Марина Серова
Сенсация на крови

© Серова М. С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Глава 1

Говорю сразу – в мистику или в судьбу я не верю. Мир большой, совпадения случаются такие, что диву даешься. Лично я давно уже не удивляюсь. Не в моем это характере.

Сентиментальности за мной тоже не водится. Но сегодня я была не в духе по причине, которую многие посчитали бы сентиментальной.

Годовщина смерти полковника Анисимова. Вроде и времени прошло немало, а иной раз как вспомнишь – и нехорошо делается на душе. Кошки скребут, черти и кому там еще положено в минуты тоски… Все-таки самоубийство. Паршивая смерть, как ни посмотри. Был полковник всему нашему отряду как отец родной, понадобилось бы – и перед самим президентом прикрыл бы, выгородил. А элитный отряд специального назначения перед начальством защитить – это вам не перед директором школы отчитаться за успеваемость класса.

Накатило, словом. А вечерок-то притом славный, теплый, для прогулки – в самый раз. И я решила пройтись, размяться, хотя уж физических нагрузок в моей жизни хватает. Телохранителем работать – не в офисе штаны протирать. На задании тосковать некогда. Тем не менее пускай родной-любимый «Фольксваген» на сей раз отдохнет. Автомобильная езда мое плохое настроение явно не развеет.

Мила, когда я привычно заглянула к ней предупредить, куда отправляюсь, с интересом внимала телеведущей, пересказывающей последние сплетни из светской жизни знаменитостей.

– Да-да, конечно, Женечка, прогуляйся, – согласилась она, отвлекшись от экрана. – А то ты в последнее время слегка подкисла, что ли.

На экране показали фотографию какой-то костлявой строгой дамочки в костюме, хорошо так за тридцать, с брезгливым выражением лица. Вот уж кто точно подкис! Я тут же перевела взгляд на более приятное лицо своей тетушки.

– Ничего такого, Мила, думаю, это просто от безделья. Давай, я недолго.

На данный момент, к слову, уже с две недели, как я не получала предложений о работе. Что для меня необычно: я редко так долго сижу без дела, да и не люблю простои. Может, оттого и накатил сплин – я человек, к спокойной жизни непривычный. А тут печальная дата попала на свободное время. Хоть сама начинай искать новое дело – и вовсе не потому, что деньги понадобились.

Тарасов – город относительно нешумный, с Москвой не сравнишь. Есть, конечно, места поблагопристойнее, есть – не самые приятные. Мне-то, с моим стажем и профессиональными навыками, можно не слишком перебирать, где дорожки топтать: попробуй кто ограбить, парой синяков не отделается. Но драки искать не хотелось (хотя, соглашусь, неплохой способ пар выпустить). Поэтому я выбралась в центр и вскоре оказалась в одном из районов, в котором в основном жили обеспеченные люди. Как сказала бы моя тетя Людмила (для меня по ее же просьбе – Мила) – буржуазия, средний класс, среднее некуда. Тихо-мирно-прилично.

Шла я знакомым маршрутом, почти автоматически поворачивая, куда нужно, но не теряя бдительности. Профессиональная привычка. Даже за миллион долларов я не смогла бы представить ситуацию, в которой я, бывалая уже барышня, смогла бы эту самую бдительность ослабить.

Погода была и в самом деле благодатная, даже в такой час еще гуляли собачники, парочки, кое-кто и с детьми вышел.

Эх, красиво. А ведь если бы не почти добившая меня морально смерть полковника, то осталась бы я в «Сигме»? Как ни крути, а жизнь в Тарасове меня более чем устраивала. Может, рано или поздно – но все закончилось бы именно тарасовским житьем-бытьем.

Я остановилась. На чистых рефлексах, ощутив что-то не то в вечерней теплыни старого района. Что-то происходило совсем рядом.

Сейчас я находилась в одном из старых проходных дворов: удобные лавки, несколько деревьев, полное отсутствие людей и тишина. И вот как раз в противоположной от меня подворотне тихо не было.

– Нет!! – громко, пронзительно донеслось оттуда. – Не смей!

Женский голос.

Я бросилась туда.

Уже за десять метров до происходящего передо мной развернулась картина: двое, в темной одежде и масках на лицах, высокие и крупные. И против них – невысокая женщина и мужчина, явно в возрасте, судя по седине.

В руках у нападавших не было ни ножей, ни пистолетов. Но это не значило, что их вообще нет.

Все это я отметила уже походя, стремительно бросаясь вперед. Прежде чем я успела вмешаться, произошло следующее.

Один из нападавших врезал женщине по лицу и попытался вырвать сумку у нее из рук. Женщина сумку не отдавала, вцепившись мертвой хваткой. Мужчина, ее сопровождавший, попытался сбежать. Но второй нападавший приложил его спиной о стену проходной, а затем, схватив за челюсть, о стену же ударил головой – несколько раз.

Женщина закричала повторно и попыталась ударить противника ногой. Она не заметила, что ее товарищ по несчастью уже лежит на земле без движения. Ей было не до того: атакующий ее достал пистолет.

Но тут уже вмешалась я.

Перебитая кость хрустнула на славу, из-под черной маски с прорезями раздался глухой вскрик. Да, парень, запястье сломать – это тебе не мизинчиком ноги об угол удариться. Пистолету упасть я не дала: тут же перехватила, врезала рукояткой противнику по носу и в секунду наставила пистолет на второго нападавшего.

Точнее, туда, где он раньше находился. Судя по всему, он решил не дожидаться своей порции тумаков и бросил напарника.

В подворотне стало тихо, только раненый продолжал подвывать, да женщина тяжело дышала. Она прижималась к стене (это зря, маневренность снижает), стискивая сумку, переводя взгляд с седого мужчины на меня и затем на обезвреженного горе-грабителя.

Затем лицо ее мгновенно исказилось от ярости, она рванулась к оставшемуся противнику и въехала ему ногой в пах. Слабовато, на мой взгляд, но тут особой силы и не требуется.

– Ах ты, сука! – заорала она. – Кто тебя послал?! Ленька, да?!

И прибавила еще пару крепких выражений, больше подошедших бы грузчику или моряку.

М-да, судьба лежащего без сознания мужчины ее, похоже, не волновала.

– Вы бы вызвали «Скорую». И полицию, – громко сказала я. – За этим я пригляжу.

Чего там приглядывать, впрочем. Удар в пах окончательно сбил несчастного с ног. Не без моей скромной подготовки, конечно.

Женщину мое замечание отрезвило. Она оглянулась на меня, на пистолет в руке, на седого. Подбежала к нему, щупая шею и проверяя пульс. Затем торопливо достала мобильник.

Да уж, Охотникова, вышла погулять…

Повезло: и полиция и «Скорая помощь» приехали достаточно быстро и практически одновременно. Перед появлением полицейских я обтерла пистолет платком и положила на асфальт. Преступник все равно был в перчатках, на его отпечатки пальцев на пистолете можно было не надеяться. А мне, пусть я и имею в Тарасове и авторитет, и надежную репутацию, неприятности с чужим оружием не нужны. Скажу, что выбила пистолет из рук, а дальше обезвредила врага в рукопашной. И незнакомка подтвердит мои слова.

У незнакомки, однако, оказалось свое мнение на этот счет. Дача свидетельских показаний в ее планы на вечер, очевидно, не входила. Едва в машину «Скорой помощи» загрузили обоих пострадавших, а неподалеку притормозили полицейские, ее и след простыл. До меня донесся лишь визг автомобильных покрышек – дамочка была на колесах.

Я с более чем ясной головой (и не через такое проходили) обрисовала полную картину дежурному офицеру. Благо сегодня дежурил мой неплохой знакомый, Шура Осколкин, и мои слова имели для него вес. Он знал, что я не совру. К тому же задержанный нападавший и до этого имел приводы в полицию. Так что здесь можно было рассчитывать хоть на какую-то справедливость. Правда, едва ли для неудавшегося грабителя все будет так сурово, как могло бы быть для его скрывшегося соучастника.

Потому что раненный соучастником мужчина впал в кому от полученной травмы. И еще неизвестно, как повернулось бы дело для той мадам, не вмешайся я.

Бегство ее не давало мне покоя. Я ведь не знала всей картины целиком. Что, если она тоже была соучастницей? Подозрительно. Видимо, ей было из-за чего опасаться контакта с правоохранительными органами.

В больнице я задержалась. Седой дядька вызвал у меня искреннее сочувствие, хотелось убедиться, что его опознали. Досталось ему все-таки больше всех.

Вины по поводу того, что я не успела ему помочь, я не испытывала. Всех не спасешь – меня вообще могло там и не оказаться. Сделала, что смогла. А та дама могла бы и спасибо мне сказать, а не сбегать вот так вот по-идиотски, еще и привлекая мое внимание.

Я спустилась к кофейному автомату на первом этаже – после выброса адреналина хотелось сладкого, без оглядки на последствия для фигуры.

Взяла растворимый горячий шоколад в картонном стаканчике и решила немного подождать. Переведу дух да и пойду все-таки, пожалуй. Шура Осколкин пообещал держать в курсе.

Он, как и я, счел бегство дамы подозрительным. Но вполне ожидаемым. Теорий строить не стал, все равно виновник лежал под надзором в одной из палат под солидной дозой обезболивающего, после веселой процедуры вправления костей и наложения гипса. Никуда до утра не денется, а дальше – полный сервис, допрос с пристрастием, предъявление обвинения…

Вот, кстати, дамочку он попросил описать поподробнее, голос, одежду и прочее.

Выслушал меня, озадаченно морща лоб. Я уж думала, он начнет показывать мне фотографии подозреваемых, но Шурка ответил только, что по моему описанию очень уж похоже на Лидию Рубиновую.

– Ну, та тетка из телика, – устало пояснил он, одной рукой давая мне подписать свидетельские показания, а другой вытаскивая «Сникерс» из ящика стола. – Не телеведущая, нет, эта… продюсер.

– А разница в чем, Шур?

– У телепродюсеров власти побольше. Решают, какой сюжет пустить в эфир, кого из ведущих когда поставить, в таком духе. Рубиновая довольно крутая.

Тут лоб наморщила уже я. Не особо я люблю все эти телевизионные программы и предпочитаю не вникать. Когда мне нужна информация, я обращаюсь к проверенным людям, которые не подведут, и получаю от них проверенную информацию. А телевизионщики… тетя Мила о всех этих эфирных персонах побольше знает, а у меня при упоминании вроде известного имени никакое лицо перед мысленным взором не всплыло.

Вру, поправила я себя, размешивая шоколад и отпивая. Теперь при упоминании имени этой телепродюсерши вспоминалась женщина из проходной, противно орущая: «Ленька, да?!»

Кто этот Ленька, интересно? Конкурент? Муж, действительный или бывший? Ревнивый любовник? И вот ведь интересно: седого дядьку приложили знатно. Я бы даже сказала, перестарались – с первого взгляда было понятно, что он как боец опасности не представляет. Ему одного удара под дых хватило бы за глаза и за уши. А тут так сурово, аж до комы.

А с этой дамочкой миндальничали. Такое впечатление, что ограбить собирались да припугнуть. Это я, конечно, догадками занимаюсь. Может, нападавший думал, что с некрупной женщины и пары затрещин хватит. Но на сумку он нацеливался, это точно. И еще было понятно, что я подоспела к самому началу инцидента. А преступники рассчитывали разобраться по-быстрому. Оно и видно, им ведь не пара мордоворотов противостояли.

Я допила шоколад и вышвырнула стаканчик в урну. Может, целью был именно седой мужик, а дамочку хотели лишить сумки только для виду, маскируясь под ограбление. То-то седому и шагу сделать не дали. При нем и вещей-то толком не оказалось. Хотя не исключаю, преступник мог уже его ограбить к моменту моего вмешательства.

Ладно, сочувствие сочувствием, а мне бы и домой пора. Травмированного я одним своим присутствием из комы не выведу, а Осколкин мое любопытство удовлетворит, в случае чего.

Однако к помощи Осколкина мне прибегать не пришлось. За него меня проинформировал тот самый телевизор, из которого была та самая Лидия Рубиновая.

