную куртку. Матрос споткнулся и упал. Второго контрабандиста буквально изрешетили длинные порезы чёрных кинжалов одного из диверсантов, заставив умереть от болевого шока.

Когда третий матрос подобрался к старику, оставшемуся без оружия со спины, тот, мгновенно развернувшись метнул в лицо контрабандисту горсть багрового песка. Песок, как кислота тут же стал разъедать его лицо, мгновенно проедая ткани до самой кости. Старик, зайдя сзади, набросил ему на шею шёлковую удавку, что бы тот перестал кричать. Капитан же, отстаивая свою жизнь, крутился, как змея, недоумевая, как это такие низкорослые, почти дети, воины с простыми кинжалами наседают на него всё теснее. Отступая назад, он споткнулся о тело убитого им первым юноши-помощника и это мгновенная потеря равновесия стоила ему жизни: справа мелькнуло лезвие и подрезало ему сухожилия на колене, а когда он пошатнулся, падая, к нему устремилось сразу несколько кривых кинжалов, разрезая буквально на куски. Он ещё успел подумать в последней ритуальной молитве сквозь боль последних ударов:

«Прими своего бедового сына, Великий отец-Орёл!»

Убедившись, что со всеми покончено, старик условными жестами скомандовал:

«Тела и всё остальное в море!»

Трое молчаливых воина послушно выполнили команду и последовали за командиром, пробираясь по узким тропам к набережной порта. Там они завернули к длинным деревянным барака-складам. Инвалид-часовой даже не успел открыть рот, получив сзади точный укол в почку. Диверсанты щедро облили сухое дерево маслом из заранее припасённого кувшина. Потом старший воздел руки, быстро шевеля пальцами и сплёл заклинание Огня. Пылающий шарик величиной с кулак сорвался с пальцев и мгновенно запалил сухие доски. Огонь охотно вспыхнул вдоль всей стены и распространился вовнутрь, с треском пожирая военное снаряжение, тело сторожа, и двух патрульных, некстати оказавшихся рядом и вступивших в короткую безнадежную схватку с вёрткими коротышками в чёрном.

Вожак кивнул и сам позвонил в пожарный колокол, явно наслаждаясь моментом успешно разворачиваемой операции.

Пока к складу бежали с вёдрами шумные пожарники и стража, четверо в чёрном, сливаясь с тенями уже беспрепятственно проникали в самое сердце порта – административный центр.

Старик скривил тонкие губы в редкой на его лице улыбке:

«А теперь – самая главная цель…»

Земля дрогнула от подков, когда несколько сот кочевников на вёртких лохматых лошадках снова ринулись в на приступ. Грозный топот коней и улюлюканье диких захватчиков с каждой секундой приближались. Казалось, что они сейчас, подъехав, круто осадят лошадей и, спешившись, ринутся на штурм трёхметровой стены, преграждающей путь к порту столицы Рая.

Но нет, они резко повернули вправо и понеслись вдоль километровой стены, осыпая укрепления стрелами и дротиками. У защитников-имперцев же стрелы и арбалетные болты почти закончились ещё на прошлой атаке, так как склад с боеприпасами неожиданно загорелся и быстро выгорел дотла. Теперь в ход пошли в основном дротики – оружие менее скоростное, но эффективное при попадании как во всадника, так и в его коня.

Вот зацокали по стене десятки стрел, выпущенных на полном скаку, и наступила пора, ответить им. Защитники стены выглянули из-за зубцов и подбадривая себя криками, обрушили вниз смертоносный град утолщённых метательных дротиков и коротких копий.

«Сейчас или никогда!» – решился Карав, из клана Лошади.

Ростом выше среднего, длинноватый и сутулый Карав чувствовал себя на стене неуютно – трусливый по натуре, шарахался от каждой стрелы. Его вытянутое, напоминающее лошадиную морду, лицо с невыразительными светлыми глазами сейчас кривилось от страха. Он стоял у зубца стены в паре со своим десятником, из клана Кошки. Кот ощерил зубы и взвесил в руке дротик, собираясь его метнуть. Но Карав его опередил. Он с криком выскочил между зубцов, метнул два дротика и живо юркнул назад. Кот, следуя своей очереди, вышел из-под защиты стены, выбрал цель и бросил дротик в проносящегося внизу кочевника. Но попал под ливень стрел степняков, которые были выпущены в хитрого Карава, когда тот вопил. Десятник тут же был нашпигован длинными стрелами и его отбросило назад. Карав брезгливо отпихнул его в сторону.

«Ха! И помогла тебе твоя храбрость, идиот?» – едва не сплюнул на умирающего десятника довольный Конь.

Его расчёт полностью оправдался – он отделался от своего десятника руками кочевников.

«Теперь очередь за другими», – мстительно напомнил он себе. – «Сегодня я сведу все счёты и разбогатею или…».

Он незаметно расцарапал себе кисть левой руки и лоб, потом заляпал кровью десятника лицо и руку. После этого с деланной досадой громко вскрикнул, чтобы услышали соседние воины:

– Меня ранили! Я пойду к лекарям. И скоро вернусь! Держитесь, ребята!

Затем опустив голову и согнувшись, покинул свой пост на стене. Он торопливо двинулся, делая вид что ещё и хромает, к деревянной лестнице, ведущей вниз, подальше от стрел метких кочевников. Теперь можно продолжить своё чёрное дело и пережить эту сумасшедшую ночь, воспользовавшись именно её безумием и суетой.

Сегодня столица Рая агонизировала под натиском молниеносного штурма степняков. Несгибаемо сопротивлялись только рыцари в Садах Рая у императорского Парящего дворца, у особняков Верхнего города, да порт. Трёхметровая хлипкая кирпичная стена, окружающая порт, не выдержала бы, конечно, удара тарана. Но у степняков его и не было. Хотя ушлые кочевники сходу попытались завладеть портом, но не тут то было. Чисто случайно в это время на территории порта оказались две сотни городских стражников, получающих новое снаряжение на складах. Полсотни прорвавшихся вовнутрь кочевников тут же порубила топорами тяжёлая пехота. Остальные от такой неожиданно жестокой контратаки отступили и позволили закрыть ворота.

Все имперцы понимали, что основная битва уже велась на расстоянии километров пяти от порта, в Верхнем городе, неизмеримо более богатом районе, чем временные склады на берегу моря и не завидное имущество экипажей кораблей.

Кочевники крутились у стены уже не первый час, осыпая стену стрелами, и не давая морякам и стражникам сделать вылазку, двинувшись на помощь основным силам в столице. Хоть степняков и было всего-то сотни две-три, а стражников и моряков на стенах – более трёхсот, никто не спешил без приказа штаба бросаться в бой на копья и стрелы захватчиков. А генеральный штаб находился в Садах Рая, и им было, видимо не до порта. И всем, до последнего охранника было давно ясно, что битва за столицу уже проиграна и Империю Рая может спасти только чудо…

Карав, простой сторож, обладал всеми худшими качествами своего клана Коня: ленивый и алчный, мстительный и жестокий. Он не отличался желанием работать, но и должность простого охранника-стражника его не устраивала. Он мнил себя умнейшим и самым одарённым из людей, но якобы глупое начальство порта в силу своей убогости не ценило Коня и не поручало ему ответственных заданий. И вот сегодня наступила прекрасная возможность провернуть все свои тёмные планы, которые он разработал самым тщательным образом.

«Удачное начало!» – твердил и взбадривал себя Конь, несмотря на сильнейший страх, давящий его со всех сторон и заставляющий сердце биться сильнее. – «Этой ночью я смогу-таки пробить себе дорогу к счастью, пусть это будет ценой крови. Но не моей, конечно!»

Счастье, конечно, было по его разумению в больших лёгких деньгах и купленной на них власти унижать других.

За последним выступом стены, в полутьме, он, увидел ещё одного десятника стражников, который, пользуясь мглой, высунулся из-за высокого зубца стены и послал вслед проносящимся мимо кочевникам магический шар величиной с голову. Пышущий жаром красный шар, вихляя понёсся вперёд и поразил сразу двоих наездников, одного лишив руки, испепелив заодно и лук, а второму угодив под шлем и уничтожив пол-головы. Карав приостановился у него за спиной, оглянулся по сторонам и показал вправо и вдаль:

– Вот там они и прорвутся!

– Где? Что за ерунду ты несёшь? – неприязненно бросил маг-десятник.

Десятник вытянул шею, а Караву осталось только сильно толкнуть его плечом, сталкивая со стены. Десятник споткнулся об ограждение, перевалился через него, перекувыркнулся и со стоном рухнул на окованные железом колья у основания стены. Колья преграждали доступ к стене лошадям степняков, и этим здорово помогли защитника выдержать первый штурм нападающих. При падения с высокой стены острые наконечники пробивали лёгкие доспехи не хуже копий. Вот и десятник, прошитый остриём, повис на нём, пытаясь освободиться, но тут же получил ещё несколько стрел и затих, унося тайну предательства с собой в мрак небытия.

Карав же прикинул, едва сдерживая нервную дрожь в руках:

«Пятеро десятников уже пали в бою, с этим только что произошёл несчастный случай… остался сотник и старик-рыцарь. Без командования среди защитников стены скоро воцарит неразбериха и тогда я…».

Как он и предполагал, вскоре к стене побежал от казарм отряд последнего резерва.

«Значит сотника ждать недолго», – прикинул он, схоронясь за стволом толстого дерева.

А вот и сотник, прихватив копьё, который заспешил вслед за резервом.

Не дав ему пробежать мимо, Карав подставил подножку и тот с руганью упал. Факел в его руке окунулся в лужу и погас, ловко придавленный ногой Карава.

– Какого чёрта ты здесь шатаешься? – выругался сотник, заметив Коня у дерева.

Карав, униженно кланяясь и бурно извиняясь, с готовность протянул ему руку. А потом изо всей силы ударил под неё, пробивая острым кинжалом кольчугу подмышкой. Сотник сразу осел и замер, но не умер.

– Карав? … Ты? – прошептал он, нащупывая рукоять меча и судорожно глотая воздух.

Карав же в панике завертел головой, оглядываясь. При этом лихорадочно зажал ему одной ладонью рот, а второй начал лихорадочно ворочать в ране лезвие кинжала, нащупывая сердце. Наконец сотник перестал сопротивляться, дёрнулся и сник. Карав опять оглянулся и прислушался: никого. Все на стене.

Оттащив тяжёлое тело к укркплениям, он подобрал валяющуюся во дворе стрелу и воткнул её в дырку в кольчуге.

– И так сойдёт! – и переводя дыхание, поспешил дальше, к казармам стражников порта.

В толстостенном каменном здании главной казармы на первом этаже размещались помещения для рядовых охранников, а на втором помещался офицерский состав и казначейство. Целью же Коня теперь стал особый кабинет, в котором нёс дежурство рыцарь-казначей. Это был пожилой ветеран, клан Волка, в честной схватке с которым у дилетанта-Карава не было ни одного шанса. Приходилось учитывать и ещё одну неприятную деталь: в случае опасности казначею достаточно было потянуть рычаг и сундук с казной проваливался вниз, в глубокий каменный мешок с водой, откуда вытащить его требовалось немало времени и усилий.

Ни первого, ни второго у Карава в запасе не было.

Крадучись, он проскользнул мимо нескольких раненых стражников, которые были уже не в силах стоять, но сжимали в руках арбалеты, собираясь сражаться до конца. Поднявшись на второй этаж, Конь прошёлся по пустынному коридору. Справа из-под двери казначея просачивался жёлтый свет свечи.

– Дверь скорее всего заперта изнутри, – прикинул Карав. – Неожиданности не получится.

Сзади он услышал, как кто-то, гремя подкованными сапогами, поднимался по лестнице. Карав запаниковал, поскольку объяснить своё присутствие в штабу ему не удалось бы. И торопливо подпрыгнув к соседней двери, дёрнул её на себя, пытаясь спастись.

Заперта! Чёрт!

Он, мгновенно вспотев, ринулся к последней: тоже заперта!

У третей двери удача оказалась на его стороне. Вскочив, он аккуратно закрыл дверь за собой и привалился к ней, приложив ухо. В коридоре кто-то постучал в дверь к казначею, невнятно произнёс пароль, залязгали засовы, и он вошёл к рыцарю. Запоры заскрежетали снова, надёжно запирая дверь.

Карав выдохнув воздух, опустился на пол, переводя дух, вытирая обильный пот: пронесло.

И вдруг вздрогнул, едва не обомлев: к нему по полу ползла слабо светящаяся полуметровая багровая змея! Она ползла, тихо шурша и оставляя за собой след из мерцающих песчинок. Карав не дал себя взять на испуг и выхватив кинжал, всадил его в голову приблизившейся змее. Но произошло чудо: острый клинок прошил голову змеи, а она преспокойно обтекла клинок и приблизилась к стражнику вплотную.

– Тихо! – раздалось вдруг шипение совсем рядом в темноте. – А ты, Конь, ос-сторожнос-сть с-совсем потерял?

Карав подскочил как ужаленный, вытаращив глаза.

Он не смог воспользоваться своим оружием, поскольку сильные руки невидимок с обоих сторон надёжно припечатали его кисть к полу. И тут же стальное лезвие упёрлось Коню в горло и надрезало кожу. Карав сразу присмирел и залепетал враз осевшим голосом:

– Кто … кто тут?

Появился трепещущий язычок магического огня, сотворённое незнакомцем. В комнате оказалось четверо чужаков. Карав таких ещё не видел: маленького росточка, худые, но жилистые. Их острые лица и раскосые глаза чем-то напомнили ему морды голодных крыс – такие же беспощадные и холодные. Один из незнакомцев сидел в кресле, двое прижимали к полу Коня-Карава, а последний осторожно выглядывал в узкое окно-амбразуру, которые выходило во двор. Как раз туда, откуда прошёл недавно Карав.

Человек-крыса пошевелился в кресле и прошипел, нещадно коверкая имперский язык:

– Мы видели в окно, как ты, Конь, убиваешь с-своего командира. Плохо. Плохо убиваешь: с-совсем плохо умеешь. Только зачем вмес-сто с-стрелы кочевников воткнул с-свою? С-совсем тупой? А ес-сли затеют рас-следование с-странной с-смерти?

Карав чертыхнулся: в горячке и темноте он оперения не рассмотрел, а воспользовался тем, что оказалось под рукой. Теперь, если незнакомцы донесут, висеть ему в петле без суда и следствия, по закону военного времени.

– Ты, Конь, должен быть на с-стене? И зачем убегал в коридору и прятался? Скорее всего хочешь наложить руку на казну порта?

Карав промолчал, так как крыть стало нечем – всё сказал незнакомец верно.

– Тогда ты иди к казначею. Мы – за тобой. Ес-сли войдём – казна наша. Мы с-с тобой поделимс-ся, как братья. Ты вс-сё понял?

Карав лихорадочно соображал под нажимом стального лезвия на свой шее. Незнакомец же не успокаивался, давя словами:

– Хорошо, что не отказываешьс-ся с-сразу. Там в углу два стражника не захотели с-сотрудничать. Лежат с-себе и лежат, хе-хе…

Карав с содроганием разглядел в потёмках груду тел в углу, вокруг которых растекалась широкая тёмная лужа крови.

– Да-да, я всё сделаю. Всё! Только как мне потом убежать?

– Не бес-спокойся, Конь. Мы тебе потом дадим нужный с-совет. Хороший выход.

Кинжал отошёл от его шеи, но зажим рук не ослабевал. Конь кашлянул и прошептал:

– Я не смогу туда войти: не знаю пароля.

– Пароль мы знаем – я его ус-слышал через пес-счанную змею – «только победа».

В коридоре лязгнули затворы, и посланники ушли.

– Запомни, Конь: ты только войди, а ос-стальное с-сделаем мы. Придумай прос-стую причину – донес-сение … еда… помощь?

– Донесение! Здесь в столах должна быть бумага и сургуч. Офицеры ведь без приказов никуда не отправятся.

Скоро Карав, зажимая в потной руке конверт и прикрывая на сургуче отсутствие печати двинулся к заветной двери. План был аховый, но запасных вариантов не предвиделось.

Выдохнув перед дверью, он силой воли успокоил трясущиеся руки и постучал.

– Кто? – раздался из-за толстой двери недовольный голос рыцаря-Волка.

– Свои. Донесение. – едва выговорил от напирающего страха Карав. – Только победа!

Лязгнули затворы и дверь начала отворяться. Но внезапно остановилась на полпути. Карав обмер, сообразив, что это полный провал.

Рыцарь, как оказалось, поджидал любого подвоха и оказался одет в полный доспех. Волк опустил забрало на своём шлеме, перестраховываясь, и недоверчиво проговорил, придерживая дверь:

– Я тебя не знаю, стражник. Просунь-ка пакет в щель.

И протянул закованную в сталь руку.

Карав обречённо поднял пакет и сунул рыцарю, не в силах сопротивляться и надеясь не понятно на что. Рыцарь взял его и повернул, потом выругался:

– Чёрт! Какого…

И дёрнул дверь, задвигая её пол носом у Карава.

«Это смерть! Он меня опознает! Чёртовы крысы!» – обречённо подумал он, уже чувствуя на шее шершавую верёвку палача.

И в этот момент с его плеча прыгнула, гибкая, как пружина, багровая песчаная змея. Она прошелестела по стали руки доспеха рыцаря, промелькнула на шее у латного воротника и ловко просочилось в прорезь забрала. Рыцарь вздрогнул, задёргался и схватился руками за шлем. Откинув забрало, он пытался кричать и схватить верткую змею. Но пальцы проходили сквозь песчаное тело и змея рванулась в открытый рот, занырнув туда полностью. Крик о помощи так и не вырвался у рыцаря из груди. Он издал странный приглушенный глухой стон и согнулся, раздирая себе лицо и горло. Глаза оторопело уставились на Карава. А тот застыл, оцепенев, не в силах оторваться от полного недоумения и мучения взора умирающего казначея. Долгую минуту спустя рыцарь задёргался и повалился на бок, освободив дверь.

«Неужели удалось?» – не поверил своим глазам Конь.

