Алиимир Злотарёв
Поглотители

Глава 1. Наживка

20-го марта 2018-го года в 17:00 в пгт Губатово раздался сигнал тревоги. Сводный батальон сухопутных войск, расквартированный здесь для защиты местного населения от теней, тут же поднялся на ноги. Несмотря на то, что врага заметили на востоке поселка, командование решило прочесать его весь. На всякий случай. Эти тени, как вода, просачивались в любые щели. И бойцы по заранее составленным маршрутам отправились на обход территории.

Командир второго отделения разведвзвода сержант Броднин сидел за столом в дежурке, закинув ноги на стол. Он бросал теннисный мяч в стену и ловил обратно, когда до него донесся вой сигнальной трубы. Тут же скинув ноги и упустив пролетающий мячик, он встал и прислушался. Затем повернулся к помощнику.

– Кирилюк, дуй к дежурному по части. Уточни, выдвигаться нам или нет.

Запыхавшийся Кирилюк вернулся через три минуты и, вздохнув, сказал выдвигаться.

– За двадцать минут до конца наряда, – пробубнил он.

Спустя полтора часа дежурное подразделение, десять бойцов с Бродниным во главе, заканчивало осмотр своей территории. Они двигались по тропе от поликлиники к заброшенному общежитию. Солнце уже село, и на землю опустились сумерки. Молчаливые, обволакивающие, непроницаемые.

За время обхода подразделение никого не встретило. Бойцы переговаривались, безразлично посматривали по сторонам, периодически раздавались смешки. Только Броднин, широкоплечий крепкий брюнет тридцати трех лет, выглядел сосредоточенным. Глаза были прищурены, губы плотно сжаты, черная шевелюра, обычно разбросанная по голове и закрывающая уши, убрана под кепку. Татуировка над правой бровью – небольшой знак вопроса – изредка подергивалась. С высоты своего почти двухметрового роста он осматривал местность, как волк на охоте.

Бойцы подошли к двухэтажному общежитию, вокруг которого стоял проржавевший ободранный сетчатый забор. Знакомый импульс интуиции ударил Броднина в солнечное сплетение. Сердце затрепетало, адреналин ворвался в кровь. Сняв автомат с предохранителя, Броднин дал команду двум бойцам обойти здание.

– Товарищ сержант, вы их чувствуете, да? Они там? – спросил рыжий парнишка.

Он только два месяца назад прибыл на передовую и впервые вышел на задание. Броднин посмотрел на него уничтожающим взглядом. Парнишка смутился.

Вернувшись, бойцы доложили, что, помимо центрального входа, в общежитии имеются два пожарных выхода по бокам. Броднин улыбнулся.

– Тогда вы берете пожарные выходы, а ты, – указал он на любопытного парнишку, – остаешься караулить центральный вход. Если оттуда выйдет кто-то, кроме нас, убивай.

Одним из необъяснимых явлений нашествия теней являлось отсутствие электричества в радиусе десяти километров от места скопления тварей. Люди на передовой вернулись в Средневековье. Бойцы подразделения подожгли факелы, и сгустившаяся темень моментально разбежалась. Прикрепив концы факелов к цевью автоматов, они вошли внутрь.

Озарив холл светом, бойцы увидели впереди лестницу, уходящую наверх, и двери, слева и справа, ведущие в коридоры с комнатами. Вновь окатила волна адреналина. Губы расплылись в предчувствии добычи. Броднин указал двум ближайшим бойцам следить за лестницей и правым коридором и повел остальных в левый. Они поочередно проверили каждую комнату, но никого не нашли. Броднин приказал осмотреть правый коридор, но и здесь также никого не было.

Вернувшись в холл, сержант вытер вспотевшие ладони о брюки.

– Спицын, Макаров, останетесь здесь. Остальные наверх, – приказал он.

Планировка на втором этаже была такой же, как и на первом. За исключением лестницы на чердак возле правого коридора. Броднин взял троих бойцов и отправился наверх. Там оказалось пусто. Спустившись, сержант ворвался в левый коридор 2-го этажа и с грохотом начал распахивать двери комнат. Дезориентированные отсутствием приказов бойцы следовали за ним. Проверив левый коридор, сержант отправился в правый. Тоже никого. Второй этаж был необитаем.

Броднин с ошеломленными глазами остановился посреди коридора. Мысли путались. Он ясно чувствовал присутствие теней. Чутье еще никогда его не подводило. Твари были где-то рядом.

– Ладно, спускаемся, – сказал он.

Выйдя из общежития, бойцы заняли круговую оборону возле центрального входа. Последним вышел Броднин и огляделся по сторонам.

– Может, ошибся, Яр? Бывает, – сказал младший сержант Кольцов.

Это был рослый парень двадцати семи лет с квадратным носом и короткими русыми волосами торчком. На его правом безымянном пальце блестело обручальное кольцо. На верхней губе белел маленький шрам. Броднин сморщил нос и посмотрел на сержанта. Потом вжал правый кулак в левую ладонь и хрустнул пальцами.

– Они здесь. Я их чувствую.

Посмотрев на небо, Броднин перевел взгляд на Кольцова.

– Есть у меня одна мысль. Дай-ка твой автомат.

Младший сержант нахмурился.

– Зачем?

– Надо, – сказал Броднин.

Кольцов поднялся и передал автомат. Броднин взял его за цевье, поставил на предохранитель и вырубил парня прикладом.

Тело Кольцова бревном грохнулось на крыльцо. Остальные бойцы обернулись, и, забыв про оборону, ошалевшими глазами уставились на сержантов. В голову ударил адреналин. Броднин дикими глазами осмотрел подразделение.

– Кирилюк, Петухов, связать ему руки и привязать к забору. Автомат оставить рядом. Остальные за мной в пятиэтажку напротив.

Бойцы, переминаясь с ноги на ногу, переглянулись. Броднин широко расставил ноги и снял автомат с предохранителя.

– Исполнять… – процедил он.

Кирилюк и Петухов тут же пришли в движение.

Пятиэтажка напротив располагалась в тридцати метрах от общежития. Бойцы подразделения заняли квартиру на 1-м этаже и потушили факелы. Тьма окутала людей, словно осьминог щупальцами, и сдавила уши тишиной.

Спустя полчаса Кольцов пришел в себя. Какое-то время он мутными глазами водил из стороны в сторону и, лишь окончательно осознав своё положение, начал дергаться и орать, проклиная Броднина такими словами, что даже последнему сутенёру стало бы стыдно. Броднин, оживившись, подошел ближе к окну.

– Скоро нагрянут. Так просто добычу они не оставят, – пробормотал он и повернулся к подразделению. – Приготовиться!

Через десять минут со стороны поликлиники прилетели звуки, похожие на ржание стаи гиен. Бойцы подлетели к окнам, сняли предохранители с автоматов, но сорваться раньше, чем поступит приказ, никто не решился. Броднин забрался на подоконник и замер, как бегун на старте.

– Пора? Или как? – не выдержал любопытный парнишка.

– Рано, – отрезал Броднин.

В темноте он разглядел расплывчатые человеческие фигуры, окутанные черным дымом. Штук тридцать. Плотной группой они бежали по тропе со всех ног, издавая гиканье и утробные звуки. Казалось, огромное древнее существо из преисподней вырвалось на свободу и опьяненное вольным воздухом и голодом надвигается на добычу. До Кольцова оставалось пятнадцать метров.

– Сейчас! – дал команду Броднин и спрыгнул с окна.

Бойцы выпрыгнули следом и, стреляя на ходу, побежали наперерез теням. Улица наполнилась отчаянным воплем. Твари бросились врассыпную, пытаясь окружить подразделение.

В груди бурлило. Броднин в эйфории целился в одну, в другую, в третью тварь и спускал курок. Тени по две или по три особи выбегали с разных сторон и натыкались на пули. Получив смертельное ранение, они превращались в клуб дыма и растворялись в воздухе. Остальные бойцы не отставали. Перемещаясь с места на место, они также методично отстреливали надвигавшихся с разных сторон исчадий.

– Отвяжите меня, суки! Отвяжите меня! – хрипло кричал Кольцов, дёргая ногами.

Экзекуция продолжалась двадцать минут, за которые теням так и не удалось окружить бойцов. Застрелив последнюю тварь, Броднин облегченно выдохнул. Лицо его растеклось в блаженной улыбке. Он хлопнул любопытного парнишку по плечу и осмотрел подразделение.

– Молодцы, парни! Это было красиво, – сказал он.

– Красиво будет, когда твою жопу на кол посадят! – выплюнул Кольцов.

Нахмурившись, Броднин повернулся к младшему сержанту. Оценив его яростный взгляд, он сел на корточки напротив него и посмотрел Кольцову в глаза.

– Сейчас тебя отвяжут. Ты спокойно встанешь, спокойно возьмешь автомат, и мы спокойно вернемся обратно. Ты понял?

Кольцов с гневом посмотрел командиру в глаза и с шумом выпустил воздух из носа.

– Хорошо. Только не думай, что на этом все закончится.

Броднин, глядя Кольцову в глаза, поднялся и указал Кирилюку на связанные руки.

Еще несколько лет назад при расквартировании батальона в Губатове комбат назначил улицу Красносельскую местом построений. Тогда же Броднину досталась квартира, окна которой выходили на эту улицу.

Спустя два дня после тревоги в 9 утра на Красносельской раздался гремящий гимн Российской Федерации. Строй военных подхватил мелодию и начал петь. Броднин в это время дрых у себя в квартире. Вскочив с кровати, он испуганно осмотрелся по сторонам. Лишь через минуту до него дошло, что он опоздал на построение. Опять. Сладко потянувшись, Броднин подошел к окну, посмотрел на поющих и, почесав пах, отправился в ванную. Умывшись и надев форму, он снова посмотрел в окно. Построение подходило к концу. Гнетущее чувство в груди испарилось, и, улыбаясь, Броднин вышел из квартиры.

Его рота, как обычно, когда все уже расходились по местам службы, все еще стояла на месте и слушала командира. Тот любил поразглагольствовать. Вздохнув, Броднин пристроился в последней шеренге. Он никогда не слушал, о чем говорил ротный, и пробуждался, только услышав команду «Разойдись». В этот раз его разбудила другая фраза – «Сержант Броднин, зайдите ко мне через час».

На секунду Броднину показалось, будто он стоит на пьедестале, освещенный фонарями. До сих пор, когда он регулярно опаздывал, командир делал вид, что не замечает. Что изменилось? Броднин улыбнулся и отыскал глазами Кольцова. Парень стоял на другом конце строя и старательно изображал невозмутимость.

Ровно в 10:20 Броднин закрыл за собой дверь в кабинете командира роты. Во главе т-образного стола сидел майор Коновалов, командир, по правую руку от него капитан Фокин, замполит, рядом с ним Кольцов. Окатив компанию ледяным взглядом, Броднин сел напротив Кольцова.

– Опаздываете, товарищ сержант, – заметил Фокин.

– Никак нет, товарищ капитан. Я прибыл ровно через час.

– Броднин, ты совершил грубый дисциплинарный проступок, за который давным-давно должен был торчать в дисбате, – пробасил командир. – Я бы на твоем месте был повежливее. Учитывая твои заслуги и способности, мы с замполитом решили сначала разобраться в ситуации. Ты можешь объяснить, что произошло во время тревоги?

В груди сдавило. Броднин сжал кулаки, положил их на стол и исподлобья посмотрел на Кольцова. Во взгляде парня горела ярость.

– Я жду объяснений, Ярослав, – потребовал командир.

Поочередно осмотрев собравшихся, Броднин отвернулся. Пару секунд подумав, он посмотрел на Коновалова.

– Во время тревоги я действовал согласно инструкции командира батальона, – сказал он, нажимая на последние слова.

В батальоне все знали, что комбат ему покровительствует.

– Если коротко, она сводится к тому, что увидев тень или их группу, надо их сразу же уничтожить. Или доложить об их присутствии, если нечем. Так как заметил их кто-то другой, то мне оставалось только уничтожить.

– Ах ты, сука! – зарычал Кольцов.

Он схватил Броднина за шиворот и попытался свалить на пол. Замполит, заламывая Кольцову руки, начал оттаскивать его назад.

– Смирно! – раздался, будто гром, бас Коновалова.

Потасовщики мигом отпустили друг друга и разошлись в стороны.

– Товарищ капитан, выведите младшего сержанта Кольцова за дверь, – приказал командир.

Кольцов, подталкиваемый Фокиным, бросил на Броднина полный ненависти взгляд и вышел из кабинета. Фокин закрыл за ним дверь. Ухмыльнувшись, Броднин вновь сделал каменное лицо.

– Сядьте, – сказал Коновалов.

Командир подошел к окну, достал сигарету из пачки и закурил. Потом взял пепельницу со шкафа и сел в кресло. Сердце учащенно билось, но несмотря на волнение, Броднин улыбался. Вальяжно закинув руку на спинку стула, он отсутствующим взглядом смотрел в стену.

– Ты знал, что у него жена и две дочери? – Коновалов указал на дверь. – Они живут сейчас в Нижневартовске, в лагере беженцев.

Броднин поднял брови. Совсем молодой, а уже две дочери. Шустрый.

– Нет. Не знал.