Утро следующего дня для меня началось поздно (я типичная «сова») и вполне банально. Мила уже позавтракала, сварила кофе и сидела у себя в комнате. Она, в отличие от меня, и впрямь охотно смотрит телевизор. Не всякий мусор, нет: преподавательское прошлое и врожденная интеллигентность делали Людмилу Охотникову разборчивой. Но вот теми же светскими сплетнями и новостями, вот как вчера, Мила вполне могла побаловаться. Так человек, сидящий на сбалансированной диете, вдруг срывается и съедает «Доширак», или шаурму из ближайшего киоска, или сразу две пачки чипсов – так, что за ушами задорно трещит.

«Хрустело», видать, до того аппетитно, что Мила сочла нужным позвать меня.

– Женя! Женя, иди скорее! – Мила, судя по голосу, была одновременно встревожена и заинтригована. Так-так…

Я, как была, в халате и с пиалкой цельнозерновых хлопьев с молоком в руках, прошла к ней в комнату. Мила сделала звук у телевизора погромче. Я засунула ложку с хлопьями в рот и замерла.

С голубого экрана на меня смотрела та самая дамочка – вчерашняя, из проходной. Сейчас ее показывали, что называется, в динамике: транслировали видеозапись, на которой она горячо, даже яростно доказывала что-то оппоненту. Выражение перекошенного злостью лица было тоже точь-в-точь как вчера. Казалось, она сейчас, ног под собой не чуя, подлетит к противнику и пропишет ему ногой в пах – подобное продолжение разговора в ее исполнении казалось более чем логичным.

Но нет, обошлось словесной перепалкой. Причем крепкой: то и дело речь дамы (между прочим, в солидном дорогом костюме и с уложенными в прическу волосами, с драгоценностями в ушах и на пальцах) перебивалась понятными звуковыми сигналами. Репортаж шел по одному из центральных каналов, и мат предсказуемо цензурили.

Я прислушалась, жуя хлопья.

– …На Лидию Рубиновую, знаменитого в телевизионных кругах продюсера, было совершено покушение накануне вечером в городе Тарасове. К сожалению, пока нет возможности получить комментарий самой Лидии относительно происшествия. Состояние ее после покушения также неизвестно. Не поступило комментариев и от ближайшего окружения Лидии…

И так далее, и тому подобное…

Ну и ну!

Интересно, она вообще жива-то осталась? Вчера, помнится, была на ногах и в полном сознании, когда эти самые ноги сделала.

Я внимательно дослушала репортаж. Ведущий не добавил каких-то решающих деталей: не было сказано ни о количестве нападавших, ни о седом дядьке, ни о степени тяжести покушения, ни о возможной или действительной его цели. Не было сказано и о цели визита Рубиновой в Тарасов. О таинственном Леньке тоже ни слова. Короче, утреннюю аудиторию тупо ставили перед фактом, оставляя гигантское пространство для домысла.

Осколкин, сам того не зная, вчера попал в самое яблочко.

Я не заметила, как во время репортажа доела хлопья и машинально поскребла ложкой по дну пиалки. Мила сидела с откровенно удивленным, если не сказать – обалдевшим, лицом.

– Не верю своим глазам, – наконец проговорила она, пытаясь отпить из давно уже пустой чашки. – Рубиновая! У нас, здесь, в Тарасове!

– Ага, – в тон ей отозвалась я. – Может, врут?

Вчера я ни словом не обмолвилась Миле о произошедшем. Моя тетушка – пожилая бездетная дама, преподавательница на пенсии. И я была бы последней сволочью, если бы вносила разлад в ее жизнь ненужной информацией. Зачем ей знать о произошедшей стычке, если я не пострадала? Миле ни к чему проблемы, с которыми я более чем прекрасно справляюсь сама. Да и профессия моя – не для трепливых, приучает держать рот на замке. Клиенты оплачивают в том числе мое молчание, и не было случая, чтобы я проболталась.

Будь я на задании – конечно, я бы не тратила время на то, чем занялась после завтрака. Но, будь я на задании, я бы и не вляпалась во вчерашнее происшествие.

Так что я проверила свой сайт (да, у меня он есть – сделал не так давно один парень, чью заднюю филейную часть я спасла из неслабого такого пекла), убедилась, что предложений о работе все еще не поступило (такое затишье уже напрягало – эй, мир, что случилось?).

И полезла в Сеть – подкормиться информацией. Надо ж знать, кому я спасла жизнь, руки-ноги и сумку.

Интернет, само собой, оказался щедр. Я поверхностно проглядывала статьи, останавливаясь, только если что-то занятное цепляло взгляд.

По итогам двухчасового серфинга по сетевым волнам я наловила следующее.

Лидия Ильинична Рубиновая была и в самом деле, как выразился Осколкин, «довольно крутая». Возрастом чуть за сорок, она занимала должность так называемого второго продюсера на московской студии «Солнце» (готовое название для какой-нибудь хипповской фолк-группы, хмыкнула я, но никак не для серьезной медиаорганизации). Но по тому, что я прочла, выходило, что она обладала куда большей властью, чем предполагала ее должность.

Родилась Рубиновая в Подмосковье, в Коломне, после окончания школы получила экономическое образование в Москве. В университете состояла в студенческом профсоюзе и была одним из самых его деятельных членов. После получения диплома начала работать ассистентом продюсера на одной из мелких подмосковных телестудий и проработала там аж четыре года, «дослужившись» в итоге до места исполнительного продюсера – как я поняла, выше было уже просто некуда.

Подмосковная работа, казавшаяся всем шагом назад, на самом деле была всего лишь дорожкой для разгона. Или, если угодно, трамплином, потому что на «Солнце» просто так не пробиваются – а Рубиновая с ходу получила место штатного продюсера. Черт ногу сломит во всех этих должностях – их сколько вообще бывает, этих продюсеров? До сего дня, спроси меня – я бы ответила, что полагается только один. Нет? Впрочем, мне эти технические подробности ни к чему, меня больше интересовал психологический облик мадам Рубиновой (любопытно, фамилия – настоящая?).

Вот тут-то и пригодились аппетитно хрустящие, сдобренные усилителями вкуса и аромата истории из частной жизни знаменитостей. А знаменитостью Рубиновая была еще какой.

Информация была разнообразнейшей – голова шла кругом. Похоже, она могла протолкнуть в эфир любой, даже самый щекотливый и взрывоопасный сюжет. Уговорить на интервью хоть далай-ламу, хоть бен Ладена, хоть Ангелу Меркель. У нее были преданные ей телеведущие – но она могла и нанять кого-то из звезд первой величины, и вроде как ей даже боялись отказывать. Притом что студия «Солнце» – и одноименный канал – по калибру не равнялись тем же Первому каналу или каналу «Россия». Мое предположение казалось верным: полномочия госпожи Рубиновой выходили далеко за означенные позицией рамки.

Разумеется, она конфликтовала с генеральным – он же ведущий – продюсером. Точнее, при всяком расхождении с ее видением дела приводила убедительные доказательства его некомпетентности. Разумеется, она работала жестко. И судиться ей доводилось, а как же. С головокружительным разгромом вражеской армии, ага. Разумеется, она была бессемейной стервой-трудоголичкой. Которой никак не сдались все те радости сладкой жизни, что столица в избытке предоставляет успешным людям. Если Рубиновую и замечали в таких, по ее мнению, «легкомысленных» местах, как клуб, парк, театр и иже с ними – можно было делать ставку, что и там она по работе. Обрабатывает очередного будущего персонажа передачи.

Пока я читала, мне стало по-своему приятно, что я невольно увидела кусочек жизни такой зубастой рыбки. Застала ее незащищенной – небось редко такое бывает у эдакой дамы. С другой стороны… стоит ли мне опасаться? Нет уж. Я, можно сказать, прикрыла эту хищницу. Вот мой козырь: Рубиновая стала моей должницей, а против этакого не попрешь, факт железобетонный.

Так, а вот про личную – совсем личную – жизнь хорошо бы поподробнее… Таинственный Ленька все не давал покоя. Это точно был не кто-то из генеральных или других продюсеров (генеральных, к слову, при Рубиновой сменилось не то трое, не то четверо). Не нынешний генеральный, нет – не Ярослав Демьянович Чижиков (по Сети гуляла байка, что нынешнего генерального Рубиновая меж своих называет не иначе как «Чижик-пыжик»).

Вот тут улов был скуповат: в близком кругу Рубиновой, похоже, были одни молчуны, либо ну очень преданные госпоже второму продюсеру люди. Но ключевая щучка – некий Ленька – был выловлен именно в этом мутном пруду.

Леонид Георгиевич Куприянов, крупный научный сотрудник табачной компании «Гефест». Должность везде указана как-то неопределенно – «Научный консультант», но в какой области?.. Коли даты не врали, состоял в браке с Лидией Ильиничной около двенадцати лет – солидно! Развелись полтора года назад. Она была старше его на три года – автор статьи деликатно упомянул, что и на этот факт Рубиновой было, мягко скажем, положить со всей амуницией. Несколько статей подтвердили, что Куприянов был работником весьма заслуженным, во всех компаниях, где работал, добивался успеха, и отпускали его крайне неохотно.

Поди, два трудоголика, философски заметила я. Оттого и брак долго продержался: каждый из супругов занят своим делом, пересекаются редко, друг другу не меша…

Ого!

Я автоматически придвинулась поближе к экрану и тут же отодвинулась: вредно для глаз. Но интересно, черт побери.

Две разные статьи за подписью двух разных авторов подробно расписывали их развод. Даже я, равнодушная к гламурным журналам и прочей мишуре, пристально изучила обе от начала до конца. Обычная история: двое успешных супругов, один (в этом случае – Куприянов) – пытается подавить другого или ревнует к его успехам. Просит уделять ему больше времени. Быть дома к тому моменту, как он придет с работы. Ну да, ну да, вроде бы стереотипно… но по моему впечатлению, Рубиновая была на работе всегда. Так что, может, требования законного мужа были оправданы отсутствием всякого внимания вообще?

Третья статья изобиловала фотографиями супругов в разные годы их брака. Выражения взаимного обожания на ранних фотографиях, совместные визиты в театр на более поздних, еще какие-то значительные мероприятия… Я не читала уже подписи, вглядываясь в лица супругов. Обожание и приязнь сменились под конец холодной вежливостью Куприянова и открытой неприязнью, отторжением Рубиновой. Венцом фоторепортажа стали семь фотографий у здания суда, покадрово запечатлевшие, как теперь уже мадемуазель Рубиновая с упоением влепляет пощечину уже свободному от брачных уз мсье Куприянову. Эта пленительная для сплетников картина была дополнена рисунком из самого зала суда: Рубиновая показывает средний палец почти бывшему мужу, тот в ответ просовывает указательный палец одной руки в соединенные колечком большой и указательный палец другой. Что за детсад, а. Вроде взрослые люди.

Комментарий автора гласил, что развод происходил при участии двух знаменитых адвокатов… ага… угу… и что Леонид Георгиевич безуспешно употребил все свое влияние, пытаясь избежать развода с Лидией Ильиничной.

Что-что? Не хотел отпускать свою пиранью-трудоголичку в вольные воды? Может, не желал раздела имущества? Или думал так показать ей, влиятельной, кто в доме мужик?

Как мужик, к слову, Куприянов был видный. Не то чтобы красивый… но выразительный. Комплимент от такого приятно услышать. Да и Рубиновая, когда не сметала очередного оппонента в кавалерийской атаке, выглядела вполне по-человечески.

Я припомнила вчерашних нападавших. Лицо второго я видела – в палате, с гипсовой накладкой на носу, опознанный по полицейской базе – это точно был не Куприянов. Какова вероятность, что первым, избегнувшим моего удара, был именно бывший муж Рубиновой?

Черт, не думала, что меня так затянет. Мне и на дельные, хорошие книги ни времени, ни желания не хватает, не то что на сайты с сомнительной информацией. А тут, гляди-ка, время к обеду, а я все еще досматриваю и дочитываю очередную порцию баек.

Вообще-то я не склонна распыляться и время привыкла тратить с пользой. В моей голове пребывает только информация, либо нужная регулярно, либо нужная для конкретного задания. Жизнь других, неблизких мне, людей меня не касается – только если они не мои клиенты. Даже проблемы впавшего в кому седого мужика решать не мне. А уж Рубиновая… если хотя бы половина того, что я о ней прочла – правда, то Лидия Ильинична способна сама о себе позаботиться.

