Ирина Моисеева
Здравствуй, Люся, Новый год!

Все персонажи являются вымышленными, любые совпадения с реальными людьми или событиями – случайны.

Здравствуй, Люся, Новый год!

Списки

Декабрь пришел, как всегда, неожиданно. Как снег на голову.

Утром Люся отводила Сашку в детский сад, а на обратном пути ей на голову упал снег. С крыши. Хорошо, что его было совсем чуть-чуть и все, что пострадало – это Люсина старая шапка.

А ведь как раз накануне она проводила с Сашкой воспитательную беседу о том, что нельзя ходить близко возле домов, особенно в теплую снежную погоду. Может придавить.

А муж Митяй из соседней комнаты комментировал, что это все коммунальщики, они снег вовремя с крыш не убирают, а ведь это их работа. И Сашка тут же переключился на изучение очень важного вопроса: кто такие коммунальщики, зачем они, и самое главное – как в них играть.

Митяй подошел к вопросу ответственно, и доходчиво объяснил сыну, что коммунальщики – это люди, к которым зима всегда приходит неожиданно. И поэтому дороги не чищены, снег падает с крыш, все их дергают, а они ругаются на снег, на окружающих и смешно машут руками. Прямо как наша мама перед приходом гостей, когда ничего не успевает.

Люся обиделась и вышла из комнаты. Ну и ладно, покину ваш чат, раз вы злые такие.

Сашка очень быстро въехал в тему про коммунальщиков, потому что утром по дороге в сад во всех подробностях рассказывал, кто какую роль в группе будет исполнять. Ника будет писать жалобы, потому что она ябеда и знает почти все буквы до середины алфавита. Савелий будет махать руками, потому что его легко разозлить. А роль главного коммунальщика будет исполнять Елизавета Викторовна, музыкальный работник. Ведь она никогда ничего не успевает, а у них как раз идет полным ходом подготовка к утреннику.

И тогда до Люси дошло, что декабрь наступил. Зима пришла. Сознаться в том, что это она и есть главный коммунальщик, она не решилась, поэтому, как вернулась домой, так сразу начала думать.

Где-то лежал список дел на этот год, который она составляла в прошлом декабре.

Это ее один очень крутой человек из онлайн-вебинара по тайм менеджменту научил, как именно нужно составлять план, чтобы через год быть прокаченным по всем фронтам. Кажется, они тогда еще рисовали какое-то колесо из жизненных сфер, а Сашка решил, что она нарисовала монстрика из комиксов.

Тогда год назад Люся изо всех сил постаралась, и вместо заявленных ста пунктов накатала сто пятнадцать. Получила зачет, сертификат о том, какой она теперь тайм-молодец и головную боль. Ведь все эти сто пятнадцать пунктов надо было исполнять, воплощать в жизнь. А как? Как это сделать, если рук у нее, Люси, всего две, ноги две, а голова и вовсе одна. И муж тоже один, но зато детей двое, и бонусом два кота под ногами болтаются.

Сначала Люся решила, что зимой в темноту и холод требовать от себя выполнения сверхзадач неправильно и бесперспективно. Поэтому она отложила дела до весны. Весной неожиданно замаячило 8 марта и сразу несколько семейных юбилеев. В мае у дочери была подготовка к выпускному, начальная школа это вам не шутки. Летом все силы были брошены на отпуск и ремонт. Потом 1 сентября. А потом вдруг раз – и снова декабрь.

Люся подошла к окну. За окном дворник железной лопатой колотил по тротуару, пытаясь выдолбить лед.

– Коммунальщик, – посочувствовала Люся дворнику и с тяжелым сердцем достала список.

Похудеть до 58 кг. Йога каждый день. Утренние пробежки. Весенний пост по исключительно вегетарианскому меню. Это все про ЗОЖ, можно смело вычеркивать. Ну какой ЗОЖ с этими вирусами и карантинами. Не до того.

Освоить профессию «интернет-маркетолог», пройти купленный полгода назад курс по таргетированной рекламе, создать аккаунт в инстаграм. Так, это все стоит отнести к разделу «Люся покоряет интернет».

Ну здесь на самом деле есть что ответить вселенной. Люся две недели назад наконец-то смогла зарегистрироваться на портале Госуслуг, а еще перестала терять на смартфоне сохраненные видео с ТикТока. И это ого-го прорыв, это очень даже достижение. Но… не то.

Люся вздохнула, совесть внутри нервно поерзала и пришлось вычеркнуть и эти пункты тоже.

Семья. Так, что у нас с семьей? Проводить вместе больше времени, каждое воскресенье выходить на прогулку или экскурсию, настольные игры.

Люся вспомнила, как вчера Митяй с Сашкой резались в какую-то игрушку на приставке, и поставила себе виртуальную галочку. Но совесть опять неодобрительно пошуршала, и эти пункты тоже пришлось вычеркнуть.

Через час в списке почти ничего не осталось. Все зачеркнуто, потому что уже ничего не успеть в этом году. Абсолютно некуда вместить курс по инстаграму в декабре, ведь и утренник, и полугодовая контрольная у Насти.

Дворник за окном старательно долбил свой тротуар уже не под их окнами, а под окнами Наташки из второго подъезда. Это значит, что он уже неплохо продвинулся за час.

– Ну вот, молодец, – довольно кивнула Люся. – Все вас ругают, а вы вон какие трудяги. Ну и я тоже, – она снова посмотрела на список.

