Анатолий Терещенко
Боевая подготовка СМЕРШа

© Терещенко А., 2022

© ООО «Издательство «Аргументы Недели», 2022

* Организации, запрещенные в РФ.[1]

Предисловие

При изучении наук примеры полезнее правил.

Исаак Ньютон

О деятельности легендарного СМЕРШа в годы Великой Отечественной войны уже написаны десятки книг, сотни статей, по подготовленным сценариям поставлены кинофильмы. Все они разного достоинства, и у каждого своя правда. Есть откровенные пасквили на «сталинских волкодавов», громивших осиные гнезда абвера, встречаются и добрые слова в адрес тех, кто не «командовал ротами», а сжимал «горло врагу» специфическими боевыми делами – невидимой для посторонних глаз оперативной работой.

Армейская контрразведка своими действиями на полях незримых сражений в годы борьбы со спецслужбами гитлеровской Германии заслужила высокой оценки. Один из выдающихся сотрудников СМЕРШа Герой Советского Союза генерал армии Петр Иванович Ивашутин, разделивший свое 50-летнее служение Отечеству ровно пополам в военной контрразведке и военной разведке, следующим образом оценивал достижения СМЕРШа:

«Принижать заслуги ГУРР СМЕРШ несерьезно, думаю, что этого не позволит себе ни один контрразведчик военного времени. ГУРР СМЕРШ сыграло огромную роль в войне. Армия без контрразведки беззащитна…»

Но эти победы пришли не сразу. Армейским чекистам, как и Красной армии, отступающей до Волги, пришлось тоже хлебнуть горечь поражений.

Нет, не накачанными мускулами, не удачными приемами рукопашного боя, не стрельбой из двух рук «по-македонски», не тренированным позвоночником в ходе усвоения приемов «маятника» для уклонения от пуль врага ковались победы сотрудниками военной контрразведки СМЕРШа в сражениях на незримом фронте. Это все, как говорится в народе, фантики из мира галактики.

Армейские чекисты воевали мозгами, оттачивая изо дня в день свое мастерство упреждающих ударов на направлениях многотрудной и ответственной практики в борьбе с агентурой противника, использующей шпионаж, диверсионные и террористические акты. Одинаково опасными для Красной армии были и акты предательства со стороны советских воинов в форме перехода на сторону врага, членовредительства, дезертирства. Боролись смершевцы и с нарушениями режима секретности, особенно в штабах, при выработке планов, как в ходе обороны, так и во время контрнаступательных операций. Противник интересовался многими сведениями: инженерным оборудованием оборонительных рубежей, сроками проведения наступления, направлениями главных ударов, расположением артиллерийских позиций и прочими.

Задачи по противодействию спецслужбам противника были успешно выполнены армейскими чекистами во главе с начальником Главного управления контрразведки СМЕРШ НКО СССР, комиссаром госбезопасности 2-го ранга генерал-лейтенантом Виктором Семеновичем Абакумовым. Вскоре он получил после назначения на пост министра госбезопасности СССР звание генерал-полковника. Его судьба трагически оборвалась, думается, умышленно, в день очередной годовщины рождения особых отделов – 19 декабря 1954 года в результате волюнтаристской и подковерной борьбы советского партийного руководства во главе с автором не «оттепели» для Советского Союза, а «насморка», который дает рецидивы до сих пор.

Именно с этого периода и началось шельмование органов государственной безопасности. И в первую очередь подразделений легендарного СМЕРШа, переигравшего на фронтах невидимой войны хваленые гитлеровские спецслужбы в лице военной разведки – абвера и различных служб безопасности РСХА.

Репутация СМЕРШа как репрессивного органа часто преувеличивалась не только в современной литературе, но и в кинематографе и особенно в быстро «выпекаемых» на ТВ-кухнях телесериалах.

Открылся простор для разного рода мифов, мифотворчества, мифологем. В них в извращенном виде давалась информация о бездельниках из СМЕРШа, отсиживающихся в тылах воюющей, отступающей и истекающей кровью Красной армии. Смаковались грязные темы о занимающихся любовными интригами – шашнями с медсестрами, стреляющих в спины покидающих позиции красноармейцев в составе заградительных отрядов, наводивших страх на порядочных советских граждан, и т. д. и т. п.

Все эти враки били не столько по оставшимся ветеранам-героям, сколько по авторитету страны, государственности и лили воду на мельницу наших «партнеров» с замашками двойных стандартов в политических игрищах. Но по жизни случается так, что лгать – значит признавать превосходство того, о ком вы лжете. Разные формы этой неправды доводилось отмечать ветеранам. Один из них как-то высказался, что беззастенчивая ложь о СМЕРШе бывала и бывает, к сожалению, и сегодня четырех видов: ложь, наглая ложь, статистика и цитирование. Все эти формы неприличия приходилось встречать и автору книги, отдавшему более четверти века службе в военной контрразведке Советского Союза.

«Моменты истины», особенно что касается физической и специальной подготовки в СМЕРШе, КГБ и ГРУ, современный читатель постигал в основном из художественной литературы – от повести предателя Родины Суворова-Резуна «Аквариум» и романа патриота Отчизны Богомолова «В августе сорок четвертого…». Первому писаке в «Аквариуме» готовили жвачку чужестранцы, где часто бездоказательно, без ссылок на документы выдавались небылицы этой спецподготовки. В том числе использование «смертников» (приговоренных к ВМН) в качестве отбивных котлет при тренировках рукопашного боя.

В другом случае «В августе сорок четвертого…» Богомолов как художник, как автор удачного патриотического сюжета ввел интригу для читателя – понятие «маятник»:

«Андрей Блинов подумал, что Таманцев сейчас или после ужина будет еще обязательно не менее получаса тренироваться в силовом задержании, в «качании маятника», в различных прыжках и перебежках, будет до третьего пота вырабатывать суплес (гибкость позвоночника, вырабатываемая упражнениями. – Прим. авт.), и Андрей с особой силой ощутил свою неполноценность».