Повторюсь: к сантиментам я не склонна. Думай я о каждом несчастном, с которым в данный момент происходит нечто ужасное, и я при этом не могу ему помочь – я бы еще на службе в «Сигме» закончила жизнь подобно полковнику Анисимову. Но инстинкт самосохранения не позволил. Не задумываться о таком, а делать свою работу – вот мой беспроигрышный рецепт душевного здоровья.

В данном случае, впрочем, мною двигало обыденное любопытство, и оно уже насытилось. Более чем очевидно, что мне пора пошевелиться и найти себе свежее увлекательное задание – более увлекательное, чем предобеденный разбор всякой сетевой трепотни. А то этак недолго и завалиться на диван с детективным романом в руках, подобно моей дражайшей тетушке.

Да и, будем честными, по сравнению с иными моими приключениями, вчерашняя стычка в подворотне – не более чем легкое препирательство с соседями у почтового ящика. Поругались и забыли.

Для очистки совести я еще раз проверила и сайт, и почту. На сайте ничего не было. И это притом, что я знала, как отследить, что сайт завис или вообще перестал работать. Сайт работал исправно. И – ничего.

А вот почта подкинула сюрприз. Помимо рекламы от нескольких моих любимых ресторанчиков в Тарасове было одно настораживающее письмо. Оно выглядело так:

От shadowdancer shadowdancer@nobody.ru 18 окт, 11:32

Кому Еvgenia Okhotnikova TheGuardian-Evgenia@mail.ru

«Новости смотрела?»

И все. Ни подписи, ни приветствия. Ладно, включим мозги.

Последние несколько часов я была по уши в разнообразных новостях. Но, за исключением пары видеороликов на «Ютубе» (для полноты картины), я новости читала. И то – самые свежие из них были хорошо если годичной давности. То есть новостями давно уже не являлись.

И время отправки письма… ну-ка, когда я там застыла рядом с Милой перед телевизором?

Хорошо, что больше не нужно пользоваться бумажными программками – интернет в своем изобилии меня порой даже напрягает. Но он подтвердил мое предположение. Неизвестный (неизвестная?) имел в виду именно этот выпуск новостей.

Не-е-ет, это уже слишком невероятно. И слишком неприятно, если это правда.

Если – о это вечное бесящее меня неопределенное «если!» – это письмо не ошибка и не дурацкая рассылка спама кому ни попадя, то, возможно…

Возможно, кто-то из участников вчерашнего инцидента опознал меня и дает знать об этом. Разыскал мой сайт, взял опубликованный там адрес почты…

Я принялась проверять. У меня есть знакомые хакеры, и я достаточно с ними общалась, чтобы перенять пару-тройку приемчиков, полезных для первичной проверки.

Несколько простых действий позволили убедиться, что ответить на письмо невозможно, как и определить, принадлежит ли оно конкретному адресату или это корпоративная рассылка. Установленная на моем компьютере специальная защита опять же исключала вероятность «вирусного» письма.

Сделав на всякий случай скриншот, я мысленно пометила: непременно разобраться с этим. Не люблю, когда кто-то застает меня врасплох, даже таким нехитрым и глупым способом.

Тем не менее и это не испортило мне настроения. Не буду приводить примеры, но обычно всерьез настроение у меня портится по куда более веским причинам. Обычно включающим в себя угрозу жизни, неважно, мне или моим клиентам.

Хотя стоит признать, что перерывы в работе тоже неплохо роняют планку настроения.

Мила уже возилась на кухне с обедом, гремя мисками и кастрюлями, что-то подпевая негромко звучащему радио. Я выключила компьютер и собиралась присоединиться к ней. Да, от безделья я готова была даже помочь Миле с готовкой. Хотя кулинарка из меня так себе, и тетушка порой вздыхала, что если я когда-нибудь и выйду замуж, готовить в нашей семье придется мужу.

Но меня остановил телефонный звонок – аккурат в момент подъема со стула.

Вот это уже напрягло. Как будто я попала в фильм-антиутопию, и некий Большой Брат следил за каждым моим передвижением. В сочетании с «молчащим» сайтом это могло вызвать паранойю… но только не у меня.

Поэтому на звонок я ответила совершенно невозмутимо:

– Охотникова, слушаю вас.

– Так ты смотрела новости, Евгения Максимовна? – Голос на том конце умозрительного провода звучал потрясающе знакомо. А обращение по имени-отчеству сочеталось с напористо-хамским тоном и обращением на «ты». – Понравилось?

Невидимая собеседница напирала с первой же фразы. Да, на сей раз мне позвонила женщина.

– С кем имею честь разговаривать? – я ответила подчеркнуто вежливо: это часто помогало держать дистанцию и ставить хамов на место.

– О-ой… – Собеседница – да почему же мне так знаком ее голос, ее интонации?! – очевидно, решила, что я притворяюсь. – Дурочку-то не строй из себя. Думаешь, я не поняла, кто меня слил?

Она говорила агрессивно. Напирала, пытаясь загнать меня в угол, смутить или заставить оправдываться. Выбитый из колеи человек, оправдываясь или защищаясь, всегда рискует проговориться, выдать лишнюю информацию. Одна из популярных практик на допросах.

Ага, сейчас. Держи карман шире, подруга.

– Так с кем имею честь разговаривать? – повторила я.

В этот момент я была словно тетушка Мила, ставящая на место попутавшего берега старшеклассника.

– Так что, скажешь, не сливала? – собеседница продолжала гнуть свое.

– Понятия не имею, о чем вы, – отрезала я.

Быстро глянула на экран телефона. Номер не определился.

Со стороны грубиянки ответа не последовало. Она продолжала молчать, еще секунда – и я бы прекратила разговор.

– Похоже, все-таки не ты, – раздалось наконец задумчивое. – Я видела, там вообще без деталей. Я бы за такой вброс информации уволила бы к чертовой бабушке. Кто вообще так новости делает, ни источников, ни подробностей…

До меня наконец дошло.

– Вы?!

– Я, – весело и одновременно с горечью подтвердили на том конце и тут же торопливо добавили: – Тссс, только без имен. Ты мне вчера, считай, жизнь спасла, или вроде того. Не думай, что я какая-нибудь сука неблагодарная. Как насчет встречи? Обговорили бы.

Она что, хочет предложить мне деньги за свое спасение?

– Я вас уверяю, что вмешалась абсолютно бескорыстно, и…

– Ну а я, – собеседница перебила, передразнивая мою парадно-вежливую сейчас речь, – уверяю вас, Евгения Максимовна Охотникова, что не люблю быть обязанной. Предлагаю встречу.

Опять возникла пауза – собеседница, теперь уже отнюдь не таинственная для меня, видимо, прикидывала место встречи. А у меня в этот момент в голове пронеслось: «Ты в ответе за тех, кого приручил». Откуда это, из Киплинга?

А собеседница, видимо, даже и мысли не допускала, что я могу отказаться. Да, тут сплетни не соврали – госпожа Рубиновая привыкла танком переть напролом, решительно сметая все преграды на своем пути.

– Давай-ка на Старосветском кладбище, а? Что скажешь?

Я чуть опешила – больше от удивления, что Рубиновая так хорошо знает окрестности Тарасова.

Старосветское кладбище было местом весьма специфическим. Находилось оно в двух километрах от города, к югу, в лесистой части. В реденьком таком сосновом лесу, насквозь все видно, не заблудишься. Пройти сто метров – наткнешься на неглубокий овраг, на склонах и дне которого, собственно, могилы и располагаются. Когда южная часть города была более активной и процветающей, кладбище использовали по назначению. Но после Великой Отечественной войны оно было закрыто, а потом и заброшено. И оно было слишком «прозрачным» местом, чтобы там назначали встречи всякие субъекты различной степени опасности. Я как-то раз была там – вынудило очередное задание. И могу сказать, что лично мне было не по себе от покосившихся надгробий, торчащих то тут, то там из толстого ковра желтых и коричневых сосновых иголок. И от пронзительной, воистину кладбищенской тишины.

Бррр!

– Алло? – Рубиновая вызвала меня из задумчивости. – База, прием! Слушай, а ты точно телохранитель? Что-то ты больно рассредоточенная.

Возмутительно. Что она вообще себе позволяет, да еще с учетом того, что я ее защитила! Кто здесь чья должница?

– Нет. Место небезопасное, – отрезала я, уже не заботясь о вежливости. Если встреча и будет, то на моих условиях. Так, и где же?..

– Я не собираюсь светиться в городе, – тут же возразила Рубиновая.

– Вы на машине?

– А как же.

– Северный выезд знаете? В километре от него. Я буду на машине марки «Фольксваген», цвет…

– Да знаю я, на какой тачке ты колесишь, – в очередной раз перебила Рубиновая. У меня складывалось стойкое ощущение, что она перебивает, потому что и впрямь знает, а не потому что терпения нет. – Через час подойдет? Успеешь из халата вылезти?

Ее прицельные тычки в разговоре изрядно подбешивали, как и панибратская снисходительность.

– Может быть, мы с вами решим все по телефону? – предположила я.

Уверенная наглость, с которой эта дама заставляла плясать под свою дудку, практически вывела меня из себя. Я ей кто, девочка на побегушках? Рубиновая даже не моя клиентка! Да даже если бы и была – я никогда не позволяю клиентам вытирать о себя ноги. Нет уж!

– Неа. Разговор есть. Серьезный.

– Если вы о том, что я вам помогла, то забудьте, – отрубила я, сама поражаясь своей категоричности. Вроде ситуация была не настолько опасная, чтобы вот этак огрызаться. – Вы ничего мне не должны.

– Вот только грехи мне тут не отпускай, святоша! – Ого, а вот это задело Рубиновую по-настоящему! – Я бы тут тебя не уламывала, но дело серьезное, говорю тебе. И я собираюсь тебя нанять.

Мир, похоже, решил поиздеваться надо мной, сначала маринуя в неожиданном безделье, а потом подсовывая желанную работу… в лице ТАКОЙ клиентки. Готова поспорить, муж с ней не разводился только назло ей самой.

– Спасибо, не нуждаюсь, – осадила я.

Да я скорее сама начну обзванивать потенциальных работодателей, чем…

– А вы сначала выслушайте меня, Евгения Максимовна, – внезапно вежливо и спокойно, даже устало произнесла Рубиновая. – А потом решайте. Не захотите работать на меня – ваше право. Но хоть выслушайте, очень прошу.

Такая резкая смена тона меня озадачила. Видимо, многоуважаемая Лидия Ильинична поняла, что бойцовским нахрапом меня не возьмешь. Правильно поняла – со мной лучше по шерстке. Это ведь Рубиновой что-то от меня нужно.

Я повторила адрес, время и после подтверждения Рубиновой, не прощаясь, дала отбой, хоть так выпуская пар после неприятного разговора. В конце концов, ничто не мешает мне послать Рубиновую открытым текстом. Я даже хотела это сделать: дама ухитрилась достать меня, говоря шекспировским слогом, до печенок и прочего. А это уметь надо – я по пальцам пересчитать могу клиентов, настолько доставучих. И все разы работенка выпадала та еще.

Сборы отняли у меня меньше времени, чем я думала: на чистых рефлексах я собралась по-военному быстро. Рубиновая не сказала, будет ли она одна или с кем-то, а перезвонить я не смогла бы – Рубиновая не оставляла следов, связываясь со мной. Конечно, обратившись к одному из знакомых хакеров, я смогла бы получить нужную информацию. Но к чему возня, если я не собираюсь долго возиться с этим делом?

Надеюсь, в случае моего отказа Рубиновая отстанет. Впрочем, если эта пиранья с повадками рыбы-прилипалы будет настаивать, ей же хуже. Меня лучше все-таки не злить. Это и люди похлеще Лидии Ильиничны давно усвоили.

На условленное место я приехала также раньше времени. Все-таки местность я знаю хорошо, Тарасов мне давно уже ближе родного Владивостока и уж тем более ближе Москвы, где я обучалась в Ворошиловском институте. Именно в Тарасове я начала новую жизнь, когда ушла из отряда «Сигма». Сыграло свою роль и то, что тетушка Мила, родная сестра моего отца, жила именно здесь. С чистого листа хорошо все-таки начинать не в одиночку, да и Мила под безопасным присмотром…

Кстати, о Миле.

