Варя Ши
Глафира. Сборник жизненных историй

Глафира
Часть 1

Глава 1. Юра Добролюбов

Благовещенка сияла. Утро после дождя выдалось солнечным, тёплым, и деревня словно светилась изнутри: умытые улицы, свежая молодая зелень, журчание речки Баньки – всё это приводило в хорошее расположение духа. Весна была в самом разгаре.

Георгий к десяти утра уже сбился с ног. Обычно его день начинался размеренно и ничем не отличался от других: запарить себе кашу, пока настаивается – накормить животных, затем позавтракать самому и – на работу, в деревенский дом культуры.

А сегодня ни свет ни заря к нему пришла соседка баба Маша и сказала, что её городская подруга Галя просит принять в деревне студентов – своего внука и его друзей. Им нужно сделать тут какую-то работу: то ли кино собрались снимать, то ли песню писать. Просят предоставить помещение для общих встреч и места для проживания.

Баба Маша была словоохотлива, как все деревенские бабушки, всё время теряла нить разговора, жаловалась на свои болячки, рассказывала последние сплетни. И через полчаса ненужной болтовни Георгий наконец понял, что от него требуется: расселить 16 человек на две недели по домам в Благовещенке.

Пришлось просить местных жителей разобрать гостей по два, по три человека – больше вместить не могли. Так Георгий обошёл пол-деревни, договорился с хозяевами, передал бабе Маше, что всё в порядке, можно принимать студентов. Сама баба Маша по просьбе Гали согласилась взять к себе её внука, Берёзина Сергея, с другом.

И Георгий наконец, с чувством выполненного долга, отправился домой кормить животных, брошенных из-за прихода бабы Маши без завтрака. Пёс Буран, коза, десяток кур и кошка Соната были, конечно, приучены к форс-мажорам и спокойно переносили голод по полдня. Но Георгий своих питомцев любил и переживал, что приходилось нарушать их стройный режим, оставлять голодными или поручать соседям.

Юра Добролюбов жил в Благовещенке уже 9 лет. Почти сразу после переезда из Москвы он женился на деревенской девушке Насте, которая очаровалась его столичностью, образованностью и вежливостью, а он – её наивностью и деревенской красотой. Вскоре стало понятно, что Добролюбов не поедет в Москву, а все надежды Насти сводились как раз к тому, что супруг увезет ее из деревни. Юра понял, что Настя не такая уж и наивная, какой казалась в первое время. Не такая и домовитая, какими он представлял себе деревенских девушек. И, самое главное, совсем не хочет детей, а мечтает только уехать в столицу, разбогатеть и прославиться, при этом ничего не делая. Через полгода Насте подвернулся другой столичный мужчина, который действительно собирался богатеть в Москве, она быстренько развелась с Юрой и уехала с новым мужем.

Юра запил. Он мечтал о семье, хотел жениться непременно на деревенской девушке, чтобы она ухаживала за домом и растила детей. Радовался, что так всё и случилось. Но, во-первых, он не учёл, что деревенские девушки стремятся в город и не собираются прозябать в деревне, во-вторых, такой брак называется не по любви, а по расчёту, и ничего хорошего не сулит. Может быть, это как раз во-первых.

Пил он не потому, что потерял большую любовь – ведь он сразу понимал, что женится не по любви, а на удобном варианте, идеально подходящем под его мечту. Он пил потому, что осознал: домовитая девушка на вес золота, большинство таких уже разобрали. А те, которые остались, стремятся вырваться из деревни и уехать в город. Юра возвращаться в столицу не собирался, значит, мечта его неосуществима. Для двадцатичетырехлетнего парня это был сильный удар. Особенно обидно становилось от осознания, что наивным в этой истории оказался как раз он. А наивность в мужчинах ему никогда не нравилась.

После месяца запоя Юра понял: пора тормозить, пока не превратился в пьяницу. Удовольствие от алкоголя он не получал, наоборот, испытывал к нему стойкое отвращение. Но трудности деревенской жизни, совпавшие с неудачной женитьбой и разводом, подкосили его. Пришлось запивать разочарование. Теперь, собрав волю в кулак, он «завязал» с выпивкой.

Добролюбов решил, что отныне станет другим человеком: собранным, суровым, решительным. И, самое главное, больше не даст себе обмануться. Лучше совсем без жены, чем жениться непонятно на ком. Мысли о том, что ему ещё встретится чудесная девушка, с которой захочется связать жизнь, он просто не допускал в свою голову.

Жители Благовещенки сразу заметили в нем перемены: и без того молчаливый, теперь он говорил строго по делу, отпустил небольшую бородку, хотя раньше ежедневно брился. Несмотря на возраст, жители выбрали его старостой деревни и с тех пор называли не иначе, как Георгий Васильевич, а пожилые люди – просто Георгий.

Юра сначала попытался объяснить им, что Георгий – это не его имя, но потом махнул рукой: пусть называют, как знают.

Так и началась деятельность Юры-Георгия в деревне Благовещенка. Каждый новый день приносит свои испытания, трудности и вопросы, которые надо решать. Вот и сегодня свалилась на голову столичная молодежь, жаждущая деревенской романтики. А ему, Юре, приходится улаживать бытовые вопросы их размещения, питания, совместных сборов. Что ж, вот и пора этим заняться.

Глава 2. Сергей Берёзин

Студенты ВГИКа выбрали деревню Благовещенку для съёмок выпускной работы. «Я родом из детства» – так она называлась. Сергей Берёзин в дошкольном возрасте проводил здесь лето у бабушки и предложил друзьям поехать снимать кино в деревню. Правда, бабушка давно перебралась в город, а Сергей даже не помнил название улицы, где она жила. Но самое яркое впечатление о детстве осталось в Благовещенке.

Сергей оканчивал ВГИК. Уже полгода он и его однокурсники готовили выпускную работу, разбившись на группы. Из предоставленного списка тем каждый снимал то, что ему ближе. Ребята, в детстве проводившие лето в деревне, приняли идею Серёжи и примкнули к нему, чтобы вместе поехать на съёмки в Благовещенку. Их ждали две недели радостного студенческого существования, совместной работы, творчества, интересных съёмок и честной дружбы.

У Берёзина были задатки лидера. Но всегда находился кто-то, у кого эти задатки были сильнее. И Сергею приходилось оставаться в тени, во вторых ролях. Теперь же, когда его идею ребята поддержали, он волей-неволей стал их предводителем. Тем более, он – один из немногих в группе – оканчивал режиссерский факультет. Так что и идея, и основная работа принадлежали Сергею.

