Дмитрий Янтарный
Клан дракона. Книга 4. Исполнение

© Янтарный Дмитрий

© ИДДК

Пролог

Мрачные стены огромной пещеры уже долгие сотни лет были единственным, что он мог видеть. Но его это не угнетало. Его уже практически перестало что-либо волновать. Уже не трогали попытки драконьих дураков обойти свое проклятие какими-то надуманными пророчествами, манипуляциями, интригами, заигрываниями с другими расами. Когда они уже поймут, что это бесполезно, что у них ничего не получится, что за свои деяния они обречены нести этот груз до конца своей жизни?!

Каждые пятьдесят лет одно и то же. Каждые пятьдесят лет Турнир в честь его свержения. Хотя свержение, пожалуй, слишком громко сказано. Скорее, заточение – и то, троим из семи пришлось пожертвовать для этого своими жизнями. Что ж, видимо, судьбе было неугодно, чтобы небеса этого мира полностью очистились от драконов. Ну так пусть живут свою долгую жизнь. Пусть расплачиваются вечной болью за свою тиранию, за свою гордыню, свое самомнение. Он никогда не позволит этому прекратиться.

Он в очередной раз сжал рукоять черного меча, пробивающего насквозь гигантскую цветную скрижаль. Хотя проклятой магией его заставили застыть навсегда, он все же чувствовал, как пульсирует под этим клинком сила, перед которой так преклоняются драконы. Преклоняются настолько, что вместо призыва, приказов, повелений они… молятся ему. Но равновесие, которое взрастило из драконов самых отвратительных господ, каких только можно себе представить, оказалось нарушено. Совсем немного – но и этого оказалось довольно, чтобы Лазурь и Сирень сцепились в смертельной схватке, пожирая друг друга и уничтожая своих драконов; чтобы Янтарь и Изумруд стали враждовать, разрывая друг друга на части; чтобы Пурпур и Золото вспыхнули первобытной яростью, калеча и уродуя тех, кто пытался совместить эти крайности. И только такой ценой удалось вынудить драконов оставить остальные расы в покое. И даже почти полностью погасить проклятое Серебро.

Воспоминания о Серебряном клане были столь ненавистны, что до сих пор сохраняли отзвук этой ненависти. Изумрудные защищались до последнего, Янтарные грудью встретили опасность и даже совершили практически невозможное, но Серебряные… эти практически сдались, отдавшись на милость победителя. Наивные дураки! Если они думали, что все сотни лет угнетения, что были в него вложены, можно погасить раскаянием… впрочем, они убедились в том, что молить о пощаде было бесполезно. Лишь трое спаслись чудом.

И теперь каждые пятьдесят лет эти четверо изыскивали новые способы добраться до него и покончить с этим. Новый план, Турнир – и поражение, раз за разом. Ему доставляло особое извращенное удовольствие наблюдать, как в честь его падения дается Турнир, победителя награждают побрякушками, очередной план, пророчество, предсказание пытаются привести в действие, но терпят поражение – и снова ссорятся, рвут друг другу глотки и разбредаются по своим островам ждать следующие пятьдесят лет.

И все же в последний раз случилось нечто, что заставило его заинтересоваться происходящим. Ведь Цвета, которые он пленял все шестьсот лет, далеко не бездействовали. Они копили силы, говорили со своими главными подопечными – запретить это было никак невозможно. И наконец драконам повезло: они нашли свою иголку в стоге сена. Отыскали того, кого можно было довести до самоубийства с высокой вероятностью на Тургор. И Тургор случился – чем Цвета не преминули воспользоваться. И теперь его положению угрожал этот дракон, ибо, обладая человеческой душой, он мог войти сюда.

– Кажется, у них наконец-то получилось, – мягко и вкрадчиво прошептал он мечу, которым удерживал разрыв в скрижали Цвета уже долгие столетия, – они наконец-то попали пальцем в небо. И как же они на него молятся. И он придет сюда, о да, непременно придет. А что будет дальше… А никто не знает, что будет дальше. Если они хотят рискнуть – мы с тобой всегда готовы, не так ли?..

Впрочем, меч ничего ему не ответил. Лишь печально замерцал синими искрами, которые пробегали по абсолютно черному лезвию. Как забавно. Этот клинок драконы считай, что сами вложили ему в руки, запечатывая здесь навсегда. Ну, так если вместо честной смерти они предпочли вечное мучение – так даже лучше. И для них, и для него.

Что ж, пусть приходит. Там, где риски – там и новые возможности. Драконы даже не представляют, до какой степени подставляются с этим полукровкой. Он обрушит на него всю память человеческой расы… И его собственной, и всех тех, кто жил под пятой драконов. Кажется, у него появился шанс получить отличного преемника своего дела, а самому наконец уйти на покой. Ступай же сюда, юный дракон… здесь тебя ждут так, как еще не ждали нигде и никогда…

Часть 1

Глава 1

Закатное солнце освещало далекий необитаемый остров, на котором росло несколько деревьев, а большой камень исполнял роль волнореза, рассекая бесконечные волны, штурмующие песчаный берег. Но все же было в пейзаже и нечто такое, что не вписывалось в обычную картину. Сегодня на этом берегу лежали два дракона: сиреневый и белый. Они неторопливо наблюдали за уходящим солнцем, почти соприкасаясь носами и недовольно фыркая, когда до них доставали брызги волн.

– Дитрих, – ласково прошептала Меридия, – как же мне хорошо. Я никогда бы не подумала, что может быть еще лучше, но ты каждый раз каким-то образом умудряешься меня удивить.

– Все же просто, родная, – ответил ей Дитрих, ласково ткнувшись носом в серебряный висок, – ведь мы теперь вместе. Мы были созданы друг для друга и теперь наконец вместе.

Они лежали неподвижно уже несколько часов. Неудивительно: весь день они летали, летали и не могли насытиться совместным полетом, свободой, такой сладкой, такой бесконечной… И сейчас все, чего им хотелось, – это лежать и смотреть на закат. Драконы всегда немного грустят, когда солнце скрывается и наступает ночь. Но одновременно это означает, что завтра наступит новый день, а с ним новые дела, новые приключения и новые впечатления.

Внезапно в нескольких шагах от драконов из песка выкопался краб. Вероятно, посчитав драконов частью рельефа из-за их размеров, он деловито побежал боком по своим делам. Дитрих и Меридия, не шевелясь, наблюдали. И обоих просто разрывало от смеха. Хотя они стойко терпели. Но когда краб бочком приблизился к лапе Меридии и принялся ощупывать ее большой клешней, драконы расхохотались так, что бедный краб с перепугу совершил невероятный прыжок и скрылся в воде.

* * *

С тех пор, как драконы справили свадьбу Дитриха и Меридии, они их почти не видели. Юные драконы целыми днями пропадали, путешествуя по всему архипелагу, находя пустые, безжизненные острова и останавливаясь на них на день, два, три… И бесконечно даря друг другу любовь и нежность.

Ни Уталак, ни Мизраел, конечно, не запрещали им этого, да и не горели желанием связывать юных драконов ограничениями. Потому что им было хорошо известно, что счастье этих драконов имеет крайне ограниченный предел. Так что, взяв с Дитриха и Меридии слово, что те не будут покидать архипелага, драконьи Хозяева позволяли молодоженам проводить время так, как тем заблагорассудится. А чтобы те совсем уж не потеряли чувство времени, им было велено прилетать на сборища драконов в дни зимнего и летнего солнцестояния, а также осеннего и весеннего равноденствия.

Первый визит состоялся осенью. Пурпурный клан принимал гостей в честь дня осеннего равноденствия. И конечно, стоит ли говорить, что в Пурпурном замке всюду царили порядок и дисциплина. Но Дитриха и Меридию это только смешило. Они со всей возможной серьезностью корчили важные лица днем, на приемах пищи, на вечерних танцах, но едва оказывались вдвоем, как тут же спешили наверстать упущенное за день.

И при всем при том, никто из драконов и не думал делать им замечаний. Вышколенным слугам был дан прямой приказ в упор не замечать Сиреневого принца и Лазурную принцессу, которые, казалось, стремились обыскать весь Пурпурный замок в поисках укромных уголков.

Причина этому была довольно проста: аура подавления боли от Цветов Дитриха уже действовала на многие мили вокруг. Собственно, именно по этой причине Дитриха и Меридию и обязали являться на драконьи сборища. Ведь теперь это время становилось для всех настоящей благодатью. Драконы могли испытывать любые чувства и эмоции, не опасаясь, что Цвета их накажут за такую наглость.

– Может быть, – спросил однажды Тарган у других драконьих Хозяев, – нам стоит посвятить в эту тайну кого-то еще? Хотя бы твоих Фиолетовых плащей, Уталак?

– Нет, – покачал головой глава Сиреневых, – да, они посвященные, но они остаются простыми смертными. Что захотят в таком случае сделать простые смертные? Правильно, запереть и изучить. А я боюсь, что если услышу от кого-то предложение лишить свободы Дитриха и Меридию, то первым этому инициатору голову и оторву.

– Да и потом, – печально продолжил Мизраел, – если бы от этого был хоть какой-то толк. Мы прекрасно знаем, что этим свойством его наделили Цвета. И понимаем, по какой причине они это сделали. К тому же нам отлично известно, что такой эффект никак не удастся воспроизвести.

* * *

Однако однажды эта вседозволенность сыграла с Дитрихом злую шутку. Обыскивая замок в поисках новых укромных уголков, он забрел в подвалы. Меридии с ним не было: дочь вызвал к себе Мизраел. Дитрих же, не теряя времени даром, крался по подвалу, отмечая новые укромные места. И вот, увидев очередную дверь, он внезапно испытал жгучее, невыносимое желание войти.

И подчинился ему. Счастливый, влюбленный дракон совершенно потерял интуицию и чувство опасности. А между тем изучение этой комнаты было чревато определенными последствиями.

Войдя, Дитрих обомлел. В зале висели картины. Семь портретов, каждый из которых изображал очень странного персонажа.

Больше всего они походили на огненные тени, каждая своего цвета. Вот только при этом из-под ног их тянулись, извиваясь, светящиеся корни. Словно, ступая, тени проращивали в земле яркие линии. И только обведя взглядом все семь картин, Дитрих понял.

– Это же… Цвета, – пробормотал он.

Как можно было сразу не догадаться? Палитра, которую каждый дракон зубрит с младенчества, должна узнаваться везде и всегда. Вот Изумрудная тень. Стоит, обхватив себя руками и отступая. Вот Пурпурная, словно отшатнувшись от неведомого врага, посылает в сторону огненный шар. Вот Серебряная. Она тонкая, почти безжизненная. И с ладоней стекают струйки, которые можно принять за… кровь.

Лазурная тень сидела в позе медитации и, единственная из всех, никак не соприкасалась с землей. Сиреневая же словно лежала в гамаке, при этом свернувшись в клубочек и играя с чем-то. При этом все силуэты хотя и хранили неподвижность, но при этом словно мерцали, едва ощутимо освещая комнату. Не осознавая, что делает, Дитрих протянул руку к картине и коснулся Сиреневой тени.

«Некоторым тайнам лучше оставаться нераскрытыми», – прозвучал голос в его голове. Несмотря на то что это было в высшей степени неожиданно, Дитрих не испугался. Он уже говорил с Сиренью и узнал ее голос. Однако, несмотря на его сбалансированность, другие Цвета с ним не говорили. Кроме Янтаря, разумеется. Так, может быть, стоит попробовать сейчас? Но какой Цвет спросить?

Принц вспомнил о Меридии, и его вновь наполнила нежность. Может быть, сейчас как раз представилась хорошая возможность прикоснуться к Золоту? Он повернулся к выбранной тени и положил на нее руку.

«Любовь бессмертна… жаль, что бессмертия не существует», – прозвучал у него в голове печальный голос. Дитрих непонимающе заморгал. К чему это было сказано? Так и не сумев ничего понять, он повернулся к красной тени.

«Сильным нужно быть даже тогда, когда у тебя не остается сил. Битвы, в которых нельзя победить, выигрываются только так».

Дитрих по-прежнему не понимал, к чему были все эти советы, но ему казалось, что это очень важно. Он продолжил обход, коснувшись Изумрудной тени.

«Покорить вершину и вполовину не так тяжело, как ее удержать», – раздался очередной совет. Дитрих задумался. Это все очень походило на разные части чего-то целого. Но чтобы связать это воедино, нужно услышать остальные советы.

Принц прикоснулся к Серебряной тени. Ждал он долго, почти три минуты. И, в конце концов, едва слышный голос прошептал:

«Иногда удача оборачивается настоящим проклятием. Но понимаешь это лишь годы спустя».

Остались только Лазурь и Янтарь. Дитрих сделал было шаг, но внезапно услышал шум в коридоре. Кто-то спускался в подвал, очевидно, за тем, чтобы найти его. Портреты же, поняв, что их покой вот-вот нарушат, начали угрожающе меркнуть. Осознав, что получить два последних совета уже не успеет, принц в панике заметался. Какой портрет было спросить? Не раздумывая, Дитрих выбрал синюю тень, понадеявшись, что Янтарь и так расскажет ему то, что нужно знать.

«Все, что имеет начало, имеет и конец, – зазвучал голос в голове Дитриха, – и только от тебя…»

– Принц Дитрих! – властно окликнули его сзади. Обернувшись и испуганно отдернув руку от картины, Дитрих увидел Таргана. Хозяин Пурпурного замка сурово смотрел на дракона.

– Я… извините, господин Тарган, – прошептал не в меру любопытный гость.

– Зачем вы сюда пришли, принц? – спокойно спросил Тарган, хотя взгляд его метал молнии, – вы же уже прошли инициацию и встали на крыло. Ваши Цвета уже не изменятся. Или, – дракон приподнял бровь, – они вам… что-то сказали?

– Нет. Ничего, – прошептал принц. Тарган нахмурился. С одной стороны, ему очень хотелось надрать Дитриху уши за такую вопиющую недисциплинированность. С другой – Уталак уже успел донести до всех Хозяев, что сейчас с принцем может произойти все что угодно – и это придется стерпеть. Вздохнув, Пурпурный хозяин сказал:

– Возвращайтесь в зал, Дитрих. Ваша юная супруга вас потеряла.

* * *

– Ох, Тарган, – Уталак сокрушенно покачал головой, – ну зачем ты ему помешал? Тебе жалко, если он лишние две минуты в вашем Зале Цветов постоит?

– Мне не нравится, что по моему замку без спросу ходят и везде суют свой нос, – хмуро ответил Пурпурный хозяин, откинувшись в кресле в своем кабинете, – у вас, если мне не изменяет память, есть возможность прямого прикосновения к Цвету. Если вам для чего-то понадобился канал связи – вы имеете для этого куда больше возможностей.

– Тарган, – успокаивающе сказал Геярр, сидевший с Уталаком на софе, – это нужно потерпеть и переждать. Цвета шестьсот лет ждали возможности освободиться. Если ты думаешь, что они нам так легко простят свою покорность и безмолвие, – то ошибаешься. Они будут играть на наших нервах – и много. И нам остается только молча терпеть.

– Но почему надо терпеть такое? – вспыхнул Тарган, ударив кулаком по столу, – Это уже прямое неуважение к хозяевам замка! За одно лишь это любого другого я крепко взял бы за шкирку и преподал хороший урок. А если завтра нашим молодоженам вздумается насладиться обществом друг друга в нашей спальне – как мне к этому относиться?

– А если на чаше весов лежит будущее без боли всего твоего семейства? – спокойно спросил Мизраел. – Что для тебя важнее: сохранить статус и лицо или закрыть глаза на пару неблаговидных поступков ради тех, кто тебе дорог?

– Неплохо сказано, Мизраел, – одобрительно хмыкнул Уталак. – Так что да, Тарган, терпеть будем вместе. Я истратил немало нервов и прибавил седины в голове, пока рос Дитрих. Мизраел тридцать лет терпел все выходки и срывы Меридии. Почему только мы с ним должны отдуваться за всех?

Тарган заскрежетал зубами. Он, действительно, был готов на все, лишь бы его любимые дети однажды перестали ощущать боль Цветов. Но это…

– Не переживай, дружище, – успокаивающе сказал Геярр, – мы слишком давно друг друга знаем, чтобы притворяться. И слишком стары для того, чтобы смеяться над этим. А еще прекрасно понимаем, что в нашем возрасте даже драконы уже не изменятся. Поэтому, несмотря на то что нам порой приходилось рвать друг другу глотки, мы все равно поддерживаем связь и можем вот так спокойно поговорить.

Геярр встал и, пройдя через весь кабинет, подошел к окну, возле которого и стояло кресло Таргана.

– И потому, что мы хорошо друг друга понимаем. Знаем, какой это тяжелый труд и какая ответственность – быть главой драконьего клана. Поэтому не нужно натягивать маску, Тарган. Мы прекрасно понимаем, как тебе подобное неприятно. Ну вот ты выговорился, спустил пар, мы тебя выслушали и посочувствовали. Теперь же надо двигаться дальше.

Уталак и Мизраел с завистью переглянулись. Геярр был страшен именно этой своей силой. Силой влияния и убеждения, способностью успокоить кого угодно. Даже когда Уталак в бешенстве прибыл тридцать лет назад к Золотому хозяину, спросить с него за вывод Лиалы из Сиреневого замка и попытку Мехона пробиться во сны Дитриха, Геярр его успокоил меньше чем за десять минут. И Уталаку просто ничего не оставалось, кроме как принять его извинения и компенсацию. Наверное, еще и в этом была причина того, что драконьи Хозяева поддерживали такую тесную связь. Потому что каждый из них имел свою, особенную власть над остальными. И власть Геярра, которую даровало ему Золото, была поистине велика. Пожелай он – сумел бы вертеть всем Драконьим Архипелагом так, как ему вздумается, и еще Анваскором помыкать в придачу.

Впрочем, более молодому Геярру были свойственны подобные развлечения – Золотой Хозяин в свое время имел очень обширную сеть связей и знакомств везде, где только можно представить. И, стоит отметить, именно по этой причине Золотому клану меньше всего досталось в свое время от Убийцы драконов. Их подопечные тогда буквально боготворили своих крылатых хозяев, и когда пришло время восстания, они хоть и пошли за Убийцей, но позволили подавляющему большинству Золотых драконов убраться подобру-поздорову.

– Ладно, – проворчал Тарган, – проехали. Давайте вернемся к остальным, вечер еще не окончен. Но в будущем, Уталак, – недовольно повернулся он к Сиреневому Хозяину, – если твоим домочадцам что-то потребуется – потрудитесь подойти и сказать об этом. Мы всегда шли навстречу тем, кто честно просил о помощи…

– Если бы все было так просто, дружище, если бы все было так просто, – печально ответил Уталак, – мы были прямыми свидетелями унижения Цвета, его безмолвности и покорности на протяжении всех шестисот лет. Лучше молись, чтобы это была самая высокая цена, которую придется заплатить…

Глава 2

Прошло три месяца. Наступил день зимнего солнцестояния. И, как следствие, гости собрались уже в Сиреневом замке.

Здесь у Дитриха и Меридии были развязаны руки. Принц был дома. Он был по всем законам обвенчан с Меридией. И если кому-то и не нравилось, что она так явно проводила ночи в комнате Дитриха, приходилось оставлять свое недовольство при себе.