По кухне уже плыли восхитительные запахи поспевающего обеда, когда я зашла на кухню. И проглотила слюну: Мила готовила запеченное с травами и картофелем мясо.

Ну, Рубиновая, заплатишь ты мне за пропускаемый обед.

– Мила, обедай без меня. Я ненадолго, прокачусь по одному делу.

– Новые клиенты? – с надеждой уточнила Мила.

– Да нет, так, не очень существенно.

Мила, понятное дело, больше беспокоилась не за финансовое мое здоровье, а за душевное. Пусть она и переживала иногда по поводу превратностей моей профессии, видеть меня подавленной, как дохлая золотая рыбка, ей тоже не нравилось.

Всю дорогу до северного выезда из Тарасова у меня, словно в издевку, бурчало в проголодавшемся брюхе.

Я тщательно осмотрелась, прежде чем подъехать к самому месту встречи.

Никого. Впрочем, еще пятнадцать минут до встречи. Вокруг простиралось чистое поле, ни деревца, как говорится, ни колоска. Любого приближающегося я примечу издалека. Северный выезд удобен и тем, что им редко пользовались, но при этом не был совсем заброшен. Словом, место я выбрала с умом. Надеюсь, Рубиновая разберется, если уж она в курсе про Старосветское кладбище…

Я закурила, чтобы заглушить чувство голода. До встречи оставалось пять минут. Я решила, что если через двадцать минут Лидия Ильинична не принесет свою филейную часть и не станет передо мной, как лист перед травой, то я уеду. И пусть эта… это зубастое создание рвет и мечет.

За две минуты до назначенного времени я увидела вдали машину. Чем ближе она подъезжала, тем яснее было видно, что это старые «Жигули», крашенные в зеленый, вылинявший до оттенка утопленника, цвет. Машина грохотала и тряслась на ходу, источала дым и – я почуяла это со встречным ветром – отвратительно воняла бензином и выхлопными газами.

Рубиновая, одетая в несолидное истрепанное пальто в рубчик, драные джинсы и кроссовки, просящие каши, резво выскочила из «Жигулей» и направилась ко мне.

Сейчас она не походила даже на себя вчерашнюю. И я увидела у нее на щеке под самой под скулой большой фиолетовый синяк. Это от вчерашнего, припомнила я. И ведь она даже не попыталась замаскировать его. А когда она сняла большие солнцезащитные очки, стало ясно, что Рубиновая вообще не воспользовалась косметикой. Сейчас госпожа продюсер выглядела на все свои сорок с хвостиком – и паршиво, мягко скажем. Кто-то, похоже, не только наплевал на внешний вид, но еще и не выспался ночью.

– Не кури, целее будешь, – первое, что произнесла Лидия Рубиновая, кивнув на сигарету в моих руках. С собой у нее была большая дамская сумка – та самая, которую вчера пытались отобрать в подворотне. – В сигаретах знаешь сколько всякой дряни? Я серьезно.

– Вы для этого оторвали меня от дел? – сдержанно уточнила я.

В самую последнюю очередь мне нужно, чтобы какая-то дамочка старше меня и ниже на добрые двадцать сантиметров (а во мне метр восемьдесят росту, к сведению) читала мне лекции.

– Нет. Не для этого. – Рубиновая смерила меня взглядом – так эксперт оценивает спортивные качества беговой лошади. Ненавижу подобное.

– Как я могу убедиться, что вы – это вы? – спросила я.

– Ленька не при делах. Он в Москве, – ответила Рубиновая. – Я прочесала все каналы – повсюду одна и та же галиматья, и никаких деталей. Не удивлюсь, если к вечеру пойдет слушок, что меня сперли инопланетяне… Как там седой?

Я тщательно вслушивалась в ее слова, вглядывалась в лицо, считывая малейшие изменения в мимике. В «Сигме» нас учили по лицу и интонациям определять, лжет ли человек. Такое нужно было, если придется вести допрос. Лично из меня вышел вполне неплохой «детектор лжи».

И по его показаниям я поняла, что Рубиновая не врет. Нет, разумеется, я видела, что она та, за кого выдает себя. Но перестраховка лишней не бывает никогда, а уж тем более в моих делах.

– Вчера, когда я уходила, впал в кому. Травматическую. – Я все же держалась в двух метрах от Лидии Ильиничны.

От нее исходила не самая приятная энергетика, и дело было даже не в дивных ароматах бензина, пропитавших ее пальто.

– *****! *******, *****, *****! – зло и неожиданно отчаянно отчеканила Рубиновая. – Как так можно-то, а! Вот *****!

Я подождала, пока она исчерпает свой запас матерных выражений. Бросила окурок на землю и раздавила носком ботинка.

– Лидия Ильинична, если не ошибаюсь, вы хотели что-то мне рассказать. Просили выслушать вас, – мягко, как капризному ребенку, напомнила я. Собственное спокойствие, по сравнению с волнением Рубиновой, придало мне дополнительную уверенность. – Я вас слушаю.

– Прежде всего – спасибо. – Самообладание вернулось к Рубиновой прямо на глазах. Она дотронулась до синяка и поморщилась. – У меня в сумке был пистолет, но эти твари вылетели из-за угла – я моргнуть не успела, не то что пистолет вытащить… А уж Виктор Иванович…

– Ваш спутник? Седой мужчина? – не удержавшись, встряла я.

– Да, он. Мой информатор, если точнее.

– Вам известно, что им было нужно? – Я спросила и тут же прикусила язык. Я ведь не хочу встревать в это дело. Выслушаю и отвалю.

Рубиновая похлопала по сумке.

– Информация, я думаю. Данные репортажа. Так что ты помешала им сорвать мои планы окончательно. Еще не все потеряно. – Она нахмурилась. – Они серьезно подгадили мне, Евгения.

– Кто? – опять не удержалась я.

Так, Женька, а ну-ка выключи свои профессиональные привычки! Ты тут не наниматься к этой грымзе приехала.

– Это я и хочу выяснить. Пара мыслей есть, но мне постоянно мешают. Мне нужно надежное плечо. Стенка, за которой я могу укрыться и довести свое дело до конца. – Рубиновая снова глянула на меня – как просканировала с головы до пят.

Подобное для меня не в новинку; я встречала достаточно людей с таким «рентгеновским» взглядом. Один только Олег Дмитриевич Сафонов, миллионер и предприниматель, чего стоил. Когда люди так смотрели на меня, я четко понимала: они оценивают, насколько полезной я могу быть им в своем качестве.

– Я навела о вас справки, – осторожно заметила я. – Вы достаточно влиятельная женщина, Лидия Ильинична. Вы можете себе хоть целый полк для охраны нанять.

– В целом полку и крыс будет больше, – отмахнулась она. – Могу предположить только, что вчерашний сукин сын, который сбежал – он-то и слил инфу. Сказал кому-то, кто его нанял… Кстати, как там второй, которому ты влупила? – живо поинтересовалась Рубиновая.

– Перелом носа, закрытый перелом запястья, – сухо ответила я.

Не люблю хвастаться причиненным ущербом. Хоть и горжусь тем, сколь многое умею. Вот такой вот парадокс.

– Черт, а ты хороша! – с искренним уважением произнесла Рубиновая. – Так ему, скотине, и надо!

– Вы ему тоже неплохо врезали.

– Спасибо, старалась. Так или иначе мое дело все еще под угрозой. Я сейчас почти никому не доверяю… два или три человека, и все. Но ты прошла проверку, не сдала меня. – Рубиновая помолчала и чуть скептически добавила: – Хотя бы сейчас. Прости, что свинтила вчера. Я поняла, что ты меня не узнала. А вот за полицейских и прочих я бы не поручилась. Так считай, что ты в моей зоне доверия.

Я проглотила язвительную благодарность и только молча смотрела на свою визави, ожидая разговора по существу.

– Ладно, чего топтаться вокруг да около… Слушай.

Глава 2

Я приготовилась слушать: чем скорее она выговорится, тем быстрее я попаду домой. В животе забурчало хуже прежнего, я потянулась еще за одной сигаретой.

Не успела достать, как Лидия Ильинична в два шага сократила расстояние между нами, вырвала пачку из моих рук и секунд десять ее разглядывала.

– «Житан», – презрительно протянула она. – Легкие, ага. В принципе ничего нового, заработаешь рак или там эмфизему…

Пачка вернулась в мои руки, помятая. Я подавила желание вскочить в машину и вернуться домой; небось не догонит, рубиновские раздолбанные «Жигули» моему «Фольксвагену» не чета.

– Имей в виду, все эти пометки, типа, легкие, крепкие – это все ерунда. Водят за нос курильщиков, те и вдыхают больше, если думают, что курят что полегче. – Рубиновая запахнула пальто и поежилась. – Не пустишь в машину? Как бы нас не засекли.

Я хотела сказать, что и так неплохо и что я слежу за дорогой. Но тут ветер налетел более резкими порывами, чем раньше. Октябрь, пусть непривычно мягкий и теплый в этом году, все же дал о себе знать. И пусть на мне куртка потеплее босяцкого пальтеца Рубиновой… да черт с ним, час-полчаса я потерплю эту дамочку в своем автомобиле.

Пока я включала обогрев, у меня в голове пронеслась неуместная ассоциация с водилой Даниэлем из фильма «Такси-2». Даниэль выдерживает знакомство с военным, папашей своей невесты Лили, и хочет остаться с ней наедине. Сперва нужно потерпеть двадцать секунд до отъезда родителя, но возникает необходимость подвезти папашу до аэропорта. Потом Даниэля задерживают на коктейль, потом – втягивают в расследование похищения министра… чем дальше, тем больше. И дольше. Под конец его, почти отпущенного восвояси, вовлекают в военный парад в центре Парижа.

Так и здесь, невольно подумала я: сперва – стычка; потом интернет-серфинг, теперь вот – звонок и личная встреча, уже вторая по счету. Возможно, я обманываю сама себя, думая, что это все ненадолго. Хотя… нет, что бы она ни сказала…

Лидия Ильинична сползла вниз по сиденью так, чтобы ее не было видно из мимо проезжающего транспорта. Умно.

– Знаешь табачную компанию «Гефест»? – с места в карьер начала она.

– Да. Там работает ваш муж, Леонид Куприянов. – Я проговорила это с нарочито наивным лицом. Мол, за что в интернете купила, за то и продаю.

Шпилька удалась: Рубиновую всю перекосило.

– Бывший, – прошипела она, едва не брызгая ядом на манер плюющихся кобр. – И никакой не «мой».

Я мысленно отметила: ага, этот Ленька тебе – больное место. Насолил?

– Научный консультант, – добавила я в том же тоне. И только похлопала глазами. Тщательно и красиво накрашенными, в отличие от глаз моей визави.

– Дуру-то не строй из себя, – вздохнула Рубиновая. – Будь ты дурой, я бы тут не сидела. Во всех смыслах.

Она отогнула лацкан пальто, за которым была закреплена маленькая круглая пластинка, черная, похожая на кнопку. В центре пластинки горел зеленый огонек.

– Если бы тут работал диктофон или еще какое устройство, огонек был бы красный, – пояснила она. – А так чисто, смотрю.

Я глянула на часы. Мила, поди, уже достала мясо из духовки, открыла банку собственноручно замаринованных огурчиков…

– Так вот, возвращаясь к нашим баранам. Научный консультант? Брехня, он там один из ученых-разработчиков. У него диплом химика и башка отлично варит. Он все говорил мне раньше, мол, от зависимости я этих наркоманов не излечу, это все равно что гору сдвинуть. Но пусть хотя бы страдают меньше. Ленька все бился над тем, чтобы сигареты не такие вредные были. Чего? – Она прервалась и посмотрела на меня.

– Я не священник на исповеди, – заметила я. – И не ваш психолог. Как я поняла, угрожают конкретно вам. При чем здесь карьера вашего мужа?

– Бывшего, – опять напомнила-прошипела-плюнула Рубиновая. – И не перебивай меня!