Съёмочная группа собралась большая, шестнадцать человек. Среди них и будущие сценаристы, и режиссеры, и операторы, и актёры. Некоторые ехали просто «за компанию», как Глафира Журавлёва, Серёжин друг детства. Сергей часто приводил ее с собой, и группа была с ней хорошо знакома за годы учебы с Берёзиным. Все уже привыкли, что в поездках, прогулках и других мероприятиях с Серым неотлучно пребывает Глаша. Над ними посмеивались, дразнили, Сергей сердился, потому что был влюблён. А Глаша не обращала внимания – Серёжа для неё оставался просто другом.

Перед первым классом внука Галина Ивановна, бабушка Сергея, переехала из Благовещенки в Москву. Его родители работали, и бабушке нужно было отводить Серёжу в школу и забирать к себе после уроков. В новой квартире, купленной вместо деревенского домика, её соседями стали Журавлёвы. Над Галиной Ивановной находилась их квартира, объединявшая весь этаж. На удивление, Журавлёвы были доброжелательные и миролюбивые люди, не зазнавались, несмотря на финансовое положение, и легко подружились с Берёзиными. Их старшая дочка Глаша пошла в первый класс вместе с Серёжей. С тех пор они расставались только на летние поездки, когда семья Журавлёвых уезжала заграницу, а Сергея отправляли в лагерь.

И теперь Сергей, немного волнуясь, пригласил Глашу поехать с ним на съёмки выпускной работы: ему хотелось слышать ее мнение и советы, неоднократно помогавшие в учёбе. Но важнее всего было поговорить с Глашей о дальнейших отношениях. Неопределенность надоела Березину, и, хотя предстоящий разговор вызывал не только волнение, но и страх отказа, он решил, что дальше тянуть некуда.

Глава 3. Глафира Журавлёва

Глафира согласилась поехать в Благовещенку, не раздумывая, как только Сережа позвал её с собой.

Во-первых, ей было интересно побывать в настоящей русской деревне. Её семья, всю жизнь прожившая в столице, старалась каждое лето покинуть душный город и уехать хотя бы на две недели на заграничный курорт. Так они побывали уже во многих странах. Если позволял папин график, иногда им удавалось вырваться в путешествие ещё во время зимних каникул или на майских выходных. Но в деревню они не ездили ни разу.

Во-вторых, Глаша любила путешествовать: новые страны, впечатления, знакомства. И сейчас она жила в ожидании сильных эмоций. Провести время в Благовещенке ей казалось куда интереснее Таиланда и Турции. Тем более, поездка в деревню не исключает папин отпуск, до которого ещё три месяца, и побывать на море она тоже успеет.

Родители готовы были отпустить старшую дочь с Сергеем хоть на край света.

– Как ты сказала, Рыжик? Благовещенка? Вот совпадение! Мы там недалеко новую развязку начинаем строить. Я и не знал, что Галина Ивановна из деревни, она как-то не рассказывала.

– А мне Серёжа часто рассказывал про детство в деревне. Интересно теперь вживую посмотреть. И поддержать его хочется, ведь ты знаешь, как Серёжа любит руководить. Его старшим выбрали в дипломном проекте.

– Берёзин справится! Привет ему передавай. Когда отчаливаете?

– Он обещал завтра рано утром зайти за мной. Мы в универе соберёмся, а оттуда вместе будем добираться.

Собирая в рюкзак десяток легкомысленных сарафанов, Глаша даже не представляла, какие перемены принесёт ей Благовещенка.

В пятнадцать лет Глафира влюбилась в командира экипажа в самолёте. Правда, она его никогда не видела. Но дважды летала с ним и влюбилась в голос, интонации, хорошо поставленную речь, даже в сочетание имени и фамилии. А фантазия уже дорисовала его образ. На сайте авиакомпании Глаша нашла фотографию командира и сохранила себе, поставила на заставку в телефоне, повесила его портрет у себя в комнате над столом. А когда спрашивали, говорила, что это её любимый современный поэт. Позже влюбленность прошла, и девушка со смущением вспоминала своё увлечение. Портрет отправился на свалку, но его фотографию из телефона она не удаляла, хранила на память.

Таких эпизодов платонической любви в жизни Глаши было много: она влюблялась в учителей, в актёров, в водителя. Писала стихи в свою тетрадочку и сохраняла их фотографии в телефоне. Но серьезных отношений никогда не возникало. Родные давно «поженили» её с Сергеем, и переубеждать их не хотелось: не было необходимости.

Встречаться с кем-нибудь ради интереса и потому что все так делают, Глафире не хотелось. Ей больше нравилось романтически вздыхать над придуманными героями.

Сережу она считала просто другом и, честно говоря, уже привыкла, что он всегда рядом, с первого класса. Подружки завидовали ей, Сергей смущался, но продолжал встречать и провожать на дополнительные занятия, скучать в летнем лагере, приглашать с собой на все прогулки: либо с Глашей, либо никак. Глафира не обращала внимания на то, что они выросли и пора держать дистанцию. А Сергей радовался, что хотя бы так его не просто подруга была рядом.

После школы Серёжа звал её с собой, поступать во ВГИК на актёрское мастерство. Но Глаша отказалась категорически: слишком много мороки и совсем ей не интересно. Она выбрала своей профессией ветеринарию. Сейчас, в апреле, уже заканчивала дипломную работу и могла позволить себе уехать на пару недель в деревню.

Часть 2. Десять лет назад

Глава 4. Наталья Воронцова

Наталья Павловна узнала о беременности поздно. Потом она часто себя спрашивала: как поступила бы, если бы узнала раньше? Аборт? И понимала, что снова выбрала бы то, что выбрала: жизнь с больным ребенком в отшельничестве.