Командир долго и упорно смотрел на тлеющий окурок. Наконец, раздавил его в пепельнице.

– Ради чего мы здесь, Ярослав?

Броднин посмотрел на майора с недоверием и, промолчав, вернулся к созерцанию стены.

– Мы здесь ради того, чтобы защищать людей. Мы не знаем, с чем воюем, но мы знаем ради кого воюем.

Коновалов начал свою старую песню. Броднин слышал ее уже сотни раз, но не обращал внимания. Сейчас же она его взбесила. Кулаки задрожали, и он вскочил со стула. Стул отлетел и опрокинулся на спинку.

– Да мне насрать на людей, – процедил Броднин, яростно глядя на командира. – Тени забрали мою память. Я не помню своих родителей, друзей. Может, у меня тоже были жена и дети. Я не знаю! У меня отняли все… Кроме жажды мести. И пока она горит, я буду мстить. Если для этого надо выкурить тварей из норы, я это сделаю. И буду делать! Снова и снова, если понадобится.

Фокин и Коновалов, обескураженные гневом Броднина, долго смотрели на него молча.

– Ярослав, но ведь нельзя же из-за своей травмы рушить чужие жизни, – сказал замполит.

Броднин посмотрел на него с искаженным от злобы лицом.

– Лес рубят, щепки летят.

Командир роты резко поднялся из-за стола и, вытащив пистолет, направил на Броднина.

– Я не позволю тебе расходовать моих людей! – рубанул он на весь кабинет.

Ярослав фыркнул и, медленно обойдя стол, уперся лбом в дуло.

– И что? Застрелишь лучшего следопыта в армии? Дерзай.

Коновалов перевел предохранитель в положение стрельбы.

– Слава, не надо, оставь его. Он того не стоит, – сказал замполит, положив Коновалову ладонь на руку с пистолетом.

Броднин увидел, как в глазах Коновалова медленно угасает желание его застрелить. Командир опустил пистолет и отвернулся к окну. Броднин облегченно выдохнул. Сердце билось в груди, как попрыгунчик в банке.

– Вы правы, товарищ капитан. Я стою гораздо дороже, – сказал Броднин. – Разрешите идти, товарищ майор?

Коновалов кивнул. Улыбнувшись Фокину, Броднин развернулся к выходу.

– Это не сойдет тебе с рук. Я не оставлю. И комбат не поможет, и чутье твое мнимое, – сказал командир, когда Броднин открыл дверь.

Ярослав на секунду остановился.

– Безусловно.

Бурля от гнева, Броднин вышел на крыльцо, и в глаза ему тут же ударило солнце, находящееся почти в зените, а ветер жестким порывом взрыхлил волосы. Зажмурившись, Ярослав глубоко вдохнул. Злость на мгновение утихла, но тут же поднялась обратно.

Рядом стоял Кирилюк с сигаретой во рту. Разомкнув глаза, Броднин повернул к нему голову.

– Дай сигарету, – сказал он, хотя, вообще-то, не курил.

Достав из кармана пачку, Кирилюк молча протянул ее Броднину. Ярослав взял сигарету, подкурил и с наслаждением затянулся. Кирилюк также молча забрал пачку и ушел. С презрением проводив сослуживца, Броднин затянулся еще раз и выкинул только что начатую сигарету.

– Дерьмо.

Чувствуя, что не может успокоиться, он решил пойти в спортзал и выпустить пар.

Глава 2. «Фронтовой»

Взяв дома вещи, Броднин вышел на центральную улицу поселка и наткнулся на собрание людей. Военные и гражданские, перемешавшись и задрав головы, слушали батюшку, декламирующего что-то со сцены о спасении души. Захлестнуло непреодолимое желание сбежать. Сморщив нос, Броднин перешел на соседнюю улицу, хотя так идти было гораздо дольше.

Здесь он почувствовал, что за ним наблюдают. Остановившись и сделав вид, будто завязывает шнурки, он осмотрелся. Никого…

Спортзал состоял из трех комнат. В одной находился стол для пинг-понга, в другой тренажеры, в третьей располагался борцовский ковер. Раньше здесь было какое-то производственное помещение. Переодевшись, Броднин десять минут попрыгал на скакалке и отправился разогревать мышцы на ковре.

В борцовской отрабатывали броски трое знакомых пехотинцев. Мимолетно им кивнув, Ярослав подошел к шведской стенке, закинул правую ногу и, покачиваясь, наклонился корпусом к носку.

Пока он растягивался в комнату вошел незнакомец. Брюнет среднего роста с орлиным носом и благородным лицом. Он бегло осмотрел пехотинцев и задержался взглядом на Ярославе. Броднин, не обращая на него внимания, продолжил тренировку.

Следом за незнакомцем вошел еще один спортсмен. Пехотинцы загалдели и бросились приветствовать друга. Как выяснилось из разговора, во время операции его чуть не поглотила тень (вытащить успели в последний момент), и последние три месяца он провел в госпитале.

– А как это вообще? Когда поглощают, – скомкано спросил один пехотинец.

Пострадавший помрачнел и ответил не сразу.

– Будто тебя рвут на части, одновременно прижигая свежевырванные куски.

Сознание и тело медленно стала окутывать апатия. Тряхнув головой, Ярослав бросил на пострадавшего кислый взгляд и вышел из борцовской.

В тренажерной он завел стоящий на окне патефон, и из рупора вылетела бодрая мелодия Metallici. Одев на штангу для жима восемьдесят килограмм, Броднин лег на скамью.

– Подстраховать? – спросил незнакомец, бесшумно появившийся в комнате.

Ярослав, подняв брови, скосил на него глаза.

– Не надо. Это разминочный подход, – сказал он и сделал двадцать повторений.

Мышцы надулись, по венам полетела кровь, адреналин, подгоняемый аккордами Metallici, жестко промчался по телу. Губы растянулись в ослепительную улыбку и, пританцовывая, Ярослав накинул еще десять килограмм.

– Следующий подход рабочий, тогда и подстрахуешь, – обратился он к незнакомцу, ложась на скамью.

Незнакомец, снимая со стойки блины, кивнул. На третий подход Броднин повесил сто двадцать килограмм и, оглядев брюнета, махнул ему рукой. Тот подошел.

– Сергей, – протянул он руку.

– Очень приятно, – пожал ее Броднин. – Ну что, давай?

Самостоятельно выжав семь раз, еще три он сделал с помощью брюнета. Вскочив, Броднин подлетел к груше и всадил в нее три мощных удара.

– А-а-а! Хорошо пошла!

– Ты с жимом все, Ярослав? – спросил брюнет.

Броднина окатило ледяным потом. Он внимательно посмотрел Сергею в глаза и прокрутил в голове их трехминутное знакомство. Свое имя он точно не называл.

– Да, закончил.

– Подстрахуешь тогда? Я плечо вывихнул месяц назад. Врачи убедили, пока сильно не убиваться, – как будто ничего не заметив, сказал Сергей.

Броднин с улыбкой кивнул. Они повесили семьдесят килограмм, и брюнет сделал пятнадцать повторений. Положив штангу, он встал и начал трясти руками. Ярослав направился к штанге для приседа.

– Как тут у вас вообще? Тихо-спокойно или лезут, сволочи? – спросил Сергей. – Меня неделю назад из соседнего полка перевели. После того, как нас там покусали сильно. Может, слышал, что в Ореховке было?

Броднин вспомнил, что месяц назад им доводили о большом наступлении теней на севере. Два поселка и одну деревню пришлось оставить. Брюнет хорошо осведомлен, но как он допустил такой промах с именем? Или это намеренно?

– Да тихо-спокойно, – сказал Ярослав, закончив подход. – Сидим в нарядах, херней страдаем.

Вспомнилось, что пару месяцев назад им сообщали о новом сектантском движении, зародившемся в РПЦ. Называлось оно «Черный крест». Проповедовали что-то о принятии теней, налаживании с ними контакта и мирном сосуществовании. Броднин сильно не вникал.

– Мы тоже так сначала херней страдали. А потом они, как полезли, – махнул рукой Сергей.

Ярославу надоело играть.

– Куда тебя перевели?

– К связистам во 2-й роте, – без запинки ответил Сергей.

– Нормальный у них командир. Мужик.

– Да. Мне тоже Кузнецов таким показался.

Броднин прищурил глаза и, приподняв левую бровь, посмотрел на мнимого связиста. Фамилия командира взвода связи во 2-й роте и правда была Кузнецов. Ярославу часто приходилось работать с его ребятами. Он знал всех по именам и фамилиям. Брюнет тоже мог их знать. Назвать несуществующего человека? Может сослаться на то, что никого не запомнил. Всего-то неделю там. Но он точно должен знать командира своего отделения, а их там только два.

– Ты у Сысоева или Потапенко в отделении?

Фамилии Ярослав придумал на ходу. Брюнет кинул на него короткий тревожный взгляд и резко наклонился за блином.

– У Сысоева, – сказал он, пряча глаза.

Губы Броднина превратились в хищную улыбку. Пристально глядя Сергею в глаза, он подошел к нему вплотную. Простоватое выражение лица исчезло. В глазах сектанта появились сила, сталь и сознание поражения.

– Так вот, – сказал Ярослав, – никакого Сысоева во взводе связи 2-й роты нет. Но ты это и сам знаешь, по глазам вижу. Учитывая сегодняшнюю проповедь, сдается мне ты из «Черного креста». Слышал про вас. В вашу веру я не вникал, мне неинтересно.

Ярослав замолчал, продолжая пилить сектанта взглядом.

– Вали отсюда, пока я не позвал добрых молодцев из соседней комнаты.

Под пристальным взглядом Броднина Сергей повесил блины на место и, не оборачиваясь, вышел из тренажерной. Странно, что с такими вербовщиками «Черный крест» вообще существует. Или это было сделано специально? Что им вообще может быть нужно? Надо бы спросить, наверное. Ярослав зашел в раздевалку, но Сергея уже не было.

На вечернем построении Броднин стоял в последней шеренге, засунув руки в карманы. Командир роты, как обычно, когда весь батальон уже разошелся, что-то втирал. Раньше это всегда раздражало Ярослава. Дом был совсем рядом, но приходилось стоять и ждать, пока выговориться Коновалов.

Сейчас же ему было плевать. Даже не казалось странным, что в течение дня его больше никто не трогал. Какое-то время Ярослав ждал развития истории, но потом перестал. Потом забыл. Потом забил.

– Разойдись, – сказал Коновалов.

Броднин замер, уверенный, что сейчас услышит свою фамилию и приглашение в кабинет. Но этого не произошло. Рота медленно растекалась по домам. Командир и замполит двигались в сторону штаба. Даже Кольцова, который мог бы попытаться набить ему морду, не было видно. Броднин, приподняв левую бровь, осмотрелся и пошел домой.

В почтовом ящике он нашел письмо от психотерапевта Маслова, с которым они работали над его амнезией. Сообщений от доктора не было уже целый месяц. Сердце забарабанило, и Броднин метнулся в квартиру. Закрыв дверь, он трясущимися руками разорвал конверт и развернул единственный лист формата А4.

«Здравствуйте, Ярослав, – писал Маслов. – За последний год мы с вами испробовали все известные методы лечения амнезии. Даже народные средства. На самом деле, я был уверен, что память вернется после гипноза, когда вы ко мне приезжали. Но… Я больше не знаю, чем вам помочь. Простите».

Грудь сдавило, будто тисками. Броднин опустился на стул и несколько раз перечитал письмо. Не найдя в нем ничего нового, хоть капли надежды, он завис в ступоре на час. Потом встал и пошел в бар.

Бар «Фронтовой» находился на улице Менделеева. Держал его старый майор в отставке Михеев. Бар состоял из двух залов: один на первом этаже, второй в подвальном помещении. По тускло освещенным прокуренным залам, вперемежку с галдежом военных и смехом девиц, из патефонов лились русские романсы. Народу тут всегда было битком, поэтому летом появлялись дополнительные столики на улице.

В меню значились пиво, водка и другие крепкие напитки. Ничего элитного. Лишь отборное, пробирающее до костей, пойло. Закуской служили шашлычок, селедочка, соленые огурчики, тонко нарезанная колбаска, копченая рыбка, квашеная капустка, картошечка и другие прелести русской кухни.

Зайдя в бар и осмотревшись, Броднин отметил, что все места заняты. Он вышел, стрельнул сигарету и пару минут нервно втягивал дым. Вернувшись, увидел, что возле барной стойки освободился стул. Броднин его занял.

– Водки, – сказал он, кладя на стойку две тысячи. – На все.

Бармен, веснушчатый парень с хитрым лицом, грациозно убрал деньги в карман. Рядом с Бродниным материализовалась литровая бутылка «Столичной» и рюмка.

– Закусить чем-нибудь? – спросил парень.

Есть не хотелось, но и тупо заливать водку в пустой желудок не хотелось тоже.

– Нарезку поставь, – сказал Ярослав.

Тут же материализовалась и нарезка на белой тарелке. Ссутулившись, Броднин навис над бутылкой и налил рюмку. Опрокинув ее не закусывая, он сразу хлопнул вторую.