Утверждать тренировки в «маятнике» – это право писателя, написавшего художественное произведение с элементами вымысла. Ни от одного смершевца автор не слышал о занятиях суплесом в боевых условиях.

Итак, ответы на вопросы – чему учились, как учились и каковы результаты учебы на практике у сотрудников СМЕРШа в противодействии спецслужбам гитлеровской Германии в годы Великой Отечественной войны – читатель найдет на страницах этой книги.

Московские смертники

Время все дальше и дальше отдаляет нас от тех событий, которые связаны с Великой Отечественной войной и, в частности, с некоторыми из ее страниц – героическая оборона Москвы, контрнаступление наших войск и провал гитлеровского плана «Тайфун» по захвату и уничтожению столицы.

Как говорится, города не ведут дневников, улицы не пишут воспоминаний, дома не оставляют мемуаров. Но их безмолвие – особый язык. Он понятен лишь тем, кто соединил свою судьбу с судьбой города. Об одном из таких людей, связавших свою жизнь с Москвой в грозное военное время, был и герой этой небольшой главы.

Ветераны – это золотой фонд любого государства. В народе уважают опыт, возраст и мужество тех, для кого война не кончилась. Они, эти оставшиеся долгожители, до сих пор досматривают цветные сны с баталиями на полях сражений и хитроумными оперативными операциями по разоблачению вражеской агентуры и обезвреживанию бандитов. То, что ветераны пролетели, проехали, прошли и проползли при защите Отечества, незабываемо для них и не должно быть предано забвению поколениями.

Имена наших ратников, сеятелей добра, должны помнить и власть имущие, ставшие теми, кто они есть сегодня, и простые граждане. «Гордиться славою своих предков не только можно, – писал А.С. Пушкин, – но и должно, не уважать оной есть постыдное малодушие».

Благодаря нашим молчаливым скромным героям и порою малообеспеченным сегодня, Родина смогла выжить в страшной войне, в которой немецким фашизмом было поставлено на кон само существование нашего народа. Это их, наших ветеранов, либерально-олигархическая элита, часть которой и сегодня при власти, через СМИ, функционирующие по законам дикого рынка, еще недавно презрительно называла «совками», неудачниками, недобитыми сталинистами, коммуно-фашистами, красно-коричневыми и прочими гадкими словами. Каких только грязных эпитетов на них не вешали, стоило им с теплотой вспомнить о своих быстро пролетевших годах. И ничего удивительного в этом нет – деньги стали определяющим мотивом деятельности говорящей и пишущей братии, а совесть – товаром.

Но люди не выбирают ни время, ни матерей, ни Родины. Ветераны – герои своей эпохи, они любят свои песни, дорожат прошлым, как и родителями, подарившими им жизнь. В истории человечества нет подвига, равного подвигу нашего народа во Второй мировой и Великой Отечественной войнах. Потому что еще никогда на свете не было такого открытого, могущественного и опасного для страны и ее народов вызова зла в лице гитлеровской Германии. Советская Россия выиграла это небывалое по масштабам и жестокости сражение, освободив от западноевропейских варваров не только себя и Европу, но и весь мир. И потому Запад не может простить ей этой победы, поскольку победа СССР над Гитлером означала победу и над Западом. Ведь именно в лоне западной демократии были взлелеяны и взращены сначала итальянский, а потоми и немецкий фашизм как высшая форма проявления его античеловеческой сути, о чем там не любят вспоминать западники и их пятые колонны на постсоветском пространстве…

Переписывая историю, некоторые западные борзописцы договорились до того, что не Россия, а Запад выиграл Вторую мировую войну. Руководители западных держав сдавали свои страны немцам в течение недель, мы выстояли и загнали фашистского зверя в свою берлогу и там добили. Некоторые, правда, признаются, что победа СССР с союзниками уполовинена. Ответ может быть тут только таков – не половину, а основную тяжесть войны Советский Союз вынес на своих плечах!

Как говорится, память – это медная доска, покрытая буквами, которые время незаметно сглаживает, если иногда не восстанавливать их резцом. К великому сожалению, с развалом СССР и приходом чванливо-хаповатых «новых русских», разбогатевших в одночасье по «доброй» воле высокого чиновничества, щедро раздававших госимущество только своим, – государству этот резец в 90-х годах оказался не нужен.

Скоро не стало и мастеров, умеющих работать резцом благодарной памяти. А потом были сорваны и медные доски. На могилах прошлого стали топтаться новые хозяева – разрушители страны, которую мы потеряли.

Многих трезвомыслящих людей это потрясало своими варварством и дикостью.

Мы должны помнить о тех, и кто выгравирован на этой доске, и кто ушел в небытие «неизвестным». К великому сожалению, с годами быстро тает список незащищенных, как никогда прежде, ветеранов, которым многие обязаны рождением, учебой, работой и самой жизнью сегодня.

Как сказал поэт Михаил Львов, -

Поклонимся великим тем годом:
Тем славным командиром и бойцам,
И маршалам страны, и рядовым,
Поклонимся и мертвым, и живым —
Всем тем, которых забывать нельзя,
Поклонимся, поклонимся, друзья.
Всем миром, всем народом, всей землей
Поклонимся за тот великий бой!

Именно такому живому славному бойцу прошлого автор пожелал поклониться в этой главе – Алексею Филимоновичу Бойко, которого знает с 1974 года по времени работы в центральном аппарате военной контрразведки КГБ СССР. О себе он никогда ничего не говорил, и только с годами через других сослуживцев постепенно вырисовывались контуры его личности и стали известны некоторые интересные факты из его войсковой и оперативной биографии.

Узнав, что он участник исторического Парада 7 ноября 1941 года, единственный из оперативного состава, кто остался в живых, автор решил написать о нем небольшой очерк. Именно это обстоятельство подвигло его, и он напросится и на встречу с Алексеем Филимоновичем, вдовцом, обитающим по соседству на Комсомольском проспекте. Жена Антонина Дмитриевна умерла несколько лет назад. Дети, два сына, два внука и внучка, живут отдельно. Появилось уже пять правнуков. Какой богатый человек!