Наталья давно хотела детей. Сначала она развелась с первым мужем, потом со вторым: первый не хотел детей – строил карьеру, а второй оказался бесплодным. Когда пришла на УЗИ, ей сказали, что аборт делать уже поздно, но большая вероятность, что ребенок родится больным. Наташа ходила по разным врачам и лучшим клиникам, но все говорили одно и то же: скорее всего, родится даун. Ей пришлось принять это известие, смириться с ним, и жить дальше. Наташа понимала, что это её последний шанс: скоро 40, карьера в театре подходит к концу, лучшие роли сыграны в молодости. Если не родить сейчас дочку, больше уже детей не будет. Да и аборт никто не предлагал: слишком поздно обратилась. Зато везде, куда она приходила на консультации и обследования, ей мягко советовали оставить ребенка после родов. «Зачем вам больной младенец? Это овощ, он никогда не оценит вашей жертвенности и даже не поймет, кто вы! Конечно, бывают разные случаи, но кто сказал, что поражение мозга вашего ребенка будет не так сильно? Лучше сразу откажитесь». Но Наташа даже слышать не хотела об этом. Отдать ребенка, которого так долго ждала? Где гарантия, что у нее ещё будут дети?

После двух неудачных попыток больше Наталья замужем не была, но знала, кто отец ребенка. Сначала решила не говорить ему, но потом поняла, что сама не справится: в театре она теперь играть не сможет, а накопления у нее собрались небольшие. На скромную жизнь хватит, но ведь ребенок родится больным, неизвестно, что ей может понадобиться…

Зато у неё был домик в деревне Благовещенке, и она решила сбежать туда от лишних сплетен и пересудов, оставив городскую квартиру как запасной аэродром.

Тяжёлый разговор с отцом ребёнка Наташа перенесла с достоинством: она знала, что директор театра будет не в восторге от этой новости, потому что счастливо женат. В театре про связь Наташи и Игната никто не знал, по крайней мере, им хотелось так думать. Наташа влюбилась в него сама и сама приняла его условия отношений без обязательств. Конечно, она глупо надеялась, как и все девушки, что в дальнейшем из статуса любовницы перейдёт в статус жены. Ведь его дети уже выросли, в семье больше ничего не держит, да и Наташа лет на десять моложе его супруги. Но Игнат, директор театра, ничего в своей жизни менять не собирался, его устраивали привычный уклад, спокойный быт. Страстей уже не хотелось. Актриса подвернулась, приглянулась, и он решил: почему бы и нет? И вот, спустя два года, Наташа забеременела.

Услышав от неё новость, Игнат вскипел и сказал, что надо делать аборт. Наталья объяснила, что все сроки уже прошли и что она хочет этого ребёнка, потому что Игната по-настоящему любит. Конечно, он не поверил, но в итоге согласился на её условия: хорошо, сумму на алименты выделять буду – за молчание. А ты к жене моей не лезь и никому не говори, кто отец. Так и договорились.

Наталья Павловна оказалась в Благовещенке и стала вести полностью затворническую жизнь. Уйдя из театра, она сменила номер телефона, никому не сказала, куда уедет. О беременности тоже никто из сослуживцев не знал. Близких друзей у нее не было, родственники жили в другом городе, бывшие мужья обзавелись семьями. В общем, как оказалось, никому она была не нужна.

Когда пришло время родов, Наташа уехала на неделю в город, а вернулась в деревню поздно вечером уже с малышкой. В Благовещенке Наташа старалась не распространяться про дочку-дауна и на людях не показываться. Гуляла только тогда, когда вокруг точно никого не было – благо, дом её стоял особняком, на самой окраине деревни.

Игнат исправно посылал деньги, Наталья покупала на них лекарства, продукты, одежду, памперсы. Деревенские жители замечали, что к ней раз в неделю приезжает одна и та же машина: это была доставка покупок.

Её малышка действительно родилась с синдромом Дауна, но, к Наташиному счастью, без врождённых пороков, о которых она начиталась. После принятия известия, что её единственный ребенок родится больным, Наташа основательно готовилась. Оставалась ещё половина беременности, чтобы изучить синдром, его особенности, развитие ребенка с таким диагнозом. Наталья вела дневники, куда записывала всевозможные советы, рекомендации, техники закаливания, системы обучения детей солнца. Она перечитала массу блогов родителей Даунят и поняла, что не всё так страшно.

Поистине солнечным ребенком родилась ее Машенька! Наташа благодарила Бога, что узнала о диагнозе доченьки давно, успела смириться и привыкнуть. И сейчас, первые дни после родов, не тратила на слезы, шок и отчаяние, а наслаждалась каждой минутой рядом со своей малышкой. Обследование показало, что у Маши нет никаких осложнений и пороков, связанных с синдромом, поэтому достаточно приезжать раз в месяц на стандартный осмотр. А в остальное время ей можно спокойно находиться рядом с мамой, питаясь грудным молоком и свежим воздухом. И тогда Наташа поняла, что не зря выбрала Благовещенку местом уединения.

Когда Наталья, будучи беременной, заезжала в свой дом, ей пришлось нанимать людей, чтобы поправить накренившийся забор, починить крышу, вынести мусор и отремонтировать все поломки. Зато теперь в доме было тепло и уютно, Наташа украсила его сухими букетами, весёлыми занавесками, милыми картинами.

Дом на окраине пустовал больше десяти лет и обрастал легендами. Взрослые не обращали на него внимания, а детей манил заброшенный когда-то дом. Нежелание хозяйки появляться в деревне только подогревало их интерес. Дети собиралась для игр неподалеку и рассказывали друг другу страшилки, где главным действующим персонажем был дом и его загадочная хозяйка.

Однажды ребята так расшумелись, что разбудили Машеньку. Девочка болела, спала плохо, и Наталья Павловна решила принять меры. Слушая очередную страшилку про таинственный дом, дети вдруг замолчали: дверь распахнулась и из темноты дома на крыльцо вышло… привидение! Распущенные длинные прямые волосы, белая накидка-покрывало, белое лицо, черные глаза и босые ноги – всё говорило о том, что дети разбудили призрак заброшенного дома. Ребята остолбенели. Вдруг одна девочка громко завизжала, с детей спала оторопь, и они бросились врассыпную. Затея актрисы удалась: ни мальчишки, ни девчонки больше не приходили играть на пустырь около её дома.

Спустя месяц после рождения дочки, Наташу накрыла депрессия. Восстанавливалась она тяжело, рожать первый раз в 40 лет больного ребенка оказалось непросто. Здоровье было подорвано, постоянно накрывал страх за Машу, Наташа оказалась без поддержки – родственники жили далеко и о рождении малышки не знали. А Игнат поставил точку в отношениях, отправив её на аборт. Обратиться за помощью и поддержкой к деревенским жителям Наталье Павловне не позволяла гордость. Так она и мучилась одна, разрываясь между дочкой, домашними делами и горькими мыслями.

