Таша Танари, Хельга Хов
Университет Чароплетства. Книга 2
Ворон

© Танари Таша, Хов Хельга

© ИДДК

Пролог

Факультет трансформации никогда не обладал той привлекательностью для адептов, которой могли похвастаться остальные. Например, если изучать стихии стремились многие, то превращать живое давалось не каждому. Искусство изменять мир, в частности материю, постигали лишь самые усидчивые маги, с особым складом ума. Преобразование чего-либо сопровождалось болью и страданиями. Подчиняясь воле чародея, мир перестраивался, но его плоть и кровь при этом также подвергались изменениям. Неважно, придавал ли он форму камню или превращал его в лед, суть в том, что физическая реальность с неохотой отдавала созданное богами. Неудивительно, что среди других адептов Университета чароплетства факультет трансформации пользовался дурной славой.

Теперь ситуацию ухудшило и то, что маг, похитивший бесценный артефакт «Сердце Ахоры», принадлежал к повелителям материи. Известие об этом разлетелось, как летняя пыльца, заражая адептов и преподавателей нездоровым волнением. Из-за происшествия в музее ректор ввел на территории ШтУЧКИ комендантский час. Последнее обстоятельство тоже сыграло немаловажную роль в том, что факультет трансформации стал негласным изгоем. До драк или оскорблений дело еще не дошло, но университет теперь походил на растревоженное осиное гнездо.

Как обычно это бывает, нашлись и те, кто воспользовался ситуацией. Шэдар получила возможность спрятать книгу на одной из кафедр опального факультета. Они с бесом устроили убежище в чучеле серого дракона. Чешуя мертвой рептилии поглощала любые магические эманации, являясь отличным схроном для беглецов – ведь теперь степной лис знал, что и кого искать. Шорох в очередной раз убедилась в коварстве Лао: пока она исступленно искала выход из иллюзорного мира, он растянул магическую сеть над всей территорией университета, вплетая ее в защитный купол. Птица оказалась в клетке.

Шэдар не следовало ставить только на Дакасту, она второй раз за полгода поторопилась и теперь пожинала плоды своей глупости.

– Что будем делать? – спросил вездесущий бес, который уже помирился с Проглотом.

Тот великодушно разрешил на себе ездить, и хвостатый наслаждался моментом – чудовище считало его своим другом, что в будущем сулило немалый куш.

– У тебя есть предложения? – не особо надеясь на чудо, поинтересовалась Шэдар.

– Да, есть, – кивнул рогатый, а потом удивил: – Давай сдадимся ректору.

– Издеваешься? – не поверила ведьма.

– Как ни странно, нет. – Бес был невероятно серьезен. – Мы тут с Проглотом подумали и решили, что это лучший вариант.

– Ну-ка, ну-ка, – не удержалась Шэдар и села на любезно подставленный корень.

В отличие от беса пень обладал галантностью, никак не вязавшейся с образом ожившего дерева.

– Давай сдадимся Лао, – с энтузиазмом повторил рогатый.

Он звонко ударил копытами по бокам пня, из брюха Проглота раздался характерный дзинь. Бес блаженно прикрыл глаза и, казалось, забыл обо всем на свете.

– Ты хоть понял, что сказал? – Шэдар поймала себя на мысли, что у хвостатого повредился рассудок.

– Конечно! – Он предвкушающе потер руки и даже прихрюкнул от своей гениальности. – Смотри, Лао думает, что в книге мы с тобой вдвоем. О малыше-то маг не знает.

Ведьма окинула «малыша» скептическим взглядом, тот гордо приподнялся на корнях.

– И? – уже понимая, к чему клонит беглец из пекла, все же уточнила она.

– Малыш сожрет его! Как там люди говорят: и волки сыты, и овцы целы.

– Нет! – яростно вскинулась Шэдар. – И думать не смей.

– Я так и знал, – процедил бес. – Ты все еще любишь этого узкоглазого интригоплета.

– Ревнуешь? – усмехнулась Шорох.

– Да, – честно признался бес. – Ты моя ведьма.

Пень под рогатым взбрыкнул, и тот исправился:

– Наша с Проглотом.

– Ясно, – Шэдар не смогла сдержать улыбку – никогда ее еще не делили столь искренне. – Давай воспользуемся твоим планом, когда не сработает мой.

– И что мы сделаем? Знаешь ли, мне надоело сидеть внутри чучела.

Ведьма тяжело вздохнула и закашлялась. Чтобы проникнуть во чрево дракона, им пришлось повредить его магическую оболочку, и теперь внутренности рептилии тошнотворно воняли.

– Мы подождем, я чувствую: скоро на нашей дороге появится перекресток.

– И это твой план?! – взвизгнул бес.

– Успокойся, хвостатый. Чтобы сделать из Проглота оружие, нам понадобится время, заодно и наши следы потускнеют. Второй раз я лучше подготовлюсь к встрече с Алой!

Глаза ведьмы опасно блеснули, бес сглотнул.

– С чего ты…

– Не сомневайся, она придет. Используем свое заточение с умом.

Глава 1

Мартинити

Музыка, танцы, богато украшенный зал, куда пускали лишь в торжественных случаях… А я меж тем уныло подпирала стену в тени колонн. Казалось бы, отчего не веселиться? Мы исполнили мечту многих адептов Штатного университета чароплетства Карфаенской империи – попали на ежегодный бал для избранных. Закрытое мероприятие, куда приглашают только самых достойных. Тех, кто добился высоких результатов в магическом искусстве, заслужил право досрочно, до получения диплома, называться мастером либо отличился особыми заслугами перед империей, что случалось еще реже. Сейчас по дорогому полу из желтого мрамора скользили ноги будущей элиты Магистрата, и я чувствовала себя лишней на этом празднике.

Ничего особенного для страны я не сделала, да и в учебе преуспела не настолько, чтобы получить от руководства университета официальное приглашение на бал. Вообще, из знакомых мне адептов здесь присутствовали только Вехель и Кир. Но друзей, в отличие от меня, не смущал способ, которым нам достались заветные карточки приглашений. Меня же от веселящихся лиц уже подташнивало. На фоне старшекурсников я ощущала себя воришкой, пробравшимся в чужой дом.

В памяти всплыли события, предшествовавшие нашему появлению на торжестве. Право здесь находиться обошлось дорого… Ногти больно впились в ладони, и я очнулась, понимая, что слишком крепко сжала кулаки. Нет уж, я буду сильной, мне почти удалось прогнать мысли о декане факультета боевой магии, а тоску в душе заменить жаждой знаний. Этот бал так некстати напомнил о прошлом.

За плечами остался первый семестр обучения в ШтУЧКИ – спасительном убежище от длинных лап развращенного аристократа, сына наместника моего родного города, однажды пообещавшего отомстить. И он практически выполнил свою угрозу, став моим женихом. Теперь столь желанные свобода и независимость померкли из-за необходимости находиться рядом с Рантаром Асти, сбежать от которого я не могла при всем желании.

Пять лет – не самая дорогая плата за счастье. Позади экзамены – все предметы сданы на «отлично». Кто бы мне сказал в начале года, что это станет самой меньшей из забот? Стипендию я получила, и вопрос с деньгами решился хотя бы на ближайшее время. Да и разве могло быть иначе? В последние месяцы после злополучного похода в музей я с головой ушла в учебу, как безумная, зубрила теорию и практиковалась с утра до вечера. Посещала все возможные для своего курса факультативы, а потом не вылезала из тренировочного зала, на радость мастера Трая.

Даже он перестал придираться, и когда ставил зачет – похвалил. Застав меня в каникулы на тренировках, он сильно удивился. Поинтересовался, все ли в порядке. И что я могла ответить? Что тогда, когда все адепты разъехались по домам, мне некуда возвращаться? Или что мне просто необходимо выматывать себя до ломоты в каждой частичке тела, лишь бы, возвращаясь в комнату общежития, без сил падать на кровать и не видеть снов? Что стараюсь заполнить любую свободную минуту, только бы не общаться с друзьями, недоумевающими, что со мной происходит? Конечно, такого преподавателям не говорят.

Вместо этого я попросила его научить каким-нибудь полезным защитным приемам. Мастер Трай, как ни странно, согласился, и теперь я осваивала первую ступень самообороны. В ней помимо физических возможностей организма использовались и магические атаки, пусть слабые, но хоть что-то. Доведись снова встретить мерзавца в подворотне, если он не будет магом, я смогу защититься.

Так пролетали дни – постоянно прячась от самой себя, я не заметила, как Карфу укутало пушистое покрывало из белоснежных хлопьев снега, а окна домов изукрасил морозный рисунок. Атмосфера вокруг наполнилась предвкушением праздника, и даже мне не удалось ей противиться, хоть и знала, что встречать Единый оборот будет и не с кем, и негде. Все равно вера в чудеса и в то, что впереди ждет только светлое, заставляла улыбаться, глядя на предпраздничную суету. После бала последние адепты разъедутся по домам встречать праздник в кругу родных. В университетском городке по тем или иным причинам останется лишь жалкая горстка таких же «счастливчиков», как я. Уже сейчас наш обособленный от столицы городок стал заметно тише и спокойнее, а многочисленные переходы и коридоры величественного здания казались непривычно пустынными.

И тем больше пугала возможность случайно встретить Асти – мага, внезапно ставшего мне очень близким. Благодаря странной прихоти судьбы, мы столкнулись еще на пути в Карфу. После страшных событий, произошедших в музее магических искусств, он попросил меня уйти, но я не думала, что ему понадобится так много времени. Мы действительно больше ни разу не виделись, подозреваю, декан боевиков умело меня избегал.

Я не встречала его, даже когда бывала в крыле факультета боевой магии – за отличную учебу меня назначили старостой группы, пришлось участвовать в жизни отстающих адептов. В каждый из подобных случаев я надеялась и боялась хотя бы мельком увидеть любимое лицо, услышать знакомый голос. Напрасно. Асти, словно тень, незримо участвовал в жизни университета, лично меня при этом из своей исключив.

По идее, я добилась того, к чему стремилась, но отчего-то счастливее не стала. У друзей медленно, но верно налаживались отношения, зато я от них отдалилась. Сама так захотела, потому что не хватило мужества открыто поговорить с Вехель. Постоянно что-то мешало – то душевные переживания, то экзамены, то… Я понимала, что все это лишь отговорки, удобные поводы спрятаться и сделать вид, будто ничего не случилось. На самом же деле я попросту боялась узнать, что ошиблась в подруге. Вехель с вопросами не приставала, а вскоре и вовсе сосредоточила внимание на Киаране.

И вот теперь я стояла в роскошном платье, на которое ушли остатки сбережений, смотрела на сияющие лица Вехель и Кира и фальшиво улыбалась в пространство, притворяясь, что мне нравится бал. Устала, нет сил и дальше тут оставаться!

Однако только я собралась проскользнуть к выходу, как среди танцующих почудилось знакомое лицо. Асти? Я сжалась и отступила обратно в тень. Может, показалось? Преподавателей здесь хватало, вполне возможно, что и мужчина моей мечты захотел посетить праздник. Сердце забилось чаще – от страха или же от робкой надежды непонятно на что? На всякий случай решила переждать еще один танец и уж только потом покинуть зал.

Бездумно рассматривая красивые наряды присутствующих, я отсчитывала секунды до конца веселой мелодии и не сразу поняла, что вкрадчивый мужской голос над ухом – это ко мне. Тем более неизвестный выбрал для знакомства совершенно нелепый вопрос:

– Милая дева, что вы делаете, когда посещаете лавку портного?