Ну список, а что список. Это же просто неправильный список.

Как неправильный мед, который делали неправильные пчелы. Как раз вчера перед сном они Сашкой перечитывали Винни Пуха. Да, все верно. Список неправильный, ведь его писала неправильная Люся. В прошлом году она послушала какого-то, безусловно, очень умного человека, но человека, отодвинутого от ее, Люсиных, жизненных реалий, а потому никак не сможет он ее понять со своими целями «годовой доход триста миллионов».

Нет, в этом году она напишет список по-своему. Отталкиваясь от души и возможностей.

– Не будем гнаться за количеством, главное качество, – сказала Люся дворнику из окна. К нему как раз подошла самая активная соседка из тринадцатой Римма Павловна и тыкала пальцем куда-то в сторону детской площадки. Видимо, намекая, что там тоже неплохо бы почистить.

А пока целый месяц впереди, стоит написать список хотя бы на этот предстоящий месяц.

Люся поставила цифру один. Подумала, поставила точку. Еще подумала, и написала «Купить елку».

Вздохнула, улыбнулась в оконное отражение. Дворник ушел, наверное, обедать. Коты строго сидели по линеечке, вытянув морды и вдыхая аромат из кастрюли, в которой доваривался свежий супчик к обеду.

Жить стало легче.

Как под елкой настоящей

К новому году Люся, как порядочная хозяйка, начинала готовиться с лета. С лета на полке в шкафу выстраивалась батарея бутылок. Ну может не совсем бутылок, а бутыльков. С валерианкой.

Потому что квестов-испытаний предстояло пройти всегда много. Создай ребенку новогодний костюм так, чтобы он был уверен, что он Дарт Вейдер, а воспитатель в детском саду ни на секунду не усомнилась, что именно так и должен выглядеть волк в спектакле про теремок. Или уговори Настю не красить хотя бы в этом году волосы в зеленый, и не повестись на ее байку о том, что на школьном вечере она исполняет роль кикиморы. Даню Солохина они уже вовсю исполняют в пятом, а не кикимор.

Или – как подарить свекрови сувенир и не упасть в грязь лицом, превзойти, наконец, ее бывшую коллегу из дома культуры по оригинальности и практичности.

Но самый сложный квест – украсить дом к новому году.

– Зачеееем, – каждый раз взвывал нечеловеческим голосом Митяй, когда она выходила из супермаркета с пятью мешками мишуры и походил в этот момент на волка больше, чем Сашка-Дарт Вейдер.

– Это все для детей, у детей должен быть праздник, – парировала Люся, и мантра-заклинание заставляла поверить в это даже ее саму.

А потом начиналось самое интересное.

Настя училась в художественной школе и имела непревзойденный дизайнерский вкус. Только слегка эмм… креативный, поэтому через час споров она хлопала дверями своей комнаты, надевала наушники, врубала музыку на полную, и это означало, что она в домике. В новогоднем даже, возможно.

Сашкин вкус был наглухо испорчен безвкусием детсадовской заведующей, поэтому изображения звездных войн перемешивались с пошловатыми зайчиками на окне.

Митяй, который был как-никак мужиком в семье, вынужден был лазить под потолком и примерять немыслимые звезды и мишуру под бравые Люсины команды «левее» и «правее». Это все отягощалось тем, что Люся страдала дислексией – путала, где право, а где лево. Ругаться матом при Сашке было запрещено, поэтому Митяй демонстрировал из-под потолка крутящимися глазами, что он обо всем этом думает и где он все эти украшательства видел.

– Проще обои по всей квартире переклеить, – вздыхала Люся, но потом вспоминала волшебную мантру «это все ради детей» и с новыми силами принималась путать пространственные направления.

Поэтому, когда в пятницу на родительском собрании было озвучено, что необходимо украсить группу для детей, Люся моментально взбодрилась и уставилась глазами в пол. Очень выразительно и правдоподобно.

Воспитательница Анна Алексеевна долго и пристально пыталась поймать Люсины глаза, но Люсю так просто не возьмешь. Нет уж, спасибо, никаких запасов валерианки тогда не хватит. Не забывайте, у меня же еще коты, думала Люся, у них тоже стресс. Столько мишуры, а сожрать не дают.

Тогда воспитательница Анна Алексеевна включила все свое дошкольновоспитательное коварство, на которое только была способна, и заявила:

– Те, кто не сможет в субботу украшать группу, будут помогать писать сценарий.

На последнем слове было сделано убедительная интонация, такая, что никакие глаза в пол не могли спасти положение. Придется, Люся, придется.

С собрания Люся возвращалась с бумажкой. На бумажке было напечатано «Как под елкой нас». А далее из этого многообещающего начала необходимо было написать стихи, которые детишки будут потом исполнять для Деда Мороза, и которые, конечно, и станут решающим аргументом, если он вдруг передумает дарить им подарки.

– Но Дед Мороз же свой будет, какой-нибудь родитель или завхоз, – смеялся Митяй вечером. – Отдаст подарки, куда денется, ну кому охота по голове родительским комитетом получить.

– Ты не понимаешь, Дедом Морозом, возможно, как раз будет Анна Алексеевна, – вздохнула Люся, – а это совсем другой уровень.

Полвечера она думала, подключать ли к стихотворству мужа или не стоит. Какие-то глубокие внутренние сомнения терзали ее. И не зря.