Глава 5. Василий Степанович

Василий Степанович растил сына в одиночку с шестилетнего возраста. И вот Юре 22. Совсем самостоятельный, закончил институт и не нуждается больше в отцовской опеке. За годы жизни вдвоём они стали близкими друзьями. Но сейчас – Василий Степанович это видел – Юре трудно довольствоваться обществом отца. Он ищет себя в этом мире.

И Василий Степанович, в который раз наступив на горло своим желаниям, отпустил сына, вокруг которого вертелась его жизнь последние пятнадцать лет, и занялся собой.

Оказалось, что жить намного интересней, чем он себе представлял. Женившись в 18 лет, Василий совмещал учебу и работу инженером-архитектором, по ночам помогал жене с новорожденным сыном, который появился аккурат через девять месяцев после свадьбы. Окончив университет, вздохнул с облегчением, стал в удовольствие заниматься проектами. Подросший Юра не требовал уже много внимания, Аня успевала с ним сама. Но вскоре наступила следующая беременность, и Василий снова все свои силы направил на семью. На восьмом месяце у Анюты развился поздний гестоз, а затем и его осложнение – эклампсия. Её срочно госпитализировали и сделали экстренное кесарево. Но ни ребёнка, ни Аню спасти не удалось.

Василий Степанович знал, что ему нельзя раскисать, нужно держаться на плаву ради ребёнка. Он был волевым человеком, и не позволил себе скатиться в уныние и печаль по жене. Хотя очень хотелось.

Василию пришлось оставить любимую работу – настало время отдавать сына в первый класс. Фирма находилась далеко, школа в другой стороне, днём не было возможности вырваться, и Василий Степанович принял решение уйти. К счастью, руки у него росли откуда надо. Он не гнушался никакой работы и брался за любой труд, чтобы сын ни в чём не нуждался, чтобы не пришлось продавать машину, которая сплошь и рядом кормила их в самое тяжёлое время. По вечерам Василий Степанович вырезал из дерева на небольшом станке различные изделия, потом вместе с сыном раскрашивал их, лакировал и продавал.

Когда Юра смог сам добираться до школы и готовить себе еду, Василий вернулся к работе инженера-архитектора.

И вот сейчас, спустя пятнадцать лет после смерти жены, он стал оглядываться вокруг и пытался понять, что же ему действительно интересно? В отличие от Юры, Василий был общительным человеком, любил компании – вернувшись на прежнюю работу, он возобновил посиделки с друзьями, выезд за город на природу. В одну из таких поездок обнаружил, что ему нравится рыбачить. Друзья из Красногорска стали приглашать его к себе, порыбачить на речке Баньке: поймать окуня, карпа, щуку стало для Василия истинным удовольствием.

И вот однажды друг, с которым Василий вместе рыбачил, предложил показать ему новое место:

– Представляешь, нашел случайно, когда ездил продукты доставлять. Чуть подальше от Красногорска есть небольшая деревня Благовещенка, около часа езды. Одна дамочка постоянно туда товары заказывает, и продукты, и хозяйственные, как будто вообще не выезжает. А это как раз мой район. Один раз машина сломалась, спросил, где можно воды набрать, а у неё прямо за окнами наша Банька течёт! И место такое живописное, тихое. У меня сегодня туда доставка, поехали со мной. Местечко освоишь, будем вместе рыбачить.

Так Василий Степанович оказался в Благовещенке.

В первый приезд его поразила статная актриса, не потерявшая достоинства в тяжёлой деревенской жизни с больным ребенком. Она вышла к машине не в халате или спортивном костюме, как ходило большинство жителей, а в строгом платье, с макияжем и сложной прической. Вместо резиновых сапог, идеально подходящих к весенней чаче на улице, у нее на ногах красовались замшевые туфли. Как она их потом чистила – другая история.

Видимо, для неё встреча курьера была сродни выходу в свет: кроме поездок в больницу раз в месяц, Наталья нигде не бывала.

Приняв с достоинством посылку, Наташа с высоко поднятой головой направилась к дому – показать, куда выгружать покупки. Но в этот момент из дома выглянула смешная головка человечка, передвигающегося на четвереньках. Девочка что-то мычала на своем языке и радостно улыбалась.

Как изменилась в этот момент актриса! На лице отразились и ужас, и радость, и нежность, и страх, и досада. Она, не обращая внимания на каблуки, в два прыжка оказалась на крыльце, подхватила малышку и унесла в дом: спрятала от чужих глаз.

Василий Степанович долго не мог забыть эту встречу. Вроде бы не произошло ничего особенного, но так запомнились ему грация и достоинство женщины. А ещё больше – отношение к дочери, истинно тигриное.

Василий стал приезжать рыбачить в Благовещенке каждые выходные, устраиваясь под окнами окраинного деревенского дома. Сидя часами в теплые дни под окнами домика на окраине и слушая говор мамы и дочки, он погружался в спокойное умиротворение.

Наталья сначала не обращала внимания на рыбачащего мужчину, потом стала ждать, а однажды, истосковавшись по человеческому общению, пригласила его на чай.

Маша, никогда не видевшая так близко и так долго постороннего человека, была в восторге: пищала, не слезала с его коленок, хватала за уши и лопотала. Наташа не ожидала, что малышка так легко примет постороннего, но при взгляде на Василия чувствовала то же спокойствие и радость, которые, наверное, испытывала ее дочь.

Василий стал приезжать чаще, с вечера пятницы до раннего утра понедельника. Он помогал Наталье по хозяйству, ведь уже много лет никто не ухаживал за домом. Оставался ночевать, нахваливал ее готовку, а в понедельник, ещё затемно, уезжал на работу.

Доброе сердце оказалось у Натальи Павловны, полное нерастраченной любви, только глубоко несчастное. Как помочь ей выудить на свет добро своего сердца, чтобы поделиться с людьми? Как помочь ей снова почувствовать себя счастливой или, может быть, даже впервые? Что предложить взамен любви, которая живёт в ней и которой она так щедро делится? Как помочь ей поверить, что он искренне привязался к ней и светлой Машеньке, чудесному ребенку, спрятанному в коконе от чужих глаз?

Колеса тихонько шуршали по асфальту, и Василию Степановичу чудилось, что он слышит в этом шорохе правильный ответ на свои мысли.

Спустя полгода, когда время близилось к зиме, он попросил разрешения поселиться в их мире, Наташи и Маши, двух девочек, ставших такими родными.

Настало время познакомить их с сыном.