Я огляделась по сторонам: нет, других ничем не занятых собеседников поблизости не наблюдалось.

– Эм, простите?…

– Я, например, люблю посещать оружейную, – как ни в чем не бывало продолжил он. – Знаете, в ней продаются острые штуки, которые могут ранить или даже убить.

С недоумением я рассматривала странного светловолосого мужчину, в его глазах плясали смешинки. Да и вообще весь облик неуловимо напоминал очень и очень шкодливого кота. Угадывалась некая схожесть и в движениях, и в чертах довольно привлекательного лица. Слишком взрослый для адепта, может, кто-то из преподавателей? Хотя те в общении обычно предпочитают соблюдать дистанцию. С чего бы ему вдруг со мной заговаривать, да еще так глупо?

Так как незнакомец явно ждал ответа, пришлось вступить в диалог:

– Рада за вас, но не понимаю, при чем тут портной?

– Ну как же? Перед тем, как совершить выбор, вы примеряете платье и прочую одежду? – Взгляд мужчины оценивающе скользнул по моему наряду и остановился в районе груди. – Вот и я перед покупкой оружия люблю почувствовать в руках сталь. Ведь нужно знать, как оно поведет себя в дальнейшем, проверить вес, баланс.

– Мм-м, ясно… наверное. – Если в его рассуждениях и имелась связующая нить, то я ее не находила. Поискала глазами путь к отступлению.

Блондин шагнул вперед и остановился практически вплотную ко мне.

– Так же и с женщиной, – его голос стал вкрадчивым. – Чтобы понять, подходит она тебе или нет, нужно подержать ее в руках. Почувствовать вес, баланс… – рука наглеца легла мне на талию, – ее грацию и манящую легкость.

Заиграл вальс, и меня без предупреждения увлекли под яркое сияние магических сфер.

– Любое оружие познается в бою, а женщину можно почувствовать в танце, – закончил он, сжимая меня все крепче.

Я настолько растерялась от нелепого разговора, скорости развития событий и непредсказуемого поведения мужчины, что упустила момент, когда можно было попытаться вырываться и сбежать. Нас обступили вальсирующие парочки, все вокруг смешалось, и мне пришлось подчиниться умело ведущему партнеру.

Стиснув зубы, принялась усердно обтаптывать ему ноги. Незнакомец кривился, но терпел. Его молчаливое недовольство неожиданно развеселило, и я невинно улыбнулась, в очередной раз сбившись с шага.

– Знаете, – не выдержал он, – в Стране Ветров хороший конь ценится не меньше оружия. – Наклонился и доверительно добавил: – Объездить норовистую кобылку способны не только выходцы из степи.

Нахал резко выпрямился и, легко приподняв меня над полом, продолжил танцевать.

– Теперь вы сравниваете меня с лошадью? – изумилась я. – Очень мило. Как бы такой самоуверенный наездник не повредил себе что-нибудь, не озаботившись даже знакомством с… кобылкой.

С удовольствием впилась ногтями ему в шею, мстительно вычерчивая на ней, надеюсь, болезненные дорожки. Блондин прищурился и процедил:

– Хорошо, что мы маги: следы скроет иллюзия. Ваши коготки ранят мое сердце, а не кожу. Нет ничего хуже, когда женщина вырывается. Я вам неприятен?

– Нет ничего хуже, когда мужчина считает, что ему все дозволено!

– Ложь! Я не сделал ничего из того, что бы ты сама не захотела.

От столь вопиющей наглости у меня перехватило дыхание. Открыла рот, чтобы возмутиться, но слова не желали собираться в связное предложение. Негодяй, пользуясь замешательством, развернул меня спиной к себе и крепко прижал мои руки к талии. Прошептал на ухо:

– Знаешь, недавно я охотился на волков вместе с Асти. – Я вздрогнула, что он, несомненно, почувствовал. – Уже после… хм, – он кашлянул, будто смущаясь, – после изрядной доли эликсира смелости мы решили, что я лучше подойду тебе, бабочка.

На мгновение показалось, будто я оглохла: мир вокруг погрузился в пугающую, неестественную тишину. В сердце словно раскаленный прут воткнули, стало очень трудно дышать. Я обмякла и непременно бы упала, но жестокий незнакомец поддержал, чутко реагируя на любое мое движение. Он вновь развернул меня к себе лицом и ослепительно улыбнулся, не сводя пристального взгляда. Покружил на месте, давая несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Неимоверными усилиями я собралась и улыбнулась в ответ. Вот, значит, как! Меня опять приравняли к трофею, бездушной игрушке, не имеющей собственных чувств и права голоса. Ненавижу их всех! Злость придала сил, испаряя прорывающиеся на волю слезы. Я прошипела:

– И что же в тебе есть такого, чего недоставало ему?

В пекло церемонии – этот мерзавец не заслуживает и слова доброго.

– Я уже нагулялся, – лучезарно сияя, произнес блондин.

– Похвальная честность, вот только я не верю тебе.

– Это пройдет, когда узнаешь меня поближе. Твоя крепость ведь не будет уж слишком неприступной? – ничуть не смущаясь, парировал он.

– Такой фантазии можно позавидовать! А уж если вспомнить, кем я сегодня только ни была: и оружием, и кобылой, и крепостью. Предпочитаю оставаться самой собой. И скажу прямо – неприятно познакомиться!

К счастью, бесконечный танец закончился, и я решительно направилась прочь, расталкивая ни в чем не повинные парочки. Внутри клокотала ярость, требуя выхода. Бежать, и как можно скорее! Ненавижу! Даже не попытавшись разыскать друзей, я уже поспешно спускалась по широкой лестнице, ведущей в большой холл главного корпуса. В сумеречных закоулках старинного здания университета таилось эхо – казалось, стук моих каблуков слышен даже в общежитиях. Или это так бешено колотится в висках кровь?

Чьи-то руки перехватили меня на последних ступеньках.

– Какая ты быстрая и… О, если бы можно было испепелять взглядом, я бы давно удостоился чести целовать твои милые ножки, став горсткой праха. Скажи, бесценная моя, чем я тебя обидел?

Неподдельный интерес и любезная улыбка на лице назойливого блондина добили окончательно. Он еще спрашивает?!

– Идем провожу, – стирая с лица слащавое выражение, произнес он. – Бродить одной в столь позднее время не всегда безопасно. – Пальцы мужчины цепко впились в руку.

– Отпусти, – зашипела я, чувствуя, что почти на грани. – Не смей ко мне прикасаться и заговаривать – тоже. И псевдозаботу свою засунь себе в… штаны, ясно?

Брови мужчины взметнулись вверх, на губах расцвела веселая улыбка.

– Сколько огня! – Он поудобнее перехватил мою руку.

Ну все! Это стало последней каплей в чаше терпения. Не зря же я занималась с мастером Траем. Расслабилась и глубоко вздохнула, концентрируя силу, сосредоточилась на заклинании. Блондин воспринял заминку как знак к капитуляции. Зря. В следующий момент я ударила.

По его телу мелкой сеткой расползлись голубые змейки, он скривился и выпустил меня. Конечно, сила атаки была слабенькой, тем более если он маг, как утверждал ранее, то обязан носить внутренние щиты. Но своей цели я добилась – выиграла несколько секунд, когда противник не ожидал нападения. Затем, пользуясь замешательством, от души опробовала один из последних приемов, показанных мастером Траем. Добавила еще один от себя – подлый, исключительно женский. Мужчина охнул и сложился пополам. Отлично! Тренер мог бы гордиться мной.

Однако кратковременное торжество испортил до боли знакомый голос. Мое сердце сжалось, а злость на весь мир и мужчин, в частности, вернулась с утроенной силой.

– Мартинити? Лепорт?… Что здесь происходит? – В нескольких шагах от меня стоял хмурый Асти.

В голове вихрем пронеслись слова его приятеля: «Мы решили, что я лучше подойду тебе». С ненавистью посмотрела на декана факультета боевой магии. Вот зря он сейчас встал на моем пути! Краем глаза отметила, что Лепорт уже выпрямился и замер в ожидании неизвестно чего. Плевать и на него, и на его… кем он там ему приходится? На обоих, в общем. Живот перехватил спазм, я вскрикнула и непроизвольно обхватила себя руками. Асти метнулся ко мне, в его глазах промелькнуло… беспокойство? Или почудилось?

Дальше все происходило как во сне, безумном, сюрреалистичном и ни разу не добром. Я вскинула руки, чувствуя, как пульсирующая резь из глубин живота плавно перетекает в них.

– Стой! – хрипло приказала я.

Асти словно натолкнулся на стену, замер.

– Мотылек?

– Не подходи, – предупредила, еле сдерживая желание выпустить из зудящих пальцев сгустки боли и ярости, отомстить за пренебрежение тому, кому доверила сердце.

Асти поднял ладони вверх и все-таки сделал крошечный шажок навстречу. Все. Это стало решающим действием. С каким-то утробным криком я освободила так долго сдерживаемые чувства и силу. Лестницу, холл и прилегающие коридоры озарила яркая вспышка, высвечивая испуганные лица нескольких жмущихся по углам парочек и мертвенно-бледное лицо Рантара.

Он что-то кричал, я не слышала. К нему метнулся Лепорт, воспроизводя один за другим щиты, которые тут же рассыпались под натиском всепожирающей ненависти, сросшейся с чарами. Я и сама не понимала, как сотворила их. Душу наполнила легкость, в голове прояснилось, телом завладело практически осязаемое чувство радости. Мне нравилось причинять им боль…

Вскоре на смену эйфории пришла слабость. Стало трудно держаться на ногах, перед глазами поплыли цветные пятна. Где-то на периферии сознания я понимала, что нужно остановиться, что я разрушаю сама себя, но как это сделать? Я обмякла и с противным хрустом ударилась о ступени, теряя сознание. Тишина и темнота, а еще бездна, которая приветливо распахнула ледяные объятия.

Рантар

И без того не слишком общительный декан боевого факультета в последнее время и вовсе отгородился от мира, ходил погруженный в свои мысли и часто хмурился. Он устал от университета и его тайн, а еще больше мага достали интриги среди преподавательского состава. Культисты попрятались по своим норам, и Асти не мог отвлечься даже на поимку детей Зогарда. «Праздный ум – кладовая Тьмы» – это утверждение знают все. Вместо того чтобы заняться делом, Рантар думал, и сознание его витало далеко от земных материй.

Маг погрузился с головой в совершенно несвойственные для него мечты. Мечты о светлом будущем, в котором у него есть счастливая семья. И неважно, что благополучие мира висело на волоске от падения в кровавую бездну. Все существо Асти отчаянно сопротивлялось подобному исходу. Он изо всех сил хотел верить, что у него еще будет шанс на что-то большее, чем постоянная охота на врагов Карфаенской империи. С другой стороны, Рантар понимал: без работы он зачахнет или же его убьет дар, от последнего не защищен ни один сильный маг.

– Ты веришь? – не уточняя во что, спросил он у Лао.

К кому еще мог прийти Асти, чтобы просто помолчать в ночной тишине? Тем более Ишидану сейчас тоже требовалась поддержка. Они оба чувствовали себя одиноко. Однако если Асти привык к одиночеству и осознанно выбрал свой путь, то Лао ощутил равнодушную пустоту жизни совсем недавно. Теперь его маленькая крепость в личном мирке казалась тюрьмой, где холодные куклы поддерживали иллюзию настоящей жизни. Сын Степи уже много лет сам себя обманывал. Но, как ни странно, до сих пор верил. Лао вырос в Стране Ветров – стране, где правили обычаи и многовековые традиции. Там без веры в себя, в богов и в лучшее просто не выжить.