А между тем в плане близости у молодоженов не все складывалось так гладко. Меридии сейчас было девяносто четыре календарных года. Дитриху – тридцать. И хотя у принца было ускорение роста, все равно по человеческим меркам ему исполнилось восемнадцать лет, а Меридии – двадцать пять. Естественно, это не могло не привести к очевидным проблемам. Дитрих просто не поспевал за своей супругой. Та, утоляя жажду, которую испытывала тридцать лет, никогда не могла вовремя остановиться. И опомниться ей удавалось только тогда, когда Дитрих, полностью обессиленный, лежал рядом с ней. Но даже в эти моменты она могла привнести нежность. Оборачиваясь драконом и обнимая свою пару крыльями, она чувствовала его дыхание, биение сердца. И все было бы ничего, если не одно «но»…

«В его положении старость – последняя вещь, о которой стоит беспокоиться…»

Сказанные Янтарем слова звучали в мозгу раз за разом и отравляли существование. Собственно, это и было одной из причин несдержанности Меридии. Она боялась. Порой даже впадала в панику, страшась, что, обретя Дитриха, потеряет его снова. И этот страх заставлял ее снова и снова бросаться в объятия к юному дракону, чувствовать его, находиться рядом каждую секунду.

И вот на пятый день, уже привычно обратившись в драконицу и обняв Дитриха крыльями, принцесса закрыла глаза, засыпая… И внезапно увидела то, от чего чешуя ее похолодела. Они увидела, как Дитрих, ее Дитрих уносится вверх, объятый янтарным светом. Он молчит, но тянется к ней, как и она к нему, но не может… не может его поймать!..

Драконица в ужасе очнулась. Бережно пошевелив лапами, они прижала принца к себе. После чего аккуратно уложила на постель, приняла вторую ипостась и, накинув халат, вышла на балкон.

Холодный зимний воздух взбодрил Меридию и утихомирил разгулявшуюся фантазию. Девушка облокотилась о парапет, созерцая луну над океаном. Наверное, стоило наконец это принять. Никакое счастье и никакая радость не могут длиться вечно. Особенно с учетом того, какой ценой Дитриху удалось остаться в первый раз. Но, проклятье, как же этого мало…

– Мне холодно, – чуть капризно прозвучал родной голос сзади. Несмотря на то что пока успехи на любовном поприще несколько уязвляли самолюбие принца, спать в объятиях драконицы ему нравилось. Посмотрев на Меридию внимательнее, он заботливо спросил:

– Не спится?

– Сны замучили, – ответила Меридия.

– Серебро? – понимающе спросил принц.

– Нет… неважно, – сказала девушка.

– Может, поговоришь с Лиалой? – с искренним беспокойством в голосе спросил Дитрих, – сны – это по ее части.

– Нет… не стоит, – покачала головой принцесса. Она была уверена, что ничего нового они с Лиалой друг другу не скажут.

– Как знаешь. Тогда пойдем спать, – Дитрих потянул Меридию в комнату, – здесь холодно. А там мне без тебя так же холодно, как и здесь…

* * *

Месяцы летели один за другим. И все так же не могли надышаться друг другом Дитрих и Меридия. Они неоднократно облетали весь драконий архипелаг, все города, даже несколько раз побывали в Анваскоре. Дни сменяли друг друга так быстро, словно само ополоумевшее время подстегивало их бежать все быстрее. И вот наконец наступил день весеннего равноденствия. А это означало, что теперь гостей принимали Золотые драконы.

– Опять, – грустно выдохнула Меридия, когда они проснулись на очередном острове недалеко от Виниты, – опять это сборище. Ну зачем мы им нужны?

– Ну, милая, – справедливо возразил Дитрих, – у нас же все-таки есть обязательства. Да и семьи за нас волнуются. Надо же как-то давать им знать, что у нас все хорошо. Не огорчайся. Для меня эти сборища пока еще в новинку. Я-то у Золотых ни разу не был. Ну да ладно, сейчас организую нам завтрак.

Поднявшись, Дитрих потянулся крыльями, довольно щурясь на солнце. После чего, поднявшись в воздух, полетел в сторону океана и через пару миль… резко нырнул.

Когда Меридия увидела это в первый раз – у нее едва сердце не выскочило от страха. Однако Дитрих, как ни в чем не бывало, поднялся тогда на поверхность с большой рыбиной в зубах. Да, Дитрих, как ни странно, очень любил купаться. Причем не только купаться, но и нырять. И делал это очень хорошо. Разумеется, подобное не обходилось без последствий: после пребывания под водой Дитрих становился неспособен выдыхать пламя в течение двух-трех часов. Но с этой задачей прекрасно справлялась Меридия.

Вообще, стоило отметить, что морская кухня на драконьем архипелаге была достаточно дорогая. Что и неудивительно: есть рыбу любили многие драконы, а вот ловить ее не могли по самым очевидным причинам. В итоге подобное дело становилось отличной возможностью для тех, кто желал подняться на драконьих островах, работая на себя. Впрочем, порядок драконы поддерживали и здесь: малейшие попытки установить монополию или необоснованно завысить цены пресекались жестко и сурово. Позволив прочим расам самим управлять собственной судьбой, на своей территории власть драконы держали крепкой и твердой лапой.

И все же подобная способность Дитриха была поистине волшебной. Ибо, с каким бы изыском ни готовили вкуснейшую рыбу в самых статусных заведениях драконьих островов, самой вкусной все равно была именно эта, лично пойманная и лично зажаренная.

– Может, мы могли бы убежать? – лукаво спросил Дитрих Меридию, вернувшись с тремя отменными тунцами, – я бы нас кормил. И вкусно.

– Я думаю, Дитрих, не стоит ударяться в такие крайности, – сказала Меридия, раскладывая рыбу на подходящем камне, – если мы захотим жить отдельно – достаточно просто заикнуться об этом. И нам построят поместье там, где мы пожелаем.

– Да я, – смутился Дитрих, – просто… Ну, знаешь… У меня такое чувство, что… Я не знаю, как это выразить словами. Я очень люблю свою семью и с большим уважением отношусь к твоей, но мне кажется, что жизнь тут – это не наше.

– А где же ты тогда хочешь жить? – удивилась Меридия.

– Не знаю, – покачал головой Дитрих, – собственно… поэтому я так часто хочу летать. Наверное, потому что… пытаюсь найти что-то. Хотя и сам не знаю, что именно. Как-то это глупо звучит, да?..

Меридия задумалась. В самом деле, инициатором полетов по драконьему архипелагу всегда становился Дитрих. Ей самой было бы хорошо со своим юным мужем и в Лазурном замке, и в Сиреневом, и даже в Анваскоре. Но, в самом деле, Дитриха словно что-то тянуло. Куда-то звало. Вот только куда…

Солнце поднялось над морем окончательно. Дитрих и Меридия съели по одной рыбине, а третью разделили, уже привычно встретившись носами. После чего взлетели и направились в сторону Золотого замка.

Глава 3

Однако по прибытии они усомнились в том, что попали, куда нужно. Ибо вся площадка для драконьих тренировок была буквально забита гостями.

– А мы точно куда надо прилетели? – усомнился Дитрих, разглядывая остров. – Судя по количеству гостей, тут едва ли не вся драконья знать собралась.

– Да ну глупости, – возразила Меридия, хотя она и сама была удивлена таким количеством присутствующих. – Вон же, Геярр лежит.

В самом деле, темно-рыжий дракон лежал, подобрав под себя лапы, раскинув крылья и, как Дитриху показалось, хитро поглядывая в небо.

– Интересно, наши уже прибыли? – с сомнением спросил Дитрих, высматривая среди драконов королевских.

– Скорее всего, – сказала драконица, – по утрам же обычно прибывают. А через час уже полдень будет.

Все это время драконы медленно парили над островом, предпочитая оставаться в области солнца, чтобы их не сразу заметили. Впрочем, на остров интенсивно прибывали гости. Примерно через каждые пять минут новый десяток драконов приземлялся перед Геярром, отвешивали поклон и, дождавшись одобрительного рыка Золотого Хозяина, принимали вторую ипостась. После чего уже приветствовали супругу Геярра и начальника стражи, которые, по уже установленному ритуалу, встречали гостей вместе с Хозяином.

– Ой, смотри, – неловко сказала Меридия, – вон мои сидят. И папа… он машет мне кулаком. Давай, наверное, спускаться.

Сиреневый дракон кивнул. После чего оба они, убедившись, что на посадочной площадке пусто, спикировали вниз. Приземлившись, они встали перед Геярром, который был, наверное, раз в десять больше них, и отвесили ему поклон. Дракон одобрительно рыкнул. И этот рык, как ни странно, принес успокоение и умиротворение, хотя до этого оба дракона были порядком удивлены таким количеством гостей. Обычно подобные празднования были более… личные. Получив одобрение, Дитрих и Меридия приняли меньшие свои ипостаси. И здесь смотревшие на них драконы четко видели разницу, ибо первый для этого припадал к земле, а вторая – закрывалась собственными крыльями.

– Мои дорогие, ну наконец-то, – ласково пропела Золотая Хозяйка, подходя к драконам и поочередно их обнимая. – Заждались вас уже и мы, и семьи ваши. Хватит вам по островам скитаться, проведите уж недельку в удобстве и довольствии.

– А… по какому поводу столько гостей? – спросил Дитрих.

– Мы решили, что снова наступила пора всем драконам собраться вместе, – ответила Хозяйка, – ибо чувствуют наши сердца, что скоро для драконов наступят важные события. Да, наши кланы разные, и все же что общее есть в каждом из нас. И об этом надо регулярно вспоминать.

– А… поместятся здесь все?

Геярр позади своей супруги зарокотал, и в этом ворчании слышалось явное возмущение. Как это так: чтобы Драконий Хозяин пригласил гостей и не позаботился о том, чтобы каждому было хорошо и удобно?

– Поместятся, Дитрих, – шепнула Меридия, незаметно наступая ему на ногу. – Простите, госпожа Иноке, он здесь в первый раз.

– Все в порядке, – кивнула Хозяйка. – Что ж, поприветствуйте Геярра – и вперед, в замок. По правде говоря, дожидались мы только вас.

Подойдя к Геярру, Меридия обняла его морду и ласково погладила по носу. Огромный рыжий дракон довольно заурчал. Дитрих, сначала немало робевший перед таким гигантом, все же заставил себя подойти и обнять дракона. И тот мгновенно наполнил его таким умиротворением и спокойствием, что юного дракона словно оглушило. При этом ему казалось, что смелости провернуть подобное ему хватит только с Геярром. Обнять Таргана осенью ему смелости не хватило, да Мизраела, по совести, обнимать ему что-то тоже не очень хотелось.

– Я будто папу обнимаю, – подумалось ему. Впрочем, он быстро взял себя в руки и отступил с Меридией.

– А теперь – прошу за мной, – сказала Хозяйка Иноке…

* * *

Тем временем на верхней ложе задумчиво переглядывались три драконьих Хозяина.

– Интересно, что он задумал, – проворчал Тарган. – Ладно бы только свою знать пригласил, так нет же – всех знатных драконов со всего Архипелага стащил. Зачем? Лишний раз покрасоваться своим огромным роскошным замком?

– Да ну брось, – отмахнулся Уталак. – Геярр всегда был выше этого, и мы все это отлично понимаем. Тут причина в другом. Мне кажется… он хочет, чтобы…

– Чтобы знатные драконы тоже ощутили свободу от боли Цветов? – проницательно спросил Мизраел. – У меня у самого были такие мысли. В самом деле, знать Цвета жалят хоть и не так смертельно, как нас, но тоже причиняют изрядное количество неудобств. Вот только как мы им это объясним?

– А мы им и не будем ничего объяснять, – спокойно сказал Уталак. – Когда властвуешь – необязательно досконально объяснять подчиненным, как действует твоя власть. Просто скажем: «Понравилось? Значит, молча делайте то, что мы прикажем».

– И если у нас не получится в итоге дать им эту свободу? – скептически спросил Тарган.

– Мне кажется, это уже не будет иметь значения, – покачал головой Уталак. – Судя по тому, сколько раз Цвета спасали принца, он – единственная надежда драконов на разрушение этого страшного порядка. На карту и так поставлено все. Одной вещью больше, одной меньше – значения не имеет. А вот если удастся воодушевить знать – это может принести свои плоды…

* * *

Дитрих с огромным интересом созерцал Золотой замок, следуя за толпой драконов, что неспешно куда-то плыла. Стоило отметить, что именно здесь было больше всего различных украшений. Пурпурные ограничивались по большому счету картинами. Сиреневый замок, за исключением нескольких портретов и ваз, был почти лишен каких-либо предметов роскоши. Как говорил его отец, Сирень предпочитает, чтобы ее подопечные находили красоту в сокрытом. А именно: удачное сочетание камня, из которого выстроен замок, с тканями, с витражными стеклами… с тем, как неуловимо увлекают тебя коридоры замка, наконец.

Но здесь же… Все-таки недаром про золотых драконов говорят, что они самые падкие на драгоценные безделицы. Помимо картин замок был наполнен статуями, вазами, чашами, отделанными драгоценностями, старинным коллекционным оружием. Хотя оружие как раз удивляло: по логике драконам такое оружие не требовалось совершенно. У каждого дракона есть огонь, крылья и Цвет. Если этого оказывалось недостаточно – значит, требовалась поддержка всего рода. С таким же оружием скорее могли сражаться против драконов.

– Тоже удивляешься, да? – понимающе шепнула Меридия, останавливаясь рядом с Дитрихом перед двусторонней глефой. – Я сама в первый раз не поняла, для чего здесь все это висит.

– И для чего же? – с интересом спросил Дитрих.

– Каждое это оружие в руках когда-то держали в руках те, кто восстал против драконов, – тихо ответила Меридия, следя, чтобы их не подслушивали, – и каждый из этих людей имел возможность убить дракона. Но пощадил его. И с тех пор это оружие висит здесь. Золотые специально оставили его для себя как напоминание. Напоминание о том, что живут они сейчас потому, что их жизни когда-то пощадили…

– Верно, – важно сказал голос позади них. Испуганно обернувшись, Дитрих и Меридия увидели Геярра. Хозяин Золотого замка созерцал юных драконов взглядом, в котором сквозили снисхождение, понимание, необъятная любовь, но вместе с тем – какая-то затаенная, почти бесконечная усталость.

– И мы совершенно не делаем из этого тайны, – забросив назад копну рыжих волос, продолжил Золотой Хозяин. – Половина моих герцогов в свое время могла погибнуть от тех клинков, что сейчас висят здесь. И – в том числе для этого – я их сюда и приглашаю. Чтобы освежили память.

– Но… зачем? – недоуменно спросил Дитрих прежде, чем Меридия успела наступить ему на ногу.

– Как ни крути, а драконьи острова – это территория, где действуют наши законы. И, – по лицу Геярра скользнуло неудовольствие, – для некоторых наших сородичей это становится, скажем так, поводом прижать к когтю неугодных представителей других рас. Особенно с учетом того, что изгнанникам отсюда зачастую некуда возвращаться. И здесь я, к сожалению, проигрываю и вашим отцам, и Таргану. Они умудряются быстро находить и гасить подобные источники проблем, а вот я… я порой могу что-то и упустить. Поэтому и приходится уповать на подобное освежение памяти. В конце концов, профилактика всегда лучше лечения – знаете такую пословицу? Ну да ладно, ступайте вперед, нас всех ждут в Гостевой зале.

Поблагодарив хозяина за разъяснения, Дитрих и Меридия направились, куда было велено.

– Милый, ну ты и безбашенный, – прошептала Меридия, – кто же о таком Хозяев спрашивает? Повезло, что это был Геярр, Тарган – так тот и из себя мог бы выйти.

– Да уж, – пробормотал Дитрих, – особенно когда он поймал меня у себя в замке, когда я…

– Когда это он тебя ловил? – удивилась Меридия.

– Да так… неважно, – пробормотал Дитрих. К счастью, в этот момент они уже входили в залу, и драконица не могла продолжить его расспрашивать…

Глава 4

Замок действительно было просто огромным. По самым скромным оценкам в три раза больше зала, который использовался для тех же целей в Сиреневом дворце. И этим оплот Золотых выгодно отличался. Потому что прочие драконьи кланы могли пригласить лишь собственную знать. Количество гостей, которые были приглашены сегодня, их гостевые залы не вместили бы при всем желании.

Издали увидев своих отцов, Дитрих и Меридия поспешили к ним. И с уже привычными улыбками встретили их суровые взгляды.

– И когда вы наконец угомонитесь? – устало спросил Уталак. – Мы же за вас так переживаем! Неужели хотя бы на несколько дней нельзя домой прилетать?

Юные драконы смутились. Когда Меридия первый раз предложила Дитриху отправиться на Лазурный остров, то услышала категоричный отказ. И хотя принц даже сам не понимал, что его побудило на такую резкость, ведь в Триниагос он до того летал без особых проблем, сама Меридия это отлично знала. Но помалкивала, сознавая, впрочем, что виться этой веревочке осталось недолго. Сиреневый же остров Дитриху за тридцать лет жизни порядком надоел. И было бы глупо ожидать, что сейчас он, получив в полное распоряжение и крылья, и любимую драконицу, не умчится исследовать все, что только можно. На самом деле Уталак и Мизраел до сих пор поражались, как Дитриху хватало выдержки держать слово и не вылетать за пределы драконьего архипелага.

– Дорогие гости! – Тем временем Геярр поднялся на возвышение перед музыкантами, которые уже всемером сидели перед своими инструментами. – Я бесконечно рад приветствовать всех и каждого из вас…

В слова Геярра даже не надо было вслушиваться – одно только звучание его голоса успокаивало и настраивало на мирный лад. Ощущение было такое, словно ты оказался рядом с кем-то, кто куда старше, сильнее, взрослее и мудрее тебя, кто позаботится и оградит от всех бед и печалей. Запоздало Дитрих удивился: как с такой харизмой у Геярра вообще могли возникать какие бы то ни было проблемы со своей знатью? Да на него сейчас не только Золотые герцоги – вся аристократия драконьих островов смотрела с такой преданностью и обожанием, что, казалось, прикажи им Золотой Хозяин броситься в море – они это сделают с улыбкой на устах и с собачьей преданностью во взглядах.

Удивленно оглядывая всех, Дитрих приметил и отца. Уталак смотрел на хозяина замка хмуро, но одновременно и с уважением.

– Ишь ты, – прошептал он, взлохматив сыну волосы, – в первый же день разум в глазах сохранил. До того никто: ни Мефамио, ни Рэй, ни Лиала… никто не мог удержаться и не попасть с ходу под его обаяние.

– Даже Аяри? – усомнился Дитрих. На его памяти любимая сестрица Аяри всегда обладала самым непрошибаемым характером, который, казалось, практически невозможно было чем-либо пронять. Уталак же смущенно замолчал. Право слово, ему и самому было неловко вспоминать первый прилет Аяри на Золотой остров. Ибо весь день она не могла оторвать глаз от Хозяина Золотого замка, когда увидела, какие противоречивые Цвета тот связал в своей душе… А потом всю ночь проплакала у него на груди, проклиная свои собственные Цвета за то, что они на всю жизнь заставили ее за любовь и нежность платить невыносимой болью.

