Максим Шмырёв
Устье

© М. В. Шмырёв, текст, 2021

© А. А. Просекова, иллюстрации, 2021

* * *

Нам всем судьба стать

тем, о чём мы грезим.

Лоренс Даррел

Глава I,
в которой играют в прятки и скачут на деревянных палках, а Фьялар рассказывает о своих злоключениях

Он опять спрятался, на этот раз за деревом. Заметив, что я направляюсь к нему, он вышел из засады и сделал было шаг мне навстречу. Потом в нерешительности потоптался на месте, попятился и вдруг, к величайшему моему изумлению и смущению, упал на колени и с мольбой протянул ко мне руки.

Я снова остановился.

– Кто вы такой? – спросил я.

– Бен Ганн, – ответил он; голос у него был хриплый, как скрип заржавленного замка.

– Я несчастный Бен Ганн. Три года я не разговаривал ни с одним человеком.

Роберт Льюис Стивенсон

Был вечер понедельника. Форсетти сидел в баре на окраине небольшого города, куда они недавно переехали с Салли. От их двухэтажного особняка идти туда было минут десять, вдоль парка, где в тот день дети играли в прятки.

– Палочка-выручалочка за себя!..

– Палочка-выручалочка за себя!..

Форсетти увидел маленького мальчика, спрятавшегося в дупле старого дерева, он иногда выглядывал, прятался снова. Было непонятно, как он залез так высоко и как выберется из дупла.

Форсетти прошёл мимо, но потом решил, что надо вернуться и, возможно, помочь.

Он поднялся из-за стола, у входной двери прозвенел колокольчик, и мальчик зашёл в бар. Он подошёл к Форсетти.

– Уважаемый Форсетти, очень рад вас видеть! Чрезвычайно! Особенно если учесть, что в моих шортах такие маленькие карманы!.. Всё забито, там множество полезных вещей: пищалки, дуделки, обрывки бечёвки!.. Всякая мелочь! А монетки не помещаются!.. Так что купите мне, пожалуйста, ситро!..

– …Привет, Фьялар.

– О! Вы меня узнали! А я ведь так старался… накладывал грим, хотел сделать сюрприз!.. После того как я покинул Сумеречную Зону, делать это всё труднее… Я будто застреваю в одном образе, он становится неподатливым, как старый пластилин… Но, пожалуй, я приму более привычный вам вид!..

Форсетти взял ещё кофе и стакан газировки, они сели за столик на открытой террасе, где не было посетителей. Было жарко: самый разгар долгого лета.

Пока они шли по террасе, Фьялар менялся: мальчик вытянулся, стал напоминать карлика, потом подрос ещё, и за стол с Форсетти сел невысокий смуглый молодой человек с очень красивым лицом и тёмными волосами. Он жадно выпил ситро. – Жарко… – Ты пришёл ко мне за стаканом газировки?..

– Почему бы и нет?.. Я на мели… А на мели и небольшая поддержка не повредит! Особенно от такого славного воина! Почитаю за честь… Но ты прав, Форсетти, я пришёл по делу… Весьма важному! Не терпящему отлагательств! Форсетти закурил трубку и коротко ответил:

– Выкладывай.

– С чего бы начать… Понимаешь, ведь вступление – это самое главное! Оно определяет ход дальнейших событий!.. Мне хочется, чтобы ты понял меня! Посочувствовал! Проникся! Тут нужны правильные слова, хорошо выстроенная речь!.. Ты ведь помнишь, как мы расстались!.. Ты отпустил меня с Роном, Роном-тенью, и мы отправились на лодке по реке, отправились налево!..

– Ты намерен пересказать мне всё ваше путешествие?..

– Нет, нет! Только самое важное! …Мы плыли по морю Ближних Снов, и зори вставали перед нами и падали за нашей спиной. На горизонте я видел бриг Старого Капитана, скитающийся в немыслимых пространствах на Грани Мира, видел, как крутится Мальстрём, а над ним парят альбатросы… Рон всё время ныл, корона давила ему голову, он пытался снять её, но не мог… Потом мы причалили к берегу, такой старой пристани на окраине города, вышли из лодки. Было начало весны, снег таял в оврагах. И корона свалилась с его головы, стала маленькой, он обрадовался и потом прикрепил её к ключам – как брелок. Я предлагал ему отсидеться в одном тихом месте – отельчике, дорогу к которому знают немногие!.. «Одноглазом отеле», – так его называют. Но у Рона было…

– Было?..

– Увы, было, – ответил Фьялар сокрушённо, но злобно сверкнул глазами. – Было! Желание делать карьеру, становиться успешным! Он так ничего и не понял… Устроился в рекрутинговое агентство на Нижней Кроне!.. На Фалунской Ветви! Искал девушек для модельного бизнеса! Они ходили к нему целыми толпами!.. Блондинки!.. Брюнетки!.. Рыжие!.. Иногда приводил кого-то домой! У нас была маленькая квартира на втором этаже… И я сидел на лестнице! На ступеньке! Единственный подданный короля! Мальчик на побегушках!.. – Но тем не менее ты его не бросил.

– У меня не было выбора! Я думал, что он возьмётся за ум! За тот небольшой ум, который у него был!.. Но мои бывшие друзья из Хель скоро напали на след!.. Я видел, как они следят за домом, как подсылают на кастинги своих девиц. Как оплетают нас паутиной! Я убил двух шпионов, потом прикончил на лестнице ещё одного соглядатая. Он надеялся, что незаметнее и быстрее меня! Но Рон, глупый Рон, он пригласил домой эту девицу, а когда я вошёл – она уже перерезала ему горло и выскочила в окно! Она пыталась найти корону, но не успела! Перерыла шкаф, выбросила наружу все шмотки! Эти дурацкие галстуки в полосочку! Однако не нашла корону! Она была хорошо спрятана! – И что тебе помешало скрыться?..

– О!.. Я скрылся! Я умею играть в прятки!.. Но это вопрос времени, просто вопрос времени. Или меня найдут и убьют, или я умру. Мне кажется, что я скоро умру, Форсетти. Тело становится всё тяжелее, у меня стала болеть голова. У меня никогда не болела голова. А теперь болит. Я могу сказать тебе, что вечером будет дождь, потому что у меня болит голова. Закажи мне кофе, если не затруднит…

Форсетти взял две чашки кофе.

На улице стало темнее, на солнце набежало облако. По сухой земле возле террасы стукнули и расплылись тёмными пятнами несколько капель дождя.

Фьялар продолжил:

– А когда я умру, то отправлюсь в Кипящий Котёл. А то и куда похуже. На самое дно! Старшие порежут меня, как лимон!.. – лицо Фьялара исказил страх.

– Так что ты предлагаешь и с чем пришёл ко мне?.. – Вот с чем.

Фьялар выложил на стол ключи, к которым был прикреплён брелок в виде короны. – С короной.

– Если ты хочешь сдать её обратно, обратись к Хеймдаллю. – Я не намерен её сдавать. – А что же?..

– Я хочу короновать ею нового Короля, короля Сумеречной Зоны! Восстановить королевство, некогда слившееся с Хель и ставшее её частью!.. Отсоединить его!..

– Мне кажется, что ты склонен к утопиям… Выдумкам… Но допустим, этот проект, при всей его странности, осуществим. А какая польза от него будет Короне?.. Императору? Нам всем?.. Мы получим ещё одного врага, и только…

– Не совсем! Старшие сильно пострадали из-за трюка с Поездом Вне Расписания! Но они готовят реванш! Пойдут напролом! Крону ожидает война! Долгая и кровопролитная! С неизвестным финалом! А если Сумеречная Зона отсоединится, это отнимет у них часть сил! Не все довольны новыми порядками… Много недовольных! И они ждут возможности низвергнуть власть Старших! Это не будет вечный мир! Но появится выбор! Возможности! Варианты!.. Форсетти задумался. – И что конкретно ты предлагаешь?..

– Есть один план! И даже кандидаты на коронацию! Но мне нужна поддержка! Я окружён шпионами… Они знают, что я ношу корону с собой! Меня чуть не убили вчера, на соседней Ветви! Неизвестно, доживу ли я до ночи!..

Форсетти улыбнулся и затянулся трубкой.

– Это спокойный город… Слишком спокойный даже, на мой вкус… Самое подходящее место, чтобы встретить старость…

По улице катился большой мяч, возможно, его упустил кто-то из детей. Подкатившись к террасе кафе, он неожиданно подлетел вверх и преобразился в разноцветного резинового человечка, словно соскочившего с рекламного плаката.

– О! Палочка-выручалочка за Фьялара!.. Я тебя нашёл! В руке человечка появился нож, он резко бросил его.

Форсетти сильно толкнул Фьялара, нож вонзился в стену. Почти сразу Форсетти выстрелил.

Человечек упал и стал медленно таять.

– …Но оружие я всегда ношу с собой, – договорил он, убирая пистолет в карман пиджака. – Пойдём со мной.

Примечание в географическом атласе Древа:

Сумеречная Зона (также называется Сумеречными Землями) – часть Кроны, некогда захваченная падшими асами, где было образовано королевство Локи. Впоследствии так же стали называться другие Ветви, занятые им и войсками Хель. Расположено на Нижней Кроне, однако традиционно Кроной называются территории, не входящие в Сумеречную Зону. В истории Древа были периоды, когда Сумеречная Зона распространялась на значительную часть Ветвей, однако затем Асгард вернул многие утраченные территории. В настоящее время в Сумеречную Зону входит примерно четверть Ветвей Нижней Кроны и две Ветви Средней Кроны.

* * *

Хёд стоял у парапета Башни на Краю Света. Она была одновременно на Верхушке Кроны и где-то совсем далеко, в неизведанных местах, куда устремлялось его воображение. Хёд видел озёра, которые укрывают опавшими листьями деревья: древние деревья, растущие с начала времён, а может и до них – будто стрелки ещё не собранных часов, указатели ещё не начавшейся длительности. Он видел, как от озёр и впадающих в них рек поднимаются птицы – белые, с большими крыльями, но были и мелкие птички – серые, с красными грудками, вылетающие из зарослей орешника, из деревьев, растущих у домов; он чувствовал, что кто-то разводит костёр, может быть, в самом Муспельхейме – маленький огонёк среди пылающих огней, которые преображаются в листопад, и одинокий огонь светит на горизонте, а путник идёт к нему, запахивая плащ. Он видел, как Эйр на коне едет сквозь лес, вокруг неё краснеют рябиновые грозди, как она проезжает через деревню и дети, скачущие на палках, присоединяются к ней, она трубит в рог, и дети свищут в свистульки, и кавалькада несётся всё быстрее: в свете, радости, празднике.

А потом Хёд увидел тень: тёмную рыбу, скользящую под гладью озера, отражение, которое поднялось из замерзающей лужи и спряталось в доме на отшибе, тучу, набежавшую на солнце, колокол, пробивший один раз. Он увидел тень башни, другую башню, затерянную в густом лесу, и странное воспоминание удивило и опечалило его.

Эйр подошла и обняла Хёда за плечи. Её конь стоял у башни, дети положили палки и играли в салки.

– Ты снова видел её? Тень? – она посмотрела ему в глаза.

– Да, Эйр. – Я чувствую её, но не вижу. – Может быть, это фантомное воспоминание, которое растворится само собой. Нечто из прошлого графа Оберга, которое осталось в моей памяти. Не стоит беспокоиться. Пойдём вниз!

– Пойдём, – рассмеялась Эйр.

Они сбежали вниз по лестнице и присоединились к играющим детям.

Глава II,
в которой находится бочонок старого амонтильядо и приезжает грузовичок с мороженым

Но не кажется ли вам, что уже очень поздно? Нас, наверное, давно ждут в палаццо…

и синьора Фортунато и гости?..

Эдгар Аллан По

Салли загорала на плоской крыше особняка. Услышав, как хлопнула дверь, она пошла по лестнице вниз.

– Привет, дорогой!..

– Салли, я не один!..

– Ой! Тогда одну минуту!..

Вскоре Салли спустилась. На ней было короткое голубое платье, волосы перехвачены косынкой. – Здравствуйте! Я – Салли! Господин…

– Фьялар. Вы не помните меня?..

– А я должна?..

– Нет, конечно, нет. Просто я бывал в вашем мотеле и имел счастье попробовать блины!..

– Я польщена – улыбнулась Салли.

Форсетти посмотрел на Фьялара, хотел спросить что-то, но промолчал.

– Устраивайся здесь, – указал он на широкое кожаное кресло в гостиной. – Дорогая, будь любезна, угости чем-нибудь гостя.

– Конечно, милый.

Форсетти прошёл в кабинет, где на стене над письменным столом висел меч Миммеринг. Снял трубку телефона и попросил соединить его с Ньёрдом.

– Здравствуйте, Ваше Величество…

– Привет Форсетти! – Ньёрд рассмеялся. – С каких пор такие официальные обращения?..

– Солдатская привычка… Как дела?..

– Не так хорошо, Форсетти, не так уж… Зря ты не принял титул князя Короны и командование войсками… Удары становятся всё чувствительнее, похоже, начинается большая война… Торговые Города тайно общаются с сепаратистами с Фалунской Ветви… Проникновения существ из Сумеречной Зоны и Хель на Крону продолжаются, и это уже не последствия Сбоя… Парламент Хальмстадтской Ветви требует перераспределения доходов от приисков в его пользу. Много всего, Форсетти!..

– Фьялар тут. У меня.

– Интересно. А как Рон? Рон-тень?.. Он так и не добрался до Сумеречных Земель. – Он мёртв, убит. – Так что же нужно карлику?..

– У него есть предложение. Надо обсудить его с тобой.

Ньёрд помедлил и ответил:

– Хорошо. Завтра мы выходим в плавание на шхуне. Пройдём через море Ближних Снов, будем ориентироваться на свет Вестервикского маяка. Ты сможешь туда добраться?..

– Да, само собой.

– Тогда до встречи! – голос Ньёрда снова повеселел. – Я тут отыскал в подвалах замка для тебя подарок – бочонок старого амонтильядо! Он был спрятан в каменной нише!..

– Я теперь почти не пью, Ньёрд… Салли следит за моим распорядком дня и вообще…

– Ладно, что-нибудь придумаем!

Форсетти прошёл в столовую, где Фьялар доедал спагетти.

– На ночь останешься здесь. Только без фокусов. Тебе ничего не угрожает. Дом находится под наблюдением Специальной Службы. Я не хотел, но Ньёрд настоял. Сюда даже мышь не проскочит… А утром мы отправимся на встречу с Императором.

Фьялар сомкнул ладони, раскрыл – в горсти у него была маленькая белая мышь. Потом дунул, и в руках Форсетти оказалась белая роза.

– Хозяйке! В знак признательности! Хотя я давно покинул Хель, у меня ещё остались кое-какие навыки… Небольшие! Положенные изгнаннику! Не более того!..

Форсетти поставил розу в вазу. Потом повернулся к Фьялару.

– В гостиной есть диван и плед. Отдыхай там, уж не знаю, надо ли тебе спать… Но учти. Если что, я пристрелю тебя. Не раздумывая.

– Конечно, Форсетти. Иного я и не ожидаю.

Форсетти поднялся наверх, вошёл в спальню. Салли уже засыпала. Он погладил её по голове, она улыбнулась.

– Ты куда собрался, милый?.. – проговорила Салли, не открывая глаза.

– Я здесь. Спи спокойно, дорогая. – Затем прошёл в кабинет, снял со стены Миммеринг и взмахнул им. – Похоже, скоро я снова отправлюсь в поход, – сказал он вполголоса. Затем отодвинул книгу в книжном шкафу, вытащил фляжку и сделал несколько глотков. – Твоё здоровье, Фенрир-волк, – кивнул он своему отражению в зеркале.

За окном шёл дождь.