– Вера многогранна, как и многое под бескрайним небом, – спокойно произнес Ишидан.

Ни одна тень истинных эмоций не отразилась на лице шифу Лао. Тогда как на самом деле он пребывал в ужасном расположении духа, понимая, что песчинки в часах неумолимо исчезают в небытие и совсем скоро его любимую ведьму постигнет та же участь. Степняка злило упрямство Шедар и ее глупость – тоже.

– Опять?! – Гнев, который копился в Асти, вдруг выплеснулся в одном слове, вместе с толикой силы.

Ему порядком надоели обтекаемые ответы Лао. Ишидан не шелохнулся, продолжая отстраненно смотреть в черную пустоту. И только Красная кукла недовольно покачала головой, после чего подняла с пола осколки разбившегося кувшина.

«Цзинь-цзинь», – осуждающе пропели серьги, ударившись о тонкую фарфоровую шею.

Мелодичный звон заставил Рантара поморщиться: головная боль никак не желала проходить. Спонтанный выброс силы Мартинити ударил и по нему. Можно сказать, Асти еще отделался испугом, в то время как Лепорт остался в руках целителей надолго.

– Что ты желаешь услышать?

– Как мне поступить? – впервые на памяти Лао Рантар просил совета. Он уже и забыл, что злился на друга.

– Лепорт сделал то, что сделал… Ты сам открыл дверь в курятник для лиса, когда доверил ему охрану Дакасты.

Этот момент стерся из памяти Рантара. До мастерства Лепорта в распитии крепких спиртных напитков он не дотягивал.

– Я еще спущу с него шкуру и повешу ее над каминной полкой. Пусть только очнется и…

Перед внутренним взором Асти появился Пряник – кот, который жил у его тетки. Шерсть на звере совпадала мастью с Лепортом. Поганец любил гадить в сапоги и откусывать пуговицы с одежды. Тетка так и не узнала, что лапка на счастье на седле боевика принадлежала наглой животине.

– Ты сам дал ему дозволение, – укорил Лао.

– Ничего не помню, – честно признался Асти. В отличие от Лепорта, он прогонял волка крайне редко. Да и слово «охота» было неуместно: они просто пили, чтобы забыться. Впрочем, им это неплохо удалось – волк сдох где-то на дне бутылки.

– В своих играх вы, олухи, забыли одну важную вещь, – произнес Ишидан. – Дакаста не бездушная кукла.

Вновь раздался мелодичный звон. Красная не спорила с господином, но его заявление не осталось без внимания.

– Ушла! – приказал Лао, не глядя на служанку. – Человеческие чувства, а тем более чувства женщины, подобны хрупкому мосту: одно неверное движение – и рухнешь в пропасть.

– Твоя переправа столь же призрачна, – не остался в долгу Рантар.

– Может и так, но мой мост держится еще и на холодном расчете. Дакаста в силу своего возраста на подобное неспособна, – ответил Лао и добавил: – Тебе стоило остаться у лекарей еще на несколько дней.

– Заботу прибереги для адептов, – проворчал Рантар, хоть в душе и был согласен с другом. Но присутствие Теодора на соседней койке выводило боевого мага из себя.

Он догадывался, что тот перешел рамки дозволенного – Асти не составило труда сложить характер Лепорта, увиденную сцену на лестнице и последующее поведение Марти. Да и вид бледной, магически истощенной девушки с забинтованной рукой доводил Рантара до отчаяния. Каждый вечер он украдкой навещал соседнее крыло лечебницы в надежде, что мотылек очнулся. Утешало одно: несмотря на затянувшийся обморок, Мартинити шла на поправку. Целители уверяли, что в данном случае подобная реакция организма нормальна, и, возможно, к тому моменту, как Марти откроет глаза, сломанная кость успеет срастись.

– Ты не думал, откуда у Мартинити взялось столько силы?

– Ответ очевиден, не так ли? – усмехнулся Лао.

– Да, – кивнул Рантар. – Трудно забыть, печать чьей сущности украшает ауру адептки.

– Это двусторонний канал – Зогард подпитывает ее, чтобы жертва дожила до назначенного часа и была готова принять его. Магия Шэдар подобна ручью на фоне полноводной реки темной твари. Не стоит забывать и о твоей метке.

– Ты издеваешься?

– Вспомни бедного Лепорта. Выброс силы был настолько велик, что щиты не выдержали у вас обоих, но если тебя волна просто отбросила, признавая родство… – Лао не договорил, все и так было ясно.

Маяк на Дакасте давно превратился в тавро, подтверждая право обладания сильнейшего.

– Если ты хотел просто переплести с ней ноги, то не стоило влюбляться.

– Порой желание нанести тебе увечья почти непреодолимо, – поделился наболевшим Рантар. – Кстати, об увечьях… Ты не будешь возражать, если Керфус Зул ляжет рядом с Лепортом?

– И чем же тебе успел досадить декан факультета трансформации? – с любопытством спросил Лао. Впервые за время беседы он посмотрел на Асти.

– Туша серого дракона, – обреченно произнес Рантар. «Война» за чучело успела ему порядком надоесть.

– Ясно, – усмехнулся степняк. – До того, как ты вновь отправишься на соседнюю с Лепортом койку, я дам тебе совет…

– Считаешь, я проиграю живодеру в поединке? – возмутился боевой маг.

– Он не просто живодер, – спокойно заметил Лао, откинулся на резную колонну за спиной и посмотрел в звездное небо. – Он словом подчиняет материю, этот маг уникален.

– Тогда почему он не на службе? – задал очевидный вопрос Асти. – Управление правопорядка нуждается в подобных талантах, как побирушки в куске хлеба.

– Все материалисты немного безумны, – вздохнул Лао. – У этого, например, есть страсть к собиранию чучел.

– Да ну, – ехидно произнес Рантар, – ничего странного в этом не вижу.

По мнению Асти, Ишидан был в разы безумнее, начиная от любви к старшей ведьме и заканчивая наделенными сознанием куклами, – никто в здравом уме искусственному существу подобное не подарит. С другой стороны, могущественных магов сила всегда корежила, изменяя в угоду их таланта. Так Лепорт, будучи талантливым иллюзионистом, никогда не снимал масок, для него вся жизнь являлась игрой. Именно поэтому Асти не усомнился в том, кто именно был повинен в нетипичной реакции Марти. Даже у целителей его подчиненный устроил целый спектакль.

Возглас «Командир, я умираю!» заставил Рантара направить в страдальца воздушный кулак. Боевой маг ничуть не удивился, когда заклинание ударило в пол в метре от Лепорта – настолько реальной выглядела иллюзия. Асти подыграл актеру, а гнев после сброса силы немного, но поутих. Он понимал потребность Теодора в вечной игре так же, как тот понимал желание командира всегда находиться в движении. Проклятием Рантара стала дорога – ему, как боевику, требовалось действие. Он просто физически не мог сидеть на одном месте. Сила, что жила в нем, начинала буянить, и самые простые чары грозили разнести все вокруг.

После этих размышлений мысли Асти плавно перетекли к Мартинити, в голове мага вспыхнула фраза: «Ей придется привыкнуть». К чему конкретно – он решил сам у себя не уточнять, и вообще, постарался забыть.

– Так что там с Зулом? – возвращаясь к начатой теме, уточнил Рантар.

– Помимо обычной коллекции редких тварей у него есть… – Шифу замолчал, подбирая слова.

– Погребок, господин, – подсказала Красная, приоткрыв дверь и страшась подойти. В голосе куклы слышался смех.

– Именно, – кивнул Ишидан. – Там Зул хранит статуи своих врагов.

– Бывает, – равнодушно пожал плечами Асти.

Знавал он одного оборотня, который собирал засушенные сердца убитых им. Вот это, по мнению Рантара, действительно странно.

– Да, бывает, – согласился ректор и добавил: – Бывает, что человеческие и нечеловеческие фигуры сделаны из редкого материала.

– Кехиор или Илиссийский мрамор? – со знанием дела уточнил Асти.

– Если бы… – В интонациях степняка промелькнуло недовольство. – Из кожи и плоти, даже глаза и те настоящие.

Повисла тишина, после чего Рантар вынес вердикт:

– Ты прав, он безумен.

Когда страсть к своему искусству перерастала в одержимость, маг становился подвластным собственной силе. Вот и ответ, почему Керфус Зул не на службе империи – от подобных людей больше проблем, чем пользы. Они уже не живут разумом, они воспринимают мир иначе: через призму своего таланта. В Карфе к таким магам относились спокойно, если, конечно, они не выходили на площадь и не начинали массовые жертвоприношения. В Стране Ветров их лишали силы, после чего отправляли в храм служить богам. В Вольных Землях «спокойных» одержимых не существовало, потому как там правила сила и отсутствовали законы. Такие, как Шэдар Шорох, были исключением. Они воплощали в себе и судей, которые выносили приговор, и палачей, незамедлительно приводящих его в исполнение. Асти всегда задавался вопросом: за что? За что можно карать в стране, где нет законов?

– Нельзя переплыть океан и не коснуться его глади, – устало согласился Лао. – Многие в своей жадности пытаются подчинить его и тонут в ненасытной пучине.

– Почему в университете только одно чучело серого дракона? – вернулся к насущному Рантар. – И почему Зул не может поделиться им с факультетом боевой магии?

Ишидан тяжело вздохнул: порой соперничество деканов доходило до ребячества.

– Возьми чучело зеленого, отрабатывать заклинания на нем можно не хуже, чем на сером.

– Неужели во всем университете больше нет наглядного пособия серого дракона?

– Нет, – недовольно ответил ректор. – Артефакторы что-то намудрили, и вонь из туши стала пробиваться наружу. Пришлось все уничтожить, остался только один у Керфуса – с тем он лично для надежности что-то колдовал. Новые экспонаты мы получим нескоро, квоты на драконов не бесконечны.

– Ясно, – хмуро произнес Рантар.

– Поговори с девчонкой. Мне надоело твое бесконечное уныние.

– Я все для себя решил, – покривил душой Асти.

– Не совершай ошибку, которую когда-то допустил я. Пройдет несколько лет, и ты ей станешь неинтересен. Женщины, подобные Дакасте, выжигают чувства дотла.

– Ты про свою Шэдар?

– Нет, Мартинити подобна Ка’амин Ге – восточной реке Страны Ветров. Она спокойна и нетороплива, она питает жизнь степи, но все обманчиво, ее глубина таит много секретов. Так и Дакаста, в ней слишком много чувств, и что таится где-то там, на дне, не знает и она сама. Шэдар похожа на Ли’Фунг – северную владычицу, что спускается с гор. Люди не селятся по ее берегам – настолько она быстра и опасна, но и ее воды даруют жизнь. Они разные, но предназначение у них одно.

– И я дам тебе совет, друг, – усмехнулся Рантар. – Твоя ведьма не оценит слов о предназначении женщины, поэтому оставь философию при себе.

– Раз у нас ночь откровений, я решил внести свой вклад в беседу, – пожал плечами Лао.

– Все хотел узнать, как так вышло, что цветок твоего сердца оказался заперт в старом гримуаре? – неожиданно спросил Рантар.

Ишидан мечтательно улыбнулся и произнес:

– Все мы ошибаемся, друг мой.