Но Карава тут же оттёрли в сторону юркие незнакомцы-грабители. Ловко перескочив через упавшего, они сорвали с его пояса связку с ключами и скоро крышка казначейского сундука поднялась. Когда они развязали один из мешочков, по их лицам заиграли блики от монет. Главарь кивнул и вот они отпирают ставни у окна-бойницы, опускают вниз верёвку и по ней скользят двое, остальные споро, аж в глазах мельтешит, передают сотню мешочков, сбрасывая из вниз. Там их ловят ловкие руки и скоро сундук пустеет.

Остаётся только главарь, запахивающий на лице чёрную маску.

– А как же я? – оторопело протягивает к нему руку Карав. – И где моя доля?

Главарь вытаскивает из-за пазухи увесистый мешочек, взвешивает на ладони и развязывает его.

Карав облегчённо вздыхает.

Тем временем главарь невозмутимо бросает ему одну-единственную монету

– Большее ты не наработал, предатель, – с презрением бросает ему главарь.

– Вы же обещали, что поможете мне выбраться отсюда?!

– Мы обещали? Ладно, я дам тебе бес-сценный совет: выпутывайс-ся из передряги всегда с-сам, ес-сли ты, конечно, мужчина!

И с тихим смехом скользнул по верёвке вниз, исчезая во мраке.

Карав же, когда в коридоре загремели сапоги солдат в дверь заколотили, в изнеможении опустился на пол.

– Вот и всё… – подвёл он черту.

– Алая звезда падает! – крикнул с верхушки мачты дозорный матрос.

И действительно: с ночного неба медленно падала кроваво-красная искрящаяся искра. Воины на корабле шумно заволновались и напряжённо вгляделись в тёмные небеса.

«Это не звезда. Это огненный шар магии сплетений» – подумал старший оруженосец Рогач из клана Быка.

Он мгновенно вспотел и обречённо застыл, загипнотизированный этим обманчиво медленным падением. Боевой магический заряд, искрясь и вращаясь, нёсся прямо на него и ничто не могло остановить падение…

Чёрное ночное море тяжело плескалось, весомо ударяя в деревянный борт военной галеры и грозя перевернуть узкое судно. Кровавые сполохи от взрывов магических ударов над столицей Рая отражались даже здесь, под вёслами корабля, спешащего на помощь осаждённому степняками городу.

Гребцы выбивались из сил, стараясь побыстрее пройти зону обстрела с высокого скалистого берега. Но при всей возможной скорости стоило опасаться и коварных зубастых рифов, торчащих в прибрежных водах тут и там. Не смотря на то, что флагман вёл опытный лоцман, дважды по днищу проскрежетали камни, заставив весь десант скривиться и притихнуть в ожидании фатального удара. Ведь в случае пробоины весь состав десанта, отягощённый кольчугами и панцирями, попав в глубокую воду, не имел ни одного шанса спастись. А если кто-то и успеет скинуть тяжёлое боевое снаряжение, то уже совсем не пустяками будут в негостеприимном море акулы-убийцы, которыми кишели эти воды.

Тёмная ночь казалась особенно губительной, заставляя ёжиться в тревоге и теряться в мрачных предчувствиях не только зелёную молодёжь, но и матёрых мастеров боя. Все, от младшего пажа до посвящённых рыцарей понимали, что на берегу предстояла нешуточная битв. Ещё бы: орда кочевников смогла-таки прорваться сквозь неприступную горную заставу, разметать высланные к ним войска и как-то очень уж быстро оказаться под самыми стенами столицы. На которую, вроде как, на памяти всех, полтысячи лет «Вечной и Победоносной Империи Рая» не посмел напасть не один интервент.

Никто из ночного десанта даже в самом кошмарном сне не мог такого представить: оставить необременительную службу на северной границе и погрузиться в мясорубку серьёзного сражения, отправляясь скорее всего, на верную смерть!

В их числе и Бык-Рогач считал тоже себя самым неудачливым неудачником. Двухдневное плавание он, старший оруженосец, как и все из клана Быка перенёс плохо. Его, казалось, укачало уже, как только они ступили на шаткую палубу качающейся, как щепка, галеры. Более того, по пути сюда галера попала в шторм, что не пошло ему на пользу. Едва живой, Рогач, как проклятый торчал у борта, «кормил рыбу», хотя извергать из себя уже давно было почти нечего.

Когда их три военных галеры направились к порту, то уже издалека видели в небе над столицей империи Рая кровавые сполохи – вовсю шла битва магов. Рогач, как простой деревенский парень, трепетал при виде магии и попасть между молотом и наковальней между боевыми магами виделось ему самой жалкой смертью для воина. Непонятно кто в кого метил и посылал огонь, но небо озарялось там и тут красным, багровым и малиновым огнём. И земля, и море, казалось, вздрагивала, когда маги противоборствующих сторон швыряли в противников огненные шары, посылали раскалённый дождь, волны бегущего огня, наводили морок и сбивали шквальным ветром ливень стрел…

– Совсем с цепи сорвались, – поёжился Бык-Рогач, напрягая толстую шею и мускулистые плечи в очередном томительной позыве на рвоту.

Да, он был новичком в свои двадцать лет, не участвуя ни в одном сражении, разве что мелкие приграничные стычки, да драки на кулаках в кабаках. Высокий, метр девяносто, с широким простецким лицом, маловыразительными карими глазами и толстыми губами. Он являлся типичным образчиком клана Быка: не блещущий эрудицией, спокойный, не мстительный, добрый и уважающий простую физическую нагрузку – что работу в поле, что долгое махание тяжёлым мечом на тренировках.

Добросовестный и упорный, хоть и недалёкий, как и большинство из клана Быков, он уже три года ходил в старших оруженосцах при сторожевом отряде Имперских рыцарей морского десанта. Звание рыцаря ему светило ещё не скоро, если светило вообще, по причине бедности и отсутствия голубых дворянских кровей. Четвёртый сын из бедной крестьянской семьи по традиции не получал права надела земли и должен был отправиться на воинскую службу. И он безропотно пошёл. Бычья сила, открытый нрав, крестьянская честность и дисциплинированность помогли ему стать достойным рядовым исполнителем. Но не более того. Чтобы продвинуться дальше ему явно не хватало ни склонности к интригам клана Кота, ни авантюризма Волков, ни коварства Змей.

Конечно, он был не один такой простак среди массы пажей и оруженосцев, но смог всё-таки честно, в самой жестокой конкуренции пробиться до старшего оруженосца. И вот теперь грянула война и забрезжила связанная с ней возможность совершив некий честный героический подвиг, быстро стяжать себе воинскую славу. И в итоге получить заветную золотую цепь и шпоры боевого рыцаря!

Так он и рвался в бой… день назад.

А сегодня ощутил: кто же знал, что это так страшно – увидеть, как акулы рвут тела твоих друзей, которых шальной волной смыло за борт! И предчувствовать, что одним из них вполне сможешь стать и он, Бык, среди бешеного волн штормового моря и коварных рифов…

«И вот теперь ещё сверху падает на галеру боевой снаряд» – беспомощно огляделся Рогач, но спастись с корабля никакой возможности не предвиделось.

Между тем метровый раскалённый магический шар, взмыв вверх, казалось бы завис, искрясь и роняя красную окалину посреди глубокого ночного неба. Все на борту застыли. А шар, достигнув предельной высоты стал опускаться вниз, несясь прямо на их корабль. У Рогача отвалилась челюсть, и он невольно присел, прячась за фальшборт, будто дерево могло его спасти, когда такая магия прожигала даже кирпичную кладку стены зданий.

Шар, увеличиваясь в размерах, неумолимо приближался. Боевые маги на головном корабле тоже не дремали и сноровисто сплели заклинание шквального ветра. Но было слишком далеко и по прихоти судьбы снаряд вильнул вправо, и вместо корабля, на котором находился Рогач, попал в впереди идущий флагман с магами. Тот оказался битком набитым командными силами десанта – офицерами штаба, элитными рыцарями в полном боевом облачении, готовыми к десанту. Шар, пыша неземным жаром, неправдоподобно медленно рухнул на палубу, разбивая в огненные щепы доски и воспламеняя всё в радиусе пяти метров. Паруса с готовностью вспыхнули и заполыхали лучше, чем промасленная бумага. А на нижней палубе истошно закричали гибнувшие в пламени гребцы. На верхней – вторили им кони и люди, превращаясь в живые, мечущиеся по палубе факелы.

Магический огонь, уничтожив команду магов, уже беспрепятственно выел середину корабля до самой ватерлинии. Две половинки галеры с громким хрустом просели, заскрипели посредине и стали разваливаться на куски.

Продолжая гореть, корабль перевернулся, высыпав людей и лошадей за борт, и стал рассыпаться головешками горящего и дымящегося дерева.

Всё рыцари тут же пошли ко дну, имея на плечах как минимум полсотни килограммов добротных железных доспехов. Надо полагать, что акулам не понравился металл, и высокородные рыцари утонули, долго не мучаясь. Хуже оказалось легко одетым морякам и прислуге, кто спасся от огня, и оказались в бурных волнах на плаву. Пьяные от крови акулы набросились на них, разбивая немногие шлюпки и отхватывая острыми зубами огромные куски мяса и конечностей жертв.

– Люди за бортом! – запоздало, да и вообще непонятно зачем завопил Рогач неожиданно тонким фальцетом.

С корабля Рогача стали сбрасывать концы канатов с петлёй, вылавливая немногих оставшихся в живых. Но бурное море и смертельный танец морских хищников всемерно затруднил эту задачу. Оказалось, что из более трёхсот десантников флагманского корабля выжили только меньше десятка молодых оруженосцев, одетых в лёгкие кожаные доспехи, и горстка гребцов с моряками.

В этой страшной суете спасатели как-то не заметили, как с неба свалился второй магический шар. Второй раз попадание не получилось так точно, как первое и это спасло жизни многих. Снаряд, едва не попав в судно Рогача, пролетел по косой линии над палубой и упал в море, мгновенно вскипятив воду. Тем не менее полсотни воинов, которые стояли посреди палубы, стали жертвой раскалённого шара, пострадав от ожогов. Храбрость не спасла от дальнобойной магии последнего лейтенанта рыцарей десанта, господина и опекуна Рогача, достойного пожилого рыцаря что оказалось совсем хуже некуда для Быка. Теперь, оставив оруженосца-Быка без покровителя, удача поставила крест на его карьере. Рогач обхватил мокрую голову и в отчаянье застонал, сразу забыв, что он совсем недавно считал себя без пяти минут героем.

С кормы озверело закричал, перекрикивая суету и шум волн, капитан, клан Орла:

– Полный вперёд, сухопутные крысы! Либо через минуту все будете на дне кормить акул!

Матросам и гребцам понукание и не требовалось. Все стали носиться как сумасшедшие, военные бестолково путались на тесной палубе и мешали экипажу, который костерил их самым отборным морскими ругательствами.

Но третий шар так и не настиг их, запоздало взорвавшись за кормой – ведь магу всегда нужно некоторое время, чтобы перезарядить заклинание и собрать Силу. Благодаря богам оставшиеся две галеры на всех парах завернули за скалы, едва ли не нарываясь на рифы и шар с берега уже пушенный по навесу и наугад, лишь упал сзади, среди акул и обломков, качающихся на свинцовых водах ночного моря. Взметнулся фонтан горячей воды и пара, обварив коней и прислугу на последней галере и все с облегчением выдохнули воздух.

Теперь до пристани оставалось меньше получаса плавания. И если большие береговые катапульты ещё находились в руках имперцев в порту, то десанту уже ничего не грозило.

Старший оруженосец Кот, неподалёку от Рогача, пританцовывая, зашипел и затряс ошпаренной левой рукой. Ожог оказался не глубоким, но неожиданно болезненным. Худощавый, среднего роста, как и все из клана Кота, около метр семьдесят, оруженосец осмотрелся, чтобы сорвать на ком-то свою злость. Нагловатый стройный двадцатилетний дворянин, он быстро сделал карьеру благодаря солидным залежам денег в подвалах банка его отца-банкира. Поступление на несколько лет на воинскую службу, непрерывные весёлые гулянки среди такой же золотой молодёжи, и вот он уже старший оруженосец! А через месяц, скорее всего, рыцарь. А потом… потом восхищение дам при дворе блеску его золотой цепи и лихо подкрученным усам, которые вот-вот станут достойными для лицезрения.

И тут эта нелепая, быстротекущая война!

Коту становилось не по себе при упоминании об пробивающих его доспех стрелах, а также топорах, отрубающих ему руки и падающих под ним конях, ломающих его ноги…Кошмар!

Для того, чтобы скрыть боль и страх перед грядущей битвой, Кот пристал к последнему магу, пожилой женщине из клана Змеи: с характерной для Змей небольшой продолговатой головой, узкими глазами и раздвоенным на самом конце языком, который им надрезали во младенчестве при посвящении в Змеи. Все её коллеги плыли на первом, рыцарском корабле, а её, как женщину уже в годах (пятьдесят лет, из них тридцать лет службы магом) оставили на втором, среди юнцов, как знак пренебрежения. Но это её и спасло.

Кот приступил к ней, приосанясь, как вожак в окружении таких же, как он взъерошенных и нервных богатых оруженосцев.

– Предскажи нам, м-м-м… Змея, что будет со мной в этой битве, – ухмыльнулся он, когда она вышла из-под брезентового навеса.

– Для тебя ничего хорошего, мальчишка, – буркнула женщина.

Она едва смерила его пренебрежительным взглядом, поскольку Кот был по рангу ниже её. И он знал, что если только тронет её хоть пальцем, его ждала хорошая порка перед строем.

Но по Уставу, она должна была давать все разъяснения для учеников, чем те частенько и пользовались, чтобы досадить ей. Знали они и том, что её колдовство на морской воде действовало слабо, в основном в форме целительства, поэтому приставали с каверзными вопросами порой слишком нагло. Маг-Змея, которую путешествие на болтающемся на волнах судне тоже досконально измотало, чувствовала себя, как побитая палкой собака. А тут ещё эти зелёные молокососы!

«Ну ладно же, получишь ты у меня, Кот!» – мстительно подумала Змея.

Она повернулась к нему и спокойно произнесла, пришепётывая, как все Змеи, из-за раздвоенности языка:

– Давай-ка руку, оруженосец, посмотрю, что там написано судьбой.

Коту не понравился её прищур, он вообще, честно говоря несколько опасался этих боевых магов с их заморочками. Ведь статус вожака оруженосцев требовал постоянного подтверждения своей дерзости и силы перед стайкой бесхребетных изнеженных прихлебателей.

Невольно отшагнув шаг назад перед незримой, но вполне осязаемой Силой этой «карги», как он её называл за глаза, Кот почти уронил лицо перед собутыльниками. Но тут же с сообразительностью истинного Кота, вывернулся. Протянув руку за спину, он вытащил из колчана арбалетную стрелу-болт. Один из десяти из них был фамильный, из старого серебра с редким ярким канареечным оперением, и надо же так было оказаться, что это оказался именно он.

Такой болт у знати служил как опознавательный знак его семьи: победив противника, воин втыкал его в тело, и спешил дальше в бой, зная, что метка оставлена и для всех тело противника – его трофей.

Кот не спасовал и вальяжно протянул болт наконечником вперёд, стараясь в отместку хотя бы уколоть женщину в руку остриём, делая вид, что сильно качается на пляшущей под ногами палубе корабля.

Не получилось. Маг неожиданно ловко, как истинная Змея, обвила тонкой ухоженной кистью серебряное древко арбалетного болта и всмотрелась в старое серебро с полустёртыми магическими рунами. Со снарядом она старалась обходиться осторожно, даже при том, что была в перчатках: маги не любят серебра и даже его прикосновения для них болезненно, а раны, нанесенные серебряным оружием вполне могут стать и смертельными.

– Так вот, Кот, эта стрела с рунами принесёт тебе сначала неудобства, потом радость. А затем боль и… смерть. Она так и просит крови. Сначала чужой, потом и твоей.

И она небрежно отдав ему дорогой снаряд, двинулась дальше. Кот, вытаращив и так круглые глаза, отшагнул в сторону. Расступилась и вся остальная разгульная братия, на которую сейчас как холодом подуло от слов пророчества мага.

Когда она удалилась достаточно далеко, Кот процедил тихо, чтобы она не расслышала:

– Старая карга! Наговорит всякой ерунды для дурачков, а те уши развесят и только внимают подобным «пророчествам».

Собутыльники же переминались с ног на ногу и отводили глаза: даже подвыпившие оруженосцы почувствовали в них Силу и достоверность предсказания. Коту показалось, что дружки немного отодвинулись от его как от чумного. А кое-кто даже сложил пальцы, творя отводящий от сглаза знак. Ситуацию надо было переломить самым решительным способом. Кот деланно рассмеялся и махнул рукой, перекрикивая шум прибоя:

– А вон и наш Бычок-простачок! Идём подколем нашего знаменитого снайпера.

Бык действительно отлично стрелял на короткой дистанции, до ста шагов, на удивление точно. А вот фехтовал мечом не артистично. Как никак сказывались долгие годы работы на ферме, которые больше располагали к мощным размашистым ударам тяжёлым топором или булавой, чем изысканное фехтование шпагой или рапирой.

Рогач тряхнул головой и вытер с лица брызги высокой волны, разбившейся об борт корабля. Как всё перевернулось! Сейчас же, как только стало известно об вторжении степняков-кочевников, их корабли срочно отправили в столицу. О, кто не мечтал попасть хоть на время в отпуск белокаменную столицу империи Рая! Все изыски, удовольствия и пороки, желанные для горячих оруженосцев только и ждали их там.

– Только не сегодня, – сплюнул в воду желчь Рогач.

И тут на его плечо опустилась рука в богато отделанной золотом кожаной перчатке. Он медленно развернулся, всё ещё погружённый в свои невесёлые размышления.

– Всё рыбок балуешь обедом, Бык? – ехидно осведомился Кот, подмигивая окружению. – Тут мы поспорили, попадёт ли такой увалень как ты в реальную цель, а не в соломенную мишень на тренировочной площадке. Кое-кто поговаривает, что крестьянам это не дано. Тем более на галере в море даже при такой небольшой качке.