Прочитав «Как под елкой нас», Митяй радостно и с хохотом выдал первую, самую близкую по духу и содержанию рифмующуюся ассоциацию.

Благо Сашка торчал в комнате у Насти и не слышал. Люся посмотрела на Митяя с самым нецензурным выражением лица, он сразу узнал в ней Анну Алексеевну и проникся ответственностью.

– Как под елкой нас, как под елкой нас, – вздыхала Люся и прикидывала, не прогадала ли она с валерианкой. Возможно она не учла, что поэтам требуется больше запасов.

– Собирали в первый класс! – не выдержала Настя из своей комнаты. Люся порадовалась, какая у нее талантливая дочь и записала строчку.

– Облекли в противогаз! – сориентировался Митяй.

– Ожидал с салатом таз! – включилась в игру Люся.

– Дед ударил в левый глаз!

– Президент читал указ!

– Для плохих народных масс!

– Новогодний унитаз! – снова высунулась Настя, и Люся подумала, что пора завязывать, а то одного ребенка, кажется, плохому они уже научили.

– Ожидал билет в Миасс!

– Лучше денег, да КАМАЗ!

– Мама, а стишки уже готовы? – материализовался Сашка и Люсе стало стыдно. Оценив КАМАЗы и унитазы, она вынуждена была констатировать, что нет, поэтический кружок пока лажает. И тут позвонила Анна Алексеевна.

– Я дала вам неправильную бумажку, – сказала она, – не тот текст. Там слова обрезали не в правильном месте. Дело в том, что нас – это не местоимение. Это начало слова.

– Начало слова? – безрадостно произнесла Люся, прихлебывая из бутылька с валерианкой.

– Ну да. Нас – троение, нас – тупил, – пояснила Анна Алексеевна.

Люся положила трубку и поняла, что да, он наступил. Тот самый, ОН, тот что рифмуется со словом венец или конец.

Через три часа боли и страданий родилось стихотворение:

Как под елкой настоящей

Мы сюрприз для Деда спрячем:

Новогодние игрушки,

Разноцветные хлопушки!

Сашка прыгал вокруг и радовался. Он был счастлив, что в половину двенадцатого его все еще не уложили спать. Радовались коты, которые под шумок сгрызли полпакета мишуры. Радовалась Настя, которую никто не трогал и можно было весь вечер с одноклассницей обсуждать новый клип Дани Солохина. Больше всех радовался Митя, что все от него отстали.

А завтра порадуется еще и Анна Алексеевна, какие мы молодцы, подумала Люся и прикинула: претендовать ли с этим стишком на премию «поэт года» или еще потренироваться годик.

А в кармане у Люси лежал еще один стишок, который они решили все же не отдавать завтра Анне Алексеевне:

Как под елкой настоящей

Припасен бутылок ящик,

Нет, не будет мегапьянки,

Это – ящик с валерианкой.

Еще один дома

– Вот как-то не чувствуется совсем, что Новый Год скоро, – сказала Люся Митяю субботним вечером.

Он завис в своём телефоне, а она в своём, но ему почему-то там было весело, и он даже периодически весёлые комментарии вслух выдавал, а ей, Люсе, скучно.

– А что ты там читаешь? – заглянула она к мужу через плечо в надежде увидеть голых женщин, как повод для скандала. Но у Митяя в ленте были внедорожники, а этого Люся точно не любила.

– А, что? – откликнулся наконец Митяй.

– Настроения новогоднего, говорю, нет, – повторила Люся.

– Так, может, потому что до нового года ещё целых четыре недели? Зачем его так заранее? Выветрится раньше времени.

Но Люся точно знала, что муж неправ. Потому что её, Люсина, новостная лента пестрила предновогодними новостями. Тут советы, что готовить, а тут в чём праздник встречать. И это значит, что у всех, ну просто у всех, праздник, кроме неё – Люси.

Не дожидаясь момента, когда ей станет совсем уж жалко себя, Люся решила, что надо опять брать всё в свои руки. Буквально полчаса назад она читала «Десять советов, как зарядиться предновогодним настроением». И что же там было?

«Украсьте дом». Этот пункт Люся с ужасом промотала, потому что для такого приключения необходимо настраиваться неделю.

Дальше что? «Займитесь предновогодним шоппингом, купите подарки друзьям и родственникам». Но уговорить Митяя выходить из дома этим субботним вечером было сложно, да и на улице метель.

Следующий пункт: «Пересмотрите свои любимые новогодние фильмы!»

Нельзя сказать, чтобы Люся очень любила новогодние фильмы. Но если люди говорят – значит, надо.

– Я придумала! Давай смотреть «Иронию судьбы»!

Митяй оторвался от смартфона и смерил Люсю внимательным взглядом, будто проверяя – шутит или, может, больна.

– Зачем? Она тебе не надоела за столько лет? Я наизусть могу пересказать.

– У меня нет новогоднего настроения, – сдвинула Люся брови. – Ну или тогда пойдем совершать новогодний шоппинг.

Это был удар под дых, потому что Митяй ненавидел шоппинг, так что счёт оказался 1:0 в пользу Люси.

«Иронию судьбы» включили, но Митяй надулся и принялся лихорадочно соображать, как бы ему взять реванш.

На моменте, где Надя объясняла Ипполиту, откуда в доме посторонний мужик, Митяй приободрился:

– А вот помнишь, на втором курсе я как-то прихожу в общагу, а у тебя Витька в комнате?

