Salve…
Стихотворения
Паола Урушадзе

фотография на обложке Тамта Кикалейшвили

© Паола Урушадзе, 2022

ISBN 978-5-0056-0534-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

***

Моей дочери Екатерине Гегиа,

а также друзьям —

детства, юности, всей жизни…

К памяти
(ночь)

Люблю, когда без скобок, без купюр
Ты гонишь время – все мечты, все были,
Рассветы, грозы… вот и Радж Капур
По главной улице проплыл в автомобиле…
А следом – люди, сверху – птичий грай.
Пятидесятые… и птицы тоже в раже.
Безумцам честь за сны и за миражи, —
Пятидесятые… смотри – не заиграй!

Миражи, сны… не замирай, встряхнись, —
Мы долетели, мы почти у цели,
Мы на горе. Взгляни, скорее, вниз,
Там весь Тифлис! Там голубые ели,
Магнолии, и тот, огромный, тис,
Что рухнул навзничь на Страстной неделе.
Прислушайся – всё тот же птичий грай,
И ветер свеж, хоть и не так уж молод…
А он всё уменьшается, наш город —
Скорее, вниз! Успеем на трамвай.
А время молодеет. Двадцать пять
Годков долой… Три шага до подножки.
Но это не трамвай уже, а дрожки!
И к лучшему. В них можно и поспать…
Ну, а пока —
Гони!
Быстрее!
Вспять!

2014

О тех стариках

Наверно, вы правы – тот мир невозможен,
Уж слишком жесток, бесноват и безбожен, —
Недаром он рухнул – колосс…
В нём новости утром читались, как треба,
Зато за домами не пряталось небо,
Ночами так сладко спалось.
Вы скажете – «детство»! Вы правы, наверно,
И всё же там было не так уж и скверно —
Не только безумье и зло.
Вы судите только по чёрным приметам.
Оно так и было, но всё же, при этом,
Нам так повезло!

В том мире, по-вашему, полностью лживом,
Они были с нами, они были живы…
О, как мы любили прижаться – с разбега
К их душам – к теплу отшумевшего века…
Ни в школе, ни дома, ни в смуте вагонной
Он был нам не страшен – тот мир заоконный…
От мира иного лежали ключи
У них, не умевших ни лгать, ни учить, —
В худом портмоне…
Между книг…
За иконой…

2014

«О, не скажи… Недаром Морвокзал…»

Не вороши… там не осталось тайн, —

Сплошной сквозняк! Как на морском вокзале…

И сколько эти книги ни листай,

Они смолчат. Они – своё – сказали…

О, не скажи… Недаром Морвокзал
Сверкнул блесной. Он тут не рифмы ради.
Играет музыка. Флажки, как на параде.
Всё от души. Никто не подсказал.
И он нам рад: «Пожалуйте, польщен…
Я тут на днях послал пассатам вызов,
Но передумал, – обойдёмся бризом,
Он тоже тайнами неплохо оснащен.
Но, кроме тайн, в нем что-то есть ещё,
Что неподвластно берегам и визам…»

И пляж уже не кажется миражем —
И вид всё тот же, и веранда та же:
Дощатый пол. Брезентовый навес.
Тут нам от шторма с вечера депеша,
Прочтём её, взволнуемся, опешим…
Она не спешная, но в ней полно чудес.
Пусть для кого-то это хлам и тина —
Ночной кошмар на утреннем песке,
А нам волной обглоданный ботинок
Уже сказал, где он бывал и с кем…

Смотри, смотри, не отрываясь – в оба,
Она тебе не кажется Ниобой
Та – одинокая – коряга на скале?
А скалы в море – граждане Кале —
Вот-вот, и двинутся – им море по колено…
А там, вдали… он вырвался из плена,
Когда-то в море канувший корабль.
Он невредим. Его никто не грабил…

Но мы мешаем… Отойдем в сторонку.
Тут дети снова гонятся за крабом,
И краб опять выигрывает гонку
Своим, никем не превзойденным, драпом —
К себе!
В песок!
В шуршащую воронку.

А кто-то тихий взял уже на мушку
Те – к валунам прилипшие – ракушки.
Он в этот миг Али-Баба и Крез.
Он, как и мы, не верит этой чуши:
В таких ракушках не найти жемчужин…
Давай, попробуем…
Жаль, времени в обрез.

Мы не увидим, как сойдут на сушу
Сто лет назад пропавшие матросы,
Мы так их ни о чем и не расспросим,
Они, увы, не нам откроют душу,
Прося взамен – кто ром, кто папиросы.