* * *

…На Верхней Кроне светало рано, там почти не было ночи – солнце, подобно гончару, крутило в руках город, не выпускало его, и чуть потемневшее небо снова быстро светлело. Дом Форсетти, покрашенный в яркие цвета, светился в сумерках, автоматические поливалки разбрасывали водные струи, а охранники из Специальной Службы Короны пили кофе из термосов, осматривали в бинокли город, будто составленный из цветных кубиков, прикрытых кронами деревьев.

– Фьялар, хотите мороженого?.. – Салли спустилась из спальни, Фьялар сидел в гостиной, накрывшись пледом. Он не спал. – Нет, благодарю…

– А я куплю! Сейчас приедет мороженщик! Себе клубничного, а Форсетти шоколадного! Вы ведь его старый товарищ! Воевали с ним?..

– Можно сказать и так.

– Благодарю за розу! Она очень красивая!.. И загадочная – добавила она, посмотрев на цветок в вазе. Он распустился и походил на маленькое весеннее облако, улетающее за горизонт.

– Очень рад, что вам понравилось.

Салли выбежала во двор, к весело звенящему зелёному грузовичку. По лестнице спустился Форсетти.

– Вижу, ты не спал, Фьялар…

– Нет… А зачем мне сон? Зачем познавать иллюзорные области? Я просто сижу и вспоминаю… Много что вспоминаю! Я старше тебя, Главный Егерь. И всё, что я помню, старые размытые картинки, при пристальном взгляде вновь обретающие резкость, это и есть мои сны… Движение от устья к истоку!..

– Нам скоро выезжать. С мотоциклом знаком?..

– Да.

– Нам недалеко, до Вестервикского маяка, это соседняя Ветвь.

Спустя час они отправились в путь – Форсетти на большом трёхколёсном байке, а Фьялар – на лёгком красном мотоцикле, принадлежавшем Салли. Она долго махала Форсетти в окно, а когда он уехал, пошла в сад – сажать цветы.

Они выехали за город, мимо проносились зелёные холмы.

– Я вижу, ты вернул свой байк, Форсетти! Который оставил Скирниру!..

– Да. Нашёл весной.

Фьялар помолчал и продолжил разговор.

– Какая идиллическая Ветвь! Такая симпатичная! Эти зелёные холмы, не хватает только коров на них! Коров с бубенчиками! И пастушков! С пастушками! Пожалуй, её Салли выбрала, а?.. Или ты?.. Знаешь, тут очень разреженное время, как воздух ранним утром. Вот прямо как на рассвете. Или в горах. Разреженное время – ведь это почти вечность?.. А когда время сгущается – оно ведь может сгущаться, очень сильно, так бывает в кошмарах, спрессованное время, ты в нём вязнешь, в этом времени, оно буквально засасывает тебя!.. Время-болото!..

– Тебе оно, наверное, хорошо знакомо?..

– Да, более чем! Эти концентрические круги, уходящие вглубь циферблаты часов, стрелки на которых крутятся и крутятся, но время не течёт! Оно слишком густое! Оно замёрзло!.. Кстати, Форсетти, у тебя не найдётся сигареты?..

– Найдётся.

Они остановились на обочине, Форсетти протянул Фьялару портсигар. Тот закурил.

– До маяка, откуда мы отправимся к Императору, примерно час пути. Скоро съезд на Эстакаду, а там – совсем рядом… – сказал Форсетти и добавил, – у нас не так много общих знакомых, но всё же есть. Как Галар?.. Гоин?..

– Галар пропал. Возможно, совсем. Не выбрался из Кипящего Котла! Но я не знаю точно, такие ходят слухи! А Гоин занимает солидную должность! Множество нарядов! Дел! Звонков! Приёмов! Не то что у меня…

Фьялар затянулся сигаретой.

– У тебя хороший табак, Форсетти. А за нами нет хвоста?..

– Нас сопровождает Специальная Служба. Так что если ты хотел пострелять или что-то вроде этого, придётся подождать.

Через час они подъехали к маяку. На берег накатывали волны, а дальше у горизонта, где переливался огнями, темнел и светлел ствол Древа, море менялось – над его поверхностью плавали разноцветные киты, поднимали вверх фонтаны из яркого конфетти, и рыбак шёл на ходулях по волнам, сжимая в руке удочку.

– Там начинается море Ближних Снов, – сказал Форсетти. – Скоро прибудет корабль, мы поплывём ему навстречу.

Они спустились вниз, сели в лодку. Форсетти взялся за вёсла.

Вскоре из разноцветной дали Ближних Снов показалась шхуна. Над ней реял Императорский штандарт.

Глава III,
в которой, в частности, повествуется о клоуне-злодее и печальной участи мухи

Клоун держал в одной руке связку разноцветных воздушных шаров – словно разноцветные сочные плоды. А в другой руке – бумажный кораблик Джорджа.

– Хочешь свой кораблик, Джордж? – улыбнулся клоун.

Стивен Кинг

В небоскрёбе тушили свет, но на верхних этажах ещё горели окна. Гоин сняла туфли и вытянула ноги под столом. чёрные чулки шуршали по ворсу ковра. За окном, на низких серых облаках, светилась реклама. Шёл редкий дождь; влетая в красный свет вывески, капли казались горящими кусками целлофана. Гоин нажала кнопку громкой связи.

– Вызовите ко мне Офнира и Альва.

Вскоре в кабинет вошёл бородатый молодой человек в пиджаке, узких брюках и цветном галстуке. За ним – юноша с разноцветными окрашенными волосами и пёстрой одежде.

– Вижу, ты уже восстановился, Альв!.. Фьялар переиграл тебя в прятки, – усмехнулась Гоин.

Альв промолчал, но когда Гоин отвернулась, скорчил ей рожу.

– Знакомлю вас с новой сотрудницей Департамента! Позовите Моин, – приказала она секретарше.

Моин вошла через минуту – темноволосая девушка с короткой стрижкой, в чёрном платье с нарисованными клубничками.

– Обсудим текущие вопросы, – сказала Гоин. – Офнир.

– За выслеживание Фьялара отвечал я! И всё было бы замечательно, прояви Альв большую расторопность! Но нет… Он оказался слишком медлительным. Я бы на его месте повёл себя совершенно иным образом!

– И как же? – поинтересовалась Гоин.

– Кинул нож в Форсетти! Уложил его! А потом и Фьялара!

– Думаю, у тебя ещё будет такая возможность. Через слуховые трубы в Ближних Снах Подслушивающие уловили выход в море Императорской Шхуны. Вероятно, Фьялар заключит какую-то сделку с Асгардом. Без них – ему конец. А они могут воспользоваться его услугами. Это создает потенциальные угрозы. Тем более у него – корона Локи.

– А зачем нужна эта бессмысленная железка? – спросил Офнир. – Королевства Локи больше нет!.. Мы – республиканцы!

– Во-первых, думать за тебя будут Старшие. А во-вторых, не тебе определять ценность вещей, в которых ты ничего не понимаешь, – саркастически протянула Гоин.

– Тогда надо напасть на дом Форсетти и прикончить всех разом! – заявил Альв, который решил, что пора напомнить о себе.

– Они перебьют вас ещё на подходах. В том числе и наёмников, которые теперь весьма дороги. Вы должны перейти на Ветви, не демаскируя переходы, и установить наблюдение за Фьяларом и Форсетти. Собирать информацию. При удобном случае – уничтожить их и забрать корону. Руководство Департамента обеспокоено, подключены и другие отделы. Интерес к этой истории проявляет и Параллельное ведомство.

Гоин посмотрела на старые часы, которые выделялись тёмным пятном среди яркой обстановки кабинета.

– Будьте готовы к переходу! И помните о судьбе Галара. Она взяла со стола и взболтала бутылку, наполненную мутной жидкостью, похожей на талую воду. Сквозь бульканье послышались стоны. – Не обманывайте ожидания Старших…

– Задержись, Моин, – сказала она вслед выходившим сотрудникам.

Моин повернулась и подошла к столу.

– Для тебя есть особое поручение.

В соседнем кабинете кто-то громко включил танцевальную музыку. Она заглушила разговор.

…Оставшись одна, Гоин некоторое время пристально смотрела на бутылку. Потом повернулась к часам.

Они пробили десять, но кукушка не вылетела: дверца была закрыта.

Гоин подняла трубку и набрала номер. Выслушала говорившего и коротко ответила.

– Конечно. Я буду через час.

Она надела красный плащ и вышла из кабинета. Свет погас, только бутылка слегка мерцала в темноте и под лампой аквариума плавали чёрные рыбки-меченосцы.

* * *

Лодка ударилась о борт шхуны. Вниз кинули верёвку, Форсетти привязал лодку, затем поднялся по трапу. За ним последовал Фьялар. «О, Форсетти!» – сразу же заключили его в объятия Фригг и Сигне, немного повзрослевшие, но всё такие же весёлые и суматошные. На корабле были все: Император Ньёрд в широкой белой рубашке подошёл к Форсетти, пожал руку, за ним Хёд, Эйр и другие Короли и Королевы Кроны. Фьялар отошёл в сторону. К нему обратился офицер в морской форме и предложил пройти вниз, в кают-компанию.

– Ты молодец, Форсетти, что уехал на свою тихую Ветвь! У нас тут множество дел! Мы потеряли покой! Нет времени на творчество! – говорила Фригг. Фрейя улыбалась, Хёд расспрашивал о делах, а Хуго – он был похож на пирата в своей цветастой одежде и Астрид ему под стать – рассказывал про боевые действия на Окраинных Ветвях.

– На пару слов, Форсетти, – спустя четверть часа Ньёрд отозвал его.

Они подошли к борту, под которым летела белая пена. Корабль набирал ход, под ним ещё шумели, вперемешку с реальными, волны моря Ближних Снов. Вместе с серебристыми рыбами рядом плыли странные создания, напоминавшие игрушечных рыбок с заводными ключами, бумажные кораблики кофейных компаний, на которых чернильные нарисованные матросы устраивали бунты и собирались увести их к далёким островам, незаходящему солнцу.

– Знаешь, Форсетти… Я иногда стоял так у парапета… У бездны, края – на нашей Ветви и на других. Мало кто любит приближаться к краю, где кончается Ветвь или к краю Листа. Гораздо комфортнее никогда к ним не подходить: увидишь красные лампочки на ограждении – и всё, направляешься в другую сторону. Где-то ограды были высокими, а где-то – небольшими. Я подходил и бросал вниз камень: туда, в бездну. Знаешь, мне казалось, что я могу услышать звук падения, когда он долетит до земли. Смешно, но мне так казалось. Я ни разу не слышал. Никогда. А сейчас мне кажется, я могу услышать. Я не бросаю камни, но могу услышать. Потому что расстояния и время как-то сжимаются. То, что было глубоко, становится мелким, что было мелким – пересыхает. Новое шальное вино шумит в Кроне, Форсетти, и старые мехи с трудом удерживают его. Наступают новые времена. Кажется, что представления – о мире, о людях, о плохом и хорошем спрямляются, становятся простыми и доступными, но с этим теряется их глубина, их насыщенность, их правда… И теперь я слышу, как камень долетает до дна. Отчетливо слышу этот «бум» о мёрзлую безвидную землю… Если дать событиям идти, как они идут, мы проиграем. Идти, как они идут, как запланировано, как логично. И поэтому я согласился встретиться с Фьяларом – из-за того, что король Локи, собиратель теней, был отброшен за ненужностью этим миром, растущим миром, миром, который хочет прийти и идёт нам на смену. Фьялар принёс вчерашние тени и, возможно, это будет кстати.

Ньёрд помолчал и добавил:

– Хотя я и не обольщаюсь на его счёт. Эта продувная бестия может быть и лазутчиком. Как знать, вдруг он сам прикончил Рона и заманит нас в ловушку?.. – Ты напоминаешь мне нашего общего знакомого, Хельга… Ты ударился в философию, Ньёрд… А философствуют те, кто не уверен в своём пути. Кто ищет ему оправдания. – Ну мне ещё далеко до железнодорожника!.. – рассмеялся Ньёрд. – Я не стал меланхоликом, отнюдь!.. – Ты спрашиваешь, может ли Фьялар предать?.. Само собой. Он предал своих, что ему помешает предать и нас?.. Но когда он последовал за Роном, я увидел в нём нечто живое, правильное. Оно блеснуло. Я это знаю, потому что сам был падшим. Я бы помог ему. Но решаешь ты, – ответил Форсетти.

– Знаешь, Форсетти, – Ньёрд обернулся к корме, где на ветру трепетал флаг. – С тех пор как я стал Императором, я думаю, что эта работа не сродни делу орла или ястреба Ведрфельнира, или леопарда, который изображен на нашем знамени. Леопарда, кидающегося с ветвей на добычу!.. Нет, теперь я понимаю, что это дело для дятла – а корона вроде его красной шапочки – который летает вокруг дерева, садится, долбит его клювом, вытаскивает всяких червячков и букашек. «Тук-тук-тук» – звучит по лесу… – Ньёрд улыбнулся, но не слишком весело.

– Так что же насчёт Фьялара?.. Что ты решил?

– Я приму его. Иначе я его сюда бы не позвал. Но я вижу, Форсетти, что ты сам хочешь попасть в эту историю…

– Я не бегу от историй, Ньёрд. И теперь не ищу их. Они приходят, я открываю дверь.

– Хорошо. Переговоры начнём согласно Законам Кроны, через десять минут.

* * *

Гоин вышла из машины на окраине города и зашла в бар. Пахло пролитым пивом, застоявшимся табачным дымом. Она прошла к столику, за которым сидел мужчина в плаще. У стула стоял зонтик, с него стекала вода.

– Здравствуйте, Гоин. Мы, – мужчина вынул из кармана маленькую красную змейку, она ползала по столу, влезала и вылезала из салфеток, – мы обратились к вам по вашей просьбе. Вашей заявке. Мы уважаем корпоративную дисциплину. Не будь вашей заявки, мы не обратились бы к вам. А тут – как не отозваться? Успешная женщина хочет пообщаться. Просто необходимо назначить встречу. Особенно в эту дождливую погоду, когда всем так скучно.

– Господин?..

– Эйнар.

– Рада вас видеть, господин Эйнар. Мне не сообщили, кто будет от Параллельного ведомства. Просто сказали подъехать сюда и подойти к этому столику.

Мужчина помолчал, глядя, как змейка обследует солонку.

– Готовят грибной суп, – заметил Эйнар, – пахнет грибами. Но почти не пахнет жареным луком. Странно. Похоже, о нём позабыли. А что за суп без лука?..

Гоин не ответила.

– Вы понимаете, что связавшись с нами, совершили должностное преступление? – сказал Эйнар после паузы. – Конечно.

– И тем не менее вы решились. Знаете, у нас работает много клерков, стажёров, менеджеров… Они любят болтать лишнее. Собственно, это их любимое занятие. И они могут что-то разболтать. Всё рассказать. Так ветер нашёптывает водостокам. Или ещё как-то. Поэтому в детали посвящены немногие. Очень узкий круг… То, что вы предложили, нас заинтересовало. Не скажу, что сильно. Умеренно. Однако это может быть полезным. Тогда мы сможем продвинуть вас выше, или, если угодно, глубже – туда, где наши разногласия с вашим ведомством не будут иметь значения.

Он внимательно посмотрел на Гоин.

– Но вы мне лжёте. Вы пришли не только по собственной инициативе.

– И вы мне. Вас очень интересует моё предложение. И вы не понимаете, почему оно сделано. Ловушка ли это? Новая политика? Или на самом деле частная инициатива – моя или кого-нибудь выше. Или глубже. Эйнар ухмыльнулся.

– Всё начинается с маленькой лжи. Девочка оборвала крылышки мухе, а обвинила клоуна, который забежал из соседнего двора. Ей никто не поверил. В следующий раз она придумает что-то получше. Нечто реалистичное! Она будет врать, прикрывая себя, во имя лучшей жизни. До поры, до времени. А потом её личность уже не будет иметь особенного значения: всё, что её окружает, всё, что она есть сама, будет сделано из вранья. Из лжи. Целый мир лжи! А представьте, что клоун был и девочка сказала правду… Такой злодейский клоун с красной улыбкой! В самом начале… Это он мучал муху… Из-за него девочка научилась врать!..