Глава 6. Юра Добролюбов

Юра с детства рос одиноким. Он рано потерял маму, и самым близким человеком ему стал отец. В школе друзья не появились, потому что папа всегда спешил и не мог привозить Юру на мероприятия, праздники и сопровождать в школьных поездках. Василию Степановичу легче было отвезти его домой и закрыть снаружи, зная, что мальчик справится с домашними делами, приготовит себе поесть, сделает уроки и почитает.

Юре пришлось рано повзрослеть из-за смерти мамы: с семи лет он сам жарил себе яичницу на завтрак, научился гладить форму, заправлять стиральную машинку и развешивать белье. Папа в будни пропадал на работе с раннего утра, отвлекаясь только в обед, чтобы отвезти сына домой и перекусить на бегу.

Так Юра стал самодостаточным: ему интереснее было проводить время с книгой, помогать папе вырезать из дерева или просто наблюдать за его работой.

Его совсем не тяготило одиночество, наоборот, нравилось самому выбирать себе занятие, дожидаясь папу с работы, хозяйничать на кухне, чтобы приготовить что-то новое вместо надоевших макарон, жареной картошки и яичницы.

Папа приходил с работы уставший, хвалил сына за приготовленный ужин, не проверял дневник и не помогал с домашним заданием, только если Юра сам попросит. После ужина немного играл с ним или гулял, а потом они вместе выполняли вечерние заказы.

Зато свой единственный выходной Василий Степанович полностью посвящал сыну: вместе они ходили в походы, в музеи, на выставки или просто гуляли по городу, разговаривая на разные темы.

И вот Юра вырос. Так и не нашел себе друзей, обходясь обществом папы и книг. В свои 22 года он не знал, чем хочет заниматься. Окончив университет, который первый подвернулся – а первой ему подвернулась Тимирязевка – Юра занялся поиском себя. Неожиданно понял, что ему интересно именно то, чему учили в институте: почвоведение, земледелие, агрохимия. Стал искать, где можно найти занятие себе по душе. А тут отец со своим разговором:

– Юрок, слушай, хочу свозить тебя в Благовещенку, куда я на рыбалку езжу.

Юра поморщился:

– Пап, ты же знаешь, я не рыбак.

– А я тебе и не предлагаю рыбачить! Там нужна помощь в сельском хозяйстве, поднимают деревню. А ты вроде говорил, что хочешь в этой области развиваться. Да и профессия у тебя самая подходящая, агроном. Профессионалы туда ехать не хотят: деревня маленькая, масштаба им, видите ли, не хватает. А для начинающего в самый раз. Помнишь дядю Петю, из-за которого ты собрался в Тимирязевку поступать?

– Да его забудешь! Конечно, помню. Если б не он, не быть мне агрономом. Такой вдохновленный человек, что и меня заразил.

– Если б у тебя склонности не было к сельскому хозяйству, ты бы не заразился. Просто он вовремя на твоём пути попался. Видел его на днях, про тебя спрашивал, не хочешь ли ты попробовать в Благовещенке хозяйство развить. А у меня свой интерес есть. Домик тебе построим, я буду чаще рыбачить ездить.

– Да куда уж чаще, ты и так там все выходные проводишь.

– А теперь смогу и в отпуск приезжать. Ну давай, подумай, я обещал дяде Пете к выходным ответить.

Василий Степанович не стал напрямую говорить Юре о цели их поездки. Вовремя вспомнил про Петю, который ещё в прошлом месяце предлагал трудоустроить Юру по профессии. Позвонил, уточнил – место еще свободно: «Кто ж на такие маленькие масштабы согласится? Только начинающий. Давай твоего Юрку».

Юра долго не думал, решил, что это судьба. Дядя Петя во время сомнений появился на его пути и помог правильно выбрать ВУЗ. Теперь помогает в трудоустройстве. Может, дядя Петя – его личный ангел-хранитель?

Благовещенка пленила Юру сразу: небольшая, уютная, красочная, как из сказки. Речка с чудесным названием Банька. Интересная работа. О большем и не мечталось. Начинал свой путь Юра вдохновенно и за ежедневными новыми знаниями не заметил, как плавно в его жизнь вошла Наталья и ее дочка Маша. Когда папа сказал, что женился, принял известие спокойно: девочки добрые и светлые, да и папе давно пора. Он и сам тогда готовился к свадьбе.

Василий Степанович, когда вошёл в дом Наташи полновластным хозяином, озаботился судьбой девочки не меньше, чем мама. Только его забота заключалась в том, чтобы Маша как можно меньше отличалась от своих сверстников и могла стать полноценным человеком. Изучая синдром, он прочитал, что таинство Причастия благотворно влияет на нервную систему ребёнка и помогает лучше развиваться. Убедив Наталью, что никто не желает Маше зла, он стал водить её каждую неделю в местный храм Благовещения. Наташа боялась оставлять их одних и посещала службы вместе с ними. Девочку искренне полюбили все прихожане, она оказалась общительным ребёнком, и Наташа убедилась, что не зря доверилась Василию. Таких скачков развития, которые появлялись у Маши после воскресного выхода из дома, могло бы и не случиться в одиночестве. Новая семья воцерковилась и уже не представляла своей жизни без еженедельных походов в храм.

Машу Василий Степанович постепенно вывел к детям в деревню. Сначала они прогуливались после службы по деревенским улицам, останавливаясь возле животных, которые её интересовали. Потом осмелевшие дети стали звать трёхлетнюю Машу с собой играть. Она уже уверенно топала и пыталась смешно лопотать пока ещё непонятные слова. Вскоре деревенские малыши не представляли и дня без солнечной Машеньки и тоскливо слонялись под окнами, если она заболевала или у мамы были дела, и они не могли выйти на прогулку.

После развода Юры Василий Степанович не стал мешать ему самому проживать разочарование. Когда сын вышел из запоя и снова вернулся к работе, он предложил ему сходить вместе на службу, сославшись, что Наталья заболела, а Маше надо бывать в храме каждые выходные. Сам Василий Степанович к тому времени уже помогал батюшке в алтаре и не мог бегать за шустрой дочкой. Юра согласился, да так и остался в храме.

За девять лет в деревне Юра добился многого. Он приобрёл уважение жителей, построил дом культуры, занимался немонотонной работой, меняющейся каждый сезон и приносящей удовольствие, в выходные помогал в алтаре священнику. Только женитьба его оказалась неудачной, во всем остальном Добролюбов преуспевал.