Что ж, не беда… Попозже наверстаем.
Ну, а пока мы просто полистаем
(Хотя он тут и вовсе ни при чём) —
Тот неожиданный, тот глянцевый гостинец —
Журнал, забытый судовым врачом
В одной из старых
Гагринских
Гостиниц…

2013

Богатство
(Из детства)

Оно было везде – в борозде на коджорской дороге,
На церковном кресте, в тополином листе на пороге,
В торопливом прохожем – по внешнему виду —
                                                                      обычном,
В новогодней звезде, в придорожном кусте
                                                                ежевичном…

Оно было везде… Ты его уловил, и готово —
Ты другой, ты в игре, но не знаешь ответного слова,
И не знаешь, как быть, и не знаешь, куда тебе деться,
То ли к тополю взмыть, с невидимыми птицами
                                                                          спеться,
То ли тихо кружить по проулкам безгласным и узким,
То ли с криком нестись по крутому Верийскому
                                                                          спуску…

Оно было в тебе… но слова с ним не смели тягаться,
И при чём тут они, – при таком-то несметном
                                                                     богатстве?
И к чему, и на кой, когда мир так огромен, так лаком,
Его мерить строкой
                                 и гасить
                                         восклицательным знаком?!

2011

«О том, что всё меняется, течёт…»

О том, что всё меняется, течёт,
молчало море. Гладило, ласкало,
но временами всё же пропускало
две-три волны с насмешливым оскалом,
но ты не принимала их в расчёт…

И время тоже не всегда молчало,
но вечно путало: конец или начало?
Или мычало – смысла не понять…
Оно текло в каникулы и лето
всё по тому же старому билету
и тем же ходом возвращалось вспять…
А в зимний вечер укрывало пледом,
но о себе не подавало знака.
И в сотый раз… и каждый раз инако:
кому-то кто-то был до смерти предан,
дышала ночь… гремел прибой Канака…

2011

ХХ век

Чтоб не наскучил срок земной,
В рождественский носочек
Он мне подкинул
                          свой —
                                  родной, —
Давно отрезанный войной
Серебряный кусочек…

И с этих пор они со мной,
Как будто так и надо —
И Тэффи, и Паллада…
И Петербург не Петроград,
Еще не сыгран «Маскарад»,
И Дапертутто, как живой,
Совсем другой…

Им хорошо, тепло и мне,
И оттого темно вдвойне:
Как ни крути, как ни ряди,
Но «некто в сером» впереди,
А с ним – судьба и участь,
И не слова уже, а факт:
Вишнёвый сад. Последний акт…
На сцену входит Ужас…

2011

Подвал

Внезапно, среди бела дня,
Прошёлся дождь, слегка звеня,
И вдруг дохнуло адом…
Подвал… но, явно, не из тех —
Духанов для мирских утех,
Для пиршеств до упада, —
Скорей из древних, нежилых,
Из тех, чьи своды тяжелы,
И тайный ход ведет к реке…
И вновь без скарба, налегке,
Они бегут к излуке,
Бегут от ядер и резни,
Бегут оборваны, грязны,
Бегут, выстраиваясь в ряд,
И что-то тихо говорят,
И с ними дети… слуги!..

Век восемнадцатый. Не мой.
Но отчего случился сбой?
Наверно, дождь тому виной.
Слепой…

2011

«День до сумерек не дожил, …»

А. Пятигорскому

День до сумерек не дожил, —
Не прочтён, не подытожен…
Кем же был он – тот прохожий
В допотопном макинтоше,
Наугад махнувший шляпой
Из (ленд-лизовского) фетра?

Ель подскажет,
Дрогнув лапой,
В день,
             когда не будет ветра.

2014

Во двор! Во двор!

Повальный грипп. Весь город в карантине.
По лестнице, как по отвесной льдине,
Скатись во двор… Он знает заговор
От всех напастей, горестей и казней —
В такие дни нет друга безотказней,
Чем старый двор…
Ни злобы, ни корысти…
Тебе, тебе! – на вырост, на стихи
Весь этот сбор осенних трав и листьев.
Пока они шуршат, пока они сухи,
Пока их не смололи до трухи
Худые холода и злые ураганы,
Скатись во двор и прежним дурачком
То вороши их, то кружись волчком,
То, затаив дыхание, ничком,
С размаху, падай в ржавые курганы,
Чтоб надышаться ими допьяна,
Наслушаться… Не думая, при этом,
О том, что всё вокруг когда-то было летом —
Июлем, Августом… (какие имена!).