– Это ответ? Или же ты про себя?

– Вся наша жизнь подчинена обычаям и традициями, – начал издалека шифу. – Даже среди ведьм много негласных правил. Одно из них: первый дар побежденного, но сумевшего спастись. Некая насмешка и знак уважения. Такара Алая преподнесла в дар книгу, проиграв в схватке.

– И что? Неужели Шорох взяла заведомо опасную вещь? – удивился Асти.

– Вручение происходило в Круге ведьм, где ее обязали открыть подарок.

– Выходит, они солгали тебе, сказав, что Шэдар погибла?

– Нет, – потемнел лицом Лао. – Они просто не сказали всей правды.

Глава 2

Мартинити

– Что за глупое упрямство? Марти, ты же не ослица! Почему не позвала нас, когда уходила домой? – в который раз возмущалась Вехель, отпаивая меня лекарствами.

Она уже закончила с обновлением восстанавливающих чар, наложенных на мою руку мастером Леушем. Строгого и чопорного дядечку не одна я побаивалась, рыжая ведьмочка тоже. Хотя истинная причина ее страха крылась в том, что целитель оказался ее куратором практики. В присутствии мастера Леуша даже говорливые адептки, которые приходили на отработку, старались вести себя тихо и скромно.

Я вздохнула и, кажется, в тысячный раз повторила:

– Не хотела портить вам праздник. Кто же знал, что так неудачно оступлюсь на лестнице.

Подруга хмыкнула и недоверчиво на меня покосилась. Ну да, говорить ей о настоящих причинах падения я не собиралась, как и о встрече с неприятным магом Лепортом и Асти. Только вот дотошная Вехель, до поры до времени делающая вид, что ни о чем не догадывается, больше молчать не собиралась:

– Марти, я похожа на дуру? У тебя помимо перелома руки еще и сильнейшее магическое истощение было. Ты четыре дня без сознания провалялась. Лучше ничего не рассказывай, чем выдуманную сказку.

Я вздохнула и прикрыла глаза. Вехель с того момента, как я очнулась и поняла, что нахожусь в университетской лечебнице, все свободное время старалась находиться рядом. Необычное поведение подруги удивляло: несмотря на мою привязанность к ней, я не питала иллюзий насчет характера рыжей ведьмочки. Знала о ее независимости и нелюбви подолгу с кем-то возиться, а тут столько заботы. Решение держать с подругой дистанцию трещало по швам. Слова Асти о Вехель сейчас казались чудовищной ошибкой, домыслами или еще чем угодно, только не правдой. Она так искренне за меня переживала и стремилась сделать все для моего скорейшего выздоровления.

– Хорошо, – выдохнула я. – Не обижайся, просто я и сама мало что поняла из произошедшего.

Вехель навострила уши, как охотничья собака, взявшая след. Ее реакция вызвала у меня улыбку.

– Понимаешь, я встретила Асти…

Она округлила глаза и зажала рот рукой.

– Да-да, знаю, – кисло подтвердила я, – так уж вышло. В итоге у меня случилось какое-то помутнение рассудка, и все закончилось неконтролируемым выбросом силы. Я так разозлилась, что атаковала его.

– Шутишь?! Напала на декана боевиков, ты? Э-э-э, да у меня слов нет. – Ее удивление и недоверие перешло в откровенное веселье: – Ха-ха, наша очень правильная и трепетная Марти решила накостылять одному из сильнейших магов Карфаена, да не какому-нибудь, а воину. Прелесть какая! А ты опасная штучка. Мне уже начинать тебя бояться?

– Будешь перебивать и насмехаться, больше ничего не скажу, – строго предупредила я.

– Молчу-молчу.

– Так вот, я понятия не имею, откуда во мне появилось столько ненависти и силы, но факт остается фактом. А когда резерв истощился, я не смогла остановиться. Дальше тебе известно – упала в обморок, повредила руку.

– Знаешь, а к тебе Дилаэль заходил, – невпопад вспомнила Вехель и усердно принялась листать журнал с назначениями лекарств.

– Чего сочиняешь? Какое ему до меня дело? – удивилась я.

С красавцем-одногруппником из благородных мы общались только по учебе.

– Да и что он забыл в универе? Каникулы ведь.

– Сдачу хвостов никто не отменял, а он факультативом как раз лечебное дело посещает, – парировала рыжая и хитро подмигнула.

– Ну, значит, случайно увидел знакомое лицо, и воспитание не позволило пройти мимо, – расставила я для себя все по местам.

– Не скажи. – Вехель сейчас походила на лисицу, не хватало лишь хвоста. – Выглядел он очень озабоченным. Ты кроме своего декана ни на кого не смотришь, но почему бы отпрыску Карриди в тебя не влюбиться?

Я прыснула: какие только глупости иногда не закрадутся даже в такую прагматичную голову, как у Вехель.

– Смеешься надо мной? Откуда ты его вообще знаешь?

Вехель обиженно посопела и ответила:

– Семейство Карриди известно на всю Кирату, да их и не узнать-то сложно. Голубые глаза, белоснежная шевелюра, утонченные черты лица – если хоть раз в газете видел любого представителя их древнего рода, а они занимают весьма не мелкие должности и время от времени мелькают в новостях, то уже ни с кем не перепутаешь.

– Ого, и давно ты стала следить за светской жизнью?

Подруга фыркнула, помедлила и добавила:

– В моей группе учится его брат.

Ах вот оно что! Я улыбнулась.

– Милая, а как же Кир?

– А что Кир? – взвилась рыжая. – Я ничего никому не обещала.

– Ты же приняла приглашение встречать Единый оборот у него дома.

Вехель скривилась:

– Приняла, потому что мне осточертело на праздниках быть всегда одной! – чуть громче, чем полагалось, высказалась она. – Но и семейка инквизиторов, знаешь ли, не самое замечтательное окружение, где бы я хотела очутиться, – зябко повела плечами Вехель. – Так что насчет Кира еще не решено.

Да, трудно ей придется меж двух огней. С одной стороны – чувства, с другой – слишком рациональный подход к жизни. Как бы она не отказалась от счастья в угоду призрачным иллюзиям о том, как лучше устроить судьбу…

– Не отвлекайся, – вывела меня из задумчивости подруга. – В общем, я тебе настоятельно советую присмотреться к младшему Карриди. Заодно и выбросишь из головы декана Асти. Сколько можно из-за него переживать? Считаешь, мы не поняли, чего ты так в учебу ударилась и ни с кем общаться лишний раз не желаешь? – Пока я растерянно хлопала ресницами, Вехель закончила: – Просто лезть к тебе не хотели, думали, со временем пройдет. А теперь ты из-за него вообще в лечебницу угодила.

Я смутилась и спрятала глаза от слишком уж проницательной подруги. С каким-то нездоровым интересом, замешанном на болезненных ощущениях внутри, уточнила, стараясь выглядеть беспечно:

– Ко мне кто-то еще приходил?

Рыжая поджала губы и покачала головой, но ответила все-таки по существу:

– Лично я больше никого не видела. Кир забегал, но это понятно, а так… я же не круглыми сутками у тебя дежурила.

– Спасибо, я поняла. Когда вы уезжаете?

Она вздохнула:

– Сегодня вечером. И вернемся только к началу соревнований по Драконьим бегам. Даже страшно теперь оставлять тебя одну.

– Нормально все, что ты? Сама же встречала здесь праздники – не смертельно, все со мной будет отлично.

– Душно тут. – Вехель встала и решительно прошагала к окну, открыла. – Я хотя бы здоровая была, и потом с твоим талантом попадать во все возможные нелепые ситуации…

Я закатила глаза и картинно застонала:

– Все, еще немного – и решу, что тебя подменили! Признавайся, незнакомка, куда ты дела мою эгоцентричную подругу?

Рыжая прыснула и, прищурившись, ответила:

– Ладно, тогда я пойду и буду веселиться. О тебе волноваться смысла нет – не маленькая, поди, сама разберешься. Жизнь не сказка – вкушай ее плоды и привыкай к горечи.

– Во-о-от, теперь верю, – хихикнула я.

В палату вошел мастер Леуш. Подруга сделала страшные глаза, быстро махнула мне рукой и поспешила ретироваться, шепнув на прощание: «Не скучай».

– Дакаста, как самочувствие? – задал привычный вопрос целитель. Каждое посещение он начинал именно с него.

– Намного лучше, – ответила я, втайне надеясь, что он поскорее отпустит меня домой.

– Угу. – Мастер полистал свои записи, что-то сверил в них и внимательно меня осмотрел. – Действительно, угрозы выгорания больше нет, резерв практически восстановлен, сам организм здоров, не считая поврежденной руки. Но и тут процесс заживления идет по плану, через пару дней она будет как новая.

– Когда вы меня отпустите?

Целитель недовольно поморщился.

– Здесь никого силой не держат, – въедливо уточнил он. – А если ты о моих рекомендациях, то как раз через два дня и выпишу.

Я потупилась, смущенная суровым тоном. Вот зачем к словам придираться?

– Что-то с твоей аурой не так, – пробормотал он чуть мягче. – Не нравится она мне… И в то же время как будто все в порядке, странно.

Я пожала плечами. Раз не может найти причины, значит, их и нет. Естественно, озвучивать вслух эту мысль не стала. В дверь постучали, и спустя мгновение в палату заглянул мастер Трай. Я хоть и удивилась его появлению, все равно обрадовалась. Видимо, моя улыбка его ободрила, он тоже улыбнулся в ответ.

– Леуш, как себя чувствует моя адептка? – зычно пробасил мастер Трай.

– Так это ты ее надоумил, как довести себя до истощения? – осуждающе уточнил целитель вместо ответа. – Знаешь, при каких обстоятельствах она к нам попала? Превышение уровня допустимой обороны, – обвинил мастер Леуш, воздев к потолку палец. – У меня в соседнем крыле еще один покалеченный в этой стычке только сегодня в сознание пришел. Вы там совсем у себя на боевом с ума посходили?

У меня часто забилось сердце. Неужели все настолько серьезно обернулось для магов? И кто там, Асти или тот второй… Лепорт? Я даже дышать стала реже, полностью обратившись в слух.

– Все декан этот новый, – тем временем продолжал целитель, – мало того что с его назначением у нас работы прибавилось, так и тут без него не обошлось. Как думаешь, надолго он в ШтУЧКИ задержится?

Преподаватель по самообороне и физической подготовке странно крякнул и покосился в мою сторону, затем хлопнул по плечу коллегу и осторожно ответил:

– Ты полегче, не спеши с выводами… И я тут абсолютно ни при чем, не выдумывай. Скажи же, Марти! Разве я тебя чему серьезнее «Жгучей плети» учил? В ней уровень силы-то смехотворный.

Я утвердительно кивнула.

– Ну вот, – обрадовался мастер Трай. – И вообще, пойдем-ка выйдем.

К моему величайшему разочарованию, мужчины удалились и больше выведать ничего не удалось. Значит, все же получилось стереть немного лоска с двух магов, считающих, что им все дозволено. Мстительное удовлетворение поднялось со дна души. Я тут же его подавила и испуганно съежилась. Что ж такое? Светлые боги им судьи, никогда никому не желала зла, а тут… Собственные ощущения настораживали, заставляя недоумевать.

Вскоре я выбросила из головы посторонние мысли и постаралась заснуть. Знать не желаю ничего ни о декане ненавистного факультета, ни о его приятеле и думать о них не стану. Надеюсь, прошлый инцидент был исключением и мы больше не увидимся.