– И что дальше?..

– Всем любопытно, что станет с девочкой, кого-то интересует появление клоуна. Но муха, бескрылая муха, никому не интересна. Ползает себе по земле. Крошечный сгусток боли! Пока на неё не наступит прохожий. А ведь только муха знает правду… – Эйнар улыбнулся.

– И девочка, – без улыбки ответила Гоин.

– Конечно, – Эйнар поднял змейку со стола. Оторвал кусочек от хвоста – он превратился в красную розу. Эйнар протянул цветок Гоин.

– Рад знакомству, Гоин. Мы согласны работать с вами. И теми, кого вы порекомендуете.

Он ушёл. Гоин сидела за столиком. Мимо неё прошли старые танцовщицы, их синие тени плыли по стене.

* * *

По шоссе шёл мужчина, его иногда высвечивали фары проезжающих мимо автомобилей, освещали его длинный зелёный плащ, на котором были капли – недавно прошёл дождь. Он наступал в лужи, под его подошвами шуршал песок. Через полчаса человек свернул на боковую дорогу, которая заканчивалась у станции. Прогудел товарный поезд, перед мужчиной тянулась вереница вагонов и цистерн. Он подошёл к расписанию: в нём был указан один пассажирский поезд, который прибудет не скоро. Мужчина сел на скамейку, достал термос с кофе и газету с большими старинными буквами заголовков. Ему нравилось ждать.

* * *

На солнце набегали тучи, листья шумели, через них пробивались солнечные лучи, и Тайная Башня под огромными деревьями казалась то синей, то бледно-золотой, то зеленоватой – будто укрытой морской волной. Порой мимо неё проплывали корабли, которые некогда пересекли край света, но так и не пришли к цели странствования – призрачные корабли Ближних Снов, скитающиеся по неизведанным океанам. Высокая трава разомкнулась и опять сомкнулась: девушка в чёрном платье с нарисованными клубничками вышла на поляну, подошла к башне, постучала в дверь. Ей открыл рыцарь: печальный, удивленный и обрадованный, такой же казалась и она.

– Я долго спал и почти всё позабыл. Но я помню тебя…

– Моин. Меня зовут Моин.

– Раньше тебя звали иначе, ведь так?..

– Там, откуда я, воспоминания горят, как бумага. Ты позвал меня, и я пришла, Хранитель башни. Я принесла твой меч.

Она протянула рыцарю клинок в ножнах на зелёном поясе.

…Наступил вечер, в башне зажглись свечи, и свет лег вокруг неё – ровным кругом. Таким же ровным кругом над лесом сияла полная луна.

Глава IV,
в которой Император принимает решение, а Форсетти отдает должное бочонку амонтильядо

– Вы за Йорков или за Ланкастеров? – спросил граф.

– Милорд, мне совсем недавно предложили этот самый вопрос, и я не знал, как на него ответить, – сказал Дик. – Но ответив однажды, я отвечу так же и во второй раз. Милорд, я за Йорков.

Роберт Льюис Стивенсон

Шхуна качалась на волнах, вечерело. В кают-компании зажгли огни. За широким деревянным столом сидели Император, Короли и Королевы Кроны, Форсетти. С другой стороны, напротив – Фьялар. Сбоку – сотрудники Дипломатического ведомства Короны.

Ньёрд сказал:

– Олег, князь Ижорский, глава Дипломатического ведомства Короны, прошу вас огласить Правила переговоров согласно Законам Кроны. Князь произнёс:

– Согласно Законам Кроны Император может вступить в переговоры с королем Локи или его представителями в случае, если от них поступит такое обращение – в интересах государства, а также заботясь об их покаянии и посмертной участи. Вы подтверждаете обращение?

– Да, – ответил Фьялар.

– Пожалуйста, огласите свой титул, звание и статус.

– Фьялар, граф Реттвика. Тайный советник. Хранитель короны Локи.

– Мы должны подтвердить подлинность короны.

Откуда-то от стены, из тени, выступил Хеймдалль – будто повеяло осенью, её длинными зорями, холодными ветрами. Фьялар сжался на стуле.

Хеймдалль поднял брелок.

– Корона настоящая. Это корона Локи, собирателя теней.

Он отступил назад.

– Император вступает с вами в переговоры, – произнёс князь.

– Ладно, отбросим этикет, – Ньёрд наклонился над столом и внимательно посмотрел на Фьялара. Что ты предлагаешь?

– Рон умер. Ушёл в тень! Он и так не блистал, а теперь совсем посинел, – карлик усмехнулся, – а до следующего Сбоя ждать долго! Очень долго! Если, конечно, вы – уважаемые Император, Короли и Королевы – не оставите нас преждевременно! Заболев, например, чумой! Вместе с начальством Хель! «Чума на ваши оба дома», – так говорится, да?..

– Ближе к делу, Фьялар, – ответил Ньёрд.

– Так вот. Короновать можно только тень, ну её хозяина при Сбое или прямых потомков Локи. Того, первого Локи! Но их нет в Сумеречной Зоне! И в Хель тоже! Только некоторое количество бесплотных душ в глубине Преисподней! Но они безвидны! Никому не нужны! А речь идёт о потомках Локи из плоти и крови! Живых!

– Насколько нам известно, их не существует на Ветвях. Некоторые умерли своей смертью, другие – были убиты в войне Междуцарствия. Если кто и остался, их следы утеряны, а прошлое – забыто.

– О! Есть и старые сказания! Они не всегда врут! Некогда, довольно давно, часть падших асов оставила Хель! Их предводителем был потомок Локи – Нарви. Они ушли на одну из Нижних Ветвей! Тогда незаселённую!

– Нам известна эта история. Возможно, легендарная. Её справедливость проверить сложно. Теперь это – Сломанная Ветвь. Она не упала, но недоступна. Никто не может пройти через Разлом. И пролететь невозможно – её пытались исследовать, летательные аппараты сгорают над Разломом, в безвоздушном пространстве… Возможно, на Сломанной Ветви уже нет атмосферы, нет живых… – отметил Ньёрд.

– Я тоже не сидел без дела! Собирал данные! Исследовал! И, уверяю вас, жизнь там существует!.. Но Разлом просто так не преодолеть! Я пробовал подобраться туда через Ближние Сны! Но не выходит! Однако я видел берег – издалека, за крутящимися водоворотами и грозовыми тучами!.. Видел гавань, город, паруса кораблей!.. – заявил Фьялар.

– Так что ты предлагаешь?

– Использовать Поезд Вне Расписания. Попасть на Сломанную Ветвь. Найти и короновать нового короля теней.

– У нас нет контакта с Хельгом, – ответил Ньёрд. – После того как он уехал на Поезде Вне Расписания, его никто не видел. Машина тоже пропала, а Поезд не показывается на Ветвях…

– А что с Деталью, которая находилась в Хель? С помощью которой вызвали Поезд?.. – спросил Хёд.

– Она сгорела!.. После того как Поезд проехал через Муспельхейм! Я навёл справки! У меня остались кое-какие контакты!.. – Прекрасно. И как же мы его вызовем?..

– Это не единственная Деталь. Есть и другая. Мы с Галаром передали барону Лундквисту только одну, а вторую припрятали – на всякий случай! Точнее, припрятал я! В тайном месте… Я стащил её в Хель, предвидя возможные осложнения! Чтобы иметь козырь про запас!.. Других таких Деталей больше нет! Древних маяков! Только они способны вызвать Поезд Вне Расписания! – И где она? – спросил Ньёрд.

– В Сумеречной Зоне, недалеко от Хелештадта! Знаете такое место?.. Рядом с Главными оружейными складами! Я знаю, как пробраться туда! Но мне нужна помощь! Отряд! Мне не добраться в одиночку…

– Ладно, – Ньёрд пристально посмотрел на Фьялара. – Допустим, есть Деталь, с помощью которой можно вызвать Поезд, предположим, что он приедет. С ещё меньшей вероятностью допустим, что Хельг сумеет отправиться на нём на Сломанную Ветвь, захватив тебя с собой. А с какой стати он вообще будет это делать?.. Зачем ему это нужно?

Фьялар ухмыльнулся:

– Я очень надеюсь, что Форсетти попросит его! Или Хёд! Они же старые друзья! А тут речь идёт о небольшой услуге! Не более того…

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, Фьялар, – сказал Форсетти. – Не уверен, что Хельг, тем более нынешний, меня послушает. Он – не барон Лундквист, а я давно уже не Фенрир-волк.

– Пусть так… Но других планов у меня нет!..

Фьялар откинулся на спинку стула. Ему ответил Ньёрд.

– Хорошо. На Сломанной Ветви найдётся потомок Нарви, ас, который примет корону. Потом вы прибываете обратно, я правильно понял? И чем ваша ситуация будет отличаться от скитаний с Роном? Возможно, ты надеешься на нашу военную помощь в восстановлении королевства? Мы и так воюем с Хель. – Ньёрд помолчал и добавил: Для всех, здесь присутствующих, не секрет, что положение сложное. И в ближайшее время вряд ли мы сумеем вступить в Сумеречную Зону.

– Восстание в Сумеречной Зоне готовилось, для восстановления королевства Локи! – Фьялар резко подвинулся к столу, его пальцы будто выбивали тихую дробь, – есть сочувствующие! Но теперь – без короля – оно невозможно… А другого короля может и не быть! Никто не знает, что произойдёт при следующем Сбое!.. Без короля эта корона никчёмна! Простая железка! Я могу отдать её Хеймдаллю! Сменять на что-нибудь, да вот хоть на этот кинжал, Хёду! Подарить Форсетти в знак признательности за приём!.. Если вы мне не поможете, меня всё равно прикончат! А корону заберут! – Фьялар взял со стола стакан с водой и отхлебнул, затем обвёл глазами всех, кто сидел за столом. – Неужели никто не хочет рискнуть?.. Ньёрд покачал головой:

– Я думал, что ты предложишь нечто более реальное, Фьялар…

– Ньёрд, это не так абсурдно, как звучит, – заговорил Хёд, – то есть звучит довольно абсурдно, но не совсем. Я помню – не своими воспоминаниями, но памятью графа Оберга, – смутно помню, как он предпринимал попытки проникнуть на Сломанную Ветвь. И не просто так. Нарви забрал с собой много важнейших предметов, технологий, созданных Локи и первыми падшими асами, ещё не укорененными во зле. Они пригодились бы нам, хорошо было бы получить к ним доступ. И уж точно не отдать их Хель. Да, мы не знаем, удастся ли нам проникнуть в Сумеречные Земли, сумеем ли отыскать Хельга, попадет ли поезд на Сломанную Ветвь… Жив ли там ещё кто-нибудь. Но не так давно мы отправились в путешествие, зная ещё меньше и рассчитывая непонятно на что…

– Входим в море Ближних Снов! – прокричал вахтенный.

На столе возникла маленькая птичка и, не пугаясь присутствующих, начала вить на нём гнездо. Почти сразу вылупились птенцы, похожие на розовые воздушные шарики, и вылетели в открытые иллюминаторы.

– Так вот, Ньёрд, – продолжил Хёд. – Думаю, мы можем принять это предложение. Отправиться вместе с ним.

– Да, мы пойдём на Сломанную Ветвь!.. – крикнула Фригг.

– Не так быстро, Королева… – ответил Ньёрд. Фригг смущённо потупилась. – Нам надо посоветоваться, – сказал Ньёрд.

– Да, да, конечно, – ответил Фьялар и снова откинулся на спинку стула.

Император, Короли и Королевы встали из-за стола и направились в другую каюту. – Форсетти, а ты? – обратился к нему Ньёрд.

– Я готов отправиться, если на то будет воля Короны. Мне нечего добавить, – Форсетти достал трубку и закурил.

Стюард принёс Фьялару бокал с вином. Он жадно выпил, взял у Форсетти сигарету, закурил и принялся чертить камнем перстня на столе какой-то рисунок. Поверх дерева вспыхивали и переплетались яркие цветные линии.

– Что изображаешь? – поинтересовался Форсетти.

– Рисую свой фамильный герб! Тот, который был у моих предков-людей в Сумеречном Королевстве! В графстве Реттвика!

– Так ты тоже из падших асов?..

– Увы, в небольшой степени! Явно недостаточной для короны!..

– Кстати, – Форсетти посмотрел на рисунок, где из моря поднимался величественный замок, а по бокам стояли рыцарь и рыбак, – давно хотел тебя спросить. И не только я.

Почему вы не пронесли Старших вместе с собой в Асгард внутри футляра часов?.. Они ведь тоже могли уменьшиться, как я понимаю?..

– Могли, ещё как! – Фьялар рассмеялся. – Но Гоин исследовала этот вопрос и обнаружила, что это невозможно! Она так сказала! А Гоин можно доверять, хотя бы в этом, она великий специалист по артефактам!.. Так вот, она сказала, что только существа, которые рождены на Древе, могут быть защищены футляром от Света Верхушки Кроны. А Старшие бы превратились в пыль. Что, впрочем, с ними и произошло!.. В этом есть нечто фатальное… Я с удовольствием вернул бы вам и часы, но они наверняка в офисе Гоин, в Хель! А туда я не ходок…

Форсетти покачал головой. – Красивый герб, – заметил он. Ньёрд и другие скоро вернулись.

– Властью, данной мне, я одобряю этот план, – произнёс Император. – Но выставляю условия. Первое: найденная Деталь, она же маяк, поступает в собственность Короны. Второе: в группу, которая отправится в путешествие, будет включен Король или Королева Кроны. Главой экспедиции назначаю Форсетти. Состав группы и её маршрут будут оговорены отдельно. Вы согласны, Фьялар? – Согласен.

– Тогда переговоры можно считать завершёнными. Огласите итоги, князь Олег.

– Согласно решению Императора, Корона окажет помощь Фьялару, графу Реттвика, тайному советнику, хранителю короны Локи. Эта помощь будет выражаться в посылке с ним вооружённого отряда с целью поиска и коронации потомка Локи на Сломанной Ветви и всемерной помощи в этом деле до его успеха или неудачи, произошедшей по не зависящим от сторон причинам. Обе стороны заключают соглашение честно, без лукавства и задних мыслей, согласно Законам Кроны. В случае несоблюдения соглашения одной из сторон, вторая вправе считать себя свободной от обещаний, – произнёс князь.

– Подтверждаю, – сказал Ньёрд.

– Принимаю, – ответил Фьялар. Все пошли к выходу.

– Форсетти, на минутку, – Ньёрд подмигнул ему и, когда кают-компания опустела, добавил: Переговоры с представителями Хальмстадтской Ветви перенесены, мы успеем завернуть к тебе в гости… Бочонок амонтильядо спрятан в трюме. Пойдём проверим, нет ли течи?..

Через час Форсетти вышел на корму. Голова приятно кружилась, а может, и кружилось ночное небо Ветви, над которой корабль плыл с помощью энергетических полей, после того как покинул море Ближних Снов.

Фрейя стояла на корме, в широком светлом сарафане, босиком на деревянной палубе. Её волосы были распущены, их трепал тёплый ветер.

– Вспомнили былые битвы? – улыбнулась она.

– Да так, примерно половину, – рассмеялся Форсетти.

– Это хорошо… – Фрейя помедлила и сказала: Вроде бы, у правителей Асгарда дети бывают только после четверти века супружества… Так пишут в летописях. Похоже, мы нарушим традицию… – Поздравляю! – Благодарю, Форсетти!.. Фрейя помедлила и добавила:

– Асгард, конечно, прекрасен, но иногда мне с семьёй хотелось бы жить вот на такой тихой Ветви. Ньёрд был бы лесником, а я – молочницей! – рассмеялась она. – Примерно так мы и живём… Смотри!

За синей полосой леса светились огни фонарей, показался разноцветный городок.