Здесь он задел Рогача за живое. Да, Бык провёл пятнадцать лет на ферме, которая закалила его, но упоминать о таком провинциальном прошлом среди напыщенной «золотой молодёжи» было почти оскорблением. Конечно, за это не вызовешь на дуэль, поскольку являлось чистой правдой, но намёки на грубую работу и низкое крестьянское происхождение всегда вызывали у скучающих барчуков гримасы пренебрежения.

Бык отодвинулся, насупился и тупо уставился на докучливого Кота, с которым, как уже неоднократно убедился, лучше было вообще не спорить, поскольку тот всегда оказывался победителем в словестных перепалках – изворотливым и остроумным, как настоящий Кот.

– Ну и что? Стрелять придётся по тебе, Котяра?

Шутка вышла так себе, никто не рассмеялся, а Кот махнул рукой и один из пажей тут же протянул боевой ручной арбалет. Делая вид, что ищет подходящий болт, Кот обернулся и вытащил из колчана фамильный, который он за минуту до этого вложил туда и немного выдвинул над остальными вверх, чтобы легче найти на ощупь:

– Этот подойдёт? А цель… вот попади вон в ту акулу, что плывёт за нами. Попадёшь и пять серебряных монет твои.

Бык прикинул: пять серебряных монет – большие деньги и искушение для крестьянского сына, которому даже медяки давалась с большим трудом.

«А что? Я ничем не рискую. Попаду, так месяц смогу кушать от пуза. А не попаду— так значит есть на то воля Великого Отца-Быка».

Он кивнул и взял в руки арбалет, взвесил его. Натянув тетиву одним решительным движением приспособлением «козья нога», он вернул её пажу и вскинул оружие. Арбалет оказался с удобным прикладом из красного дерева и отлично полированным ложем. Вот только тетива немного провисла, возможно и промокла, хоть и была добротно сплетена. Арбалет видно принадлежал какому-то богатому отпрыску. Да и стрела-болт не из дерева, а серебра, тускло сверкнувшая в полусумраке – такую умеренный ветерок на двадцати шагах сильно не сдует. Прицелившись, он сделал поправку на качку, ветер и толчок оружия при выстреле. Затем затаил дыхание и мягко нажал на спусковой крючок, помолившись своему тотему: Большому Быку.

«Не оставь меня, Большой Бык в беде, и я не забуду о тебе в радости, сделав подношение».

Арбалет послушно тренькнул, мощно толкнув болт. Все примолкли, невольно затаив дыхание: спина акулы покачивалась, корабль то поднимался, то опускался, ветер дул порывами.

Болт послушно скользнул по гладкому ложу. Стремительно набирая скорость, он мелькнул синеватой молнией и вонзился в голову огромной морской хищнице. И вошел на треть, пробив череп и застряв в кости. Но даже такой сокрушительный удар в голову не умертвил морскую волчицу: она в бешенстве завертелась в пене, потом бросилась на судно, ударив его. Потом она подпрыгнула вверх, клацнув зубами перед носом у Быка, перекусив при этом арбалет. Вся братия оруженосцев и пажей отхлынула от борта, поражённая её живучестью и яростью. А когда все осмелились приблизиться и опасливо взглянули на барашки волн, там уже никого не оказалось.

Кот довольно рассмеялся и высыпал в мозолистую широкую ладонь Быка монеты-таллеры:

– Не промахнулся, увалень! Снайпер! – и отошёл вместе со «свитой», ухмыляясь и снова став весёлым.

«Вот старый болт и попробовал крови, как желала карга. Да ещё и сгинул вместе с акулой. Жизнь хороша и длинна, если ты умён и предусмотрителен!»

Бык же недоумевал:

«Чего он щерится, проиграв монеты и дорогущий болт, которые стоят больше моего годового жалования оруженосца?»

Теперь у борта он стоял в одиночестве, все остальные кучковались в центре палубы, инстинктивно прижимаясь к нескольким неразговорчивым старым рыцарям, которые сквозь зубы раздавали приказы и распоряжения перед предстоящей высадкой в порту, до которого оставалось всего ничего. И вот наконец показался огонь малого маяка над входом за волноломом имперского порта Столицы. Галера, убрав вёсла, сманеврировала и едва успела приостановиться, аккуратно приставая.

– Первый взвод! Выгружайся! – скомандовал рыцарь. – Второму приготовиться!

Едва корабли причалил, весь десант тут же выгрузили в самом спешном порядке, разве что не подгоняя пинками нерасторопных. Там оказалось ещё более неуютно, чем в море. Даже от территории порта ясно слышались крики, ржание коней, звон оружия, ночное небо вспышками расцвечивали всполохи взрывов магического огня.

Из двухсот уцелевших десантников только пятеро оказались младшими старыми рыцарями, остальные – оруженосцы и пажи. На третьем корабле находились в основном подростки-пажи, обслуживающий персонал, снаряжение, породистые кони, да провиант. Причалив, галеры десантников тут же оказались окружёнными парящими в воздухе маленькими красными светлячками. Светлячки в кромешной тьме ночи давали хоть какой-то слабый свет, достаточный для людей из кланов Котов и Волков. Для Быка же с его неразвитым ночным зрением светлячки оказались больше украшением или отвлекающей помехой.

На причале их встретил высокий чиновник, скорее всего, судя по его внушительным габаритам и хищности движений, клан Медведя. Он видимо уже побывал в гуще боя: голова забинтована окровавленным бинтом, а левая рука присутствовала на половину. Обведя прибывших сумеречным взглядом человека, присутствующим одновременно в трёх местах, он наконец выразительно выругался и начал горячо объясняться с новоприбывшими рыцарями-ветеранами:

– Это что такое? Это тот самый элитный отряд прорыва?! Где триста рыцарей десанта? Я тут вижу всего на всего двести зелёных оруженосцев и сотня детей-пажей?

Маг-змея, не теряя хладнокровия перед очевидной грубостью, невозмутимо ответила, глядя в сторону:

– Выгребли всех. Первый корабль с рыцарями… пал в бою… и утонул. Эти – последние. Или они или никто… А что, здесь всё так действительно плохо?

Медведь мотнул лобастой головой в бессильной ярости:

– И ещё хуже! Кочевники самым чудесным образом слишком быстро прорвались через все три Стены. Недавно они выпустили каких-то чудовищ у маяка. Одного победили инквизиторы Однорукого. Но второй монстр… его не берёт ни копьё, ни стрелы, ни магия… Мы его, возможно и победили бы…, наверное. Но не догнали. Оно играючи разворотило трущобы Дна, без труда пробило Стену и сейчас воюет где-то в Садах Рая у императорского Парящего дворца. На что вы надеетесь, господа? На этих юнцов?

– А что маги Императора? Они ведь всегда так…

– Каких магов вы имеете ввиду: тех, кого монстры растоптали, кого порвали в клочки или тех, кому посчастливилось свалиться в канаву, и они остались едва живы, хоть и покалеченными?

– Хм…м-да…

Медведь вгляделся в нестройные ряды выгружающихся новоприбывших:

– А где ваши десантные маги? Только не говори, что они оказались…

– Оказались… – нехотя подтвердила худшее Змея. – Я одна.

И хотя она был только младшим офицером, но всё равно переживала за эту досадную цепь неудач. Теперь она не понимала, как это произошло, что в спешке погрузки десанта почти все боевые маги оказались на одном судне, что было нарушением Устава при транспортировке боевых частей.

Медведь выругался и топнул железным сабатоном:

– Дерьмо! Один боевой маг! Такого ещё на моей памяти не было.

Новоприбывший престарелый рыцарь-Кабан нашёл в себе силу приосаниться и расправить звякнувшие металлом плечи:

– И тем не менее! Мы все давали присягу и негоже бояться каких-то тварей. Они там все подустали, вымотались… а мы свежие. И все наши рвутся в бой!

Медведь со скепсисом смерил взглядом робкую толпу десантников:

– Это эти-то, зелёные, которых укачало на судне? Или остальные – бледные, которые не падают от ужаса только от того, что опираются на тех, синих, кто трясётся от страха?

Но недальновидный и прямолинейный, как и все из клана Кабанов, младший рыцарь не боялся только потому, что не мог себе уяснить всю тяжесть ситуации. После совсем не свойственного его клану недолгого колебания, он решительно бросил Медведю:

– Значит, мы решим задачу и с этими силами! – и заорал. – Деса-а-ант, строиться!

Едва успели более-менее построить и распределить по подразделениям высадившихся, как к ним подскакал и почти свалился из седла совсем седой рыцарь-Орёл. Все присутствующие разом лязгнули сталью, опустившись на одно колено:

– Первый Мастер-рыцарь! – пронеслось по рядам.

Легендарный командующий всеми рыцарскими войсками в столице Рая, победитель всех немногих последних в истории Империи битв, сильно пожилой, но всё ещё не утерявший воинскую сноровку, он уверенно покинул коня. Откинув решетчатое забрало, Мастер-рыцарь опытным взглядом быстро оценил количество и качество последней подмоги. На лице опытного воина оруженосцы и пажи не увидели ни тени сомнений – Мастер понимал, что поддержка духа в такой сложной ситуации дело важное. Орёл выдавил из себя улыбку и как ни в чём ни бывало громко оповестил собравшихся:

– Господа, там, снаружи несколько сот кочевников думали нас остановить, но мы с двадцатью рыцарями смогли прорваться сквозь их толпу, легко истоптав полсотни оборванцев! Ни один степняк не смог вынести удар крепкой стали имперского меча!

Тут Орёл немного приврал: они прорвались только потому, что были для степняков полной неожиданностью, прокравшись в мраке ночи. И хотя от рыцарских доспехов стрелы отскакивали, отряд под ударами топоров и тяжёлых копий потерял половину состава. Но действительно прорвал на минуту блокаду порта степняками.

Его бравая речь, как и ожидалось, тут же подняла дух встревоженных десантников. Они приосанились и подняли головы, поверив в силу имперского оружия и своей воинской выучке. Они ещё не раз заставят немытых кочевников пожалеть о своём опрометчивом набеге!

Орёл тут же обратился к Медведю:

– Доспехи на складах порта остались?

Медведь с уважением поклонился и с почтением ответил:

– Железа хватает. Но оно для посвящённых рыцарей. Для оруженосцев есть кольчуги и кожаные доспехи.

Мастер ещё раз осмотрелся и вздохнул, принимая решение. Затем мгновенно выхватил из ножен длинный рыцарский меч. И нахмурившись, мотнул гривой седых волос, громогласно отдавая команду:

– Идите и готовьте доспехи. Быстро!

Приблизившись к тихо переговаривающемуся десанту, он воздел меч вверх и проревел хорошо поставленным командирским голосом, не утратившим с годами стальных интонаций:

– Оруженосцы! Все, кто из дворян, шаг вперёд.

Выступило несколько человек, среди которых гордо выступил и Кот.

Ничтожное количество ненадолго обескуражило опытного рыцаря:

– Шаг вперёд все бастарды, в которых есть хоть капля дворянской крови!

Тут уже большая половина оруженосцев дружно ломанулась вперёд. Подхваченный этим порывом, выдвинулся и ошалевший Рогач, которого просто сдвинули с места, зажав с боков более сообразительные товарищи.

Рыцарь удовлетворённо кивнул, пряча в седых усах усмешку и с пониманием оглядел сотню горящих желанием подвигов ярких юношеских глаз. Здесь были представители многих кланов, богатые и бедные, дворяне и простолюдины, но во всех вспыхнула отвага и желание скрестить клинки с захватчиками-кочевниками. Мастер вскинул руки вверх и тщательно сплёл сложное заклинание. Через минуту на высоте десяти метров над строем зажегся яркий метровый синий шар, придав построению торжественность.

Потом Орёл сверкнул глазами и скомандовал неожиданно сильным и глубоким голосом, заставив всех затрепетать и проникнуться важность церемонии:

– На колени, дети мои!

Все привычно одновременно бухнулись на деревянные доски и песок: всё-таки несколько лет обучения в учениках не прошли даром. Орёл прищурился и, надсаживаясь, зычно продолжил, не жалея Силы и изливая уверенность на присягавших:

– Властью, данной мне самим Его Высочество Императором и Большим Советом, я возвожу вас всех в сан имперских рыцарей! Подтвердите же своими подвигами высокое звание светоносного и непобедимого рыцарства! Да не дрогнет ваша рука и не усомнится в приказе старшего по званию. Служите Императору до последней капли крови! Верность и честь!

– Верность и честь! – закричали в ответ юноши, на глазах многих выступили слёзы.

И все прониклись уникальностью момента, осознав чудо: рыцарем можно было стать только через лет десять почти каторжных тренировок и службы или свершении сумасшедшего подвига. А тут…

Циничный Кот, шепнул Рогачу, кривясь в ухмылке:

– Не радуйся так громко, дубина. Это просто значит, что наши дела действительно хуже некуда, уж если рыцарские звания даются с такой лёгкостью! Спорим на жалование, что до рассвета вряд ли доживёт и десятая часть новых «рыцарей» и сотая часть пажей? Или ещё меньше…

– Заткнись, Котяра, или я сейчас сам заткну твою трусливую пасть! – сквозь зубы ответил Бык тут же замолчавшему Коту.

Орёл прошёлся вдоль рядов, хлопая им по плечам мечом: процедуру всё-таки соблюсти пришлось, даже несмотря на явную нехватку времени:

– А теперь все на склад. Одеть доспехи! Шлемы, нагрудники и наспинники обязательно – кочевники стреляют метко. Кто окажется порасторопней, выберет себе лучшего скакуна!

Через час, при помощи слуг и пажей они одели на грубые рубахи куртки, кольчуги, или латы: прочные, но тяжёлые нагрудники, наспинники, шлемы и защиту для ног и рук, железные сапоги-сабатоны. И даже накинули на плечи красные имперские плащи-сюрко с голубой эмблемой морского десанта: жёлтая молния на фоне бушующих волн.

Неповоротливый и ошеломленный стремительностью событий Рогач, который едва отыскал нужный размер и с трудом втиснулся в куртку пришёл в строй последним. Все остальные неожиданно уже получили по дозе целительного нектара Рая, от которого глаза заискрились, и все почувствовали необыкновенный прилив сил. Угостили Нектаром они и своих лошадей. Те стали пританцовывать и кусаться, топоча по камню мостовой в избытке боевого запала. На их радостном, даже несколько истерическом фоне Рогач и его не опоенный наркотиком конь смотрелись довольно бледно: увы, нектара хватило не всем, и среди неудачников – как всегда Рогачу.

Кот смеялся, живо жестикулируя, разминаясь в рыцарских латах, забыв о всех мрачных думах:

– Не дрейфь, Бычара! Львиную дозу нектара, который на вес золота, мы выпили, сэкономив себе почти годовое жалование. И к тому же продлив на месяц жизнь! И она хороша, когда в венах бурлит горячая кровь! Где эти грязные кочевники?

Рогач обречённо отмахнулся от назойливого приятеля и вздохнул, но радость от того, что он уже в рыцарском нагруднике и на коне, с рыцарским копьём и мечом постепенно захватила и его. Да, они оказались без золотых шпор и цепей, но… это не главное! Главное в том, что именно сегодня они станут знаменитыми воинами, совершив свои подвиги во имя Империи Рая и Императора!

Наскоро перекусив, они выдвинулись тремя отрядами. Впереди разместили главную ударную силу: закованных в железо молодых рыцарей, выставивших длинные копья. За ними следовали тоже на конях пажи. То есть уже не пажи, а оруженосцы в кольчугах с закинутыми за спину круглыми щитами и с основным оружием – лёгкими арбалетами и луками. Всё-таки подростки после несколько лет нелёгких тренировок неплохо стреляли и в рукопашной схватке ловко орудовали облегченным оружием. В третьем отряде к ним присоединились и почти все остальные воины порта, кто рвался в бой: пешие стражники и моряки. В общем войско насчитывало больше полутысячи воинов, что составило немалую силу.

Орёл напутствовал их с воодушевлением, не жалея похвал:

– У нас впереди великая миссия – спасти самого Императора! Вперёд посланы рыцари и стражники, которые отвлекут и отгонят войско подлых кочевников и скопище банд бандитов. Вам останется просто пройти по расчищенному коридору и … – он сделал затянутую паузу, оканчивая с пафосом опытного оратора, – спасти Его Высочество Императора! Это высочайшая честь, которая может выпасть за нашу жизнь! Грязные ублюдки-кочевники разобьются о нашу сталь рыцарских доспехов! Всего лишь доставьте Его Высочество сюда, на корабль, и каждый покроет себя геройской славой, совершив сей славный подвиг! Он получит земельные владения, золото и чины! Мы доблестно совершим сокрушительный прорыв и завтра барды сложат песни в нашу честь, дети мои! Вперёд, к победе и славе!

Кот ехидно вполголоса добавил, наклонившись к Рогачу:

– Вперёд к увечьям и смерти?

Бык, как всегда, сделал вид, что не слышит въедливого Кота, для которого не было ничего святого.

Тем временем войско поднялось вверх и скоро оказалось у ворот стены, защищающей порт. Тяжёлые ворота со скрипом отворились, выпуская рыцарей, наклоняющих копья.

Только и ожидая появления противника, на них ринулась лавина сотен улюлюкающих кочевников.

– Ура! Кровь! – вопили они, несясь, как ураган, на своих косматых лошадках.

Но неожиданно для себя нарвались в темноте ночи на острия длинных копий и непоколебимый железный строй хорошо обученной тяжёлой кавалерии, которая даже не дрогнула. Степняки, теряя своих воинов десятками, скоро рассыпались в стороны, как колосья под серпом. Кое-где они пытались сцепиться врукопашную, но не смогли прорвать боевое бронированное построение. Это было подобно бросанию в набегающую штормовую волну мелких камешков. И остатки кочевников с горестными криками обратились в бегство. Вдогонку им летели арбалетные болты и меткие стрелы, выбивая отставших из сёдел и увечивших коней. Раненных врагов добивали уже бежавшие следом толпой стражники и моряки.