Я только закатила глаза. При всем моем сочувствии добрая часть моей натуры чертовски хотела выпнуть эту женщину вон из машины. Ладно, потерпим. И не такое выдерживали.

– Короче, все свелось к тому, что на основе особой обработки табака бензпирен – ну, вещество такое в табачной смоле, ага, не вдавайся, в общем, этот бензпирен резко становится неканцерогенным. То есть прекращает вызывать рак. Но при этом начинает работать как наркотик. Усиливает зависимость раза в четыре. А остальная-то дрянь, которая в сигаретах – она никуда не девается! – Лидия Ильинична торжествующе уставилась на меня и добавила тоном пирата Джека Воробья: – Смекаешь?

– Курильщики становятся еще более зависимыми? – озвучила я. – Им становится труднее бросить?

– Вот именно! Полная наркомания, уж ты мне поверь!

– И как широко применяется эта… обработка? – Я, признаться, растерялась. Глянула на пачку «Житан», торчащую из бардачка.

– Вопрос в самую точечку. Пока – только в продукции «Гефеста». Три марки сигарет: «Гера», «Зевс», «Афродита». Знаешь, вся эта маркетинговая лабуда. У них и слоган – «Табак, достойный небожителей». – Лидия Ильинична поморщилась.

Я поймала себя на мысли, что, во-первых, эту женщину страшно портят все эти гримасы, выражающие негатив. Ей бы улыбаться почаще. Улыбка придает уверенности в любой ситуации и сбивает с толку оппонентов. И здорово молодит. Лично я предпочитаю почаще улыбаться.

А во-вторых… кажется, пора бросать курить. С самого первого вдоха я предпочитала «Житан» с их обещанным рекламой «непреодолимым» французским шармом. Но, похоже, без сигарет мне будет намного лучше. Я, и не окутываясь дымом, могу выглядеть загадочно и привлекательно.

– Лидия Ильинична, вас преследуют из-за того, что вы узнали эту информацию? – уточнила я, чтобы ускорить разговор.

– Эта информация давно уже не тайна, – вздохнула Рубиновая. – «Гефест» почти три месяца назад выступил с заявлением о снижении канцерогенности их продукции. Мол, да, обезврежен всего один компонент, бензпирен. Но он якобы самый-самый вредный, а значит, табак «Гефеста» чуть ли не вполовину безопаснее всех сигарет в мире. Включая электронные. И «Гефест» обещает, что и остальные вещества, вызывающие рак, будут обезврежены, мол, их ученые над этим работают.

– Тогда почему?.. – недоумевала я. Тут же охнула: сообразила: – Они умалчивают о наркозависимости, так?

– Молоток! – одобрила Рубиновая. – «Гефест» уже запустил якобы безопасные сигареты в продажу, всего девять недель назад. Им это в копеечку влетело – так быстро внедрить Ленькину разработку в производство. Но продажи им все покрыли, уж поверь. Партии раскупают чуть не за день. Да и на рекламу эти козлы с козлицами не скупятся.

Она перевела дух, вздохнула. Я сидела, переваривая информацию.

Да, дело дрянное. И достаточно глобальное. Сигареты компании «Гефест», насколько я припоминала, в продаже появились чуть менее года назад: даже в Тарасове были эти зазывные рекламные щитки, гарантировавшие «Божественное удовольствие от каждой затяжки!». А одна из наших соседок по этажу, стильная и элегантная Элеонора Аристарховна, начала курить ароматизированную вишней гефестовскую «Афродиту» – едва та стала доступна. Ей, пожилой даме, эти тонкие сигаретки с фильтром фиолетового цвета необычайно подходили. Дополняли все ее шляпки с цветами, перчатки и подобранные в тон костюмы. А уж «мужская» марка «Зевс», поди, имела популярность среди соответствующей части населения. Буквально минувшей ночью у кого-то из полицейских я приметила пачку гефестовских сигарет, именно «Зевс».

– У нас в Тарасове эти сигареты тоже употребляют, – сказала я.

– Я заметила, – кисло покивала Лидия Ильинична. – Я в Тарасов не просто так приехала. Виктор Иванович Рыба – да, так его полностью зовут, седого-то – он раньше был в исследовательской группе Леньки. Ленька его особо не выделял, мужик просто неплохо работал. Делал все, что скажут. Тихушный такой середнячок. На таких и внимания не обращают, а зря; память у него золотая, глаз наметанный, мозги на месте. Вот Рыба-то и начал примечать по результатам химических анализов, что бензпирен при Ленькиной обработке вызывает сильнейшую зависимость. Как-то он так вступает в реакцию с некоторыми гормонами в организме, по-особому воздействует на центры удовольствия в мозгу. Человек подсаживается буквально после недели курения.

– Ничего себе! – воскликнула я.

– Вот-вот. – Рубиновая улыбнулась, довольная, что я проникаюсь важностью темы. – А в «Гефесте», между прочим, и на добровольцах проводили опыты. Виктор Иванович показывал мне результаты исследований. Собственно, он первый и связался со мной. Сначала попытался поднять волну в самом «Гефесте», как-то повлиять на Леньку… не вышло. Начальство зашевелилось, попыталось заткнуть его деньгами, но Рыба уперся рогом, и в результате его вышвырнули. Правда, с хорошим выходным пособием, типа как – соблюли приличия и выперли вроде как по причине пожилого возраста. И вот тогда он обратился ко мне. Совсем недавно.

Мимо нас одна за другой проехали две машины – «легковушка» и грузовая фура с маркировкой «Кока-Кола». Рубиновая при первых же звуках шума спустилась ниже некуда и закрыла лицо воротником. Я проводила машины взглядом, пока они не скрылись вдали.

– Я до этого была немного знакома с Виктором Ивановичем. До того, как мы с Ленькой порвали, я, бывало, обедала с ним и с его коллегами. Не представляешь, как этим ученым мужам важно потрепаться перед сторонней дамочкой о своих успехах. Перья распушить, посверкать павлиньими хвостами.

Я понимающе усмехнулась. С миром ученых и изобретателей я немного знакома, так что представилось распрекрасно. А уж если дамочка красива, глупа, или искусно притворяется глупой…

– Ну почему же, Лидия Ильинична. Так и вижу, как они разглагольствуют перед вами.

Рубиновая широко и зубасто улыбнулась. Такая улыбка одновременно сделала ее моложе лет на пять и усилила сходство с хищной рыбой.

– Ленька-то знает, что я непроста, и преотлично. А Рыба – он, оказывается, смотрел ту программу, которую я делаю – ну, «Обо всем начистоту», слышала?

– Нет, – откровенно сказала я. – Я редко смотрю телевизор. Работа не позволяет.

– Неважно. Словом, Рыба связался со мной. А я же второй продюсер по должности, я в том числе ищу сюжеты и места для съемок. У меня нюх на сенсации! А у нас же в стране антитабачная пропаганда… типа как. Вот ты знала, что Россия занимает первое место в мире по курению среди подростков?

– Нетрудно догадаться, – согласилась я.

Вспомнились дымящие за территорией школы старшеклассники. Готовые остаться без обеда, лишь бы успеть перехватить сигаретку на перемене.

– И я предложила нашему генеральному, ну, Чижикову, мол, – мы же за здоровый образ жизни, давайте выпустим программу о вреде курения. Главное, чешу так гладенько, мол, никаких сенсаций, просто подробно расскажем об уже известных последствиях… Пригласим ученых, погрозим курильщикам пальчиком. Повоспитываем деток. Говорю, мол, у меня и ученый на примете есть, прямо о-о-о-о-о-очень авторитетный. И генеральный, этот дундук, подумал, что я Леньку имела в виду. А Ленька – он верный «Гефесту», воду мутить не будет. Но авторитетный, это да.

– Если «Гефест» базируется в Москве, то что Рыба делал в Тарасове? – удивилась я.

И спохватилась: черт, я продолжаю задавать уточняющие вопросы и все глубже погружаюсь в это дело. Профессиональная привычка пытливого ума? Или уже молчаливое согласие работать на Лидию Ильиничну?

– А он уроженец Тарасова, – пояснила Рубиновая. – Здесь у него квартира, от родителей перешла. Да и кто бы ему позволил остаться в Москве? Его запугали, сказали, что за разглашение промышленных тайн он сядет в тюрьму. И предложили – либо получишь срок, либо бери деньги и уматывай из столицы. Догадываешься, что он выбрал?

– Вполне… – Я захотела покурить, заполировать информацию никотином. Но при взгляде на сигареты возникло отвращение. Перед глазами замелькали устрашающие изображения всевозможных болезней, какие в последние несколько лет размещают на сигаретных пачках. Вроде бы на пачках «Гефеста» таких «страшилок» не было. Надо проверить.

– Я-то, конечно, без доказательств не собиралась ему верить. Приехала, встретилась с ним. Между прочим, в парике была, ты меня, наверное, еще и поэтому не узнала. Темный такой парик, с челкой.

Я припомнила, глядя на Рубиновую. Да, в обычной жизни она носила иную прическу.

– Виктор Иванович предоставил доказательства. Я предложила ему немедленно вернуться в Москву – тайно. Защиту я бы ему обеспечила, связи у меня есть. Но наш побег просекли. Накрыли, едва мы вышли из дома. У меня инфа-то не в сумке была, но ведь и обыскать могли. Запросто. И как итог – я с инфой, но без квалифицированного информатора. А Рыба готов был выступить в «Обо всем начистоту». Говорил, терять нечего. А мне нужна поддержка кого-то из ученого круга. Авторитетного специалиста.

– Вот поэтому они его и «выключили», – поняла я.

Картинка складывалась вполне ясная. Я задумчиво смотрела вдаль, на дорогу. Проехала очередная машина – в это время на северном выезде всегда поактивнее. Лидия Ильинична вновь спряталась, я проводила машину подозрительным взглядом. После рассказа продюсера во мне понемногу включался рабочий режим. Пока еще не в полную силу. Так, пробный разогрев после долгого перерыва.

Машина скрылась, Рубиновая выпрямилась и – я кожей почувствовала ее сверлящий взгляд. Про такой говорят: «Дырку проглядишь».

– Ну, и как тебе? – поинтересовалась она.

– Отвратительно, – согласилась я. Часть меня уже прикидывала способы защиты, необходимое оборудование и оружие. Плохо только, что в Москве – а я не сомневалась, что Рубиновая вернется туда – у меня далеко не такие надежные связи, как в Тарасове. Тарасов мною обжит и хорошо знаком, столица же была ненадежна и переменчива. – Теперь вас хотят остановить? Заставить замолчать?

– Думаю, да. До вчерашнего вечера мне никто не угрожал, я не замечала обысков в квартире или в офисе. – Госпожа продюсер выглядела измотанной своим рассказом. Видать, и впрямь ночь не спала. Или спала, но так, что и сном-то не назовешь. – Мне нужно сделать эту передачу как можно скорее. Не только потому, что популярность «Гефеста» растет. На прошлой неделе Ленька вызвонил меня на ужин…

– Разве вы не ненавидите своего мужа? – поразилась я. И поспешно добавила: – Бывшего.

– Пока он не пытается залезть ко мне в трусы по старой памяти или вновь окольцевать, мы ладим, – хмыкнула Лидия Ильинична. – О чем-то неромантическом с ним вполне можно говорить.

– Он вас преследует? – совсем по-деловому спросила я.

Как телохранитель, я обязана знать, откуда может прилететь потенциальная угроза.

– Подкатывает иногда. Двенадцать лет были женаты, а это…

– Я знаю, – перебила я. – Я видела фото в интернете.

– Понравилось? – совсем уж цинично оскалилась Рубиновая.

Я поняла, что ступаю на скользкую территорию, и примолкла. Рубиновая не собиралась позволять кому-либо задавать личные вопросы… пусть даже в целях защиты.

– Я не думаю, что Ленька опасен, – протянула она. – До поездки сюда мы встретились только один раз. Вытянул, значит, меня на ужин. И похвастался, мол, не скажет, что за компания, и вообще ничего не скажет… но его разработку с бензпиреном хочет приобрести одна заграничная компания. Я только глазами хлопаю, мол, да что ты говоришь? И начальство, поди, в восторге?

Сейчас Рубиновая говорила как беззастенчивая разведенка, которая рассказывает подружке о том, что бывший мужик алименты не платит четвертый месяц.