– Салли, наверное, спит… На этой Ветви рано ложатся спать. Я почти привык. – Как она?..

– Хорошо. Всё вообще так хорошо, что мне иногда кажется, что это я придумал Салли… И жизнь похожа на сон. Всё думаю, сейчас проснусь где-нибудь в лесу: темно, сыро, а в кустах возится вепрь…

– Мы все как во сне, Форсетти, – улыбнулась Фрейя.

Она помолчала и добавила:

– Перед вашей свадьбой Трувор – Глава Специальной Службы Короны – по просьбе Ньёрда проверил данные Салли. Негласно. Никто не знал. Я выяснила случайно… Ньёрд обмолвился, а потом рассказал.

– И что же он узнал? Что не знаю я?..

– Ничего. Обычная биография. Девушка с Ветви Средней Кроны. Пробовала себя в разных профессиях. Недолго была на войне – в тыловых подразделениях. Научилась хорошо готовить. Потом открыла небольшой мотель. Где вы и встретились… Но интересно другое. Она тогда уже ушла в Зимний Сон, а нас принимала её ментальная проекция. Вариативная. Но ты увидел Салли такой, как она есть. Можно сказать, ты увидел своё будущее… А она запомнила тебя. Увидела в своём сне. Реального. Не нас, только тебя… – И знаешь, мы с Ньёрдом обсуждали этот вечер, не раз… – продолжила Фрейя. – Он говорит, что видел только меня… Клянётся! Хотя я ему не всегда верю… А я видела себя – какая я была на гонках… Три Фрейи в одном мотеле!.. Не много ли?.. А потом вдруг я увидела Салли – коротко, как вспышку… Когда она нас провожала. Это была она, настоящая, но другая. Не девушка в красном платье… – А какая?

– В военной форме, как у тебя. Форме Чёрных егерей. Усталая. В её глазах было что-то трагическое, не знаю, как это описать…

– Что бы это значило?.. Странно, Фьялар, похоже, тоже знает её… Она говорит, что не помнит его. Но карлик – лжец. И я не хочу говорить с ним об этом, – проговорил Форсетти.

– Я тогда подумала, что это видение относится к нашему путешествию. Потом, что к её биографии, войне. А теперь – не знаю. Может, к будущему?.. Ты ведь не возьмёшь её с собой?.. – Конечно, нет.

Фрейя улыбнулась ему.

– В любом случае, береги её. И себя. Ты нам очень дорог.

Из заметок Хёда

Мне приснилось, что я уснул в номере гостиницы. Я шёл по глиняной дороге рядом с опушкой, в отдалении проезжал поезд, а лесорубы валили огромные, в несколько обхватов, деревья. Там я начал сочинять поэму и проснулся в другом сне. Поэма была уже записана на бумаге, я прочёл её. Потом снова проснулся в номере гостиницы, в котором заснул сначала. Решил восстановить поэму по памяти, но, когда написал три строчки, мне отрубили голову и я пробудился по-настоящему. От всей поэмы запомнились (как мне показалось) эти три строчки. Я решил их сохранить, записал в блокноте и указал время. Потом уснул. Проснувшись утром, совсем забыл текст и сомневался, что записал его наяву.

Взял блокнот и прочёл: «И через сон, где богатство и удовольствие, я увидел другой сон». 4 часа утра.

Глава V,
в которой рассказывается о приключениях девушки-утилизатора и полёте мотылька

Вертлявый зеркальный человек, бывший ранее в зеркальном мире Алексеевым отражением, в неистовом восторге плясал по большому персидскому ковру, вывезенному из Шираза, топча его каблуками и высоко подбрасывая ноги. Через минуту он остановился. Обернулся к зеркалу и залился диким хохотом, показывая язык и грозя кулаками.

Александр Чаянов

Паола плыла над травой, которая то становилась водными струями, то поникала вниз – словно водоросли у берега, и по ним пробегала лёгкая волна. Вскоре она выплыла на дорогу, которая поросла синими и фиолетовыми цветами. «Где-то рядом заброшенный сон», – подумала Паола и отправилась по дороге, в сторону, где возвышался светлый полукруг.

…Паола жила в Ближних Снах и работала Утилизатором. Порядок в Зимних Снах обеспечивали Наблюдатели, а Утилизаторы приходили после их завершения: их задачей было обследовать заброшенные сны – хозяева которых придумали другие или умерли. В этих обветшалых мирах Утилизаторы отыскивали то, что могло пригодиться для Ближних Снов, а потом развеивали их – будто срезали с дерева засохшие ветви. Паола плыла над дорогой, но тут физические законы изменились и она встала на ноги. Дорога упиралась в полукруглый рекламный плакат, на котором блондинка принимала от смуглого мужчины с усиками пузырящийся бокал. В середине плаката темнела небольшая арка. «Пустышка, – подумала Паола, – глупый сон, из которого ничего нельзя взять». Ей вспомнилось, как она нашла в одном заброшенном сне розового слона: он бродил по гавани, поднимал хоботом и жевал просоленные причальные канаты. Когда его доставили в Ближние Сны, слон произвёл фурор – королевы Фригг и Сигне затребовали его на Верхушку Кроны, а сама Паола была награждена Императорским рескриптом.

Она проверила оружие – иногда в старых снах задерживались тени хозяев, которые воспринимали сон как своё личное владение. Большой опасности они не представляли, но порой приходилось обороняться. Паола зашла под рекламный плакат: теперь она была не синей фигурой, окружённой крутящимися лилиями и маргаритками, а высокой, стройной девушкой в джинсовом костюме. Её смуглые руки украшали браслеты, в мочках ушей раскачивались крупные круглые серьги. Скулы были затенены, на губах появились тёмно-красная помада и тени под глазами – Паола позаботилась о макияже. Она шла по улице, на которой то вспыхивали, то гасли фонари, выцветшие рекламные плакаты были в подтёках дождя. Возле большого здания с надписью «Осеннее дефиле: кастинг моделей» валялись стоптанные туфли – не меньше сотни. Никого не было видно. Паола дошла до края города: там проходил круг дороги, за которой виднелось небо с редкими облаками – граница сна. Она отправилась обратно, собираясь закрыть и развеять этот сон, но её внимание привлёк бар в переулке. Она подошла ближе и услышала музыку. Загорелась вывеска, на которой был нарисован карлик, проткнутый огромной булавкой.

Девушка зашла в бар. За стойкой стоял молодой человек с бледным лицом и крашеной чёлкой, которая спадала ему на глаза.

– Вы пришли записаться на кастинг?.. Вы такая симпатичная девушка! Вас ждёт множество контрактов! Только нам просто необходимо познакомиться поближе! Я – Рон! Рад вас видеть…

– Паола. Вообще-то нет. Извините. Я, пожалуй, пойду.

Молодой человек ответил с улыбкой, но явно сдерживая злость.

– Нет, нет! Вам нужен кастинг! Тут было так много девушек! Целые сотни! А потом они все куда-то делись! Растаяли… Осталась только стоптанная обувь… Я хожу по улицам, заглядываю в дома, мне кажется, что там кто-то есть! Уходит за минуту перед тем, как я прихожу! Только ветер шумит занавесками… Налить вам выпить?..

– Спасибо, нет.

– А зря! Мы бы выпили за Фьялара… – молодой человек растягивал слова, постепенно горячась и говоря всё быстрее. – Ведь он втравил меня во всю эту историю, а потом сбежал. Он всегда сбегает – хитрый пройдоха. То ли дело Галар – человек слова!.. Ну пусть не человек, но слово держит. И вот я стал лузером!.. Я – лучший менеджер по итогам года! Двух лет! Я попал в этот город, где три улицы переплелись косичкой школьницы младших классов! И не могу отсюда выбраться. Вытащи меня! Или останься тут, со мной!.. Я устрою для тебя интересное представление! С участием клоуна!

– Простите… – Рон!

– Рон. Вы – тень некогда жившего Рона, находящаяся в его Зимнем Сне. Вы – часть заброшенного сна. Возможно, вы полагаете, что вас окружает что-то подлинное, что вы представляете собой реальную личность. Это не так. Я закрою этот сон: сейчас или немного позже.

– Вы очень быстрая девочка. Слишком торопливая. А если я буду против? – Это ничего не меняет.

– А это? – Рон поднял дробовик, который лежал под стойкой.

Паола вздохнула. Это была не первая подобная история, и они тяжело переживались ей.

– Я не могу вас вывести. То есть я могу взять из заброшенного сна некий образ – вещи, цветка или животного, например, но не тень хозяина. Вне своего сна она исчезнет очень быстро, почти сразу. В заброшенном сне её иллюзорное существование длится дольше, но конец всё равно не минуем. Впрочем, вы забудете про мой визит, как только я выйду из арки. Заброшенный сон замкнут на себе и отторгает всё постороннее. Могу пообещать вам не закрывать этот сон, пока вы в нём находитесь. Это всё, что я могу сделать.

Рон выстрелил, дробовик осыпал Паолу лилиями и маргаритками. Она направилась к двери.

– Ну уж нет! Ты не представляешь, кто я!

Рон прыгнул вперёд и загородил ей дорогу. В его руке был нож.

Паола сняла серёжку, которая превратилась в яркий диск.

– Я вынуждена, Рон.

Она бросила диск, он снёс Рону голову. Рон растаял в воздухе.

Паола подняла серёжку, открыла дверь и вышла на улицу. Ей показалось, что кто-то наблюдает за ней через окно, но, когда она присмотрелась, занавеска была плотно задёрнута. Паола покачала головой и направилась к выходу с твёрдым намерением закрыть этот сон и забыть о нём как можно скорее.

Она почти дошла до арки, когда услышала смешок.

– Не так быстро, девочка.

Паола изумленно посмотрела на Рона, который стоял у телефонной будки в конце улицы.

– Ты думала, что я обычная тень? Серая тень, уныло сидящая в паршивом баре?! Я – Рон! Рон-тень!

Вокруг головы Рона вспыхнуло пламя, поднявшееся вверх лепестками. Он оказался рядом с Паолой и ударил её по лицу.

– Вот что делают с непослушными модельками! – Схватил её за волосы и с силой втолкнул в арку.

Они упали на поле. Паола услышала, как по траве шуршит нож. Она повернулась и сжала браслет на руке.

…Паола и Рон плавали в воде – мелком и мутном пруду, которое тут же захлестнула морская волна. Девушка вынырнула, ища глазами Рона. Но увидела только огромную рыбу, которая ушла на глубину.

Из плеча Паолы текла кровь, превращавшаяся в лепестки роз. Она поплыла на восток, в разноцветных сияющих волнах моря Ближних Снов.

* * *

Эйнар шёл по дороге между домов. В некоторых светились красноватые огни: где-то гасли, где-то зажигались: словно перелетали из дома в дом, подобно бабочкам. Вдалеке блестела луна: Эйнар смотрел на неё. По ней проплывали длинные синие тени, напоминавшие крылья огромных птиц. Эйнар ощутил беспокойство, будто что-то потерял. Он знал, что так должно быть, но на всякий случай проверил карманы. Он подошёл ближе к тёмному дому и ощутил тоску: будто забыл что-то очень важное. Эйнар постарался не думать об этом. Зашёл в дом. Внутри были серые одинаковые стены, на одной – портрет в простой рамке. Эйнар не первый раз был здесь, но не рассматривал его. Ему опять показалось, что карман прохудился и нечто выпало, очень нужное, но что именно – он не помнил. Эйнар проверил карманы, всё было на месте, но стало ещё тоскливей. Он прошёл через коридор в дальнюю комнату. Там, возле стола, стояло серое безликое существо. Его уши, похожие на кроличьи, вытягивались вдоль потолка, по обе стороны от лампочки. Вокруг неё крутился мотылёк.

– Привет, Эйнар. – Здравствуйте, Старший. – Как прошла встреча с Гоин?.. – Хорошо. Она согласилась сотрудничать.

– Это было предсказуемо. Как и то, что она уже донесла о нашем предложении Другим. – Вас это не беспокоит?

– Нет. Так и должно быть. Она может предать нас. Она наверняка предаст нас. И ты предашь. При возможности. Эйнар протестующе качнул головой.

– Нет, не волнуйся, это нормально. Так мы берём своё. То, что нам принадлежит. Так мы стрижём своих овец, собираем их серую грязную шерсть, всю в репьях… Кому-то это, вероятно, не по вкусу. Им подавай чистую, белую. Но не нам. Не мне.

– А как же план?.. Весь замысел? – спросил Эйнар.

– План – это множество вероятностей, которые, в свою очередь, порождают новые планы. Каждый может стать главным. Посмотри на этого мотылька, возле лампы. Как его поймать, не имея крыльев? Как его поймать пауку? Надо шире раскидывать сети, затянуть всю комнату паутиной. И тогда – рано или поздно – он влетит в неё. И его жизнь, его душа будет высосана – вся, пока не останется сухая хрупкая оболочка. Как страницы забытых книг. Как одежда стариков: жалкое наследство, которое дети бросают с косогора.

– Так я работаю с Гоин?

– Да. Ты можешь достичь своей цели. Для этого тебя и брали. Но, может, ты хочешь другого? Тебе кажется, что ты что-то потерял – в кармане с дырой. А может, тебя беспокоит не это? Может, ты боишься, что в нём что-то можно найти?

Эйнар молчал.

– Я бы порекомендовал тебе зашить карман, Эйнар.

Вскоре Эйнар вышел из дома. Улица была тёмной, только один красный огонёк мерцал вдалеке. Он нашарил в кармане бечёвку, накрутил её на палец, а потом бросил в придорожную канаву.

* * *

На Верхней Ветви по лесу бежал деревянный человечек в маскировочной накидке. Иногда он падал и полз по-пластунски, переговариваясь с незримым собеседником. – Ты засёк их?..

Человечку отвечал странный голос, перебивавшийся хлопками, словно лопался гриб-дождевик. – Да… Пуф! На опушке… Пуф! – Что это за шум?

– Я выпускаю споры, которые затрудняют обнаружение! Пуф!

– Их двое?..

– Да, но третий движется к ним!.. Моя грибница его засекла!.. Пуф!..

– Я рядом. Передавай информацию при необходимости. Отключаюсь.

Деревянный человечек полз через лес, приближаясь к опушке, бормоча себе под нос: «Никто не сравнится с Офниром! Креативщиком! Республиканцем! Либералом – в разумных пределах, конечно! Все вы у меня ещё попрыгаете!.. Глупого Альва сделают мусорщиком! Распространителем старых вредных сплетен! А меня повысят!» Словно поражённый своим будущим величием, Офнир замер, а потом снова усердно пополз вперёд.

Глава VI,
в которой Форсетти проявляет должную сноровку, а Салли остаётся дома

– Я подумал, что неплохо было бы вырезать этакого отменного деревянного человечка. Но это должен быть удивительный деревянный человечек: способный плясать, фехтовать и кувыркаться в воздухе. С этим деревянным человечком я пошёл бы по белу свету и зарабатывал бы себе на кусок хлеба и стаканчик винца. Что вы на это скажете?

Карло Коллоди

Шхуна парила возле дома Форсетти. Энергетические поля отключили, и её держал в воздухе большой красный шар.

Ньёрд беседовал на улице с горожанами, Фригг и Сигне вместе с матросами устанавливали сцену для вечернего представления, – «просто необходимого», как заявила Фригг, «для развлечения жителей города!» Фрейя и Салли готовили на кухне, Хёд и Эйр пошли прогуляться, Хуго и Астрид на заднем дворе метали ножи. Герда там же работала по дереву. Лит и Фьялар беседовали на первом этаже дома, в гостиной.

Форсетти присоединился к компании на заднем дворе и с силой бросил нож в мишень. Он вонзился глубоко в дерево, и Форсетти показалось, что на него смотрит длинноносый деревянный человечек.

В доме зазвонил телефон.

– Дорогой, это тебя! – крикнула в окно Салли.

Форсетти подошёл к телефону.