Наконец Геярр закончил свою речь и пригласил всех пройти к фуршетным столам, которые уже были заставлены сотнями закусок и бокалов с напитками. Дитрих и Меридия, хотя и не голодали во время своего медового путешествия, все же были не прочь вкусить благ цивилизации. Впрочем, не только они одни. Драконы, большинство из которых провело в воздухе половину ночи и все утро, радостно бросились к столам. Три столика опустошили почти сразу, и эльфиечки-горничные тут же укатили их в кухонные помещения, откуда примерно через пятнадцать минут вывезли заставленные новыми угощениями.

– Удобная штука, – одобрительно сказал Мизраел, глядя на передвижные столы. – Опять, небось, к гномам в гости летал да поднахватался технических новинок. Надо бы и нам такие же организовать.

Музыканты пока играли мелодию неспешную и расслабляющую, настраивая гостей гулять по залу, общаться друг с другом и просто приятно проводить время. Очередь танцев должна была наступить вечером…

* * *

Замок Золотых драконов был похож на большой улей. Целых десять жилых этажей, и в каждом больше двадцати комнат. Сейчас пара огромных орков, втиснутых в ливреи, сноровисто носилась между гостями и показывала им их комнаты.

– Как они только убирают такое огромное помещение? – удивленно спросил Дитрих, когда их с Меридией проводили в их комнату.

– Большая часть этажей держится закрытыми и запечатывается Цветом. – Едва дверь за слугами захлопнулась, Меридия довольно упала в кресло. – Когда мы прилетали сюда раньше – почти все они были заперты. Оставался только восьмой этаж – их собственный, жилой, и десятый – гостевой, для королевских драконов.

– Но мы сейчас на пятом этаже, – возразил Дитрих, успевший оккупировать небольшой, но очень уютный голубой диванчик, – и нас сюда персонально проводили. Как-то не сходится.

– Ну, мы же теперь муж и жена, – пожала плечами Меридия, – следовательно, привязка к нашим кланам уже не такая строгая. Да и вообще, у них самих сейчас из-за такого количества гостей та еще каша в голове. Хотя я вот упорно не понимаю – зачем Геярру потребовалось тащить сюда драконью знать?

– Ну, Геярр же сам сказал, – ответил Дитрих, сделав замысловатый жест рукой, – чтоб освежить память герцогам. Мол, вы сейчас, конечно, такие большие, сильные и свободные, а только когда-то и ваши жизни были на острие этих клинков. И, по правде говоря, правильно делает.

– Я бы здесь не была столь категоричной, – резонно возразила Меридия. – Да, все, кто приезжают на драконьи острова, изначально находятся в неравном перед драконами положении, однако они должны всегда помнить о том, что присутствуют тут на правах гостей. И подчиняться общим правилам. Тебе еще не доводилось судить и улаживать конфликты между гражданами своего города… такого рода?

– Нет, – покачал головой Дитрих, – да и, по правде говоря, не сказать, чтобы у меня на это было так уж много времени. Я и так рос намного быстрее обычных драконят, а уж последние три года так и вообще… В общем, только в пункте приема беженцев и отработал. Приятного мало, честно говоря.

– Поверь, Дитрих, разбирать такие ситуации – еще меньше приятного, – ответила Меридия, словно нарочно спеша побыстрее проскочить тему быстрого взросления Дитриха, – недаром на весах всегда имеется две чаши. Каждая может начать перетягивать в свою сторону. И нередко бывает, что виновниками конфликтных ситуаций становятся именно недраконы. И, кстати, самыми проблемными всегда оказываются выходцы из третьего поколения. Первое, то есть, непосредственно, сами изгнанники, – едут сюда, ожидая для своей жизни чего угодно. И, получая спокойное и незамысловатое существование – трудись да не ленись, и будешь сыт, одет и обут, – буквально готовы боготворить нас за такую возможность. Потом у них появляются дети, то есть второе поколение. Эти, хотя и воспринимают спокойную, сытую и размеренную жизнь как нечто само собой разумеющееся, все же получают достаточно воспитания от родителей, и потому очень редко нарушают закон. А вот третьи… третьи – это уже тот случай, когда увещевания стариков не действуют, а непосредственно родители не всегда имеют власть – и, что не менее печально, не всегда видят необходимости воспитать должным образом. Тут-то и начинается самый смак.

Меридия замолчала. Но Дитрих с интересом слушал свою супругу – очень нечасто ее пробивало на подобную откровенность.

– Вот тебе пример, который пришлось судить лично мне. На одной улице было два дома. В одном жило семейство орков: бабушка, мама и маленький сын. В другом – уже пожилая драконица среднего класса. То есть драконом она могла оборачиваться каждый день. И вот любимым ее делом было после рабочего дня поваляться в драконьем облике на своем заднем дворе и погреть шкуру в лучах заходящего солнца. Никому она при этом, разумеется, не мешала: не ревела, не шумела, просто лежала себе спокойно, и все. И вот однажды она, как обычно, вышла на задний двор, обернулась драконицей, улеглась на привычное место… и в следующий момент оказалось, что вся земля усыпана крупными канцелярскими кнопками. Благо я тогда была в городе, так что получилось отреагировать на вызов быстро, без применения… рукоприкладства. И вот, изучив кнопки с помощью Цвета, я выяснила, что их подсыпал тот самый орк-мальчишка шести лет.

Меридия поморщилась. Как видно, воспоминание для нее было не самым приятным, но драконице отчего-то казалось очень важным рассказать историю до конца.

– Цвета поведали мне, что шалость он эту затеял потому, что очень весело было ему наблюдать, как несчастная пожилая драконица крутится и подпрыгивает, наступая на все новые и новые кнопки. Я тогда серьезно, как мне казалось, поговорила и с ребенком, и с его матерью и бабкой. При помощи Цвета же выяснила – не пересекались ли они где еще, не было ли в этом чего-то более личного? Оказалось, нет, просто соседи. И догадайся, что произошло ровно через неделю?

– Он снова насыпал ей кнопок? – недоверчиво спросил Дитрих. Слишком уж напрашивался этот ответ.

– Именно, – кивнула Меридия, – и тут уже пришлось принимать другие меры.

– И какие же?

– Двадцать розог, – пожав плечами, ответила драконица, – орал он, конечно, громко. И мать с бабкой за сердце хватались только так. Но – зато больше проблем не было.

– Как-то это уж слишком жестоко, – пробормотал Дитрих.

– Сама не была в восторге, – хмуро кивнула Меридия, – да и вообще, смалодушничала. Ни с матерью, ни с бабкой проблем до того никогда не было. Да и думала, через полгода в школу пойдет, а там уж дисциплину приведут к приемлемому общему знаменателю. Но нет – пришлось так. Что до жестокости – это, наверное, элемент психологии. Кто не понял с первого раза – не поймет ни со второго, ни с третьего, ни с десятого. Так что такие проблемы надо пресекать в корне.

– Это ж какую требовалось решить проблему, если для этого понадобился Убийца драконов, – хмыкнул Дитрих.

– Очень острую, – без тени улыбки кивнула Меридия. – Да, это наша история, которую непростительно не помнить. Да ты и сам наверняка все это хорошо знаешь. Как и то, что драконы со своими слугами порой вытворяли вещи похуже. Но – это все было в прошлом. Ныне же мы – хозяева на этих островах. И те, что приезжают сюда жить, должны, прежде всего, помнить то, что драконы здесь – хозяева, и они устанавливают свои правила. И уже отсюда начинаются размышления по поводу того, что правильно, а что нет, что можно и чего нельзя. Если это кому-то не нравится – Анваскор рядом, где мы принципиально отсутствуем, в том числе и по собственным политическим соображениям. Не нравится Анваскор – пусть плывут туда, куда хотят. Здесь никто никого не держит.

– И что это в таком случае меняет? – спросил Дитрих, внимательно выслушавший весь монолог. – И так, и эдак драконы устанавливают порядок.

– Суть в том, что драконы не должны допускать, чтобы в них вызывали чувство вины из-за того, что совершил Убийца. Драконы заплатили за это свою цену. Хватит. Это должно остаться в прошлом. Взаимодействие между драконами и остальными расами должно строиться на основании того, что происходит здесь и сейчас. А не на воспоминаниях о том, что случилось шестьсот лет назад. Например, наши отцы долгое время враждовали из-за того, что Лазурь и Сирень друг с другом очень плохо сочетаются. Так что нам с тобой из-за этого расстаться надо?

– Милая, ну что ты такое говоришь? – Дитрих поднялся с дивана и скользнул в кресло к Меридии, умудрившись юркнуть под нее и взять свою супругу на руки. Но Лазурная драконица, судя по всему, разошлась не на шутку.

– Ты просто не понимаешь, Дитрих, с чем тебе еще предстоит столкнуться, – азартно продолжала она, впрочем, благосклонно принимая ласки юного мужа. – Все эти бедненькие, несчастненькие… Вот драконы угнетали моих десять раз «пра-пра-» бабушек и дедушек, поэтому вы должны позаботиться обо мне, сиром и убогом. Тьфу! Если уж на то пошло, Дитрих, ссылают сюда далеко не самый благочестивый контингент с материка. Так что держи ухо востро, улыбку – оскалом, а кнут – наготове рядом с пряником. Иначе сам опомниться не успеешь, как такие несчастненькие сядут на тебя верхом и будут погонять. Да еще и поминутно возмущаться, что везешь ты их не так, как надо…

Внезапно по всему замку пролетел колокольный звон…

– Странно, – Меридия взглянула в окно, – как быстро время прошло. Уже вечерние танцы. Пойдем, наверное, не стоит оскорблять хозяев замка повторным опозданием…

Глава 5

Вечерний зал удивительным образом преобразился. Казалось бы, то же самое помещение, однако искусственный магический свет сделал его совершенно другим. По потолку и стенам словно бегали радужные блестки. Волшебные огоньки в светильниках не просто светились – они мерцали, под определенную мелодию то наливаясь светом, то тускнея.

Столы с угощениями также присутствовали, но теперь они были расставлены по краям. Удобно вдвойне: и опустевший стол можно намного быстрее утянуть в кухонные помещения, и места посередине столько, что все гости могли бы танцевать одновременно, совершенно не стесняя друг друга.

– Дитрих! Дитрих, иди сюда! – позвали дракона со стороны. Обернувшись, принц увидел, как машут руками сестры. Подхватив Меридию за руку, он направился к ним.

Вид у всех троих был самый что ни на есть заговорщический. Даже Лиала, обычно витавшая в облаках, светилась предвкушением.

– Здравствуйте, сестрички, – мягко поздоровался Дитрих. Меридия так же сдержанно поприветствовала золовок. И юный дракон в который раз озадачился. Меридия и Олесия общались друг с другом с искренним радушием. И все же в их разговорах постоянно мелькала тень какого-то неудовольствия. Легкая, почти незаметная, видимая лишь тому, кто носит в своем сердце Сирень доминантным Цветом. Но какие между ними могут быть разногласия? Неужели ревность из-за него? Но это нелепо: Олесия – сестра Дитриха. А Меридия – ныне его жена. Какой тут может быть конфликт?

– Вы не поверите, – прошептала тем временем Аяри, – я подсмотрела, какие у музыкантов инструменты. Геярр приготовил тамтамы. Сегодня будут дикие танцы, представляете?

– В этот нет ничего удивительного, сестрица, – улыбнулась Лиала, – Геярр больше всего не любит все эти правила этикета. Ручаюсь, он и драконов всех сюда притащил для того, чтобы они таким образом отдохнули душой.

– Что такое «дикие танцы»? – недоуменно спросил Дитрих.

– Почти что танцы без правил, – улыбнулась Олесия, – все двигаются в едином ритме. Даже если поначалу не попадаешь – потом входишь в общую волну. На самом деле это здорово. Хотя на следующий день немножко стыдно.

– Ой, ты у нас вечный пример непорочного благочестия, – фыркнула Аяри. – Природа нас создала теми, кем мы сейчас являемся. Почему нас это должно смущать?

Олесия ничего не ответила. Только улыбнулась своей обычной искренней светлой улыбкой. Той самой, которая могла погасить любые споры и разногласия, умиротворить любого разъяренного зверя, заставить даже самого черствого душой человека бросить оружие и пасть пред ней на колени… Да и даже погасить океан, если тому вздумается воспламениться.

– Вечно ты одно и то же, – раздраженно отмахнулась Аяри. – Вся такая добродушная и великодушная и еще черт знает что и сколько раз душная. Давайте лучше подбирать партнеров для танцев.

– Принц Дитрих! – воскликнули позади драконов. Обернувшись, те увидели Бежевого герцога, который с искренним почтением смотрел на королевских драконов.

– Ваше высочество, – продолжал драконий герцог, – для нас было бы большой честью познакомиться с вами. Ведь многие узнали о вашем существовании лишь, когда увидели вас на Турнире Клыка и Когтя. Ваш отец трепетно вас оберегал – и это лишь усиливает наше любопытство. Прошу вас…

Дитриху явно не хотелось разлучаться с Меридией, но обижать герцога прямым отказом он все же не решился. И потому направился в сторону драконов, что были облачены в светло-желтые одежды всех оттенков.

– Надеюсь, этим недоумкам хватит мозгов не говорить ему, как взросло он выглядит для своих двадцати девяти лет, – хмуро сказала Меридия, – иначе скандал будет такой, что его не погасит даже Геярр.

Четыре драконицы мрачно переглянулись. Им-то была прекрасно известна причина этого, но только Дитриху как такое объяснишь?

– А из Тискулатуса так больше никто и не… – начала было Олесия.

– Нет, – покачала головой Меридия, – только Ариадна один раз летала туда – когда преставился Арнольд, и на престол восходил Освальд. Для того чтобы обсудить договор с новым королем и, если его что-то не устраивает, поменять условия. Возможно, даже уйти – мало ли, может, мы уже надоели людям за эти тридцать лет. Но нет, конечно, Освальд ничего не стал менять. Потому что даже простое присутствие драконов в Тискулатусе дает ему просто колоссальные преимущества.

– Это какие же? – удивилась Лиала.

– Безопасность, конечно, – пожала плечами Меридия, – это мы, драконы, сородичей ценим и уважаем, и даже если припечет в схватке сцепиться: победить, подчинить, убедить, но ни в коем случае не убивать. Для человека же прирезать сородича – что за ухом почесать.

И на фоне этого в Тискулатусе внезапно появились драконы, официально поддерживающие королевскую власть. И с учетом того, что на установление порядка за счет драконов Арнольд мог тратить гораздо меньше ресурсов, он все силы направил на развитие внешней политики. И сейчас именно в Тискулатусе открыт Главный Континентальный банк. Другие государства охотно отдают свои деньги на хранение. Еще бы, под охрану-то самих драконов.

– Так что, – подвела итог Меридия, – этот Арнольд один раз для приличия приехал, поплакал над тем, кем стал Дитрих, да и улетел обратно, в свое светлое будущее.

– Ты несправедлива, – покачала головой Олесия, – я видела тогда короля. И не могу сказать, что ему совсем уж было наплевать на сына. Все-таки старость и понимание того, что скоро в гроб ложиться, хорошо мозги прочищают. И тут уже даже не в расе дело.

– Ладно, – хмыкнула Аяри, – с Дитрихом все ясно. Ты мне, Меридия, лучше вот что скажи, – она придвинулась к Лазурной принцессе и зашептала ей на ухо: – Сколько твой младший братец еще булки мять будет? Каждое собрание за мной увивается, комплиментики эти, намеки… а действия где?

– Ты это про Хольдвига, что ли? – Меридия, никак не ожидавшая услышать от Аяри такого вопроса, растерянно посмотрела на Сиреневую принцессу.

– Ну а про кого еще? – фыркнула та. – И вообще, думаешь, тебе никто не завидует? Еще как завидует! Я вот, может, тоже свадьбу хочу! А братец твой начал мне оказывать знаки внимания еще…, – смутившись, Аяри понизила голос настолько, насколько это было возможно, – со времени предыдущего Дитриха. Тридцать лет уже. Сколько можно?

– Мне кажется… он еще не нагулялся, – задумавшись, сказала Меридия.

– Ну да, ну да, – вздохнула Аяри, – а я, конечно, как последняя матриархатка, на цепь хочу его посадить и всякой воли лишить.

Меридия лишь смущенно замолчала. В последнее время Хольдвиг и правда выглядел мрачным и задумчивым. Словно пытался принять для себя какое-то решение, но каждый раз заходил в тупик.

– Ты, конечно, извини, что я на тебя вот так накинулась, – пробурчала Аяри, – да только как тебе не позавидовать? Твой Дитрих ради тебя воскрес после Тургора, вырос в два раза быстрее положенного, на Турнир пробрался и раскидал там всех, как котят. Только на Энгефиане, правда, и обломался, но там случай особый. И вот сейчас – вы вместе. И что, ты его как-то ограничиваешь? На цепь сажаешь? Нет, вы летаете где хотите, и сколько хотите, и фигушки кто пикнет в вашу сторону.

– Да, по правде говоря, – смущенно порозовев, сказала Меридия, – он признался мне, что не хочет жить ни в Сиреневом замке, ни в Лазурном. Мне кажется, что он ищет… ищет место. Даже сам не знает какое, но ищет.

Аяри как-то странно посмотрела на Меридию, после чего бережно взяла ее за руку и увела в конец зала, где ровным рядом стояли несколько диванчиков. Усадив на один из них Меридию, Аяри устроилась рядом, осмотрелась, чтобы убедиться, что их не подслушивают, после чего сказала:

– Я знаю, что это у него за ломка. Ну, то есть не ломка… То есть не у него. Просто… когда он вылупился, Янтарь всколыхнулся так, что весь Сиреневый остров содрогнулся. Признаться, мы тоже иногда испытываем подобное чувство… вскочить, взлететь и искать, искать, искать! Это – жажда Янтаря. Желание, чтобы погибший Янтарный род… возродился.

Она замолчала. Молчала и Меридия, жадно слушавшая каждое слово и понимавшая, что все это действительно еще произойдет с Дитрихом.

– Видишь, как оно получилось. Изумруд со своей потерей… смирился. Серебро свою потерю… забыло. Но Янтарь… Янтарь так просто не сдастся. Но, с другой стороны, и я, и мама, и Вилер… хотя у нас Янтарь и Доминанта, но Сирень, родовой Цвет, – третий. То есть Сирень в нас не определяет характер, но управляет им. И потому такие вспышки она довольно быстро гасила. Но вот Дитрих… у него Доминантами оказались одновременно и Янтарь, и Сирень. И потому эта жажда будет в нем гореть всегда. И он будет искать… пока не отыщет.

Принцесса снова замолчала, созерцая драконов, которые неспешно прохаживались мимо. Некоторые из них кивали девушкам, на что те отвечали рассеянно и почти на бессознательном уровне.

– Не знаю, что тебе посоветовать, подруга, – сказала наконец Аяри. – Слетайте с ним в земли бывшего Янтарного клана. Может быть, там он найдет хотя бы какие-то ответы…

В этот момент в центре залы что-то взорвалось. Раздались испуганные вскрики.