Лёгкая и быстрая первая победа вдохновила всех, и молодые рыцари приосанились в высоких сёдлах, наконец-то действительно поверив, что спасение Императора Рая – всего лишь дело времени.

Длинный в несколько сот метров и узкий железный мост, висячий на цепях от порта до Первой, деревянной стены столицы они преодолели не быстро, так как по мосту могли проехать в ряд лишь трое рыцарей. Далее, оставив горящие трущобы Дна в стороне, они беспрепятственно въехали на улицы Нижнего города, который населяли в основном ремесленники, служащие и торговцы. Не потеряв ни одного воина, они, щадя лошадей, пересекли обширный одноэтажный Нижний города и въехали в выломанные ворота Второй, каменной стены, попав в Верхний город, где жили чиновники побогаче, банкиры и аристократия столицы.

И тут же, Верхнем городе, богатом и красивом, но уже несколько разграбленном и разрушенном, они столкнулись с врагами. Головные рыцари с разбегу налетел на большую банду мародёров, атакующих отряд стражников и теснивших его вниз. Полсотни пеших грабителей не остановили не на секунду бег рыцарских коней, разрезавших их разномастную стаю копьями, как нож масло. Кровожадные пажи, схоронясь за стальными спинами рыцарей, нервно тренькали тетивами, доставая стрелами тех грабителей, кто пытался улизнуть в переулки. Спаслись не многие подонки, устелив мостовую волной тел.

– Вперёд, время не ждёт! – понукал рыцарей Мастер.

Так они, стараясь не ввязываться ни в какие мелкие схватки, пересекли и Верхний город. Чем выше они поднимались, продвигаясь к Садам Рая, тем роскошнее становились дома и ожесточённой сопротивление грабящих их бандитов и кочевников.

Вот справа выскочила очередная сотня степняков. Они, осыпая стрелами передовой отряд, понеслись дальше так быстро, как позволяла ширина просторного проспекта центральной дороги. И тут же напоролись на второй отряд пажей, которые их основательно проредили. Пажи тут же с испугу дали плотный залп из арбалетов и луков без команды. Десятки лошадей и степняков тут же рухнули на каменную мостовою. Два десятков пажей тоже: степные луки били жёстко, пробивая кольчугу и на половину входя в тело, порой выбивая и из седла. Не подбирая раненых, десант стремительно продвигался дальше и дальше, приближаясь к Третьей стене.

Здесь слева на них обрушилась лава полтысячи степняков, явно ожидавших имперцев в засаде. Весь первый отряд был в минуту смят с фланга. Остальные приняли неравный бой, но не отступили. Лязганье мечей и сабель, свист стрел и стоны наполнили проспект неизбежными звуками жестокой сечи.

– Второй и третий отряд отходят вправо! Первый прикрывает отход! – закричал Мастер. – Адъютант, труби!

Но стрела, пронзившая через щель в поднятом забрале голову, уже успокоила адъютанта навсегда.

– Кто умеет трубить сигналы?! – закричал Мастер, оглядывая окружение.

Кот для потехи подтолкнул мечом в доспехи Быка:

– Бычара, ты же был самым громким трубачом на курсе. Принимай на себя!

Бык, очнувшись, тяжело спрыгнул с коня, подобрал горн, лежащий на мостовой и чётко протрубил команду.

Полководец ободряюще улыбнулся:

– Молодец! Если до меня доберутся и завалят эти варварские ублюдки, я дарую тебе свою рыцарскую цепь!

И захохотав, завернул вправо. Рыцари послушно последовали за ним, умело управляя боевыми конями.

Первый отряд закрыл их отход железной стеной на несколько минут и остальной десант ринулся в обход. Тут подоспела пехота и стражники с моряками набросились на степняков сзади, зажав их в клещи. Отбросив степняков, они бегом последовали за рыцарями.

Рыцари тем временем, обойдя трудный участок, выскочили снова на проспект и увидели перед собой схватку степняков и рыцарей.

– Этих мы не объедем – мешает река. Трубить атаку! – скомандовал Орёл.

Протрубив, Бык перехватил копьё поудобнее, и они ринулись вперёд.

Обрушившись на врага сзади, передние насадили первый ряд на последние копья, которые пришлось бросить, настолько глубоко они проникли в тела степняков, прогрызая враз кольчуги и кожаные доспехи.

Бросив копьё, Мастер выхватил меч и закричал, привстав в стременах и перекрывая лязг и стоны сражающихся:

– Вперёд, дети мои!

И одним широким ударом раскроил двуручным мечом степняку бок и спину. Второй оказался сноровистей и успел прикрыться круглым щитом. Его, пролетая мимо, достал сильным ударом по голове топором Бык. Выдернув топор, он отсалютовал Орлу.

В это время сбоку вынырнул ещё один отряд степняков и сверху пролился колючий дождь стрел, отскакивающий от добротной рыцарской брони. Но враги всё прибывали и скоро почти зажали десант в клещи. Орёл прохрипел сквозь забрало:

– Бык, труби общий отход и объезд схватки. Встреча всех впереди!

Тут на него набросились несколько всадников, но старый рыцарь поднял коня на дыбы, и боевой конь раздробил голову степняка копытом. А второго сразил прямой выпад длинного меча в не дрогнувшей руке рыцаря. Удар третьего он принял щитом и отсёк руку нападающего вместе с кривой саблей.

В это время сбоку на Быка налетело несколько рослых кочевников на лохматых лошадках, вооружённых саблями. Они проскрежетали клинками по доспехам, и тут на рёбра Быка обрушился громовой удар. Он оглянулся: один из кочевников оказался с длинным боевым топором-секирой, и под его ударом латы наспинника прогнулись, и рёбра у Рогача затрещали. Он не стал дожидаться второго удара и в панике, развернув коня, помчался вслед за полководцем. Но за поворотом вновь оказался в центре схватки. Сквозь забрало мало что было видно, но открыть его – значит оказаться под угрозой, а стрелы и так стучали по доспеху и шлему, как стальной град.

Рогач, уже не отдавая себе отчёта, пришпорил скакуна, пригнулся, прикрываясь щитом, и ломанулся сквозь сражающихся туда, где он полагал, должны были находиться сады Рая и место сбора десанта. Раздавая налево и направо щедрые удары и не чувствуя в горячке боя своих ран, он через минуту вырвался из пекла и припустил, что есть мочи вдоль горящих зданий, удаляясь от основного места схватки. И в этот момент некая сила разом выдернула его из седла и жёсткий удар об камень мостовой на мгновение лишил сознания.

– Заарканили, сволочи степняки! – в бессилии запротестовал Бык, волочась с лязганьем по мостовой, как железная кукла на верёвочке.

От сильного удара об бордюр забрало отлетело. И подняв глаза, Рогач увидел нескольких верховых кочевников, тащившим троих заарканенный рыцарей. Рыцари в тяжёлой броне напоминали беспомощных крабов. Через минуту скачка остановилась. Кочевники спрыгнули и, посмеиваясь, побежали к ним на кривых ногах. Первого рыцаря они сноровисто убили, просунув остриё узкого стилета в щель забрала и пронзив голову. Сдёрнув с него тяжёлую золотую цепь, они заулыбались, пряча её за пазуху. Подойдя к второму, который от удара так и не пришёл в сознание, также жестоко расправились и с ним. Над Быком они остановились и что-то загорланили на своём, тыкая в него пальцем.

– Нет у меня цепи! – закричал в ярости Бык, пытаясь встать и нащупать рукоять кинжала.

Нащупав на боку кинжал, он освободился от петли волосяного аркана, но удар по голове топором вмял шлем и в голове загудело, как в колоколе. Бык остался на коленях, бесконтрольно размахивая руками и коротким кинжалом, не в состоянии даже подняться на дрожащие ноги.

Степняк подобрался к нему сбоку и занёс топор. Его голова наклонилась…. И отделилась от тела. Второй, который стоял рядом упал на спину, крякнув: из его груди торчала стрела. Третий рванулся к нападавшему на них юноше из клана Волка, вооружённому мечом, быстро крутя саблей над головой. Волк в последний момент хладнокровно выгнулся назад, убираясь с пути сабли, и прочертил поперёк горла нападавшего горизонтальную черту. Степняк споткнулся, выронил саблю и упал, зажимая рану.

Из темноты раздался девичий голос:

– Осторожно, Кэн, справа!

Сбоку проявился в сумерках силуэт девушки, которая сплела огненный шар и бросила его в нескольких степняков, прокрадывающихся к Волку вдоль стены. Боевой шар не дал им выстрелить – огонь испепелил тетивы луков, ожёг лица и незащищённые пальцы кочевников. Они закричали, пришпорили коней, свернули в первый же переулок.

К-Кэн нагнулся к Быку и перехватил его трясущуюся руку с кинжалом:

– Спокойно, Бычок. Пора сматываться. Похоже, что нам здесь не рады.

Подскакала девушка-маг, оказавшаяся статной рыжей Кошкой:

– Кэн, надо спешить!

– Хорошо, Ан-ньи, но не бросать же здесь рыцаря?

Ан-ньи нервно кивнула, осматриваясь. А К-Кэн помог Быку подняться на ноги. Рогач поразился степени реакции юноши, который ловко протянув руку, поймал повод пробегавшей мимо чужой лошади.

– Залазь, брат «рыцарь без цепи», – протягивая ему повод и кивая на притороченный к седлу широкий меч стражника.

К-Кэн кивнул Рогачу, одобрительно улыбнувшись, влез на своего коня, и они с Кошкой исчезли в сумраке среди медленно парящих алых светлячков.

Но это не принесло Рогачу удовлетворения. Пхнув тело степняка сапогом-сабатоном, он взобрался в седло, развернул коня и поскакал к месту встречи отряда. Там уже собралось несколько сот рыцарей и оруженосцев, как из десанта, так и приставших к ним по пути имперцев. Полководец дал им недолгую передышку, поскольку многие только что вышли из боя и буквально валились с ног. Когда провели разведку, он снова собрал всех и объявил:

– Мы почти прорвались. Поступили известия, что помощь приближается. Это тысячи рыцарей спешат к столице Рая! А нам с вами осталось последнее усилие для спасения Императора. Трубач, труби атаку!

Быку сунули в руки помятый рожок, и он выдул из своей мощной груди чёткий сигнал. Рыцари и стражники, построившись клином ринулись вперёд через разбитые ворота самой высокой, Третьей стены, в Сады Рая, резиденцию Императора.

Но там не оказалось короткого и лёгкого пути.

На них тут же бросилась лава горланивших кочевников и битва закипела с новой силой и отчаянием. Сначала рыцари держались кучно и неуклонно пробивались вперёд. Уже показался медленно вращающийся гигантский каменный диск с построенным на его плоскости прекрасным ажурным белоснежным замком. Оттуда вылетали огненные шары и стрелы, разя в сумраке порой не только врагов, а и своих.

Время остановилось для Рогача: он поднимал и опускал меч, а когда лезвие сломалось, вырвал из рук врага увесистый топор и продолжал размахивать им налево и направо с каждым ударом кого-то сбивая с ног или с коня. Рыцари с опасением держались несколько поодаль от круга разящей стали, особенно нерешительные – за спиной Рогача. Руки, привыкшие к тяжёлой крестьянской работе, всё же цепко держали залитую кровью рукоять. Рогач давно охрип и уже не мог кричать, лишь при особенно сильном ударе крякал. Вот и сейчас передним оказался рослый кочевник. Он принял на щит удар Рогача, но тот вовремя дёрнул на себя лезвие и удар достался спине коня. Тот рухнул, как карточный домик, с перебитым хребтом, а кочевник так и не поднялся – его тут же затоптали стальные подковы гарцующих лошадей. Следующий попытался увести коня с линии удара и самому оказаться в стороне, но Рогач, которого теснили сзади, налетел на него и разрубил древко копья вместе с рукой и ногой…

И это продолжалось целую вечность. Потом в правый фланг степняков врезалась сотня тяжёлой пехоты, рассекая ряды. Стражники просто заблудились и сейчас бросились без команды на врага, так как вся обширная территория Садов стала сплошным полем боя. Через несколько минут жестокой сечи ряды врага дрогнули и подались назад.

Рыцари закричали:

– Победа!

Они были просто не в силах даже преследовать быстро отступающего врага. В этом кочевники всегда были сильны – неожиданно ударить из-за угла, а потом при первых же сомнениях дать ходу, мгновенно отступая. Тяжёлым рыцарям никогда бы не угнаться за лёгкой конницей кочевников, споро улепётывающих на своих резвых степных лошадках.

– Наши на подходе! Маршал Жук привёл тысячи рыцарей-гвардейцев из Ночных волков!

Кот, переведя дух, язвительно добавил:

– Это те самые Ночные волки, которые отличаются пьяными дебошами и толстыми животами? И низкорослый маршал Жук, который выстилает поле боя в основном своими же солдатами? С его-то гонором и везением?

Простодушного Быка охватило ликование: подкрепление какое-никакое, но подходило! Он даже не стал перепираться с бесцеремонным себялюбом-Котом, махнув на лоботряса рукой. Латы вроде стали полегче, сил добавилось, когда появилась реальная надежда переломить наконец битву, вышвырнув кочевников из столицы. Рыцари обменивались шутками, ободряюще похлопывали друг друга по железным плечам.

И тут вдруг всё поле битвы осветила яркая вспышка света и земля дрогнула от оглушительного взрыва. Кони испуганно заржали, прижимая уши и все обернулись в сторону грохота. Раздались громкие крики боли. А сверху посыпались осколки и обломки фрагментов доспехов, оружия и ужасающе много кусков мяса.

– Это лошадина и человечина! – потрясённо промямлил Кот за спиной Рогача, пытаясь себя переубедить в очевидном.

Ударная волна сжатого воздуха ударила, едва не выбивая рыцарей из сёдел. Кони приседали, вставали на дыбы, закатывали глаза и истерично ржали. Рыцари, выехав из огромного облака, и прискакав к отряду, принесли Мастеру неутешительные вести:

– Взрывом уничтожило всё войско Жука!

– Такого огромного взрыва и столько разрушений и представить невозможно!

Полководец заскрипел зубами:

– Этот идиот погубил войско! И уже не впервой!

В сердце у Быка не было места для ненависти к жадному и трусливому любимцу Императора-Жуку, так как его затопило чувство острой безысходности. Как теперь удержать столицу? Всё воинство пришло в смятение, имперцы повсеместно отступали, потеряв силу духа. Кот, придя в себя и тут добавил яда:

– А всё-таки Жук подоспел к бою…частями… тела.

Прозвучал призыв строиться по подразделениям. Полководец, подъехав к Быку, со звоном потрепал его по изрядно помятому доспеху на спине:

– А ты молодцом, Бык! Смог удержать атаку степняков, лихо вырубив просеку в их рядах. После победы жди повышения!

Потом подал команду:

– Вперёд, воины! Мы уже у Парящего дворца!

Десант пришпорил коней и двинулся вперёд не смотря не на что, не жалея себя, теряя на каждом шагу товарищей раненными и убитыми. Встречная волна кочевников закрутила Быка в карусели боя, оторвав от основных сил. Удвоив натиск, вскоре Рогач оказался поблизости от переднего края невдалеке от полководца. Он пришпорил лошадь и прорвался сквозь плотное кольцо степняков. Нанеся хороший удар, он потерял топор, который застрял в теле и доспехе почти разрубленного до седла степного сотника, с которым пришлось повозиться. Другой оскалил зубы и ударил рыцаря в бок, но панцирь прогнулся, но выдержал удар. Дёрнув копьё на себя, Бык вырвал кочевника из седла и затоптал конём. Нанося мощные колющие удары он расчистил путь и пришёл на помощь к Мастеру-рыцарю. Следующие за Быком рыцари оттеснили степняков, противопоставив их количеству свою силу духа и непробиваемые рыцарские доспехи.

Отступая, кряжистый степняк, подкравшись сзади, достал полководца ударом молота по шлему. Удар снёс с Мастера шлем, тут же три стрелы отступающих ранили коня и одна досталась всаднику, поразив неприкрытое забралом лицо. Рыцарь, получив тяжёлое ранение, рухнул наземь вместе с конём. Бык и Кот, спешившись, приподняли его тяжёлое тело, освобождая из-под лошади. Хотя Рогачу и было страшно смотреть на залитое кровью лицо старого воина с торчащей стрелой, он выдавил из себя:

– Всё будет хорошо, Мастер! Лекари…

Но ветеран, повидав на своём долгом веку множество ран, знал цену полученному ранению. Пытаясь усмехнуться сквозь кровь, заливающую лицо, он тихо выдавил из себя:

– Это теперь уже не важно, Бык… Как-никак получше, чем в постели от старости… Прошу: возьми мою цепь и выведи наших к Императору! … А меня пусть Мать Великая Орлица простит за…

И Быку показалось, что он увидел, как призрачная тень божества приняла его душу в свои объятья, сопровождая на покой в иной мир.

Когда ветеран затих, Кот молча снял с него рыцарскую цепь и водрузил её на всё ещё потрясённого потерей командира Рогача. Сунув ему в руки и длинный меч полководца из отличной стали:

– Мёртвые в землю, живые – в бой… Вставай, Бык. Офицеров не видно, значит теперь ты будешь и командующий и трубач. Не дрейфи – люди за тобой пойдут. Труби последний бой, и мы покажем, на что способны рыцари империи Рая этим узкоглазым!

Наркотик-эликсир делал Кота неутомимым бойцом несколько часов и Бык на мгновение позавидовал ему, поскольку самому эликсира не досталось. Он поднялся и протрубил команду к решительной атаке:

– Вперёд!

Потом тяжело взобрался, лязгая битыми латами в седло. Там он выпростал руку с мечом вперёд, и остатки десанта, немногим больше сотни воинов, понеслись к Парящему дворцу. И почти доскакали до него, беспощадно рубя всех на своём пути, отчаянно выкладываясь, как берсеркеры.