– Здравствуйте, это Энглунд. Надеюсь, вы помните меня.

– Конечно. Здравствуйте, Энглунд. Рад вас слышать!

– Похоже, вы начинаете новую игру.

– Игру? Пусть так.

– Мне нужно с вами встретиться.

– Заходите, буду рад вас видеть.

– Мне хотелось бы поговорить наедине. Так будет удобнее. Не могли бы вы приехать в бар «Еловая шишка»?

– Я знаю это место. Могу быть минут через двадцать.

– Чудесно.

…Форсетти подошёл к Ньёрду и рассказал про звонок.

– Энглунд?.. Ты уверен, что это он? И тут нет ловушки?

– Я буду осторожен.

Форсетти вышел на улицу.

Телефон прозвенел ещё раз, Салли позвала Ньёрда.

Мотоциклы, оставленные у маяка, уже перегнали сотрудники Специальной Службы. Форсетти выехал первый, за ним – джип с охраной. Возле мотоцикла летели красные шарики-сторожа. Дорога потемнела от прошедшего дождя, на холме крутились крылья мельницы. Форсетти вспомнил Призрачный город и усмехнулся. Он въехал в лес, дорога выводила к посёлку, где на окраине, рядом с опушкой, располагался бар «Еловая шишка». Возле дороги хлопнул гриб-дождевик, поднялось облачко. Шарики-сторожа дёрнулись в его сторону, но почти сразу же вернулись на прежний курс.

Форсетти припарковал мотоцикл, направился было к бару, однако вернулся и взял из седельной сумки штурмовую винтовку. Затем зашёл в здание. Человек в ярком камзоле сидел за столом у распахнутого окна. Рядом с ним была красивая девушка в джинсовом костюме. Бокал Энглунда был почти пуст, у девушки – полон больше, чем наполовину.

– Вы точны, Форсетти, – Энглунд поднялся ему навстречу. – И предусмотрительны – кивнул он на винтовку. Позвольте представить вам Паолу. У неё есть интересные новости, которые она расскажет сама! А мне пора!

Энглунд оперся на трость с вырезанными виноградными листьями.

– Извините, что прошу вас об услуге. Не сочтите за труд постучать моей тростью вот в ту дверь.

– А зачем?

– Видите ли, он выследил нас и держит под прицелом. Но не стреляет. Выжидает удобного момента. Полагаю, он ждал вас, чтобы покончить со всеми разом. Но если бы мы попытались уйти до вашего прихода, он бы уложил нас – меня и Паолу. Это недопустимо. Я покажу вам тростью, где стрелок. Его непросто заметить. Но уверен, вы попадёте. Удачи!

Энглунд повернулся и вытянул перед собой трость. Из неё вырвался яркий луч и осветил развилку дерева, которое росло на опушке. Сразу после этого раздался выстрел. Энглунд упал на стол, бокалы разлетелись в разные стороны, вино выплеснулось на скатерть. Вторая пуля ударила в стену. Форсетти поднял винтовку и выпустил несколько коротких очередей. Раздался треск, словно пуля попала в дерево. На улице хлопали выстрелы сотрудников Специальной Службы.

– Паола, постучите в дверь тростью, в ту дверь! – крикнул Форсетти растерянной девушке.

Он выбежал на улицу.

– Прикройте меня! – Форсетти подбежал к дереву, в развилке никого не было. Он заглянул за широкий ствол.

На земле лежал деревянный человечек в маскировочной накидке из листьев. Он медленно таял. Рядом с человечком валялось ружьё, напоминавшее длинную палку.

Увидев Форсетти, человечек пробормотал: Форсетти, ты подстрелил меня! Не совсем честно, а? Думаешь, от меня легко избавиться? Вытащить, как занозу! А вот и нет…

На прощание он показал язык, похожий на светлую стружку из-под рубанка.

– Хорошо замаскировался, – лейтенант Специальной Службы подошёл к Форсетти. – На опушке больше никого нет. Мы проверяем лес.

Форсетти кивнул и прошёл в бар. Паола стояла возле стола, залитого красным вином. Кровь на его фоне была незаметна.

– Я постучала… Его забрали… Сказали, что он поправится.

– Кто?

– Белые сёстры. Они были в больнице, где меня нашёл Энглунд.

Форсетти посмотрел в сторону, где была дверь. Её прямоугольник постепенно сливался со стеной.

– Проход закрыт… Паола, ты расскажешь свою историю? Только пересядем за другой столик.

– Чашку чая, пожалуйста! Ты будешь что-нибудь? – спросил Форсетти у Паолы. Она отрицательно мотнула головой. Форсетти обратился к официанту: Запишите их заказ и ущерб от перестрелки на мой счёт.

Официант принёс чай.

– Так почему Энглунд хотел, чтобы мы встретились? – спросил Форсетти. – Думаю, это из-за Рона! Рона-тени…

Паола рассказала про своё приключение в Дальних Снах и добавила: Я плыла несколько часов, но берега не было видно и я не чувствовала его, только эту сплошную длительность, накатывающие волны, и никого не было, совсем никого, будто это море было на Краю Света!.. И я не могла поменять форму, стать какой-то другой, то есть я вроде как перестала быть жителем Ближних Снов, а стала человеком! Ну или почти человеком, я не знаю… А потом я увидела паруса шхуны и поплыла к ней, уже почти теряя сознание. Меня подняли на борт – Рыбаки, я поняла, кто это был, – а потом я пришла в себя в больнице… Рана быстро зажила, ко мне пришёл Энглунд и сказал, что надо рассказать вам про Рона… – Она запнулась и добавила: Ещё он сказал, что мне стоит отправиться с вами в путешествие. Что я могу быть полезна.

– Похоже, белки уже переносят новости на своих хвостах, – усмехнулся Форсетти. – Давай сделаем так. Сейчас я отвезу тебя к себе домой, ты отдохнёшь. А потом решим, что делать. Браслет Форсетти засветился. Вызывал Ньёрд.

– Мне доложили о перестрелке. Как ты?

– Всё в порядке. Это был агент с Окраины, вроде Фьялара в своё время. Вероятно, одиночка.

Затем Форсетти коротко рассказал про встречу с Энглундом.

– Энглунд меня удивил, – произнёс Ньёрд. – Его ранили. Могли попасть и в тебя. И в эту девушку, Паолу.

– Думаю, с ним всё будет нормально. А насчёт нас: может быть, он не хочет давать чрезмерное преимущество одной из сторон. Или считает, что мы должны стрелять сами. В сущности, он прав, – ответил Форсетти, бережно укладывая винтовку в сумку мотоцикла.

* * *

…Вечером, после концерта, в кабинете собрались Император, Короли и Королевы, Форсетти и Салли. К ним присоединился Глава Специальной Службы Трувор, прибывший с фронта на Нижней Кроне.

– Маяк спрятан недалеко от Хелештадта, рядом с Большими Складами Сумеречной Зоны, в месте, называемом Хесмоной, – начал Ньёрд. – Где точно, Фьялар не говорит, и это понятно. Он обещает помочь нам подойти к складам: это многокилометровые ангары, часть из них находится на Ветви, другие – в Ближних Снах. Полагаю, их можно уничтожить. Это оправдает операцию, даже если Поезд Вне Расписания не появится. Если он придёт, вы оттуда отправитесь к Хельгу. Если нет – используете маршрут отхода.

– В качестве места перехода я предлагаю линию фронта в районе Штаде, – сказал Трувор.

– А ничего удобней нет?.. – спросил Форсетти. – К сожалению. Воздушное пространство над Сумеречной Зоной плотно контролируется. В Ближних Снах вероятность вашего обнаружения гораздо выше. Путь через Ветви сепаратистов сложен и долог. К тому же за вами наверняка будет слежка. Наши разведгруппы обеспечат переход линии фронта недалеко от Штаде, там совсем рядом до Шумящего Леса, который доходит почти до Хелештадта. Можно пройти через город или обогнуть его – в зависимости от ситуации.

– Шумящий Лес хорош для незаметного прохода, – задумчиво ответил Форсетти. – Это странное место, которого опасаются обитатели Хель. Он очень древний и не контролировался ни Императором, ни Хель… Когда-то там была Тайная Башня графа Оберга. Барон Лундквист умел перемещать её на Нижних и Окраинных Ветвях. Не знаю, вернул ли он её в лес перед нашим последним походом…

– Наверное, башня давно заброшена и разрушена, – ответил Трувор, – о ней давно никто не слышал.

– Не уверен… – заметил Хёд. – Иногда я её вижу. Может быть, это воспоминание. Или что-то большее. Пока не знаю.

– Я плохо помню этот лес, – сказал Форсетти. – Но у меня есть старый товарищ, тоже егерь – он вырос в посёлке рядом с ним. Сейчас он в Обители Неусыпающих. Я могу позвать его.

– Хорошо, – ответил Ньёрд, – ты определяешь состав группы.

– Я напишу ему.

– Насчёт Хелештадта, – продолжил Трувор, – можно пройти через город, там легко затеряться. Вам помогут агенты Специальной Службы, они работают в Хелештадте. Мрачное место, – уточнил он, – приходилось там бывать. Подробную информацию я пришлю завтра. Вот, посмотри, – он протянул Форсетти папку, – тут данные офицеров, которых я подобрал для вашей миссии. – Твои рекомендации?

– Все хороши. Впрочем, я могу угадать, кого ты выберешь. Он наберёт группу – трёх-четырёх человек, больше не нужно.

– Кстати, – спросил Хуго, – не возьмёшь с собой Молли?.. Ей скучно в Императорской гвардии. Ты ведь помнишь Молли?..

– Да, хорошо, – улыбнулся Форсетти. – И ещё – я бы хотел включить в нашу группу Паолу, девушку, которую привёл Энглунд. Думаю, она нужна нам, – Форсетти чуть помолчал, – а мы – ей.

– А Салли не будет против?.. – улыбнулся Хуго.

– С какой стати! Форсетти, а ты возьмёшь меня?.. – обратилась к мужу Салли.

– А нас?.. – вместе спросили Фригг и Сигне. – Мы готовы сражаться!.. Эйр улыбнулась. Форсетти рассмеялся:

– Боюсь, что я не поспею за вами!..

– Не сомневаюсь, что все мы с готовностью отправились бы в путешествие, но, Короли и Королевы нужны в Асгарде и на Ветвях, – заметил Ньёрд. – Надо кого-то выбрать. Из нас.

– Разреши мне, Ньёрд! – Лит посмотрел на Императора. – Я служил сапёром в армии и всегда интересовался древними механизмами!.. К тому же, – добавил Лит, – я говорил с Фьяларом. Он не настоящий карлик, в том смысле, что только притворяется им, но в нём есть что-то от подземников, он вжился в образ – а мы всё же отличаемся от людей…

– Хорошо, Лит. Я тоже так думаю, – ответил Ньёрд. – А как вы?

Короли и Королевы одобрили выбор, хотя Фригг и Сигне – с явным сожалением.

– На соседней Ветви мы обнаружили и уничтожили точку перехода через Ближние Сны из Окраины, примыкающей к Сумеречной Зоне, – продолжил Ньёрд, – Фьялара выследили и преследовали оттуда. На цель стрелка вывел Осведомитель – есть у них такие создания, незаметные, мимикрирующие – этот притворился грибницей: грибами-дождевиками. Мы обнаружили его следы, но сам он исчез, скрылся. Не думаю, что на этой Ветви остались их агенты. Но лучше не оставлять Фьялара здесь, в твоем доме, Форсетти. Так будет безопаснее для всех. – Я знаю хорошее убежище… – отозвался Лит.

– Отлично, тогда поручаю его тебе, – ответил Ньёрд.

– Хорошо. А что насчёт Рона-тени? – спросил Форсетти.

– Я обсудил эту историю с Фьяларом, он не знает, как сохранилась тень Рона, обладающая мощью короны, или, что вероятнее, частью её силы, – заметил Лит. – Сам он не хочет это выяснять. Рон изрядно его достал. Да и возможности у него уже не те, что раньше.

– Хеймдалль сказал, что такое возможно, – ответил Хёд. – Корона осталась без хозяина и теперь поддерживает существование тени своего последнего обладателя. Ничего хорошего это нам не сулит. Рон или будет захвачен врагами, или уже у них – Призрачная Рыба, которая проглотила его, ушла. Неизвестно, кто её послал. Однако и Паола изменена короной… Зачем и почему: пока у нас нет ответов. В любом случае, мы должны учитывать эти обстоятельства.

– Фьялар рассказал, что корона повлияла и на него, – добавил Лит, – с её помощью он восстановил связь с точкой перехода на Окраине, которая была доступна ему в малой форме – в образе карлика во время Сбоя. Он надеется, что сумеет возродиться на Окраине в случае гибели. Но точно не уверен.

– Всё-таки что нужно Хель? Только корона и Фьялар? Или нечто иное, к чему и Фьялар, и корона – только мостик? – задумчиво произнесла Фрейя.

Она подошла к окну и открыла его. Свежий ветер колыхнул занавески.

– А есть ли по этому поводу какие-то данные? – спросила Сигне.

– Есть. Но противоречивые, – ответил Хёд. – Их атаки пока слабы, возможно, это обусловлено невозможностью большего проникновения на Ветви. Или ликвидация Фьялара не является их первичной целью. Или они выжидают, причём разные структуры ставят свои задачи. Одно точно – корону отдавать им нельзя.

– А разве нельзя оставить её у нас? Вернуть Хеймдаллю?.. – спросила Герда.

– Нет, – ответил Ньёрд, – мы не можем. Эта корона не принадлежит нам. Если бы её отдали по доброй воле или мы захватили корону в бою – была бы такая возможность. Хотя и не лучшая – обитатели Сумеречных Земель и Хель теперь сами стремятся отречься от всего, что напоминает о былом Королевстве теней. Но забрать корону мы не вправе. Придётся пройти с ней – через вражеский строй.

– Что бы враги ни задумали и куда бы они ни пошли, их встретят развернутые знамёна и наши клинки! – заявила Фригг.

– Вот отличное напутствие и повод открыть вино!.. – ответил Форсетти.

– Завтра надо определить точный состав группы, согласовать маршруты продвижения и основные детали операции. Сбор на Хёгландской Ветви, – завершил совещание Ньёрд. – А теперь выпьем за победу!..

…Форсетти вышел в сад, закурил трубку. Постепенно гасли все окна в доме, осталось одно – в их спальне с Салли. Потом погасло и оно. Форсетти выбил трубку и пошёл домой.

Он услышал в саду стук и резко обернулся: но это было просто зелёное яблоко, сбитое порывом ветра и упавшее с ветки.

* * *

– …Ты не берёшь меня! – возмущённо сказала Салли и отвернулась от Форсетти. – Думаешь, я буду тебе обузой! Я не вчера родилась и была в походах и на войне. А ты оставляешь меня дома!

Она встала с кровати и подошла к окну. Была поздняя ночь, постепенно она сменялась предрассветными сумерками. Салли проснулась первой, потом проснулся и Форсетти.

Она стояла у окна и смотрела на лес, где на опушке горел одинокий фонарь.

– Прости, Салли. Я не могу. Ты дорога мне. Это будет тяжёлый поход. Салли обернулась:

– Я буду волноваться за тебя! Очень сильно!

Она подошла, села на край кровати и обняла его. Форсетти поцеловал Салли.

– Не переживай. Я скоро вернусь. Пройдёт лето, и в саду поспеют яблоки, упадут и покатятся по траве. А потом начнётся листопад, а за ним придёт Великий Снегопад, и мы вместе отправимся в Зимний Сон. На заснеженные горы с зелёными долинами.

Салли поцеловала его в ответ.