И вот, несмотря на преклонный возраст, ветеран содержит небольшую квартирку в идеальном состоянии. Сам себя обслуживает: он и уборщик, и повар, и заботливый отец, дед и прадед. По его словам, он мастер по приготовлению щей, кулинарные способности которого высоко оценивают те, кто пробовал его блюда.

– Почему вы раньше никогда не говорили, что участвовали в Параде 1941 года? Не из-за природной ли скромности? – поинтересовался автор.

– Скромность, скромность… Знаете, она – середина между бесстыдством и стеснительностью. Скромность, хвастающая своей скромностью, это уже не скромность, а высокомерие, облаченное в одеяние скромности. Ложная скромность – самая утонченная уловка тщеславия, – отвечал чекист. – Только время способно вдохнуть интерес у потомков к их предкам, потому что оно – мудрый учитель, но, к сожалению, оно безжалостно убивает своих учеников. Вот и мое время пришло: болезни, боли, лекарства, госпитализации. Многих из моих сверстников время уже убило. Память только осталась о своих друзьях-товарищах. Я пока жив и хочу жить так, как хочу, как умею, не в тягость родным и близким.

– Прекрасно, вы остались бойцом, а потому сама смерть, наверное, испугалась оперативника.

– Нет, эта старуха не боится никого… Я ведь тоже был смертником.

– ???

Но обо всем по порядку…

* * *

Родился Алексей Филимонович Бойко 1 октября 1922 года в селе Кобриново Тальновского района Черкасской области. После окончания средней школы юноша в 1940 году был призван на срочную службу в армию. Попал в 19-й горнокавалерийский полк войск НКВД СССР, где прошел курс обучения молодого бойца, и в декабре того же года его направили в составе молодых солдат в 10-й мотострелковый полк войск НКВД в город Ташкент. Надо отметить, что в годы становления советской власти в республиках Средней Азии полк активно участвовал в боевых действиях против вооруженных формирований басмачей. На полотнище боевого знамени части имелись следы пулевых прострелов – отблески былых сражений…

– Где и как вас застало известие о начале войны? – интересуюсь у ветерана.

– Сообщение о нападении фашистской Германии на СССР поступило ранним утром 22 июня 1941 года, когда подразделения полка с полной выкладкой на плечах совершали очередной марш-бросок. Этот полковой марш-бросок стал незабываемым. Дело было в Узбекистане. Мы двигались вдоль горного ручья. Вдруг резкий звук мотоцикла. Он обогнал нашу колонну, пыля сухим лесом проселочной дороги, и исчез вдали. А пять минут спустя раздалась команда: «Привал!» Еще не успев скинуть на землю поклажу, я услышал тихое, не известно кем сказанное слово: война…

По приказу высшего командования уже в июле полку было дано указание срочно прибыть в Москву. По железной дороге подразделения части эшелонами прибывали в столицу. Москва в то время выглядела сурово. Прифронтовой мрачный город находился практически на осадном положении. Чтобы поднять боевой дух у населения, наша рота часто задействовалась для маршрутирования по Пятницкой улице, у Покровских ворот, в других местах города, дабы показать жителям – в Москве есть, остались защитники.

Полк сразу же вошел в состав 1 – й Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения им. Ф.Э. Дзержинского (ОМСДОН), которой командовал генерал Павел Артемьевич Артемьев, ставший с 1941 года сначала начальником Управления оперативных войск НКВД, а потом с октября 1941 по октябрь 1943 годов – командующим Московской зоной обороны. В 1943 году ему было присвоено звание генерал-полковника. Он был смелый и справедливый военачальник. Так, во всяком случае, о нем отзывались солдаты и офицеры НКВД.

– Какие задачи были поставлены перед вашим 10-м полком?

– Во-первых, в короткие сроки обеспечить высокую боеготовность части для возможного участия в обороне на ближних подступах к столице.

Во-вторых, проведение изучения местности с выездами на автотранспорте в районы Можайска, Наро-Фоминска, Серпухова, Михнева и других населенных пунктов с целью определения наиболее вероятных участков появления войск противника и организации боевых действий по ликвидации их прорыва.

В-третьих, при выездах преследовались также задачи ликвидации десантов и диверсионно-террористических групп противника, прочесывания лесных массивов. А то, что гитлеровцы будут активно работать в этом направлении, никто не сомневался. Столица манила спецслужбы нацистской Германии – это ведь была «десятка» в мишенной системе борьбы с нашими как оборонными объектами, так и органами государственной безопасности. Я выезжал на эти мероприятия в составе пулеметной роты.

В связи с быстрым приближением немецких войск фельдмаршала Федора фон Бока, командовавшего группой армий «Центр», столица готовила «достойную встречу» непрошенным гостям.

Постановлением Государственного комитета обороны (ГКО) «Об охране Московской зоны» от 12 октября 1941 года НКВД СССР предписывалось наведение «жесткого порядка» на тыловых участках фронта, прилегающих к территории Москвы с запада и юга по линии Калинин-Ржев-Можайск-Тула-Коломна-Кашира, которые разбивались на семь секторов. При НКВД СССР организовался штаб охраны Московской зоны, которому в оперативном отношении были подчинены войска НКВД, в том числе и наш 10-й полк ОМСДОНа, милиция, районные подразделения НКВД, истребительные батальоны и заградительные отряды. А уже 19 октября ГКО объявил Москву на осадном положении…

Нам нарезались также задачи по борьбе с паникерами, ворами, насильниками, грабителями, разбойниками, спекулянтами, мародерами и другой нечистью, пользующейся некоторое время неразберихой в городе, особенно в начальный период войны. Кроме того, мы отслеживали также случаи массового бегства мирного населения в сельскую местность к родственникам и в эвакуацию, а также контролировали процессы передислокации на Восток некоторых крупных оборонных предприятий.