– Ну что ты вспомнил-то?! Что ты вспомнил?! – занервничала Люся. – Нашёл, с чем сравнить. Он за конспектами заходил.

Митяй замолчал, но Люся заволновалась. Кажется, уже понятно, что за стратегию выбрал муж.

На моменте, где Ипполит ругался на заливную рыбу, Митяй снова завёл:

– А вот помнишь, к нам друзья приходили, а ты утку приготовила…

– Ладно, ладно, всё! – сдалась Люся. – А что ты предлагаешь смотреть? Или всё-таки шоппинг?

– Не надо шоппинг. Давай «Один дома». Фильм семейный, можно и детей позвать.

Дети приняли идею на ура, и всё бы хорошо, но вот Люся совершенно не могла спокойно наблюдать за действием. Сердце надрывалось то от жалости к ребёнку, то от жалости к бандитам.

Через час она заявила:

– Фильм жестокий и совершенно антипедагогичный! Вот ты помнишь, как ты с Сашкой «Том и Джерри» смотрел, когда он в младшую группу ходил? А потом Анна Алексеевна…

– Ладно, ладно, – сдался Митяй.

Он, конечно, помнил Анну Алексеевну с синяком под глазом, когда Сашка расставил ловушек в группе из мелких машинок на колесиках, и свои походы к заведующей тоже помнил.

– Хорошо, я сдаюсь. Просто скажи, чего ты хочешь и чем твоя душа успокоится. В торговый центр хочешь?

– И я, и я! – обрадовалась Настя. – У меня маркеры с неоновыми стержнями закончились.

– Значит, все поедем, – сказала Люся, радуясь про себя такой лёгкой победе.

– Но я не хочу, – заныл Сашка. – Я хочу кино досмотреть.

– Пусть остаётся, – сказал Митяй. – Большой уже, через год в школу.

– Да ты что, – ахнула Люся, – ну какой он большой?! Нет, нет, даже речи быть не может.

Но Сашка снова заныл. Люся представила, как он будет ныть возле каждого магазина и как они всей семьей будут его эвакуировать из отдела детских игрушек.

– Мы же быстро, туда и обратно? – переспросила она мужа.

– Ну так это от вас зависит, – хмыкнул Митяй.

– Саша, ничего не трогай, никому не открывай, смотри своё кино!

Инструкции были выданы тщательные и подробные, и на всякий случай повторены пятнадцать раз. Сашка всё понимал, кивал и клялся, что ничего и никого в квартире не будет трогать. Но у Люси на душе было неспокойно.

В магазине она сразу пожалела, что согласилась оставить сына дома, так как вместо радости от покупок в голове было только одно – лишь бы ничего не случилось.

– Давай скорее, – дёргала она дочь, пока та обсуждала с консультантом свойства маркеров для скетчинга. – Вот чувствую, что-то не то.

На обратном пути, считывая Люсины нервные вибрации, странно дёргался лифт в подъезде. На лестничной площадке не было света.

– Что такое, – проворчал Митяй, щёлкая выключателем. – Уходили – всё работало.

Люся постучала в дверь. По выданному ЦУ ребёнок должен был подойти к двери и спросить: «Кто там?». Но никто не подходил. Люся заволновалась.

– Слышите, тишина какая? – приложилась она ухом к двери. – Точно что-то случилось.

– Саша! Это мы! Мы вернулись!

Сашка не открывал. Теперь заволновался даже Митяй. Он долго пытался попасть в замочную скважину ключом, Люся подсвечивала телефоном.

Наконец дверь открылась, взволнованные взрослые перешагнули за порог.

А дальше всё было как в кино. Да, да, в том самом, про одного дома.

Сначала что-то полилось сверху, потом Митяй с грохотом полетел на пол, а Люся полетела на Митяя, потом оглушительно визжала Настя. И всё это в кромешной темноте.

– Свет! Где свеет? – кричал Митяй.

Настя на четвереньках доползла до выключателя, и стало светло.

Втроём они сидели на полу, обмазанные чем-то липким. С почти новой прошлогодней Люсиной шубы стекала вода. На полу лежал какой-то белый мусор, похожий на снег. Рядом стоял довольный Сашка, на лице его сияли торжество и гордость.

– Где ты это взял? – морщилась Люся, снимая с себя липкие белые шарики.

– Мой пенопласт для поделок! – причитала Настя. – Мой клей с «Али экспресс»! Кто тебе разрешил ходить в мою комнату?

– Что всё это значит? – орал Митяй, безуспешно пытаясь встать, поскальзываясь на разлитой луже чего-то белого и мутного.

– Я думал, вы грабители! – спокойно ответил Сашка.

– Но почему ты не спросил: «Кто там»? И разве ты не узнал наши голоса?

– Ха, сейчас такие технологии, – заявил ребёнок. – Любой голос подделать можно.

Люся не успела удивиться его глубоким познаниям, она оглядывалась по сторонам, пытаясь оценить масштабы предстоящей уборки. Под потолком болтался ковшик, с которого что-то капало прямо в центр её макушки.

– Но ты же заранее готовился, ты же это всё спланировал, – возмущался Митяй, – значит, ты нарочно!

– Конечно, – отвечал Сашка. – А как же не готовиться, ведь потом поздно будет, когда грабители придут.

Люся с трагическим лицом осматривала то, что раньше было её шубой, и вдруг почувствовала странный запах – то ли какой-то химии, то ли клея, то ли естественных природных последствий перепуганных котов.