Из рукописи, выставленной в лавке старого книготорговца

«Дом, составленный из снопов соломы, перевитый цепочками из бересты, без перегородок – один большой зал. Кажется, он новый, а на самом деле – очень старый, почти довременный. Вроде бы пустой, но в нём есть нечто: потаённо движется, словно течение у дна ручья, просвечивают лучи солнца, тишина прикрывает плотным мхом – от времени и до времени – музыку и песни. Выхожу в круглый обводной коридор вокруг дома, там стоит невысокая голубоглазая девушка. Мне кажется, что она, как и я, зашла с улицы, но девушка бежит по круглому коридору, я за ней, она идёт колесом, прыгает, оборачивается: «Ты так можешь?..»

…Мы подбегаем к окну. Она пропадает, рядом кто-то большой, голубоглазый, довременный, у окна, выше, больше – стена, сам дом, его дыхание, молчание, его таинство.

В окне: река, через которую переправляется кавалькада рыцарей с копьями и знамёнами, движется в сторону холмов, вся вихрь и движение – но застыла на месте, замерла в остановившемся мгновении. «Руна Зиг слабеет, – говорит мне он, который рядом, – я могу убыстрить течение, чтобы приблизить завершение». Он подтягивает цепочки в огромных часах с маятником, которые прорастают через дом, ставит стрелки на цифру 8. Скоро рыцари двинутся вверх – на холмы».

Глава VII, в которой рассказывается о прибытиях и отбытиях

Наипрекраснейшее в мире путешествие – таков мой подарок, дорогуши вы мои! Да, да, кругосветное! Уж я в этом что-нибудь да смыслю! Куда угодно, вдоль и поперёк!.. Балуют вас! Больше никакого метро, Фердинанд! Никакого метро во всю жизнь! Забираю у тебя все метро, какие есть!

Луи Фердинанд Селин

Автомобиль Гоин сломался, и она оставила его на улице. Ехала в подземке, вагон сильно трясло. По полу перекатывались пустые бутылки, иногда стучались об её высокий каблук.

«Опять ремонтные работы», – подумала Гоин. На стеклах поезда были мутные подтёки.

На станции из вагона вывалила толпа, такая же набилась снова.

Как нередко в подземке, Гоин охватил ужас: раствориться, исчезнуть в этой мокрой серой массе.

– Я не такая, как все, не такая, как все, – повторяла она про себя и крутила перстень на руке. Это помогало.

Сквозь стекло на неё смотрели лица Великих Усопших, изображённые на стенах станции. Они были губернаторами Хелештадта, города на Нижней Кроне, который некогда входил в Союз торговых городов, а теперь стал одним из государственных образований Сумеречной Зоны: протекторатом Хель. Город располагался на пограничной территории, примыкавшей к Окраинным землям.

Гоин вспомнились экскурсии в мемориалы губернаторов – здания, украшенные транспарантами. Внутри, на огромных экранах, шли ликующие толпы, тысячи автомобилей летели по автострадам, товары блестели яркими упаковками. Там же стояли памятники Великим Усопшим. Где находятся их души, спрашивать было не принято. Однако Гоин кое-что об этом знала и даже посетила некоторых вместе с Галаром – в чёрных колодцах Хель. Вонзить ледяное шило в их призрачные тела было забавно. Вспомнив об этом, она зло ухмыльнулась.

Гоин вышла на конечной станции, поднялась по лестнице и вышла в поле.

Притормозило такси.

– Вам куда?

– До конца дороги.

Гоин вышла из такси на краю огромного сырого поля, где начиналась Окраина. Качались сорняки. Гоин надела резиновые сапоги и пошла по грязи – к посёлку, чуть видному в тумане. Спустя полчаса она – девочка с нарисованной слезинкой – зашла в дом, возле которого поднимался вверх пар прачечной. Поднялась по лестнице, прошла в белую комнату. На скамейке болтали ногами Офнир и Альв, принявшие малую форму – деревянный и резиновый человечки. Чуть поодаль сидела Моин – такая же девушка, как и в небоскрёбе, только сменившая платье на оранжевое, с жёлтыми лимонами. К Офниру пристали комки грязи.

– Как успехи? – спросила Гоин, усаживаясь в кресло. Её ноги не доставали до пола. Деревянный человечек ухмыльнулся.

– Я выследил и пристрелил Энглунда! Всадил в него пулю! И чуть не достал Форсетти! Немного не хватило! А вот Моин – он кивнул в сторону девушки – она не проявляла должной целеустремленности! Где-то гуляла! Потом сидела дома, листала фотоальбомы на чердаке… Я не ябедничаю, просто правдив! Всё делал я! И когда меня откопал огородник – ну не без того, Форсетти всё же пристрелил меня – так вот, я сразу же начал разрабатывать новую операцию! Чрезвычайно тщательно! У меня всё под контролем!..

– Итак?..

– Пока мы потеряли след Фьялара!.. Он куда-то скрылся! А Форсетти видели на Хёгландской Ветви! Мне сообщили! Скорее всего, там появится и Фьялар! Коллеги подтягивают туда свои силы! И я не останусь в стороне!..

– Хороший мальчик, – ответила Гоин. – И какие теперь у тебя планы?

– Я устрою засаду! Мой Осведомитель, под видом небольшого засохшего гриба, укоренился под деревом и сканирует местность! Вскоре мы будем полностью готовы, уважаемый креативный менеджер! Всё будет отлично! Мы уничтожим карлика и захватим корону!

Офнир замолчал. С его деревянного носа упала грязная капля.

– А что у тебя, Альв?

– Мной подняты вверх по Древу Слепые Птицы!.. – заявил разноцветный человечек. – Целая стая. Довольно высоко! Они ждут момента, чтобы обрушиться на врага! Пока затаились в Колодцах Кошмаров. Я перемещаю их, чтобы отряды Кормчего Ближних Снов не сумели определить расположение!..

– Чудесно – это может быть полезно, – сказала Гоин. – А пока сбегайте в магазин за ситро. Держите монетки.

Она швырнула звенящий мешочек. Офнир ловко поймал его. Он и Альв выбежали из комнаты. Моин презрительно посмотрела им вслед:

– Энтузиасты.

– А разве это плохо, Моин?.. Они просто глупые и самонадеянные. Тщеславные, – протянула Гоин, – их много, таких.

Гоин поднялась из кресла, и Моин показалось, что она стала гораздо выше: тёмная башня с дрожащими красными огоньками наверху, обдуваемая ветром, в пелене дождя.

– Много таких, и чем больше проходит времени, чем старше становится наш мир, тем их больше. Ваша группа – одна из множества, одна из сотен и тысяч, которые кружат в серых ульях Хель и Сумеречной Зоны. И все они ждут момента, чтобы просочиться сквозь щели, трещины, все расширяющиеся щели и трещины на Крону. Пока другие – с той стороны – ещё латают стены, выстраивают баррикады, их отряды щетинятся копьями и штыками под цветастыми знамёнами – но наступит день, когда и они станут такими же, как Офнир и Альв, а может ещё глупее и самовлюблённей… И слабее – еле поднимающими столовую ложку без того, чтобы не поплакаться Старшим. И тогда дерево утонет в сумерках – серый ствол, окружённый бурой сыростью, где просвечивают только болотные огоньки… Равновеликие и равно ничтожные друг другу.

– Неужели Муспельхейм не сожжёт такой мир?..

– Звезда?.. Это старая басня, в неё мало кто верит. Есть планета с другой формой жизни, чьи обитатели иногда применяют тут свои колдовские приёмы. Их можно одолеть и уничтожить – со временем. А никакого Сада не существует. Он давно засох! Или вообще не существовал. Есть пустое пространство, сквозь которое можно добраться до новых миров, которые обширней и лучше, чем наш. И устроить их по своим планам, своим правилам… А наш мир, это Древо изживает себя…

– Неужели будущее Древа настолько… не вдохновляюще?..

– Ты умнее других, Моин. И в таком мире будут свои фавориты и фаворитки, летящие на красных автомобилях по шоссе у побережья лазурного моря. Под звуки саксофона!.. Меня бы это устроило. Пока будет возможно! Пока всё это тоже не затянет болото всеобщего распада… Но я бы не отказалась и от другого. Большего. Настоящей силы и власти. Бессмертия, – сказала Гоин медленно и посмотрела на Моин. Та взглянула ей в глаза.

– Как и Фьялар?..

– О! Великий восстановитель королевства Локи!.. – Лицо Гоин затуманилось, словно от приятного воспоминания, почти сразу же это выражение сменила презрительная гримаса.

– Ты много спрашиваешь, Моин.

Моин промолчала.

– Мне позвонил, – затем ответила она, – господин Эйнар. И рассказал, что есть новые планы… которые ветер нашёптывает водостокам. О которых говорят в баре на городской окраине.

– Значит, Параллельное ведомство приняло мои рекомендации, – ответила Гоин. – И что он тебе сказал?

– Ничего особенного. Познакомился. Посоветовал следовать вашим инструкциям.

– Прекрасно. – Гоин улыбнулась. – А как моё поручение?

– Я нашла рыцаря. Шумящий Лес не любит чужих. Но меня не тронули. Лес помнит того, кто владел тёмным мечом.

– Как рыцарь?..

– Тень слилась с ним. Привязала его к себе. К башне и своей цели. – Он помнит тебя? – Гоин усмехнулась. – Меня?.. Ему кажется, что да. – И готов действовать?

– Да. Он пока не может переместить башню. Но двигает её тень.

– Пора включать его в игру. Пусть тень встанет на пути Форсетти. Да, ещё… Лучше, чтобы Фьялар пока выжил. Девушка из Ближних Снов тоже. Не стоит торопить события. Можешь даже им помочь, аккуратно, без огласки. И докладывай мне обо всём, что касается Эйнара. Расскажи ему о рыцаре и тени. Это может быть полезным.

И, – Гоин усмехнулась, – не надейся меня провести. Будешь действовать в точности с моими указаниями, и я обеспечу тебе место в прекрасном новом мире.

– Конечно, госпожа креативный менеджер. Благодарю вас. – Моин сделала паузу и добавила: А если Фьялара и эту девушку прикончат Офнир с Альвом?..

Гоин рассмеялась:

– Если такое произойдёт, будем считать это моим успехом и точным выполнением приказа Департамента. У меня всё.

Моин повернулась и пошла к выходу. Она открыла дверь и спустилась вниз. Навстречу ей бежали Офнир и Альв с большой бутылкой газировки. Около дома они свалились и принялись колотить друг друга, кувыркаясь в грязи. Моин прошла мимо них – в сторону темнеющих деревьев.

* * *

Форсетти прибыл на Хёгландскую Ветвь. Было позднее утро, когда он шёл к своему старому дому, откуда некогда начал путь на Верхушку Кроны. Дом был продан, он был частью гостиницы, однако Форсетти оставил за собой небольшую квартиру на втором этаже. Он поднялся по лестнице и вошёл в неё. Уселся на старое кресло-качалку, качнулся туда-сюда, ещё раз. На стене висели картины, которые он не взял в новый дом: егеря, преследующие вепря по белому снегу, за вепрем тянулся кровавый след; лес, над которым темнела башня – был вечер, и солнце висело над ней огненным шаром. Форсетти прикрыл глаза. И тут в дверь раздался громкий стук.

– Входите! Огромный бородатый мужчина в чёрной форме прошёл в дверь и ринулся к Форсетти. Тот обернулся.

– Брат Панкрат! Ты пришёл!..

– А как же! – Брат Панкрат обнял Форсетти. – Как же я мог оставить тебя! Отец Евстафий благословил нас.

– Он передал что-то ещё?

– Сказал, что цель путешествия – это вроде ветряка на горизонте, который призывно машет крыльями-руками. И когда мы подойдем к нему, то увидим нечто другое: что на самом деле движет ветер. Я не совсем понял, что он имеет в виду.

– Мне тоже не совсем ясно, куда мы собрались, брат Панкрат. То есть я думал, что понятно, а вот теперь, тут, я чувствую, что меня захлёстывает прошлое, я в прошлом: словно вышел на вчерашней станции, и всё такое, как надо, привычное, но только вчерашнее. А впереди длинный коридор, много дверей: только все они ведут ещё глубже: в позавчерашнее, позапозавчерашнее. И оно там не насыщенное, не приятное время, сладкое, подобно варенью в банке, а тусклое, странное: будто задержавшийся гость, и уже всё выпито и съедено, а он всё сидит и сидит на краешке стула, опершись о стол руками, смотрит на тебя. Ты ждёшь его слов или он твоих? И есть ли, что ещё сказать?

– Фенрир… То есть Форсетти… Ты усложняешь… От тебя просто веет меланхолией. А ведь мы начинаем боевой поход, а брат! И Миммеринг при тебе, – брат Панкрат прикоснулся к мечу, который Форсетти прислонил к креслу. Тот ответил радостным звоном. – Надо отпраздновать встречу! Гляди, что я принёс из подвалов Обители, – он вытащил из дорожной сумки тёмную бутылку, по виду очень старую. – Вино времен Императора Олафа, светлых дней Империи!

– Ты прав, брат. Только я позвоню Салли.

Он набрал номер. Салли взяла трубку.

– Привет. Как у тебя дела?

– Все отлично, милый. Цветы, которые я посадила, отлично прижились. К ним уже летают пчёлы. А ты как?

– Отлично. Приехал брат Панкрат, помнишь, я рассказывал, как мы служили вместе, а потом встретились в Обители?.. Да, он передает тебе привет. И, – Панкрат, – от Салли тоже привет. Форсетти понизил голос и тихо сказал, – я скучаю.

– И я тоже. Жду тебя дома! Очень-очень!

– Я скоро буду, дорогая.

– Да, ещё… Ты не мог бы прислать из старого дома картину? Ну ту, с вепрем, она бы хорошо смотрелась в гостиной. Над диваном – там, где спал твой приятель Фьялар, как-то пустовато!..

– Хорошо, я распоряжусь.

– Люблю, целую!

– Целую. Люблю.

Глава VIII,
в которой повествуется о необычных способностях Паолы, а брат Панкрат рассказывает старую историю

– А что вы скажете, если б мы стали рассказывать друг другу истории? Весёлые или серьёзные, правдивые или выдуманные, – они не дали бы нам уснуть и помогли бы скоротать время ещё лучше карт.

Вильгельм Гауф

«Вот так постепенно становишься обузой», – подумал Форсетти, измотанный после тренировки с группой. Брат Панкрат очевидно устал, но держался неплохо. Офицеры Специальной Службы Короны выглядели так, будто не спеша прогулялись по набережной. Ими командовал Бранимир – светловолосый бородатый мужчина. Раньше он служил в частях Чёрных егерей, был награждён, получил чин майора. Форсетти (как и предполагал Трувор) выбрал его из предложенных кандидатур, а тот подобрал себе команду. В неё вошли молодые офицеры – сапёр Аскольд, воздушный десантник Ивар, техник Нильс – крепкие мужчины с аккуратными стрижками и сосредоточенными жёсткими глазами, только у Ивара они были чуть мягче и задумчивей. Молли присоединилась к ним. Она оказалась общительной девушкой и прекрасной волейболисткой. После тренировок военные играли в мяч, брат Панкрат подбирал на гитаре мелодии старинных баллад и напевал их приятным низким голосом. Лит и Фьялар ещё не прибыли на Хёгландскую Ветвь. Полностью группа должна была собраться завтра, на вокзале Южной станции, – и оттуда отправиться в путь.

Начинался вечер. Паола, которая гуляла в окрестностях, набрала большой букет полевых цветов и поставила его в вазу на открытой террасе гостиницы. Потом расположилась там – в кресле-качалке, предложенном ей Форсетти. Небо темнело, появлялись звёзды. В дом прошли офицеры, Молли, смеясь, перекинула кому-то мяч. Ивар задержался, посмотрел на Паолу, но пошёл наверх по лестнице. Внизу остались

Форсетти и брат Панкрат, коротавшие время за бутылкой вина.

– В Обители Неусыпающих отвыкаешь от сна, – заметил брат Панкрат, – но тут сон постепенно возвращается ко мне. Осторожно, на цыпочках, – усмехнулся он, – похоже, эту ночь я ещё буду бодрствовать.

– Паола, а ты не хочешь спать? – обратился к девушке Форсетти.