В нашем полку была команда – выпускники снайперской школы. Это были лучшие стрелки нашего полка. Команде ставилась задача встретить неприятеля прицельным огнем, в случае его втягивания в Москву через западный сектор города. Охота планировалась вестись на офицеров и генералов, въезжающих в столицу. Для этой цели каждый наш воин знал «свой чердак» на Кутузовском проспекте. Наши станковые пулеметчики тоже имели свой сектор обстрела с чердачных помещений относительно высоких в то время зданий. Была полная реальность того, что противник сможет появиться на этом направлении – бронированный клин танкового генерала Гудериана стремительно приближался к столице со стороны Тулы.

– Алексей Филимонович, а приходилось ли вам реально задерживать в Москве мародеров?

– Такие факты были нередки. Мерзость появляется там и тогда, где и когда она надеется что-то урвать, жируя на несчастье своих жертв, и ее никто не заметит. Мы жестко пресекали подобные преступления в столице. Эти наглые потрошители чужого имущества хорошо были осведомлены о конкретных брошенных квартирах. Знали они, кто выехал, а поэтому часто действовали дерзко. Мы их вылавливали, передавали в органы НКВД, где отдельных субъектов судами военных трибуналов приговаривали к высшей мере социальной защиты общества – расстрелу. И скажу честно, такие жесткие карательные меры очень скоро дали положительные результаты. От мародеров столица стала постепенно избавляться.

* * *

– Алексей Филимонович, сегодня по рассекреченным документам ФСБ РФ, изложенным в книгах «Укрощение «Тайфуна» и «Лубянка в дни битвы за Москву», известно, что на случай вторжения гитлеровских войск быстро создавались группы сопротивления и подполья для ведения боевой, разведывательной и диверсионной работ, минировались различные объекты, запасалось оружие, взрывчатые и горючие вещества.

Недавно удалось прочесть материалы о том, что в тяжелые дни в органы госбезопасности в московскую группу пришла бывшая ткачиха с комбината «Красная Роза». Молодая девушка Аня Камаева, окончив ускоренный курс разведшколы, готовилась для физического уничтожения главарей нацистской Германии в случае захвата Москвы. После войны она продолжала свой тернистый путь разведчицы на нелегальной работе за границей. Она была одним из консультантов фильма «Семнадцать мгновений весны». Этот процесс был масштабен и всеохватен. Как это проходило?

– Я тогда не мог знать всех тонкостей, но со временем стало известно, что кроме этого минировались различные объекты, запасалось оружие, взрывчатые и горючие вещества, продовольствие для подпольщиков. Приготовления были необходимы, так как передовыми частями 4-й немецкой танковой армии по маршруту Рославль-Юхнов-Медынь-Малоярославец двигались к столице подразделения особой команды «Москва» во главе с начальником 7-го управления РСХА штандартенфюрером СС Зиксом. Задача у него была одна – ворваться с передовыми частями в Москву и захватить важнейшие объекты. Противостоять этому специальному подразделению врага должны были боевики ОМСДОН НКВД СССР, в особый период располагавшиеся в Доме Союзов и в ГУМе на Красной площади.

10-му полку совместно из Отдельной бригадой особого назначения ОМСДОН была поставлена задача – защита центра Москвы и Кремля по линии Охотного Ряда до Белорусского вокзала. Одна из моторизированных частей ОМСДОН участвовала в ликвидации прорвавшихся к мосту через Москву-реку близ Шереметьево немецких мотоциклистов и бронетранспортеров. Все они были уничтожены, попав в своеобразный огненный мешок.

Планировалось использование нелегалов-боевиков, входивших в состав нескольких подпольных групп, оставляемых в Москве в случае отступления и сдачи города. Их конкретные задачи нам не были известны, но мы догадывались, что это наши самые смелые воины, а по существу, – смертники. Они должны были ликвидировать немецко-фашистских бонз. По всей вероятности, и Аня Камаева должна была стать такой смертницей. Эта работа была возложена на начальника Московского областного управления НКВД М.И. Журавлева.

Немец почти что праздновал победу.

Спустя годы выяснилось, что в ночь с 8 на 9 октября 1941 года в кругу своих сообщников Гитлер хвастался: великий час пробил: исход восточного похода решен… Москва будет скоро окружена и стерта с лица земли. Но суд истории безжалостен!

– Алексей Филимонович, вы участник, как теперь известно, исторического Парада 7 ноября 1941 года. Как это было? Какая была погода? Стоял ли Сталин на Мавзолее Ленина? В последнее время в СМИ появились отдельные статьи, авторы которых пытались доказать его отсутствие, а показ вождя на трибуне мавзолея – монтаж. Даже Солженицын договорился до того, что назвал этот парад опереточным и заявлял, что Сталина в Москве якобы не было.

– Начну с конца. Глупости все это. Это не что иное, как попытка проходимцев и всяких нечистых на душу переписать нашу историю.

Парад принимал Буденный, с поздравительной речью выступил Сталин, которого я видел и слушал, стоя в одной из парадных коробок. Он сказал тогда, обращаясь от имени партии и народа к советским воинам, проникновенные слова, в которых до сих пор помню основной смысл. По памяти точно не передам их дословно, а вот то, что есть в исторической литературе, – полностью подтверждаю:

«На вас смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойны этой миссии!»

Именно так и сказал Сталин.

Надо отметить, что Москва уже на пятые сутки с начала войны была объявлена на военном положении. События развивались стремительно и, надо прямо сказать, не в нашу пользу. Нужно было показать миру и советским гражданам, что Москва стоит и выстоит. Необходимо было поднять планку патриотического духа, вдохнуть людям веру, что враг не войдет в столицу, что она, власть во главе со Сталиным, владеет обстановкой. Что касается погоды, то снегопад и сильный ветер в тот день мешали не только возможным бомбардировочным атакам противника с воздуха, но и церемонии прохода войск и военной техники. Снег падал то крупными мягкими снежинками, то вовсе переставал, чтобы через минут пять-десять снова швырнуть в лица не белые пушинки, а колючие небесные приветствия… Иногда порывы ветра чуть было не сбивали нас с ног.