2014

«Где ширма с райскими цветами…»

Где ширма с райскими цветами
И ваза с тройкой камышей?
Где фрукты из папье-маше,
Бювар со старыми счетами
Или хрустальное яйцо,
Что и во мгле могло светиться?
В нём тоже пряталось лицо
Нездешней птицы…

А где те кресла и диван,
Куда потомок их девал?!

Они уходят – те, кто старше…
Еще и тем уход их страшен,
Что гаснут, словно угольки,
Подъезды, окна, уголки…

Но чьи-то вещи, чьи-то платья
Еще о чём-то говорят…
Пока. Надолго их не хватит —
Истлеют, съёжатся, сгорят,
А, в лучшем случае, оплатят…
Дорогостоящий обряд…

2011

Отрывок

…Ну, а потом?
Неужто суп с котом…
А после – ни стиха тебе, ни песни, —
Темно и глухо – не пройти, хоть тресни,
Кромешный мрак. Одна сплошная топь,
А следом – тьма травой заросших троп,
Ну, а потом? Потом ещё чудесней…
Совсем нежданно, и скорей – в четверг
Дождем трескучим грянет фейерверк,
Но нам не скажут – в честь какой победы…
И песни перепетые (не счесть!)
Нам снова пропоют в её же честь,
Коврами застилая парапеты…
Мы сквозь нору, прорытую кротом,
Легко войдём в наш старый двор и дом,
Но не узнаем ни двора, ни дома,
И прочь уйдём – ведущий и ведомый —
В неведомое, вечное потом…
– И снова те же фейерверк и песни?
– Нет, что-то новое… и не в пример чудесней…

2013

Из детства

Пахнет акацией, пахнет дождём,
Пахнет землёю, а кажется – небом…
Кто-то из близких еще не рождён,
Кто-то вдруг взял и укутался крепом,
Стал неподвижен, угрюм и тяжёл,
А про него говорили: «Ушёл», —
Звучало нелепо…

У памяти много таких кинолент…
Гляди, у веранды дощатой
Кто-то водой заливает цемент
И вяжет, и вяжет лопатой…

Было и враз затянулось быльём…
В гости ходили, варили бельё,
И всё это было… было…
Помнишь, как пах тот куриный бульон
И то – земляничное – мыло?

2011

Муша
(подъем Белинского)

То к вершине, то с вершины
(Муравей с крылом мушиным!)
Всё тащил кому-то на дом,
Привязав к спине канатом,
Обветшавшие за годы —
То рояли, то комоды,
То спеша, то еле-еле.
Временами что-то пел.
И совсем он не хотел,
Чтобы мы его жалели…

Жили ярко, жили громко
В тех потёмках, в той низине
Эти странные потомки
Беглых воинов, визирей…

Ах, как были непохожи
На других – иноплеменных —
Эти дворничихи в кошах,
В пёстрых юбках неизменных,
Эти пильщики в галошах,
В чёрных фартуках из кожи…
«Сулейман! Азиз! Фатьма!»
Тьма…

2011

Двор
(июль)

Он нынче беден, он почти что голь,
Как мало в нём от прежнего, от сада,
И всё же, как-то, тянет свою роль
За счёт туты, небес и винограда…

Туте-то что! Ей жаловаться грех, —
Неряха старая, а всё вольней, всё выше:
Давно пропали вишни и орех,
И можно дотянуться без помех
До наших окон…
До соседской крыши…

Была бездетной… в марте понесла.
Двор весь в крови от переспелых ягод!
И старый дворник, ошалев от тягот
Наследного, глухого ремесла,
Грозит ей карами.
Устало.
Не со зла…

2011

«…Ад был в лавочке лудильщика …»

…Ад был в лавочке лудильщика —
Черти что-то там паяли,
Чёрт, играющий в носильщика,
Зло шипел из-под рояля…
И старик с мешком старья
Из того же был сырья…
И причём тут эти ахи?
Наше детство, да без страха,
Без глухих разрывов в сердце,
Без смятенья в животе?..
Страх приправой был к еде,
Позабористее перца.
Без него, без этой жути,
Меньше стоил бы наш рай:
Папе лучше, папа шутит,
Затянулся папиросой…
Ожила, вздохнула осень,
Покачнулась, и вперёд —
В день рожденья…
в Новый год…

2011

Новогоднее

До Нового года лишь пара секунд, —
«О, если б часы осеклись вдруг и стали!» —
Напрасно на чудо надеешься, старый,
Надумаешь скрыться, – везде засекут.

Куранты, будильник и старый брегет
Под локоть подхватят и мигом спровадят.
Что толку цепляться за спинку кровати,
Хвататься за стулья. Тебя уже нет.