Несмотря на решительные заверения самой себя, где-то внутри продолжал грызть червячок: если с Асти все в порядке, то интересовался ли он моей дальнейшей судьбой или передал в руки целителей и тут же забыл? Как бы выяснить? Зло потерла щеки – не думать, не вспоминать о нем!

Когда в палату снова заглянул мастер Трай, я почти задремала.

– Дакаста? – негромко позвал он.

– Да, проходите, – стряхивая оцепенение, откликнулась я. Выспаться всегда успею, еще два дня тут торчать, а так хоть какое-то разнообразие.

Преподаватель прошел к единственному стулу, уселся на него, как на коня, и смерил меня подозрительным взглядом.

– Адептка Дакаста, ну и удивила ты меня.

Я недоуменно моргнула.

– Прикидывалась примерной девочкой, а сама вон чего учудила. Как только силенок хватило? – При этом он выглядел таким довольным, словно я была его лучшей ученицей и в очередной раз принесла славу наставнику.

– Мастер Трай, а как вы узнали, что я в лечебнице?

– Так ты на тренировки ходить перестала. Я сначала внимания не обратил, мало ли, надоело, устала… Потом подумал: ты не из тех, кто без предупреждения, не объяснившись, бросает начатое, заволновался. А там и концы нашел. Знаешь же, земля слухами полнится, а у нас в университете и подавно. – Он подмигнул, а я почувствовала, как заливаюсь краской.

Вспомнила его советы заглянуть к Асти и лично решить с деканом дело о нормативах. Перед мысленным взором предстала картинка той беседы и дальнейших ее последствий. Приглашение на ужин, неожиданный поход с мужчиной мечты в одежную лавку, подарок для танца альмей и сладкие поцелуи Асти, в которых я забыла себя. Все это было игрой? Как же больно и не хочется верить! Была ли оплошность в музее лишь предлогом, чтобы избавиться от ненужной связи с адепткой, или я действительно сама виновата в его внезапной холодности ко мне? Мучительные вопросы кололи разум, а внутри снова закипала ярость.

– Мартинити, ау! Что с тобой? Побелела вся… Позвать Леуша?

– Нет, не надо, уже все в порядке. Можно мне воды?

Преподаватель, обеспокоенно поглядывая на меня, выполнил просьбу.

– Не узнаю тебя. Зря я, наверное, пришел. Тебе еще сил набираться, не до гостей.

Я залпом осушила стакан и отрицательно качнула головой.

– Что вы, мне приятно! Все по домам разъехались, тоскливо одной.

– Это да. Давно спросить хотел, почему к родне не отправилась? На время каникул стационарные порталы адептам открывают бесплатно – расстояние не помеха, хвостов у тебя нет, только мой предмет под вопросом был, и тот сдала на «отлично».

– Не подумайте, что я вам не доверяю, но это сложный вопрос. Мне бы не хотелось на него отвечать, слишком личное.

Мастер Трай хмыкнул и по-отечески погладил меня по руке.

– Я тебе вот что скажу, девочка, что бы там ни было у тебя в прошлом, оставайся верной себе и продолжай так же упорно двигаться к целям. А жизнь – она все сама по местам расставит, уж поверь.

Он вдруг смутился:

– Что-то на философию потянуло, старею. В общем, ты поправляйся скорее, а после праздника продолжим тренировки в прежнем режиме. Такой потенциал нельзя пускать на самотек, да и в жизни всегда пригодится. Леуш обмолвился, ты какого-то мага из Управления правопорядка на больничную койку отправила, – преподаватель восхищенно прицокнул языком, хохотнул: – Ай да бабочка, кто бы ожидал! – И уже в дверях серьезно добавил: – Только запомни: с магией такого порядка не шутят, особенно боевой. Светлого тебе Единого оборота, Дакаста.

Мастер Трай ушел, а я заснула с легким сердцем: с Асти все хорошо, а Лепорт будет знать, как лягается «норовистая кобылка».

Ведьма и бес

– Какого?! – взвизгнул сонный бес, падая на землю.

Проглот тоже недовольно заворчал, но он крепко держался корнями и потому остался на месте. Рогатый вскочил на копытца и первым делом побежал к Шэдар. Она-то точно знала, в чем дело.

– Что случилось?

– Нас похищают, – мечтательно произнесла ведьма и продолжила наблюдать за происходящим во внешнем мире.

С помощью чар пленники приспособили глаза дракона для слежки. В ночной тьме двигались неясные тени.

– Кто это? – шепотом спросил хвостатый. Он дрожал всем телом и норовил прижаться к ведьме, неосознанно ища защиты.

– Вандалы, – хохотнула Шэдар и предвкушающе улыбнулась. – Их трое.

– Трое? – заволновался бес, он видел только двоих.

– Да не трясись. Последний сторожит вход.

– Кто они?

– Народные мстители, – уже в голос рассмеялась ведьма.

Рогатый тяжело вздохнул: в последнее время Шэдар сильно скучала. Ей не хватало действий, а подобное развлечение было явно в ее вкусе.

Неожиданно помещение озарило светом, и бес разглядел похитителей, расхаживающих вокруг чучела серого дракона, а точнее – вокруг их убежища.

– А почему я упал?

– Они пытались унести наш схрон.

– Э-э-э… – неуверенно произнес бес, для которого кража была сродни искусству и требовала тщательной подготовки.

– И не говори, – согласилась Шэдар. – Мне вот интересно, когда они вспомнят, что все-таки маги?

– Они еще и маги? – возмутился хвостатый.

– Очнись уже, спящее копытце. Мы в Университете чароплетства, а это бравые адепты боевого факультета.

– Откуда ты все это знаешь? – проворчал бес, прикидывая в уме, обидеться на новую кличку или счесть ее проявлением чувств.

– Я, в отличие от тебя, уже с полчаса наблюдаю за этим балаганом, а они к тому же еще и очень болтливы.

– И зачем они приперлись?

– Как зачем? – удивилась ведьма. – Им нужно чучело, наше чучело. Материалисты зажали бесценный экспонат, а у этих болванов срывается курсовой проект. Вот детишки и решили восстановить справедливость.

– Они что, пытались вынести чучело вручную?

– Сила есть – ума не надо, – довольно фыркнула Шэдар.

– А если бы он не был карликовым? – подивился глупости адептов хвостатый, искренне считающий, что воровать надо с умом.

Удача, что дракон при жизни не отличался выдающимся телосложением и разъелся всего лишь до размера крупной лошади.

– Дуракам везет, – пожала плечами ведьма. – О! Дело-то пошло.

Бес не успел ответить, яркая вспышка ослепила его, а раздавшийся грохот и стон вызвали смешок.

– Растяпы, – издевательски пожурила Шэдар.

– Ты же сама сказала: нужно применить магию.

– Да, но с умом! Чешуя дракона как поглощает, так и отражает чары, искажая их. Дракон-то на подставке! Чему только учат этих детей?

Бес не выдержал и расхохотался. Проглот, тоже наблюдающий за действиями адептов, поддержал приятеля бренчанием монет в брюхе. Хвостатый весь исплевался, пока горе-похитители догадались применить чары и к постаменту. Его вороватую натуру возмущал подобный безалаберный подход к делу. Только он решил поделиться наболевшим с ведьмой, как она сама к нему обернулась. Бес икнул и посчитал за лучшее отойти в сторону – в глазах Шэдар горел азарт.

Цок. Цок. Цок.

Ведьма напоминала ему море. Когда жителю пекла довелось впервые оказаться в этом плане бытия, бескрайняя водная гладь сразу покорила его сердце. В родном мире беса ничего подобного не существовало. Да разве можно было сравнить бурлящие потоки лавы со спокойным величием моря? Но очень скоро хвостатый познал и другую сторону стихии – шторм. Тогда погиб его первый хозяин: корабль налетел на рифы, и бес провел месяц в западне на острове, пока не истек срок сделки. То время он вспоминал одновременно и с грустью, и с радостью. Но в этот раз было лучше – ведьма не давала скучать. Она разговаривала, злилась, ругалась и постоянно находилась в движении.

– Глотик, милый, иди ко мне, – ласково позвала Шэдар.

Бес вздрогнул и, вынырнув из воспоминаний, посмотрел на приятеля. Тот нерешительно замер, не зная, как реагировать на внезапное добродушие ведьмы.

– Чего встал? – пнул Проглота хвостатый. – Ты деревянный – не утонешь.

– Заткнись, – приказала бесу Шэдар и вновь нежно проворковала: – Глотик, хороший мой, иди сюда. Я дам тебе поиграть.

Дзинь. Шу-у-урх. Дзинь. Шу-у-урх.

Пень медленно полз, брюхом задевая землю. Когда он поравнялся с довольной ведьмой, она произнесла:

– Деревянненький, умненький…

– Ближе к делу! – ревниво рявкнул бес. – Он уже понял свою уникальность.

– Послушай, – мягко начала Шэдар и ласково провела рукой по коротким веточкам на макушке Проглота. – Сейчас я уступлю тебе место, а ты отрастишь корешки и поуправляешь нашим дракошкой. Будет забавно. Ведь ты поиграешь с негодными мальчишками?

Проглот согласно зашуршал ветками. Стоило пню оказаться в центре книги, как в настоящем мире его корни заполнили нутро дракона. Бес восхищенно посмотрел на Шэдар и пробормотал с придыханием:

– Моя королева.

– И не забывай об этом, – великодушно согласилась Шэдар.

Тем временем Проглот полностью захватил тело чучела. Благодаря чарам шкура не потеряла былую гибкость и легко подчинялась управлению.

– Не стой столбом, – пихнула беса Шэдар, – иди помоги.

– Как? – с готовностью уточнил хвостатый.

– Подсвети глазки нашей игрушке, – улыбнулась ведьма.

Бес радостно взвизгнул и лихо вскочил на свой трон. Тот не возражал.

Дракон, повинуясь Проглоту, прогнулся, как кошка, и медленно открыл глаза. В них тлели красные огоньки преисподней. Первый шаг дался с трудом, лапы крепко держали стальные заклепки.

– Роб, здесь что-то не так, – осторожно произнес один из мстителей, пятясь от чучела.

– Брось, это всего лишь чары передвижения. Я видел нечто подобное, когда в городе переносили статуи воителей. Они бодро шагали до новых постаментов.

– Ты на глаза посмотри, – возразил более сообразительный адепт.

– Ты боевой маг или трусливая девка? – обозлился Роб, нервно утирая со лба выступившую испарину.

– Заставь их вопить от страха, Глотик, – бархатным голосом произнесла ведьма, выуживая из недр сундука бутылку вина.

– А мне? – возопил хвостатый.

– А ты работай! – приказала Шэдар, поманив пальцем бокал.

Бес приступил к делу с таким рвением, с каким давно уже ничего не делал. На пару с Проглотом они создали образ живого и голодного серого дракона, заставив адептов заикаться от страха. Стороживший вход прибежал на крики и тоже успел отведать веселья. Хвостатый насладился моментом сполна. Вся прелесть заключалась в том, что чешуя отражала заклинания боевиков, и те не причиняли вреда проказникам.

Развлечениям пришел конец, когда на пороге возникла сутулая фигура. Ведьма сразу почувствовала силу, исходящую от нее. Окрик Шэдар запоздал, бес с Проглотом кинулись на новую жертву. Каково же было их удивление, когда из-под плаща вместо обычной руки появилась огромная лапа и схватила чучело за морду, словно непутевого щенка. Дракон уперся лапами в пол, помотал головой. Тщетно, хватка ничуть не ослабла.