Но вы посмотрите киношную хронику того патриотического действа и убедитесь в монолитности парадных коробок и синхронности шагов проходящих воинов мимо правительственной трибуны. Одна наша рота сразу после парада направилась на Волоколамское направление и почти вся полегла там. Возвратились в полк единицы – почерневшие от пороховой копоти, израненные, все в земле… Было много раненых моих боевых товарищей.

Помню, мы пели ротой песню, где были такие слова:

Мы выроем немцу могилу
В туманных полях под Москвой…

И вырыли ее – много немцев погибло на подступах к советской столице.

Я с остальными воинами по приказу командования убыл в Лефортово, на Красноказарменную улицу, дом № 4. В этом доме располагался штаб 10-го мотострелкового полка особого назначения. Мы прибыли в свои подразделения для решения специальных и, я бы сказал, специфических задач, которые выполнялись в Москве и в Подмосковье вплоть до середины 1944 года. В том числе по очистке столицы от «пятой колонны» и диверсантов. По существу, я «провоевал» в Москве, а потому «…Москвою привык я гордиться» и горжусь до сих пор. Стыдно было только в 1993 году, но не за столицу, а за власть предержащих, за их преступление. Вот тогда было не по себе… Той бойней разве можно гордиться. Это был наш позор.

В 1944 году выезжал в составе полка для выполнения специального задания НКВД СССР в Румынию.

– А как вы попали из пулеметчика в военную контрразведку?

– В декабре 1944 года приказом командира полка я был переведен в распоряжение отдела контрразведки СМЕРШа дивизии имени Ф.Э. Дзержинского на оперативную работу. А в начале апреля 1945 года, после непродолжительных занятий на курсах, меня откомандировали для работы в должности оперуполномоченного военной контрразведки СМЕРШа 98-го пограничного отряда Западного погранокруга в город Любомль Волынской области. По прибытии в часть в оперативное обслуживание принял маневренную группу и некоторые другие подразделения штаба погранотряда. Эта группа вела не только разведку, но и активно участвовала в боестолкновениях с бандитами разного пошиба: бандеровцами, оуновцами, уповцами, бульбашами, как только они себя и мы их не называли.

Так в течение 1945–1946 годов постоянно выезжал вместе с маневренной группой для борьбы с бандитским подпольем ОУН*-УПА* на территориях Волынской, Ровенской и Львовской областей. Встречались страшные картины кровавых следов недобитых лесных братьев – бандеровцев. Злодеяния националистов были страшными: заваленные трупами колодцы, зарубленные семьи тех, кто был призван в Красную армию, утопленные в водоемах колхозные активисты, задавленные и повешенные молодые девчата, кстати, украинской национальности, прибывшие из восточных областей на помощь землякам-украинцам, – учителя, библиотекарши, повара, медсестры, врачи, работницы почты, связистки и другие.

Охотились мы и за связниками ОУН* и УПА*. За лояльность к новой – советской власти бандеровцами вырезались или рубились топорами целые семьи ни в чем не повинных, как правило, незащищенных сельских граждан. В города бандеровцы боялись входить – знали, могут получить достойный отпор.

Кроме того, мы еще бандитов выкуривали, как тараканов из щелей, – всевозможных схронов и землянок, болот и лесов, нор и берлог, где они прятались от неминуемого возмездия. Иногда приходилось вступать в настоящие бои с неразоруженными, достаточно крупными отрядами оуновцев, в которых встречались даже немецкие военнослужащие. Правда, в последнее время, исходя из указания Службы безопасности ОУН*, они старались избавиться от «компрометирующего материала». Еще недавние украинские друзья гестаповцев и абверовцев теперь группами расстреливали немцев.

Война в этих местах шла и после войны вплоть до середины пятидесятых годов. Страдало местное мирное население, в основном сельское, терроризированное воинствующими националистами. Они крутили и крутили страшную мясорубку репрессий, хотя разум должен был им подсказать, что они ну никак не справятся с народом и его армией, вышедшими победителями в схватке с таким зверем, как фашистская Германия. Но они продолжали свое гнусное дело – боялись ответственности за свои злодеяния, а потом были обречены пакостить. Пуля их ожидала и по суду, и в боестолкновении с чекистами-смершевцами или ястребками.

– Какие правительственные награды, Алексей Филимонович, вы считаете самими дорогими?

– Самыми дорогими наградами я считаю те, которые получил как рядовой в военное лихолетье: за участие в оперативных мероприятиях в годы войны: орден Отечественной войны 2-й степени и медали «За оборону Москвы», «За боевые заслуги» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне». Они для меня самые желанные, самые дорогие.

– А дальше как сложилась ваша судьба?

– В 1946 году я был переведен в Москву, где до июля 1952 года работал сотрудником 8-го отделения отдела контрразведки МВД СССР. С 1952 по 1956 год обслуживал военностроительные батальоны, занятые на строительстве стартовых площадок для размещения зенитно-ракетных комплексов Московского округа ПВО, а с 1956 по 1975 год трудился в 1 – м отделе 3-го Управления КГБ СССР. Пришлось оперативно обслуживать ряд важных управлений Министерства обороны и Генерального штаба ВС СССР.

С марта 1975-го по март 1977 года состоял в действующем резерве органов КГБ. А потом настал естественный процесс – увольнение со службы. Кстати, этот понятный процесс я перенес спокойно. Надо было уступать дорогу молодым – это закономерность жизни. Наша зрелость закатывалась за горизонт, всходило солнце нового поколения сотрудников военной контрразведки…

* * *

Алексей Филимонович проводит большую патриотическую работу. Часто встречается со школьниками Центрального административного округа (ЦАО), рассказывая им правдиво о событиях минувшей войны, и особенно об обороне столицы и контрнаступлении под Москвой в зиму 1941–1942 годов и о проведенных операциях военными контрразведчиками по обезвреживанию наших войск от гитлеровской агентуры.