Через полчаса Ярослав был основательно пьян. Рядом стояла начатая вторая бутылка и новая тарелка нарезки. Перед глазами плыло, в ушах шуршала вата, гул бара беспощадно давил на мозг. Броднин, стиснув зубы, отяжелевшими глазами посмотрел на водку, налил стопку и, повернувшись, залил ее в рот.

Бар показался ему кишащим глистами трупом кошки. Пьяные мужики и девки пели, галдели, танцевали и сновали туда-сюда. Периодически, то за одним, то за другим столиком, раздавались взрывы хохота. Патефон надсадно и тоскливо орал о любви.

Броднин сжал кулаки и поморщился. Все это казалось каким-то сумасшествием. Как они могут быть такими довольными? Ведь, если разобраться, они тоже не знают, кто такие. Да, они, конечно, в курсе своей истории. Когда, где, у кого родились, где учились, на ком женились и прочее. Но ведь не это определяет, кем является человек. Человек – не набор фактов. Он существует и за пределами точек рождения и смерти. Неужели их это не волнует? Или все дело в том, что как раз именно это их и волнует? Может быть, тщетность попыток отыскать глубинный смысл существования и заставляет их в пьяном угаре бежать от поисков?

Ярослав посмотрел на смеющуюся харю капитана с пепельными волосами. М-да, вряд ли его вообще заботят такие проблемы. Повернувшись обратно к бутылке, Броднин закинул три рюмки подряд не закусывая.

Среди всеобщего гама он неожиданно для себя отметил особо противный смех. Не в силах устоять, Броднин повернулся в поисках источника этого смеха.

Слева от бара, возле лестницы в подвальный зал, сидели трое танкистов. Один из них, прапорщик, и производил те гадкие звуки, разлетающиеся по всему помещению. Возникло твердое желание его заткнуть, но Броднин вернулся к нарезке и водке, дергая под столом ногой.

Смех прапорщика, как назойливая муха, лез в уши. Барабаня пальцами по стойке, Броднин налил рюмку и, выпив ее, закусил ломтиком колбаски. Водка показалась омерзительной спиртягой, колбаска черствым засохшим листком.

– Место мое, – сказал Ярослав бармену, встал и спустился в подвал.

Здесь было накурено гораздо сильнее. Привыкнув к дыму, Броднин осмотрел зал, свободных мест в котором не нашлось. Пришлось вернуться к бару.

Как только он налил себе свежую рюмку, по перепонкам вновь забарабанил прапорский смех. Словно бетонная плита, упавшая с неба, Броднина накрыл адреналин. Так и не выпив стопку, он конкретно подошел к прапорщику.

– Какого хера ты ржешь, как кобыла?! – спросил он.

Глаза прапора налились кровью. Он вскочил и со словами «да ты а…л, п…с» ударил Броднина в лицо. Упав на столик позади, Ярослав схватил бутылку и швырнул в прапора. Закрывшись руками, тот наклонился в сторону. Ярослав налетел на него и начал избивать.

Товарищи танкиста схватили Броднина за руки и оттащили назад. Люди вокруг, с интересом наблюдая за дракой, расступились. Попытки вырваться закончились провалом. Ярославу показалось, что его сковали два питбуля.

– Саня, давай! – заорал один из них.

Прапорщик Саня к этому моменту пришел в себя. Улыбнувшись разбитым лицом, он двинулся на Ярослава. Бешенство пронзило грудь. Опершись на питбулей, Броднин с ревом ударил прапора ногами в лицо. Тот упал замертво.

– Сука, – прорычали питбули.

Повалив Ярослава на пол, они начали пинать его ногами. Броднин, свернувшись клубком, попытался встать, но получил носком берца в висок. Свет погас и, как его били дальше, Ярослав уже не чувствовал.

Глава 3. Шесть лет назад

Спустя два дня Броднин пришел в себя в больничном изоляторе. Первый осознанный вдох отозвался в теле всепоглощающей болью. Заскулив, как раненый пес, Ярослав замер в скрюченной позе. Он стал дышать медленно и плавно, стараясь не делать резких вдохов.

Через полчаса привыкнув к боли, Ярослав подошел к окну. С высоты четвертого этажа открывался вид на границу с тенями. В трех километрах от больницы над лесом плыли густые, как смола, черные облака. Да уж, жизнерадостная картинка для больных. Способствует выздоровлению. Отвернувшись, Броднин подошел к двери и надавил ручку вниз. Ручка не поддалась.

Почувствовав себя в ловушке, Ярослав дернул ручку еще несколько раз. Ноль эффекта. Разозлившись, он ударил в дверь кулаком. В ответ по телу пронесся оглушающий разряд боли. Скорчившись, Броднин упал на пол и сквозь вату в ушах услышал из-за двери раздраженное – «Чё надо?»

Боль постепенно осела и сконцентрировалась в районе почек. Облегченно вздохнув, Ярослав, опираясь на стену, поднялся на ноги и доплелся до кровати. Бухнувшись на спину, он закрыл глаза.

– Замуровали, демоны, – с усмешкой отметил Броднин.

Через час его разбудил усатый старшина. Моргая глазами, Ярослав посмотрел ему в лицо, не понимая, что происходит.

– Тебя комбат вызывает на совещание. Собирайся, – сказал старшина, указывая на стул, на котором лежала форма.

Превозмогая боль, Броднин встал и натянул обмундирование.

Пятнадцатью минутами ранее в кабинете совещаний.

Во главе длинного стола сидел командир батальона полковник Герасимов. По правую и по левую руку от него располагались пять командиров рот, включая майора Коновалова. Окна в кабинете были занавешены. На столе, освещаемые свечами, лежали карты, одна из которых отображала Россию крупным планом. Европейская ее часть до рек Обь и Иртыш была заштрихована черным цветом. Собравшиеся же изучали карту поселка и его окрестностей.

– Александр Семенович, давайте хоть одну занавеску приоткроем. Ну, совсем невозможно работать, – сказал Коновалов.

– Не стоит. Мы до сих пор не знаем, есть ли у них шпионы или нет, – ответил Герасимов, указывая пальцем на заштрихованную часть России.

Комбат встал, подошел к окну и украдкой глянул за занавеску. Не найдя ничего странного, он сел обратно.

– И что у нас получается? Активность этих тварей увеличилась вдвое, – сказал он. – Сволочи буквально вздохнуть нам не дают. Из Красноярска прислали интересную телеграмму.

Комбат достал из папки лист.

– Где это было? Вот. Командир 105-й бригады пишет, которая месяц назад огребла. «Перед прорывом тени стали появляться в населенных пунктах чаще», – процитировал комбат и осмотрел командиров. – Они нас выматывают. Готовьтесь к атаке, товарищи офицеры.

Двери в кабинет с грохотом распахнулись. Военные бросились на пол и, вытащив пистолеты, направили на вошедшего.

На пороге, обнажив зубы в очаровательной улыбке, стоял массивный мужчина лет сорока с пышными усами. Одет он был в коричневое весеннее пальто и черный, идеально подогнанный, смокинг. На ногах блестели коричневые лакированные туфли, на руках коричневые кожаные перчатки. Опираясь на трость, мужчина в знак приветствия приподнял над головой черный цилиндр, обнажив лысую голову.

Ошеломленные военные потеряли дар речи.

– Приветствую, господа, – бархатным голосом произнес джентльмен.

Сорвавшись с места, он пронесся вдоль окон, раздвигая занавески. Ослепительно улыбнувшись, джентльмен изящно бросил пальто на спинку стула и сел, закинув ногу на ногу. Затем снял цилиндр, положил на стол справа от себя и, сцепив руки в замок, опустил их на колени. Его лысая голова, отразив свет из окон, осветилась, как нимб.

– Прошу Вас, господа, присаживайтесь. Не стоит кататься по полу в моем присутствии. Я всего лишь человек.

Покраснев от злости, комбат заорал:

– Взять!

Командиры подорвались с пола. Несмотря на свою массивность, джентльмен резким прыжком оказался на столе.

– Господа! – гаркнул он так, что командиры приросли к стульям. – Дражайше Вас молю не опускаться до такой похабщины, как рукоприкладство и насилие. Давайте все решать цивилизованным путем.

Опустившись на корточки, джентльмен положил на стол гранату. Снова ослепительно улыбнувшись, он достал из пиджака еще две. Носком лакированной туфли он подтолкнул цилиндр к комбату.

– Сложите оружие, господа.

Командиры посмотрели на комбата, комбат на джентльмена. Джентльмен, улыбаясь, подбросил гранату.

– Считаю до одного.

Убедившись, что гость не шутит, комбат кивнул подчиненным на цилиндр и первым положил в него пистолет.

– Теперь я попрошу вас сесть спиной друг к другу, – благожелательно улыбаясь, произнес джентльмен.

Комбат, трясясь от злости, кивнул, и все выполнили приказ. Улыбчивый гость обмотал их веревкой и привязал к ней две гранаты так, что если бы кто-то встал, они бы взорвались. Удовлетворенно вздохнув, гость сел во главе стола.

– Прошу простить мои манеры, я не представился, – искренне сожалея, сказал он. – Меня зовут мистер Перрилорд. Я – черный колдун.

Лица военных густо покраснели, ладони покрылись потом, никто не знал, что сказать. Даже комбат. Всем было стыдно признаться, что их, бывалых вояк, шестерых здоровенных мужиков с оружием, только что взял в заложники одиночка-психопат. В голове не укладывалось, как это вышло.

Натянув на лицо довольную улыбку, колдун оперся на стол локтями.

– «Товарищ колдун, разрешите полюбопытствовать, зачем это вы к нам пожаловали?» – передразнивая комбата, сказал он. – Я слышал, в вашем батальоне служит человек, который чувствует теней, как говорится, пятой точкой. Хотелось бы с ним поговорить, – откинувшись на спинку, ответил колдун сам себе.

Лица военных покрылись испариной. Казалось, они пытались перемножить в уме трехзначные числа.

– Это он, наверное, Броднина имеет в виду, – сказал Коновалов.

Комбат, нахмурившись, посмотрел на мистера Перрилорда, потом на гранату.

– Татаринов! – позвал он часового.

Вбежал щуплый сержант.

– Батюшки мои! – вырвалось у него.

– Броднина мне позови!

Нервно дернув головой, Татаринов исчез.

Броднин явился через полчаса. Через тридцать долгих мучительных минут, прошедших в кабинете в молчании.

В штабе же все стояли на ушах. Никто не понимал, что происходит, что делать и как реагировать. Ситуация не вписывалась ни в какие инструкции. Джентльмен запретил кому бы то ни было, кроме Броднина, появляться в кабинете, и больше в переговоры не вступал. В случае невыполнения приказа грозился взорвать командира батальона.

Ничего не объяснив, Ярослава затолкали в совещательную.

– Вызывали, товарищ комбат? – спросил он, зайдя в кабинет и тут же замер.

Обведя изумлёнными глазами представленное зрелище, Броднин вопросительно посмотрел на комбата.

– Ярослав, тут к тебе вот, – кивнул Герасимов на мистера Перрилорда.

Броднин посмотрел на улыбающегося колдуна. Стало жутко. Тип явно не в себе. Мистер Перрилорд подошел и, улыбаясь еще шире, протянул руку.

– Мистер Перрилорд, черный колдун.

Ярослав, пожимая руку, тряхнул головой.

– Что? – переспросил он.

– Мистер Перрилорд. Черный колдун.

Броднин округленными глазами посмотрел на комбата. Тот, возведя глаза в потолок, пожал могучими плечами. Командиры при этом ахнули, наблюдая, как опасно натянулась чека на гранате.

– Ярослав Броднин. Опальный разведчик, – с усмешкой глянув на Коновалова, представился Ярослав.

Они сели друг напротив друга. Колдун по-прежнему широко улыбался. Ярослав смотрел на него с недоверием.

– Я хочу предложить тебе сделку, Ярослав.

Броднин тяжко вздохнул.

– Ты из «Черного креста»?

Мистер Перрилорд залился смехом.

– Нет, Боже упаси! Эти господа совершенно не понимают шуток.

Он достал белый платок из внутреннего кармана пиджака и, вытерев пот со лба, убрал на место.

– Я действительно черный колдун. Хоть у меня и нет волшебной палочки, как у Гарри Поттера. Магия в реальной жизни это не киношные спецэффекты, Ярослав. Но и она кое на что способна, – мистер Перрилорд наклонился вперед и пристально заглянул Броднину в глаза. – Например, восстановить память.

Ярославу стало жарко. Адреналин на секунду заглушил в теле боль. Нахмурившись, Броднин встал и навис над колдуном.

– Это шутка такая? Ты надо мной издеваешься?

Мистер Перрилорд, ни капли не смутившись, положил Ярославу руки на лоб и что-то забормотал. Боль начала таять, медленно испаряясь, и через пару минут ее не осталось совсем. Блаженство накрыло, как ведро холодной воды после бани. Ярослав опустился на стул и, сбитый с толку, посмотрел на своего целителя.

– Магия, – сказал тот, очаровательно улыбаясь.

Броднин почувствовал огромную благодарность к этому человеку, хотя вообще ему это было несвойственно. Стало некомфортно.

– Что за сделка?

– О! Пустяк, – воскликнул колдун. – Мне нужно попасть к моей коллеге, белой ведунье Анастасии. Она в городке Белоземск Вологодской области. Область, как известно, захвачена тенями. Проведи меня к ней, и я восстановлю тебе память.