– Кажется, я догадываюсь, в чем дело, – закатила глаза Аяри. – Пошли, пока твой новоиспеченный муж тут всех не покалечил…

Глава 6

Первое время все шло даже неплохо. Дитриха познакомили с Бежевым герцогом, с Песчаным. Рассветный и Опаловый герцоги даже оставили о себе очень приятное впечатление. Хотя подсознательно Дитрих, как и всякий Сиреневый дракон, умевший чувствовать сокрытое, ощущал сожаление у них внутри. Сожаление о том, что такой молодой и юный дракон, за которого можно было бы отдать одну из герцогских дочерей, уже оказался занят.

В этом плане все, конечно, очень завидовали Сапфировому герцогу Акримиону. Потому как его сын уже этой зимой женился на Карлии, Пурпурной принцессе. И этот брак явно благословили сами Цвета, ибо юные супруги просто души друг в друге не чаяли. Но и Сапфировое семейство тоже получило все выгоды и привилегии от такого покровителя, как Пурпурный королевский клан. С другой стороны – нельзя сказать, чтобы Сапфировому герцогу такие выгоды и привилегии сами на голову упали. В конце концов, его сыну для этого пришлось выиграть Турнир Клыка и Когтя. А это тоже чего-то да стоит.

Однако Дитрих никак не мог отвязаться от ощущения, что пригласили его для знакомства не только за этим. Вытянутое, почти лошадиное лицо Бежевого герцога, обрамленное копной темно-каштановых волос, выражало почти искреннюю благожелательность, но в глазах таилось хорошо скрытое злорадство.

– Принц, ваше высочество, какая честь для нас с вами познакомиться, – наперебой говорили герцоги. – Как же Уталак умудрился скрыть вас ото всех? Каждое новое рождение королевского дракона – величайшая радость для всего нашего рода…

Вежливо кивая, Дитрих продолжал пожимать руки герцогам, среди которых уже затесались не только Золотые, но и Лазурные, и Пурпурные. Лишь Сиреневые, хорошо знавшие своих господ, чувствовали скрытую угрозу и потому не спешили подходить к принцу.

Впрочем, далеко не все пели Дитриху дифирамбы. Многие перешептывались за его спиной, и юный принц даже чувствовал всполохи Цвета, к которому герцогам зачем-то вздумалось воззвать именно сейчас. Однако, посмотрев в их сторону, он увидел, как Опаловый и Песчаный держат в ладонях алую искру и внимательно ее разглядывают. Не успел он подивиться тому, зачем Золотые Герцоги заигрывают с Пурпуром, который явно должен причинять им боль, как Бежевый в этот момент добавил:

– Принц, признаться, мы вам даже немного завидуем. Ведь вы так талантливы – и при этом так молоды, вам всего двадцать девять лет.

Герцоги, как один, ахнули, и эти ахи явно должны были означать непередаваемый восторг от молодости и таланта Дитриха. Вот только им было неведомо, что они сейчас повесили перед принцем полноценную красную тряпку.

– И что же, это, по-вашему, должно значить? – тихо, но с ощутимой угрозой спросил он.

– Да… ни… ничего… я… просто… – заикаясь, пробормотал Бежевый герцог, уже жалея, что вовремя не прикусил язык, и высматривая Геярра в толпе гостей.

– Да, нет, вы явно на что-то хотели намекнуть, – с закипающей злостью сказал Дитрих, хватая герцога за плечо. – Может быть, вы хотели сказать, что двадцать девять – это для обычных драконов слишком ранний возраст?

– Нет, нет, – простонал несчастный аристократ, безуспешно пытаясь вырваться из стальной хватки принца, – Ваше высочество, вы меня совсем не так поняли, прошу вас…

– Да нет, я большим удовольствием поговорю с вами на эту тему, – вцепившись в герцога, Дитрих считал его Доминанты. Золото и Янтарь. Ничего удивительного. Драконы с такими Цветами часто не считают нужным вовремя остановиться. Вот только если у его мамы третьим была Сирень, что делало ее любящей и благочестивой матерью и женой, то у этого придурка третьим стала Лазурь. Наверное, для того, чтобы было легче страдать за свой несдержанный язык.

– Я прекрасно понимаю, что большинство драконов встает на крыло после шестидесяти лет. – Дитрих рывком развернул к себе герцога, не замечая, что вокруг них уже образовалось пустое пространство, а его ладони непроизвольно начинают светиться Изумрудом и Серебром… как известно, губительными для тех, кто сочетает в себе Янтарь и Золото. – Возможно, вам кажется странным, что я не уложился в эти стандартные сроки? Может быть, вы хотели бы поделиться с нами своими соображениями на этот счет?

– Господин, – герцог с мольбой смотрел за спину Дитриха, – умоляю…. Умоляю…

На плечо Дитриха опустилась чужая ладонь. А в следующую секунду принц почувствовал, как излишки гнева его покидают.

– Я признаю, принц Дитрих, что сейчас вас попытались оскорбить, и трудно выдумать что-либо более унизительное, чем это, – раздался голос Геярра, – и все же прошу вас позволить мне самому разобраться с наказанием для этого дракона. Как-никак Визенгаур – мой подданный. Вы бы меня очень обязали.

Дитрих, понимая, каким уже стал посмешищем и как опорочил и себя, и весь свой род, внял этому голосу разума и не стал усугублять ситуацию. Он взял себя в руки, позволяя Цвету пропасть и отступая назад. Бежевый герцог тут же пал перед ним ниц.

– Я прошу вас и всех ваших родных покинуть мой остров, – бесстрастно сказал Золотой Хозяин герцогу, – и я очень сомневаюсь в том, что вас сюда пригласят в ближайшем будущем. Также сообщаю вам о том, что на следующие пять лет ваше семейство становится персонами нон грата в мэрии Валиро. Если у вас возникнут какие-то трудности – не сомневаюсь, ваше остроумие поможет решить их и без того, чтобы обращаться к официальным властям города. И да, передавайте привет вашему дядюшке Эджио и намекните ему, что, возможно, стоило бы рассмотреть вопрос о назначении нового главы рода. На этом я вас больше не задерживаю.

Вскочив и бормоча слова благодарности, Визенгаур бросился прочь. Геярр же снова положил руку на плечо Дитриху и тихо сказал:

– Пойдем, мальчик, поговорим. Не переживай, все в порядке. Ничего страшного не случилось.

И Дитрих позволил себя увести. Драконы так быстро вернулись к своим делам, словно случившееся было рутиной, мелочью, не заслуживающей внимания. И, когда он проходил мимо отца, посмотрев на него, поразился. Он ожидал увидеть во взгляде злость и осуждение за несдержанность сына, но на лице Уталака были лишь затравленность и беспомощность. Снова вспомнились двое Сиреневых стражей, которые за подобные слухи были едва ли не изгнаны навсегда.

Кабинет Геярра оказался местом таким же уютным и умиротворяющим, каким был и весь Золотой замок. Нежно-каштановый стол, шкафы цвета карамели, светло-светло бежевые диваны и пара кресел успокаивали и настраивали на мирный лад.

– Садись, Дитрих, – мягко сказал ему Геярр, сам занимая место за своим столом. Дождавшись, пока принц устроится, он мягко сказал: – Сначала задай самый главный вопрос: что тебя мучает, юный принц. Потом будет не так больно.

– Вы тоже считаете меня ублюдком и думаете, что Уталак – не мой настоящий отец? Оттого я и вырос так быстро? – выговорить эти слова было невыносимо больно, но, как ни странно, озвучив свой страх, принц сразу почувствовал облегчение.

– Нет, Дитрих, не считаю, – серьезно сказал Геярр, – и, умоляю тебя, если будешь разговаривать на эту тему со своим отцом, пожалей мать и не говори при ней таких вещей. Потому что если она услышит от собственного сына обвинение в том, что была неверна Уталаку – ее удар хватит.

– Тогда. Почему. Я. Такой. Урод?! – отчеканил Дитрих, с такой силой сжимая кулаки, что ладони его едва не онемели.

– То, что ты непохож на других, не делает тебя уродом, – так же спокойно ответил Геярр, – хотя понимаю, в таком возрасте самым страшным кажется то, что тебя отвергнут или высмеют сородичи. Да и вообще непонятно, на что пытался намекать этот болван. Возможно, конечно, дело в том, что он не столь давно взял на службу двух Сиреневых драконов, которым отчего-то не служилось на родине, но кто я такой, чтобы осуждать этот выбор?

Ободряюще улыбнувшись Дитриху, он мягко продолжил:

– На самом деле подобные обвинения не несут в себе никакого смысла. Потому что любые драконы, от королевских до простонародья, лишаются крыльев примерно в тридцать лет – и получают возможность взлететь в небо снова после шестидесяти. При этом кровь не имеет никакого значения. Твой феномен, принц, связан с чем-то иным. Подозреваю, что свою роль в этом сыграл Цвет – духовная материя, которую невозможно познать до конца. Мне, твоему отцу, Мизраелу и Таргану – больше двух тысяч лет. И даже мы не можем сказать, что знаем все о Цвете. Даже о своих Доминантах. Мне точно известно, что в момент твоего рождения произошел значительный всплеск Цвета. Вероятно, это и стало причиной такой необычности. Возможно, Цвет имеет на тебя какие-то свои планы – но подобное я, сам понимаешь, утверждать уже не могу. Поэтому Цвет и сделал тебя непохожим на других драконов. Например, Уталак сказал, что ты сбалансирован Цветами и не чувствуешь боли от эмоций. Возможно, однажды это сыграет свою роль. Но это не имеет никакого значения в плане твоего рода. Твои отец и мать – это Уталак и Ланире. Уж можешь мне поверить.

Дитрих долго молчал. Потом все же сказал:

– А еще мне нравится нырять. И я люблю грибы. Хотите сказать, что это тоже не уродство?

– О вкусах не спорят, – мягко улыбнулся Геярр, после чего мечтательно посмотрел вдаль, – мне вот в свое время нравился мед. Причем прямо из улья. Чтобы пчелы в язык кусали, а сам язык в это время собирал сладкую мякоть. Не поверишь – голову терял от удовольствия. Но знают ли другие драконы о том, что когда-то их хозяин по ночам шарился по чужим пасекам и выедал весь мед? Конечно нет. Что до твоей любви к воде – возможно, однажды ты, мальчик мой, привнесешь нашей расе новые качества. Ведь драконы всегда были полноправными хозяевами неба, твердо ступали лапами по земле и владели огнем. А вот вода всегда была нашей слабостью, уязвимым местом, противовесом, который сдерживал нашу когда-то почти безграничную мощь. А ты… как знать, может, однажды ты это изменишь? И тогда драконы будут уже восхвалять небеса за твою инаковость.

Дитрих жадно поднял уши. Геярр сейчас почти затронул тему, от которой его отец всегда надежно ускользал. Убийца драконов. Геярр должен быть не просто живым свидетелем – но непосредственным участником этих событий.

– Так что поменьше обращай на эти слухи внимания. Поверь, они ни на чем не основаны. Впрочем, лишний раз дать понять герцогам, что язык все-таки стоит держать за зубами, не повредит. Если ты, конечно, не желаешь лично истребовать компенсацию за такое оскорбление. Если хочешь – я верну сюда Визенгаура. Выберешь себе хлыст по вкусу и будешь хлестать его до тех пор, пока не почувствуешь себя полностью удовлетворенным. И сам Визенгаур, кстати, с радостью на такое согласится.

– Почему? – Дитрих так удивился, что даже забыл про Убийцу.

– Да потому что ты бы избил его один раз – и на этом неприятности бы закончились. А за один только запрет в течение целых пяти лет обращаться в мэрию Валиро старик Эджио все это время будет тянуть из него жилы и нервы мотать.

– Не стоит, – покачал головой Дитрих, – мы не дикие звери, чтобы ударяться в подобную вакханалию. Да и потом, если Бежевому клану хватило глупости вырастить такого недоумка, а потом еще и поставить его во главе рода, – пусть несут за это ответственность.

– По-своему справедливо, – ухмыльнулся Геярр, – уж я прослежу, чтобы Бежевому герцогству эти пять лет жизнь медом не казалась.

– Но, пожалуйста, – внезапно попросил Дитрих, – я понимаю, что это не мое дело, и все же если они выберут нового главу, то… не усердствуйте.

– Да, наверное, это честно, – с улыбкой признал Золотой Хозяин, – что ж, в таком случае могу ли я рассчитывать, что ты не покинешь мой остров? Хотя ты и был бы в своем праве, но подобный жест стал бы унижением уже для меня, как для Хозяина…

– Нет. Но сегодня больше не хочу никуда идти, – сказал Дитрих, – я бы сейчас предпочел отдохнуть.

– Как пожелаешь, – кивнул Геярр, поднимаясь из-за стола. – В таком случае – не смею задерживать.

Уже выходя из кабинета, Дитрих внезапно со смутным раздражением осознал, что его в очередной раз ловко подцепили за нос и увели от опасной темы. То есть от Убийцы. Но в этот момент он увидел Меридию, которая, чуть не плача, дожидалась его за дверью кабинета Геярра, и прочее стало совершенно неважно…

Глава 7

– Ты, наверное, не хочешь возвращаться на бал, милый? – спросила Меридия после того, как Дитрих коротко передал ей суть разговора с Геярром.

– Нет, – покачал головой Сиреневый принц, – Геярр упросил меня не улетать с острова, но сейчас я никого не хочу видеть. Так что если тебе хочется на бал – ступай сама.

– Никуда я без тебя не пойду, – возмутилась Меридия. – Хотя, конечно, там сегодня дикие танцы…

– Не переживай, – Дитрих ласково взял супругу за подбородок и чуть куснул за мягкую кожу, – у нас будут свои дикие танцы…

Несколько минут спустя юные драконы, запершись в комнате, поспешно избавились от одежды и оккупировали роскошную кровать с золотистым балдахином.

– О, как же хорошо, – вытягиваясь, простонала Меридия, – я скучала по мягкой постели…

– То есть я для тебя уже недостаточно мягкий? – притворно возмутился Дитрих, занимая свою позицию.

– Я люблю, чтобы везде было мягко, – непреклонно заявила Меридия.

Сегодняшний раз отличался от всех предыдущих. Если они, как правило, оставшись вдвоем, тут же спешили достичь апогея, то сегодня Дитрих совсем не был настроен спешить. Сначала он деловито принялся покрывать тело Меридии поцелуями, при этом место каждого прикосновения губ он поглаживал, и в этом чувствовалась собственническая нотка. Словно Дитрих желал показать, что каждый квадратный сантиметр этого тела принадлежит ему, и только ему. После он наклонился… и требовательно поцеловал Меридию в губы. Прижимаясь к ней и ощущая грудью формы своей ненаглядной, он начинал дышать все быстрее и быстрее. И все же медлил. А для Меридии это было невыносимо. Она и без того почти никогда не могла насытиться своим супругом и каждый раз выжимала из него все силы до последней капли, так в этот раз он возвел ее вожделение в какую-то космическую область.

– Хватит, мой дикий дракон, – простонала она, – сделай же это!

И он, исполняя ее желание, начал двигаться. Сначала нарочито медленно, он тем не менее все ускорялся… И вот в момент высшей сладости Меридия вцепилась в его спину и закричала. Как же она в этот момент была благодарна судьбе за свое драконье тело. Ибо оно почти ни к чему не имело привыкания, и потому каждый раз для драконов был словно новый, каждая ночь – словно та, что была сразу после свадьбы, и каждый раз чувства были бешеными, искренними и словно переживаемыми заново…

– Ты меня сегодня распалил, как никогда, – Меридия, жарко выдохнув, перевернула Дитриха и уселась на него верхом, – так что готовься, милый… ночь длинная…

* * *

В это же время четыре драконьих хозяина созерцали, как музыканты готовят тамтамы. Мало того – с правой стороны появился гонг.

– Спасибо, что успокоил его, дружище, – Уталак с благодарностью посмотрел на Геярра, – я… у меня уже нет сил скрывать от него эту правду. И чувствует мое сердце, что уже очень скоро ему придется все узнать.

– Да, – печально кивнул Мизраел, – Лазурь затаилась. Сейчас я это особенно остро чувствую. Счет уже пошел на месяцы…

– Это все будет потом, друзья мои, – ободряюще сказал Золотой Хозяин. – Сегодня же мы – празднуем. Отдыхаем душой и телом. И да, – он улыбнулся, словно увидев что-то очень хорошее, – наши молодожены… уже уединились. Значит, самое время…

– Самое время для чего? – непонимающе спросил Тарган.

– Для диких танцев, – улыбнулся Геярр, – Дитрих и Меридия сейчас всколыхнули Цвета. А, значит, и способность Дитриха гасить болевые последствия Цветов. Давайте же на эту ночь позабудем наши беды и тревоги.

С этими словами он подал знак музыкантам. Один из орков, кивнув, взял колотушку и ударил в гонг. В тот же миг остальные музыканты стали синхронно бить по кожаным барабанам, создавая дикий, первобытный, необузданный ритм.

И в тот же миг Золотой Хозяин, словно подавая всем пример, подхватил свою супругу и направился в центр зала. И то, что они начали танцевать, можно было описать как Дикий Вальс. Они кружили по площадке и даже почти правильно выводили все движения, вот только при этом каждые несколько секунд подпрыгивали едва ли не на половину своего роста.

И при этом Золотые Хозяева щедро делились с гостями своей Доминантой, своим Цветом, Золотом, вдыхая в каждого чувства покоя и веселья, умиротворения и дикости, спокойствия и бешенства.

Некоторые из герцогов, особенно Пурпурные, поначалу испуганно сжались, вполне справедливо подозревая, что такой «подарок» от Золотых господ принесет им уже давно знакомую и неизбежную боль. И каково же было удивление знати, когда они приняли Цветовую волну Геярра… и не ощутили ничего неприятного. Герцоги начали было возбужденно перешептываться… но в этот момент к Геярру и Иноке присоединились остальные королевские драконы, и герцогам ничего не оставалось, кроме как влиться в общий ритм танца.

Уталак прижимал к себе Ланире и довольно оглядывал зал. Геярр воистину устроил мероприятие, которое может войти в историю. Вся знать смотрела на него с такой преданностью и благоговением, что, казалось, готова была исполнить сейчас любую его волю.

Вот в поле его зрения попали Аяри и Хольдвиг. Оба дракона отвергали Золото – и оба, пользуясь короткими моментами передышки, прижимались друг к другу, что-то ласково шепча на ухо. Вот так же обнимаются Энгефиан и Карлия. Рэй, не переносящий Янтарь и всегда вынужденный сохранять печальную серьезность, кружился с какой-то из герцогских дочек и весело смеялся. И даже Мефамио, всегда твердо стоявший ногами на земле, танцевал с какой-то девушкой и мечтательно смотрел вдаль, позволяя увлечь себя фантазиям, которые обычно ему, как не принимающему Серебро, были недоступны.