– Прочь, – крикнула ведьма.

Шутников вышибло из центра невидимой волной силы. Чучело без корней обмякло, лишившись поддержки.

– Что делать, Дари? – запричитал бес, заламывая руки.

Такой развязки он не ожидал: в запале погони хвостатый не заметил, как налетел на самого декана факультета трансформации.

– Тихо! – приказала Шорох.

Бес посмотрел на персональное «море» и провыл:

– Спаси нас, королева!

Маг отпустил лишенную опоры шкуру. Этого мгновения хватило, чтобы ведьма вырвалась из опостылевшего убежища. Черный ворон вылетел из пасти дракона, мстительно царапнув когтями лицо чародея.

– Интересная птичка, – проговорил Керфус Зул.

Он вытер выступившие на щеке капли крови и слизнул их, довольно жмурясь, после чего скинул мантию. Бесформенная ткань прямо в воздухе превратилась в хищную крылатую тварь и рванула за ведьмой.

– Хвостатый, помнишь те зелья, которые я запретила трогать? Так вот, тащи все сюда! Да, и не открывай их, а просто сделай три оборота пробкой перед броском.

Выделывая в воздухе невероятные пируэты, Шэдар уворачивалась от погони. Несколько раз ей удалось оказаться позади преследователя, и тогда в дело вступал бес. Дважды он промахнулся – внизу что-то взорвалось, а вот в третий раз ему благоволила удача. Черная тряпка развеялась по ветру.

– Теперь узкоглазый гончар нас найдет, – простонал бес.

Шэдар натужно улыбнулась – полет дался ей большой ценой, произнесла:

– Пока вы пугали детишек, я кое-что заметила. Проглот подрос, теперь его корни поглощают ауру книги – Тьма, как и всегда, позаботилась о сохранности своего ребенка.

– Глот, дружище, ты же нас спасешь? – быстро смекнул бес.

Пень согласно зашуршал листьями.

– Вот и отлично, – хмыкнула ведьма. – Я и местечко присмотрела.

Бес окинул придирчивым взглядом их новый тайник и довольно произнес:

– Люблю вишню.

Глава 3

Мартинити

Оставшиеся дни в лечебнице выдались невероятно унылыми. Я выспалась на год вперед и уже не знала, чем себя занять. Мастер Леуш строго-настрого запретил любое чароплетство, книг здесь не было, а попросить принести оказалось некого. Правда, одно интересное событие перед самой выпиской все-таки произошло, заставив меня выползти из раковины оцепенения.

Сразу после обеда, когда я разрабатывала поврежденную руку – единственное доступное развлечение, в дверь постучались. На пороге смущенно переминался с ноги на ногу Дилаэль Карриди – мой одногруппник и по совместительству самый красивый парень на курсе.

Пока я изумленно и не особо вежливо на него таращилась, он улыбнулся и спросил:

– Не помешаю?

– К-конечно нет, входи, – выдавила я и сделала приглашающий жест. – Не ожидала просто.

– Я забегал раньше, но ты тогда еще в себя не пришла. Вехель сказала, у тебя магическое истощение.

Я неопределенно повела плечами, не желая вдаваться в подробности. Дилаэль пристроил на тумбочке пакет, перевязанный атласной лентой. В движениях парня проскальзывала неловкость, чего за ним никогда не водилось.

– Это тебе. Подумал, тоскливо одной тут торчать.

Заинтригованная еще больше, я внимательнее посмотрела на гостинец. Характерный серебристый узор на ленте сообщил о многом: всем известные вензеля кондитерского дома Лиаранских одним своим видом вызывали повышенное слюноотделение. Безумно вкусные и ужасно дорогие сладости я пробовала лишь однажды, зато запомнила на всю жизнь. Видимо, мой вид оказался красноречивее слов, потому что Дилаэль заметно расслабился и хитро улыбнулся.

– Значит, не прогадал, – сделал он совершенно правильный вывод.

Я приложила руки к груди, активно подтверждая его мысли.

– Спасибо! Это бесконечно мило и… я могла бы сказать, что слишком, – парень тут же бросил на меня встревоженный взгляд, – но не скажу.

Он выдохнул и картинно утер со лба несуществующий пот. Я захихикала, распустила ленту и сунула нос в пакет. Мм-м, соблазнительный запах заставил зажмуриться от предвкушения.

– Будешь? Мне одной не осилить.

– Это только кажется, ты постепенно, – усмехнулся Дилаэль, в его зеленых глазах светилась искренняя радость.

– Ой, ты садись, – спохватилась я, откладывая сладости в сторону. – Не знала о твоем увлечении целительством.

– Отец настоял на выборе специальности, сказал, что одного целителя нам в семье достаточно, – вздохнул парень, – а мне всегда нравилось лечить. Так что по мере возможностей стараюсь заниматься тем, к чему лежит душа.

Я хотела озвучить свои соображения по поводу суровых отцов, но вовремя прикусила язык. Семейство Карриди из тех, где превыше всего долг роду, в среде аристократии подобные отношения не редкость. Да и вообще, мне ли раздавать советы? Поэтому я лишь улыбнулась.

– Ты молодец!

– Не настолько, как старший брат, – хмыкнул Дилаэль своим мыслям, – но стараюсь держать планку.

Я смущенно промолчала, не представляя, что еще сказать. Раньше мы редко общались, и, как правило, все темы крутились вокруг учебы. Дилаэль тоже спрятал взгляд и комкал край светлой формы целителей.

Пауза затягивалась, он первым решился нарушить неловкое молчание:

– Марти, хотел спросить, почему ты не уехала домой на праздники?

Застигнутая врасплох подобным вопросом, я мучительно подбирала слова, когда Дилаэль сбивчиво добавил:

– Ты не подумай, я не то чтобы… Не хотел лезть не в свое дело, просто… ну-у-у, долгов у тебя нет и других причин торчать в ШтУЧКИ вроде бы тоже. Вот и удивился, когда увидел, а еще говорят, – он понизил голос до шепота и заговорщически подмигнул, – ты вырубила какого-то сильного мага.

Я непроизвольно поморщилась при воспоминаниях.

– Болтают все, наверняка преувеличили. Сама я плохо помню, что и как было, – уклончиво ответила на его ждущий взгляд.

– У меня друг на бал ходил и видел, какой мощный щит ты поставила и как атаку вела. Сказал – очень впечатляюще, он с четвертого курса материалистов.

– Не знаю. Посмотри, во что мне вылились впечатления, – я красноречиво обвела руками палату.

– А что случилось? Тот маг на тебя напал? Шифу Лао обязательно разберется с этим. Удивительно, как его пропустила охрана.

– Ты прости, но мне не очень приятно говорить о случившемся, тем более я почти все забыла.

Дилаэль кивнул с видом «я притворюсь, что поверил» и покаянно произнес:

– Извини, конечно, проехали. Так что с каникулами, ты остаешься в универе?

– Да.

Я с напряжением ожидала новых вопросов, но их не последовало.

– Тогда приходи к нам на финальные тренировки перед соревнованиями по Драконьим бегам. Я вернусь раньше начала учебы.

– Да? Можно было бы, почему нет?

– Отлично! Значит, скоро увидимся.

Дилаэль поднялся и, прежде чем я сообразила, что происходит, осторожно взял мою руку и поцеловал. В следующий миг его лицо исказилось от боли, он отшатнулся, хватаясь за грудь, будто ему стало трудно дышать. Перепуганная я вскочила на ноги, однако не успела сделать и шага, как все прекратилось. Парень выпрямился и посмотрел на меня со смесью удивления и недоверия.

– Что? – поинтересовалась севшим голосом.

– Не ожидал… не знал, прости.

– За что? Что это было?

Дилаэль чуть нахмурился и качнул головой, словно отгоняя дурные мысли.

– Все нормально. Я признаю за тобой право держать свою личную жизнь в секрете. Мне известны правила – наш род всегда чтил традиции. Но… ты все равно приходи на тренировки, просто так, тебе понравится.

Я растерянно хлопала ресницами, решительно ничего не понимая, кивнула. Он в три шага оказался у дверей, обернулся и махнул рукой.

– Поправляйся, Марти. И хорошо провести праздники.

Его щеки вспыхнули, он смутился, почему-то пряча взгляд.

– Я, правда, даже не подозревал, если бы знал… Пойду, в общем, до встречи.

Когда за Дилаэлем закрылась дверь, я наконец-то вышла из безмолвного ступора. Что тут, бездна побери, только что произошло?

С сомнением покосилась на оставленные сладости и, плюнув на все, выудила из пакета самое красивое пирожное. Стоило признать: мне определенно не везет с поклонниками. Придется утешаться едой. В любом случае неожиданное внимание Дилаэля было очень приятно, а приглашение на тренировки факультетской команды – своевременно, появится чем заполнить свободное время.

И вот теперь, по прошествии нескольких дней, я навела в комнате порядок и размышляла, как именно встречать Единый оборот. Вариантов виделось несколько. Первый и самый простой: сделать вид, что сегодня обычный вечер, и, не мудрствуя, лечь спать. Беда заключалась в том, что после лечебницы сама мысль о сне вызывала протест. Во втором варианте я могла бы накрыть стол исключительно для себя, в полночь выйти на улицу и посмотреть традиционное огненное представление в небе. Возможно, повезет встретить таких же «счастливчиков» из адептов и обменяться поздравлениями. Ну и наконец, пойти в город, там наверняка будет шумно и весело. Однако третий вариант выглядел наиболее опасным. Здравый смысл нашептывал, что я вновь могу с легкостью вляпаться в приключения, и пока он побеждал, хоть и с небольшим перевесом.

Сложную внутреннюю борьбу прервал громкий стук. Общежитие окончательно опустело еще два дня назад, кроме меня и бессменного коменданта во всем корпусе никого не осталось. Я поспешила открыть, терзаясь любопытством.

На пороге стоял Асти с огромным букетом белоснежных мирай. Некоторое время я глупо пялилась на мужчину мечты, застигнутая врасплох неожиданным явлением и нелепостью ситуации, которую и в самой дикой фантазии не вообразила бы. Поэтому даже не попыталась посторониться, он тоже молчал. Затем, видимо, ему это надоело. С едва уловимым недовольством в голосе Асти заметил:

– Мотылек, отчасти я разделяю твое недоумение, но, может, ты уже возьмешь цветы? Или мне отнести их Лепорту, как самому пострадавшему?

При упоминании о ненавистном блондине я непроизвольно скривилась и махнула рукой, приглашая декана боевиков войти внутрь. Принимать букет не спешила, настороженно изучая лицо Асти и пытаясь разгадать, зачем он пришел.

Маг хмыкнул и сам поставил мираи в воду, прищелкнул пальцами, снимая защитные чары с цветов, сберегшие их от зимней стужи. Комнату быстро заполнил приятный, чуть сладковатый аромат. Асти по-хозяйски осмотрел помещение, будто искал нечто одному ему известное, затем удовлетворенно кивнул своим мыслям и позволил себе короткую улыбку.

– Как ты?

Простой вопрос окончательно добил, поставив в тупик. Какого демона он приперся? Считает, что имеет право заявляться как ни в чем не бывало? Я демонстративно сложила руки на груди и красноречиво промолчала.

– Вижу, не слишком расположена к общению, – сделал очевидный вывод Асти. Шагнул в моем направлении.

– Стой где стоишь, – предупредила я. – Зачем пришел?