Он собирает материалы для музея о своем 10-м мотострелковом полке особого назначения ОМСДОН НКВД СССР, отслеживая судьбы своих однополчан. Хочет создать своеобразную книгу памяти о своих однополчанах.

Полковник А.Ф. Бойко является членом совета «Общественной организации ветеранов – участников исторического Парада на Красной площади 7 ноября 1941 года». В ней, как ему известно, на сегодняшний день насчитывается 77 человек.

С благодарностью и уважением поддерживает личные и деловые связи с сотрудниками Первой службы Департамента военной контрразведки ФСБ и ее ветеранами.

Он нередко выступает перед молодыми сотрудниками военной контрразведки Департамента ВК ФСБ РФ.

Автору этих строк довелось слушать негромкий голос Алексея Филимоновича о громких делах его поколения. Но в этих повествованиях полковник никогда не говорил о себе, о своих конкретных действиях, вершившихся порой в сложнейших ситуациях военного и послевоенного периодов службы, – больше речь шла о сослуживцах.

Вот уж действительно, достоинства человека есть драгоценные камни, которые красивее играют в оправе скромности. Об участии в конкретном деле он так и не рассказал. На мой вопрос – почему, ответил – я же не один действовал! В этом ответе он весь.

Наш герой – занятой человек, такие люди постоянно заняты и дома, и в обществе. У них нет времени оглядываться на окружающих, красоваться перед ними. Вот почему такие, как Алексей Филимонович Бойко, у которых, несомненно, много достоинств, но еще больше скромности, нередко годами остаются в тени, остаются незамеченными вчерашними друзьями и сослуживцами.

Автору хотелось нарушить эту закономерность, поздравить его с приближающейся славной датой 90-летия со дня образования органов военной контрразведки и пожелать ветерану крепкого здоровья и долгих лет жизни!

Потом мы эту дату отметили в своем коллективе – в Совете ветеранов военной контрразведки.

Подсказки войны

Начиная с 22 июня 1941 года и в последующие год-полтора руководство Красной армии еще было далеко от глубокого знания спецслужб противника, действовавших на всем театре военных действий. Наши фронтовые начальники не располагали достаточными материалами о разведывательных органах вермахта – абвере и других служб безопасности в системе РСХА, специальных школах по подготовке агентуры, забрасываемой в наш тыл, формах и методах подрывной деятельности вражеских спецслужб ит.д.

Это было суровое и позорное время отступления. Все знали, что «Красная армия всех сильней…», и вдруг наши войска, хотя мужественно с ожесточением сопротивляются, но сила пришельцев, незваных гостей, оккупантов одолевала силу советскую. Мы быстро катились на восток.

Вместе с красноармейскими частями отходили вглубь страны и военные контрразведчики, не имеющие солидного опыта подготовки и проведения особенно зафронтовых чекистских операций.

Со слов участника Великой Отечественной войны, ветерана СМЕРШа полковника Николая Васильевича Левшина, одного из первых начальников автора книги, во время его службы в органах военной контрразведки в Южной группе войск, время и обстановка быстро учили контрразведчиков. Не теорией брали, а практикой.

В тот тяжелейший для страны период армейские чекисты не имели четкого представления о сущности полномасштабной работы в условиях внезапного нападения и постоянных откатов нашей армии в восточном направлении.

Агентура подбиралась второпях, недостаточно изучалась, слабо отрабатывались легенды и способы связи при выполнении заданий. Забрасываемые во вражеский тыл наши негласные источники часто проваливались из-за поверхностных инструктажей. Их «кололи» гестаповцы на противоречиях и слабо отработанных легендах прикрытия. Ас другой стороны вражескую агентуру из числа советских военнопленных огульно считали предателями, хотя у некоторых фиксировались признаки явно умышленных действий в заигрывании с вражеской разведкой с целью таким образом выбраться из плена. Увлекались через военные трибуналы расстрелами «предателей», среди которых были граждане, способные на подвиги. Их нужно было выявить и, перевербовав, отправить снова к немцам с определенными контрразведывательными заданиями.

Думающие и принципиальные оперативники доказывали начальству, что надо смелее использовать подобных граждан ради достижения контрразведывательных результатов. Такой «чеховский» подход к предателям существовал практически до образования СМЕРШа. Его руководитель комиссар 2-го ранга Виктор Семенович Абакумов переломил эту закостенелую антигосударственную и порочную для контрразведки практику. Он предложил Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину при практически несогласии Л.П. Берии стратегию перевербовки отдельных агентов противника из числа советских военнопленных. В.С. Абакумов пошел даже дальше – предложил награждать конкретных соотечественников из числа подобной агентуры за их положительные результаты. Сталин снова согласился с трактовкой Виктора Семеновича «воспитательной работы» среди такого контингента бывших советских военнослужащих, попавших в плен в силу определенных обстоятельств.

В годы отступления, пояснил Н.В. Левшин, мы больше занимались разведывательной, чем контрразведывательной деятельностью, в основном в интересах армейского командования, которое, конечно, ждало такого рода информации. Ну а если и занимались агентурным проникновением, то ограничивались переброской в тыл противника агентуры и оперативных групп в целях разведки переднего края врага или прифронтовой полосы. Практиковались вылазки для совершения отдельных диверсионных актов: подрывов железнодорожных составов, мостов, рельсового полотна, выведение со стоя стрелок, арсеналов с оружием и боеприпасами.

– Что же подсказала война? Какие уроки она преподала? – поинтересовался автор у ветерана СМЕРШа.