Я молчала.

Рассказывай, Рубиновая, не стесняйся. Чем больше информации, тем лучше.

– И Ленька мне, – тут она изобразила мужской хрипатый бас: – «Лидочка, начальство удвоило мне зарплату. Ты столько даже за год не получаешь!» И еще сказал, чтобы я нос-то в это дело не совала, потому что оторвут его, как любопытной Варваре. А позднее со мной уже связался Виктор Иванович. При личной встрече подтвердил, что да, «Гефест» ведет переговоры. А с кем – пока не ясно. А дальше ты знаешь.

Я покачала головой, удивляясь всей этой истории. Куприянов, конечно, выбрал не самую верную тактику. Глупо надеяться вернуть бывшую жену, ведя себя в стиле «Посмотри, от кого ты нос воротишь». Это унизительно, как по мне, для обеих сторон. У такого мужчины либо низкая самооценка, либо он отчаялся завлечь бывшую без демонстрации высокого статуса. Конечно, у меня нет опыта жизни в браке, но отношения случались, так что есть по чему судить и с чем сравнивать.

Ну да ладно, моей почти клиентке это оказалось на руку. Осталось выяснить еще кое-что.

– Лидия Ильинична, позвольте уточнить. Я проверила – звонок от вас сегодня поступил не на мой рабочий номер, а на личный. Откуда вы его узнали? И еще…

– Друг дал, – снисходительно прервала меня Рубиновая. – Наш с тобой общий друг.

Вот ведь!.. Эх, с Рубиновой, по ходу, держи ухо востро. Только я прониклась ее проблемами, как она снова начинает меня раздражать.

– Вы мне так много рассказали, – слегка зло продолжила я. – Вы точно знаете, что мне можно довериться? Вы не похожи, простите за прямоту, на лохушку. Да и я вчера вам не представлялась. А чтобы найти, нужно знать, кого искать.

– Ла-а-адно. – Рубиновая потянулась до хруста в суставах. – Года два назад, Ямайка, белорусский оружейный барон по кличке Минск. Ты охраняла его жену. Милая такая женщина по имени Надя, обалденно готовит рисовую кашу с изюмом и курагой… Вспомнила?

– Вы с ним дружите? – изумилась я.

Жесткий и очень требовательный, Минск в свое время настоял на моей кандидатуре, узнав обо мне от своих друзей-военных. По иронии судьбы, с этим непростым и опасным человеком мне было достаточно легко работать. Мы с ним понимали друг друга, как профессионал профессионала, он мне доверял, а его жена Надежда… более милой и душевной дамы мне встречать пока не доводилось. И рисовая каша, да…

У меня вновь забурчало в животе, на этот раз особенно громко.

– Сотрудничаем. Иногда, – многозначительно бросила госпожа продюсер. Потом смилостивилась и пояснила подробнее: – Я помогла ему добыть один госзаказ. А с Надеждой – да, немного дружим.

Я отметила это «немного». Рубиновая и так неуловимо напоминала мне Людмилу Прокофьевну Калугину, а тут у меня мелькнуло подозрение, что подруги как таковые у Рубиновой вряд ли есть. Разве что такие, которые могут быть полезны для работы.

Это было чем-то похоже на мою ситуацию. В Тарасове у меня есть связи не только в полиции или в криминальной и околокриминальной среде. Но и, например, в лучшем на весь Тарасов салоне красоты. Хотя… если парикмахер – бывшая осведомительница КГБ… впрочем, ладно. Аллочка давно развязалась с госорганами, и я захожу к ней исключительно для того, чтобы освежить стрижку. К слову, бесплатно.

– Минск говорит, ты как цепная собака или клещ, захочешь – не стряхнешь. Я ему вчера ночью позвонила, говорю – так-то и так-то, нахожусь в Тарасове, и мне нужно покинуть город с надежной защитой. И Минск мне – вызванивай Охотникову Евгению Максимовну. Если она не занята – считай, тебе сказочно повезло. Понадобится, она тебя хоть на собственном горбу вытащит. А там он и номерочек твой скинул, и сайт я погуглила… Вот так ты и нашлась. – Лидия Ильинична мотнула головой, будто точку ставила.

Я побарабанила пальцами по рулю. Насчет рекомендаций все было более чем ясно.

Настал момент принятия решения. С одной стороны, откровенно скажем, мерзковатая баба, которая умудрялась подколоть даже меня, бывалую и морально устойчивую. С другой стороны, у этой мерзковатой бабы имелись серьезные проблемы и рисковое важное дело. Минск кому попало меня рекомендовать не стал бы. Он всяким хорошим – от редкого вина до контактов ценных профессионалов – делится только со своими.

– Лидия Ильинична, я вам понадоблюсь только для того, чтобы добраться из Тарасова в Москву? – Хотелось хоть примерно знать, сколько времени займет задание.

– Ты мне нужна будешь минимум на месяц, – отчеканила Рубиновая и тут же пытливо прищурилась. – Пока я не выпущу передачу о «Гефесте». Если получится раньше – раньше и распрощаемся. Я понимаю, я не подарок. Но мне нужно прикрытие, пока я буду добывать информацию.

– Вы же видели мои расценки на сайте? – на всякий случай уточнила я.

Месяц – это весьма прилично. А мое время стоит дорого, и я всегда заранее уточняю, потянет ли клиент.

– Видела, – невозмутимо отозвалась Рубиновая. – Нормально, как по мне. Как быстро ты сможешь приступить к работе?

– Хоть сейчас, – легко ответила я. – Только вещи соберу.

– Не хочешь для начала перекусить? – спросила она. – Я бы вот поела.

– Если любите домашнюю кухню, могу подсказать неплохое место.

Я не люблю, когда вторгаются на мою личную территорию. Но, во-первых, мясо с картофелем и травами в исполнении Милы я сейчас не променяю ни на какие ресторанные деликатесы. А во-вторых, такие особы, как Рубиновая, любят, умеют и практикуют вызнавать о своем персонале (а я сейчас персонал, и нет, это слово меня не обижает) какие-то домашние подробности. Так что пусть увидит мою квартиру, черт с ним. Больше доверять будет. А мне весьма облегчает работу доверие клиента. Да и дальше кухни и ванной с туалетом Лидию Ильиничну я не пропущу.

– Отлично, поехали, – согласилась Рубиновая и пристегнула ремень.

– А… ваша машина? – Я кивнула на «Жигули». «Раздедеханные», как выразился бы Шура Осколкин.

– Это не моя, – беззаботно откликнулась Лидия Ильинична и, чуть повозившись, ловко и быстро водрузила себе на голову другой парик, рыжевато-блондинистый. В сочетании с большими солнцезащитными очками маскировка была недурная.

Но меня сейчас озаботил другой вопрос:

– То есть – не ваша?! А чья?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Ночью угнала, с открытой парковки.

Так, нужно будет точно звякнуть Шуре, предупредить – вдруг какой работяга хватился своей тачанки. Я записала номер «Жигулей». И завела мотор «Фольксвагена».

– А на чем же вы приехали в Тарасов? – уточнила я, уже въезжая в город.

– На «Ауди». Хорошая машина, – вздохнула Рубиновая. – Была.

– В смысле – была?! – Ну, как говорила Алиса в Стране чудес: «чем дальше, тем страньше и чудесатей». Но я уже поняла, что это дело легким не будет. Так что, Женя, заранее приготовься не ронять челюсть.

– Я вчера, когда сбежала с места драки, еще на «Ауди» была. Разогналась хорошенько. Я, между прочим, недурно вожу. Припарковалась за пару улиц от своего логова… вываливаюсь вся на адреналине… – Она выдержала театральную паузу. – Отошла метров на десять, и тут как ******!

Я недоверчиво глянула на Лидию Ильиничну. Не похоже, что разыгрывает.

– Не пойму, почему меня сразу не подорвали. Я-то, дурища, к тому же на горячую голову не проверила машину, мозги после драки набекрень вообще.

– Сильный взрыв был? – озаботилась я.

Надо бы детектор взрывных устройств из сейфа достать…

– Средне. Меня не зацепил. – Рубиновая даже пристегнутая ехала, сползя ниже бокового стекла. – Немного пошваркало выбитым стеклом, и все. У меня все с собой было, так что я на съемную квартиру не стала возвращаться. Меня ведь и там подстеречь могли.

– Могли, – согласилась я. – И где вы ночевали?

В общем-то, какая разница, где Рубиновая провела ночь, если она благополучно добралась до меня. Но беспринципность и изворотливость этой дамы в вопросах выживания раздразнили мое любопытство.

– Нагуглила хостел и завалилась туда. Студенческое какое-то заведение. Возле Политеха вашего вроде. Комендантшу только деньги и интересовали, а это добро у меня регулярно с собой.

Я глянула на Рубиновую. Что-то в ее облике не давало мне покоя. Через пару секунд я поняла: одежда. Да, вчера Рубиновая была в другой. И, исходя из ее рассказа, возможности переодеться не имела. То, что я сейчас видела – пальто, джинсы – болталось на ней как мешок на пугале.

– А одежда?

– В одном из дворов вещи на просушку были выставлены. Я и поживилась. Но кроссовки мои, без обувки никого не оставила.

Я лишь усмехнулась. Может, кто другой Рубиновую и осудил бы, но только не я. В бытность мою бойцом спецназа в «Сигме» мне случалось не то что одежду красть – чужой транспорт угонять и бросать потом где придется. Погоня такое дело, безжалостное.

– А машину вы, стало быть, увели, – для проформы повторила я. – Вас этому на экономическом факультете научили? Или на первой работе в Коломне?

Да, со стороны мои вопросы могли показаться наглыми, не спорю. Но я Лидии Ильиничне была нужнее, чем она мне. К тому же мои вопросы вписывались в ее стиль общения. Да и нелишне показать, что я не белая и пушистая.

Сейчас Рубиновая выглядела польщенной.

– Батя – автомеханик, – просто пояснила она. – Научил всему, что надо.

Я подавила яркую фантазию о том, как Рубиновая, пока я прикрываю отходы, отстреливаясь не хуже парней из боевика «Неудержимые», взламывает крутой джип и увозит нас от погони в стиле того же Даниэля из «Такси».

Припарковавшись у подъезда дома, где жили мы с Милой (в процессе разговора я следила, чтобы за нами не было «хвоста»), я позвонила тетушке прямо из машины. Мила нормально относится к моим гостям «по работе». Но раз уж госпожа продюсер останется на обед, стоит сказать заранее, чтобы Мила переоделась во что-то более «парадное», чем старое домашнее платье. Мне-то все равно, а вот тетю смущать не хотелось бы.

– Она, надеюсь, не трепло? – озабоченно осведомилась Рубиновая.

– Тетя хранит мои тайны, – успокоила я ее. – Я представлю вас просто как мою клиентку, имя называть не обязательно. Вас сейчас все равно не узнать.

Это была чистая правда. Рубиновая выглядела то ли как хипстерша, то ли как бомжиха, с неуместно дорогой сумкой и уместным синяком на возрастной физиономии. Но отнюдь не как лощеная дама-телепродюсер с той стороны экрана.

– Повезло, что я не телеведущая, – заметила она, пока мы, осматриваясь, заходили в подъезд и поднимались ко мне. – Они-то каждый день по телику мелькают, а я больше… теневая танцовщица. – Она хмыкнула.

«Shadow dancer», – вспомнила я. Ну да, ну да.

Людмила, пока мы поднимались, успела подогреть мясо, заварить чай, и – слюнки потекли – открыла и банку огурчиков, и маринованные грибы.

Рубиновая, снимая пальто, открепила с него свой детектор прослушки и нацепила прямо на свитер. Огонек по-прежнему горел зеленым светом.

– В моей квартире прослушивающих устройств можете не опасаться. И камер нет, – заверила я.

Это правда: специальные механизмы («глушилки», если коротко) я установила чуть не в первую неделю пребывания у Милы.

– Поверю на слово, – отозвалась Рубиновая, не снимая ни детектор, ни парик. И тут же расплылась в обаятельнейшей улыбке, как-то скрывшей синяк. – Людмила, простите, как вас по батюшке?

Тетушка улыбнулась в ответ:

– Можно просто Мила.