И сейчас готовился достойно принять в своё детище, любимую Благовещенку, людей из прошлой жизни – молодежь Москвы.

Часть 3

Глава 7. Знакомство

Молодежь радостно ввалилась на центральную улицу Благовещенки. Шутки, смех, громкие голоса слышались повсюду. По наводке Сергея все дружно двинулись к домику старосты.

Этой задумкой Добролюбов особенно гордился. В центре деревни он организовал своеобразный дом культуры, где вечерами собиралась молодёжь для совместных посиделок. Раз в неделю выбирали для просмотра какое-то кино, а потом его обсуждали. В другой день устраивали вечер творчества: каждый приносил рукоделие, которым увлекался, и совместно делали поделку на определенную тему. Иногда парни и девушки разучивали постановки, и тогда вся деревня собиралась на просмотр театрального выступления. Группа активистов из молодежи, поддерживаемая Георгием, организовывала различные мероприятия, походы, настольные игры. В доме всегда звучал смех, играла музыка, и можно было найти себе компанию. Официальные собрания Добролюбов тоже проводил здесь, поэтому жители назвали этот дом культуры домиком старосты.

И теперь, чтобы ребята могли снять свое студенческое кино, им предоставили комнату на втором этаже для совместных сборов. Сейчас они направлялись туда для знакомства со старостой и для распределения по домам жителей деревни.

Сергею не терпелось приступить к работе, но добрались они ближе к вечеру. Надо было уладить все вопросы по размещению, познакомиться с Георгием и бабой Машей, подругой бабули. По телефону баба Маша очень подробно рассказала, как им пройти в дом культуры и где находится комната, которую им выделили.

В домике старосты сегодня проходил вечер творческих поделок на пасхальную тему. Шла Светлая седмица, заканчивался апрель, расцветали деревья. Стало поздно темнеть, и молодежь сидела в своём клубе почти до полуночи. Студенты, ввалившиеся к ним около девяти вечера, не произвели на них большого впечатления: эка невидаль! Им махнули рукой, указав, где лестница на второй этаж, и продолжили рисовать газету с пасхальными цыплятами. Несколько девочек за столом старательно вязали элементы для корзинки с бисерными яйцами, другие оплетали эти самые яйца, третьи раскрашивали деревянные подставки. А ребята в углу возле окна выжигали на дереве картинки с пасхальными мотивами. Деревенские готовились к воскресной ярмарке.

Студенты расположились в комнате в ожидании старосты, чтобы познакомиться и разойтись по домам.

Юра подошёл к двери и остановился. Он знал, что его ждут 16 молодых людей, которым надо понравиться сразу. От первого знакомства зависит, как они в дальнейшем построят отношения: две недели это не два дня. Дети вырвались от родителей, устроили самостоятельную поездку, и большая часть ответственности за их поведение лежит теперь на Юре. Конечно, никто конкретно не поручал ему своё драгоценное чадо. Но Георгий слишком любил Благовещенку и не мог принять сюда тех, кто нарушит ее привычный спокойный уклад. Надо встретить их доброжелательно и сразу дать понять, как себя вести. Нравоучения и правила им наверняка уже надоели, значит, остаётся заинтересовать.

Добролюбов изучал детей, стоя за дверью комнаты. Молодёжь как молодежь, не лучше и не хуже его парней и девушек, которых он собирает здесь, в доме культуры. Есть и уверенные в себе, и смущённые, и красивые, и не очень. Одеты все как на подбор в джинсы и футболки, только парочка девчат в платьицах. Вон в центре комнаты сидит взъерошенный мальчишка, наверняка хулиган. Развернул стул и сел наоборот. Мрачный парень с дредами на голове, единственный обладатель усиков и бородки, равнодушно озирается по сторонам. Не найдя ничего интересного, он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. В углу жмется пухленькая прыщавая девочка: видно, стесняется. А высокая девчонка в дырявых джинсах не комплексует из-за своего роста, наоборот, громко шутит и привлекает внимание. Этот статный русый парень наверняка и есть Берёзин Сергей: смотрит хозяином, ведёт себя уверенно, но постоянно оглядывается на огненную девушку, которая сидит рядом. По глазам видно, что влюблён и ждёт ее одобрения. А ей, похоже, всё равно. С любопытством разглядывает стены с рисунками местных ребят, смешно крутит головой и вздергивает носиком. Какая она красивая! Рыжие кудрявые волосы, яркие веснушки, немного вздёрнутый нос и смеющиеся глаза – хоть сейчас рисуй!

Юра в юношестве считал себя будущим художником, посещал художественную школу и много писал. Причем получалось у него абсолютно всё: и натюрморты, и пейзажи, и люди. Но портреты давались лучше всего. Он умел уловить сходство и показать его незаметно, добавив при этом что-то своё. Правда, он сам стеснялся своего увлечения, редко показывал кому-то работы. Когда переехал в деревню, рисовал местных жителей и дарил им портреты, его хвалили. Вечерами сидел около речки, кормил комаров и писал пейзажи. А после развода желание пропало и больше не появилось: неоткуда было взять вдохновение. Обычно оно приходило вместе с сильными эмоциями, которые в молодости испытываешь постоянно. А в рутинной повседневной работе он и забыл, что когда-то писал. И сейчас вдруг, при взгляде на рыжую девушку, остро захотелось написать её, хоть углём! Юра удивился и смутился от возникшего желания, резко распахнул дверь и вошёл.

Глафира сразу вскочила. Сначала студенты не понимали, зачем она постоянно подпрыгивает? Сережа им объяснил, что ее так воспитали: когда входит старший, положено вставать и не садиться, пока не сядет взрослый. Она так и поступала, но обычно старшие были не в курсе, что надо разрешить сесть, и Глафира так и стояла, одна среди молодёжи. Впрочем, чувствовала она себя при этом вполне комфортно, только группа первое время посмеивалась над странной девицей, а потом привыкла. Тем более, Сергей не давал подругу в обиду и пресекал всякие насмешки в ее адрес.

– Ребята, здравствуйте! Девушка, садитесь.

Молодежь загудела: неужели Глафира будет слушать сидя! Воспитанный попался начальник.