– Она заставила, – пояснил он, – мыслить, сообразуясь с обстановкой. Война учила оперативников тому, чему не учили агентуристов в различных школах и курсах в предвоенное время. Возникла необходимость проведения контрразведывательной работы по ту сторону фронта – на территории, занятой противником. К сожалению, такого опыта у нас до войны тоже не было, что отрицательно сказывалось на состоянии упреждающих ударов по врагу…

* * *

Но, для того чтобы читатель имел представление о СМЕРШе, хочется кратко изложить мозаику сотворения чуда, – Ангела-хранителя Красной армии. Правда, он просуществовал всего три года, и после окончания войны в 1946 году СМЕРШ был расформирован. Мавр сделал свое дело – мавр может умереть. Время СМЕРШа истекло. Судьбами людей – бывших героев негласной войны с абвером и РСХА власть теперь не интересовалась. Они были не нужны. Армия сокращалась вместе с военной контрразведкой. Теперь партийцы могли и поруководить «грозой немецких спецслужб» – кого уволили по болезни, кого – по дискредитации воинского звания и должности, кого посадили за решетку, а к кому применили и высшую меру «социальной защиты» – расстрел. Но это случится потом, а пока…

СМЕРШ родился после того, как командиры прижатых к правому берегу Волги частей, соединений и объединений фронтов Красной армии вместе с кремлевским руководством поняли, что дальше отступать нельзя – это конец стране.

Это было самое опасное для государства время после сражения с гитлеровским «Тайфуном» под Москвой, когда вояки группы армий «Центр» вермахта уже рассматривали золотые купола Белокаменной в цейсовскую оптику своих биноклей.

Несмотря на то что Красная армия отогнала фашистов от Москвы, Гитлер устремился на юг России – ему позарез нужна была нефть Кавказа.

Изнурительные бои в верховьях Дона и по направлению Волги показали руководству страны, что армия на пределе возможностей. Сотрудники особых отделов сигнализировали о разбалансировке психологической и моральной обстановки в армейских рядах на разных должностных уровнях. Произошло самое страшное в войне – неверие в победу над врагом. Когда читаешь докладные Абакумова Сталину, ярко прослеживается суровая истина, сермяжная правда о реальной обстановке в войсках.

Нужно было что-то решать, причем решать НЕМЕДЛЕННО. Так возник суровый сталинский рескрипт.

Приказ № 227 «Ни шагу назад!», подписанный Сталиным, был издан 28 июля 1942 года в период тяжелейшего военного кризиса после поражения советских войск под Харьковом и сдачи Ростова-на-Дону. Этот приказ по-разному оценивается историками. Кто-то считает, что «Ни шагу назад!» и введение загранотрядов явилось доказательством кровожадности Сталина, кто-то – что жесткие меры чуть ли не повернули ход войны на 180 градусов. Вот его текст:

«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамена позором. Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток. Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения, и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, каждый красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны. Территория Советского Союза – это не пустыня, а люди – рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы и матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, – это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн. населения, более 80 млн. пудов хлеба в год и более 10 млн. тонн металла в год. У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских ресурсах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину. Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо, если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог. Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шаг/ назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности. Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас – это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли мы выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно, и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов. Чего же у нас не хватает? Не хватает порядка и дисциплины в ротах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять свою Родину. Нельзя дальше терпеть командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу. Паникеры и трусы должны истребляться на месте. Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования. Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины. Таков призыв нашей Родины.

Выполнить этот приказ – значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага. После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали далее около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи.

Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой.

И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель – покорить чужую страну, а наши войска, имеющие цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение. Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу? Я думаю, что следует. Верховное Главнокомандование Красной Армии ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Военным советам фронтов и, прежде всего, командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от 1 до 3 (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов, и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) формировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны

И. Сталин»

* * *

Этот приказ в буквальном смысле встряхнул армию. Он дал возможность сотрудникам особых отделов смелее решать поставленные задачи на всех уровнях. Для наглядности этого тезиса есть смысл привести пример острой реакции армейских контрразведчиков на события перед решающей битвой за Сталинград.

Сталинградским фронтом в июле-августе 1942 года командовал самовлюбленный генерал В.Н. Гордов. В общении с подчиненными отличался грубостью и порою даже жестокостью. Кроме всего прочего от командиров разных степеней во фронтовое управление особых отделов, которым руководил генерал-майор Н.Н. Селивановский, поступали жалобы об ошибках и некомпетентности в решениях командующего, могущих привести к тяжелым последствиям для войск.

Не раз военный генерал-контрразведчик обсуждал этот вопрос с членом Военного совета фронта Н.С. Хрущевым, но тот держал нос по ветру. Боялся развивать глубже эту тему.

– Николай Николаевич, Гордов, конечно, вспыльчивый, даже злой человек и никудышный командир, но вы же должны меня понять – я его подчиненный. Мне как-то неудобно «капать» на командующего, – хитрил Никита, понимая, что командующий назначен с одобрения Сталина. С другой стороны, он как бы подталкивал главного особиста фронта к судьбоносному действию.

И вдруг 25 июля 1942 года Николай Николаевич, понимая всю опасность сложившейся обстановки и боясь потерять дорогое время, совершил поступок. Он решился отправить в Москву телеграмму… самому Сталину, через головы членов Военного совета фронта, непосредственного начальника Управления особых отделов Абакумова и наркома НКВД Берии. Этот документ спасал Сталинград от падения, которое произошло бы в первой декаде августа – обстановка свидетельствовала тому. Недовольство Гордовым могло сорвать клапан в кипящем котле нескольких армий, входивших в состав Сталинградского фронта.

Шифровку в Москву готовил его подчиненный капитан М.А. Белоусов. Михаил Александрович, впоследствии ставший генерал-майором, руководителем окружного масштаба, вспоминал, что в подготовленной шифровке излагалась критическая обстановка на фронте, давалась отрицательная характеристика Гордову как военачальнику и человеку, сообщалось о негативной реакции в войсках на его назначение. В конце указывалось соображение, что при назначении Гордова рекомендовавшими его военачальниками на высокую должность допущена серьезная ошибка, которую необходимо как можно скорее исправить.