Лидия Ильинична в присутствии тетушки начала разговаривать более высоким голосом, не похожим на ее настоящий. И вела себя безобиднее некуда. Если бы я не слышала, как она матерится, не поверила бы, что она слова-то такие знает. Женщина-хамелеон. Ничего, сработаемся. Я и не к таким персонажам приспосабливалась.

Изумительный обед с лихвой утолил мой затянувшийся голод. Я ела, не поднимая головы от тарелки, стараясь не давиться – так было вкусно. Для Милы это был лучший комплимент ее стряпне. Я всегда считала, пойди она по пути кулинарии, стала бы шеф-поваром, не меньше.

Рубиновая была того же мнения: она не только управилась со своей порцией быстрее меня, успевая воздавать хвалы и прихватывать то гриб, то огурчик, но и попросила добавки. Вполне возможно, что она, скрываясь ночью от погони, и не ела-то ничего.

После обеда (эх, знала бы тетушка, кого она только что накормила от пуза!) мы с Лидией Ильиничной ушли в мою комнату. Я не намеревалась при ней собираться в дорогу. Клиентам совсем необязательно знать все секреты и приемы тех, кто их охраняет. Главное, чтобы приемы работали.

Нет, мы собирались обсудить план действий.

– Как мало для счастья надо, а! – блаженно, тем же высоким «не своим» голосом поделилась Рубиновая, чуть похлопав по животу. – Иногда думаю, зачем мне все это, скандалы, интриги, расследования…

Забавно, о чем-то подобном меня порой спрашивает Мила, когда у нее со свежей силой вспыхивает желание выдать меня замуж. Вспыхивает, да быстро иссякает. Почему? А вы подумайте, какой мужчина может жениться на женщине, которая запросто завалит противника голыми руками? Разве что безнадежный хлюпик-подкаблучник. Рядом со мной инстинкт защитника не реализуешь, я сама кого хочешь сумею защитить. Это я умею лучше всего, потому и занимаюсь.

Я знаю, что Людмила периодически звонит моим родителям во Владивосток, делится новостями – этакий курьер меж двумя поколениями. И точно знаю, что отец ни разу не спросил о моем потенциальном замужестве. Может, он лучше всех видит, из какого я теста. Не свадебный кулич, однозначно…

Я думала, а руки действовали: я разложила на столе новейшую карту России, двумя кружками отметила Тарасов и Москву. Когда есть возможность, я предпочитаю работать с наглядными «пособиями». Нужно было продумать маршрут.

– Кто-нибудь знает, что вы находитесь здесь? – спросила я, одновременно прикидывая, выдержит ли «Фольксваген» марш-бросок до Москвы.

– Нет. Я никому не говорила. Сказала, что еду по делам и буду через двое суток. – Рубиновая села с другого конца стола и тоже уставилась на карту. Прямо два полководца перед сражением. – Вот за Рыбой могли следить.

– Может быть, он и сам что-нибудь заметил?

– Он не успел рассказать. – Рубиновая проследила пальцем рисованную линию железнодорожной магистрали, постучала пальцем по карте. Из Тарасова в Москву многие добираются именно поездом. – Что думаешь насчет такого вояжа? Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы…

– Только не плацкарт, – поморщилась уже я. Да, с моими заработками привыкаешь к высокому уровню комфорта.

– Конечно, возьмем купе. Людно, свидетели будут.

– Вы собирались более конкретно оповещать кого-то о своем возвращении?

– Никого. Если выедем сегодня, вернусь раньше обещанного. Устрою всем сюрприз.

– Тогда к чему свидетели? – не поняла я. Но тут же догадалась, глядя на до сих пор не снятый Рубиновой парик. – В маскировке поедете?

– В точку. А свидетели – чтобы никто не напал. Конечно, это если меня узнают…

– Нападут – отобьемся, – пообещала я.

По моему опыту, наличие свидетелей не всегда удерживало преследователей. Но если маскировка сработает, доберемся тихо.

– Минск говорил, ты и облик менять умеешь. Думается, хорошо бы мы обе как следует замаскировались до самой Москвы. Синяк-то мой точно надо прикрыть…

Это слегка отдавало паранойей, но в целом я не имела ничего против предложения Рубиновой. Маскировка так маскировка. Я в ней толк знаю. Дайте мне полчаса максимум, и мама родная не признает.

У меня в наличии имелись поддельные документы. Нечасто они мне пригождались, честно говоря. А все оттого, что мои репутация и авторитет служили мне хорошую службу. Но если клиентка хочет повышенную секретность – что ж, я готова.

Готова была и Рубиновая.

– Зацени. – Она, будто старшеклассница эксклюзивной помадой, похвасталась мне поддельным паспортом.

На фотографии в нем Лидия Ильинична была в том же парике, что и сейчас, и документ выглядел как настоящий. М-да, моя клиентка неплохо о себе позаботилась.

– Захвати пару шикарных шмоток и туфли подходящие, – заметила она мне, когда я попросила ее выйти, чтобы я могла собраться. – Вдруг выберемся в приличное место вечерком.

– Я думала, вы не любите «выбираться».

– Иногда и хвостом покрутить полезно. Массу информации можно добыть, просто нацепив платье с декольте поглубже, согласна?

Тут я спорить не стала. Не сосчитать, сколько раз меня выручало умение отвлечь противника видом груди. Полезный тактический прием, если противник – мужчина.

Так, пистолет и лицензия, документы, фонарь, электрошокер, наручники (легкие, но прочные), веревка с «кошкой» и карабином… я заранее составила список необходимого в голове, а потому собралась в привычно короткие сроки. Вот теперь можно и парадно-выходным видом озаботиться…

Мила только восхищенно охнула, когда увидела замаскированных меня и Рубиновую. Ее любимая племянница Женя украсилась знатными дредами, черными с неоново-зелеными прядями, надела мешковатые штаны и толстовку (эх, сколько всего можно попрятать в просторной одежде!), кислотно-оранжевые ботинки.

Лидии Ильиничне я одолжила вишневое бесформенное пальто, кошмарно не сочетавшееся с ее париком и очками. На нас обеих был грим, исказивший наши настоящие черты лица. Мои глаза теперь выглядели чересчур близко посаженными, а брови – чрезмерно густыми. Рубиновая с явным удовольствием украсила лицо парой отвратительных бородавок и нашлепкой, от которой ее аккуратный прямой нос выглядел сломанным. Хороший выбор: от уродливой тетки все будут отводить взгляд. Про женщин почему-то думают, что они не любят уродоваться, даже на короткое время. В моей работе, если от временного уродства зависит твоя безопасность – тут и горб себе приделаешь… кстати, в фальшивый горб тоже можно спрятать всякие полезные штуки. Это я так, для примера.

Когда я дала Миле необходимые инструкции и уже совсем собралась выходить, тетушка заговорщицким шепотом поинтересовалась:

– Женечка, так кто это?

Да, столь тщательные конспирация и подготовка явно заинтриговали Милу.

Я наклонилась и таким же тоном ответила:

– Тетя, меньше знаешь – крепче спишь.

Я же говорила, не такая я сволочь, чтобы родной тете портить жизнь. Может, потом расскажу, когда эта история останется в прошлом. Впрочем, если вдруг я засвечусь на ТВ, Мила и так все узнает.

Еще до того, как собираться в дорогу и гримироваться, я взяла билеты в купе. Повезло: из-за буднего дня недели было не так забито, и мы могли выехать ближайшим поездом.

До вокзала мы с Лидией Ильиничной доехали на такси. Во-первых, кто бы потом перегнал моего железного конягу с вокзала? Во-вторых, по номеру машины меня могли бы и опознать. А раз уж мы заметаем следы, то надо делать это как следует.

Таксист во время дороги то и дело пялился то на внушительный ком дредов на моей голове, задевавший потолок машины, то на нос госпожи продюсера. Для более полного впечатления мы обе громко жевали жвачку, заполнив салон машины пронзительным ароматом мяты. Сочетание броских деталей и отталкивающего поведения прекрасно работает: свидетель потом опишет только дреды, или сломанный нос, или большую хозяйственную авоську в руках бородавчатой тетки (авоська маскировала дорогую сумку Рубиновой). И лишнего интереса не проявит к двум таким особам, а будет только рад поскорее избавиться от них.

Рубиновая оплатила поездку и впихнула таксисту щедрые чаевые. На вокзал мы прибыли заранее; и, забрав билеты (поддельные документы сработали на отлично), Рубиновая отправилась к газетному киоску.

Я прикрывала ее, окончательно перейдя в рабочий режим. Но состояние повышенной бдительности не помешало мне отметить кое-что. Лидия Ильинична за все время с «официального» начала нашего сотрудничества не включала мобильный телефон, не делала звонков из моей квартиры и все траты оплачивала наличными. Она избегала оставлять электронные следы. Что ж, более чем разумно в нашу эпоху Всемирной паутины.

Пока что все шло гладко.

– Нинка, ты только посмотри, во что вляпалась эта сука! – громко и радостно произнесла Лидия Ильинична.

И показала мне разворот сегодняшней газеты. Тарасовская желтая газета «Бульварные тайны» по-своему рассказала скудный утренний репортаж, приукрасив его живописными подробностями. По словам автора статьи, покушение на Лидию Ильиничну Рубиновую совершил ее бывший муж, Леонид Георгиевич Куприянов, на почве ревности. Далее расписывалось, что Куприянову удалось скрыться, не доведя до конца попытку убийства. Автор статьи утверждал, что Рубиновая получила переломы руки и ноги (не сообщалось, каких, правых или левых), синяки по всему телу и тяжкий моральный ущерб.

– «Учитывая состояние госпожи Рубиновой, мы не сочли возможным запрашивать ее комментарий относительно произошедшего». – Госпожа Рубиновая, даже под гримом красная от сдерживаемого хохота, конец статьи прочла мне вслух. – И свой источник эти свиньи, разумеется, не раскрывают. Вот люди, а. Лишь бы насочинять. Ух, аж лицо заболело, не могу…

Мы уже расположились в купе. Я, изображая молоденькую дурочку, запутавшуюся в номерах купе, просмотрела периметр. В вагоне было девять купе по четыре места – стандартно. В нашем, кроме нас, не ехал никто, Рубиновая позаботилась. Еще три были пусты. Пассажиры в остальных пяти подозрений не вызвали. Пока что не вызвали. Две пожилые пары, несколько студенток, шумная семья с двумя детьми и с кошкой в переноске. Я к тревожным истеричкам не отношусь, просто предпочитаю учитывать все факторы. Одними из самых опасных моих противников в свое время оказались именно двое пожилых людей, давние супруги. У них имелось общее дело – заказные убийства, а мой тогдашний клиент был их целью. После этого я перестала недооценивать граждан пенсионного возраста.

Лидия Ильинична, купившая себе еще газет, погрузилась в чтение. Она сидела так тихо, что я невольно вздрогнула, когда она заговорила:

– Вообще эти кривотолки даже полезны. Тут такой чуши наворотили – правды не разберешь. Пусть там, в Москве, пока поволнуются. Дезориентированного врага проще атаковать.

Детектор прослушки, конечно же, перекочевал на вишневое пальто и своим зеленым огоньком подтверждал результаты моего обыска купе. Я стараюсь следить за последними веяниями в области спецтехники и быстро осваиваю работу с каким-нибудь, например, новым незаметным маячком или микрокамерой. Но вот о таком миниатюрном детекторе не слышала.

– Хорошее устройство? – кивнула я на детектор. – Наверное, недавняя разработка?

– Давняя, только заграничная. Один генерал подарил. Из Северной Кореи. – Рубиновая отложила в сторону очередную газету.

Я тихо присвистнула. Мое впечатление подтверждалось: госпожа продюсер была богата, похоже, не столько деньгами, сколько разнообразными связями.

– Кстати, о загранице, Ниночка. – В поезде Рубиновая продолжала блюсти конспирацию. – Какими языками владеете?

– Лучше всего – английский. Итальянский и французский похуже, но написанное понимаю все.

– Наш общий знакомый сказал только про инглиш. Про парла итальяно и парле франсез ни слова.

– А они мне и не понадобились на том задании, – небрежно пояснила я.

– И на сайте ничего не написано…

– На сайте много чего не написано.