Он осматривал драконов, которые впервые за долгое время осознали, каково это: сбросить оковы боли и чувствовать, жить, дышать свободно! И ведь во власти Дитриха было сделать так, чтобы это случилось и осталось навсегда. Если бы ему только удалось…

– Мы это сделаем, – подумал про себя Уталак, – мы свои жизни положим ради того, чтобы однажды это стало именно так…

* * *

А между тем Дитрих и Меридия продолжали дарить друг другу ласку и любовь. Юный супруг снова устроился сверху и, с удовлетворением отметив, как заводят его супругу собственнические прикосновения, снова совершал свой «обход поцелуями», буквально сводя с этим Меридию с ума. В конце концов, истомленная драконица не выдержала и зарычала, пытаясь подняться. И разумеется, не преуспела, так как Дитрих тут же начал поступательные движения, от которых оба потеряли голову… Несколько восхитительно ярких, наполненных всеми цветами секунд – и Меридия облегченно выдыхает. Смотрит на Дитриха, который сегодня просто бьет все рекорды выносливости… И на дне глаз которого застыло детское ожидание похвалы за перевыполненный план. Меридия улыбнулась, открыла было рот…

И в следующую секунду снова увидела, как Дитриха уносит Янтарное облако. И, что самое страшное – он не кричит. Не просит о помощи, не умоляет, не зовет – всего лишь уносится навстречу своей гибели, а в глазах – только застывшее слово «Прости»…

Меридия откинулась на подушки. Снова, снова этот проклятый кошмар! Как бы дорого она заплатила, лишь бы это ужасное видение больше никогда не приходило. В отчаянии она уронила голову и с тоской уставилась в окно.

– Ну, что такое, милая, – Дитрих аккуратно взял Меридию за подбородок и развернул к себе, целуя в кончик носа, – что не так?

Но та лишь покачала головой, снова смотря в окно, но еще сильнее прижимая к себе Дитриха.

– Не бойся, – прошептал он, – ты можешь мне все рассказать. Не бойся.

– Я… я не хочу потерять тебя, – беспомощно выдохнула Меридия, глядя в синие глаза Дитриха. Его вертикальные зрачки от удивления сузились, но в следующий момент он твердо сказал:

– Этого не будет никогда. – После чего, взяв ее руку, приложил к своей груди и прошептал: – Чувствуешь? Это сердце уже не сможет биться без тебя.

И Меридия снова обняла Дитриха. И была бесконечно благодарна ему за то, что он так же крепко, без слов обнял ее в ответ. Так, в объятиях друг друга, они и уснули…

Глава 8

Всю весну и начало лета драконы провели вдалеке от своих родовых замков. Впрочем, теперь Дитрих внял просьбе Меридии, которая прозвучала единственный раз, и теперь они стали чаще останавливаться в гостиницах разных городов.

– А вот здесь, – показывал он супруге, когда они гуляли по Триниагосу, – была какая-то лавка магических расчетов.

– Правда? – заинтересовалась Меридия. – Что-то я не припоминаю. Хотя, конечно, меня тут и не было какое-то время… совсем я свои обязанности забросила.

– Не бери в голову, – Дитрих на мгновение прижался щекой к щеке Меридии, – драконы женятся один раз в жизни. Думаю, они все прекрасно понимают. Но все-таки, куда пропала лавка?

– Может, поработали и в другое место уехали? – пожала плечами Меридия. – А что они рассчитывали?

– Ну, как я понял, основным спросом пользовалась услуга по поиску второй половинки, – сказал Дитрих, вспоминая перечень услуг лавки «Расчет Маджистик». – Вроде как эта магичка могла рассчитать, где находится тот, с кем у клиента может сложиться счастливая семейная жизнь. И, как мне кажется, услуга вполне достойная. Не всем же в жизни повезло найти друг друга так, как нам с тобой.

Меридия, вспомнив, как она перепугалась, когда поняла, что едва не потеряла Дитриха, и как тридцать лет сходила с ума, ожидая его, лишь смогла заставить себя вымученно улыбнуться. Однако, посмотрев на супруга, принцесса увидела, что и он отчего-то потемнел лицом. Проследив направление его взгляда, она увидела, что смотрит он на таверну «Пьяный Вепрь». Любопытно. Это была та самая таверна, где прежний Дитрих прятался после побега из Лазурного замка. И тем удивительнее был взгляд Дитриха. Меридия поняла бы, если бы он смотрел на заведение недоуменно или с ощущением, что ему это место знакомо… Но Сиреневый принц бросил на таверну взгляд с такой злостью, словно хотел спалить ее здесь и сейчас.

– Милый, – испуганно спросила принцесса, – что-то случилось?

– Да нет, – тяжело выдохнув, сказал дракон, отводя взгляд от вывески с кабаном, который копытом удерживал пенную кружку, – все в порядке. А, – в этот момент он уставился на супругу, – с тобой что такое, милая? На тебе лица нет.

– Да так… грустное вспомнилось… Неважно, – ответила Меридия.

* * *

Дни сменялись неделями, а Дитрих и Меридия все так же летали от острова к острову. Пару раз они даже побывали в Анваскоре, но обоим этот город показался слишком строгим и сковывающим. В итоге сюда они решили больше не возвращаться. Хотя судя по тому, что увидели, многие жители были рады и даже гордились тем, что являются гражданами этого поселения.

Последний день весны был ознаменован окончанием занятий в школах, и теперь по городам сновали толпы ребятишек, которых ждали целых три месяца отдыха от занятий. Конечно, оставались кружки и клубы, ради которых школы оставляли открытыми даже в летнее время, но это уже, что называется, для души.

Однако для Дитриха и Меридии такое время означало нечто иное. Приближался день летнего солнцестояния, а это значило, что юным драконам пришла пора нанести визит в Лазурный клан. К своему стыду Меридия была вынуждена признать, что дома она не появлялась со дня своей свадьбы. Однако главной причиной было то, что Дитрих категорически, до дрожи в крыльях и хвосте, не хотел лететь в Лазурный замок. Меридия была в отчаянии. Она не понимала, почему Дитрих так упорствует – и одновременно прекрасно понимала. И казнила себя за это еще больше: выходит, в прошлой жизни Лазурный клан причинил Дитриху столько страданий, что их не сгладили даже смерть и перерождение.

– Дорогой, ну так нельзя, – увещевала Меридия своего мужа в день накануне того, как драконы должны были появиться в Лазурном замке, – мы – принц и принцесса. У нас есть обязанности.

При этих словах она снова вспыхнула, вспомнив, как тридцать лет назад другой принц Дитрих говорил ей то же самое. И чем она на это ответила.

– Прости, – юноша покачал головой. Драконы сейчас прогуливались по главной улице Стигиана. Мимо них пробежала целая свора ребятишек, еще желавших успеть на вечерние карусели, – не знаю, почему это со мной происходит. Но я очень не хочу туда лететь. Давай не будем посещать это мероприятие.

– Но мой отец будет весь день нас ждать, – горячо возразила Меридия, – если мы не прилетим – то нанесем ему очень глубокую обиду. Я не знаю, милый, за что ты его невзлюбил, но, прошу тебя, пожалей его. Ему и так в прошлом году пришлось успокаивать Сапфирового герцога из-за того… что я отказала его сыну после победы на Турнире. Если после этого мы еще и откажем ему в визите – то совсем выставим его посмешищем.

Дитрих лишь вздохнул. Они покинули людные кварталы, и Сиреневый принц внимательно посмотрел на стену дома, где вроде бы совершенно ничего не происходило. Однако он остановился и простоял целых три минуты.

– Милый, чего мы ждем? – мягко спросила принцесса.

– Здесь, – улыбнувшись, ответил Дитрих, – иногда появляется радужная табличка. Если проследовать за ней – можно найти гадальную лавку. Я ее целых два раза находил.

– Вот как? – заинтересовалась Меридия, – что ж, вполне в духе Сиреневого города – устраивать своим жителям сюрпризы… разной степени приятности. И что же тебе там говорили?

– Сказали, что я – перерожденная душа, – улыбнулся Дитрих, – и что многие… многие из тех, кого я сейчас знаю, помнят меня в прошлой жизни. Странно, да?

К счастью, Сиреневый принц продолжал разглядывать стену и не увидел, как от лица Меридии отхлынула кровь. А Дитрих о чем-то задумался. Прищурился и стал тереть виски, словно пытаясь вспомнить что-то очень важное.

Однако в этот момент их прервали. Принц и принцесса услышали голос, встретить обладателя которого никак не ожидали.

– Дитрих. Меридия.

Оба дракона обернулись… и, к великому удивлению, увидели перед собой Уталака. И только несколько мгновений спустя они заметили, что Сиреневый Хозяин прозрачен и в полном соответствии со своим статусом мерцает Сиреневым пламенем.

– Отец? – удивленно спросил Дитрих. – Не знал, что ты умеешь подобное… Что-то случилось?

– Да. Ты должен вернуться в Сиреневый замок. Немедленно.

– Почему? – удивился принц.

– Твои сестры умирают…

Глава 9

От Стигиана до Сиреневого замка драконы долетели меньше, чем за полчаса. Меридия воззвала к самой Лазури, ускорив себя и Дитриха настолько, насколько это было возможно.

На песчаной площадке их уже ожидали Мефамио и Микаэро. Приземлившись, Дитрих и Меридия поспешно обратились в меньшие ипостаси и побежали к стражникам.

– Что?! Что с ними случилось?! Ну не тяни же, брат, – закричал Дитрих, хватая за руки Мефамио. Но увидел в его глазах лишь бессильную злобу.

– Тебе нужно очень срочно поговорить с Уталаком. Сейчас же, – безжизненным голосом сказал старший брат, – от этого зависят жизни моих сестер.

Дитрих ошарашенно посмотрел на Мефамио. Он не назвал его братом, не назвал Уталака отцом, это ладно, но… его сестер?

– Мефамио, они, вообще-то, и мои сестры, – непонимающе сказал принц, – или я совершил что-то, из-за чего меня изгнали из клана?

Лицо Мефамио в этот момент скривилось. И Дитрих тотчас догадался, что Мефамио сейчас получил по мозгам. Буквально. И скорее всего, от отц… Уталака.

– Прости, – сказал он, – просто тебе в самом деле нужно с ним поговорить. Он все объяснит.

Дитрих в поисках поддержки посмотрел на Меридию… и, к своему ужасу, увидел, что она дрожит от страха и чуть ли не плачет.

– Ты… ты что, знаешь, что он мне сейчас скажет?

– Я… я… догадываюсь, – чуть слышно выдохнула Меридия.

– Ну что ж, – Меридия почти физически увидела, как Янтарь и Сирень в Дитрихе скрутились в два жгута, – чувствую, давно пора это сделать. Наверное, сейчас я узнаю настоящую причину, почему так быстро вырос… почему люблю грибы и люблю купаться… Куда пропал человеческий принц, которого Тискулатус отправил налаживать отношения с драконами тридцать лет назад, я тоже, скорее всего, узнаю. Не так ли… Мефамио?!

Тот явно не ожидал таких подробностей. Зрачки в его глазах сузились, и он сделал непроизвольный шаг к Дитриху.

– Что, снова меня ударишь? – едко спросил он. – Ну давай, мне не привыкать!

– Дитрих, пожалуйста, хватит! – взволнованно закричала Меридия. – Неужели ты не видишь, как он страдает?! Как переживает за твоих сестер?! Он ведет себя так лишь поэтому!

– Знаешь, милая, я уже не уверен, что это мои сестры, – сквозь стиснутые зубы выдохнул Дитрих, непонятно каким чудом сдерживающийся.

– Достаточно, – твердо прервал их Микаэро. – Давайте пройдем к Уталаку. Уверен, там мы получим все объяснения.

Через десять минут все драконы оказались в гостевой зале. Помимо Уталака, Ланире и Киноби здесь, к огромному неудовольствию Дитриха, оказался и Мизраел.

– Доброго времени суток всем, – сухо сказал молодой принц, проходя к свободной софе и в одиночестве усаживаясь напротив родителей и остальных. – Я так понимаю, вы все желаете мне что-то рассказать?

– Да, сынок, – печально ответил Уталак, подождав, пока Меридия займет место рядом с мужем, – и пусть ты возненавидишь нас за то, что сейчас узнаешь, но знай: для нас это не имело значения тридцать лет. И не будет иметь до конца жизни. Даже если ты решишь после этого покинуть наш клан навсегда.

И Уталак пустился в долгий-долгий рассказ. Который регулярно дополнял Мизраел.

От безумия и от желания вскочить и начать крушить все вокруг Дитриха спасало только то, что все это он уже слышал, пусть и в более коротком варианте. Слышал от одной женщины, хозяйки таверны «Пьяный вепрь». И хотя сейчас сказанное и звучало как полнейший бред, все это тем не менее складывалось в дикую, но логичную картину. И раз уж его семья говорила ему то же самое – оставалось лишь поверить.

– Я не знаю, как мне на это реагировать, – безжизненно выдохнул Дитрих, чувствуя, как Серебро глушит его гнев, – вы в прошлой жизни довели его… меня до самоубийства. Как вы вообще такого не предусмотрели? Если вы пригласили этого человека и были готовы даровать ему свое покровительство. Да драконы со своими слугами до времени Убийцы так не обращались.

– Потому что за две с половиной тысячи лет моей жизни был лишь один подобный прецедент, – печально ответил Мизраел. – Драконы хоть и драли со своих слуг три шкуры, но и заботились не меньше. В том числе – и держали их подальше от собственных разборок. Как ни глупо, как ни банально – мы просто забыли о том, чем это было чревато.

Дитрих сидел и не знал, что сказать. Его душу разрывало надвое. Янтарь требовал действия, подстрекал высказать все в лицо, здесь и сейчас. Сирень же советовала придержать месть, дождаться удобного момента и только тогда нанести удар… сильнее, больнее, невыносимее!

– Не держи в себе гнев, Дитрих, – сказал Уталак, отлично видевший, что сейчас происходит с принцем, – позволь ему выйти. И спрашивай. Спрашивай обо всем, о чем захочешь. Ты имеешь на это полное право.

– Почему вы не сказали этого раньше? – проговорил Дитрих, к своему собственному удивлению сохранявший сейчас полное хладнокровие. Сирень при помощи третьего Цвета, Серебра, все-таки заглушила Янтарь. Время буйствовать еще придет. Сейчас жизненно важно выяснить все до конца.

– Как бы тебе сейчас ни хотелось уличить нас во лжи – но мы привязались еще… к предыдущему тебе. Ты, будучи человеком, с честью проходил испытания, которые не всякому дракону по плечу. И после того, как это случилось… после того, как мы едва тебя не потеряли… После того, как мы увидели, что ты сам, силами своей души, своей силы воли удержался в этом мире и доверил нам свою жизнь… маленький, уязвимый, но все еще не сдавшийся… разве могли мы не принять тебя как своего? Разве могли мы сделать тебе больно?

Дитрих остро взглянул на своего отца, больше всего страшась и в то же время больше всего на свете желая ему поверить.

– Спроси Сирень, сынок, – тихо сказала Ланире, – ты же знаешь, что от нее невозможно ничего скрыть. Мы растили тебя с самого детства. Я выкормила тебя своим молоком. Для нас никогда не имело значения то, как появилось на свет твое яйцо. И просим мы немного – и в то же время несоизмеримо больше, чем заслуживаем… Мы просим поверить нам.

Дитрих ничего не ответил. Ибо этой было правдой. В самом деле, до сегодняшнего дня у него не было ни единой причины усомниться в своей принадлежности к Сиреневому клану.

– Ну хорошо, – выдохнул Дитрих, – тогда – вполне закономерный следующий вопрос. Зачем? Ради чего все это было затеяно? Для чего вы были готовы рвать друг другу глотки из-за него… меня.

– Пророчество, – ответил Мизраел. – Если представитель королевской крови иной расы вступит в брак с королевским драконом – это ознаменует начало освобождения драконов. Освобождения от боли, что Цвета причиняют нашей расе, едва мы осмеливаемся испытывать эмоции, не присущие нашему характеру.

– Но, – недоуменно сказал Дитрих, – я ведь теперь дракон? Значит, от меня пророчество больше не зависит?

– Не совсем, – мягко поправил сына Уталак, – мы все же рассчитываем, что зависит. Собственно, именно по этой причине ты быстро вырос, потерял крылья на минимальный период времени, любишь грибы и любишь купаться. Ты – чистокровный дракон, сынок, и я лично вырву язык тому, кто посмеет в этом усомниться. Но при всем при этом – у тебя осталась человеческая душа. И это оставило свой след. Не могло не оставить, сам понимаешь.

В этот момент Дитриху на плечо легла теплая ладонь. Повернувшись вправо, он увидел Меридию, которая тихонько подсела к нему и о существовании которой, к великому своему стыду, он успел забыть.

– Ты, конечно, знала? – спросил он. – Почему же даже не намекнула?

И остолбенел, увидев в ее глазах слезы.

– Я уже один раз едва тебя не потеряла, – всхлипывая, прошептала она, – и не могла заставить себя об этом думать. Ибо испытала величайший в жизни страх, который до сих пор преследует меня в кошмарах. Прости меня за это, Дитрих. Прости меня.

И Дитрих поверил. Поверил им всем. В конце концов, прошлого уже не изменишь, и нет смысла наматывать сопли на кулак и искать виноватых. В конце концов, ничто не мешало Сиреневому клану отдать Дитриха на воспитание… да кому угодно. Но они оставили его у себя. И, стоило признать, дали все, что только могли. Знания, силы, положение среди драконов… Дитрих, действительно, имел все, чего только можно было пожелать.

– И что же мне в таком случае делать дальше? – спросил он. – Уж извините, но я не верю в это пророчество. Хорошо, у меня душа человека. Отлично, мы поженились с Меридией. И что? Драконов по-прежнему терзает боль. Так что же это за пророчество, если мучения от Цвета продолжаются? Где обещанная свобода, вместо которой драконьи принцессы начали умирать?

– Я не знаю, сынок, – ответил Уталак. – Сейчас я могу лишь просить тебя поговорить с сестрами. Не исключено, что плата за пророчество окажется куда выше, чем мы полагали. И, как ты уже понял, первыми на острие попали твои сестры. И не только твои. Все драконицы-принцессы сейчас в таком же обмороке. Даже, – он печально посмотрел на Меридию, – Ариадна и Трелона. После же этого… как мы уже говорили, Цвета сыграли свою роль в том, чтобы дать тебе новую жизнь. Год назад они предупредили, что время вот-вот настанет. И теперь тебе дорога только к ним. Они желали видеть тебя тем, кем ты сейчас являешься… Значит, настало время тебе исполнить их волю.

Уталак поднялся на ноги и с отчаянием в глазах сжал ладони в кулаки, с тоской глядя на Дитриха.

– Если бы ты только знал, – глухо прошептал он, отвернувшись, – с какой радостью каждый из нас занял бы это место, исполнил бы их волю любой ценой. Если ты думаешь, что мы не знаем, насколько ты настрадался в прошлой жизни – то ошибаешься, мы прекрасно знаем. И все считаем, что с тебя хватит. Если бы это только было в нашей власти… Но увы, Цвет, наш безмолвный господин, непознаваемый источник великой силы и великой слабости… Сейчас пробудилась его воля, и мы перед ней, к сожалению, бессильны…

* * *

Минуту спустя Дитрих и Меридия стояли перед комнатой Аяри… Глубоко вздохнув, Дитрих толкнул дверь и вошел.