– Меня зовут Георгий, я староста деревни Благовещенка. Рад, что вы выбрали для своей работы нас. Хочу пожелать вам творческого вдохновения в работе, чтобы фильм оправдал ваши ожидания и помог благополучно завершить обучение. Думаю, вам понравится в Благовещенке: мы активно развиваем молодежное движение. У ребят есть устав, который можно взять почитать в шкафу на первом этаже. В любой вечер, когда будете свободны, приходите сюда, вам всегда найдется интересное занятие. Единственная просьба: ведите себя культурно. Чтобы наша молодёжь не переняла у вас негативные привычки. Сейчас я провожу вас по домам. Распределитесь по парам, семь хозяев готовы принять гостей. В двух домах возьмут по трое человек. Баба Маша сказала, что к ней поселяется Сергей Берёзин и его друг.

В комнате раздались смешки:

– Не друг, а подружка! – выкрикнул лохматый парень, развалившийся на стуле в центре комнаты.

– Валентин, мы же с Серёжей вам несколько раз повторили, что мы просто друзья! Вам не надоело однообразно шутить? – спросила рыжая девушка, которая приглянулась Георгию.

– Ага, друзья! Поэтому заселяетесь вдвоём. Не удивлюсь, если в одну комнату!

– Мы так привыкли с детства!

Глафира пожала плечами и отвернулась. Этот жест означал, что разговор окончен и ее не очень-то трогают высказывания и шутки в свой адрес.

Георгий смутился. Он уже давно забыл про чувство внимательности, которое хочется выражать по отношению к противоположному полу. Хоть эта девушка и говорит, что они просто друзья, по поведению и взгляду Сергея было понятно, что это не так. Тем более, баба Маша несколько раз повторила, что Галя настоятельно просила поселить у неё Серёжу и его друга. Вот, значит, какой это друг. Ну что же, обжигаться нам не впервой. Подтянем ремни потуже и выгоним романтические мысли из головы.

– Ребята, уже поздно. Берите вещи и пойдёмте по домам.

Сергей, взявший на себя роль старшего в их компании, предпочёл ходить с Георгием до тех пор, пока не расселят всех. Глафира, естественно, с ним. Георгий наблюдал за ней всю дорогу и замечал, что чувство нежности к рыжей девушке, возникшее ещё до знакомства, не покидает его.

Глава 8. Баба Маша

Баба Маша оказалась разговорчивой, даже слишком. Встретив Глашу и Серёжу, она не замолкала ни на минуту: пока поила чаем, пока стелила постель и показывала дом – всё время говорила. И больше всего про местного старосту, Юру Добролюбова. Она рассказала его историю за последние 9 лет с момента приезда в деревню. И как женился, и как развелся, и как потом ухаживал за тёщей до последних дней, потому что вертихвостка Настька не приехала к родной матери! Про развитие сельского хозяйства, про дом культуры, про то, что первое время жил у неё, пока вместе с отцом не построил отдельный дом. Отец, правда, не стал с ним жить, потому что к тому времени женился на актрисе и поселился у нее. Но сыну помогал, пока тот не освоился в деревне, а потом не оправился от неудачной женитьбы. Что сейчас творилось в жизни Георгия, баба Маша тоже поведала: что работает он с раннего утра и до поздней ночи, всё больше один ходит, мало с кем общается. Но молодежь любит, каждый вечер с ними заседает в клубе, когда темнеет и на поле уже не выйдешь. И те отвечают ему взаимностью, особенно девушки: влюбляются поголовно. Но он ни с кем шуры-муры не крутит, ни с кем близко не общается. Так и помрёт один.

Со слов бабы Маши Юра получился ангелом во плоти. Сергею было откровенно скучно слушать её болтовню, а Глаше любопытно, когда же она скажет про старосту что-то пусть не отрицательное, но хотя бы нейтральное.

– Ребятки, комната у меня одна, но Галя сказала, что не страшно. Кровати разные, выбирайте. Чтобы чай попить, это всегда пожалуйста, на кухне орудуйте сами. Захотите по хозяйству помочь или в огороде – не откажусь, я бабушка одинокая.

Баба Маша немного лукавила. Она действительно больше десяти лет жила одна, но ей круглый год помогали соседи. Добродушная и веселая, баба Маша принимала к себе всех подряд: и соленьями своими делилась, и на ночёвку пускала, если к кому-то гости приезжали, и новых жителей первое время у себя держала, чтоб освоились. И все, прошедшие школу бабы Маши, вступали в деревенскую жизнь спокойными и уверенными. Она всегда готова была помочь, и жители платили ей тем же. Перекопать огород, перетаскать тяжести, убрать по осени участок приходили по доброй воле, не сговариваясь. Один был у нее порок: слишком много говорила.

К полуночи баба Маша наконец начала зевать и оставила молодежь в покое.

– Серёжа, какие у нас планы на ближайшие дни?

– А что, есть предложения?

– Мне хочется погулять одной, подышать, посмотреть речку. А ещё на один вечер я бы сходила в местный дом культуры. Староста говорил, что у них насыщенная жизнь. Когда я тебе понадоблюсь?

– Я хотел завтра поизучать местность, выбрать хорошие локации для съёмки. А наши пока пусть освоятся. Потом собирался работать в таком режиме: день съёмок, день просмотра отснятого и репетиции к следующему. Потом опять снимаем. Завтра давай ты со мной походишь, поможешь выбрать места. В первый день съёмок снимем твой блок, а потом гуляй, где хочешь.

– А мне точно надо участвовать? Вроде договаривались, что я за компанию еду. Нет же, придумал мне какой-то монолог. Я же не актриса.

– Глаш, ты классная актриса! Просто не знаешь об этом. И я наконец нашел способ тебе это доказать. Так что не отказывайся, а учи слова и пробуй сниматься!

– Ладно, будем пробовать. Ты где ляжешь, на диване или на софе?

– Да мне всё равно. Пойду погуляю перед сном, а ты ложись.

Сергей радовался, что Глафира согласилась поселиться с ним. Хотя, конечно, им пора было обозначить границы, а ещё лучше – расставить все точки над ё. Но Сергей этого не хотел, потому что понимал, что для него результат разговора будет плачевный. А пока то, о чем не сказано вслух, вроде как и неправда. Важный разговор он решил отложить ближе к возвращению домой.