Он протяжно вздохнул, на его лице читалась смесь досады и сожаления. Интересно, о чем именно?

– Ты изменилась.

Я не удержалась и фыркнула:

– Целиком и полностью твоя заслуга.

– Мотылек, прости. Я понятия не имел, что Лепорт настолько превратно истолкует мой приказ и так обнаглеет. Это, конечно, не оправдание, я должен был предвидеть, но… Прости.

Он приблизился еще на шаг.

– Стой! Я не шучу, – справившись с охватившим душу трепетом, как можно холоднее произнесла я.

Однако предательский жар, разлившийся по телу, выдал меня – я чувствовала, как вспыхнули щеки. Взгляд Асти сразу изменился: из настороженного стал ласковым, совсем как тогда, на кухне шифу Лао. Я с трудом сглотнула, разозлившись сама на себя. Этот мужчина столько раз обходился со мной как с вещью, демонстрируя силу и власть над беспечным мотыльком. И сейчас эта власть по-прежнему никуда не исчезла: глупое сердце в его присутствии разгонялось до сумасшедшей скорости. В темных глазах Рантара я видела отражение своей слабости.

– Мотылек…

– У меня есть имя! Ты не ответил, зачем пришел?

Асти сжал кулаки, явно подавляя какое-то ругательство, глубоко вдохнул.

– Мартинити, сегодня праздник. Я не хочу, чтобы ты сидела одна в этой комнатенке и скучала. Давай хотя бы на один вечер забудем о разногласиях.

Я вскинула бровь и уточнила:

– С чего ты взял, что я не найду способа себя развлечь? А вот с тобой как-то раз я уже забылась на один вечер. Напомнить, чем кончилось дело?

Асти отвел глаза.

– Подобного больше не повторится.

– Уж конечно! Больше я не буду такой доверчивой дурочкой. Мало ли, вдруг у тебя найдется еще парочка друзей, которым ты захочешь одолжить надоевшую игрушку. Разумеется, из наилучших побуждений. Как там?… «После пятой бутылки мы решили, что я лучше тебе подойду», – процитировала я Лепорта.

– Что-о-о?! – Асти удивленно моргнул, затем зло скрипнул зубами. – Я его точно над каминной полкой приколочу. Плешивый кошак!

– Мне не интересны особенности ваших отношений. Оставь, пожалуйста, их при себе. Все, что мог, ты уже сделал.

– Мо… Марти, прошу, меньше всего я хотел тебя обидеть.

– Однако у тебя это неплохо получилось! Я одного не пойму, за что? Почему было не сказать прямо все, что думаешь? Я настолько жалко выгляжу в твоих глазах, что недостойна правды? Зачем эти игры? Это такая изощренная месть за нашу первую встречу?

Против воли я покраснела, вспомнив обстоятельства нашего знакомства и последующее его развитие. Рантар от души врезал кулаком по столу, я вздрогнула. Он решительно пересек разделяющее нас пространство и легонько меня встряхнул.

– Смотри! Посмотри мне в глаза, Марти, – жестко приказал глава боевого факультета.

Поколебавшись несколько мгновений, я резко вздернула подбородок, намереваясь с достоинством встретить все, что он собирался сказать. Наивная. Стоило оказаться в опасной близости от мужчины, прочно завладевшим моим сердцем и мыслями, как вся решительность тут же испарилась, наплевав на доводы рассудка. Я тонула в мечущем молнии взгляде, чувствуя себя истинным мотыльком, мечтающим сгореть в непреодолимо манящем пламени, испытать его губительную ласку, пусть единожды, пусть зная, что погибну. Медленно из глаз Асти исчезал гнев, ему на смену приходило понимание чего-то важного, но закрытого от меня.

– Марти… – выдохнул он, придвигаясь ближе, – я виноват, чертовски виноват. Я не привык думать о чувствах других, забыл, как это. Слишком долго в моей жизни не было места ничему, кроме работы. Прости. Согласись встретить со мной Единый оборот, я постараюсь больше не допускать прежних ошибок.

Сознание вопило: «Откажись!» Умом я понимала, что это неправильно и у меня нет причин доверять Асти, снова рискуя обжечься, но зачарованному красотой стихии мотыльку так хотелось станцевать с огнем. Я прикрыла веки, сознавая, что терплю поражение. Губы шевельнулись в беззвучном:

– Хорошо.

Осторожный поцелуй в уголок рта едва не заставил всхлипнуть. Светлые боги, какую цену я заплачу за это согласие? Асти отстранился. Я собрала волю в кулак, открыла глаза и на удивление ровным голосом уточнила:

– Это ничего не изменит, только один вечер.

Ведьма и бес

– Смотри-смотри, чего творит! Бесстыдник, – возмущался бес, тыча пальцем в сторону профессора Зигисоля.

Он-то его сразу узнал, стоило зельевару подойти к дереву. А вот поведение вредной вишни заставляло рогатого озадаченно чесать лысину. Предательница ластилась к профессору, как кошка. Зато когда бес с ведьмой пытались спрятаться в ее корнях, то только защита Тьмы спасла книгу. Рогатый искренне недоумевал, а Зигисоль тем временем вылил под ствол какую-то резко пахнущую жижу, отчего дерево радостно зашелестело листьями.

– Чувствует, – напряженно сказала Шэдар.

Бес перевел внимание на ведьму и поперхнулся. Она выглядела страшно: глаза заволокла чернота, черты лица заострились, ногти на руках превратились в когти. Женщина напоминала хищную птицу. Хвостатый не видел ее такой никогда и потому чувствовал себя неуютно. К нему со спины подобрался пень, одна из веток постучала по плечу, привлекая внимание. Но бес отмахнулся:

– Не лезь, не знаю.

Обеспокоенно посмотрев на Шэдар, он произнес:

– Дари, что происходит?

– Происходит, – проскрежетала она.

Бес гулко сглотнул. У Шэдар даже зубы заострились.

– Я чувствую изменчивую.

– Мм-м… а можешь для пня пояснить? Он молодой и зеленый, ничего не понял, – быстро сориентировался хвостатый.

Возмущенный шелест ветвей бес проигнорировал.

– Это Алая.

– Что? – опешил бес, всматриваясь в лицо Зигисоля. – Шэдар, золотце, ты, наверное, переутомилась? Давай приляжешь, а? – ласково произнес он, заискивающе заглядывая в глаза ведьме. После чего обернулся к Проглоту: – Давай работай.

Тот заскрипел и разросся, формируя из ветвей ложе. Он даже нарастил зеленые почки, чтобы Шэдар было мягче лежать. Бес тут же забрался внутрь и, потянувшись, предложил:

– Дари, давай ко мне под бочок.

Ведьма не заметила его слов, прожигая взглядом фигуру зельевара. Тот, в свою очередь, деловито раскапывал яму меж корней. Когда углубление, по его мнению, стало достаточным, он опустил в него небольшой сверток. Бес икнул: от вещи нестерпимо несло смертью и болью. Даже для порождения пекла это было слишком.

– Что там?

– Голова ребенка, вырезанного из чрева еще живой матери. Мощная по силе вещь, и применение ее различно. Что именно затеяла Такара, я не знаю, – пояснила Шорох. – Алая в своем безумном стремлении не видит очевидного: Зогард никогда не даст ей того, что она желает получить всей душой. Сначала она изменила тело, стремясь к могуществу, теперь ее разум окончательно поглотил хаос.

– Дари, я вообще не понимаю, о чем ты, – жалобно признался рогатый.

– Когда-то мы с Такарой дружили и знали многое друг о друге. Она мечтала обрести семью и завести детей. Этот зельевар полюбил ее, но подарить ребенка не смог, не потому что в нем не нашлось мужской силы, нет. Алая забыла, что могущество в покорении материи всегда оборачивается проклятием. Слишком сильно покорежив тело, она потеряла возможность зачать дитя. С того рокового дня, как она поняла это, магия, как отрава, разъедала ее личность. Могу поспорить, к Зогарду она пришла ради своей мечты.

– Что-то не верится, что он подарит ей ребенка, – скептически хмыкнул бес. Он-то как выходец из пекла прекрасно знал, к чему приводят подобные сделки.

– Она безумна и потому слепа в своей вере. Меня больше вот что интересует: принять чужой облик и проникнуть в университет… Зачем?

– Но кто может копировать других? Старый черт, мой наставник, рассказывал о запретах творцов этого мира. Только иллюзия – и ничего больше.

– Ты забыл о доппельгангерах.

– Проклятых убийцах? – ужаснулся хвостатый. – Она совсем дура, да?

Этих прихвостней Тьмы даже в его мире считали мерзким отребьем. Живые, которые сняли свою кожу и провели множество обрядов с единственной целью – иметь возможность принимать облик другого разумного существа.

– Она давно свихнулась.

– Но зачем закапывать всякую погань здесь? – брезгливо поморщился бес.

– Ты еще не понял? Мы залезли не в просто местную достопримечательность; пока ты занимался ерундой, я провела кое-какие вычисления. По всему выходит, вишня не только измененное дерево, ее превратили в один из артефактов, поддерживающих защиту университета. Ишидан ловко отвел всем глаза – коряга играет совсем другую роль.

– Глупость размещать на виду подобную вещь!

– Не скажи. Лао поступил верно. Проводимые на поле игры подпитывают артефакт без дополнительного вмешательства ректора, а если он и проявит к дереву внимание, никто ничего не заподозрит. Никому и мысли в голову не приходит об истинном назначении дерева. Возможно, Такара ставит на то, что Ишидан уверен – вишня никого не подпустит.

– Вот же хитрая змея, – восторженно произнес хвостатый, чужой ум он ценил.

Только бес пока не определился, кто умнее, Такара или ректор. Поразмыслив, он решил, что все-таки Лао, потому что гении всегда забывают о мелочах.

– А почему бешеное дерево благоволит этой… этому… короче, ты поняла.

– За профессора я тебе не скажу, видно есть повод. Скорее всего, он удобряет зельями почву под особенным деревом. А вот с Алой все ясно. Доппельгангеры полностью копируют сущность, даже аура с метками становится идентичной жертве. Представляешь, как удобно? Можно ходить под носом у ищеек и не вызывать подозрения, если, конечно, не вступать с ними в разговоры.

– Надеюсь, ты не станешь нападать? – обеспокоенно уточнил бес.

Он прекрасно понимал, чем закончится эта битва.

– Нет, счет пока равный, – глядя в спину уходящего профессора, проговорила Шэдар. – Беда в том, что время не на нашей стороне. Скоро мы станем частью небытия, и потому нужно помочь культистам ускорить дату ритуала жертвоприношения. Я почти уверена: Такара лично захочет заменить сердце Дакасты на Кинжал Бытия.

– А?… Э-э-э…

– Во время ритуала она потратит много силы, ее защита ослабнет, и тогда, – в глазах ведьмы вспыхнули безумные огоньки, – Проглот справится с чарами книги. И уж вырвавшись на свободу, я позабочусь, чтобы сумасшедшая стерва сдохла.

– Ты уверена, что получится? Если Зогард доберется до девчонки, конец и нам. – Осмелев, бес обвиняюще закончил: – Зря ты нас с ней связала. Я не хочу погибать.

Шэдар презрительно скривилась:

– Тогда ответь, зачем ты перехватил контракт, когда я, будучи в силах, вызывала высшего демона? Я бы вырвалась из книги еще тогда, а ты бы в ней не оказался. И вообще, я хоть что-то делаю, а от твоего пятака одни проблемы!