– Фу, чем это пахнет? – наморщила она нос и посмотрела на Митяя.

– Новогодним настроением, – хмыкнул Митяй, помогая ей встать. – Новогодним настроением…

Люся в моменте

Иногда в новостной ленте попадались фото красивых блогерш. Слишком красивых, с ногами и маникюром, на яхтах, в стразовых купальниках или в тысяче роз. Но Люсю это не очень раздражало, ну блогерши, ну работа у них такая.

Намного больше раздражало, когда в ленте появлялись Риткины фото. Ритка – бывшая коллега, четыре мужика сменила, снова одна и все туда же. Нате вам, вот я в ванне с шампанским, вот я клубнику жру и вся в лепестках роз. Тьфу! Смотреть противно. Можно подумать, никто не знает, что живет Ритка в двушке с мамой и клубнику ей выдают зарплатой в «Шестерочке». Хотя, давно они не виделись, может и правда уже все давно шоколадно?

А ведь и действительно, интерьер совсем другой, не двушечный. И сама вся какая-то лощеная, как сливочным маслом намазалась. И подпись «Живите в моменте, радуйтесь тому, что есть. Счастье – в настоящем».

М-да, а вот у нее, у Люськи, что? Очередной год близится к завершению, а вспомнить что? Щи, борщи да сопли Сашкины?

Нет, хорошее, конечно, было. На море ездили, в Геленджик. Тут Люся вспомнила, как у нее облазили плечи и как Митяй объелся недоваренной кукурузы и потом три дня не выходил из туалета.

Шашлыки были, весной. Да, хорошие были шашлыки. Правда сосед Валера мангалом обжегся, скорую вызывали, но ведь тоже моменты.

Еще юбилей у свекрови был, на даче. Правда, Митяй так ответственно выпивал за здоровье любимой мамочки, что потом их с Валерой три дня искали, пока они в соседнем дачном кооперативе не напраздновались.

Что еще? За грибами ходили. Тут Люся вспомнила полную ванну грибов и помотала головой, нет-нет, не будет она сейчас вспоминать, как сутки их потом чистили.

Ванна, ванна… А ведь это идея. До нового года еще есть время. Чем она хуже Ленки? Должны же быть и у нее моменты. Ну, или, хотя бы, фотографии.

Люся решительно направилась в ванну.

Своей любимой пены с клубничным запахом Люся не нашла, наверняка Настя все на себя вылила. Из пены осталась только детская, Сашкина, с человеком-пауком. Ладно, и эта сойдет, на фотографии не видно будет. Правда пахнет конфетами, а хотелось бы клубники или шоколада. В шоколаде, говорят, содержатся вещества, вызывающие счастье.

Набрав нужное для роскошной блогерской жизни количество пены, Люся шмякнулась в ванну, вытянула вверх ножку, и тут вспомнила, что полагается еще бокал с шампанским. Шампанского в доме нет, но зато есть минералка, там тоже пузырьки. Пузырьки – это самое важное.

Пришлось вылезти из ванны и, как есть, в чем мать родила и в пене, ковылять на кухню. Коты с ужасом шарахнулись от пенных следов на линолеуме. Вернувшись в ванну с бокалом минералки, Люся снова плюхнулась в воду и вытянула ножку вверх. Нацелила объектив, и тут с ужасом обнаружила, что педикюр не совсем свеж. Чертыхнулась, выбралась из ванны и стала приводить ноги в порядок.

Через час Люся нырнула обратно, пены заметно поубавилось, точнее, она почти совсем растаяла, а вода остыла.

– Тяжела жизнь у блогеров, – вздохнула Люся, но моменты ждать не любят, пришлось терпеть, а остатки пены взбить в одну общую кучку.

– Мне же нужен только краешек ноги, – подумала Люся, – и так хватит.

Она снова вытянула ногу, и тут выяснилось, что пузырьки из бокала выдохлись.

– Тьфу ты, – поморщилась Люся. Пришлось повторять вылазку на кухню. Коты уже не шарахались, пены было мало, а Люсиного мокрого тела много.

Вернувшись в ванную и погрузившись в почти уже холодную воду, Люся снова стала нацеливать объектив. Пены осталось с гулькин нос, пришлось очень стараться, чтобы сгрести последние остатки в кучу.

Ножку вверх… Но тут, глядя в объектив, Люся поняла, что ножка… Не настолько стройна, как у блогерши. Ну ножка, ну может и не ножка, а просто нога. Но ведь надо-то всего лишь одно фото. И в принципе, здесь важно подобрать нужный ракурс. И если изогнуться вот так и направить сверху, то очень даже может быть…

Тут она услышала из коридора звук поворачивающегося ключа. Ничего себе, уже Митяй на обед пришел.

– А, э… – Митяй на секунду потерял дар речи, увидев посреди ванны изогнувшуюся жену, тянущую ногу в сторону раковины, – йогой занимаешься? А пожрать есть что?

– Ммм, – помотала головой Люся, держа в зубах палку для селфи. Митя разочарованно хлопнул дверью. Через пять минут с кухни донеслись умопомрачительные запахи.

– Яичницу жарит, на сливочном масле, – раздраженно подумала Люся, шевеля носом. – Не шоколад, не клубника, а жареные яйца. Вот как, как тут быть в моменте?

Помучавшись еще немного, Люся плюнула и решила, что фотографии «я в моменте» можно делать не только в пене. В комнате тоже можно.