Глава 9. Прогулка

День выдался пасмурный, и Сергей изменил свои планы. В дождливую погоду нечего было и думать о выборе локации: совсем другой свет. Ошибёшься – потом замучаешься снимать. Да и местность особо не поизучаешь, больше измажешься в грязи. Поэтому он завалился на диван с аудиокнигой и яблоком, а Глаша ушла гулять. Ей не страшна была непогода: у бабы Маши нашёлся дождевик и резиновые сапоги, в дождливую погоду в деревне без них никак не обойтись. И ничего, что дождевик великоват, а ноги в резиновых сапогах трудно переставлять. Глаша ехала сюда за эмоциями, значит, надо их себе обеспечивать.

Погуляв по улицам деревни, Глафира вышла на окраину. Здесь одиноко стоял старинный, некогда богатый дом. За ним протекала веселая Банька. Кое-где росли камыши, квакали лягушки – радовались дождливому дню. Гуляя вдоль берега, Глафира заметила живописный мостик, перекинутый через речку для удобства жителей: на той стороне когда-то функционировал колодец. Сейчас в нем не было необходимости, но мостик никто не трогал. Глаша замерла, изучая головастиков и мелких рыбёшек, снующих в почти прозрачной воде. Ей не хотелось думать о том, что придется искать дорогу домой: увлеченная путешествием, она не отметила никаких ориентиров и была почти уверена, что не найдет обратный путь.

Сколько она так простояла – неизвестно. Дождь перестал, за лесом сквозь облака низко выглянуло солнце. Надвигались сумерки.

Вдруг в голую ногу, выглядывавшую между сарафаном и сапогом, уткнулся влажный нос дворняги. Глафира присела перед ним на корточки:

– Какой ты дружелюбный, пёс! – она потрепала собаку между ушей и поднялась, – Не иначе как домашний. Пойдем твоё жильё искать. А то я, честно говоря, не совсем помню, куда мне идти теперь. Страдаю топографическим кретинизмом, понимаешь. В Москве ещё ориентируюсь, потому что больше двадцати лет там живу. А на свободе и заблудиться легко.

Пёс бежал впереди, оглядываясь на девушку: идёшь, не отстала? Глафира шагала за ним по траве и говорила, будто сама с собой:

– Это хорошо, что ты пришел. Я ведь могла и до ночи на этом мостике простоять. А потом и вовсе не нашла бы дорогу, в темноте плоховато вижу. Сережа стал бы ругаться. Конечно, никуда бы я не делась, но он перед родителями за меня поручился. Не надо его подводить. Ой!

Внезапно Глафира наткнулась на человека в резиновых сапогах и плаще. Всю дорогу Глаша смотрела себе под ноги и не заметила, как пёс вывел её на деревенскую окраину.

– Буран, домой! – приказал человек голосом старосты деревни, который вчера отвёл их к бабе Маше. Пёс, вильнув хвостом, метнулся к хозяину. Мол, выполнил свое дело, девушку привел – могу быть свободен.

– Добрый вечер, Георгий Васильевич! Спасибо вашему Бурану, он вывел меня из леса. А то я почти заблудилась.

У Юры чуть не вырвалось: «Я знаю». Ведь он находился совсем рядом, когда Буран заметил девушку на мостике. Но ему не хотелось обнаруживать себя, так естественно вела себя Глафира в обществе собаки. Вообще Буран был разборчивым и строгим псом, редко подпускал к себе чужаков. А тут сам повел за собой Глашу, как будто чувствовал её слабость и симпатию хозяина.

Но выдавать себя нельзя, иначе девушка смутится, что разговаривала с собакой, рассказывая о себе.

– Глафира, вы найдете отсюда дорогу до дома бабы Маши?

Хотелось спросить: «Или вас проводить?». Но не стал. Надо скорее прощаться и постараться не встречаться с ней больше.

Глафире стало неловко под его взглядом. Он смотрел как будто с нежностью, которой не хотел или не мог себе позволить.

– Да, тут уже близко, я поняла, где мы. До свидания, Георгий Васильевич!

Глаша зашагала в сторону дома.

Добролюбов заметил на земле какой-то свёрток. Когда девушка скрылась за поворотом, он наклонился, поднял и бережно отер плотный самодельный бумажный конверт, завёрнутый в целлофановый пакетик.

Сердце радостно ёкнуло: будет повод заглянуть к бабе Маше! Ведь конверт нужно вернуть хозяйке.

Он уже забыл, что решил больше не встречаться с Глафирой.

Глава 10. Конверт

Юра боролся с искушением: открыть конверт или нет? Конечно, нехорошо подглядывать, особенно когда знаешь, чья это вещь. Но ему хотелось поближе узнать девушку. Он уговаривал себя: может быть, в конверте хранится что-то такое, что принесёт разочарование в ней? И не придётся больше сдерживаться, разонравится ему Глафира и всё.

Чтобы отвлечься, Георгий ушел кормить животных. Козе он нарвал немного свежей травки, Бурану согрел вчерашнюю кашу, кошке Сонате налил молоко и покрошил хлеб. Курицам отнес собранные очистки от овощей и тоже немного травы. Вернувшись, попытался заняться домашними делами, но ничего не выходило. Мысли были только о прямоугольнике, белевшем на подоконнике. Юра вымыл руки, взял конверт и положил перед собой на стол. Кусая губу, он гипнотизировал находку, наконец осторожно вынул конверт из пакетика и высыпал его содержимое. На столе оказались камушек, пёрышко, засохший цветок – ерунда какая-то. Добролюбов подумал, что ошибся, и конверт, скорее всего, лежал на земле до его встречи с Глашей – похоже, что выронила его двенадцатилетняя девчонка, а не студентка ВГИКа. Но заметил в уголочке мелкую подпись: «Благовещенка, апрель-май 2017». Так мог написать только кто-то приезжий. Значит, конверт Глафирин. Понять бы ещё, зачем она собирала ненужные мелочи. А выяснить это можно только у автора.

Долго Юра выдержать не смог, и спустя час заявился к бабе Маше. Хозяйка развешивала за домом бельё и не слышала, как он вошёл в калитку: в Благовещенке было принято заходить во двор без стука. Вся деревня состояла из нескольких улиц, жители хорошо знали друг друга и могли в любое время прийти в гости. Единственный, к кому не заходили без разрешения, был Добролюбов. Жители и уважали его, и побаивались за нелюдимость. Он общался только с молодежью из дома культуры, с остальными говорил по необходимости и четко по делу. До появления Юры в Благовещенке таким человеком была Наталья Павловна: никому не пришло бы в голову заявиться к ней, пусть даже с разрешения. После замужества она стала более общительной и, благодаря влиянию Василия Степановича, в их дом тоже стали захаживать гости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.