Тебя уже нет. Ты для века – утиль.
Он молод. Он только в начале пути…
Давай, пожелаем ему – на авось,
Чтоб всем его детям спокойно спалось,
И чтоб не лепил он к доходам и льготам
Сравненье с тобою —
                                 тринадцатым годом.

2014

Жук-навозник

Тут явно какая-то метаморфоза,
И он неспроста – этот шарик навоза,
А тот, кто сейчас по тропе его катит,
Когда-то вождём был бесчисленной рати.
Он был человеком. Он бога обидел,
И бог отомстил. Ты согласен, Овидий?
Ты прав. Далеко моей сказке до мифа, —
Комочек навоза не камень Сизифа…
И пусть он свой шарик по-прежнему катит
С востока на запад – по глади, по гати,
Вдоль пыльных обочин, поросших репеем,
И пусть остается, как был – Скарабеем…
А жизни хватает своих превращений,
И милостей божьих, и божьих отмщений,
И всякого рода коров и ослов в ней
В избытке, и все – с непростой родословной…

Коджори, 2014

Пингвины

У бездны вод на содержании,
У вечной стужи под опекой, —
Идут по льду, как каторжане
Из девятнадцатого века.

Куда идут? В какие дали?
Как в той пословице у Даля:
С какой тоски, с какой печали
Их шеи так равны с плечами?
Наверно, есть причины веские
И не простые – королевские…

Куда бредете вы, касатики?
В одних лишь мантиях… В Антарктике!

2015

Закат

Как будто все старые воры Багдада
Решили спастись от грядущего ада,
И всё, что имели, чем были богаты,
Отдали закату —
Агаты, рубины, кораллы, алмазы —
Всё, что награбили, наворовали…
Отдали, и разом застыли в намазе,
Видны только алые их шаровары.

Коджори, 2015

Вещи

Подолгу молчать не умели. Им было
О чём говорить. Начинали чуть свет…
Вещал о былом, пусть невнятно, но с пылом,
Дыша имбирём и корицей, буфет…

Повенчанный с зеркалом, в рамке овальной,
С печальным рассказом о доме опальном,
О людях, невиданных ныне пород,
Чуть позже к нему подключался комод…

От них в стороне, не мешая трещать им,
Стоял гардероб. Он был чревовещатель.

Поодаль, у стенки, стоял умывальник,
При свете болтун, а ночами – молчальник.
Фасад его мраморный жив и поныне
В тени тополей, кипарисов и пиний.
Двум старым хозяйкам служил он когда-то,
А ныне на нём
                      имена их и даты…

2011

«Как хорошо, что я могу мечтать…»

И.Ч.

Как хорошо, что я могу мечтать.
По сути, это всё, что я умею.
Немею, глохну…
Время мчится вспять,
Я вслед за ним…
Цепляюсь за камею,
За блузку тётушки, за воротник пальто,
Дверную ручку,
Вешалку в прихожей,
За сад Арто, за литерную ложу,
За чей-то тихий разговор про то,
О чём и мы толкуем – слово в слово —
Тбилисской ночью, под соседским кровом,
Бренча в мешочках фишками лото…

2015

Сухой мост

Чай пили, ложки мыли,

По-немецки говорили:

Мы по лестнице бежим,

Мы считаем этажи,

Раз, два, три, четыре,

Делим, делим на четыре… и т. д.

Старая детская считалка

Если знаешь, когда уходить со двора,
А когда возвращаться и жмуриться снова,
Знаешь, сколько шагов до крыльца золотого,
Петушиное слово – «пора – не пора», —
Это игра.

Если же ваш безупречный немецкий
Никому здесь не нужен, а дедушкин нэцке
Уже продан за грош, и вам не на что жить,
Если в старых карманах одни только дыры,
И вам нечего больше делить на четыре,
А в остатке сухом лишь одни этажи, —
Это – жизнь…

2011

«Всё, как ты любишь: вечер тих и мглист…»

Всё, как ты любишь: вечер тих и мглист,
И скоро свет на улице потушат.
Как головой поникший гитарист,
Ты вновь и вновь настраиваешь душу…
Чтобы найти
                   тот – самый верный – тон:
Осенний сумрак… палых листьев шорох —
Но всё не то, не то, не то, не то —
Подмочен порох… и душа, как в шорах…
Но как её согреть, разбередить,
Чтоб ожила, затрепыхалась птицей?
Надежда есть… и ночь вся впереди,
И утро тоже может пригодиться.
Читаешь письма. Но глаза сухи,
А в письмах столько мелочей забавных

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.