Оценив интерьер комнаты, Люся долго прикидывала, переклеивать ли обои или достаточно гламурного дивана из Икеи. Решив, что затертый диван все же недостаточно гламурен, Люся вспомнила, что у нее есть шикарный леопардовый плед. Может, не так уж он и шикарен, но расцветка почти один в один, как у блогерши в спальне.

Долго Люся искала, куда она засунула старый плед. Выпотрошив все шкафы в гостиной и в коридоре, через час она, наконец, нашла его, на антресолях. В нем были завернуты мужнины рыбацкие прибамбасы и грязные сапоги. Люся вспомнила, как пару недель назад Митяй собирался в шесть утра на рыбалку и настойчиво спрашивал с нее ненужное покрывало, а Люсе очень хотелось спать.

Да, плед был безнадежно испорчен. Но не Люсин настрой. Как хорошо жить в 21 веке, подумала Люся, и пошла заказывать плед в интернет магазине. Привезут прямо сейчас, ну пусть не прямо сейчас, пусть через два часа. Подождем. Подождем твою маму.

– А где моя мама? – Сашкин голос из коридора. Это Митяй его уже из сада привел.

– Ничего себе, ох и затратные эти моменты по времени, – удивилась Люся, пристраивая плед на диван так, чтобы он как можно небрежнее свисал с краешку. Плед шмякался на пол, Люся его поднимала в пятнадцатый раз и жутко злилась.

– Мама, мама, – проворчал Митяй, заглянув в комнату. – С ума сошла наша мама. Решила нас голодными оставить. Что с тобой сегодня? Что происходит?

– Сфотографируй меня вот отсюда и вот так, – скомандовала Люся.

– Да не умею я, – попробовал отмахнуться Митяй, но Люся посмотрела на него грозно, и стало ясно – сопротивляться бессмысленно.

– Да подожди ты! – психовала Люся, – ну ты не видишь, я еще не уселась! Мне надо полулежа!

– Да подожди ты! – психовала она через пару минут, – не видишь – плед падает!

– Да что происходит-то? – заорал Митяй, – Что за дурдом? Объясни уже!

– Я в моменте! – закричала в ответ Люся, – Дайте мне хоть один день для себя пожить!

– Да в каком еще моменте? – удивился Митяй, – Клея что ли нанюхалась? Я говорил тебе: не трогай ты эту табуретку, сам я ее отремонтирую, в выходные, ножку одну приклеить только!

– Сам ты клея нанюхался! Фотографируй слева!

***

– А что происходит? – испуганно спросила Настя у Сашки, вернувшись из художественной школы. По всему коридору валялись вещи, двери пустых шкафов были открыты. Из родительской комнаты доносились крики.

– Не знаю, – пожал плечами Сашка, – папа сказал, что мама сошла с ума и больше не будет нас кормить.

Настя присвистнула. Крики из комнаты становились все сильнее.

– Вот у Катьки из 4-го "Б" так же родители ругались, а потом…

– Что потом? – с ужасом переспросил Сашка.

– А потом все, развод. И детей поделили. Мальчиков папе, девочек маме. Ты с кем выберешь жить?

Увидев, что еще через пару секунд Сашка разревется, Настя поняла, что перегнула палку и скомандовала:

– Погоди реветь! Надо разобраться, из-за чего ругаются. Иди подползи со стороны балкона и подслушай.

Через минуту Сашка вернулся.

– Про табуретку разговаривают. Ножку надо приклеить.

– А-а! – Настя хлопнула себя по лбу, – Ну конечно! Это они из-за табуретки, мама все просила починить, а папа никак не соберется. Сейчас, все сами сделаем. Где она? Тащи сюда.

***

Через десять минут у Митяя, наконец-то, получился снимок, который более-менее походил на то, что выкладывала Ритка. Правда, у Люси все-таки оставались сомнения из-за кота, чья морда так не вовремя влезла в кадр, и из-за Митиного пальца, которым он загородил объектив. Но сил продолжать фотосессию уже не было. Измученные они с Митяем бухнулись на диван, плед сполз на пол, но никто его не стал поднимать. Кот Вареник подошел, обнюхал плед и прикинув, что леопард сойдет для релакса, разлегся на нем, поглядывая снизу на фотомодель.

И тут из коридора донесся крик. Орала Настя, вопила нечеловеческим голосом: «Памагитеее!!!» Люся схватилась за сердце.

Выбежав в коридор, они увидели раскиданные по полу инструменты Митяя и Настю с табуреткой в руках, которую она, почему-то, держала над головой и крутила ею во все стороны. Сашка бегал вокруг и тоже весело орал «Помогите!»

– Что? Что случилось? Да брось ты уже этот табурет!

– Я не могу! Я в моменте!

– Как??? И ты тоже?!! – теперь пришла очередь Митяя хвататься за сердце.

– Что тоже? Я в клее, в "Моменте"! Я приклеилась! Помогите!

Поняв, что никого не убивают, Люся и Митяй расхохотались и обнялись. Люсе стало так хорошо и спокойно, что хотелось так и остаться посреди коридора. Она смотрела на Митяя счастливыми глазами и улыбалась.

– Да хватит уже обниматься! Отклейте меня! – возмущалась Настя.

– Дорогая, я так люблю вот такие моменты, когда ты улыбаешься, – сказал Митяй.

И тогда Люся поняла, что самые лучшие моменты в жизни никогда не запечатлеть на фотографии.