Ярослава бросило в жар, во рту пересохло. Джентльмен только что за две минуты избавил его от жуткой боли во всем теле. Может, он и не колдун, но явно обладает какими-то способностями. Броднин закинул ногу на ногу.

– Почему сам не можешь? Ты же колдун, – улыбаясь, спросил он.

Мистер Перрилорд ответил на улыбку еще более широкой улыбкой. Казалось, уголки его губ вот-вот порвутся.

– В том-то и дело, Ярослав, что не могу. Магия моя на территории теней бессильна. Там нет потока энергии. Не получается у меня пройти мимо наших черных приятелей незамеченным.

Броднин встал и, задумавшись, прошелся по кабинету. Тряхнув головой, он протер лицо руками.

– Зачем она тебе? Хочешь спасти? Откуда вообще знаешь, что она там?

Мистер Перрилорд, продолжая улыбаться, закинул ноги на стол и начал раскачиваться на стуле.

– Понимаю твой скепсис. Я сам был ошарашен, когда она со мной связалась. Не спрашивай, как это вышло. Средства связи здесь не при чем. Я думал, что там уже все умерло, – мистер Перрилорд указал на заштрихованную карту. – Но оказалось, Анастасия удержала мощнейшее место силы. Недаром она сильнейшая белая ведунья России. Она зовет меня совершить ритуал очищения, который разом избавит Землю от теней.

– Почему тебя?

– Я – сильнейший в России черный колдун, – самодовольно заявил мистер Перрилорд.

Броднин, иронически сжав губы, кивнул.

– Ну, разумеется, – сказал он и, оглядев Коновалова с комбатом, снова посмотрел на колдуна. – Надо подумать.

Мистер Перрилорд встал, надел пальто, и, вытряхнув пистолеты на пол, водрузил на голову цилиндр.

– Ну, разумеется. Как надумаешь, ты знаешь, где меня искать.

Ярослав округлил глаза. Удивительно, но он и правда знал, где искать колдуна. В случае необходимости надо было его позвать, мысленно или вслух. Это было необъяснимо, но Ярослав просто знал, что это так.

Мистер Перрилорд приподнял цилиндр и посмотрел на связанных.

– Счастливо оставаться, господа.

Колдун распахнул дверь, влетел в коридор и растворился в толпе нахлынувших военных.

– Татаринов! – заорал комбат.

В кабинет влился дрожащий часовой. Освобожденный комбат взял его за шиворот и поднял перед собой, как котенка.

– Татаринов, ты мне за это ответишь.

– Честное слово, товарищ полковник, я не понимаю, как это вышло, – пропищал сержант.

Герасимов отпустил его и повернулся к Броднину.

– Ярослав, если этот гад появится опять, сразу ко мне. Немыслимо! Прямо у меня перед носом!

– Да. Обязательно, Александр Семенович, – задумчиво глядя в сторону, ответил Броднин.

После встречи с мистером Перрилородом он вернулся в изолятор и до вечера спал. Впервые за последние пять лет он мог спокойно отоспаться, уверенный, что его не станут дергать.

В 18:00 его разбудила симпатичная медсестра.

– Ярослав, – позвала она, ласково трогая за плечо. – Ярослав, вставай. Ужин.

Броднин, приподнявшись на локте, посмотрел на медсестру, потом на поднос. Пюре с рыбой, чай и батон с маслом его не вдохновили.

– Я не голоден.

Девушка, улыбнувшись, присела на край кровати.

– Надо поесть, Ярослав.

Броднин вздохнул и посмотрел на нее исподлобья.

– Оставь чай и меня в покое.

Девушка смутилась и покраснела. Опустив глаза, она извинилась, поставила чай на стол и ушла.

Пока она копошилась, Броднин смотрел в окно. На улице лил дождь. Утреннее шоу сейчас казалось диким сном. Было ли это на самом деле? Колдун? Может, все-таки приснилось? Ведь бред. Но боли в теле не было, а избили его сильно. Такие повреждения за две минуты сами собой не рассасываются. Значит, колдун был настоящим. Откуда он знал про амнезию? Что может знать еще? Ярослав сел за стол и сделал глоток обжигающего чая. Отвлекая от тревожных мыслей, по телу разлилось тепло.

За окном вспыхнула молния, и раздался дребезжащий удар грома. Броднин поднял встревоженные глаза и вспомнил, что тогда, шесть лет назад, на улице тоже шел ливень.

Шесть лет назад.

В черном вязаном джемпере, синих джинсах и ботинках Ярослав сидел в машине возле торгового центра и искал зонтик. Волосы у него были короткие, лицо гладко выбрито. В целом он выглядел молодо и свежо. Перевернув весь салон, Броднин убедился, что зонтика нет.

Сжав губы, он накинул на голову черное пальто и выскочил из машины. Перебежав по лужам стометровую стоянку, он ввалился в торговый центр. Пальто за время пробежки изрядно промокло. Цокнув языком, Броднин встряхнул его, морщась от брызг, и надел.

Впереди расстилался огромнейший зал. В нем находились магазины, магазинчики, стойки с мороженым, с кофе; продавцы, покупатели, манекены, похожие друг на друга; кадки с цветами, с блестящими штуковинами неясного назначения, лавки и еще куча разных мелочей. Внутренности торгового центра, издавая звуки и источая запахи, беспрестанно шевелились, подчиненные внутреннему неосязаемому ритму. Броднин окинул это великолепие блуждающим взором и направился в М.Видео.

Забрав новый ноутбук, зарезервированный на сайте, и возвращаясь обратно, он остановился возле магазина с сумками и зонтами. Купить, может? Зонтик, конечно, есть, но дома и старый. Одна спица там уже барахлит.

Накатила непонятная тревога. Ярослав осмотрелся по сторонам, но ничего странного не заметил. Все, как обычно. Тряхнув головой, он зашел в магазин.

К нему тут же подкатила приветливая девушка.

– Вам чем-нибудь помочь?

Броднин попросил показать зонтики. Продавщица, мило улыбаясь, проводила его к стенду. У Ярослава разбежались глаза.

Пока он выбирал, из зала прилетел глухой, но отчетливый визг женщины. По телу пробежали мурашки. Сердце начало колотиться, как буйно-помешанное. Броднин посмотрел на милую продавщицу растерянными глазами. Выражение ее лица говорило, что она тоже подозревает что-то недоброе.

Визг женщины, тем временем, догнали крики уже десятка других людей. В них ощущался искренний первобытный ужас. Броднин, подняв брови, вложил продавщице в ладонь две тысячи, схватил первый попавшийся зонт и выбежал в зал.

В зале он попал в толпу кричащих и сбивающих друг друга людей. В толпе сновали человеческие фигуры, окутанные черным дымом. Они валили людей на пол и держали, пока их окутывал дым. Затем жертва вставала и сама бросалась на людей.

В ушах застучал пульс. Броднин, выпучив глаза, тряхнул головой, не веря в происходящее. При нем трое подростков, срывая горло от крика, покрылись дымом. К Ярославу вернулось некое подобие самообладания, и он бросился бежать к выходу вместе с остальными.

Сзади подгоняли крики. Люди толкались, давили друг друга, бросали вещи и пытались спрятаться.

– Папа! – услышал Броднин полный страдания детский крик.

Сердце Ярослава пронзила боль. Резко остановившись, он повернулся.

Среди всеобщего хаоса он заметил маленькую девочку в красном пальтишке. Она держала за руку отца, поглощаемого дымом, и кричала от ужаса. Отец, видимо, обезумевший от происходящего, тоже крепко держал дочь. На секунду, растянувшуюся в вечность, Броднин погрузился в невесомость. Паника вокруг замедлилась, звуки приглушились, люди стали обтекать его, словно прокаженного.

Ярослав заметил тень, которая явно нацелилась на девочку. Он не успел подумать, что делает. Сорвавшись наперерез, он ударил тварь зонтом по голове. Оглушенная тень упала и замерла. Схватив ребенка, Броднин побежал к выходу.

Возле него толпа становилась гуще, почти не пробиваемой. Проектировщики, скорее всего, не планировали такого наплыва посетителей. Девочка над ухом плакала навзрыд. По красному лицу стекали капли пота. В голове образовался вакуум. Броднин постепенно сбавлял бег, туго понимая, что выход – западня.

В конце концов, он все-таки остановился. Справа располагался Спортмастер. Броднин вспомнил, что этот магазин сквозной, и побежал на другую половину центра. Выйдя с другой стороны, он наткнулся на такую же толпу, которая медленно просачивалась сквозь двери, подгоняемая тенями. У Ярослава закружилась голова, руки отяжелели, и он стал пятиться.

Сзади раздался щелчок замка. Обернувшись, Броднин увидел служебное помещение. На душе стало легко. Выдохнув, Ярослав бросился к двери.

– Откройте! Здесь ребенок!

В ответ тишина. Броднин начал дергать дверь на себя, но она была запечатана намертво. Издав отчаянный рык, он прижался к ней спиной и осмотрелся. В магазине пока было пусто. Только со стороны залов доносились крики. Броднин прижал девочку крепче.

– Все будет хорошо. Сейчас что-нибудь придумаем.

Ярослав начал соображать, где можно спрятаться. Вспомнил. В правом зале в десяти метрах от входа есть лестница на второй этаж. Может быть, там найдется укрытие. Броднин посмотрел на притихшую девочку. Она крепко держалась за него и смотрела заплаканными глазами.

– Все будет хорошо. Мы выберемся.

Ярослав бросил коробку с ноутбуком и, плотнее сжав зонтик, выбежал в зал. Здесь было тесно и душно. Люди в толпе по-прежнему визжали и толкались, перемешавшись с тенями. Оскалившись, Броднин побежал к лестнице. Всех, кто вставал на пути, он не разбираясь бил зонтом.

С трудом, но ему удалось прорваться на второй этаж, на котором оказалось пусто. Мимо пронеслась лишь пара-тройка обезумевших одиночек. Броднин забежал в первый же магазин и попробовал открыть дверь служебного помещения. Она была заперта. Ярослав побежал в следующий магазин, но и там оказалось закрыто. Броднин стал искать дальше.

Он бежал в очередной магазин, когда на другом конце зала появилась дымящаяся тварь. Осмотревшись, она убежала на третий этаж. За ней бросились еще несколько штук.

Ярослав даже не успел среагировать. Как стоял посреди торгового центра с девочкой на руках, так и проводил теней. Бледный от страха он сглотнул слюну и заметил неприметную дверь в стене. Отчаявшись, нажал ручку и, к удивлению, дверь открылась. Ярослав, не думая, зашел внутрь и защелкнул замок. Оказавшись в кладовой с уборочным инвентарем, Броднин скатился спиной по стене на пол. Девочка, сев рядом, прижалась к нему. Тяжело дыша, оба молчали.

На следующий день Ярослав, как мышь, пробрался в продуктовый и затарился едой.

Через неделю их нашли военные и вывезли в Екатеринбург, в лагерь беженцев.

– Дочь? – спросил один из них по дороге.

Броднин помотал головой из стороны в сторону.

– Нет. Выхватил у отца, когда его твари поймали.

Девочка, крепко обхватив Броднина за шею, спала у него на руках.

– Молодец, – сказал военный, положив Ярославу руку на плечо. – Звать-то тебя как?

В глазах Ярослава появилось замешательство.

– Я… Я не помню…

Броднин, тряхнув головой, оглядел изолятор. Воспоминания улетучились. В груди спрятался колючий осадок. Сколько раз он запрещал себе вспоминать об этом?! Проглотив тяжелый комок в горле, он махом вылил чай в рот и лег на кровать.

Но воспоминания о нашествии, как будто почуяв слабину, так и норовили прорваться. Ярослав отвернулся к стене и закрыл глаза. Уснуть. Нужно уснуть. Иначе эти крики никогда не оставят в покое.

Глава 4. Карцер

Броднина выпустили из больничного изолятора спустя неделю. Первым делом он пришел отметиться к командиру роты.

– Знаю. Сам распорядился… После того, как комбат намекнул.

Коновалов, развалившись в кресле, вытащил сигарету изо рта и выдохнул дым.

– Врач сказал, ты там только прохлаждаешься, а вообще, у тебя все зажило. Удивился еще, что так быстро. Сегодня свободен, а завтра жду на построение. Без опозданий, – внушительно добавил Коновалов.

Броднин улыбнулся.

– Само собой, товарищ майор.

– Хорошо бы тебя за драку в карцер на две недели, да ведь хрен, что докажешь. Вечно в этом «Фронтовом» никто ничего не видел, не слышал и, вообще, дома был, – пожаловался командир.

Ярослав улыбнулся.

– Само собой, товарищ майор.

Выйдя из штаба, он сначала направился домой, но потом решил зайти в магазин. Купив еды, он пошел мимо футбольного поля, где военные пинали мяч.

– Эй, стоять! – раздался крик.

Броднин не обратил внимания и пошел дальше.

– Стоять! Я тебе говорю!

Значит, все-таки ему. Остановившись, Ярослав обернулся.

Навстречу ему, почти что бегом, шел Кольцов. Его лицо сияло гневом.