На самом деле информацию о языках я удалила после того, как меня пытались нанять не как телохранителя, а как переводчицу. После нескольких утомительных разговоров с потенциальными клиентами, с разъяснениями, что да, я могу говорить довольно бегло, но нет, я не возьмусь, потому что я телохранитель, а не профессиональный толмач… после этого я оставила лишь отметку «Английский язык базовый». Если по ходу разговора с нанимателем выяснялось, что нужен будет еще один из тех языков, которыми я владела, – что ж, это только добавляло мне преимуществ. Французский мне как-то раз понадобился в Канаде – если кто не знает, это двуязычная страна, там говорят и по-английски, и по-французски.

Лидия Ильинична после моей фразы про сайт так и впилась в меня рентгеновским взглядом поверх темных очков.

Я невозмутимо вернула ей взгляд. Таким меня не проймешь, голубушка, даже не старайся.

– И что еще не написано на сайте? – ласковым, сахарным голосом спросила она, до хруста стискивая газету в руках.

– О, сущая ерунда. Любимый сорт вина, марка нижнего белья, уровень железа в крови и номер моей школы. – Я улыбнулась той самой улыбкой, после которой незнакомые люди начинали считать меня недалекой пустышкой с красивой мордочкой. Чем я впоследствии беззастенчиво пользовалась, чтобы обвести их вокруг пальца.

Лидия Ильинична расхохоталась визгливым высоким смехом бородавчатой дамочки, под которую маскировалась.

– А ты молодец, спуску не даешь! Вот так и надо! – Газета была отброшена в сторону. – А если серьезно, что мне нужно знать из того, что не указано на сайте?

Я призадумалась. Не стоит вываливать все сразу, в процессе работы Рубиновая и сама много что может понять. Но вот одно, самое важное…

– Я твердо убеждена, что человеческая жизнь священна. Я ни за что не стану лишать человека жизни. Только в крайних обстоятельствах, если под угрозой моя жизнь, ваша или других людей. Но обычно я стараюсь решить конфликт мирным путем.

Лидия Ильинична взглянула с долей иронии, видимо, припомнив вчерашнюю «разборку».

– И физическое насилие тоже – нет. Только если без него не получится обойтись, – добавила я. – Так что если вы захотите, чтобы я побила вашего бывшего…

– Леньке я и сама задницу могу надрать, – самоуверенно отмахнулась моя клиентка. – Значит, ты у нас пацифистка. Запомним…

Я не стала говорить, что после того количества «горячих» точек, какие прошла я, любой станет либо пацифистом, либо убийцей. Я предпочла первое.

Остаток дороги прошел спокойно. Я воспользовалась этим как передышкой. Неизвестно, что будет ожидать нас дальше.

По дороге оставшиеся три купе заполнились. Я под видом разминки прошлась туда-сюда по коридору, прислушалась к разговорам вновь прибывших. Ничего опасного.

Лидия Ильинична на мой стук дверь в купе открыла не сразу. Она успела задремать и после моего возвращения опять закемарила. Даже умелый грим не скрывал ее усталости.

Был поздний вечер, когда мы на такси добрались до места обитания госпожи продюсера: охраняемого жилого комплекса в километре от студии «Солнце».

Рубиновая зашла в располагавшуюся неподалеку булочную и в туалете частично «размаскировалась», в том числе избавившись от парика и авоськи.

Я ограничилась тем, что сняла грим, оставшись при дредах. По нашим настоящим документам нас уже можно было признать.

– Охрана тут – сущие церберы, – предупредила Рубиновая, пока мы шли к внушительным воротам. – А обе консьержки раньше работали в разведке. Кто-то на ЦРУ, кто-то на «Моссад», я все время путаю…

Ого, как все серьезно. На секунду мне даже стало неловко за мой неформальный видок. Впрочем, профессионал профессионала в любом виде узнает. Ничего, понадобится – поладим и с церберами, и с разведкой.

Охранник на входе тщательно просмотрел наши документы, особенно внимательно – мои. Я изображала простушку: хлопала глазами, пялилась по сторонам (так, оценить обстановку, осмотреть периметр…), один раз покопалась пальцами в дредах и пожаловалась:

– Ильинишна, не поверите, так жмут… Завтра, наверное, сниму на фиг, достали! – Это чтобы охранник не удивлялся, когда завтра я появлюсь уже без дредов. Они были ненужным балластом, от их тяжести у меня заныли и шея, и затылок.

– Ну-ну, – отозвалась «Ильинишна». И пояснила уже охраннику, возрастному мужику с жестким лицом: – Денис, это со мной. Стажерка, поживет пока у меня. Ты уж предупреди остальных парней, будь любезен.

– Так точно, Лидия Ильинична, – козырнул «цепной пес».

Легенду о «стажерке» мы проработали еще в поезде. Очень может быть, говорила Рубиновая, что никто не поверит.

– Но тебя, Евгения, уж скорее примут за стажерку, чем за телохранителя. По стереотипам из телика все знают, что телохранитель – это такой крепкий мужик, желательно лысый и в костюме. – Она тогда еще потянулась, хрустнув косточками, и ехидно осведомилась: – Слушай, а ты меня сможешь, если что, на ручках через толпу вынести, как Кевин Костнер – Уитни Хьюстон?

Вот вам и стереотипы из телика.

Консьержка, женщина лет этак пятидесяти, при виде нас не по-служебному искренне улыбнулась. При этом цепко обшаривая глазами нас обеих.

– Лидия Ильинична! Вернулись!

– Да, Дарья, вернулась, куда я денусь… – отозвалась Рубиновая. – Пока я в отъезде, ко мне никто?..

– Нет, что вы, я бы и не допустила!

– Да знаю я… – пробормотала моя клиентка совсем уж устало.

Мы поднялись на восьмой этаж в просторном лифте, бесшумном и быстром. Я привычно отметила расположение камер.

Кстати, на будущее: в комнатке консьержки я приметила экраны, на которые передавали изображение от камер наблюдения. Надо бы присмотреться – все ли этажи охвачены, проглядывается ли периметр… Эти консьержки, поди, много всякого наблюдают.

Тем не менее я проверила замок на предмет следов взлома. Подозрительных звуков тоже было не слыхать.

Я зашла первой и осторожно включила свет.

Вошедшая вслед за мной Лидия Ильинична окинула взглядом аккуратно расставленную обувь на полке, ровно лежащий коврик… И сочно выматерилась.

Огонек на ее детекторе горел зловещим красным цветом.

Глава 3

Рубиновая сдержалась. Пусть и красная от злости и пыхтящая, как закипающий чайник, но она дала мне бегло осмотреть квартиру. Сама послушно осталась возле входа, в пылу эмоций едва не покалечив пакет с прикупленными в булочной пирогами.

Беглый осмотр означал: убедиться, что нет злоумышленников и взрывных устройств.

В квартире моей клиентки оказалось чисто почти во всех смыслах. Полы сверкали чистотой, одежда в шкафу была рассортирована по… я не успела прикинуть, по каким параметрам, как и обувь; покрывало на кровати было ровнехоньким – ни складочки! От блеска и белизны сантехники резало глаза. В поверхность кухонного стола я могла смотреться, как в зеркало. Идеальная квартира, хоть сейчас фотографируй для сайта по продаже жилья. Если не считать того, что она была с «начинкой».

С первого цепкого взгляда я не увидела никаких следов установки или установленных приборов. Значит, придется повозиться, поискать со специальной поисковой аппаратурой. Причем не откладывая.

К моему возвращению Лидия Ильинична как раз немного успокоилась. Разве что не выпускала из рук свой пистолет. Очевидно, на случай, если мне, высококвалифицированному бойцу, потребуется огневая поддержка. Красный огонек на детекторе на ее пальто отлично гармонировал с ситуацией, как бы отражая настроение хозяйки. Пакет с пирогами и сумка были небрежно брошены на обувную тумбу.

– Ну? – нетерпеливо осведомилась она, по-прежнему держа у бедра свою «Беретту Нано». Прямо ковбой в незнакомом баре.

– Угрозы нет. Чисто.

Только я успела произнести это, как моя клиентка молнией сорвалась с места в наружный коридор. На лестницу не рванула. Остановилась у лифта и несколько раз подряд резко и сильно надавила на кнопку вызова. Затем пнула двери лифта. «Беретта», хвала благоразумию, осталась возле сумки. Надо бы спросить, есть ли у Рубиновой разрешение на ношение оружия.

– Ильинишна, вы куда? – Я поспешно спрятала пистолет в глубоком кармане толстовки, прихватила ключ и захлопнула за собой дверь.

Пока я это делала, Ильинишна (черт, я назвала клиентку неформально и даже не заметила!) пару раз пнула двери лифта. Очевидно, была недовольна скоростью его прибытия.

– Вниз! – рявкнула госпожа продюсер, вновь краснея (а что, с вишневым пальто сочеталось…). – К Дарье! Консьержке!

Двери лифта распахнулись, я влетела следом. Лидия Ильинична в пылу эмоций передвигалась очень резво, явно не замечая усталости. Для меня после службы в спецназе и это проблемы не представляло.

Когда Рубиновая на всех парах пронеслась из лифта по прямой до небольшой застекленной ниши, в которой сидела ничего не подозревающая Дарья, ее кроссовки едва не дымились. Мне почудился запах горелой резины.

Консьержка слегка напряглась и на всякий случай встала.

– Дарррррррьяаа! – глухим придушенным голосом прокаркала Рубиновая. – Кто?!

– Простите, Лидия Ильинична…

– Кто?!! – Извинения Рубиновую лишь пуще взвинтили.

– …В мою смену…

– Ну!!

– …К вам никто не заходил, – твердо закончила Дарья, глядя ей прямо в лицо.

М-да, вот это нервы. Точно разведка.

Рубиновая сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. С лица стала пропадать краснота. Детектор прослушки горел зеленым, теперь уже словно отображая спокойствие моей клиентки.

– Ты когда заступила?

– Сегодня утром, в семь ноль-ноль по московскому времени, – отрапортовала Дарья, вся подобравшись и почти что вытянув руки по швам.

– Так, значит, до этого сутки – Ольга… – зловеще протянула Рубиновая.

Похоже, неизвестной мне Ольге стоило лишь посочувствовать.

– Записи, Лидия Ильинична? – подобострастно уточнила Дарья, всем своим видом демонстрируя преданность начальству.

Тьфу ты, то есть одной из жительниц многоквартирного дома.

Хм… интересно, консьержки в этом доме со всеми жильцами так сотрудничают?

– Да, за вчерашние сутки. – Рубиновая зашла в застекленную нишу, как к себе домой.

Я последовала за ней, Рубиновая, не глядя, сказала:

– Ей можно. – И уже себе под нос пробубнила: – Держу пари, это был он…

Дарья нашла и промотала нужную запись. И нажала на паузу, едва у двери квартиры Рубиновой остановился незваный гость.

Далее мы в замедленном воспроизведении просмотрели, как Леонид Георгиевич Куприянов слегка повозился с замком, зашел, пробыл в квартире своей бывшей жены около часа и вышел, придерживая дверную ручку через платок.

Хорошо, что я ни к чему в квартире не прикасалась. Будет не лишним осмотреть поверхности на предмет отпечатков пальцев.

Госпожа продюсер к концу просмотра (кроме Куприянова никаких посетителей не было) спокойствием напоминала статую.

– Дарья Николаевна, благодарю за содействие, – церемонно-вежливо сказала она. – Могу я попросить, чтобы это осталось?..

– Да, конечно, конечно! – Дарья истово закивала, будто китайский болванчик. – Никому ничего!

– Молодец. Евгения Максимовна, пройдемте наверх. – Так же церемонно Рубиновая обратилась ко мне.

И, едва лифт захлопнул двери и двинулся вверх, Рубиновую всю перекосило. Лицо ее сейчас весьма напоминало морду питбуля, готового вцепиться вражине в самое уязвимое место.

– Я его кастрирую, *****, *****! – негромко материлась она. – Даже не маскировался, ******! Вот так, внаглую!

Мне одновременно хотелось покурить и отужинать. Ужин, понятное дело, откладывался до конца зачистки квартиры от «паразитов» (они же «следилки»). Что же касалось курева…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.