Его средняя сестра, в соответствии со своими цветами, предпочитала яркие теплые тона. На светло-желтых обоях – темно-золотой орнамент. Стол, стулья и шкаф из красного дерева. Темно-красная обивка на креслах. И роскошная постель с алым балдахином.

Аяри лежала в красной ночной сорочке. Тяжелые темные волосы разметались по постели, девушка тяжело дышала. Конечно, она была без сознания.

Дитрих подошел к сестре и взял ее за руку. Если уж Цвета, по словам отца, наградили его способностью блокировать боль от эмоций, должно же его присутствие помочь хотя бы немного? Минута, другая… Меридия безмолвно стояла рядом, взяв Дитриха за свободную ладонь. И вот наконец Аяри устало открыла глаза.

– А… все-таки пришел, братец. И, судя по твоим злым глазам, уже все знаешь? Ну, какой бы сукой по жизни я ни была, ты для меня все равно останешься братцем.

Она всхлипнула и продолжила:

– А ведь счастье было близко. Какая же я была дура! Поверила, что однажды это кончится. Что я буду свободна от этой боли. Что пойду под венец, не морщась от страданий за свою любовь! Что ж… теперь я, похоже, выйду отсюда только ногами вперед. Но, – она схватила Дитриха за руку и лихорадочно зашептала, – знай: Цвет будет требовать плату! Требовать жизни! Умру я – не страшно, без меня мир станет только лучше. Умрет Лиала – не смертельно, ей так и так в мире грез будет лучше… Но, Дитрих, умоляю тебя, спаси хотя бы Олесию! Такие, как она, рождаются раз в десять тысяч лет. Спаси ее, умоляю…

В этот момент Аяри снова потеряла сознание. И Дитрих каким-то шестым чувством понял, что больше он от Аяри ничего не услышит. На короткое мгновение прижавшись губами к ее ладони, он поднялся, и они с Меридией покинули комнату.

Следующей была спальня Олесии. Удивительная комната, в которой росли живые цветы, посреди комнаты висели веревочные качели. И все это удивительно гармонировало с мебелью, с приятным нежно-лиловым цветом стен, с окнами из сандалового дерева, рамы которых тоже были искусно украшены узором из лозы.

Здесь сердце Дитриха невольно сжалось. Олесия всегда была самой любимой его сестрой. И даже если бы она призналась в том, что намеренно обманывала его тридцать лет, – он бы не поверил. Нельзя так притворяться.

Принц подошел к постели сестры, осторожно вытянул руку из-под одеяла и направил в нее поток своей Сирени. И почти тотчас девушка открыла глаза и посмотрела на Дитриха.

– Братец, – печально прошептала она, и он почувствовал, как на его глаза наворачиваются слезы, – пожалуйста, помоги мне. Я не понимаю, что происходит. Я боюсь, что если усну сейчас – то больше не проснусь никогда. Пожалуйста, помоги…

И она потеряла сознание. И эти несколько слов, к удивлению Дитриха, вызвали в нем куда больший отклик, нежели речь Аяри. Не выдержав, он прижался к ней и заплакал. Меридия, положив ладонь ему на плечо, тоже не могла сдержать слез. Ей было безмерно жаль всех принцесс: мало того, она понимала, что сама лишь чудом избежала такой участи.

Но здесь была не только заслуга Дитриха. Тогда, на Турнире Клыка и Когтя, она сумела обуздать Пурпур, заручиться его поддержкой и отказать Энгефиану. А больше сочетание ее Доминант враждебных Цветов не имело. Однако ради этого ей пришлось совершить такое усилие, что, воистину, наизнанку вывернуться было бы проще.

И вот перед ними последняя дверь. Дверь, за которой маленького Дитриха всегда ждала старшая сестра, готовая показать ему самые сказочные и фантастические миры. Он открыл и вошел.

В отличие от своих сестер, Лиала была в сознании. Как видно, свою роль сыграло то, что девушка и в обычном состоянии постоянно балансировала на грани между реальным миром и миром грез и иллюзий. И теперь ей было проще оставаться в сознании.

– Ты все-таки пришел, братец, – печально пропела Лиала и протянула к юноше руки. Тот, уже не пытаясь сдержать слез, обнял сестру, сотрясаясь от рыданий, – ты уж прости нас. Прости нас всех. Несмотря на то… как оно с тобой вышло, мы все равно все тебя любили.

Дитрих наконец дал полностью волю слезам. Он изливал из себя это горе, эту правду, что камнем обрушилась на него и заставила пошатнуться самое сокровенное, что в нем было – любовь к тем, кого он всю жизнь свято считал своей семьей. И с каждой слезой боль уходила. На смену ей заступали прощение и понимание. Понимание того, что порой жизнь может сложиться и так, и с этим можно только смириться.

– Но послушай самое главное, братец, – продолжала шептать Лиала, – конечно, не такого будущего для себя мы хотели. Не этого желали, не об этом мечтали. И все же, Дитрих, прошу тебя: как бы тебе ни было тяжело, сколько бы потерь ни пришлось пережить, какую бы тяжесть ни взвалили на тебя Цвета, пожалуйста… пройди свой путь до конца. Чтобы все, что случилось, было не напрасным. Чтобы те, кому придется умереть по воле Цветов, погибли не зря. Наша раса страдала от этой боли шестьсот лет. Они заслужили свободу. И, чтобы они обрели ее, молю тебя, пройди свой путь до конца…

Объятия Лиалы разжались, и девушка без сознания откинулась в постели. Дитрих бережно поцеловал сестру в щеку, поправил ей одеяло и вместе с Меридией вышел из комнаты.

А между тем лазурную принцессу колотила дрожь. Потому как она слишком хорошо понимала, что будет означать для Дитриха пройти свой путь. Слишком уж часто она видела кошмар, в котором принц уносится прочь в облаке Янтаря, а в глазах его застывало безмолвное «Прости»…

Глава 10

Несколько минут спустя Дитрих стоял перед комнатой, в которой находились Чаши. Настало время поговорить с Цветом. Узнать его волю – и исполнить ее. Воистину, неисповедимы пути Цвета. Выбрать человека, заставить его переродиться драконом и назначить Избранным, который должен будет заплатить за свободу драконьей расы. Что ж, наверное, в этом есть своя справедливая ирония.

Меридии в этот раз не было – девушка очень хотела пойти с ним, но здесь Дитрих был непреклонен. Это он должен был сделать сам. Без свидетелей.

Толкнув дверь, принц переступил порог. И, словно дожидаясь его, Цвет взметнулся из всех семи чаш. Едва дракон закрыл дверь, как Цвета приняли почти человеческие очертания, практически с точностью повторяя силуэты, нарисованные в зале Инициации Пурпурного замка. Вероятно, для того, чтобы Дитриху удобнее было воспринимать их как сущности одушевленные и имеющие волю. А уж действительно ли они выглядят так, или же Цвета просто приняли более знакомый Дитриху облик – было уже неважно.

– Приветствую, мой последователь, – Янтарь закружился над своей чашей. – Наконец-то я вижу тебя вживую. И вот теперь, после всех наших усилий, стараний, страданий и ожиданий – время пришло.

– Но не стоит спешить, – мягко сказала Лазурь, – у него есть вопросы. У смертных всегда есть вопросы. А он заслуживает своих ответов.

– Да, – тихо подтвердило Серебро, – он стойко принял правду о своей прошлой жизни. И, уверяю тебя, драконы не солгали: они искренне тебя любили. Впрочем, ты это уже и сам понял. Спрашивай же. Времени у нас, конечно, много, но все же не хотелось бы тянуть сверх меры.

– Как вообще так получилось, что я… вот так переродился, – Дитрих с мольбой глядел на Цветные силуэты, – неужели я… вымаливал у вас вторую жизнь?

– Конечно нет, – покачала головой Сирень, – ты стал жертвой невнимательности старых драконов, но… при всем при том сумел… Какими бы странными тебе ни показались эти слова… Ты сумел умереть правильно. Для того чтобы то, что случилось, стало возможно. Ты просил о помощи – и тебе ее оказали. Честно выстраданную, честно заслуженную. Но ни о каком пресмыкательстве и унижении речи не шло. Уж можешь нам поверить.

– Что происходит с принцессами? – задал второй вопрос Дитрих. – Почему им так плохо?

– Им так плохо потому, что Уталак, выпросив для тебя время, дабы ты мог закончить свои любовные дела, дотянул до последнего, – с долей раздражения ответил Золотой силуэт, – впрочем, не сказать, чтобы он нас так уж этим удивил. Но свою роль сыграл и Золотой Хозяин. Устроить дикие танцы и воспользоваться тобой как гасителем… Наивно было думать, что такое не останется без долгоиграющих последствий. Нет, мальчик, наше предупреждение о том, что время истекло, должно было стать именно предупреждением. Но из-за выходки Геярра все молодые драконицы королевской крови испытали слишком сильное потрясение. Однако спешим тебя успокоить: они не умрут. Мы видим, что ты здесь и готов исполнить нашу волю. Мы поддержим жизнь во всех принцессах.

– Ну, в таком случае закономерный вопрос, – тихо сказал Дитрих. – Что мне следует делать?

Цвета, казалось, ждали именно этого вопроса. Потому как вперед выступили Изумруд, Янтарь и Серебро. Те Цвета, чьи кланы погибли.

– Ты должен будешь вернуться туда, где происходило истребление драконов, – начал Изумруд, – туда, где все начиналось. Где был Убийца драконов. Где он начал свою инициацию, где он карал всякого дракона, что оказывался в его власти… и где ценой огромных усилий его сумели остановить. Потом же… тебе придется найти место, где сейчас находится Убийца.

– То есть, – выдохнул Дитрих, – он жив?!

– К сожалению, назвать это жизнью трудно, – сказала Лазурь, стоящая позади остальных, – потому как это состояние… транс, в котором он пребывает, делает его недоступным даже для нашего взгляда. Но ты должен его найти. Подсказки из прошлого тебе в этом помогут.

– Я… я ведь должен буду умереть? – тихо спросил Дитрих.

– Очень надеюсь, что это не так, – тут же возразил Янтарь. – Я не для того спал почти шестьсот лет, чтобы так просто потерять своего первого за долгие сотни лет дракона. Всю силу, что копил за это время, я готов отдать тебе – скажи лишь слово. Однако, к великому сожалению, даже это не может гарантировать спасения. Жить тебе или умереть – нам, к сожалению, неведомо.

– А я… – внезапно спросил принц, – я могу слетать в Тискулатус? Посмотреть, где и кем был в прошлой жизни? Мне кажется, это… будет важно.

– Я не против, – Янтарь чуть дернулся, словно силясь показать, что кивает головой и соглашается, – любое действие приближает тебя к цели. И, как вполне может оказаться, любая мелочь способна сыграть свою роль, когда настанет время. Губительно лишь бездействие.

– Пусть летит, – кивнуло Серебро, – это честно. Прошлое есть не только у нас и драконов – но и у этого мальчика. Если он осознает себя в прошлом – это поможет ему лучше понять настоящее.

– Хорошо, – кивнул Изумруд, – я подожду. У тебя есть две недели. После этого возвращайся сюда, бери свою мать и деда и направляйся в Лазурный замок. Передашь Мизраелу, что он должен помочь тебе найти мои бывшие земли и бывшие земли Серебряного клана. Он поймет. Теперь же ступай. Сказанного достаточно.

* * *

Когда Дитрих вернулся в залу, его ждали все. При его появлении драконы вскочили на ноги.

– Ну? – спросила Ланире. – Сынок, что тебе поведали Цвета?

– Они сказали, что мне стоит посетить Тискулатус, – отозвался Дитрих. – Что это может помочь в том, что предстоит сделать. И я не вижу ни единой причины, мешающей мне отправиться в путь немедленно. Цвета сказали, что принцессы в безопасности, но намекнули и на то, что не потерпят пустой траты времени.

– Что-нибудь еще? – спросил Уталак.

– Да, – кивнул Дитрих, удивившись такому странному приказу Цветов. – Мама, – он обратился к Ланире, – Цвета велели, чтобы после путешествия я взял тебя, дедушку и направился в Лазурный замок. После этого мне предстоит полететь туда, где когда-то был Серебряный клан.

– Паломничество, – кивнул Мизраел, – да, ожидаемо. Мы, конечно, и сами могли бы рассказать тебе, что тогда происходило, но, видно, Цвета желают, чтобы ты увидел все своими глазами.

– Тогда – до свидания.

– Дитрих, я с тобой, – бросилась к нему Меридия. Принц обернулся и покачал головой.

– Милая. Знай, что между нами ничего не изменилось. Я все так же люблю тебя и не мыслю без тебя жизни. Но в Тискулатус мне нужно полететь самому. Так надо. Просто поверь. Тебя я тоже буду ждать в Лазурном замке через две недели. И в земли Серебряного клана мы отправимся вместе.

Обняв супругу, Дитрих сухо попрощался с остальными и покинул зал. И лишь Уталаку было ведомо, как его старое сердце щемило от боли, когда он смотрел, как Дитрих выходит из зала, гордо выпрямив спину… Но как при этом едва заметно дрожат его плечи. Что и неудивительно, учитывая, какой на них сейчас обрушился груз.

– Все будет хорошо, девочка. – Он подошел к Меридии, которая смотрела на дверь, в которую вышел Дитрих, так, словно отказывалась верить своим глазам. – Ему нужно это осмыслить. За прошедшие два часа его жизнь дважды перевернулась вверх дном. Чтобы осознать такое – нужно время. Все будет хорошо. Сейчас – отдых… и ожидание. И – путь в Лазурный замок. Где мы, милая, – он обнял супругу, – наконец снова увидим твоего несчастного младшего брата. Хватит ему страдать и прятаться в прошлом. Карнекир должен твердо посмотреть в настоящее. Иначе он никогда не станет свободным…

Часть 2

Глава 1

Дитрих пребывал в невероятном смятении. Он узнал слишком много для того, чтобы вот так просто взять и принять случившееся. И даже стремительный полет на драконьих крыльях, который обычно прекрасно успокаивал нервы, сейчас не приносил ожидаемого удовлетворения.

По правде говоря, дракон уже через несколько минут полета пожалел, что отказал Меридии в том, чтобы позволить ей сопровождать себя в Тискулатус. Потому что сейчас поймал себя на мысли, что ему страшно. Страшно покинуть драконий архипелаг и вот так ворваться на материк, где жили иные расы, по своим правилам, по своим законам. Да, он тоже когда-то был частью этого мира, но это… в другой жизни. А Меридия… что ж, наверное, им будет полезно провести какое-то время вдали друг от друга. Да и тем сладостнее будет момент встречи.

И когда он пролетал мимо Анваскора, где уже знакомый дежурный дракон привычно просил принца, чтобы тот не слишком приближался к стенам города, ему вспомнилось еще кое-что. Хозяйка гостиницы «Пьяный Вепрь». Та, что первой рассказала ему всю страшную правду… и, по совести, та, на которую он и излил основную часть гнева и презрения за то, что считал чудовищной ложью. Но если это правда – она как минимум заслуживает извинений. А как максимум… может, она могла бы составить ему компанию в путешествии в Тискулатус? Конечно, глупо было бы ожидать, что хозяйка бросит свою таверну и полетит с ним из одной только его прихоти. Да и сама она упоминала, что в свое время лишь чудом сбежала из Тискулатуса из-за того, что замышляла преступление государственного уровня. И, наверное, небезопасно ей будет туда возвращаться. С другой стороны, тридцать лет – для людей, да и для прочих рас – изрядный срок. Целое поколение. Может, и забылись уже эти прегрешения, мало ли сколько забот у Тискулатуса сегодня. В конце концов, там сейчас правит новый король. И все же попытаться стоило.

В Триниагос дракон прилетел под вечер. По привычке подтвердив стражам свою личность, Дитрих вошел в город. И от него не укрылось, с каким затаенным опасением покосились на него стражники. Вероятно, Уталак и Мизраел, да и Геярр с Тарганом уже предупредили, чтобы принцу Дитриху нигде не чинили препятствий и позволяли проходить туда, куда ему будет нужно. Что ж, учитывая, какую роль предстоит сыграть принцу в этом странном пророчестве, наверное, стоило ожидать подобного. Конечный приз слишком важен и ценен, чтобы сейчас обращать внимание на такие мелочи.

Отправившись на уже привычный променад по улице, на которой стояли лавки с травами и лечебными зельями, Дитрих нашел переход на соседнюю улицу, где ютились милые забегаловки и постоялые дворы. Вот и знакомая табличка, изображающая кабана с отломанным бивнем и пенной кружкой. Через окно было видно, что некоторые посетители все еще ужинают. Впрочем, судя по табличке, сегодня заведение работало до полуночи. Ведь нынче был шестой день седмицы, а это значит, что сегодня и завтра у простых людей выходной. Который, вполне логично, многие проводили за отдыхом в подобных заведениях. В конце концов, само название говорило о том, как здесь следует веселиться. И хотя Дитрих, который даже обычное вино не очень любил, не сильно одобрял подобный способ отдыха, это уже было, что называется, не его ума дело.

Войдя в помещение, молодой дракон огляделся. За минувший год заведение почти не изменилось. Да и должно ли было?

– Здравствуйте, господин, – одна из девушек, видя, что гость слишком долго стоит на пороге, услужливо подскочила, готовая подсказать. – Что вам угодно? Мы можем предло…

Не договорив фразу, она внезапно умолкла и со страхом посмотрела на Дитриха.

– Это… вы? – испуганно спросила она, при этом ее руки, державшие меню, задрожали. – Вы… вы пришли закрыть нас, да?

– Я… вас… что? – Дитрих так удивился, что потерял дар речи. – Почему?

– Мы видели, как вы несколько месяцев назад проходили здесь, – прошептала девушка, – с какой злостью смотрели на наше здание. Если кто-то умудряется до такой степени разозлить высоких драконов – обычно он заканчивает не очень хорошо.

Дитрих смутился. Он и понятия не имел, что в городе царили такие порядки. С другой стороны – было бы глупо ожидать иного. В месте, где полноправно властвуют драконы, довести до бешенства дракона королевской крови означало почти что подписать себе смертный приговор. В этот раз гостиницу «Пьяный Вепрь» спасло лишь то, что Дитрих почти сразу забыл об этом разговоре. Слишком много других важных вещей было у него на уме. Да и хозяйке, наверное, донесли и об его участии в турнире, и о последующей свадьбе. Тогда все справедливо ожидали, что он позабудет об этом инциденте. А вот теперь, увидев его три месяца назад, в бешенстве разглядывающего здание, замерли в оцепенении, ожидая куда более серьезных последствий.

– Нет, – покачал головой Дитрих, – я не намерен что-либо делать с вашим заведением. Но мне бы очень хотелось еще раз поговорить с хозяйкой. Если это возможно.

– Приношу свои извинения, – девушка снова поклонилась. – Но сейчас к хозяйке пришли супруг и дочка. Она очень не любит, когда ее беспокоят в это время.

– Не страшно, – кивнул Дитрих, – в таком случае соберите мне, пожалуйста, обед. Я подожду.

– Как скажете, господин, – снова поклонилась девушка. – Вам, как в прошлый раз?

– Да. Мясо и специи. Впрочем, если у вас есть грибы с сыром, которые вы мне в прошлый раз предлагали, принесите и их. Мне они понравились.