Внезапно на них и других снизошла плотная волна ощущений, похожая на густой, вязкий туман, заставив все вокруг приостановиться в некоем ожидании. Сквозь сражающихся прошла невидимая вибрация, заставившая волосы подняться дыбом, а бесстрашных боевых коней присесть. Мечи, топоры и копья, даже стрелы, казалось, застыли в воздухе под влиянием некой освободившейся Силы.

Силы разрушения основ.

Все взгляды невольно притянула громада Парящего дворца. Там многотонный диск задрожал, как лист на осеннем ветру. Его поверхность подёрнулась поднявшейся пылью от дрожи камня. Изнутри дворца раздались отчаянные крики людей, некоторые бросались вниз из окон. Застыв ненадолго в гнетущем безмолвии, вдруг вся махина рухнула вниз на находящихся под ней сражающихся воинов и пруд, наполненный драгоценным чёрным эликсиром Рая.

Почва под ногами содрогнулась, когда громада из тысяч тонн камня ударилась об землю. С грохотом пробив её насквозь, она провалилась в какую-то пустоту внизу, исчезнув полностью. Земля стала содрогаться, реки, текущие с гор через Сады Рая, изменили свои русла, следуя трещинам и расколам в земле. И одна из них с плеском бросила свои воды в тёмную дыру, куда исчез Парящий дворец, заполняя её до краёв.

Но это оказалось ещё не всё. Рыцари ахнули и второй раз, когда почти все попадали из седел, потеряв сознание, будто его мгновенно выключил некий маг. С ними рухнули также и многие кони. Виной оказался крах самого источника магии сплетений – Парящего дворца.

Боги, начав между собой схватку, не учли, что усилия отчаявшихся людей тоже чего-то стоят. И вот в результате такого недосмотра магия нападавших сместила чаши на весах равновесия Империи и власть заклинаний сплетений рухнула, подточенная магией Ночи ночей.

И сразу наступил перелом в ведении боевых действий, так как мир оказался без привычной боевой магии: перестали летать огненные шары боевых магов имперцев и степняков. А для почти всех рыцарей наступил действительно Судный день: все они традиционно принимали эликсир, дарующий им долголетие и мощь. Но вот теперь разом лишившись и того и другого, многие просто умерли от слабости наступившей дряхлости тела. А другие, кто принимал мало, враз ослабли, поникнув, и лишившись на время сил.

Вокруг Быка рыцари вставали, шатались и падали, как кегли, и ему оставалось возблагодарить своего тотема – Великого Быка за то, что эликсира несколько часов назад не досталось ни капли.

Почти все благородные рыцари безнадежно вышли из строя, осталась лишь молодёжь и простые стражники и матросы, для которых эликсир – слишком дорогое лекарством. Войско империи за минуту поредело вдвое и стало лёгкой добычей кочевников, которые приступили к резне. Но и она вскоре закончилась, потому что практичные кочевники, убедившись в своей победе и разочарованные тем, что не удастся присвоить несметные сокровища Парящего дворца, занялись грабежом многочисленных резиденций богачей, расположенных по периметру внутри Садов Рая. К ним присоединилось и множество дезертиров, мародёров и грабителей, просочившихся за Третью стену и не упустившими случая враз разбогатеть.

К чести кочевников сказать, со стороны степняков кровожадного убийства мирного населения и тех, кто оказался без оружия в руках, не наблюдалось. Кочевники прибыли в столицу Рая только за богатой добычей и вплотную занялись грабежом, не теряя времени. Они понимали, что скоро, в любую минуту, может нагрянуть помощь империи от соседних королевств, и надо спешить набить мешки. И успеть вовремя сбежать со всем этим добром.

Насилию предавались многочисленные банды мародёров, сотни которых сновали по столице Рая, устраивая драки за награбленное и пытая горожан в попытках узнать, где припрятаны семейные ценности. Здесь были все средства хороши: от ломания рук и пыток огнём, до насилия детей и женщин на глазах отцов семейств.

Город погряз в грабежах. Даже некоторые стражники и моряки, сорвав с плеч погоны, занялись набиванием своей сумы в этом психозе грабежей, где можно было стать богачом за несколько часов.

Земля же продолжала стонать. Неподалёку началось извержение вулкана, и пышущая жаром лава потекла по склону, обрушиваясь с шипением в море и формируя новую отмель. А в нескольких километрах от столицы из глубины воды начал восставать остров, пробуждая в памяти древнюю легенду, что там некогда была резиденция верховного короля гномов, вооружённого хрустальным молотом. Одни рифы опускались, другие выдвигались, изменился весь фарватер, и пираты только скрипели зубами, не решаясь плыть по ночному морю к такому близкому, но опасному объекту для грабежа…

От серных испарений, странной на вкус пыли, поднявшейся после взрыва, стало тяжело дышать. И Бык отправился обратно к порту, прихватив с собой находящегося без чувств Кота, которого уложил поперёк седла на соседнюю лошадь.

– Резиденция Императора рухнула. Что теперь делать? – горевал он.

Проезжая мимо одной из усадеб, Бык услышал истошные крики:

– Негодяи! Что вы делаете? Я есть сам Император! С вас кожу сдерут заживо! Оставьте меня в покое! Стража, мои рыцари, на помощь!

Слово «император» мгновенно вывело Быка из ступора. Пришпорив лошадь, он ринулся вперёд и ворвался во ближайший дворик вельможи, по пути выхватывая меч. Там трое мародёров насиловали и пытали невысокого белобрысого мужчину, похожего острым лицом и аккуратными ушками на выходца из клана Хорька, допытывая, где припрятанные драгоценности.

Рогач на полном скаку снёс ближайшему полчерепа одним размашистым ударом тяжёлого меча. Проскакав по инерции мимо, развернул коня, разрывая тому губы удилами, и устремился обратно, сгорая от нетерпения и в душе благодаря Великого Быка небо за неимоверную удачу.

Император уцелел! Уцелел несмотря ни на что!

– Есть справедливость на свете! – невольно взбодрил он себя, угрожающе крутя над головой длинный меч полководца.

Направив коня на негодяев, он стальными подковами коня, приняв удар молотом на щит и сбив грабителя наземь. третий успел сбежать, не забыв прихватить с собой мешок с награбленным.

Спасённый Император выпрямился, вытирая слёзы, и повернул к рыцарю остренькое, знакомое по портретам лицо, запахивая штаны:

– Ты что, деревенщина, Императора никогда не видел? На колени!

Бык действительно не видел его воочию, только на портретах. И действительно, сходство было очевидное:

– Нет, Ваше Императорское Высочество, не видел.

И спешившись, упал на колено. Заодно сбросил с лошади и бесчувственного Кота, поскольку негоже тому возвышаться над первым человеком всей Империи Рая.

Встав, Бык подобрал с травы корону и почтительно поклонившись, протянул её Императору. Тот принял её и небрежно отмахнулся, обмахиваясь душистым носовым платком:

– Где моё войско, мужлан? Где гвардия, рыцари?

– Там… – махнул рукой Бык. – Все храбро пали в битве, стараясь Вас спасти, Ваше Высочество.

Император минуту промолчал, толи отдавая должное погибшим, толи прислушиваясь в крикам и лязгу оружия неподалёку

– Да, надо уходить отсюда, – заметил сам себе вполголоса Император и стал в сердцах топать ногами и грязно ругаться.

Бык привёл ещё одну, слоняющуюся по двору лошадь, видно, принадлежащую грабителям, и протянул с поклоном поводья, не зная, как принято по этикету обращаться к титулованным особам:

– Ваше Высочество, разрешите сказать, что везде бои. Из столицы нам не выбраться. Зато в порту вас ожидает особый корабль и сопровождение. И если мы поторопимся…

Император, охая, неловко взобрался в седло и оттуда просипел, ёрзая на оскорблённом грабителями заде:

– Ты ничего не видел, понял? … И, да, мы очень поторопимся. Давай вперёд, мужлан! Так, и не забудь захватить с собой вон те мешки с золотой посудой. Да побыстрее!

Грохот кулаком в дверь и возгласы солдат и моряков заставили Коня-Карава начать активно действовать. Порывшись в ящиках стола, он нашёл печать порта и быстро набросал несколько строк, скрепив их большой печатью. Затем вогнал в грудь казначея его же собственный кинжал. А своим ножом поцарапал, скривившись свою кожу и покромсал одежду. И лишь потом отпер засовы, свалившись у порога и закатывая в мнимом обмороке глаза. Солдаты и моряки, ввалившись в кабинет, остолбенели: казначей с кинжалом в груди, окровавленный стражник Конь, беспорядок с бумагами и мебелью, пустой сундук казны

Потрепав по щекам «бесчувственного» Карава, моряк осведомился:

– Что здесь произошло?

Карав, морщась, прогундосил:

– Меня прислал сотник сюда с донесением о том, что многих командиров убили стрелы кочевников, а гарнизон остался без командования. Казначей вскрыл печать кинжалом, и тут за окном донеслись какие-то непонятные звуки. Он подошёл к окну, оттуда просунулась рука, выхватила кинжал и вогнала его в грудь рыцаря. Казначей упал на меня и придавил. Пока я выбирался, сквозь амбразуру протиснулись несколько совсем худых грабителей. Я вступил с ними в бой, но их-то несколько, а я один… Получив удар по голове, вот, видите, шишка? Я упал без чувств! Потом, когда пришёл в себя, здесь уже никого из злодеев не было…

Подал голос солдат от стола:

– Здесь лежит распоряжение казначея назначить временно на должность начальника охраны порта этого Коня-Карава! И печать приложена.

Морякам было не до обстоятельств гибели почти незнакомого им казначея, которого они и в глаза-то не видели. Старший махнул рукой в сторону сундука:

– А что с казной?

– Пусто! Грабители влезли, видимо, не для того, чтобы пожелать старику доброй ночи.

– Ну и морской дьявол с ними, всеми! Идём отсюда, братва

И вся гурьба направилась к двери. Из перешёптывания матросов Карав понял, что они оказались скорее всего заурядными пиратами, тоже надеявшимися поживиться в суете полновесными монетами казны.

Карав слабо подал голос:

– Перевяжите меня, я истекаю кровью! Что мы теперь будем делать?

Вожак зыркнул в его сторону от порога, всовывая абордажную саблю в ножны:

– Катись к дьяволу, Конь! Иди-ка да расхлёбывай проблемы порта. Нас же наняли, чтобы мы доставили вашего любимого императора и свиту в соседний порт. Ничего не знаем…

Когда Бык, Кот и Император наконец добрались задворками до порта, их встретил Конь-Карав. Император же, соскочив с коня первым делом поднял с земли обронённый кем-то меч, которых валялись во множестве рядом с телами кочевников и имперцев. Наставил его на Коня, брызгая слюной из-под широкополой шляпы с чужой головы, он прошипел:

– Где мой корабль, идиот? Да я тебе голову снесу, на кол посажу…

Ещё бы! Как оказалось, его личный корабль намертво повреждён в результате пожара, когда степняки, появившись как из-под земли, порубили почти всю береговую охрану и осыпали судно горящими стрелами. Степняков самих вырубили под корень, но судно загорелось и выгорело почти до ватерлинии.

А взамен ему предложили единственное оставшееся на плаву потрёпанное бурями судно. Правда, экипаж весьма разнокалиберный и подозрительный, но корабль в хорошем состоянии и без проблем вывезет высокопоставленного вельможу. За хорошую плату, разумеется.

Карав поклонился, отступая перед хаотичными махами меча императора, и беззащитно развёл руками, стараясь не попасть под мелькающее лезвие:

– Скоро всё починят! И вы с почтенными купцами и свитой сможете отплыть на этом.

Император вызверился на него:

– «С почтенными купцами?!» Всех убрать отсюда! Грузим только ценности! И взвод оставшихся стражей.

Десяток стражей, оставшихся в порту, принял это известие без энтузиазма, подавшись подальше от моря:

– Мы не моряки, господин!

Император мгновенно парировал:

– Увеличиваю жалование всем в десять раз!

Те сразу взбодрились:

– Всегда готовы служить Родине и Императору!

Конь сглотнул в замешательстве: странно, ведь Император всегда был не прочь приласкать богатых купцов, главных плательщиков налогов. И к тому же оплату за провоз купцов на корабле Конь уже благополучно положил к себе в карман: круглую сумму золотых таллеров, пообещав поделиться только с капитаном-корсаром судна.

Они переглянулись с капитаном, и тот едва заметно поднял плечи в жесте беспомощности.

– Да гоните их всех! Вы что, не слышали Императора? – вдруг раздался звонкий требовательный голос.

Это Кот, приятель Быка недавно пришёл в себя настолько, что вдруг стал вполне здоровым и энергичным. Он помахал своим мечом перед носом у толпы купцов, их толстых жён и не менее упитанных отпрысков, тесня их к складам. Потом вернулся и низко склонился перед Императором:

– Ваше высочество, может быть, пора и покушать? Какое вино желает: белое или красное? Ч, Ваш покорный слуга готов найти вам в складах всё!

Император тут же заметно успокоился, брезгливо бросил в грязь меч и милостиво кивнул головой, приосаниваясь:

– Конечно, белое! Иди, Кот, накрывай на стол. Мы изволим вскоре прибыть на трапезу. Я и мой храбрый избавитель, как-тебя-там, из какого клана? Бык?

Бык встрепенулся и скромно опустил глаза:

– Бык, Ваше высочество. Посвящён в рыцари сегодня верховным Мастером-рыцарем. И оставлен им как временный командир войск рыцарей. Вот только войска осталось маловато… И, к сожалению, сам Ваш полководец погиб при попытке спасения Вашей особы…

Император принял крайне скорбную позу и кончиком пальца смахнул несуществующую слезинку:

– Погиб? О, какая потеря для империи… Ну что ж, суета сует. Так как меня зовут монаршие обязанности, я отбываю…временно, на …э-э… месяц. Что касается поддержания здесь порядка и законности, если ты такой надёжный и храбрый, то теперь займёшь его место. А заодно должность мэра нашей многострадальной столицы. Временно, конечно.

Конь попытался оттереть Быка в сторону, но это оказалось равнозначным попытке подвинуть гранитный утёс. Тогда он сноровисто обошёл Рогача, ведя за собой довольно пожилую и сморщенную, сутулую женщину:

– Ваше высочество! К счастью здесь оказалась сама герцогиня Ярмшн, Ваша первая помощница по делам общения с народом.

Император тут же нахмурился и закашлялся, издалека остановив их протестующим жестом руки:

– Эту клячу? Убери старуху – за ненадобностью.

– «Старуху»? Ваше высочество! – залебезила она, пресмыкаясь и позванивая многочисленными бесценными бриллиантовыми подвесками. – Я ведь помогла совершить Вам столько славных дел в политике, которые не все жители, правда, оценили… Но ведь всё было в заботе о благе страны! Вы же помните это?

Повисло молчание, в котором Император, опустив голову, внимательно рассматривал свой потёртый маникюр и старательно делал вид, что разговор закончен.

Но Карав оказался настойчив, почти нарушая рамки этикета:

– Ваше высочество! Наши войска разгромлены… то есть понесли тяжёлые потери. А бывшие министры позорно покинули столицу или погибли! Если неотложные дела зовут Вас непременно… э… временно отплыть, то нужно оставить после себя хотя бы несколько членов правительства. Или назначить более достойного, умудрённого опытом Главнокомандующего, – выпятил он грудь с многозначительным намёком. – А так же опытных министров внутренних и внешних дел. Империя потерпела поражение, но должны же Вам помочь соседи, могущественные страны, которые спешат на помощь! Кто-то же должен взять на себя бремя…э… временной власти и представлять страну во время Вашего бегс… то есть я хотел сказать, очень временного отъезда?

Император вздохнул и, трубно сморкаясь, указал пальцем на Рогача:

– Конечно, я помню об этом, настырный Конь. Главнокомандующим назначаю этого… Быка. Как его… Рогача! И он уже назначен мэром столицы, так что теперь у него ответственности и забот хватит на десятерых. Через месяц я вернусь и спрошу у него со всей строгостью!

Карав в разочаровании даже стал как-то ниже ростом. Император, посмеиваясь, продолжил:

– Министром внутренних дел, пока Бык занят Столицей, назначаю это старуху, клан Свиньи…как её там?

– Ярмшн! – подсказала светловолосая старушка.

– Да. Так, Свинья, быстро пиши указ о назначении ещё и министром внешних дел того Кота, что сейчас накрывает на стол. Ведь как лихо нашёл моё любимое вино! Такой парень запросто разберётся со всеми внешними делами. Всех назначаю на срок один месяц! Быстро строчи, старуха!

У купцов тут же были экспроприированы листы качественного пергамента, при свете факела на ближайшем столе писарь составил в трёх экземплярах указы. В конце возникла заминка: императорский перстень, увы, был похищен грабителями, и он приложил тот, который покрупнее, что оказался в мешках с награбленным. Подлинность временного оттиска засвидетельствовал пожилой главный юрист империи, клан Змеи, по кличке Крючкотвор, который, конечно, оказался в числе избранных, спешно собирающихся уплыть элитным кораблём знати и богачей.

– Да, юрист тоже непременно понадобится, верно, – ткнул он пальцем в Змея. – Вот ты им и будешь! Следи по-внимательней за отправлением закона, а заодно и за всеми этими новоявленными министрами.

Змей, поняв, что уже не спасётся на корабле, сгорбился ещё больше и отступил от толпы счастливчиков, сжимая в руке ладошку маленькой девочки-внучки.

Тут император нахмурился: перстень для оттиска оказался изготовленным не из золота, а простой меди, хоть и имел на красном камне изящно вырезанное изображение эмблемы столицы Рая: стилизованное дерево из императорских Садов Рая.

Этот перстень он, посмеиваясь, с важностью собственноручно одел как огромную ценность на мизинец ошалевшему от привалившего счастья молодому Быку:

«Ха! Да теперь, похоже, этот дубовый простак будет готов жизнь отдать за меня. И цена этому: кусок пергамента и грошовый медный перстенёк. Хорошо быть Императором!»