– На колени! Проси прощения у моих дочерей и моей жены.

Ярослава бросило в жар. Он опустил пакет на землю и, нахмурившись, уставился на Кольцова. Тот, разбежавшись, ударил ногой вперед. Броднин ушел с линии атаки и принял боевую стойку.

Кольцова, видимо, это очень разозлило. Зарычав, он нырнул вниз, обхватил Броднина за корпус и начал валить на спину. Ярослав попытался упереться ногами в землю и завалиться сверху на Кольцова, но все-таки потерял равновесие и упал на бок. Кольцов намеревался его перевернуть, но Броднин вскочил и отошел в сторону. Кольцов поднялся вслед за ним, но нападать не стал.

Соперники начали кружить вокруг друг друга. Оценивали, присматривались, прикидывали варианты. Рядом потихоньку собирались люди.

– Проси прощения.

– Я выполнял свою работу и не собираюсь за это извиняться.

Лицо Кольцова исказилось от злости. Осмотревшись, он схватил пакет с едой и швырнул в Броднина. Ярослав наклонился и пропустил удар в живот. Согнувшись пополам, он начал жадно, как рыба на суше, хватать губами воздух. Разъяренный семьянин повалил его на землю и стал душить.

– Проси прощения! – рычал он. – Проси, подонок!

Броднин, вцепившись в руки Кольцова, покраснел и начал терять сознание. Он бы, может, и извинился, но не мог этого сделать.

Сквозь туман раздались свистки и крики «Смирно!», «Отставить!», «Разойдись!» Подбежавшие патрульные с трудом, но все же оттащили Кольцова. Почувствовав свободу, Ярослав жадно втянул воздух и сильно закашлялся. Пелена перед глазами упала.

Патрульные заковали брыкающегося Кольцова в наручники и опрокинули его лицом в землю. Отряхнув руки, они принялись за Броднина. Ярослав не сопротивлялся. Во-первых, не мог. Он по-прежнему тяжело дышал. Во-вторых, не хотел. Толку от этого все равно мало.

Вскоре приехал патрульный УАЗ. Кольцов все еще дергался, поэтому его посадили в машину и увезли. Броднина решили доставить пешком.

– Проси прощения! – орал Кольцов, заталкиваемый внутрь. – Проси!

Броднин, скованный двумя бойцами, на него не смотрел. Неинтересно. Твою мать, не прошло и часа, а он уже попал на гауптвахту. По распоряжению комбата любое нарушение дисциплины каралось карцером на две недели. И неважно, рядовой ты или офицер, виноват ты или нет. Попался – отсидишь. Ярослав вздохнул. Следующие две недели обещали быть веселыми.

Броднин сидел в карцере уже неделю. В сырой, холодной камере два на два с половиной метра, освещенной лишь окном под потолком и свечой на столике. В углу располагались нужник и раковина. Возле стены стояла деревянная шконка. На ней лежали матрац, подушка и одеяло. Три раза в день приносили какую-то парашу и просовывали в окошечко стальной двери. По сравнению с ней ужин в изоляторе казался шведским столом.

В первый же день голова забилась ватой, тело ослабло, а грудь загорелась отвращением ко всему, что окружает. Даже к самому себе. Ярослав решил лечиться тренировками. Ежедневный цикл состоял из отжиманий, приседаний, пресса, набивания кулаков и коленок о стену и растяжки.

Составив план тренировок, Броднин договорился с караульным о книге. Тот оказался с юмором – принес энциклопедию глубоководных рыб. Книжка, на удивление, оказалась интересной.

Ярослав лежал на шконке, закинув руки под голову. Кольцов постарался на славу. Надо же было догадаться среди бела дня при всех лезть в драку. Мог бы подождать до вечера, поговорили бы без свидетелей. Сам он теперь, конечно, тоже не на Багамах отдыхает, но это его не оправдывает. Вроде и боец опытный. Обязан знать, что патруль не разбирает кто, кого и за что. Ярослав повернулся на бок. Лишь бы здесь не одуреть.

В двери загремел замок. Странно, до обеда еще два часа. Броднин поднялся. В камеру вошел довольный мистер Перрилорд. Его появление освежило монотонность бытия. Броднин невольно улыбнулся, но только на секунду. Колдун, стараясь держаться подальше от стен, с презрением осмотрел помещение. Улыбнувшись во весь рот, он протянул руку.

– Привет арестантской братве и всей воровской масти.

Ярослав пожал руку и кивнул.

– Каюта класса комфорт-люкс, – объявил мистер Перрилорд. – Мне нравится.

Он улыбнулся, и его пышные усы растянулись вдоль губ.

– Надолго ты здесь прописался?

На Ярослава навалилась усталость. Пока он был один, он запрещал себе думать о сроке. Так было легче. Броднин сел на шконку, опершись спиной о стену, и закрыл глаза. Колдун при этом сморщился в конфузливой гримасе.

– Еще неделю, – сказал Ярослав.

Мистер Перрилорд перекинул трость из левой руки в правую.

– Что, если я могу тебя отсюда вывести прямо сейчас?

Броднин облизнул губы. Предложение было интересным, но понятно, чего оно стоило. Ярослав посмотрел на колдуна.

– В обмен, конечно же, на мое согласие.

Мистер Перрилорд, улыбнувшись, торжественно развел руки в стороны.

– В обмен, конечно же, на твое согласие.

Ярослав потер подбородок и подошел к окну. Мутное стекло не просвечивало. Странно все это. Черный колдун. Белая ведунья. Мощнейшее место силы в Белоземске. Как туда добираться-то вообще? Машина нужна, не пешком же идти. А они здесь не заводятся. Можно, конечно, пригнать ее, и, не глуша двигатель, ехать дальше, подливая топливо в бак. Хотя, может, машины там тоже дохнут. Никто ведь не проверял. Вокруг тени и бог знает, что еще. Мало ли каких чудовищ породила прокаженная Земля. Никто ведь не проверял.

– Зачем тебе это? – повернувшись, спросил Ярослав.

Мистер Перрилорд картинно откинул челюсть вниз.

– Как это зачем? – моргая, спросил он. – Я хочу уничтожить теней! Раз и навсегда.

Броднин хрустнул пальцами.

– Ну да, конечно, – сказал он, подошел к нужнику и отлил.

Застегнув ширинку и вымыв руки, он повернулся к мистеру Перрилорду.

– Я спрашиваю, зачем это надо лично тебе. Ты готов рискнуть своей жизнью. Ради чего?

Броднин подошел к мистеру Перрилорду и заглянул в глаза.

– И не надо мне втирать про альтруизм.

Колдун растекся в благостной улыбке.

– Я хочу славы, Ярослав. Хочу, чтобы в каждой столице мира стоял памятник в мою честь. На центральной площади. И чтобы надпись была – «Спаситель человечества». Плюс небольшой подарок – пожизненное материальное содержание со стороны освобожденных государств.

Ярослав растянулся на шконке, положив под голову руки, и закрыл глаза.

– Свободен. Я тебя больше не задерживаю.

– Подумай еще раз. Ты тоже можешь быть увековечен. Когда мы их спасем, никто не станет нам перечить.

Броднин отвернулся к стенке.

– Мне это неинтересно. Без памяти я проживу. Не думаю, что в нынешних условиях ее восстановление на что-то повлияет. Может, только хуже станет.

Мистер Перрилорд долго молчал, смотря Броднину в затылок.

– Они идут, Ярослав, – сказал он серьезным голосом. – Их много. Ты должен это чувствовать, я знаю. Анастасия мне передала, что целые орды проходят мимо. И движутся они сюда.

От этих слов Броднина пробил пот. Зловещий тон колдуна проникал в самое сердце и сковывал ужасом. Не поддаваться. Может, он и целитель, но не стоит верить всему, что он несет. Он артист. Никогда не знаешь, играет он или говорит правду. Не поддаваться. Ярослав упорно молчал. Мистер Перрилорд позвал караульного. Дверь открылась и колдун ушел.

Глава 5. Аня

Наступил вечер, но слова колдуна никак не выходили из головы. Орды проходят мимо и движутся они сюда. Врет? Наверняка. Неужели они шесть лет идут? Хотели бы – уже давно пришли.

Ярослав, сидя на шконке, поглаживал подбородок. Тряхнув головой, он встал и семьдесят раз присел. Запыхавшись, уперся лбом в стену. Прохладно. Хорошо. Глупые мысли больше не лезли.

Дверь заскрежетала. Ужин. Сейчас откроется окошко, и внутрь просунут вонючую похлебку. Ярослав скривил рот. Однако вместо окошка с лязгом открылась дверь, и в камеру вошел комбат. В руках он держал черный пакет. Броднин приосанился и одернул форму.

– Здравствуйте, Александр Семенович.

– Здорово, – протягивая руку, сказал комбат. – На вот, поешь нормально.

Он положил пакет на шконку. Рот наполнился слюной, как у бродячего пса, желудок сделал кульбит.

– Спасибо.

Александр Семенович расположился на шконке.

– Да ты присаживайся, – сказал он.

Ярослав, чуть помедлив, сел на другом краю.

– Ну, как ты тут? – осматривая камеру и морщась, спросил комбат.

Броднин, оглядев свои хоромы, пожал плечами.

– Привык.

Александр Семенович, выпятив нижнюю губу, покачал головой.

– Ну да, ну да.

Ярослав потер шею и убрал волосы за уши. Комбат, опустив голову, сидел в глубокой задумчивости. Казалось, он где-то далеко, и только тело его находится в камере. Броднин посмотрел на него, потом уставился в стену.

– Да ты ешь, не стесняйся – оживился Александр Семенович.

Броднин выгрузил на столик салат с крабовыми палочками, копченую колбасу, термос с чаем, хлеб и сало. Налил чай, отрезал горбушку, нарезал сало и сделал бутерброд. Откусив первый кусочек, он провалился в прострацию. Двигал челюстями и не замечал, что происходит вокруг.

Александр Семенович прочистил горло.

– Ярослав, ты же понимаешь, что я пришел не просто так?

Броднин проглотил ложку салата, запил чаем и вытер губы рукавом.

– Понимаю. Спасибо за ужин, Александр Семенович. Очень вкусно.

Комбат посмотрел ему в глаза.

– Что происходит, Ярослав?

Лицо Броднина окаменело. Он хрустнул пальцами.

– Разрешите уточнить?

– Слишком много залетов на единицу времени, Броднин. Что происходит? С тобой.

Ярослав, нахмурившись, отвернулся.

– Ты отличный солдат. Опытный, сильный. Да если бы не ты, полбатальона бы уже точно полегли, – громким шепотом сказал Александр Семенович. – После Августовской расправы тебе тут все обязаны.

Два года назад Броднин вовремя выследил большую группу теней. Около двух тысяч. Они сосредотачивались в лесу в пяти километрах от поселка, готовились наступать. Только упреждающий удар позволил с ними справиться.

Ярослав, подойдя к окну, оперся спиной о стену и скрестил руки на груди.

– Александр Семенович, чего вы хотите?

Комбат встал, расстегнул ворот на кителе и посмотрел Броднину в глаза.

– Я хочу быть уверенным в тебе. Хочу, чтобы ты понимал, зачем мы здесь. Чтобы выкинул из головы эти бредни про месть и прочее. О проблеме своей не переживай, найдем специалистов. Если надо, я и в министерство бить буду, и в правительство. Без помощи не останешься. Ты мне главное здесь помоги. Я думаю, скоро эти сволочи на прорыв пойдут.

Ярослав ухмыльнулся.

– Александр Семенович, вы уже не первый год обещаете помочь. Песню вашу про спасение людей я тоже слышал. Не верю. Знаете, о чем я думаю, глядя на них? – Броднин кивнул головой на дверь. – Может быть, тени появились не просто так? Может, Бог наконец-то решил исправить ошибки своего эксперимента? Или Земля наконец-то запустила антивирус. Я с ними согласен. Люди заслуживают смерти.

Лицо комбата помрачнело. Тяжело вздохнув, он опустил голову и помотал ею из стороны в сторону.

– Посиди-ка ты еще недельки две, Ярослав. Подумай хорошенько. Обо всем.

Александр Семенович развернулся и постучал в дверь. Она открылась, и комбат ушел. Ярослав с хрипом ударил ногой раковину. Вылетев из стены, та повисла на одном болте. Броднин, дыша, как разъяренный бык, посмотрел на дверь. Злость забрала последние силы. Через минуту он без движения лежал на шконке, уткнувшись лицом в подушку.

За окном давно стемнело, но Ярослав не спал. Накрывшись одеялом, он смотрел отсутствующим взглядом в совершенно черный потолок. Сил встать не было. В груди свербело, будто продырявили молотком. В голове крутились неясные образы, на задворках сознания проносились мысли. Сосредоточиться на них не получалось. Да и не хотелось.

Постепенно одна картинка становилась назойливей и четче, обрастала деталями, и наконец, приобрела завершенный вид. Броднин побледнел, на лбу выступил пот, в глазах появилось загнанное выражение. Ярослав попытался перекрыть воспоминание, закрыться от него, но не вышло. Оно твердо заявило о своем присутствии и нежелании уходить. Броднин ткнул пальцами в глаза, и воспоминание померкло от вспышки.