– Как скажете, господин, – девушка кивнула в сторону свободного столика в углу, где каким-то образом появилось кресло, которого здесь еще минуту назад не было. Дракон удивился, но все же занял предложенное ему место. И через несколько секунд увидел в окно, как мальчишка, которого он приметил здесь в прошлый раз, опрометью выскочил из гостиницы и помчался в сторону рынка. Самую малость вспыхнув Сиренью, дракон выяснил, что грибов как раз сегодня не имелось, и, собственно, ради того, чтобы они появились, мальчишка был в спешном порядке послан на рынок.

Дитрих вздохнул. Он совсем не желал, чтобы из-за него разводили такие хлопоты. Если уж на то пошло – ему совсем не нравилось то, что его так боялись. Да и вообще, в детстве он мечтал, что, когда вырастет, будет оберегать более слабых и беззащитных людей, орков, гномов. Ведь те меньше и слабее, да и живут меньше, чем драконы. Конечно, были еще и эльфы, и подземные гномы, которые запросто могли жить и по триста, и по пятьсот лет, и все же с драконами сравниться не мог никто.

Да что там, он в свое время даже просил Лиалу, чтобы та во сне создавала ему сказочную страну, где представители разных рас жили долго и счастливо под его мудрым правлением. И, стоило сказать, эти сны были отличным полигоном для тренировки навыков управления. Ведь Лиала то и дело подбрасывала ему ситуации, в которых к драконенку, который во сне, конечно, был взрослым и мудрым, приходили люди, орки, гномы, эльфы со своими бедами, и тому приходилось решать их проблемы. Самые интересные моменты они с Лиалой даже записывали по утрам, и после этого Дитрих обсуждал их с папой, который не уставал удивляться тому, какой его сын смышленый и сообразительный. Это уже потом Дитрих повзрослел, начал учить историю и узнал, что люди, оказывается, настолько слабы и беззащитны, что умудрились вскормить и вырастить того, кто самым кровавым образом умудрился встряхнуть всю драконью расу. Да так, что она не могла оправиться от этого потрясения уже шестьсот лет.

– Ваша еда готова, господин. – И с этими словами на столике перед Дитрихом оказался поднос. Принц подивился такой расторопности: он прождал самое большее двадцать минут – а готово было уже все, что он заказал.

– Спасибо, – поблагодарил дракон светловолосую девушку, – если госпожа Фалкеста не освободится сегодня, я сниму у вас комнату. Только, ради святого Белого дракона, не надо никого выгонять, если свободных комнат у вас нет. Я найду место, где можно переночевать. И благодарен, что вы умудрились поздним вечером где-то раздобыть грибы, но, право слово, это не стоило таких хлопот.

– Услужить каждому клиенту – наша святая обязанность, – девушка склонилась в очередном поклоне, – да и я, наверное, вас не слишком удивлю, господин, если скажу, что обычно драконы не очень любят слышать слово «нет»? Что до комнат – у нас есть свободные. Но я передам госпоже Фалкесте, что вы ее ждете. Возможно, она примет вас сегодня.

С этими словами девушка развернулась и направилась по лестнице на второй этаж, где и был кабинет хозяйки гостиницы. Дитрих же, весь день летевший по небу, набросился на еду…

Как и в прошлый раз, все было очень вкусно, но даже за столом Дитрих ни на мгновение не переставал размышлять. Ему почему-то казалось очень важным додумать эту мысль до конца. Осознать, почему Убийца драконов вообще появился. Разве драконы не должны были опекать и заботиться об остальных расах, которые тогда им служили. Как жаль, что он не расспросил об этом отца или кого-то из других Хозяев. Ведь они, живущие на свете уже больше двух тысяч лет, не просто были свидетелями того, что тогда происходило – фактически, именно их силами удалось выжить тем драконам, чьи потомки сейчас населяли архипелаг.

Вот как протекала служба прочих рас? Возможно, главной обязанностью слуг было прокормить своих, что и говорить, весьма прожорливых в драконьих обликах хозяев. Ну и обеспечить прочие атрибуты поддержания комфортного существования. А что же потом? Если общества развивались… хотя, как ни странно, в этом и весь вопрос. А развивались ли?

То, что драконы живут тысячи лет, не могло не оставить своего отпечатка. И такие хозяева заставали не один десяток поколений слуг. И ото всех они требовали одного и того же: обеспечения пищей и комфортными условиями существования. Таким образом, властвуя, драконы просто заблокировали естественное развитие остальных рас. Им не нужны были изобретатели, ученые, люди искусства – за исключением, возможно, бардов, которые умели красиво воспеть величие драконов, да ремесленников, специализирующихся по драгоценным металлам и камням, опять же, ровно в той степени, в которой это надо было самим хозяевам. В конце концов, вряд ли драконы допускали, чтобы их слуги носили украшения. Почему-то в том, что драконы напоминали остальным расам, кто здесь главный, – регулярно, настойчиво и с удовольствием, – Дитрих не сомневался…

– Господин дракон, наша хозяйка готова вас принять, – раздался голос около принца. Тот, придя в себя, с удивлением обнаружил, что съел все, что ему принесли. Поблагодарив разносчицу, он направился к кабинету хозяйки постоялого двора. И на лестнице столкнулся с мужчиной и девочкой. Незнакомец был высок, с небольшой залысиной, хотя волосы его еще даже не тронула седина. На принца он хоть посмотрел и с опаской, но все же почтительно кивнул. Девочка со смуглой кожей и черными волосами во все зеленые глаза смотрела на Дитриха.

– У вас такие красивые глаза, господин дракон, – малышка сделала книксен. – А я первый раз вижу, чтобы у дракона были синие глаза.

Дитриха такой комплимент изрядно удивил. В конце концов, они были в Лазурном городе. Неужели здесь это такая редкость? Меридия, в конце концов, тоже синеглаза.

– Пойдем, Сатти, – мужчина с аккуратно постриженной бородкой мягко, но настойчиво потянул девочку за руку, – не будем докучать господину дракону. Он, вероятно, по важному делу к нашей маме пришел.

Отец и дочь спустились по лестнице и скрылись в зале. Дитрих же постарался выкинуть их из головы, хотя – вот ведь странность – и муж хозяйки гостиницы показался ему смутно знакомым. И все же слишком важным был предстоящий разговор.

Госпожа Фалкеста практически не изменилась с их прошлой встречи. То же синее платье с длинным рукавом, те же убранные в узел каштановые волосы. Такая же вежливая и деловая улыбка, которой она встретила дракона в тот раз… Вот только сейчас при помощи Сирени, которая, казалось, в несколько раз обострилась, дракон почувствовал, что внутренне Фалкеста сейчас была очень напряжена.

– Добрый вечер, господин Дитрих, – доброжелательно поприветствовала женщина и взглядом предложила ему кресло около своего стола. Словно и не этот дракон в прошлый визит накричал на нее и обругал последними словами.

Кивнув, Дитрих занял предложенное ему место. И, попросив сил у Янтаря, дабы побороть смущение, начал говорить:

– У меня к вам очень важный разговор, госпожа Фалкеста. В прошлый раз вы мне сообщили много странной и неприятной информации, из-за чего я потерял выдержку и очень грубо с вами обошелся. Надеюсь лишь на то, что вы сами понимаете, как это странно и дико звучало, что может служить мне хоть каким-то оправданием.

Дитрих цепко взглянул на Фалкесту. Женщина никак не реагировала на то, что говорил ей принц, хотя дракон и ощущал, что внутренне она расслабилась.

– Даже вынужден сказать больше: когда моя… семья рассказывала об этом… о моей прошлой жизни, мне очень помогло сдержаться то, что я уже слышал все это от вас. Вы… были для меня незнакомой женщиной, и потому я значительно сдерживался в тот момент, и все равно именно вы получили большую часть моего гнева и злости. А вот если бы я об этом услышал впервые от своей семьи, то мог бы выйти из себя от гнева… и совершить что-то, о чем наверняка пожалел бы. Так что я в некотором роде ваш должник. Вы… на меня не сердитесь?

– Нет, господин дракон, – степенно кивнула Фалкеста, – не сержусь. Я понимаю, насколько глупо и даже бредово звучала для вас та информация. Мне жаль, что я вас тогда так огорчила, но правда… существует такой, какова она есть. Вне зависимости от того, нравится это кому-то или нет.

– Также ваши слуги сообщили мне… о том, что из-за того, что вы мне рассказали, вашему заведению якобы что-то угрожает. Уверяю вас: никто не станет подвергать вас какому бы то ни было преследованию. И вы, и ваши работницы в полной безопасности. Я вам это гарантирую.

– Благодарю вас, господин Дитрих, – кивнула хозяйка, – я, конечно, догадывалась, что вы бы не стали так с нами поступать, особенно после того, как все-таки узнали бы правду от вашего отца, но вот, увидев вас несколько месяцев назад, мои девочки… впечатлились, что и говорить, сильно впечатлились.

Мельком посмотрев на Фалкесту, Дитрих понял, что это конец. Зачем ей бросать все и лететь с ним? У нее здесь муж, ребенок, свое дело. Зачем ей возвращаться туда, где она едва не лишилась жизни и где все ей будет напоминать о разбитых мечтах? Глупо было даже рассчитывать.

– В таком случае – благодарю за уделенное время, – кивнул принц. – Я был очень рад узнать, что вы не держите на меня зла.

Дитрих встал и пошел к выходу. Но на полпути Фалкеста окликнула его:

– Господин Дитрих, неужели вы только за этим прилетали? Чтобы извиниться и сообщить о том, что мы в безопасности?

– Да. Я прилетел за этим. И очень рад, что сделал это, раз уж ваши бедные работницы находились в постоянном страхе, что не сегодня-завтра сюда нагрянут драконы, чтобы устроить расправу.

В ответ Фалкеста как-то странно улыбнулась и, поднявшись из-за стола, подошла к дракону:

– Как и прошлый принц Дитрих, вы, господин дракон, хорошо ускользаете от ответа, чтобы не приходилось врать. Однако вы очень ловко избежали части моего вопроса. Только ли затем вы прилетели, чтобы принести извинения и сообщить, что не сердитесь? Или хотели чего-то еще лично от меня?

Дитрих удивленно посмотрел на женщину… И увидел, как в ней сияют Пурпур и Лазурь. Да, у нее была сильная воля. Цвет такое любит. И потому сейчас приоткрывает ей чуть больше, чем может знать человек.

– Сейчас мне предстоит сделать очень важное дело. Ведь то, что со мной случилось… имело очень серьезную причину. Но перед тем как взяться за это дело, я хочу как можно больше узнать о себе. В том числе – и о своей прошлой жизни. А потому собираюсь ненадолго вернуться в Тискулатус. Но мне неуютно… вот так, внезапно, впервые покидать драконий архипелаг. И я подумал… может быть, вы могли бы сопроводить меня?

– Ты согласен пустить меня себе на спину? – Фалкеста от волнения незаметно для себя перешла на «ты».

– Ну а как иначе я доставил бы вас на материк? – улыбнулся принц, ощутив, что шансы все же есть. – Времени у меня немного. Всего две недели. Ждать корабль и плыть им – слишком долго. Да и наставник меня научил, как правильно носить пассажира и заботиться о нем в полете.

Фалкеста глубоко вздохнула, возвращая самообладание.

– Конечно, Дитрих, – с улыбкой сказала она. – Две недели мои девочки прекрасно поработают без меня. Я с удовольствием сопровожу тебя в Тискулатус. По правде говоря, ты меня очень удивил такой просьбой.

– Я и сам от себя такого не ожидал, – вздохнул дракон, – но уж слишком много на меня в последнее время всего навалилось… И, как оказалось, я не могу так просто этого простить и снова начать доверять тем, кого всю жизнь считал своей семьей…

– Да, я вас понимаю, – кивнула Фалкеста. – В таком случае, если спешим, сможем вылететь завтра утром. Я прикажу приготовить вам комнату и раздам сотрудницам инструкции. Как только вы завтра проснетесь и позавтракаете – мы будем готовы отправляться в путь.

Глава 2

Проснулся Дитрих точно с рассветом. Как, в общем, и всегда просыпались драконы, питавшие колоссальную любовь к солнцу. Если, конечно, Меридия не слишком изматывала его ночью, что, в общем-то, тоже было не редкостью.

Дитрих печально посмотрел на пустую половину кровати. Ему очень не хватало жены этой ночью. Но что-то подсказывало, что это лишь добавит красок… в следующий раз. В самом деле, иногда удовольствие стоит придержать… потом его получается намного больше.

Спустившись со второго этажа, дракон с удивлением увидел, что его на столе уже дожидается завтрак. В том, что еда была приготовлена для него, сомнений не оставалось: в зале попросту больше никого не обнаружилось.

– Доброе утро, господин дракон, – за его спиной появилась светловолосая разносчица, – ваша еда уже готова. Госпожа Фалкеста сообщила, что вы с ней улетаете по делам. Она уже собирается и будет готова с минуты на минуту.

Но Дитрих лишь с недоумением смотрел на приготовленную еду. Он же вчера даже слова не говорил о том, во сколько будет вставать и, уж тем более не просил ничего готовить…

– У нас часто останавливаются драконы, – девушка, казалось, поняла смущение принца, – и мы знаем, какой вы предпочитаете распорядок дня. Поэтому не переживайте: вы не доставили нам никаких неудобств. Так что, пожалуйста, ешьте. Осмелюсь дать вам совет, господин дракон: если вы летите на материк с пассажиром, вам понадобится много сил, так что нужно подкрепиться.

Едой и в самом деле, пренебрегать не стоило. Конечно, в обычное время дракон не оставил бы так просто без внимания то, что простые смертные осмеливаются лезть к нему со своими советами, но сейчас он возлагал слишком уж большие надежды на Фалкесту в качестве спутницы.

Дракон еще не закончил трапезу, а из кабинета хозяйки гостиницы послышались шаги. Через несколько секунд Фалкеста вошла в зал. Свое платье и туфли она сменила на более практичные походные штаны и куртку. В руках женщина предусмотрительно держала шерстяную шапочку, которая, стоило признать, на такой высоте будет совсем не лишней. Да, от прямых потоков воздуха Дитрих ее, конечно, закроет, но все равно температура там гораздо ниже, чем на земле. А возможностями Хозяина Цвета, чтобы полностью защитить седока от внешнего влияния, дракон все же не обладал.

Дитрих расправился с едой меньше чем за минуту. Его охватило странное возбуждение, даже предвкушение. Словно ему предстояло что-то очень-очень важное…

– Я готов, госпожа Фалкеста, – кивнул хозяйке Дитрих. – Если вы также готовы – прошу следовать за мной. Мы выйдем за город и уже оттуда…

– Конечно, Дитрих, – кивнула женщина, после чего повернулась к разносчице, – Лесли. Остаешься за старшую. Я также попросила Айрата, чтобы он заходил каждые три дня. Если будут какие-то вопросы с поставками – сообщай ему.

– Хорошо, госпожа Фалкеста, – поклонилась девушка, – доброго пути.

Путешественники направились к выходу из Триниагоса. Город был совершенно пуст, что и неудивительно: сегодня седьмой день седмицы, все стараются выспаться. Хотя сейчас, летом, кое-кто уже направлялся по своим делам.

Когда Дитрих уверенно вывел Фалкесту на подходящий холм, та печально вздохнула.

– Ах, – грустно сказала женщина, – Дитрих, именно тут я тебя когда-то провожала в Анваскор. Если бы я только знала тогда, что вижу тебя в последний раз.

– Ты… – дракон запнулся, – можешь рассказать, каким я был? Что ты обо мне помнишь? Это очень важно для меня сейчас.

– Конечно, – улыбнулась Фалкеста, – мне вот порой кажется, что я для этого всю жизнь и жила. Нет, я, конечно, безмерно люблю Айрата и Сатти, но мне всегда казалось… что это не все. Что есть еще что-то важное.

– Тогда – приготовься, – сказал Дитрих. Он отошел на несколько шагов и обхватил себя руками. Фалкеста зажмурилась от внезапной сиреневой вспышки, а когда рискнула открыть глаза – перед ней уже стоял фиолетовый дракон. И женщина словами не могла передать, как он был красив. Сиреневая спина и цвет шкуры создавали впечатление, что по прочности его кожа не уступит настоящей броне. А вот янтарное брюхо и область под горлом показывали, что эти места нежны и уязвимы. И, конечно, глаза. У Дитриха совершенно не изменились глаза. Да, зрачок стал вертикальным, но это были те же, нахально-синие, лазурные глаза.

В этот момент дракон подошел к женщине и опустился перед ней. Фалкеста пришла в себя, вспомнив, что они здесь, вообще-то, по вполне конкретному делу. Женщина неловко ступила на коленный сустав его лапы и, перебросив ногу, осторожно уселась, обнимая ящера за шею. Однако в следующий момент дракон поднялся, и Фалкесте почудился слабый, почти незаметный магический проблеск, отчего женщина ощутила, что сидит на драконе как влитая. Через мгновение тот резко взлетел и направился в сторону материка. При этом Фалкеста не ощущала ни тяги, ни встречного потока воздуха… лишь стало чуть холоднее, вот и все.

– Я же говорил, – раздался голос в голове хозяйки, – меня учили заботиться о седоках.

– Ты… мысли читаешь? – испуганно спросила женщина.

– Драконья речь в этом облике работает только так, – ответил Дитрих, – малыши, конечно, разговаривают, но взрослые драконы впоследствии перестают. В конце концов, девяносто процентов времени во втором облике они проводят в полете. В это время обычно не до разговоров. Не переживайте, я не стану лезть дальше дозволенного. Просто четко формулируйте вопрос в сознании – и я буду отвечать. Вернее… буду задавать вопросы. Вы же обещали мне рассказать… обо мне.

Фалкеста согласно кивнула. Она стала вспоминать, как познакомилась с Дитрихом в десять лет. Как ее восхищал прямолинейный и деловой принц. Как он выстроил дороги, которые обеспечили Тискулатусу процветание на десятки, если не на сотни лет вперед. Как она попыталась устроить заговор… И как принца за это навсегда вышвырнули из собственного дома.

– Не могу в это поверить, – недоуменно пробормотал в сознании Фалкесты дракон, – ради власти люди готовы так поступать с собственными детьми? Да папа Уталак счастлив был делегировать всем полномочия. Одному – сферу стражников, другому – медицинскую, третьему – общение с учеными и инженерами. А сам сидел дома и проводил время в свое удовольствие. Оно, конечно, с другой стороны и правильно: молодые и горячие драконы реализовывали свои управленческие возможности. А он так… авторитет поддерживал да изредка пальцем, кому надо, грозил.

– И все же, Дитрих, было так, как было, – ответила Фалкеста. – С твоего позволения, твоему отцу – больше двух с половиной тысяч лет. Охотно верится, что власть ему в некотором роде успела надоесть. Что же до Арнольда Четвертого… Людям, которые занимают подобные посты, часто со временем кажется, что лишь они одни и в состоянии управиться со своими задачами. И, как результат…

– А потом, – продолжала Фалкеста, – я тебя увидела, когда ты сбежал от Лазурных драконов к Сиреневым. Ты тогда был сам не свой. Я едва тебя узнавала. Ты стал… дерганым, измученным, неустойчивым. Впрочем, учитывая то, что тогда с тобой сделали драконы, это и неудивительно. Как ты выразился: из-за твоего характера это словно выбило почву из-под ног».