Он ткнул пальцем в сторону Ярмшн, которая не знала, то ли радоваться высокой должности, то ли огорчаться из-за того, что не удастся сбежать с награбленным:

– А ты, старуха, сдай на хранение все драгоценности с себя. Кому? Мне, конечно. Стоят они, верно, не меньше, чем целое княжество. Нельзя в такое трудное для Родины время кичится драгоценностями. Кот, займись делом!

Новоявленный министр внешних дел бесцеремонно освободил Ярмшн от груза драгоценностей, добавив к ним и её кошелёк. Чем заслужил ещё одну поощрительную улыбку довольного донельзя Императора.

– А теперь лёгкий перекус и отплываем! – оптимистично скомандовал он, небрежно поздравив новых министров и командующего. – Да, на прощальную трапезу женщин не приглашаю. Это … плоха примета.

Довольный сам собой и крайне удачным стечением обстоятельств, он вальяжно направился к зданию таможни. И, скосив глаза, махнул рукой Караву:

– Ты тоже нам сейчас без нужды, Конь. Верно, господа министры?

Бык потупился, не зная, что сказать, а находчивый Кот изящно расшаркался за всех.

Когда они вошли, Император тут же распорядился:

– Страна в нужде, разрухе, а тут устроили целую иллюминацию! Погасить все свечи, хватит и одной.

Карав, появившись в дверях, застыл в ожидании. Помявшись и убедившись, что никто на него внимания не обращает, несколько раз кашлянул и склонился в поклоне:

– Ваше высочество, к Вам представитель зарубежного купечества, Ваш старый знакомый. Он спрашивает Вашей аудиенции или на несколько минут министра-Кота.

Император, рассеянно рассматривая наклейку на высокой бутылке с белым вином, отмахнулся:

– Много чести для какого-то купчишки. Сходи, Кот, разберись!

Кот обвёл жадными глазами богато сервированный стол, сглотнул и попятился к двери. Император же не стал дожидаться министра и поднял тост за главнокомандующего:

– За тебя, мой юный мэр и главнокомандующий! Надеюсь, что ты сможешь отстоять честь нашей Империи Рая хотя бы один месяц! А там уже и я… закончу неотложные дела и вернусь при первой же счастливой возможности. Виват!

Рогач густо покраснел и даже уронил из-под мышки одну стальную перчатку, которую пристроил на узком столе, не найдя более надёжного места.

Они успели они выпить ещё по бокалу, когда в двери показался снова Конь:

– Ваше Высочество, извиняюсь. Но там, у корабля, возникли разногласия Кота с капитаном Вашего корабля и требуется либо Ваше присутствие, либо командующего-рыцаря.

– Конфликт? Рогач, это твои проблемы. Иди и разберись там с ними. Жесточайше!

Рогач отсалютовал, привычно поправил на боку меч и заспешил за Каравом. Тот проводил его к капитану судна и его боцману, которые начали настойчиво громогласно накручивать цену за провоз Императора, ссылаясь на то, что являются подданными совсем другого королевства. Завязался жаркий спор.

Сам же Карав отвёл в сторону Кота. Он был в два раза старше Кота и поэтому повёл себя грубо, прижав того к стене:

– Слушай сюда: это не Император!

– Как так?! – остолбенел Кот. – Я же видел его портреты. Это без сомнений он!

– Простак ты и лох! – скривился, с беспокойством оглядываясь, Карав, – я был несколько раз охране управляющего портом к императорскому празднику. Император пил всегда только красное, а не белое вино! Красное! Это издалека видно в стеклянном высоком фужере.

Кот поморщил лоб, припоминая:

– Может быть…И, поговаривали, что Он не ходил без кольчуги. И никогда не разбрасывался оружием, почитая его. А тут…бросил на землю боевой меч. Неслыханно для Императора.

– Да-да, сынок. Всё складывается в одну картинку! – раздался рядом хриплый женский голос, и из-за дерева выскользнула приземистая, как истинная Свинья, Ярмшна. – Это просто какой-то белобрысый циркач-актёришка, видно приглашённый к дворянам на представление…. Я ведь знаю Императора гораздо ближе, очень-очень близко… Император имел не совсем такой голос. Похожий, но не такой! Поэтому актёришка и держится в тени. Поэтому и шляпу не снимал, хоть она и донельзя грязная и говорил в платок или покашливал. Настоящий Император был… был завёрнут на своём здоровье и никогда не показал бы того, что болен.

– И приказал погасить свечи… – добавил Кот.

– Вот-вот, чтоб его не опознали случайные знакомые. Нас он оставлял на растерзание врагам, сам сбегая со стражей и драгоценностями. С моими драгоценностями! Кстати, где они?

– Ты что, дура старая, будешь сейчас обыскивать у всех на глазах пусть даже и липового императора? – уточник Кот.

– Глаз не спущу! – твёрдо заявила Свинья.

– Как знаешь, – бросил Конь, думая о чём-то своём.

– А вот давайте его прижмём! – вдруг предложила толстая женщина.

Мужчины переглянулись. Потом после минутной паузы Кот протянул ей свой кинжал:

– Вот ты его и разговоришь, отвлечёшь, а мы… потом… да, Конь?

– А мне-то зачем эти ваши интриги? – усомнился Карав, струсив, как всегда, когда дело доходило до дела.

Ярмшна взвилась:

– Ты что, сдурел? Станешь главным распорядителем порта, взятки потекут ручьями, прикинь!

Конь кивнул – это вполне подходило к его мечтам. И они направились к таможне.

Император, уже навеселе, мурлыкал какую-то портовую песенку:

– Что-то вы там долго, господа! – укорил он их. – И что здесь делает эта карга?

Кот посмотрел на Коня, выигрывая время, чтобы приблизиться к «императору». Конь облизнул враз засохшие губы, не зная, как себя вести. Выручила их Ярмшн. Она подскочила к актёру и взвизгнула тонким голосом:

– Хватит ломать комедию, бездарь! – и вытащила кинжал, приставив его к горлу лже-Императора.

Тот поперхнулся, побледнев, и вино полилось по шее.

Невдалеке раздался громогласный голос Быка:

– Вы, стражники, станете у входа и будете на охране императорской особы. Четверых хватит. Остальные осмотрите корабль, готовьте к отплытию – скоро отчаливайте.

Кот словил отчаянный взгляд Карава:

«Переворот провалился!»

И испуганный Конь сделал шаг назад, дистанцируясь от других.

В дверь решительно постучали. Это был Рогач со стражниками.

– Войдите! – отчаянно крикнул актёр. – Спасите!

И потянулся к руке, застывшей в нерешительности Ярмшн.

Кот же перехватил, опуская его руку, а второй подтолкнул под локоть Ярмшн. Кинжал вонзился в горло. Хлынула кровь, смешиваясь с белым вином.

Вошедшие увидели всё через несколько мгновений: явно кинжал в руке шокированной Ярмшн нанёс смертельную рану Императору. У убийцы бегали глаза, и она что-то бормотала, глядя на «императора», забрызганная кровью. Потом перевела взгляд на Кота и ощерилась в крике:

– Нет! Это …

Далее она не успела ничего выговорить. Стилет Кота попал ей точно в сердце отработанным воинским приёмом. И она упала на пол уже мёртвая.

– Врача! – прокричал не своим голосом Кот. – Покушение на императорскую особу! Рогач – за врачом! Стражники окружите здание! Конь, побудь здесь!

Все после минутного оцепенения все пришли в движение. Рогач и стражники выскочили наружу.

– Ну и что ты ждёшь? – осведомился сквозь зубы Карав.

– Что? – вскинулся взъерошенный Кот.

– Поджигай! Ты убил, ты и продолжай в том же духе!

– Я?!

– Время не ждёт – зловеще ощерил крупные жёлтые лошадиные зубы Карав, – на виселицу захотел?

Кот выругался, разбил несколько бутылок с коньяком, обливая бумаги, выброшенные из шкафов, и бросил в ворох свечу. Пламя полыхнуло и набросилось на сухую мебель. Потом занялся пол. В это время Карав со знанием дела шарил по телу и карманам актёра, обчищая их. Кот бы сплёл ещё и заклинание огня, но боевая магия не действовала со времени падения Парящего дворца.

Они выскочили из пылающего здания, предварительно подсмолив себе рукава одежды.

– Где см Император? – осведомился, подбегая, Рогач. – Юрист Крючкотвор говорит, что умеет лечить.

– Уже поздно. Кто-то бросил несколько факелов в окна. Мы оттащили раненного через заднюю дверь в надёжное место, к морякам. А когда вернулись за Ярмошн, всё полыхало, – развёл дымящимися рукавами Карав.

– Так он жив? – обрадовано вскинулся Рогач. – Воистину сегодня день удачи!

– Конечно, день удачи! – врал без удержу Карав по привычке. – Его уже доставили видимо тайно, дворами на корабль матросы. Он сказал, что не желает показываться на публике раненным и приказал поскорее отплывать. Даже согласился взять с собой купцов и чиновников.

– Странно как-то, – протянул Рогач. – А ты уверен, что всё …

Но ему не дал времени додумать подошедший к ним вспотевший Кот:

– Да, да! Всё именно так и есть. Ты что, сомневаешься, что Император может лгать?

– Нет, конечно, Император выше подозрений, – вскинулся Бык.

– Через месяц ты получишь подтверждение, старина Рогач, – подмигнул Коню Кот, указывая на удаляющееся судно. – А пока займись срочной организацией обороны порта, пока кочевники или грабители не нагрянули, Рогач.

Рогач бросил прощальный взгляд на исчезающий в темноте огонёк на корабле и загромыхал доспехами, направившись к казармам.

– Ну какой же он тупой! – сплюнул с пренебрежением вслед ему Кот.

– Совсем тупой, – согласился Карав. – Но распоряжается и соображает, скоро и пожар погасят.

– И грехи твои сгорят вместе с бумагами? – съехидничал Кот.

– Заткнись! – бросил Карав, – всё что надо уже сгорело. Не тебе, котёнку, учить меня, битого жизнью рыцаря и хозяйственника… А вот Рогач должен умереть: уж лучше пастись у золотой кормушки вдвоём, чем втроём, верно?

Кот возмутился, отбросив куриную ножку, которую кончил обгладывать:

– Да, тупой Бычок уже не жилец… Но как ты разговариваешь с министром, ублюдочный Конище?! Да одно-единственное моё слово как министра, и ты тут же пройдёшь через весь коридор страданий: арест, обвинение, тюрьма, плаха палача…. Ты что предпочитаешь, Конь – петлю или яд?

Карав прищурил и без того маленькие глазки и заиграл желваками, стараясь подавить гнев. Его пальцы заплясали на рукояти меча, но вот он шумно выдохнул, расслабился и поклонился, как подобает кланяться при дворе высокопоставленному чиновнику империи:

– Нижайше прошу извинить. Вам, господин министр, при вашей компетенции, всё это гораздо виднее, конечно…

Кот спохватился, поняв намёк: что он знал о своих новых обязательствах? Ему Конь с его опытом был необходим, как воздух. Кот деланно-благодушно подошёл к склонённому в поклоне Караву:

– Ну я же пошутил, дружище! Давай будем по-прежнему, как добрые приятели!

Карав кивнул и искоса оценивающе окинул взглядом юношу:

– Хорошо, значит, как приятели? – и выпрямляясь, сильно ударил Кота кулаком снизу-вверх в подбородок.

Кот клацнул зубами, его голова мотнулась назад, и он упал. Карав с извинениями шагнул к нему, поднимая, и ещё два раза тайком отвесил кулаками с левой и правой по рёбрам.

Кот ойкнул и согнулся. Потом его вырвало курицей.

Карав брезгливо подобрал обглоданную куриную ножку и снова всунул ему в рот:

– Жри, кутёнок! Не дай бог ты вякнешь где-то что-то и тогда уж точно пойдём вместе на приём к палачу за убийство «императора». Кем ты себя возомнил, Кот шелудивый? Перед Инквизицией или судьями мы просто преступники и пощады не жди. Да что ты, знатный сынок, знаешь о тюрьмах и судах? Ты пройдёшь по всему коридору: арест, обвинение, тюрьма и петля! Убийцам вельможных особ яд не полагается, недоносок. Только четвертование и петля. Усёк? Или ещё врезать?

Кот с готовностью кивнул, ощупывая зубы: три всё-таки стали шататься после удара. Болела челюсть, болели рёбра, язык прикушен…

Кабан пнул его под зад сапогом и сплюнул на спину, когда Кот растянулся на земле:

– А теперь, ублюдок, давай шевелить своей тощей министерской задницей и беги на помощь Быку. Этот тупица хотя бы делом занят. И не забудь мне выписать бумажку с помощью юриста-Крючкотвора, что я – комендант порта!

Кот, стараясь помалкивать встал и поплёлся к горящей таможне, бросив напоследок такой же горящий взгляд на гордо выпрямившегося мучителя:

«Ну доберусь я до тебя, страшилище клыкастое, дай только окопаться в новой должности!»

Кабан понимающе хмыкнул и подмигнул ему:

«Не успеешь, сосунок! Империя рушится… рухнула, и обломки накроют многих, и катастрофа мно-о-огое спишет. Главное для умного человека сейчас – это правильно распорядится своим временем и чужими жизнями…»

Несколько часов ранее.

На огромной поляне Садов Рая точно посередине находился небольшой чёрный пруд, наполненный целебным эликсиром. Над ним сотни лет медленно кружился белоснежный Парящий дворец. Сейчас она вращалась неуверенно, дрожала, от неё откалывались целые камни размером в кирпич и падали вниз.

Под Парящим дворцом, стояли две неподвижные фигуры. Первая – одетый в рваную, дымящуюся мантию, пожилой худой монах из клана Змеи по имени Магистр. Он держал в руке арбалет, целясь в голову противнику, стоящему в десяти шагах напротив него, на чёрном гранитном бордюре пруда.

Его цель – двадцатилетний юноша из клана Волка, К-Кэн. Типичный Волк: лобастая голова, вытянутые чуткие уши, карие глаза, жилистый, выше среднего роста. Одетый в кольчугу, шлем и лёгкий полудоспех, он застыл, словленный в капкан в то мгновение, когда оказался на минут без оружия в руках. Меч и кинжал на поясе сейчас оказались недосягаемы, так как с десяти метров чёртов монах Красной церкви вряд ли промахнётся.

– Стой! – прохрипел Магистр в сквозь зубы, стискивая арбалет, который ходил ходуном в его нервных руках.

К-Кэн, имея богатый опыт стычек, сразу оценил ситуацию как безысходную. Выстрел из арбалета почти в упор легко пробивает такую двухмиллиметровую сталь, из которой был изготовлен его шлем. К-Кэн сглотнул и перед лицом смерти расслабился: теперь много потеряло свою важность.

В конце концов он добился многого: в ответ на гибель своей семьи отыскал и уничтожил всех вожаков-карателей. Остался только этот чёртов монах из Красной Церкви. Но и тот тоже погибнет, так как многотонная громада Парящего дворца вот-вот рухнет вниз, расплющив их обоих. Монах, потрёпанный взрывом, видно не отдавал себе в этом отчёта, переполненный только единственным желанием – уничтожить Волка.

К-Кэн прищурился и устало улыбнулся, а в его голове пролетел рой мыслей о дорогих ему людях: Ан-ньи и Замарашке, которых уже не было в Садах Рая, семье. О завершающейся вендетте и самое главное, что жизнь прожита не зря и не по пустякам. Он выпрямился, преклонив голову в последней молитве:

– Тогда прими меня, Мать Великая Волчица, и не суди слишком строго!

И моргнул, стряхивая с ресниц пот, как бы ставя точку.

Монах, пылая от ненависти к Волку, который преследовал всех его приятелей-карателей, оскалился и его глаз дёрнулся тиком. Потом он резко нажал на спуск арбалета.

Волк заметил это движение и тут же метнул выскользнувшую из потайного кармана в правом рукаве острую серебряную заколку, которую подарила ему Ан-ньи. Изящный серебряный штырь длиной с ладонь мягко коснулся его кожи и тут же стремительно полетел вперёд, брошенный сильной рукой воина. Заговоренное серебро легко проскользнуло через магическую защиту, прикрывающую Магистра от любого стального оружия и ударов магии.

Болт из арбалета рванулся вперёд, мгновенно преодолевая расстояние от ложа до лёгкой мишени. И точно поразил её.

Повинуясь инстинкту, обострённому смертельной опасностью, Волк по привычке попытался уклониться, но снаряд, конечно, оказался быстрее.

Гораздо быстрее, чем человек.

Толстый болт тяжело ударив в шлем, пробил его налобную пластину как скорлупу яйца и ударил в лоб. Там болт запутался в кольцах кольчужного капюшона, но всё равно это не могло смягчить сильнейшего удара. Пусть даже он и вошёл вовнутрь по касательной траектории, отклонённый сталью доспеха.

К-Кэна будто ударили по голове молотом: в глазах вспыхнуло пламя, мгновенно всё закружилось и потемнело. Волк, не переставая улыбаться, теряя сознание, нескладно упал. И вдобавок жёстко ударился лицом об острую кромку гранитного ограждения. Затем свалился в тягучую чёрную жидкость пруда, откуда ещё не выныривал никто.

Но его острая заколка тоже настигла Магистра. Она до половины вошла тому в шею. Змей выронил арбалет и захрипел, задыхаясь. Брызнула кровь из перебитой яремной вены. Он с опозданием схватился за горло, стал терять сознание, и мешком упал на дымящуюся землю. Когда он коснулся холодеющей рукой земли, ужас неминуемости смерти сжал его сердце и, посмотрев верх, он дрогнул всем телом:

«Небо рушится!»

Но это оказалось не небо, а рассыпающийся монолит Парящего дворца.

Падая, многотонный диск раздавил множество рыцарей и кочевников, сражающихся под ним. Более того, тяжесть тысяч тонн не выдержала земля и он продавил в ней неровное отверстие, проваливаясь вглубь. Да и сам дворец от удара рухнул, как карточный домик, погребя всех, кто находится в нём: прислугу, гвардию, боевых магов и самого Императора Рая.

Земля задрожала под ногами, сбивая людей в Садах Рая наземь.