В следующую секунду оно полностью перенесло Ярослава из карцера в кузов КАМАЗА.

Броднин и Аня, спасенная им девочка, в сопровождении военных вместе с другими беженцами ехали уже двое суток. Кузов был забит под завязку. Люди буквально спали друг на друге. Все были измождены, молчаливы, кое-как одеты и голодны.

Ярослав с Аней сидели у борта. При каждой кочке сердце Броднина вздрагивало. Он боялся, что девочка выпадет. Ее красное пальтишко испачкалось, джинсы порвались, шапка потерялась еще в торговом центре. Ярослав укутал Аню в свое пальто в надежде, что та не простудится.

По словам командира эвакуационного отряда, капитана Мальцева, беженцев размещали в поселках под Екатеринбургом. Сам город уже был заполнен.

– Черт знает, что происходит, – возмущался Мальцев.

Чем ближе они подбирались к Екатеринбургу, тем медленнее становилось движение. Машин прибывало слишком много. Спустя пару часов КАМАЗ остановился возле въезда в поселок Московский. Весь кузов дружно с облегчением выдохнул. Броднин улыбнулся Ане.

– Ну вот, кажется, приехали.

Девочка посмотрела на него сонными глазами и кивнула.

– Нет мест, заводись, – послышался голос Мальцева.

КАМАЗ вновь заурчал. Сердце у Ярослава плюхнулось на пол. Он прижал Аню к себе и погладил по голове.

В следующий пункт, поселок Мичуринский, они приехали через полчаса, но и здесь надолго не задержались. Беженцы впали в оцепенение.

Спустя недолгое время остановились в Совхозном.

– Да как это нет мест?! – раздался крик Мальцева. – У меня люди двое суток не ели, не спали толком. Бойцы мои вообще без отдыха.

– Я что сделаю, капитан? Куда я их, на голову себе посажу, а?

Люди в кузове стали угрюмыми. Накатило чувство одиночества.

– Ты в Березовский сразу поезжай. Там все-таки город, больше места должно быть. У нас-то что? Три хаты да забор.

В очередной раз заурчал двигатель, и люди погрузились в привычную тряску. Через час встали возле палаточного городка. Минут десять ждали. Наконец появился довольный Мальцев.

– Есть, выгружаемся. Сейчас в пункт регистрации, а дальше расскажут, – сказал он, откидывая борт кузова. – Ну, удачи вам, что ли.

Ярослав облегченно вздохнул, передал Мальцеву на руки Аню и спрыгнул на землю. Тело затекло, но, несмотря на это, он сразу забрал девочку обратно.

– Спасибо, – пожимая руку Мальцеву, сказал Ярослав.

Капитан отмахнулся, мол, пустяк. Люди, тем временем, выгрузились из КАМАЗА.

– Заводись. Поехали на базу, – крикнул Мальцев своему отряду.

Солнце садилось. Группа беженцев под наблюдением местных военных цепочкой выстроилась перед палаткой с табличкой «Пункт регистрации». Ярослав и Аня оказались в середине очереди. Он держал ее на руках и качал из стороны в сторону, пока очередь медленно двигалась. Он улыбался и корчил ей мордочки, щекотал, от чего Аня хихикала и пищала от восторга.

Так они добрались до стола, за которым сидела старая прапорщица в толстых очках. Её волосы были гладко зачесаны назад и собраны на затылке в тугой хвост. Рядом с прапорщицей сидел молодой парень с погонами рядового. На столе лежали бумаги и бланки.

– Документы есть? – зычным голосом спросила прапорщица.

Ярослав замер.

– Нет, – сказал он. – Понимаете, я… забыл…

Прапорщица подняла на него строгий взгляд.

– Кого? Документы?

Ярослав мотнул головой.

– Нет, понимаете… себя как бы…

Его бросило в жар. Казалось глупым признаваться, что забыл, кто ты. Прапорщица подняла брови и осмотрела его с ног до головы.

– Все ясно, амнезия. Не вы первый, не вы последний, – сказала она.

Достав бланк из стопки бумаг, прапорщица записала в строку «Имя» – №432.

– Это кто? – ткнула она ручкой в Аню.

У Ярослава пересохло во рту.

– Это Аня, – ответил он дрожащим голосом.

Прапорщица подняла на него глаза и задержала долгий строгий взгляд.

– Как я понимаю, она не ваша дочь?

Ярослав посмотрел на Аню, а потом сделал глупость, о которой впоследствии жалел всю жизнь.

– Нет.

Спохватившись, он добавил:

– Но она со мной.

Почему он не догадался взять имя ее отца? Этот вопрос потом долго его мучил, пока он не похоронил его на дне своего сердца.

– Все ясно, – жестко сказала прапорщица и повернулась к одному из военных. – Девочку в приют к остальным беспризорным.

Затем она повернулась к Ярославу.

– А вы в медпункт.

Броднин, замотав головой, взял Аню на руки и попятился.

– Не отдам, – прошептал он.

Прапорщица нависла над столом и гневно посмотрела на Броднина.

– Молодой человек, прекратите цирк. Что вы собираетесь делать? Удочерить ее? С вашей амнезией этого ни один суд не одобрит. В нынешних условиях тем более.

Ярослав продолжал мотать головой и пятиться.

– Вы вынуждаете меня применить силу, – сказала прапорщица.

Сощурив глаза, она указала на военных рядом, следящих за каждым движением Ярослава. Сердце гулко стучало в ушах, пульс бил в голову, дыхание перехватило. Броднин, отступая, судорожно искал, куда бежать.

– Не отдам, – прорычал он.

Аня с испуганными глазами вжалась ему в грудь.

Один из военных подкрался сзади и ударил ногой под колено. Ярослав упал на землю. Тут же подбежали еще четверо. Двое схватили Аню, двое Броднина за руки. Крыса, сбившая его с ног, обхватила шею. Бешенство взорвало грудь. Ярослав начал выбиваться из оков, хрипя и рыча, как загнанный зверь.

– Аня! А-АНЯ-А-А-А!

Девочку уводили вглубь палаточного лагеря. Она рыдала и брыкалась так, что даже двое мужчин с трудом удерживали ее.

Пульс в ушах Ярослава заглушил все остальные звуки. Перед глазами появился красный туман. Броднин, заорав, сбросил с себя навалившихся солдат, побежал за Аней и получил прикладом в лицо. Свет погас.

Ярослав снова оказался в карцере. По его щекам текли слезы.

Глава 6. Сделка

Отец Михаил стоял в подвале, оборудованном под лабораторию, и смотрел на закованную в цепи черную тварь, лежащую на столе. Очередная попытка убрать дым сорвалась. Как выяснилось, облучение для этого тоже не подходит. Но провал только раззадорил отца Михаила.

– Что же ты такое? – спросил он, протягивая руку к тени.

Дымная масса вытянулась навстречу, пытаясь поглотить ладонь священника.

– Или кто.

В дверь постучали и вошел вербовщик Сергей. На нем была черная форма с нашивками на плечах в виде белого креста, обведенного красной линией. Сергей сел на правое колено, склонив голову.

– Мир Вам, отец Михаил.

Священник торопливо подошел и протянул ладонь с перстнем. Сергей ее поцеловал.

– Встань, брат. Рассказывай, что удалось найти.

Сергей поднялся и с улыбкой посмотрел на священника.

– Есть, отец Михаил. Мне удалось почитать его личное дело. Оказывается, Броднин прибыл в лагерь под Екатеринбургом не один. С ним была девочка. Не дочь. Но она ему очень дорога. Я нашел там одну прапорщицу. Она рассказала, какой он концерт устроил, когда девочку в приют отправили. Весь лагерь на ушах стоял.

Отец Михаил просиял.

– Ну, а что сама девочка? Где она сейчас?

Сергей пожал плечами.

– Ищем. Когда тени атаковали Екатеринбург, детей вывезли в Омск. Там ее след теряется.

Отец Михаил опустил голову и нахмурился.

– Ищите активней. Нам нужна эта девочка, – сказал он и повернулся к закованной тени. – Нам нужен рычаг. Между Бродниным и этим дымом есть какая-то связь. И мы должны ее выяснить. Наверняка, это поможет найти лекарство.

Пять дней подряд Броднин толком не ел и не спал. Тренировки забросил. Он осунулся, зарос щетиной, взгляд его потускнел.

Воспоминания скакали с одного на другое без всякой логики. То он снова возвращался в торговый центр. То он в разведывательной учебке дрался с сослуживцем. То искал в Омске Аню. Или сидел в коридоре больницы.

Рядом остановилась каталка с трупом. Надпись на бирке гласила: Ярослав Романович Броднин, 1967 года рождения. Дата смерти – 1 июня 2012. Так Ярослав выбрал себе имя.

Воспоминания терзали, изматывали, выворачивали душу. Снова эта прапорица. «Молодой человек, что вы собираетесь делать? Удочерить ее? С вашей амнезией этого ни один суд не одобрит».

Броднин подскочил на шконке, как будто приснился кошмар. Сердце стучало, как пулемет. Растерянный взгляд приобрел осмысленность. Ярослав подошел к окну и уставился в мутное стекло.

Амнезия. Вот в чем проблема, так? Если ее убрать, то шанс на удочерение есть. Придумать себе биографию? Нет, могут проверить. Конечно, воды много с тех пор утекло, документы в архивах наверняка утеряны… Понадобятся свидетели. Можно найти подставных.

Броднин сел за столик и машинально закинул ложку оставшейся с обеда параши в рот. Пожевал, встал и выплюнул в унитаз. Нет, подставу придумывать рискованно. Тем более, после того, что я устроил в лагере. Если все раскроется, Аню мне точно не видать. Нужен стопроцентный вариант. Ярослав нахмурился и стал кружить по карцеру.

После десятого круга он остановился и, посмотрев на дверь, рассмеялся.

– Колдун!

Прошла минута. Вторая. Пятнадцатая. Броднин барабанил пальцами по раковине. Где его носит? Ярослав стал лупить стену кулаками. На очередном замахе он остановился и, улыбаясь, покачал головой.

– Мистер Перрилорд, – позвал он.

Через минуту дверь открылась, и в камеру прошел черный колдун. Как всегда, с широченной улыбкой.

– Голуби летят над нашей зоной, – пропел он. – Что, Ярослав, неужели соскучился?

Пожали руки.

– У тебя хоть план-то есть, как туда добраться? – спросил Броднин.

Колдун достал из-за пазухи карту.

– Ты меня недооцениваешь.

Ярослав забрал карту и внимательно посмотрел мистеру Перрилорду в глаза.

– Тогда действовать будем по-моему. Я – главный. Я говорю – ты делаешь. Беспрекословно. Походного опыта у тебя, конечно же, нет. Поэтому, все будем делать, как скажу я. Кроме памяти, мне нужна будет помощь в одном деле. Человека надо будет найти и… выиграть в суде, если понадобится. Сможешь? Устраивают такие условия?

Мистер Перрилорд закрутил усы и, картинно улыбнувшись, протянул руку.

– Вполне. Договорились.

Ярослав, глядя колдуну в глаза, крепко сжал его ладонь. Потом одел китель.

– Выводи.

Мистер Перрилорд тростью постучал в дверь. Караульный открыл и отошел в сторону.

– Задержанный отправится со мной, – твердо заявил колдун и вышел.

Караульный кивнул. Сердце яростно стучало. Броднин стоял на пороге камеры и не решался переступить. Такое чувство, будто дом покидаю. Повернувшись и плюнув на пол, он вышел вслед за колдуном.

Они беспрепятственно прошли все посты охраны и оказались на улице. Свежий воздух опьянил. Колени подогнулись. Облокотившись о перила, Ярослав с наслаждением гонял воздух по легким.

– Как ты это делаешь? Они же в упор нас разглядывали.

Колдун возвел указательный палец правой руки вверх и замер.

– Все зависит от центра восприятия. На самом деле они видели, что тебя выводит комбат.

Мистер Перрилорд сложил вместе ладони и, согнувшись, посмотрел Броднину в глаза.

– Какие наши дальнейшие действия, товарищ командир? – ехидно спросил он.

Ярослав потянулся. Мышцы и кости туго, с хрустом поддались. Броднин поморщился. Две с лишним недели в карцере плохо отразились на здоровье.

– Сначала домой. Надо привести себя в порядок, собраться. Потом к Александру Семеновичу. Одолжим кое-что в дорогу и попрощаемся, – улыбнулся Броднин.

Через час Ярослав был гладко выбрит и одет в черную форму. На спине висел походный зеленый рюкзак. В руках он держал двуствольное горизонтальное ружье ИЖ-58 16-го калибра. В рюкзаке к нему лежали 800 патронов.

Мистер Перрилорд вышел из кухни с кружкой чая и баранкой в руках. Отхлебнув из кружки и закусив, он, причмокивая, осмотрел Броднина.

– Красавец. Элита!

Ярослав забрал у колдуна чай, выпил и поставил кружку на тумбочку.

– Пошли уже.

Они свободно двигались по поселку в направлении штаба. Никто не обращал ни них внимания. Ярослав сначала чувствовал себя неуютно, но быстро привык. В конце концов, как бы колдун это ни делал, главное, это работало.

– Зачем ты устроил представление на совещании? – спросил Ярослав.