– Ваши сны, то есть теперь и мои… Это странно, будто приходить в гости к себе домой. И домой ли? Наше пространство снов другое, я имею в виду Ближние Сны. И наши грёзы другие. Я пока к этому не привыкла. И не знаю, что мне ждать, когда слипаются глаза.

– То есть ты полностью преобразилась?..

– Не знаю. Порой мне кажется, что это нечто временное, иногда – что другого быть уже не может. И всё же я рада жизни в этом теле. В нём есть что-то тяжёлое и настоящее. Раньше я не чувствовала такого запаха цветов, не видела таких лучистых звёзд. Все было изменчиво и, отчасти, неверно. Слишком связано со мной самой. С моим восприятием, моими предпочтениями. А тут это просто есть. Хотя кое-что прежнее во мне осталось…

Паола подняла руку и повела ей в воздухе: словно отодвинула штору. На террасе проявилась маленькая красная рыбка. Потом к ней присоединилась вторая. Они, шевеля хвостами, медленно плыли над деревянным полом.

– Они плывут где-то в море Ближних Снов. И я могу увидеть их, показать и даже взять сюда.

Паола ещё раз повела рукой. На песчаном дне, в которое преобразился пол террасы, появился драгоценный камень. Она подошла к нему, подняла и протянула Форсетти.

– Вот.

Форсетти взял в руку камень. Он казался радужной каплей воды.

– Дешёвка, – грустно улыбнулась девушка. – Здесь подходит только для бижутерии.

Она посмотрела вдаль, и камень, превратившись в мотылька, упорхнул в сторону фонаря.

– Он найдёт путь домой.

Паола села за стол, рядом с цветами. Брат Панкрат наигрывал что-то на гитаре. – Не хочется спать, – вздохнул Форсетти.

Служитель мотеля принёс и зажёг керосиновую лампу. Брат Панкрат посмотрел вслед ему и негромко произнёс:

– Зажигаешь лампу на чердаке, и во все стороны разлетаются синие тени. А потом гасишь её, и они разрастаются – до самого неба…

Форсетти отхлебнул из бокала и закурил трубку.

– Похоже, у тебя лирическое настроение, брат. Может, расскажешь старую историю?..

– Пожалуй. Мы же собираемся в Шумящий Лес? Вот про него и расскажу.

Брат Панкрат налил себе ещё вина, предложил Паоле – та предпочла холодную родниковую воду – и начал рассказ: в старинной цветистой манере повествования, под гитарный перебор.

– …Лес шумел: то казался волнами, накатывающими на берег, то облаками, которые стремятся вдаль, а когда наступала осень, перед Великим Снегопадом, редкая золотая листва, казалось, сливалась со звёздным небом. Порой слышался дальний стук копыт – по лесным тропам проезжал тайный всадник, Зелёный Рыцарь, и все в селе запирали двери, страшась неведомого. Дом, в котором жил Финн, был расположен у Леса, точнее – лес начинался дальше, а рядом было Предлесье – широкая опушка, на которой росли невысокие деревья и кусты, краснели россыпи ягод, а холмы увенчивали стройные сосны, будто свечи, поднимавшиеся ввысь. Многие, почти все, бывали в Предлесье – мелководье Шумящего Леса – и только немногие опытные лесорубы решались заходить дальше – под тяжёлые кроны его деревьев. Таков был и отец Финна. Мальчик часто встречал его в Предлесье – когда от Леса тянулись вечерние тени, отец выходил из-за тёмных деревьев, между которыми блистали глаза невиданных зверей, и шёл – в зелёном кафтане с блестящим топором в руке, связкой ветвей или бревном на плече; тень леса тянулась за ним, подобно сети, – не отпуская, подобно длинному плащу, – укрывая его. Отец приносил из Леса редкие ценные породы дерева, которые были очень дорогими – в Торговых Городах из них делали Деревянные Мечи, которые были легче и прочнее стальных, вставляли в носы и рули кораблей – и они находили верный путь между волн, изготавливали веретёна – и девушки, которые пряли ими, с каждым днём становились всё красивей, удачно выходили замуж. И село было богатым и счастливым, перед Великим Снегопадом в нём пускали фейерверки, видные всей округе, а весной выпекали блины – и сладок был воздух, сладок был ветер, а тёплое солнце озаряло цветущее Предлесье и дальний зеленеющий Лес…»

– И что же было дальше? – Паола, было задремавшая под мягкий голос и гитарный перебор брата Панкрата, подняла голову. – Наверняка случилось что-то нехорошее!.. Уж слишком всё было прекрасно!..

– Именно так и вышло, – отозвался брат Панкрат, – сейчас узнаешь. Однажды отец Финна вернулся из Торговых Городов без денег – никто не брал дерево: говорили, что мечи, сделанные из него, лукаво пропускают удары врага, корабли, в носы и рули которых вставлены доски из Леса, гибнут на мелях и в водоворотах, а девушки, прядущие шерсть веретёнами, изготовленными из древесных щепок, сохнут и остаются старыми девами. Порча и тьма проникла в Лес – так решили селяне на сходе, и три лесоруба – отец Финна и двое других – пообещали найти и уничтожить врага. Лесорубы шли в Лес, а Финн провожал их в Предлесье, он и другие дети и взрослые, а лес шумел: то ли призывно, то ли печально, то ли предостерегающе. На следующий день лесорубы не вернулись, не пришли и на другой – только послышался издалека тихий и грустный звук рога, – а потом над селом пролетел дракон, за ним ещё один, прошли остатки разгромленных войск Короны и разбитые отряды Торговых Городов, потому что враг победил, и на Окраинные земли пала тьма. Финн остался в селе один, не ушёл с беженцами – спрятался, желая найти отца. И вечером, когда вдалеке возникли серые тени, и было слышно, как в бурых знамёнах Хель гудит и свистит ветер, покинул дом. Взял Деревянный Меч отца, он стал лёгким и небольшим – по его руке. Пробежал через Предлесье и углубился в Лес…

– Как он решился на это?.. Такой смелый! – Паола восхищённо посмотрела на брата Панкрата. – В одиночку, в тёмный лес, откуда не вернулись лесорубы!..

– Он был ещё отрок. И думал, что никто и ничто не сумеет причинить ему зла. Что он бессмертен.

– Совсем ребёнок!.. – Я и сейчас так думаю, – промолвил брат Панкрат. И продолжил рассказ: …Корень дерева ухватил Финна за ногу, и он упал, большая белая сова присмотрелась к Финну, будто хотела слететь с дерева и выклевать его глаза, но словно увидела в них что-то, вспорхнула с ветки, пролетела над ним, скрылась между деревьями. Кто-то огромный и тяжёлый ломился сквозь Лес, не разбирая дороги, он приближался к Финну, и тот вытащил из ножен и выставил перед собой Деревянный Меч, ожидая сраженья. И тут на его плечо легла рука, и фигура, похожая на человеческую, повлекла его за собой; а топот и шум ломающихся веток послышался совсем рядом, скрылся вдали. Незнакомец прикрыл Финна широким плащом и пошёл вперёд – мальчик не боялся и шёл рядом, под плащом было тепло и нестрашно, пахло воском, мёдом, чем-то тёплым и родным. Незнакомец пропустил Финна в дверь – круглую дверь между тяжёлых корней огромного дерева, прикрыл её, а сам остался снаружи.

…Когда Финн проснулся, было позднее утро. Вышел из дома под корнями – он стоял на поляне, вокруг шумел лес. От дерева вились тропки, но сколько Финн ни пробовал уйти по ним от дома, всегда возвращался назад – словно они были замкнуты кем-то в обережные круги. Днём ему послышался девичий голосок, который будто звал Финна по имени, окликал из шумящей листвы, но он не сумел подойти туда. Прошло несколько дней – в доме под корнями было достаточно еды и питья, он был обставлен удивительными вещами, которых Финн не видел раньше: вазами тонкой работы – в них цвели и никогда не увядали цветы, картинами, с которых можно было сорвать виноград, вьющийся между колоннами, зачерпнуть воду из нарисованной реки. На стене висели часы, звеневшие каждый час, однако кукушка не показывалась из них – словно сломалась дверца. Когда Финн спал, сквозь сон ему казалось, что в доме кто-то есть, но просыпаясь утром, он видел, что дом пуст, как и вчера.

Тропинки, окружавшие дом, расходились всё шире, и Финн глубже уходил в Лес, но уже не хотел выйти из него, даже тоска по отцу сменилась тихой печалью: будто он слышал отцовский голос в шуме ветвей, а солнечные блики казались светлыми кудрями матери, с которой отец встретился после долгой смертной разлуки. Наступало время Великого Снегопада, и Финн не хотел покидать Лес, и представил его в своём Зимнем сне, и уже отправился в него, когда увидел – на поляну вышло странное существо с головой волка и телом человека, упало рядом с домом. На окровавленную фигуру падали снежинки, они запорошили тот лес, и перед Финном открылся другой: Шумящий Лес Зимнего Сна. Он был заснежен, птицы перепархивали с ветки на ветку: серые, с ярко-алыми грудками. Из-за кустов, усеянных подмороженными красными ягодами, вышел человек с головой волка, подошёл к растерянному Финну и сказал: «Не бойся, меня зовут Христофор Волкоголовый, я хозяин дома под корнями. Пришло время нам свидеться, Финн». Брат Панкрат сделал паузу и пригубил вино. – Интересно, – заметила Паола, – так Христофор оказался в Зимнем Сне Финна, то есть его Дальнем Сне! Хотя был убит на Ветви… Довольно необычно для Дальних Снов!

– Да, это был необычный Дальний Сон. А может, и вообще не сон. И этот парень, Финн, и Лес выглядели как раньше, но при этом изменились, стали другими, может быть, более настоящими…

– Как в Асгарде, – заметил Форсетти. – Я смутно помню конец этой истории… Так что же дальше?..

Брат Панкрат продолжил:

– …Христофор рассказывал о себе и о Лесе, в котором жил отшельником долгие годы – после того как перестал быть воином. О том, как хотел вывести Финна на опушку, но кругом полыхала война, и он решил уберечь мальчика, научить тому, что знал сам, но боялся напугать его своим видом. Христофор рассказывал, как сражался с порчей в тёмных лесных глухоманях, как уничтожал её и почти преуспел, – однако не до конца. О том, как был смертельно ранен в последнем бою. Финн говорил с ним долго-долго, Христофор рассказывал про чудеса, увиденные мальчиком в доме, про зверей и птиц, но не упоминал про отца Финна, а тот не спрашивал – будто его останавливало что-то. Христофор обучил Финна семи рыцарским добродетелям, открыл перед ним страницы старинных книг и сказаний. И однажды – время там шло совсем иначе – сказал, что Финн стал воином и может оставить Лес. Однако Финн не согласился и утверждал, что хочет довершить дело Христофора, очистить Лес от порчи. Учитель исполнил желание ученика, и они вместе отправились в глубину Леса. Ветви тяжело нависали над ними, мокрый снег падал вниз, а потом становилось всё теплее и теплее, будто начиналась весна; Финн выбежал на цветущую зелёную поляну и не увидел рядом с собой Христофора Волкоголового – словно тот замедлил шаг и остался позади, растворился среди метели и тяжёлых снеговых шапок Зимнего Сна – промолвив прощальные слова.

Но Финн уже не помнил о нём, забыл о словах: радостные люди бежали к нему со всех сторон, приветствовали и осыпали цветами, а прекрасная девушка поцеловала его и сказала, что очень любит. Они стояли у светлого синего пруда, и Финн увидел отражения девушки и красивого юноши в расшитом камзоле и с удивлением и торжеством узнал в нём себя. Птицы щебетали вокруг, и отец Финна вышел на поляну, широко улыбаясь, заключил его в объятия. Потом они все вместе сели на траву и собрались пить вино – его было в изобилии, и яблок, и винограда, и удивительных плодов, которые торговцы привозят из-за моря, катают их по сандаловым прилавкам. Деревянный Меч Финна мешал ему, и девушка сказала выбросить эту никчёмную сучковатую палку, а отец покривился, но снова улыбнулся, она предложила ещё раз, настойчивее, лицо отца побледнело, он улыбнулся через силу, девушка сказала почти грозно, и лицо отца исказилось, словно в предчувствии смерти. И Финн вспомнил слова Христофора:

«враг может принять любой вид, но не вынесет верную прямоту твоего клинка». Встал и вытащил из ножен меч.

…Человеческие образы слетели с радостных людей, словно жёлтые листья при порыве ветра. Они атаковали Финна: многорукие тени, копьеносные карлики на ходулях, мёртвые деревья, раскинувшие объятия сухих ветвей, на которых болтались повешенные. Финн сражался с ними, и рубил их, и сам получал раны, и вот упал последний враг, все они полегли вокруг: разрубленными ветвями, тенями, таявшими как мартовские сугробы. Девичий смех послышался вдали – но, может, это только послышалось Финну. Лес снова стал обычным – Финн стоял на чёрной поляне, которую затягивала свежая весенняя трава. На ней он увидел отцовский топор и сломанный рог и понял, что тут завершился его поход, и долго плакал. А потом снова услышал голос отца в ветвях, а солнечные блики показались ему светлыми кудрями матери; и запела птица, словно передавая привет от Христофора Волкоголового, который шёл где-то далеко-далеко, то ли в этом, то ли в другом мире, то ли на их Грани – и Финн улыбнулся. Вдали, на опушке, призывно протрубил рог – и он вложил Деревянный Меч в ножны, отправляясь в путь…»

– Интересная история, – задумчиво сказал Форсетти. – Но Паола совсем задремала. Похоже, ей снится лес. Вокруг тёмных волос Паолы кружились, то пропадая, то появляясь вновь, жёлтые осенние листья.

Брат Панкрат бережно поднял девушку на руки, и они с Форсетти вошли в дом.

Из заметок Хёда

Дерево поднимается всё выше. Прикасается кроной к небу. И вдруг «переворачивается» (момент смерти). Теперь его былая крона – это корни, а земные корни – становятся кроной. Дерево укоренено в небе, метёт по земле невидимыми листопадами, шумит нездешним ветром.

Глава IX,
которая в основном посвящена железнодорожному сообщению

Когда поезд отошёл, он долго ещё продолжал стоять на краю перрона и смотрел вверх, туда, где за электрическими проводами, столбами и водокачками открывалось высокое небо. Оно было таким же, как всегда. Он видел тот же его сверкающий, прозрачный свод в незабываемые дни Голгофы и в далёкие времена крестовых походов. Он был убеждён, что он существовал всегда, и ему казалось, что он помнит тогдашнее небо – совершенно такое же, как теперь.

Гайто Газданов

Утром группа встречалась на платформе вокзала Хёгландской Ветви. Бранимир и другие военные ещё затемно ушли на Большое лётное поле, где некогда работал Ньёрд, – получить дополнительное снаряжение. Форсетти тоже вышел раньше – ему захотелось пройтись по знакомым местам. Он шёл в сумерках по дороге, мимо него проехал автобус с жёлтыми светящимися стеклами («Из Яблоневых сел», – подумал Форсетти), а за ним – патрульная автострады на чёрном мотоцикле. «Прямо как Фрейя» – Форсетти посмотрел ей вслед. Девушка почувствовала его взгляд, обернулась, помахала рукой. Вскоре Форсетти вышел на перрон станции – он пришёл первым, больше никого не было видно. Сел на скамейку и закурил трубку. Вскоре появились военные во главе с Бранимиром, они были в гражданской одежде с большими сумками, Молли – в джинсовой куртке и бандане. Чуть позже пришёл брат Панкрат, в кожанке, с гитарой за спиной. За ним Паола в тёмных очках, с розовым рюкзаком. Они напоминали компанию, которая отправляется на пикник.

– Приветствую, командир! – Бранимир пожал руку Форсетти. – Лит и Фьялар прибудут на поезде через десять минут.

– Отлично.