Потом воины стали подниматься, нашаривая в пыли выпавшее из рук оружие. Воздух только потрескивал озоном, знаменуя уход Силы, тухли красные светлячки, вызванные к жизни магией Ночи ночей. Мир застыл, не веря в невозможное: Империя Рая оказалась без божеств и боевой магии!

Но мало кто из воинов обратил на это внимание: сейчас сталь добралась до ненавистных солдатам шаманов и боевых магов. Численное преимущество кочевников свело битву к резне.

Они стаскивали арканами последних рыцарей, с коней. Узкими кинжалами добивали имперцев в прорези шлема, крушили тяжёлыми боевыми молотами и топорами доспехи. Стражники же и моряки тут же стали отступать и спасаться, хотя мало кто смог скрыться от быстрой стрелы и короткого взмаха стремительной кривой сабли лихого кочевника.

В честь полной победы громогласно забили огромные барабаны степняков, и они бросились грабить дома знати. Но разграбить всё в Садах Рая оказалось не так просто: земля сотрясалась, из трещин валил ядовитый дым, и степняки стали падать вместе с лошадьми, теряя сознание и погибая от удушья.

Большинство же степняков успело выскочить из этого ада за пределы Третьей стены живыми. Там они продолжили грабёж в богатых особняках Верхнего города, благо столица Рая по праву считалась самым богатым городом в мире.

Там и сям разгорались быстротекущие схватки между мелкими отрядами степняков и бандами грабителей, сбежавшихся сюда со всех окрестностей Империи и вылезших из трущоб Дна. Так, добыча многократно переходила из рук в руки, пока резались между собой разномастные бандиты. Но попав к кочевникам, она тут же находила последнее пристанище, поскольку разношерстные банды и в подмётки не годились хорошо организованным воинам степей.

Так продолжалось до рассвета и ещё полдня, пока вдруг барабаны кочевников снова не забили. Степняки замерли, прислушиваясь и, бросив грабёж, потянулись колоннами к месту сбора.

Новости их не обрадовали: к столице Рая быстро приближалось несколько тысяч всадников на конях и верблюдах.

– Это пустынники-башизуки, – докладывали запыхавшиеся дозорные. – Имперские маги, конечно, вызвали помощь с соседних стран.

Но они ошибались: башизуки прибыли не на помощь, а на грабёж.

Следуя в арьергарде на безопасном расстоянии за степняками, они умышленно дали тем время набить баулы добычей.

– Теперь отяжелевшие от добычи, и израненные кочевники не настолько расположены рисковать жизнью в битве. И с ними можно поспорить на равных, – рассуждал полководец пустынников Эмир.

Но и он ошибался, рассчитывая захватить степняков врасплох. Грамотно расставленные дозоры сразу сигнализировали о надвигающейся опасности. Да и отменно обученное войско кочевников собралось в рекордное время. А поскольку несколько сот воинов усердно грузили добро уже заранее, пока остальные свозили в кучи, то сборы много времени не заняли.

И когда пустынники прискакали к стенам столицы, их ждало разочарование.

Да, по количеству воинов оба войска оказались примерно одинаковыми. Но после лёгкого разбоя и бескровного грабежа по следам степняков пустынники здесь натолкнулись на грозную стену, ощетинившуюся окровавленным оружием. Из-под мохнатых шапок и шлемов с шишаками скалились закопченные лица степняков, сверкали разгорячённые схватками узкие беспощадные глаза матёрых воинов. И самое главное: не просматривалось никакого колебания, что они готовы порвать этих пустынных мародёров на тряпки.

Половина же пустынников, которые получили ещё ранее трёпку от крылатых всадников-уланов в Вэкаэлии, были молодыми и неопытными юнцами. Позорное поражение и бегство от небольшого отряда элитной кавалерии Вэкаэлии, бросившегося на них из засады, по дороге к империи Рая, вовсе подорвало дух молодёжи-башизукам.

Степняки с едва сдерживаемой яростью и пренебрежением поглядывали на строй белых тонконогих скакунов пустынников и диковинных верблюдов, несших на себе сразу по несколько всадников. Ростом же башизуки оказались ещё меньше и сухощавей, чем степняки. Вооружение составляли чаще всего копья, кривые сабли или ятаганы. Редкие луки считались оружием слабых и ими были вооружены самые юные башизуки.

Но этих неожиданных выходцев из страны песков оказалось тоже немало, и несколько тысяч пусть даже и слабо обученных мародёров – внушительная сила перед рвущимися домой степняками. Кони нервничали, пританцовывая и ржали, мужчины хмурились, стискивая рукояти оружия, и никто не собирался уступать так просто …

– И что, теперь будет новая битва, когда победа уже, казалось бы, в руках и многочисленная добыча отягощает спины нашим лошадкам? – кусал длинные усы полководец степняков.

Ему уже доложили, что количество их примерно равно количеству башизуков. Ну, может быть, даже и на сотню-другую поменьше. Это умерило его ярость и амбиции. Он тронул коня и выехал на полсотни метров вперёд в сопровождении десятка личной охраны и толмача-переводчика.

Навстречу ему выдвинулась делегация башизуков во главе с Эмиром.

Эмир предельно грозно нахмурился и воздел вверх кулак, блефуя:

– Стойте, где стоите, степняки! Мы прибыли на зов помощи от страдающей Империи Рая! К нам вот-вот прибудет большая подмога и вам никуда не уйти! Но если сложите оружие и отдадите несправедливо награбленное, то мы вас пропустим подобру-поздорову!

Степняк скривил в ухмылке тонкий рот под жиденькими усами и пробасил:

– Не шуми, бедуин. Нет там у вас никакой помощи. И не будет. По крайней мере день-два. Наши шаманы уже осмотрели окрестности. Так что не кипятись. Давай сделаем так: вы пропустите нас, а мы пожалеем вас, юнцов, и не выпустим вашу кровь на траву.

– Какая дерзость! – возмутился Эмир, но в его голосе проскользнуло колебание.

Действовать приходилось очень быстро. В любую минуту этот неверный мог прознать, что они не «благородная помощь», за спиной которых другие королевства. Да и вправду, скоро могло объявиться и третье войско, которое действительно спешило на помощь соседям. Как бы тут не оказаться между двух молотов. Эмир колебался между жадностью и трусостью.

Степняк в нетерпении закатил глаза, начиная терять терпение:

– Раскрой глаза, крысомордый: мы при добыче и не собираемая её никому отдавать. И не отдадим! Будем драться до последнего, и половина твоего войска поляжет в грязи, а вторая половина окажется инвалидами. Да ты и сам вряд ли ноги унесёшь! Станешь презираемым женщинами инвалидом! Тебе это надо? Для этого вы сюда скакали день и ночь? Лошадки аж в пене, так притомились? Всадники в сёдлах без сна, да?

Это было очевидно, и Эмир неохотно выдохнул, медленно опуская кулак.

Степняк быстро добавил, нажимая:

– Там, в этом райском городе, всё уже не так, как раньше! Замок-дворец имперский рухнул, провалившись под землю. Чёрного эликсира больше нет. За что тебе сражаться? Но вот другой добычи хватит на всех: они долго собирали горы богатства!

Эмир в растерянности молчал, ведь так хотелось захватить пруд с драгоценным лекарственным эликсиром. А ещё – сокровищница в Парящем дворце… И их уже нет?

Степняк же гнул свою линию, наседая:

– А так будет проще: мы сейчас все уезжаем со своим добром. У нас нет времени базарить, как торговки. Вспомни: мы уходим, а тебе останется ещё больше, да ещё и власть над столицей и рухнувшей Империей Рая… Инвалидам же и калекам власть и деньги уже не понадобятся, верно?

Эмир не отвечал, выдерживая паузу, но уже принял очевидное решение и вскоре сделал своему войску примиряющий жест ладонью. Затрубили длинные трубы, и белые всадники разошлись в стороны, пропуская толстую колонну коренастых лошадок степняков, гружённых под завязку туго набитыми баулами награбленного.

Ещё последний степняк не исчез в облаке пыли, поднятой на широком шляхе, как Эмир нетерпеливо скомандовал, привстав на стременах и обратился к войску:

– Мы прискакали первыми, освободив столицу от наглых степняков! Они убежали от нас, поджав хвосты! Мы – благородные освободители! Помните о том, как себя вести! Будьте сдержаны – ведь это теперь наш город! Вперёд, непобедимые башизуки!

Скоро они достигли Первой стены вокруг столицы. На ней – ни одного защитника. Поскольку ворота оказались выломанными, войско Эмира осторожно, ожидая в любую секунду подвоха или засады, двинулось дальше. Но не встретив ни одной баррикады, они смогли быстро продвинуться вперёд, стараясь не рассеиваться. Помехой оказались только крайне слабо организованные сотни банд мародёров и грабителей, которыми буквально кишела столица невернух. Степняки обнажили ятаганы, разбившись на колонны, и начали прочёсывать улицы, сжимая кольцо войск ко второй стене. Столица действительно поражала своими размерами, и войско в несколько тысяч всадников смогло оцепить разве что только главные улиц. Потеряв несколько десятков всадников, они уничтожили сотни плохо вооружённых грабителей, которые попались им по дороге к центру и имели глупость не сразу отдать награбленное.

Нижний город, хотя и состоял в основном из деревянных строений, но они размещались не слишком кучно, имея множество садов, и пожары удалось затушить оперативно, привлекая к этому местных жителей. При этом башизуки их почти искренне убеждали, что принесли мир и защиту от грабителей. Поэтому имперцы, не особенно веря в лозунги, а косясь на острые сабли-ятаганы пришельцев, всё-таки взялись за вёдра с водой.

Вторая стена, отделяющая Нижний город от Верхнего, тоже не оказала никакого сопротивления. И войско хлынуло вовнутрь кварталов богатых каменных особняков. Здесь пожаров оказалось побольше, так как, видимо, вельможи и их дружины оказали значительный отпор нападающим грабителям. Но камень не горел, крыши были черепичные, а вот придонные постройки: сараи, конюшни, беседки и изгороди горели и догорали. Здесь оказалось множество грабителей, неистово дерущихся даже между собой за богатую добычу. Их тоже было много, тысячи, наверное, и понадобилось уже несколько часов непрерывных мелких схваток. Подчистив очаги насилия, башизуки осмотрелись: теперь столица притихла – горожане перестали плакать и кричать, а бандиты, кого не порубили, разбежались, как мыши, петляя по узким переулочкам, куда пустынники без нужды соваться не решались. Ведь для башизуков главная цель рейда заключалась в том, чтобы завладеть награбленным добром, поэтому беглецов и не преследовали.

Продвинувшись до Третьей стены, Эмир хозяйским глазом сразу отметил, что укрепление не сильно и разрушено, разве что ворота разнесены в щепки магической атакой:

– Восстановим за день, и будет она неприступной, как новая!

Но въехав вовнутрь, войску пришлось остановиться. Кони сразу заволновались, пытаясь пятиться и отказывались ехать дальше. А в души пустынников закрался страх и ожидание чего-то ужасного.

И мрачное зрелище действительно настораживало.

Здесь, за высокой Третьей стеной раскинулось огромное дымящееся пространство Садов Рая. Знаменитые столичные цветущие Сады перестали существовать: прихваченные пожарами, а кое-где и вырванные из земли огромной силой магических ударов боевых магов и шаманов, они представляли собой скорее заросли покорёженного леса, обугленного и наполненного трупами людей и коней. Деревья под ударом мощнейших магических взрывов даже изменили вид листьев: теперь они стали ядовито-зелёного цвета с красными прожилками. И ещё: деревья казались сразу какими-то странными. Появилась также роща трёхметровых деревьев с прозрачными, как стекло, листьями. И, приглядевшись, пришельцы оторопели: казалось, что каждое дерево шевелит листвой само по себе, вне зависимости от направления ветра!

В головах всадников зазвучал ласковый вкрадчивый шёпот извне:

«Идите к нам!»

«Мы подарим неземное наслаждение!»

Строй всадников дрогнул, заколебался и нестройно отступил на несколько шагов назад.

Десятки, сотни жертв лежали вперемешку: много имперских пеших воинов, матросов, стражников, инквизиторов, ополченцев лежали там и сям. Было поменьше рыцарей, и совсем мало кочевников… Летали на лёгком ветру тлеющие тряпки и искры, пепел бросался в глаза. Резал нос какой-то неприятный густой запах, который тянулся справа, из высоких ворот в скалах, за которыми ещё вчера был тайный лагерь элитных рыцарей Империи.

Именно оттуда и валил густой смрад, а точнее из бывшего когда-то резервуаром – прудом эликсира. Видно, что нечто вступило в реакцию с чёрным эликсиром, превратив Рай в ад. Теперь зеленоватый дым стелился во всех направлениях, вызывая жжение на коже и заставляя глаза слезиться. К тому же над Садами висело серо-зелёное туманное облако, рассеивающее прямые лучи солнца, что придавала всему ландшафту некий угрожающий привкус. Странно смотрелись и множество небольших водоёмов, наполненных странной зелёной водой посреди каменных руин построек, совсем недавно бывшими резиденциями самых влиятельных людей мира, которые собирались здесь жить вечно. А ведь совсем недавно все они были здоровы и богаты…

– Назад! – запоздало скомандовал Шейх.

Ему не здесь ничего не понравилось. Да и призрачные тени, то и дело мелькавшие между руинами совсем не внушали доверия. Войско развернуло коней и с большим облегчением покинуло огромное поле битвы. Никому не пришло в голову желание углубляться в жуткий колышущийся, как живой, странный туман. Да и грабить брошенные резиденции тоже – в столице ещё было чем поживиться в Верхнем городе.

– Разведывательный отряд ко мне! – скомандовал Эмир.

И когда отряд спешно прибыл, то приказал сотнику:

– Обследовать всю территорию!

Маг отряда неожиданно заартачился:

– Над всем полем висит туман смерти. Ведь при смерти шаманы и маги посылали мощнейшие проклятия, которые и отравили, и изменили дух земли и её Силу. Зелёный туман выглядит совсем плохо и от него так и веет смертью. Да и непонятно, какие твари скрываются в руинах, изменённые Силой магии Ночи ночей. Это – теперь логово Шайтана!

Эмир выдвинул до половины саблю из ножен и прорычал:

– Тогда отправляйся вместе с ними. Сотвори защиту, щит… что ещё там … да что угодно. Только обследуй руины всего поля и принеси мне к вечеру карту! Может быть, там скрывается в засаде войско язычников?

Маг скривился, бормоча проклятия на каком-то древнем языке, и с сотней воинов весьма неохотно двинулся к Садам. Сады встретили их недружелюбно, заставляя невольно всё время оглядываться на любой шорох. Битва не прошла стороной для множества домов вельмож, которые находились полукругом слева от главных ворот, и они оказались полуразрушены магическими ударами, так как, видимо, несколько раз переходили из рук в руки. А посреди огромного, в несколько километров поля зияла дыра, куда вливала свои быстрые воды одна из речек, бежавшая с гор справа. Теперь здесь красовалось овальное озеро метров двести в диаметре, доверху наполненное водой. Избыток воды, видимо по подземной трещине изливался в море с десятиметровой высоты.

Вглядевшись в широкий простор моря, степняки заметили вдалеке, напротив порта новый чёрный остров, сплющенный как лопата и выдвинувшийся из морской пучины на высоту нескольких сотен метров. На расстоянии несколько километров от берега и порта столицы, он возвышался внушительной тёмной скалой, от которой валил пар и не веяло ничем хорошим. А поскольку находился он на расстоянии больше трёх километров, то уже не входил в состав Империи.

Наспех нацарапав карту-набросок всей площади, разведка споро развернула коней и вернулась за ворота. Там маг скомандовал:

– Заложить все остальные ворота, кроме этих. А здесь поставить круглосуточную охрану. Вот вы, сотня, этим и займётесь. И пусть там сам шайтан разбирается с адскими остатками райских садов неверных!

Конечно, Эмир оказался не до конца доволен спешными результатами разведки, которая не захотела проникнуть въехать в тайный горный город рыцарей. Но встретившись с угрюмым неподвижным взглядом мага, который как будто заглянул в преисподнюю, полководец благосклонно заметил:

– Достаточно. Сегодня отдыхайте. Карту остального составите … потом. Главное взять город под контроль. Найти представителей Империи. Не убивать их, а доставить сюда завтра. А лучше послезавтра. Пусть наши доблестные башизуки немного погра… то есть ознакомятся с городом. Очень внимательно ознакомятся! И помните: нам здесь хозяйствовать, а хозяин не станет калечить своих овец! Никакого насилия… днём. После заката с бродягами и разбойниками разговор короткий: удушение. Со шлюхами – по усмотрению.

Главный Визирь низко поклонился:

– Слушаюсь и повинуюсь, победоносный Эмир! Вряд ли преступники так легко искупят свои грехи, великий Эмир. Дадим им шанс отработать за падение своё на восстановлении улиц, а самых отъявленных можно и в проклятые Сады Рая послать под конвоем разгребать там трупы: ведь не ровен час вспыхнет эпидемия, чума…

При слове «чума» Эмир поперхнулся прохладным вином и побледнел:

– Да, да, именно так мы и желаем! А уж на небесах боги разберутся, кто больше виноват, а кто меньше.

Эмир собирался оставить столицу за собой на максимальное время и, не прибегая к явному грабежу, «конфисковать до выявления истинных владельцев» все мало-мальски ценное. А ведь предводитель этих мерзких степняков-кочевников оказался прав: ценного оказалось так много, что все воины войска могли считать себя уже зажиточными людьми. Поэтому сразу было принято решение ревностно прятать всё «бесхозное» имущество в охраняемый склад. К тому же добро всё прибывало и прибывало, значит придётся складировать его ещё и во втором складе…

Эмир отдал приказ с помпой водрузить везде, где только можно трёхцветные флаги пустынников. Рядом с имперским, только несколько повыше, особенно на воротах Первой стены и на подъездах к столице.

Теперь все подразделения, прибывшие на помощь Империи Рая с твердокаменной вежливостью останавливалась не доезжая до первых ворот в столицу. Им настоятельно предлагалось отдохнуть с дороги и разбить лагерь на лугах, допуская вовнутрь только высших офицеров.