– Чтобы произвести впечатление. Получилось?

Ярослав промолчал. Колдун, посмотрев на него, утвердительно кивнул.

Перед штабом мистер Перрилорд остановился и посмотрел на Броднина.

– Главное – оставайся невозмутимым.

Они зашли внутрь, и дежурный по части подскочил с докладом.

– Отставить. Занимайтесь, – бросил колдун, уверенно двигаясь к лестнице.

Ярослав, следуя за ним, улыбнулся. Без стука они зашли в кабинет Александра Семеновича и закрыли дверь на замок. Комбат сухо посмотрел на гостей.

– Привет, Ярослав.

Броднин и мистер Перрилорд сели по бокам от комбата.

– Здравствуйте, Александр Семенович. Я к вам с просьбой.

Комбат посмотрел на улыбающегося колдуна и перевел хмурый взгляд на Броднина.

– Какая же у тебя просьба, Ярослав?

Броднин взял ручку, листок и начал записывать.

– Уазик. Полностью заправленный. Запас бензина… в общем, сколько туда канистр в багажник поместится, столько пускай и будет. Две большие коробки сухпайка по десять упаковок. Три канистры воды. На него баул с экипировкой, – Ярослав указал на колдуна. – Два автомата и два цинка патронов. Думаю, нам хватит.

Комбат задрожал, покраснел и, вскочив, ударил кулаками об стол.

– Да ты о…л, сержант! Ты что себе позволяешь?! Смирно!

Броднин медленно поднялся, достал гранату из брюк и положил на стол.

– У нас еще есть, Александр Семенович.

Комбат, пыхтя, как бык, посмотрел на Ярослава диким взглядом.

– Ты же людей бросаешь.

Ярослав невозмутимо крутил гранату.

– Дам только один автомат. Который за тобой закреплен. Хоть взрывай, – сказал комбат.

Броднин, подняв брови, посмотрел на колдуна. Тот кивнул.

– Хорошо, товарищ полковник. Один автомат и один цинк патронов.

Через час Броднин, комбат и колдун вышли из кабинета на улицу. Ярослав держал на плече Александра Семеновича гранату с вырванной чекой. Перед штабом на низком старте стоял весь батальон.

– Мы сопровождение не заказывали, – заметил мистер Перрилорд.

Ярослав остановился и хмуро оглядел собравшихся. От них исходил мощный поток злобы.

– Скажите им, чтобы не лезли. Мне терять нечего.

– Всем стоять! Без команды не двигаться, – пробасил Александр Семенович.

Толпа издала недовольный вздох.

Уазик подъехал через пять минут и остановился возле входа в штаб. Накатила волна адреналина. Ярослав кивнул мистеру Перрилороду, толкнул комбата в плечо, и все трое мигом залетели в машину. Колдун на переднее пассажирское сиденье, Броднин и Александр Семенович на заднее.

За рулем сидел Кольцов. Он развернулся и бешеными глазами уставился на Ярослава.

– Сука, – процедил семьянин сквозь зубы.

Ярослав краем глаза заметил, как двинулась толпа.

– Погнал! – заорал он, тыча Кольцову гранату в лицо.

Матерясь, Кольцов нажал на газ. Машина сорвалась. Толпа беснующихся военных побежала следом. УАЗ быстро оторвался, выехал из поселка и помчался по трассе в сторону леса.

– Знал бы, что машина тебе, не пригнал бы, – сказал Кольцов.

– Куда бы ты делся, – парировал Броднин.

Комбат расстегнул ворот кителя.

– Ярослав, ты роешь себе яму. Если ты вернешься…

– Если вернусь, – оборвал Ярослав.

На границе с лесом он приказал остановить.

– И не вздумай глушить двигатель.

Кольцов затормозил, и Ярослав толкнул комбата.

– На выход. Ты тоже, – обратился он к Кольцову. – Автомат оставь.

Комбат и Кольцов отошли от машины на три метра. Броднин сел за руль и нажал на газ.

Не проехали они и ста метров, как Ярослава окатил импульс интуиции. Мимо тут же пробежала стая теней.

– За ними, – сказал мистер Перрилорд.

Броднин посмотрел на колдуна округленными глазами.

– Ты сдурел?

– За ними, Ярослав, – повторил железным тоном колдун. – Мы должны забрать Александра Семеновича и этого сержанта.

Ярослав оглянулся, крепче сжал руль и поддал газа.

– Нам некогда.

– Поворачивай или я взорву нас, – колдун достал гранату. – А еще лучше прыгну, разобьюсь и до свиданья память.

Мистер Перрилорд широко улыбнулся. Броднин посмотрел ему в глаза, и колдун открыл дверь.

– Мы спасаем человечество, Ярослав. Надо с кого-то начинать.

Броднин, зарычав, повернул машину.

Уазик быстро догнал стаю. Комбат и Кольцов бежали впереди нее.

– Стреляй! – крикнул Ярослав.

Мистер Перрилорд взял автомат, высунулся из окна и выпустил в тварей очередь. Те бросились врассыпную, но продолжили бежать рядом.

До комбата оставалась пара метров, но тени оказались проворнее. Они схватили его, и лес наполнился криком. Ярослав поморщился. Обогнав Кольцова, он повернул машину боком, колдун открыл заднюю дверь, Кольцов залетел на пассажирское сидение, и Броднин сорвался с места.

Тени преследовали их еще почти три километра, но потом одна за другой постепенно отстали. Однако Броднин все равно давил на педаль газа в пол, отчего мотор ревел, как раненый зверь. Пассажиры молчали. За окном мелькали деревья.

Глава 7. Кровавый блондин

Ярослав вел машину всю ночь. Отсутствие света от фар компенсировалось светом луны сквозь редкие чернильные облака. Колдун и Кольцов бессовестно спали. Мистер Перрилорд, развалившись на переднем сиденье, даже не стеснялся похрапывать.

Ярослав крепко сжимал руль и неистово давил на газ. Ему не давала спать злость. С комбатом вышло погано. Он не заслужил такой смерти. Из груди то и дело поднимался болючий комок. Броднин тряс головой и гнал вперед. Нельзя об этом думать. Сейчас есть дела важнее. Например, как бы не въехать в дерево при таком освещении, а угрызения совести надо оставить на потом.

Перед рассветом стало особенно тяжело. Сон подкрался незаметно. Ярослав открыл глаза и увидел, что машину уносит вправо, в кювет. Сердце быстро заколотилось. Броднин подскочил и вывернул руль. Потом посмотрел на пассажиров. Те только удобнее устроились на сиденьях, сонно жамкая губами.

Кольцов проснулся, когда над горизонтом выплыли первые лучи солнца. Посмотрев на Броднина и сдвинув брови, он отвернулся в окно. Ярослав мельком посмотрел на него в зеркало заднего вида и больше не обращал внимания.

Через час уазик задергался, стал трястись, обороты упали. Машина поехала с нятягом, задыхаясь и кашляя. Броднин посмотрел на датчик бензобака, но тот не работал.

Проснулся мистер Перрилорд. На его лице тут же появилась живая улыбка. Черный колдун сладко потянулся, как лев спросонья, открывая рот.

– Доброе утро, господа!

Разведчики промолчали. Каждый пялился в свое окно.

– Да у вас тут просто праздник какой-то. Можно и я повеселюсь?

– У нас топливо заканчивается, – сказал Броднин. – Надо найти безопасное место, заправиться.

По бокам тянулся густой лес, впереди и сзади пустая трасса. Лишь изредка появлялись одинокие легковушки, давно заглушившие мотор. Мистер Перрилорд высунулся в окно. Посмотрев по сторонам, он сел на место и округленными глазами уставился на Ярослава.

– А почему бы нам не заправиться прямо здесь?

Броднин глубоко вздохнул и протер ладонью лоб.

– Потому что здесь небезопасно.

Мистер Перрилорд поджал губы и, покачивая головой, посмотрел в зеркало заднего вида.

– А почему?

Броднин кинул на него одновременно раздраженный и удивленный взгляд.

– Потому что я так сказал.

Колдун шлепнул правой ладонью по бардачку и, откинувшись на спинку, вперил в Ярослава дикие глаза.

– Точно! Вот это аргумент.

Ярослав набыченно повернулся к мистеру Перрилорду.

– Мы с тобой договорились. Я говорю – ты делаешь. Беспрекословно.

Поморщившись, колдун попытался улыбнуться.

– Пожалуй, самая тупая сделка в моей жизни.

Броднин самодовольно улыбнулся и посмотрел на мистера Перрилорда. Кольцов делал вид, что не обращает на них внимания.

Впереди показался съезд направо. Ярослав остановился рядом с ним.

– Кольцов, за мной, – бросил он через плечо.

Выйдя из машины, он открыл багажник. Сверху на канистрах лежал баул. Ярослав бросил его колдуну.

– Это тебе.

Мистер Перрилорд разместил баул на сиденье и по одной начал выгребать вещи.

В багажнике стояли пять двадцатилитровых канистр. Броднин взял одну из них и заметил, как на него движется Кольцов. С автоматом. Ярослава прошиб холодный пот. Он бросился к сослуживцу, пока тот не успел взять его на прицел.

Кольцов ударил Ярослава прикладом в плечо. Броднин впечатался в уазик. Его лицо стало каменно-жестким и, зарычав, он пнул Кольцова правой ногой. Тот, закрывшись автоматом, упал на спину и, перевернувшись, сел на одно колено. Дуло сразу навел на Ярослава. По телу пробежал озноб. Броднин замер и с гневом посмотрел в злые глаза Кольцова.

Тот медленно встал на ноги и, подойдя, остановился в двух шагах. Ярослав ухмыльнулся. Умный, сука. Не хочет близко подходить, мало ли что. В глазах Кольцова читалось намерение убить. Броднин уперся спиной в машину и, разведя руки в стороны, с улыбкой посмотрел сослуживцу в глаза. Кольцов запыхтел, как паровоз.

Снизу перед дулом автомата выплыла фигура мистера Перрилорда в военной форме. Погоны на ней были сорваны. Широко улыбаясь и шевеля усами, он отсвечивал лысиной солнечные лучи, пробивающиеся через черные облака.

Кольцов поднял брови и приоткрыл рот. Дуло опустилось ниже.

– Ты осознанно понимаешь, что он единственный, кто может нас отсюда вывести? – прищурившись, спросил колдун. – Наши черные приятели могут выползти откуда угодно. Глазом моргнуть не успеешь, как станешь одним из них. А у тебя ведь наверняка есть семья, друзья, собака, в конце концов.

– Жена и две дочки. Машка и Алинка, – глухо отозвался Кольцов.

– Жену как зовут?

– Настя.

Мистер Перрилорд хлопнул руками по бедрам.

– Вот и получается, что без этого урода ты вряд ли когда-нибудь снова увидишь Настю, Машу и Алину.

Кольцов поморщился. Вновь поднял дуло и опустил. Потом кивнул и отдал колдуну автомат. Сплюнув и ни на кого не глядя, он сел на переднее пассажирское кресло.

Мистер Перрилорд подошел к Броднину и вручил ему Калашников.

– Не стоит аплодисментов. Я всего лишь спас тебе жизнь.

Ярослав посмотрел на него исподлобья.

– Урод значит.

Колдун закатил глаза.

– Дражайше прошу тебя не обижаться, Ярослав. Ты мерзкая и неприятная личность. Скажи, пожалуйста, ну с чем тут спорить?

Броднин хотел было возмутиться, но открыв рот, посмотрел в сторону и согласно покачал головой.

– Заправиться помоги, – сказал он.

Верхушка солнца мелькала справа между деревьями. За рулем сидел Броднин. Он сам не знал почему, но не хотел доверять это кому-то другому. Да и помощи никто не предлагал. Мистер Перрилорд, болтая как радио, утихомирился только к вечеру. Угрюмый Кольцов лежал на заднем сидении и молчал. Скрестив руки на груди и закинув ногу на колено, он неотрывно смотрел в потолок.

Об утреннем инциденте никто не вспоминал. По крайней мере, вслух. Ярослав же думал, что Кольцова надо ставить на место. Зазеваешься, и этот сорвиголова тебя застрелит. Вряд ли он может себя контролировать. Даже с учетом того, что у него семья. Налетел же он тогда в части… В первую очередь надо отнять автомат, что уже сделано. Во вторую загрузить работой. Будет кочевряжиться… Под дулом сделает все, что скажут. Так и дотянем до Белоземска.

Броднин вдохнул свободной грудью и мельком глянул на колдуна. Тот, положив подбородок на кулак, дремал. Ярослав толкнул его в плечо. Мистер Перрилорд встряхнул усами и, выпучив глаза, посмотрел на разведчика.

– Что за фамильярности вы себе позволяете, товарищ командир?

– Да что-то радио барахлит, чиню.

Колдун расплылся в улыбке.

Уазик засипел, затарахтел и задергался. Броднин сдвинул брови. Теней нет. Хорошо, можно заправиться. Лишь бы они не заявились в процессе.

Ярослав остановил машину на возвышенном участке трассы. Направо и налево от него шел крутой спуск, упирающийся в густой лес. Обернувшись назад, Ярослав посмотрел на Кольцова. Тот демонстративно закрыл глаза. Броднин собрал все оружие и вышел.