Оранжевый верблюд

Люся заболела.

Дурацкая привычка доедать за домочадцами остатки еды примерно раз в год играла с Люсей злую шутку в виде небольших отравлений. После этого Люся долго помнила, что ее желудок принимает только свежую еду, но через год, почему-то, снова забывала.

Вот и сегодня с самого утра организм передал ей привет тошнотой, головной болью и подгибающимися ногами. А кто виноват? Маркетологи. Это они, злодеи, придумали делать такие красивые упаковки для апельсинового сока, что устоять невозможно. Два дня Люся смотрела на яркую пачку в холодильнике, а на третий взяла и выпила остатки. Она даже и не поняла, как это произошло, оно само. При этом, никто в семье больше такой привычки не имел, напротив, даже маленький Сашка научился смотреть на срок годности и подозрительно несвежих продуктов в рот не брал. Люся же его этому и научила.

Его научила, а сама теперь лежит и страдает.

– Маму сегодня не беспокоить, только иногда узнавайте, вдруг ей что-то понадобится, – сказал Митяй детям и ушел на работу.

Люся проснулась утром и уснула обратно, во сне болеть быстрее. А потом проснулась снова и глаза уперлись в нечто оранжевое. Это был верблюд.

Плюшевый оранжевый верблюд стоял поверх одеяла на четырех ногах. Это точно не из местных домашних игрушек. Такого у них не было.

Это, типа, подарок? Для скорейшего выздоровления? Может, это Митяй ей на что-то намекает?

Долго соображать сил не было, Люся спустила верблюда на пол, протянула руку к пульту от телевизора и уже хотела было его включить, как взгляд упал на минидиванчик в углу комнаты. На диване лежал плед. Оранжевый.

Люся помотала головой, голова больно загудела и закружилась еще больше. Никакого оранжевого пледа у них не было, но вот же он. Может, она еще не проснулась?

– Наасть! – на всякий случай позвала Люся дочь.

– Чего? – засунула Настя голову в комнату.

– Откуда этот плед? И верблюд?

– Не знаю, – пожала плечами Настя, – надо папу спросить, наверное, он принес.

Люся успокоилась, действительно, Митяй, кто же еще.

Звонить мужу в рабочее время было сегодня нельзя, у них на работе важные планерки в конце года.

– Принеси мне чаю, – попросила она Настю.

Через пять минут Настя пришла с подносом, поставила его на табурет возле кровати и вышла. Люся в это время внимательно следила за ток-шоу по ТВ. Когда она обернулась на табурет, то ойкнула.

Кружка была оранжевая. Рядом на салфеточке лежал бутерброд с сыром. Салфетка была оранжевая. Сыр тоже.

Ну с кружкой понятно, кружка местная, ее свекровь на прошлый Новый год дарила. Хотя, почему сейчас выбор Насти пал именно на нее? Салфетки тоже местные. Но в пачке было несколько цветов, а именно оранжевая лежала на подносе. Сыр… Люсе не хотелось есть, она вообще пока ничего не могла есть. Сыр – это сорт такой, с паприкой, поэтому оранжевый.

– О чем я думаю, дался мне этот оранжевый, – пробормотала Люся и переключила внимание обратно на телевизор.

Но забыть не получалось. Когда Сашка через час заглянул в комнату, Люся обнаружила, что он весь в оранжевом. Футболочка, шортики, носочки.

– Саш, а почему ты сегодня вот так оделся? У вас игра? – спросила Люся.

– Ой, – засмеялся Саша, посмотрев в зеркало, – не знаю. Что лежало сверху на полке, то и взял, ты же сама учила.

Когда Настя пришла забрать поднос, Люся увидела, что дочь тоже вся в оранжевом. Ну уж она то давно не берет то, что сверху лежит. Она очень даже ковыряется.

– Настя, почему вы все оранжевые? – спросила Люся. – Праздник какой-то, апельсинов день?

– Да какой праздник, – пожала плечами Настя, – футболка просто модная, сейчас все яркое носят. А бриджи по цвету подошли.

Люся запереживала. Если никто ни во что не играет, значит у нее какое-то осложнение. Все оказалось намного серьезнее, чем банальное отравление. Похоже, у нее паранойя.

Тогда Люся вспомнила, что лучшее решение проблемы, это сделать вид, что проблемы нет и решила, что не будет сегодня больше об этом думать.

Но не думать не получалось. Тогда Люся полезла в интернет, поискать, что об этом явлении пишут умные люди.

Умные люди писали, что мозг человека избирателен и наше внимание всегда находится именно там, куда мы его направляем. И если поставить себе цель найти двадцать пять синих предметов в комнате, то ты их найдешь, а все остальное пропустишь мимо.

Люся принялась искать синие предметы. Книжка, полоса на шторах, баночка от крема. Двадцать пять не набиралось. Тогда Люся приподнялась и дотянулась взглядом до окна. Из окна виден край дороги, по которой ездят машины. Люся принялась считать синие. Насчитав двадцать пять, Люся обрадовалась, и тут пришел Сашка. В руках он держал мандарин. Мандарин, как полагается, был оранжевый.

– Мама, смотри, мне Настя читает книгу! А я и сам могу, оказывается! Не веришь? Вот смотри!

Книга была оранжевая. Сашка радостно по картинкам из комиксов пересказывал сюжет. Но Люся не слушала, взгляд притягивался к оранжевой обложке. Уже пора вызывать скорую, или подождать, когда муж придет с работы?