Селивановский знал, какой опасности он себя подвергает, на какой риск идет, – время было горячее в прямом и переносном смысле. В кругу же своих сотрудников, посвященных в содержание шифровки, он был откровенен:

«Неважно, что будет со мной, что станет с нами. Главное, спасти Сталинград. Спасти страну. С Гордовым мы ее не спасем – мы проиграем Сталинград!»

На следующий день из Москвы пришла телеграмма.

Вызывал нарком НКВД.

«В Москве, – вспоминал Селивановский, – Берия долго меня ругал, заявляя, что я сую нос не в свое дело, что назначение командующих фронтами – прерогатива Верховного командования».

В отличие от Берии Абакумов воспринял информацию своего подчиненного спокойно. Берия же после встречи с Селивановским вызвал Виктора Семеновича и начал орать:

– Какого хрена твой Селивановский лезет не в свои дела? Ты что, всем своим подчиненным так разрешаешь работать? Это же настоящий бардак! Нашелся полководец! – кипятился раскрасневшийся Лаврентий Павлович, меряя быстрыми шажками коротких ног красную дорожку в кабинете.

– Нет, это общие дела, они же касаются судьбы страны, – последовал дерзкий ответ набиравшего силу и авторитет начальника военной контрразведки.

– Что ты мне хреновину несешь, патриоты дешевые нашлись, как сговорились, – продолжал злиться Берия из-за того, что Селивановский вышел напрямую на Верховного…

Абакумов знал, что Гордова назначил сам Сталин по рекомендации Тимошенко, а поэтому поначалу осторожно относился к информации своего подчиненного. И все же в конце июля 1942 года намеревался доложить о взрывоопасной обстановке в войсках. Но случилось то, что случилось.

Телеграмма попала в цель. Уже на следующий день после доклада Селивановского в Ставке был издан приказ № 227 под названием «Ни шагу назад», содержание которого приведено выше.

Сталин среагировал в своей манере:

– Товарищ Абакумов, в таком случае поезжайте с комиссией от моего имени в Сталинград и разберитесь там. Переговорите с командирами и политработниками, подключите свои возможности, хотя то, что нам доложил Селивановский, очень меня насторожило. Ставке нужна правда и только правда. Сами понимаете, как говорят, душой измерь, умом проверь, тогда и верь. Вам я доверяю установить истинную причину фронтовой грызни. Да, обратите внимание, есть ли опасность разрушения принципа единоначалия.

Сталин замолчал, попыхтел притушенной трубкой. Потом стал раскуривать ее, пока не показались струйки сизого дыма, и добавил: – Имейте в виду, – операция секретная.

– Ясно, товарищ Сталин, – отчеканил Абакумов по-военному. Он умел это лихо делать…

Но Сталин не был бы Сталиным, если бы не перепроверял информацию. Он считал, что во всех делах полезно разумное недоверие. И в то же время вождь хорошо знал наказ Демокрита – не относись ко всем с недоверием, но будь со всеми осторожен и тверд.

Параллельно комиссии Абакумова 12 августа 1942 года он послал на Сталинградский фронт и группу военных во главе с начальником Генштаба А.М. Василевским. И вот когда по возвращении их в Москву он синтезировал информацию, стало ясно – Василия Николаевича Гордова надо непременно менять, и как можно скорее. От напряженной обстановки у него возник нервный срыв. В Сталинграде нужно было иметь стальные нервы или не иметь никаких. Его назначили заместителем командующего фронтом.

Новым командующим Сталинградским фронтом стал генерал-полковник А.И. Еременко при старом члене Военного совета фронта Н.С. Хрущеве. Они вызвали на беседу Чуйкова.

Вспоминает В.И. Чуйков:

«Мне объявили, что меня назначают командующим 62-й армией и поставили задачи. Смысл установок сводился к следующему. Немцы решили любой ценой взять город. Отдать Сталинград фашистам невозможно, отступать дальше нельзя и некуда. Командарм 62-й армии генерал Лопатин считает, что его армия город не удержит.

Наконец командующий фронтом спросил:

– Как вы, товарищ Чуйков, понимаете задачу?

Я не ожидал, что мне придется отвечать на такой вопрос, но и раздумывать долго не приходилось: все было ясно, понятно само собой. И тут же ответил:

– Город мы отдать врагу не можем, он нам, всему советскому народу, очень дорог; сдача его подорвала бы моральный дух народа. Будут приняты все меры, чтобы город не сдать… Я приму все меры к удержанию города и клянусь: оттуда не уйду. Мы отстоим город или там погибнем.

Командующий и член Военного совета сказали, что задачу я понимаю правильно».

Это все общеизвестные факты, но мне хочется остановиться на роли Абакумова в этой поездке и беседе со многими военными – офицерами и генералами. В том числе и с генералом Гордовым. Нашлось время пообщаться и со своими подчиненными. Был разговор также и с Чуйковым, который в своей беседе привел ряд фактов, свидетельствующих о бестактности и упрямстве Гордова, а также о частых его непродуманных решениях, которые могли обернуться поражением наших войск и большой кровью.

Заглянул он, естественно, и в Особый отдел фронта. Начальник отдела Николай Николаевич Селивановский доложил Виктору Семеновичу о проделанной работе за месяц. Результаты были впечатляющими. Эту справку Абакумов забрал с собой для доклада Сталину.

* * *

Надо сказать, что август был «урожайным» для особистов Селивановского.

Так, в конце этого месяца в штаб Сталинградского фронта была передана перехваченная военными контрразведчиками радиограмма, направленная командованием 4-й танковой армии противника под началом генерала Германа Гота в свою ставку такого содержания:

«4-я танковая армия имеет задачу к 1 сентября соединиться с 6-й армией, а затем войти в Сталинград. По обстановке видно, что в захвате Сталинграда примет участие лишь часть войск 6-го армейского корпуса румын, остальные же войска корпуса будут прикрывать правый фланг южнее Сталинграда».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

* Организации, запрещенные в РФ.

Вернуться