Следом из Уазика выплыл мистер Перрилорд, растягивая руки в стороны. Он забарабанил по груди, издавая гудящий вой, и подпрыгнул на месте.

– Хо-ро-шо-о-о-о… – протяжно сказал колдун и подошел к Броднину, стоящему возле багажника.

– Приятелей наших вызываешь? – спросил Ярослав.

Мистер Перрилорд отмахнулся и кивнул на автоматы.

– Куда тебе столько?

Броднин не успел ничего ответить.

– От меня хочешь спрятать? – спросил сзади Кольцов.

Сердце подскочило к горлу. Как он так тихо вышел? Ярослав развернулся, и Кольцов ударил его в левую скулу. Броднин полетел навстречу деревьям. Ударившись головой о сосну, он потерял сознание и упал лицом в черную жижу, похожую на смолу. Та моментально обволокла всю его голову и застыла, образовав твердый кокон…

Издалека донесся раскатистый гул, как будто на землю упал небоскреб или обломок скалы. Броднина окатило холодным потом. Распахнув глаза, он подскочил и осмотрелся.

Под ногами шуршал упругий песок, перемешанный с гравием. Вокруг в радиусе ста метров простиралось освещенное пространство, за которым начиналась вязкая тягучая прилипчивая тьма. Свет исходил неизвестно откуда. Над головой не было никаких его источников. Все та же тьма. Нависающая, придавливающая к земле, гнобящая.

Ярослав, прерывисто вдыхая, попятился и повернулся. И снова попятился. И снова повернулся. Потом сел на корточки и замер. Стал слушать.

Тишина.

Собственное дыхание пробивалось как будто через вату. Броднину казалось, что его связали и конечности растянули в стороны, а напротив распахнутых яиц подвесили раскачивающийся топор, который с каждым махом подбирался все ближе и ближе к сокровенному. Ярослав сглотнул и, взяв камень, встал в полный рост. Размахнувшись, он бросил камень в темноту.

Оттуда ни ответа, ни привета. Тишина.

Броднин судорожно вздохнул и, осмотревшись, пошел вперед. Странным образом освещенный кусок пространства передвинулся вместе с ним. Ярослав хлестанул себя по щекам и, тряхнув головой, сделал еще несколько шагов. Пространство опять переместилось.

– Бред какой-то, – прошептал Ярослав и на краю света заметил асфальтовую дорогу.

В кровь ворвался адреналин, и Броднин как угорелый выбежал на асфальт.

В ста метрах впереди стоял среднего роста блондин с короткими волосами и такими же блондинистыми жиденькими усиками и бородкой. На нем висели кроваво-белая рубашка и черные брюки. Лицо – в месиво. Правый глаз отек так, что его не было видно вообще. Изо рта на асфальт падали капли крови. Он стоял, чуть сутулясь, и исподлобья смотрел на Ярослава. Плохо смотрел.

– Это мое тело… Отдай мое тело… – сказал он потусторонним голосом.

Ноги у Броднина подкосились, в груди застыл вдох, пульс забарабанил в виски. Ярослав медленно стал передвигать ступни назад, не спуская глаз со странного гостя. Кровавый блондин уверенной походкой сорвался с места. Ярослав зашевелил ногами быстрее.

– Отдай. Мое. ТЕ-ЕЛО-А-А-А! – изрыгнул блондин крик, переходя на бег.

Никогда еще ужас так сильно не сковывал тело и мысли. Ярослав, как обоссанный котенок, бросился бежать, заплетаясь в ногах, часто и прерывисто дыша.

Сзади верещал преследователь, периодически вставляя ругань, проклятия и требования вернуть тело. Ярослав дрожал, хрипел и бешено переставлял ноги. Кровавый псих нагонял. Издав протяжный стон, Броднин ускорился.

Блондин, отчаянно гаркнув, схватил большой камень и швырнул в Ярослава. Снаряд попал в затылок, и по телу, сковав мышцы, пронёсся разряд боли. Броднин, взявшись за голову, сбавил темп и, не в силах сопротивляться огню в затылке, упал на колени. Он отнял руки и увидел капающую с них кровь. В глазах помутнело.

Кровавый блондин, степенно подойдя к Ярославу, взял его за шиворот и ударил в лицо. Потом еще, еще и еще. Каждый удар сваливался на голову, как цистерна. Ярослав нащупал на асфальте камень, что прилетел в затылок. Адреналин взорвал мышцы. Броднин врезал снаряд в левый глаз блондина. Псих, схватившись за лицо, отступил, скуля, как побитая псина.

Свобода. Броднин, вдохнув полной грудью, понесся прочь, не разбирая дороги. Психопат, качаясь, побежал следом.

Дорога быстро кончилась. Дальше простиралась лишь черная безжизненная пропасть. Но Ярослав не успел этого заметить. Секунда – и он, сдавленно крича, полетел вниз. Кровавый блондин упал на четвереньки на краю пропасти.

– МОЕ-О-О! – заорал он. – МОЕ-О-О! МОЕ-О-О! МОЕ-О-О!

Глава 8. Finita la commedia

Крик психа давно растворился во тьме. Когда это было? День? Час назад? Неделю или год? Ярослав не знал, сколько он уже падал. Казалось, всю жизнь. Казалось, он падал всегда. С тех пор, как себя помнил. С каких пор он себя помнил? Единственный ответ – с тех самых.

Темнота вокруг была абсолютная. Подносишь руки к глазам и не видишь. Интересно, куда делся тот свет, что освещал сто метров вокруг? Куда делся блондин? Какое тело он искал? Почему оно принадлежит именно ему? Ну, психи, они для того и нужны, чтобы решать такие вопросы.

Падение кончилось. Когда? Когда оно кончилось?!

Этого не может быть. Ярослав барахтался в чем-то вязком, тягучем, похожем на мед. Где верх? Где низ? Голова кружилась. Мед облеплял повсюду. Броднин медленно с натугой двигал руками. Устал, как будто пробежал километров десять. Он закрыл глаза (а были ли они открыты?) и замер… растворился…

Ярослав стукнулся макушкой обо что-то твердое и с грохотом упал на спину. Рецепторы по всему телу ожили и подали сигналы: голова – есть, руки – есть, ноги – функционируют, корпус – тоже. Диагностика организма закончилось. Организм был в порядке.

Ярослав, лежа на спине и моргая, ощупал себя еще раз. Глаза, нос, рот, уши, яйца. Все было на месте. Выдохнув, Броднин встал.

Темно. Мед исчез, ноги упирались в твердую поверхность, дышалось легко. Ярослав закричал, только крика не услышал. В ушах как будто торчали пробки от шампанского. Разорвав на кителе ворот, он остервенело потер пальцами в ушах. Не помогло. Броднин заорал сильнее. Потом еще раз. Эффекта ноль. Изможденный, он сел на колени и завалился на бок.

Через неопределенное время по телу побежали вибрации. Ярослав приподнял голову. В уши влетел отчетливый стук шагов, в нос ударил запах запекшейся крови и пота. Адреналин скрутил тело в напряженную пружину. Ярослав сел в позу бегуна на старте и, затаив дыхание, слушал шаги. Затаить бы еще сердце, что так и ломилось из груди.

Шаги то приближались, то отдалялись. На какие-то пару мгновений они умолкали, слышался шорох, и шаги возобновлялись опять. Броднин крутил головой вслед за шагами и вскоре убедился, что кто-то ходит вокруг него. Если этот кто-то продолжит в том же темпе, то скоро окажется в центре круга. Ярослав решил подождать. Вдруг пришелец уйдет.

Шаги затихли слева метрах в пятидесяти. Послышалось хриплое дыхание.

– Я тебя чувствую, – прошептал чей-то шершавый голос. – Отдай мое тело!

«Тело», «тело», «тело» раздалось гулкое эхо. Тот же самый кровавый блондинистый псих и снова требует тело. Ну его на хер. Броднин, повернувшись, ускоренно потопал назад.

Впереди кто-то побежал. Непонятно, где именно, но приближался точно к Ярославу. Броднин, сплюнув, принял боевую стойку. Сердце отчаянно колотилось. Вздохнуть полной грудью не получалось.

Шаги пронеслись совсем рядом, справа, и затихли сзади.

– Ты же только что был здесь! – возмутился кровавый блондин. – Где ты?!

Ярослава бросило в жар. Чертовщина какая-то. Облизнув губы, он повернулся на голос.

– Здесь.

Заулюлюкав как гиена, кровавый блондин забарабанил ногами и пронесся у Ярослава за спиной. Броднин отрывисто засмеялся. Псих кружил рядом, его шаги эхом накладывались друг на друга.

– Мы можем так целую вечность продолжать. Ты никуда не торопишься? – спросил Ярослав.

Справа появился луч света размером с КАМАЗ. Одновременно Ярослава за шкирку схватил кровавый блондин.

– Попался?

Высунув ободранный язык, он потянулся им к лицу Ярослава. Изо рта у него воняло дерьмом. Броднин, судорожно вдохнув, посмотрел психу в мутные глаза и уперся руками ему в грудь, пытаясь отпихнуть.

Оба одновременно прекратили борьбу. Продолжая держать друг друга, они повернулись к свету. Чистому, незамутненному, освобождающему. По телу побежали мурашки, ладони вспотели, и Ярослав отпустил врага.

Спасение.

Всадив блондину кулаком в пах, Броднин помчался к свету. По-звериному вереща, побитый психопат побежал за ним. Свет, моргнув, начал сужаться. Адреналин прожег тело, и Ярослав, застонав, побежал на пределе возможностей.

Свет был уже совсем близко, оставалось метров сто. Родной, лучистый, свежий. Освобождающий. Кровавый блондин подсек правую ногу Ярослава. Броднин, подлетев, упал, поехал вперед и, остановившись, увидел, как псих, разрезая луч света, приближается к финишу.

Ярослав громко и вымученно засмеялся. Под руку попался камень. Тот самый, что недавно кинул ему в затылок блондин. Броднин встал и отправил его в голову психа. Камень, пролетев у того над головой, угодил в луч света. Свет хлопнул и погас.

Сзади Броднина появился еще один. Ярослав увидел растерянное и страдальческое выражение лица кровавого блондина. Броднин, улыбнувшись, раскинул руки в стороны и упал спиной в свет…

В легкие, словно нож в грудь, вонзился воздух. Ярослав, схватившись за горло, подскочил на заднем сиденье уазика и закашлял. Тело стонало от боли. Тряска от машины усиливала ломоту до слез. Ярослав, мутными глазами обведя Кольцова за рулем и колдуна на прежнем месте, плюхнулся на спину, проваливаясь в сон. «Ярослав, быстрее» – раздался в голове женский голос, и Броднин уснул.

Очнулся он на рассвете. Облака жались друг к другу плотнее, чем прежде, и плыли неустанной цепочкой. Лучи солнца, пробивающиеся через них, освещали землю, как цветомузыка на дискотеке. Грудь наполнилась легкостью, и Броднин чуть улыбнулся. Хотя, вряд ли это хороший знак. Ярослав, прищурившись, внимательнее вгляделся в черные образования на небе. Да, все-таки это нехороший знак. Есть в них что-то…

Машину по-прежнему вел Кольцов. Мистер Перрилорд разглядывал фотографию, на которой девушка в больничной палате кормила грудью младенца. Рядом с ней на стуле сидела маленькая девочка, играя с телефоном. Вспомнился торговый центр. В груди защемило и Ярослав, моргнув, отвернулся к потолку.

Колдун протянул фотографию Кольцову.

– Апскейльная у тебя семья, Дмитрий.

Кольцов, посмотрев на жену с дочками, аккуратно убрал фото в левый нагрудный карман. На мудреное словцо он не обратил внимания.

– Главное, веселая. Зимой этой, когда приезжал к ним, до посинения катались на горке. Я устал уже, а они все: «Папа, папа, давай еще»! Ну, еще, так еще. Домой пришли уже затемно. И то еле спать их уложили. Думали с Настей вдвоем побыть, а как только легли в постель, сразу же уснули.

Кольцов продолжал рассказывать, но Ярослав уже не слушал. Он погрузился в мечты. Ему казалось, что все, о чем говорил Кольцов, на самом деле происходило с ним. Это он с Аней до посинения катался на горке; это он и Аня играли в Доббль и Барабашку; это он и Аня учились считать.

Аня и Ярослав боролись. Она, положив его на лопатки, сделала болевой залом на руке, и Броднин постучал по полу. «Сдаюсь!» Однажды они жестоко разыграли маму –подбросили ей в ванную искусственную змею. Визгу-то было! Только лицо матери не проглядывалось.

– Я, помню, тоже был женат однажды, – сказал мистер Перрилорд, мечтательно глядя в небо. – Ох, и золотое же было время!.. Если я приходил пьяным, моя жена никогда не устраивала сцен, а наутро меня всегда ждала бутылочка холодного пива. Хотя, это неудивительно… Я ведь приходил домой к любовнице.

Внутри что-то надломилось. Броднин вернулся из мечтаний в уазик. Прижав кулак к губам и закрыв глаза, он долго лежал без движения.

На весь салон оглушающе заурчал его живот, отчетливо заявляя, что он голоден. Над Ярославом тут же склонились улыбчивые усы мистера Перрилорда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.