Охрана башизуков вежливо, но с достоинством кланялась запыленным опоздавшим войскам соседей, не успевшим стать первыми. И теперь опоздавшие получали через толмача абсолютно одинаковые «рекомендации»:

– Добрый день, уважаемые воины! Мы вас очень рады видеть. Вот только жаль, что столица почти вся разрушена и разграблена подлыми кочевниками. Ну почти до уровня руин. Население бедствует, и мы денно и нощно оказываем ему огромную помощь и защиту. Поэтому присутствие дополнительных войск внутри будет принято населением, как тяжкое бремя. Эликсир? Увы, эликсира нет здесь ни капли: дворец с источником рухнул с неба и провалился под землю. Но если есть желание, то вы можете совершить прогулку туда и убедиться в этом своими глазами…

Когда штаб прибывших второпях вылетал из-за третьей стены, зелёный, как тот ядовитый туман внутри, далее тут же следовала ложь, которую приходилось проглатывать вновь прибывшим войскам:

– Да, Император сам лично приказал нам взять под охрану столицу. Где Сам Император? О, он был не здоров и так спешно отплыл на свою дальнюю резиденцию… Когда будет? Да не раньше, чем через месяца. Говорят, что мы захватили город? Кто? Бессмысленная и богопротивная ложь! Мы отрубим головы этим лгунам, как только обнаружим!… Да что вы, что вы, уважаемые, ну посудите сами – зачем нам эти развалины, уже вчистую ограбленные до нас и степняками и местными бандитами? Мы просто оказываем бесплатную услугу уважаемому Императору… Устали, спешив на помощь? Очень-очень сожалеем! Во-он там, в километре от стен, в леске, вдалеке, течёт река с хорошей водой, а вот провианта у нас, извините, нет. Сами понимаете: постарались те же подонки-грабители. Но свежую еду вы всегда можете купить у местного населения, которое будет радо помочь вам… Со всем уважением, до свидания и счастливого пути домой! Всего хорошего!

«Местное население» в виде хитроватых хозяйственных мужичков, пряча ухмылки в бородах, радо было взвинтить цены до небес, обирая очередное войско до нитки. А поскольку всё было вроде как и законно и цены свободные, а за порядком следили специальные разъезды башизуков, то в основном обходилось без грабежей. Да и насилие доступных девиц происходило чинно и по согласию с обеих сторон. За это время не одна покладистая и расторопная девица из местных сколотила себе небольшое приданное на естественных желаниях солдатиков, которых перед этим щедро подпаивали дешёвым пивом улыбчивые сутенёры…

Генералы новоприбывших, вдохнув едкий смрад в Садах Рая сквозь надушенные ажурные шёлковые платки и убедившись, что эликсира нет действительно, да и не предвидится, непременно сразу успокаивались. А после щедрых тайных подарков и передачи «самой последней» бутылки эликсира, теряли интерес ко всему творящемуся во внешне спокойной столице. Потом они становились и вовсе задумчивыми. А затем покладистыми и спешащими по неотложным делам на далёкую родину. Дав войску день-другой на отдых в трактирах и борделях, они сворачивали лагерь и отбывали восвояси.

Да, конечно, как у всех воинов, у К-Кэна имелся оберег-талисман. И довольно могущественный. Вот только сразу же после падения Парящего дворца его магия стала резко уменьшаться. Но у Волка оказался ещё один оберег – языческая тетрадка с пустыми страницами. Каждая из них могла помочь ему выжить, сберегая от смерти, после чего бесследно исчезала. И там перед боем ещё оставалась одна-единственная страничка, может быть именно она удержала его на краю жизни живых? Или это помог чудодейственный эликсир? Или просто хорошая реакция и удача воина?…

Придя в себя, он слышал звуки, как сквозь вату. При этом едва ощущал себя, не в силах даже моргнуть. Его лицо и боковую сторону головы, куда вскользь ударил арбалетный болт, раздирала ослепительная жгучая боль. Он задерживал дыхание сколько мог, потом глотнул тошнотворно масляного эликсира и его едва не вывернуло. Одновременно с этим нечто обрушилось и сжало его, казалось, до размера макового зёрнышка.

«– Рухнул-таки Парящий дворец!» – с вялым удовлетворением верно предположил К-Кэн.

Видимо, этот ужасающий удар каменного кулака весом в тысячи тонн и не дал ему утонуть окончательно в чёрной масляной жидкости. Сила давления вытолкнула его, как вишнёвую косточку выдавливают пальцами.

Огромной мощности удар пробил дно чаши пруда, и его содержимое вместе с К-Кэном хлынуло в какой-то подземный туннель, бывший некогда руслом подземной реки. Затем через несколько секунд его с силой выбросило из отверстия в скалистом берегу в волны моря. Вялый, как тряпка и такой же беспомощный, Волк упал и от удара опять потерял сознание.

Пришёл он в себя лежащим на мокрой брезентовой крыше полузатонувшей кареты. Её во время взрыва тоже, видимо сбросило с берега и теперь уносило от суши стремительным морским течением. К-Кэн с трудом поднял голову: берег уже находился на расстоянии нескольких километров, значит не было ни малейшей надежды вернуться. Течение, прихотливо петляя между многочисленными рифами, несло его дальше и дальше в морской простор. Вглядевшись, Волк увидел, что с рифами тоже творилось нечто непонятное: скальные зубы дрожали и одни каменные зубцы поднимались, а другие медленно погружались в пучину. Силы землетрясения, разбуженного К-Кэном, меняли всю акваторию столицы.

В довершении ко всему, юноша ощутил толчок в ногу и повернул голову вправо.

– Акула! Этого ещё не хватало, – забеспокоился он, откашливая приторный эликсир.

Почти пятиметровая белая хищница ненамного промахнулась, нападая. Волна приподняла карету и несколько рядов острых зубов промахнулись мимо цели на расстоянии всего лишь ладони. Зато по ноге прошлась бугристая и жёсткая кожа морской хищницы. Если бы на К-Кэне не было кольчужных штанов, ему бы вырвало кожу и мышцы, как тёркой. Беда ещё в том, что пояс с оружием сорвало, когда он ударился об кромку гранита – видно не выдержала, зацепившись, застёжка. А кинжал из сапога выпал, пока он кувыркался в воде. Так К-Кэн оказался без оружия один на один с пятиметровой хищницей.

Сделав несколько кругов, акула старалась прицелиться поточнее. Вдруг что-то блеснуло, и юноша, присмотревшись заметил в её голове наполовину погруженный в череп арбалетный болт, поблёскивающий светлым металлом.

– Да мы с тобой, морская волчица, одинаково пострадали от арбалета, – заметил К-Кэн, всё же отодвигаясь от края крыши кареты.

Акула же, как будто услышав его, немного притормозила, скользнув по человеку беспристрастным белесым взглядом и готовясь вцепиться огромными треугольными зубами. Одновременно с этим К-Кэн мгновенно протянул руку и, когда она проплывала мимо, схватился за болт. Его едва не сдёрнуло с крыши, но снаряд теперь перешёл к нему. Болт оказался из дорогих: передняя часть из цельного серебра, задняя – из чёрного дерева, яркое жёсткое оперение ранее принадлежало неведомой птице. По серебру проступали тщательно выбитые старинные руны, подавляющие магию. Волк не знал, что так причудливо к нему в руки попала фамильный болт Кота, так метко выпущенный Рогачом.

Тем временем раненная акула озлобилась, и сделав несколько кругов, примериваясь, снова бросилась в атаку. Выждав до последнего, К-Кэн в последний момент подтянулся к другому краю крыши кареты и уколол стрелой в глаз нападавшую хищницу. Он едва успел выдернуть болт, назад, как акула забилась в конвульсиях и отстала, исчезая среди волн и рифов. К-Кэн же воткнул наконечник в крышу, что сделало его положение на ткани ещё более устойчивым. И тут море ощутимо дрогнуло и на него обрушилась высокая волна. Она опустила на голову Волка увесистую пустую бочку и К-Кэн провалился в беспамятство.

Его десятикилограммовое кольчужное снаряжение сразу утянуло бы на дно. И тут ему повезло, что мощная волна, подчиняясь очередному толчку морского дна, подхватила в мягкие объятья и ударила его и карету об каменную стену скалы-рифа. Потерявший сознание К-Кэн же попал вместе с каретой в некое отверстие и очутился уже в длинной пещере, внутри рифа, лёжа на обломках всё той же кареты. Она, разваливаясь, сильно смягчила его приземление на острые камни. Так, упав на какие-то подушки и сидение, которые оказались в карете, он отделался лишь ушибами и ссадинами.

Поднявшись, юноша осмотрелся. Он находился в тёплой пещере высотой метров пятнадцать и десять в ширину. На высоте метров десяти сквозь несколько трещин в камне купола проникали лучи солнца. Одним концом пещера упиралась в стену, через которую его вбросила волна. А дальним терялась где-то в сумраке глубины скалы, уходя во мрак. Видимо этот остров только вытолкнуло из морского дна ударом беснующихся недр земли, когда произошёл взрыв и упал Парящий дворец.

Но что-то было не так. К-Кэн поморщил лоб, стараясь понять, что именно. Голова и остальное тело Волка не болела уже так сильно, как раньше, так что он уже размышлял вполне связно.

Во-первых, вход в пещеру не просматривался. Вернее, узкая волнистая щель толщиной с палец имела место быть, но мало чем отличалась от стены. А снаружи так вообще было неразличимой на бугристом камне.

В-вторых, потрогав левую сторону лица, юноша с удивлением убедился, что кость, кожа и мышцы уже срослись и грубо зарубцевались. Найдя среди обломков кареты осколок дамского зеркала, юноша там увидел длинный неровный шрам, спускающийся со лба до подбородка. Во лбу сбоку просматривалась небольшая выбоина размером в мелкую монету – от удара болта Магистра, который был нацелен на то, чтобы развалить ему полчерепа. А тут – скользнул, чудом не затронув важные сосуды.

К-Кэн подвёл итоги: последний лист тетради спасения, талисман и эликсир довершили чудо.

– М-да, красавцем не назвать, – резюмировал юноша, который и раньше-то не отличался писанной красотой.

Эхо от произнесенных слов, отозвалось как-то странно, что сразу насторожило Волка. Он покопался в обломках и кроме серебряного арбалетного болта никакого оружия не отыскал. Обломки представляли собой кучу подушек и подушечек, резные доски красного дерева, обрывки брезентового верха, бутылки в ворохе битого стекла.

Вооружившись болтом, К-Кэн побрёл по туннелю, углубляясь. Его волчьи глаза быстро привыкли к сумраку едва освещённого туннеля, и он через метров сто набрёл на причину искажения звука. Это оказалась стена из огромного цельного куска хрусталя, метров сто длинной, а высотой до самого потолка. За ней в сухом герметичном помещении находилась какая-то, видимо, мастерская и кузница. Комната оказалась мягко освещённой каким-то светящимся синим мхом, которым поросли стены. Были ясно видны несколько горнов и десяток наковален. Лежало на полу в беспорядке и висело на стенах много инструментов, искусно изготовленных из золота, серебра и, даже казалось бы хрупкого хрусталя.

На полу же лежал десяток мумифицированных тел. Трудно было сразу разобрать, кто есть кто, тем более, что они почти все лежали лицом вниз, а у некоторых не было ни лиц, ни голов, явно отделённых от тела насильственным образом. Остатки сморщились и побурели, но судя по величине и размерам доспехов, это были в своё время рослые люди ростом немного более двух метров, в объёмистых панцирях, рогатых шлемах, высоких сапогах и кольчугах. Высохшие пальцы воинов так и не выпустили рукояти гигантских молотов и секир. Но была и ещё одна примечательная куча чёрных доспехов, напоминающая нескольких гигантских крабов с отрубленными конечностями.

К-Кэн прислонился к прозрачной стене и аккуратно прощупал участок на уровне своего роста. Это ничего не дало. Тогда он подкатил каменный обломок и стал искать хоть какие-то метки ещё выше. И на высоте трёх метров его руку будто поразил удар молнии. На мгновение потеряв ориентацию, он соскочил с камня и приземлился относительно мягко. В голове шумело, а тот участок на высоте переливался мягким голубым светом. Когда К-Кэн невольно закрыл потяжелевшие враз веки, в его голове вдруг пронеслась череда видений. Все картины виделись как яркие и эмоциональные, воспринимаемые, как реальность.

Он будто находился в чужом теле по ту сторону хрустальной стены. Вокруг сновали люди, а он нёс к наковальне увесистый хрустальный молот-кувалду. И когда положил его рядом с другими молотами, то услышал сзади яростный крик:

– Боги! Они прорвались!

– На помощь!

В дверях возникла толчея и люди в светлых доспехах, отступая, едва сдерживали вопящую толпу дикарей, вооружённых топорами и одетых в шкуры. Вот дикари расступились и напустили на защищающихся огромную сороконожку. Этот гигантский двухметровый монстр прорвался в лабораторию сквозь строй, опрокинув своей массой двоих воинов с мечами. Сороконожка перекусила у одного из воинов голень ноги, и когда тот рухнул, проскользнул вовнутрь. За ним устремились и яростно вопящие варвары, множество которых толкалось во тьме коридора, ведущего к кузнице-лаборатории. Воины сомкнули строй и снова оказались плечом к плечу. Пока они ценой своей жизни удерживали натиск, маг запечатывал помещение, воздвигая хрустальную стену, чтобы не допустить вовнутрь остальных захватчиков. Тем временем, изловчившись, сороконожка перекусила мощными жвалами древко копья защитника, а затем отделил ему от тела голову.

К-Кэн, который сейчас был в теле одного из воинов, выхватил меч и начал сражаться с чудовищем, применяя такие приёмы в фехтовании, которых раньше Волк не видел. Более того, удары и уколы совершались по таким траекториям, которых и представить было невозможно. Но и панцирь на боевой сороконожке оказался на редкость крепким. Быстро поняв, что меч не пробивает панцирь, К-Кэн перерубил гигантскому насекомому несколько ног.

Из соседнего помещения выскочили боком двое метровых крабов, видно по всему помощники защищающихся, и начали нападать на сороконожку, отвлекая её от К-Кэна. Но та умудрилась ударом хвоста раздавить одного краба и отбросить второго, сильно ударив об стену. Раздался треск, и краб сполз вниз, сложившись в кучку чёрного хитина. В это время К-Кэн, рискуя всем, прыгнул вперёд и изо всех сил вонзил меч в стык двух сегментов у шеи отвлечённого крабами монстра. Тот повернул фасеточные глаза к Волку, и через секунду упал, запищав при этом так пронзительно, что у людей заложило уши. Он задёргался, засеменил многочисленными тонкими ногами и застыл в неподвижности. К-Кэн упал от усталости и потери крови на колени, израненный в поединке боевым чудовищем варваров.

– Всё. Я достал-таки его! – выдохнул он, опуская голову.

Маг кивнул и вернулся к прерванной работе, бросив:

– Ещё немного. Совсем чуть-чуть осталось…

Чужаки начали снова теснить воинов с светлом, и к тому же их шаман затянул визгливый речитатив, размахивая увесистым жезлом и брызгая от усердия слюной из беззубого рта.

И тут как горячая волна прокатилась по помещению и неожиданно для всех сороконожка пружинисто вскочила на ноги. И сразу же метнулась мимо воина к магу, раскрыв длинные острые жвала. По пути она мгновенно разорвала мышцы на бедре К-Кэна, и тот завалился на бок, роняя меч.

– Зверь сзади! – крикнул К-Кэн, у которого фонтаном хлестала кровь из бедренной артерии.

Маг запоздало обернулся в последнее мгновение и с его пальцев сорвался веер синего огня. Но сороконожка, даже когда панцирь на ней загорелся, бесстрашно продолжала свой путь к магу. А тот попятился, оступился и неловко упал на каменный пол. Монстр подскочил к нему, подмял и стал его так остервенело кромсать, что вокруг только ошмётки полетели. Маг кричал от боли, сороконожка пронзительно пищала, стучали мечи и стонали раненные воины…

Превозмогая боль и оставляя после себя ручей крови, К-Кэн встал и шагнул к куче кузнечного инструмента. Выбрав хрустальную кувалду побольше он двинулся дальше. Каждый шаг требовал неимоверных усилий, но выбора у юноши не было. Молот оказался слишком тяжёлым, но К-Кэн, треща суставами и едва не лопаясь от напряжения, поднял его над головой и застыл на секунду: ударом он мог прикончить и мага, и сороконожку. Как быть? Монстр дёрнулся в сторону, извиваясь, но поверженный маг ощерился, захлёбываясь кровью и удержал его за ногу хитиновую ногу окровавленными руками.

– Бей! – прохрипел, слабея от потери крови маг.

Тогда К-Кэн закричал, нет сдерживаясь и обрушил сверху удар по обоим. Не удержавшись, он тут же свалился сверху. Удар расплющил монстру голову, но досталось и магу. Тот был почти порван на куски, да ещё и удар молота перебил ему ногу. Посмотрев на рану К-Кэна, он покачал головой: воину оставались считанные минута жизни. Сплюнув кровь, тщедушный маг приподнялся на локте и едва слышно попросил:

– Подними меня вверх, солдат.

К-Кэн послушно сгрёб его и поднял над головой. Тот поправил юношу:

– Немного правее и ближе к стене.

Только сейчас К-Кэн заметил, что поперёк лаборатории появилась хрустальная стена, возведенная усилиями мага. Учёный, собрав волю в узел, чётко выводил на поверхности руны и бормотал захлёбывающимся баритоном:

– И пусть этого может коснуться только человек… и слово моё крепко, как воля богов…свет победит тьму…Всё!

Хрустальная стена, перегораживающая помещение заискрилась и по ней пробежали сполохи разноцветных искр, прихотливо скользя по гладкой поверхности. И приятно пахнуло озоном, как во время весенней грозы.

К-Кэн с облегчением опустил, вернее уронил мага вниз, и они оба прислонились, изнемогая и умирая, спинами к стене. Из-под них стремительно растекалась лужа крови, но она уже не волновала ни воина, ни учёного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.