Вскоре Люсе понадобилось выйти в туалет. А ведь она сегодня даже не вставала с постели. Из зеркала на Люсю глянуло нечто. Лохматая, под глазами синева.

– Хотя бы синева не оранжевая, помогла терапия с автомобилями, – порадовалась Люся и протянула руку за расческой. Расчески не было.

– Настя! Где моя расческа? – позвала она дочь. Через минуту пришла Настя и принесла расческу. Оранжевую.

– Вы что, издеваетесь надо мной? – не выдержала Люся. – Это не моя! Где моя расческа? И почему снова оранжевая?

– Но я не знаю, где твоя расческа, – развела Настя руками, – найдется потом, но сейчас то я где ее возьму? Принесла свою. Оранжевая – так ты мне ее сама покупала, забыла?

Люся не забыла. Болезнь прогрессировала и было ясно только одно: скоро весь мир вокруг станет оранжевым. И виной тому навряд ли маркетологи. Виноват апельсиновый сок, он ее решил проучить таким странным образом. Люся потрогала лоб. Температуры не было.

Тапочек под кроватью тоже не было.

– Саша! Принеси мне тапочки!

Саша принес резиновые шлепки. Он тоже не нашел тапочек. Ну ладно, шлепки так шлепки. Замечательные резиновые шлепки. Оранжевые.

– Где ты их взял? – Люся взяла сына за плечи и внимательно посмотрела в глаза. В свои шесть Сашка еще не научился врать настолько хорошо, чтобы она не могла этого заметить.

Сашкины распахнутые испуганные глаза не врали. Он взял шлепки в коридоре, они стояли возле комнаты. Тапочки не видел. Ничего не знает.

Люся отпустила сына и пошла в туалет. В туалете обстановка была стабильно-оранжевая. Оранжевая туалетная бумага, трехслойная, с апельсиновым запахом. Освежитель воздуха тоже оранжевый. Слава богам, не апельсиновый. Всего лишь персиковый.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Митяй, вернувшись с работы. Люся сидела на кровати с насупленным лицом, обнимала колени и смотрела в одну точку.

– Плохо. Похоже, у меня поражение головного мозга. Я схожу с ума.

Митяй был здоров, ноги у него не подкашивались, и ни в какие поражения головного мозга посредством апельсинового сока он не верил. Ему на расследование потребовалось всего каких-то три минуты.

Через три минуты он привел в комнату Настю, всю в оранжевом. В руках у нее была папка с бумагами.

– Практическая работа, исследовательский проект, – говорила она и смотрела куда-то в сторону.

– Тема: «Влияние оранжевого цвета на эмоции и состояние человека», – процитировал Митяй. – Цель работы: «Доказать, что оранжевый цвет поднимает настроение и улучшает физическое самочувствие человека». Ну, – повернулся он к Насте, – и как? Доказала? Что напишешь в выводах?

– Я напишу, – ответила Настя, посмотрев на Люсин дергающийся глаз, – я напишу, что выводы сделать невозможно, так как не все условия были соблюдены.

– Еще не все? – присвистнул Митяй, подняв оранжевого верблюда с пола.

– Не все, – повторила Настя. – В идеале, надо стены в оранжевый красить. А ты мне краску вчера в стройматериалах не разрешил купить.

– Стены в оранжевый? – покивал Митяй.

И тут вдруг в одну секунду Люся почувствовала такое облегчение, что сразу поднялось и настроение, и самочувствие.

– Цель работы достигнута, – сказала она, – мне очень хорошо. Так хорошо, что даже аппетит вернулся.

– Ну отлично, – ответил Митяй и хитро посмотрел на жену. – Пошли чай пить, я тут как раз в «Лисичкины пироги» после работы заехал, пирог с курагой купил. Твой любимый. Оранжевый.

На последнем слове он выскочил из комнаты и закрыл за собой дверь, поэтому оранжевый верблюд, который Люся швырнула ему вслед, брякнулся прямиком о дверную ручку.

Социальная реклама

Иногда на Люсю нападало плохое настроение. Митяй называл это «сезонная хандра».

Для сезонной хандры неважно было, какой сезон за окном. И повода особого не нужно было, повод находился на пустом месте. И даже на пустом месте его было проще отыскать.

Хандра случалась редко, примерно раз в год, но если случалась, то в доме объявлялся режим ЧС.

Сегодня утром Митяй вошел на кухню и сразу понял – она случилась.

– Ты толстая? – на всякий случай спросил Митяй, хотя такой примитивный повод давно уже был пройден.

Люся молчала.

– Конечно, ты не толстая. И надеть тебе есть что, и все живы и здоровы, между прочим, – абсолютно равнодушно сказал Митяй, и тут же об этом пожалел. Потому что из Люсиных глаз полились слезы, а это значило, что хандра вышла в свою самую опасную затяжную стадию.

– Мы на тюбингах кататься едем сегодня? – спросила заспанная Настя, войдя на кухню

– Даже не знаю, – ответил Митяй, кивнув на жену.

– Поезжайте без меня, – проговорила Люся, сморкаясь в салфетку. Салфетка была беленькая, чистенькая, а Люсин мокрый нос сделал ее мокрой и серой и превратил в разваливающуюся тряпочку и от этого Люся зарыдала еще сильнее.

– Хандра? – спросила Настя Митяя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.