Военные переговаривались между собой, Молли чему-то весело рассмеялась. Брат Панкрат отвечал на вопросы Паолы, заинтересованной вчерашним рассказом. Форсетти покуривал, сидя на скамейке.

Вскоре раздался гудок и показался поезд: паровоз с двумя вагонами.

«Хельгу бы понравился», – подумал Форсетти.

Солнце поднялось выше, лучи слепили глаза, он прикрыл их, сдвинулся в тень.

И увидел Хельга.

Хельг сидел рядом с ним – на скамейке перед зданием станции. На нём были высокие ботинки, потёртые, рыжие, с трещинами, длинный зелёный плащ с оранжевыми пуговицами. Он вытянул ноги вперёд, и они были на солнце, а сам он сидел в тени, откинув голову назад, прислонившись к стене. Хельг допил кофе и поставил крышку термоса на скамейку. Сложил и убрал в карман газету. – Привет, Форсетти. – Привет, Хельг… Как ты сюда попал?..

– Если бы ты был железнодорожником, Форсетти, ты бы знал, что время прибытия поезда – особенное! Таинственное! Пассажиры смотрят на встречающих, а люди на перроне – на пассажиров, которые ещё не тут и уже не там! Они наполнены пространством, которое ещё не расточили, влившись в город: деревьями, полями, тёмной ночью, сквозь которую проезжал поезд, и звук его гудка отражался от стен неизвестных посёлков, которые так и останутся тайными, потому что поезд проходит их без остановки. И вот я заглядываю в твоё окно – прохожий у переезда, или ты в моё – в этом зазоре между секундами, у шлагбаума, который подобен часовой стрелке…

Хельг встал. Форсетти увидел, как сквозь пейзаж Хёгландской Ветви проступает какой-то другой. Там рядом с вокзалом стояли два дерева – ветер шелестел листвой, и казалось, они вспыхивали яркими осенними красками – а за ними начиналась пустыня, до самого горизонта, где виднелись горы.

– Ты поможешь нам, Хельг?..

– Я бы мог тебе пообещать. Но это было бы не совсем честно, правда? Ведь я – ну в значительной степени – сейчас создан твоим воображением. Ты представил меня. Как я сижу на этом вокзале, пью кофе, читаю газету. И наши мысли встретились. Ведь я тоже представил тебя. Вообразил, что может быть. Это пока только образы, лёгкие облака, которые несёт ветер. Но и они могут стать грозовой тучей, по краям которой трепещут молнии!..

– Ты, как обычно, говоришь загадками, Хельг… В любом случае, рад тебя видеть.

– Взаимно.

Поезд подошёл к станции, возле которой росли два дерева. Хельг вошёл в него, и поезд отъехал от платформы, набрал скорость. Форсетти смотрел вслед, и ему показалось, что это уже не поезд, нет – высокий худой Хельг идёт через пустыню, по занесённым песком рельсам, туда, где вдалеке видны горы.

– Форсетти! – Брат Панкрат потрепал его по плечу. – Ты что, задремал?.. Нам пора!

Они были на перроне вдвоём. В окне вагона Форсетти увидел Фьялара. Тот заметил его и приветственно звякнул о стекло бокалом виски, в котором таяли кубики льда.

* * *

Группа ехала на поезде весь день. В первом вагоне разместились Бранимир и другие военные, во втором – Форсетти и все остальные. В каждом вагоне были купе и большие залы, обставленные как гостиные. В начале пути все как следует перезнакомились – во время тренировок на Хёгландской Ветви было не до этого. Форсетти шутил и рассказывал о своих приключениях, брат Панкрат исполнял разные, иногда довольно вольные, песни егерей, Аскольд и Ивар было решили сыграть в мяч, но попали им в окно и сбили только что початую бутылку Форсетти, которую, по счастью, подхватил брат Панкрат. Фьялар сидел в купе, однако к вечеру вышел в зал, весьма нетрезвый, и показал несколько фокусов. Ему похлопали, после чего карлик снова скрылся в купе – он ехал один. Постепенно менялся ландшафт: появлялись деревья, которых не было на Хёгландской Ветви, в воздухе парили разноцветные птицы, около часа они ехали по мосту над большой рекой, по которой скользили катера, лодки и парусные яхты. Громко прогудела баржа, в окнах дальнего города зажглись огни. Форсетти прошёл в купе, в котором они ехали с братом Панкратом. От стены к стене проплывали огни фонарей, сливаясь, перемешиваясь с белыми и красными мокрыми цветами: где-то рядом были Ближние Сны, там расцветали розы, шёл редкий дождь.

Утром динамик сообщил: «Поезд приближается к съезду на Ветви Нижней Кроны». Заиграла мелодичная музыка.

Бранимир, сидевший напротив Форсетти в зале, поморщился:

– У нас с Нильсом разные музыкальные вкусы. Я бы поставил что-то бодрое, металлическое и жизнеутверждающее!

Форсетти кивнул. Он смотрел в окно. За ним мелькали цветные коробки заводов – они въехали в промышленный район Верхних Ветвей Нижней Кроны. Потом был город – слишком большой, высокий и шумный, как показалось Форсетти. Улицу перебежала собака. За высоким домом показалась площадь, на ней стояли люди с транспарантами и разноцветными флагами, – их медленно разворачивал и сворачивал ветер. Они показались Форсетти чужими – будто и не флаги, а разноцветные лоскуты, пришитые к бледному небу. Брат Панкрат посмотрел в ту же сторону.

– Хозяин недоплачивает работникам, а они халтурят и обворовывают хозяина. И в том и в другом случае свою долю берёт Хель. Она берёт свою долю в их злобе и жажде справедливости – как они её понимают, она взимает её, когда их гонят, как покорное стадо. Она берёт своё всё больше и больше, и в какой-то момент налог превращается в выкуп… В сумму, уплаченную за их души, – задумчиво сказал он.

– Раньше было проще, – ответил Форсетти. – Мы просто сражались.

– Теперь этого недостаточно. – Брат Панкрат проводил взглядом исчезающие позади разноцветные флаги.

…Поезд прогудел, они остановились на станции. Мимо тянулись товарные составы.

Паола вышла на перрон за мороженым.

– О, тут оно очень вкусное! Хотя и не такое, как на Ветви, где ты живёшь, Форсетти, – заявила она и отдала второе Молли.

Поезд отъехал от станции, Форсетти задремал в купе, когда его вызвал Бранимир.

– Командир, жду тебя в первом вагоне.

Форсетти прошёл в купе, где уже были Бранимир и Лит. Бранимир развернул карту.

– Я даже не предполагал, что мы будем так популярны, – усмехнулся он.

Он расстелил на столе карту. Их путь пролегал красным пунктиром, к нему тянулись синие стрелки, в основном – перечёркнутые. Но не все.

– Похоже, за нас взялись многие структуры Хель. И ещё их вольные охотники за головами. Специальная Служба уничтожила несколько диверсионных групп, которые выдвигались от переходов в нашу сторону. Сапёры уничтожили переходы. Это успех. Но теперь, – Бранимир очертил на карте овал вокруг пунктира, – в Верхних Пустошах группы противника найти не удалось. А они там, вероятно, есть. Затаились. Возможны нападения. – И что ты предлагаешь? – спросил Форсетти.

– Я предлагаю продолжить движение. И Трувор тоже так считает. Я считаю, мы сможем отразить атаку, тем более нас прикроет Специальная Служба. И, вообще-то, – Бранимир сделал паузу, – мы готовы к бою. Зачем бежать от него?

– Я поддерживаю Бранимира, – кивнул Лит, – мы можем сменить транспорт или маршрут, но вряд ли это укроется от противника. Они следят за нами. Дадим им бой.

– Пожалуй, – ответил Форсетти.

…Поезд ехал широкими полями, где порой взлетали и прятались в траве птицы. Все были оповещены о вероятной атаке. Чувствовалось напряжение, многие достали оружие и опробовали амбразуры, сделанные в стенах вагонов. Однако ничего не происходило, всё так же вылетали и ныряли в траву птицы. Форсетти, пристально смотревший в окно, откинулся на сиденье. Он подумал, как сейчас было бы хорошо вместе с Салли, как бы он шёл домой из бара, а она встречала его на пороге, и они шли наверх, на второй этаж, а звёзды, как всегда, рассыпались по небу, а над ними, все тревожней и ярче, ярче и тревожней, светилась звезда Муспельхейма. Он рассеянно смотрел в окно и видел, как мелькает среди травы что-то тёмное, взлетали и снова прятались в траве птицы, но это была не птица, совсем нет, кто-то ещё…

Пуля попала в окно рядом с ним, однако стекло было бронированным и выдержало удар, только покрылось мелкими трещинами. Он услышал, как командует Бранимир, как рядом, совсем рядом, – на крыше первого вагона – открыла огонь выдвижная турель, и сам рванулся вперёд, поднимая винтовку, вставляя её в амбразуру. Пули стучали по бронированным вагонам, раздался взрыв – поезд качнулся, но продолжил путь – Нильс увеличил скорость. Форсетти увидел старый дом в поле недалеко от дороги – в него упирались трассеры турели, из него в сторону поезда летели светящиеся очереди. Он открыл огонь по дому, потом повернул винтовку в сторону мелькающих в поле тёмных фигур.

– Мы под огнём, под огнём! – кричал в передатчик Аскольд. – Сейчас их накроют, – он повернулся к Форсетти из тамбура.

В зале брат Панкрат и Лит вели огонь из амбразур, растерянная Паола пригнулась. Фьялар, с холодным, непроницаемым лицом, тасовал колоду карт. Вытащил две, показал Форсетти.

– Сердечный интерес и дальняя дорога! Непросто это совместить, а, Форсетти?..

Браслет Форсетти зазвенел и вдруг умолк. Почти сразу же начал звонить телефон на стене зала. Звонок, второй, третий, четвёртый. Он оставил винтовку в амбразуре и подошёл к телефону.

– Форсетти! – говорил Хёд. – Ты слышишь?..

– Да, Хёд. Нас атакуют!

– Послушай! Тут перебои со связью! Я в Штаде, здесь плохи дела, мы отступаем! Но я не об этом! Об этом потом! Ты помнишь про башню, которую я видел, Тайную Башню! Вам её не миновать! Я видел! Отчётливо! Она затянет вас, как водоворот! И выбраться из неё можно так же… – голос Хёда растворился в шуме.

Из-за леса показался самолёт, он снизился над домом и сбросил бомбы. Стрельба прекратилась.

– С нападавшими покончено, – сказал Форсетти Бранимир, который зашёл во второй вагон с винтовкой наперевес.

Мимо мелькали низкие холмы, в воздухе парила чайка.

Поезд мчался, не снижая скорость.

– Тормози, Нильс! Впереди мост! – крикнул Бранимир в рацию. – Он может быть заминирован!

– Я не могу! Поезд повреждён! Я постепенно гашу скорость!.. И не могу включить энергетические поля…

У колёс поезда сверкали и гасли голубые молнии.

– Если они не взорвут мост, это будет странно. – Бранимир сел на сиденье, сжал ствол винтовки.

– Держитесь крепче, – объявил он по громкой связи. – Нас может тряхнуть.

По полу катались отстрелянные гильзы. Поезд приближался к мосту.

…По течению реки, приближаясь к мостовым опорам, плыла деревяшка. Она качалась на волнах, из-под неё поднимались пузыри.

– Вот дураки! Буль-буль… – Офнир разговаривал сам с собой, – считают меня молокососом, да! А сами потеряли все свои группы! В рот Офниру попала вода, он отплевался (по воде пошли круги) и продолжил: …потеряли все свои группы! Все до единой! А у меня группы и не было, я всех провёл! Сделал всё сам! Ну с напарником-грибом, который оповещал меня о действиях этих лузеров! А теперь пришло моё время! Только я лучший менеджер! Никто, кроме меня, не додумался бы взорвать мост, вмонтировав в себя мощнейший заряд! Отправить поезд на дно, где карлика проглотит рыба!.. А Форсетти запрудит реку, как плотина! Вот так! Альва порежут на резиновые мячи! Моин заколотят в старый гроб! Гоин переведут – она неблагонадёжна! Надменна! – деревяшка подплыла к мосту и остановилась возле опоры. Послышался шум подъезжающего поезда.

– Начинаю обратный отсчёт, – прозвучал голос в ухе Офнира.

– Принято, – пробулькал деревянный человечек. – … Дерево спасёт огонь!

…Поезд нёсся, почти не снижая ход. Форсетти смотрел в окно. Мост был уже совсем близко, но тут он увидел мужчину в зелёном плаще, который стоял возле стрелки. Тот взглянул на него.

– Мы свернули! Кто-то передвинул стрелку! – раздался в динамике голос Нильса.

…Девушка в зелёном платье с разрезанными оранжевыми апельсинами закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Она сидела на высоком холме, неподалеку от реки. Рядом с ней пасся белый конь с зелёным седлом, жевал высокие метёлки травы. Прогремел взрыв, мост покосился и рухнул вниз. Поезд, который резко повернул на стрелке, проехал вдоль причала, уставленного ржавыми контейнерами, и почти сразу исчез в тоннеле. Девушка удовлетворённо улыбнулась. Вскоре она увидела высокого мужчину, поднимавшегося вверх по холму. Его зелёный плащ, застёгнутый на все пуговицы, шуршал по траве. Он прошёл мимо девушки, кивнул ей, она – ему. В руках мужчины была корзинка – будто он шёл по грибы, немного постоял на холме и отправился дальше – к тёмной полоске леса.

Девушка подождала, потом вытащила из седельной сумки лук. Натянула его и пустила стрелу в уходящего грибника. Стрела попала ему в голову, он упал.

Она вскочила на лошадь, проезжая место, где упал мужчина, посмотрела вниз. Среди травы летел серый пепел, в лежавшей на боку корзине были два белых гриба.

– Не стоит оставлять свидетелей, – проговорила девушка.

Конь мотнул головой и направился в сторону леса.

* * *

По бронепоезду ударил снаряд, потом другой, и Хёд выбрался из него через покосившуюся дверь. Он прибыл в Штаде, когда стало ясно, что прорыв противника неизбежен, что войско Хель уже растекается серым потоком по улицам и победно шуршат его бурые знамёна, похожие на ноябрьские листья. Период затишья был обманчив – как выяснилось, подземники врага тихо и настойчиво копали ходы под город, а Хель атаковала другие участки, плодила возмущения, надувала радужные пузыри демонстраций, её воины-вороны, агенты-оборотни проникали на Верхние и Средние Ветви, и казалось, что в этом-то и кроется опасность; а в это время карлики, тихие как кроты, рыли свои ходы до позднего вечера летнего дня – когда они взорвали в одних заложенные мины, а через другие войска хлынули в город. Одновременно Хель ударила с фронта: множество шагающих стальных механизмов отвратительной и устрашающей формы, ящеры и драконы, которые летели над их войском. Они атаковали волнами, и на месте уничтоженной сотни появлялась тысяча – Хель бросила вперёд накопленные скрытые резервы. Вскоре стало понятно, что удержать Штаде не удастся, и Хуго отводил войска на запасные позиции на холмах за городом, солдаты спасали беженцев, выигрывали время для организации обороны. Дивизион бронепоездов под командованием Хёда вошёл в город со стороны Северного вокзала ранним утром, прикрывая пассажирские поезда, на которых вывозили горожан. К вечеру дивизион был уничтожен, последний бронепоезд, на котором был Хёд, подожгли на Центральном вокзале.

…Хёд стоял на перроне, прикрывая отход команды бронепоезда. Мимо него пробежало несколько пехотинцев, отставших от своей части. За ними гнались огромные твари, похожие на волков, одна догнала последнего, повалила его, вырвала кадык. Хёд пристрелил её из винтовки, потом ещё двух. Мимо станции проходила стальная машина, осматривалась механическими глазами, но не видела Хёда – он надел корону и использовал её маскирующие возможности. Больше вокруг своих не было. Хёд пошёл к выходу из вокзала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.