Они тем временем скользили над водой. Вокруг была морская гладь, искрившаяся на солнце. Прижимаясь к шее Дитриха, Фалкеста незаметно гладила его. Напротив ее руки как раз была область, где сиреневая чешуя переходила в янтарную. И, в самом деле, сиреневая часть шкуры была хоть и гладкой и эластичной, но прочной, как кольчуга. А вот янтарная – мягкой и нежной. При этом, касаясь ее, женщина чувствовала, как по дракону бежит дрожь. Наверное, ему было приятно или щекотно… Но за два часа Фалкеста уже с десяток раз проделала такую шалость… И ни разу Дитрих не попросил ее остановиться.

– Даже не знаю, – пробормотал он, – что я надеюсь там найти. Кажется, даже двух недель, что мне отведено, будет много. Ну схожу я в тамошнее драконье посольство. Ну… навещу могилу бывшего отца, наверное. Что мне там еще делать?

– Посмотрим на месте, – ответила Фалкеста, снова не удержавшись, чтобы не пощекотать Дитриха за нежную часть шкуры. – Если ты чувствуешь тягу к этому месту – то, наверное, не просто так…

Глава 3

И вот океан закончился. Когда Дитрих летал к оркам, он забирал намного южнее. В итоге гладь воды сменялась степями и редкими поселениями. Сейчас же под ними пролегал огромный город-порт.

– Веоста, – сказала Фалкеста, – прибрежное государство, имеющее целых четыре торговых города-порта. Сейчас мы пролетаем над вторым из них, Партанари. Я, кстати, именно отсюда на драконий остров уплывала тридцать лет назад.

Еще когда Дитрих увидел берег, он благоразумно попросил Сирень прикрыть его от нежелательных взглядов. В самом деле, обычно драконам дорога на материк закрыта. Можно, конечно, было сказать, что направлялись они в Тискулатус, где присутствие драконов допущено на государственном уровне. Но лучше не рисковать. Люди – народ впечатлительный и непредсказуемый. Могут сначала из баллисты выстрелить, а уже потом вопросы задавать.

Здесь, в северном климате, растительность тоже отличалась. В Веосте было несколько густых лесов, которые сейчас, летом, буйно зеленели и были похожи на пушистый темно-зеленый ковер.

– Как красиво, – прошептала Фалкеста, бессознательно поглаживая шею Дитриха, – никогда бы не подумала, что будет мне такое счастье: увидеть землю с высоты драконьего полета.

– Ну почему же, – возразил Дитрих, – если есть большая нужда – крестьянские и средние драконы часто соглашаются отвезти человека на материк и по воздуху. И берут за это, кстати, вполне разумные деньги. По крайней мере, вполне соразмерные количеству сэкономленного времени. Если сравнивать шесть часов полета по воздуху и шесть дней плавания по воде.

– Да разве в деньгах дело, – ответила Фалкеста, – нет, Дитрих, дело совсем не в этом…

Примерно за час они пролетели Веосту. Следующей на их пути была Фартензия.

– Здесь первое время оставалась, после того, как замок покинула, – тихо сказала женщина, – но жизнь там очень тяжелая. Хочешь – живи в столице, которая утопает в роскоши. И постоянно смотри на фальшивые лица вокруг, приклеенные улыбки, будь готов каждую минуту получить нож в спину и зубами вырывать себе место под солнцем. Как в прямом, так и в переносном смысле. А хочешь, селись в одном из десяти остальных городов – и еле своди концы с концами. Как можешь и как хочешь. Ненадолго меня здесь хватило.

Фартензию они пролетели меньше чем за полчаса. Ибо дракон подсознательно чувствовал, что осталось немного. Еще чуть-чуть – и он увидит…

Принц как-то почувствовал, что граница снова пересечена, и он уже находится в государстве Тискулатус. Сейчас под ними раскинулся большой город с множеством старинных зданий и особняков.

– Кархалга, – прошептала Фалкеста, – почти все дворяне и знатные люди Тискулатуса имеют здесь свой дом или надел земли с особняком или поместьем.

Но главное было не это. А то, что от Кархалги тянулась и уходила добротная широкая ровная дорога.

– Это… вот это я делал? – спросил дракон, указывая на дорогу, которая светлой полосой скользила под ними.

– Да, – прошептала Фалкеста, – ты даже не представляешь, как тогда тебя были готовы боготворить. И именно поэтому хотели сделать королем.

– Мне сейчас начинает казаться, что и к лучшему, что этого не случилось, – задумчиво сказал дракон. – Мало того, что ему… мне ради этого пришлось бы убить отца и братьев, что отнюдь не добавило бы благочестия будущему королю, так еще и несколько месяцев спустя всех постигло бы жестокое разочарование.

– Это еще почему? – удивилась Фалкеста.

– Потому что наверняка люди думали, что, посадив этого принца на трон, они получат возможность удовлетворять любые свои хотелки, – со скепсисом подумал Дитрих, – вдобавок – такой принц был бы политически скован по рукам и ногам. Мол, делай, что мы тебе приказали, мы же тебя на трон посадили. И, даже по первой получая желаемое, стали бы очень быстро наглеть и требовать все больше и больше. Люди вообще имеют обыкновение быстро наглеть. А судя по тому, каким ты меня описала в прошлой жизни, я бы вряд ли стал терпеть какие бы то ни было манипуляции. И в итоге все закончилось бы еще одной кровавой бойней.

– Ты стал рассуждать, как дракон, – печально сказала Фалкеста.

– Ну тут уж извините, – ответил Дитрих. – На родине мне пришлось повидать самых разных людей. Некоторые в детстве даже хотели меня похитить, чтобы требовать с моего отца выкуп. Плюс не всегда люди понимают разницу между действиями в интересах общества и удовлетворением любых прихотей».

Фалкеста не стала с ним спорить. Дитрих теперь дракон, и этого никак уже не изменить.

* * *

Виллгард встречал их таким же, как и всегда. Фалкеста была вынуждена признать: столица нисколько не изменилась с тех пор, как она побывала здесь в последний раз. Тот же подъемный мост к дворцу; тот же канал, содержавшийся в чистоте; те же стражники, патрулирующие улицу. Разве что редкие здания могли похвастаться небольшим косметическим ремонтом.

Хотя очень скоро Фалкесте удалось увидеть и изменения. Строение, раньше отведенное под казначейство, из которого Дитрих с таким трудом в прошлой жизни вытряхивал деньги на ремонт дорог, теперь было отдано под нужды драконьего посольства. О том, что это именно драконье посольство, говорила соответствующая вывеска в виде драконьей головы. А также очень недружелюбного вида охранник, дежуривший за стойкой в холле.

Дитрих и Фалкеста еще в полете решили, что первым делом стоит зайти именно сюда – зарегистрироваться на всякий случай. Кроме того, Фалкесту все еще могли узнать, и Дитрих, по своей личной прихоти притащивший ее сюда, желал принять все меры, чтобы обеспечить ей безопасность.

– Добрый день, – он обратился к охраннику, – нам нужно зарегистрироваться.

– Добрый, – охранник, несмотря на более чем отталкивающий вид, вежливо кивнул Дитриху, – добро пожаловать в драконье посольство Тискулатуса. Регистрация нужна только вам?

– Нет, – ответил Дитрих, – меня в силу личных обстоятельств сопровождает эта женщина, постоянно проживающая на территории драконьих островов. Я желаю, чтобы она тоже получила регистрацию.

– В таком случае – вам нужно подняться на второй этаж, в четвертый кабинет, – покачал головой охранник. – Если вы желаете взять под опеку представителя иной расы – вы обязаны уведомить об этом уполномоченного министра по делам драконов.

– Как скажете. Благодарю, – степенно кивнул Дитрих и, взяв Фалкесту под руку, неспешно повел ее на второй этаж.

– Как-то он уж очень неприветливо выглядит, – покачала головой Фалкеста, когда они поднимались по лестнице.

– Вероятно, потому, что почти все время занят тем, что гоняет отсюда зевак, – пожал плечами Дитрих. – Для этой цели недовольную морду лучше делать превентивно, чтобы отсеивать праздношатающихся. Да и смены в посольстве долгие, драконы по целому году тут дежурят. Он, наверное, и по своей семье тоже соскучился.

В этот момент они прошли в коридор, где в ряд шли красные лакированные двери. Выбрав ту, над которой красовалась табличка с номером четыре, Дитрих вежливо постучал и сразу получил приглашение войти.

Обстановка внутри была куда скромнее. Однако, посмотрев за письменный стол, дракон никого не обнаружил. После чего, услышав стук, повернулся вправо.

В ближнем углу, сидя в уютных мягких креслах, двое играли в шашки. Один из них, несомненно, был драконом, а вот второй, упитанный, лысеющий человечек с кольцом светлых волос, вероятно, и являлся нужным им человеком.

– Ну нет уж, – пропыхтел человечек, забирая сразу две белые шашки своей черной, – в этот раз ты так меня не возьмешь, наглая шкура.

– Угу, – хмыкнул, вероятно, руководитель драконов в посольстве, совершенно не обидевшись на такое обращение, – в прошлые два раза ты то же самое говорил.

– А, вот увидишь, – азартно сказал человек, снова двигая шашку вперед. – Ах ты ж, зараза, – с огорчением сказал он, не заметив, как подставился сразу под тройной удар, – как я мог это так проморгать?

– Глаз замылился, – пожал плечами дракон, ссыпая шашки в доску, предварительно дождавшись от человека кивка, означавшего, что тот согласен с поражением, – да и опыт, друг мой Вернон, опыт.

– Ладно, Скимик, хватит бахвалиться. – Человек ловко развернул кресло к Дитриху и Фалкесте. – Чем обязаны чести?

– Мне и моей спутнице нужно получить на две недели регистрацию в городе, чтобы у нас не было проблем с законом, – ответил Дитрих, дипломатично не заметив этой шутливой перепалки.

– Раз плюнуть, – добродушно сказал дракон по имени Скимик, щелкая пальцами и прямо в своем кресле переносясь за стол. – Имена, цель помещения?

– Дитрих. На экскурсию, – подумав, добавил принц. Впрочем, это было явно лишнее.

– Дитрих? – дракон с уважением посмотрел на принца. – Извинения приношу, ваше высочество, не признал… никак не ожидал вас тут увидеть. Что ж…

– Я тоже приношу извинения, – человек встал со своего кресла и подошел к принцу, – вы сказали, вас зовут… Дитрих?

Он жадно вглядывался в лицо принца. Но, поймав сердитый взгляд дракона, тут же отвернулся.

– Простите, – сказал министр Вернон, – просто я, еще будучи студиозом в Университете казначейства, запомнил принца Дитриха, которого отправили к драконам. Это же… не вы?

– Долго объяснять, – ответил Дитрих, – но если просто – нет, не я. Уже не я.

– Неважно, – властно сказал посольский дракон, который наверняка знал всю подоплеку. – Имя вашей спутницы – и можете быть свободны.

– Фалкеста, – представилась женщина. Дракон принялся заполнять документы, но министр Вернон снова встрепенулся.

– В который раз приношу извинения, – теперь он уже подошел к женщине и внимательно на нее посмотрел, – мне знакомо это имя. Не вы ли, барышня, лет эдак двадцать пять – тридцать назад пытались затеять одно… крайне безрассудное мероприятие?

– Вероятно, мне сразу стоит объясниться, – хладнокровно сказала Фалкеста. – Да, когда-то я пыталась свергнуть короля Арнольда, но это было давно. Сейчас я не имею ничего против королевской семьи. Хотя бы потому, что король Арнольд изволил уйти в мир иной. Я теперь гражданка драконьих островов. У меня там остались муж и дочь. И мне глубоко безразлично все то, что тут сейчас происходит. Я нахожусь здесь исключительно по личной просьбе принца Дитриха.

– Поэтому, – подхватил принц, – эта женщина находится под полной моей защитой и обладает такими же правами, что и прочие драконы. В том числе – и правом на неприкосновенность. Я доступно объясняю? – сурово спросил он министра.

– Разумеется, ваше высочество, – поспешно кивнул министр Вернон. – И все же в мои обязанности входит сообщить об этом уполномоченным людям.

– Несомненно, – кивнул Дитрих. – И все же, если с моей спутницей хоть что-нибудь случится – уведомляю вас, это чревато значительным ухудшением отношений с посольством. Вплоть до полного его свертывания. А когда – то есть, разумеется, если – драконы отсюда уйдут, прочие государства уже не с такой охотой захотят хранить свои деньги в Великом Континентальном Банке. Это, пожалуйста, тоже не забудьте передать своим уполномоченным лицам.

– Разумеется, ваше высочество, – с поклоном ответил министр, на лице которого во время этой реплики не промелькнуло ни единой эмоции.

– Рад, что мы друг друга поняли, – сухо сказал Дитрих, забирая у дракона документы, и, предварительно открыв Фалкесте дверь и пропустив ее вперед, покинул кабинет.

– Дитрих, – неловко спросила женщина, когда они спускались по лестнице, – может, не стоило все же так сурово?

– Я тоже очень хорошо знаю людей, – покачал головой Дитрих, – у кого-то могли и зачесаться руки. Если бы мы сюда приехали на длительный срок, они могли бы ограничиться просто регулярным наблюдением. А когда они знают, что времени мало, а сделать что-то вроде как надо… В таких случаях и совершаются самые глупые и необъяснимые поступки.

* * *

– Ну и… куда дальше? – спросила Фалкеста, когда они покинули здание посольства и вернулись на главную улицу. После чего поспешно добавила: – Я, конечно, понимаю, что ты тут ничего не знаешь, но спрашиваю я потому, что хочу понимать: что ты сейчас хочешь увидеть? Мы можем сразу пойти на кладбище.

– Нет, – покачал головой Дитрих. – Перелет все-таки был долгим… давай лучше где-нибудь перекусим.

– Хорошая мысль, – кивнула Фалкеста, тоже успевшая проголодаться. – В таком случае давай сходим в один трактир. Раз уж я каким-то чудом оказалась здесь – хоть дам им знать, что со мной все хорошо. Если, конечно, тут меня совсем не забыли…

Зданием, в которое Фалкеста привела Дитриха, оказалась небольшая таверна. Столиков, может на двадцать, не больше. Ну и, вероятно, имелась пара-тройка комнат для высоких гостей.

Войдя, Фалкеста остановилась, осматривая помещение. Дитрих ее не торопил. Он понимал, что она сейчас с горькой памятью смотрит туда, откуда она, как ей казалось, ушла навсегда. Вместо этого дракон и сам решил оглядеться.

Нельзя было сказать, что заведение новое, богатое или роскошное. Хотя, казалось бы, к трактиру, который находится в столице государства, и, так сказать, статусные требования должны быть соответствующие. Но нет… потертые дубовые скамьи и столы… ковры на стенах явно висят не первый десяток лет… единственным предметом роскоши здесь была магическая лампа, дававшая хорошее освещение. Но вместе с тем было тут какое-то непередаваемое ощущение уюта. Такое Дитрих испытывал только у себя дома, когда маленьким драконенком пробирался на кухню. Повариха-орчанка, как и все в замке, души не чаявшая в маленьком дракончике, приготовила ему корзинку, где он лежал и наблюдал за тем, как умелые зеленые руки творят непревзойденные вкусности. И здесь… невзирая на то, что по статусу этот трактир до столичного явно не дотягивал, чувствовалось, что это место любят… что сюда приходят действительно для того, чтобы отдохнуть и расслабиться… а не напиться до свинского состояния и набить кому-нибудь морду. Даже девица легкого поведения, по словам старших братьев практически постоянный атрибут любых людских таверн, здесь отсутствовала.

Фалкеста же направилась к стойке, где стоял хозяин, которому, наверное, уже перевалило за шестьдесят. В волосах еще сохранились остатки рыжины, а стальные глаза, так похожие на глаза самой Фалкесты, смотрели на вошедших так, словно отказывались верить в увиденное. Причем взгляд трактирщика метался от Фалкесты к Дитриху, и было неизвестно, чье появление шокировало его больше.

– Фалли, – прошептал он, когда женщина приблизилась к стойке, – я уж думал, что никогда… никогда тебя больше не увижу… Как же ты… а это…

Он посмотрел на Дитриха в упор. И хотя дракон готовился к тому, что на него будут смотреть так очень часто, все же подобное внимание значительно его смущало.

– А это… Фалкеста, это… неужели это… это ОН?

– Мигель, – улыбнулась женщина, – ты уж сначала собери нам поесть. Мы с долгой дороги, устали… а там и поговорим.

Двадцать минут спустя все трое сидели в комнате для важных гостей. Перед Дитрихом стояло несколько мясных блюд, которые хоть и выглядели незнакомо, но пахли многообещающе. Фалкеста же, ограничившись несколькими бутербродами с рыбой и сыром, была готова отвечать на вопросы.

– Так что же, – спросил Мигель, – это… принц Дитрих… тот самый принц Дитрих?

– Это принц Дитрих, – грустно вздохнула Фалкеста, – но уже не тот, которого мы все знали. Отдавать его драконам было чревато… как мы можем видеть, необратимыми последствиями…

– Но как… как же это случилось?

Фалкеста вопросительно повернулась к Дитриху, который уже за обе щеки уплетал салат с сыром, говяжьим языком и нарезанными яблочными полосками. Тот утвердительно кивнул. В самом деле, если эту историю Фалкеста расскажет со своей точки зрения, большого вреда не будет.

Повествование женщины заняло около часа. И неудивительно, ведь она рассказывала и о себе тоже. Как ушла в Фартензию, как перебралась на драконьи острова, как встретила там Дитриха-человека и как простилась с ним, не подозревая, что делает это навсегда. Как она оказалась первой, кто раскрыл уже Дитриху-дракону правду о его прошлом, и как он предложил ей прилететь сюда на несколько дней.

– Ты лучше расскажи мне, что было потом, когда я ушла? – спросила она Мигеля, – я знаю, что Аркуса, Ахеола и Эшли казнили… но их родственники хотя бы…

– Не переживай, мы очень быстро переправили их подальше от Виллгарда, – успокаивающе сказал Мигель, – Арнольд был до того рад союзу с драконами, этому, как он выражался, шедевру его внешнеполитической деятельности, что ни на что иное у него практически не оставалось времени. Младший брат Эшли умудрился окончить Университет казначейства и теперь работает чиновником при дворе. И даже твоя сестра спокойно отучилась в Университете искусств и благополучно переехала в Веосту.

– Да, об этом я знаю, она сумела передать мне весточку, – вздохнула Фалкеста.

– А вы, значит, – Мигель обратился к Дитриху, – значит, вы могли бы нами править, будь судьба чуть благосклоннее.

– Когда я летел сюда, – вежливо заметил Дитрих, – то не видел, чтобы в других государствах были такие же хорошие дороги, как и здесь. Я сейчас не пытаюсь себя нахваливать – но как минимум с дорогами вам повезло. Очень многие о таком не смеют и мечтать. Да и потом, неужели при Освальде вам так плохо живется?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.