Бес мужественно проигнорировал и вопрос, и камень в свой огород.

– Что ты хочешь сделать?

– Поможем Алой. Найдем оставшиеся артефакты, ослабим их и просевшей защитой университета откроем дорогу культистам.

– А нам не повредит кулек по соседству? – с сомнением глядя на закопанный «подарок», поинтересовался бес.

– Не сомневаюсь, Проглот прикроет нас от его тлетворного влияния. Лучше подумай, где оставшиеся артефакты?

– Это успеется. Давай проследим за ней?

– С чего вдруг такое рвение? – с подозрением спросила Шэдар.

– Ну, надо же знать, как она пробралась в университет и все такое. Явно не в центральные ворота прошла.

– Про «все такое» хотелось бы узнать подробнее.

– Я знаю одного коллекционера в пекле, – шаркнул копытцем хвостатый, – он отдаст с десяток душ хотя бы за клочок шкуры доппельгангера.

Ведьма внимательно посмотрела на беса, а потом громко рассмеялась. У нее на глазах даже слезы выступили.

– Кто о чем, а рогатый о выгоде. Если удастся урвать кусок ее кожи – он твой.

Шорох хитро ухмыльнулась, но опьяненный жаждой наживы бес ничего не заметил.

– Ох, Дари, – промурлыкал он, радостно обнимая ведьму за ногу, – ты такая хорошая, когда дело касается твоих заклятых врагов.

– Ладно, отойди.

Шэдар царственно села на трон, заботливо сплетенный Проглотом. Бес с неудовольствием заметил, что пень заполнил собой весь их мирок. И если для ведьмы создавались удобства, то ему теперь лишь иногда разрешалось кататься верхом. Хвостатый настолько увлекся, выискивая то, в чем его обделили, что не заметил, как птица взлетела. Благодаря поддержке Проглота, ворон смог отрастить новые перья и теперь легко парил над землей, оставаясь незаметной тенью.

Преследователи держались вне поля зрения Алой, прячась за статуями на фасадах зданий и деревьями. Такара уверенно шла к самой отдаленной части университетского городка.

– Куда ее несет?

– Туда, где спрятано тело любовника, – хмыкнула Шорох.

– Да брось! Зачем ей труп?

– Не думаю, что она убила его. Их любовь я бы назвала мучительной – для каждого из них она оказалась проклятием.

Бес с удивлением отметил правоту Шэдар: Такара забралась внутрь полуразрушенного здания, используемого боевиками для тренировок. Сцена воссоединения любовников изрядно позабавила хвостатого. Женщина, точнее лже-Зигисоль, забралась верхом на настоящего и впилась ему в губы. Тот не реагировал, находясь в бессознательном состоянии.

– Вот затейница! Смотри, как присосалась, – восхищенно прицокнул хвостатый.

Пальцы Такары путешествовали по телу мужчины, то терзая его, то лаская.

– Ох ты ж! – присвистнул бес и запрыгнул на пень впереди Шэдар для лучшего обзора.

Ведьма не возмутилась, наоборот, откинулась на спинку импровизированного трона. Хвостатый закусил губу, наблюдая за горячей сценой. Лже-Зигисоль добрался до штанов профессора и…

Тело двойника выгнулось, а в следующий момент с противным хрустом, разрывая одежду, превратилось в тварь, лишенную кожи. Существо покрывала непонятная слизь, которая довольно быстро испарилась.

Столь резкие изменения в предмете наблюдения застигли беса врасплох. То ли он обладал более тонким нюхом, то ли просто не выдержал разочарования, однако алчный сын пекла зажал рукой пятак и поспешно спрыгнул в ближайшие кусты, чтобы опорожнить желудок.

– Насмотрелся? – саркастически уточнила Шорох.

– Да, – прохрипел бес. – Ты знала, что так будет?

– Я же говорила про безумие. Для превращения ей нужна похоть или кровь того, в кого она превращается.

– Она бы выпила его, если бы не возбудилась? – изумился хвостатый.

– Еще как. Не передумал заполучить ее кожу? – засмеялась Шэдар. – Пока ты полоскал кишки, Такара ушла. Ушла подземными переходами, университет-то полон сюрпризов.

– А что с зельеваром?

– Да что с ним будет? Вон бредет куда-то.

– Интересно, он помнит, что с ним произошло?

– Хочешь догнать и спросить?

Бес напыжился и обиженно выкатил нижнюю губу, посмотрел исподлобья.

– Я, может, за него волнуюсь. Чисто из мужской солидарности. Давай проследим?

– Что-то тебя тянет сегодня за всеми следить. Неужели мало впечатлений?

Хвостатый скривился: лучше бы он остался в неведении, чем такие зрелища.

– Ладно, – снизошла ведьма.

Ворон спорхнул с потолочной балки. Через некоторое время Шорох выругалась.

– Ты чего? – заволновался бес. Проглот согласно зашелестел ветвями.

– Я чего? В последний раз я тебя послушала! Он прямехонько привел нас к Лао.

Бес огляделся. Ворон сидел на том самом флюгере, с которого они видели кабинет ректора в прошлый раз. Потрепанный Зигисоль, стоя напротив окна, что-то рассказывал своему руководству.

– И ничего не слышно, – простонала ведьма, ударив рукой по подлокотнику.

– Можешь приблизить? Я умею читать по губам, – гордо известил хвостатый.

У Шэдар загорелись глаза, совершив несколько пассов руками, она приказала:

– Работай!

– Он говорит про Алую…

– Удивил.

– Да погоди ты. О, теперь про книгу… Что-то может разрушить ее чары.

Ведьма подалась всем телом вперед.

– Та-а-ак, кровь Дакасты… Опять Алая.

– Хотелось бы поточнее, – нервно намекнула Шорох.

– Извращенка ему все губы искусала, он кривится от боли, – оправдался бес.

– Хорошо, а Лао?

– Гончар говорит… говорит, что Дари должна отдаться бесу!

– Что?! – яростно прокричала Шорох, хватая наглую морду за рог.

– Что-что! – не пожелал остаться в долгу бес. – Он же спиной повернулся, женщина!

– Все пламя пекла, – простонала Шэдар, заметив, что Зигисоль уходит. – Почему ты раньше не сказал, что умеешь читать по губам? Мы могли бы это использовать.

– Ну, раньше мы были хоть и в одной лодке, но гребли в разных направлениях, – пожал плечами хвостатый.

Ведьма тяжело вздохнула:

– Пора улетать.

Глава 4

Мартинити

Если бы я могла предположить, что именно скрывалось за простыми словами «согласись встретить со мной Единый оборот», я бы сто раз хорошенько подумала, прежде чем пойти на поводу у своих чувств. После недолгих сборов мы отправились в университет, в крыло, где располагался стационарный портал. Стоило бы уже тогда насторожиться, Асти выглядел таинственным и довольным, а на мои вопросы отшучивался. Мол, немного попутешествовать – это крайне увлекательно, посмотреть же на праздничную Карфу всегда успеется.

Вышли мы из рамки портала в безликом казенном здании, сильно смахивающем на городскую администрацию. Позже выяснилось, что я оказалась права: дежурный смотритель проводил нас к выходу по скудно освещенному пустынному коридору вдоль ряда однотипных дверей.

– Где мы? – уточнила я, вертя головой по сторонам и ежась от резкого порыва холодного ветра.

Мимо проехал грузовой экипаж, вспугнув стайку говорливых пухлоперок. Мы ступили на припорошенный свежим снежком тротуар и смешались с толпой спешащих по своим делам людей. Отовсюду доносились гомон и смех – атмосфера улицы заряжала предвкушением праздника.

– В Сантане. Держу пари, ты раньше здесь не бывала.

Я кивнула. К своим девятнадцати я вообще мало где бывала, хотя много слышала об этом приморском городе на северо-востоке империи. Сантан по количеству населения лишь немногим уступал столице, процветая за счет портового статуса. И, как теперь я могла заметить, сильно отличался архитектурой от западной части страны. Преобладание плавных линий, связанные морской тематикой барельефы на стенах – я с интересом разглядывала все новое.

– Почему ты выбрал для перемещения именно Сантан?

Приходилось подстраиваться под широкий шаг мужчины, что мешало сосредоточиться на окружающем.

– Чуть позже я покажу тебе самое интересное, – словно догадавшись, о чем я думаю, пообещал Асти. – Я здесь родился и вырос.

Мы остановились у ворот роскошного, хоть и немного мрачного особняка. От него так и веяло магией и многовековой историей. Так вот почему Рантар столь придирчиво помогал выбирать мне наряд и в конечном итоге со вздохом махнул рукой!

Очевидно же, что у самой обычной адептки не могло заваляться вечернего туалета, предназначенного для выхода в свет. А его намеки на посещение лавки модистки я решительно отмела. Ситуация…

Вопросительно посмотрела на мага. Вдруг все же ошибаюсь с выводами? Он чуть виновато улыбнулся и сделал приглашающий жест. Э нет, похоже, все именно так, а значит, хуже и представить себе невозможно!

– Не понимаю, – прошептала я, косясь на слугу, безропотно ожидающего, когда мы войдем.

Он, кстати, именовал Асти господином, что еще больше повергло меня в смятение.

– Прости, мотылек. – Старательно делая вид, что ничего особенного не происходит, декан боевиков аккуратно подтолкнул меня на тщательно расчищенную и мощенную фигурной плиткой дорожку. – Я не могу не появиться на праздничном приеме у родителей. Но обещаю: как только появится возможность, мы покинем этот дом.

В полной растерянности я переставляла ноги, силясь проникнуться идеей творящегося вокруг безобразия. В смысле – Асти еще и э-э-э… аристократ? Истерично хихикнула: мне везет как утопленнице, право слово. Это судьба?

Ну ладно, допустим, с этим еще можно свыкнуться. Хотя могла и раньше рассмотреть за образом резковатого и прямолинейного человека другую, тщательно скрытую сторону его натуры. Увы, в моих глазах он всегда был только боевым магом, за что теперь и пришлось расплачиваться. Но зачем он притащил меня в дом родителей, где до кучи соберется вся местная знать?! Это выглядело по меньшей мере странно.

– Ты не мог сказать раньше о том, куда собираешься привести? – прошипела я, натянуто улыбаясь бесчисленному количеству незнакомых лиц, бросающих в нашу сторону заинтересованные взгляды.

– Боюсь, тогда бы ты мне отказала, – усмехнулся Рантар, ведя меня под руку по богато украшенной галерее.

С фамильных портретов в полный рост с укором на надменных лицах взирали его предки.

– И правильно боишься, – возмутилась я. – Ты представляешь, в какое неловкое положение меня поставил? Я же понятия не имею, как правильно себя вести, что говорить и делать, а мой наряд…

Договаривать не стала, и так понятно. Чего мне сейчас хотелось, так это превратиться в маленькую незаметную мышку и улизнуть, пока еще не совсем поздно. И было бы неплохо стукнуть своевольного боевика чем-нибудь тяжелым! Ах, мечты-мечты.

– Ты слишком много волнуешься о том, о чем не следует, – ободряюще прошептал Асти, склоняясь к моему уху. – Тебе достаточно кивать и улыбаться, большего не потребуется. Остальное… – он беспечно пожал плечами, – окружающие давно привыкли, что я плюю на правила, и не ждут ни от меня, ни от моей спутницы поведения, предусмотренного этикетом.

Его слова ничуть не утешили, я лишь сильнее насторожилась. Однако уточнить ничего не успела: мы достигли основания широкой лестницы, где нас перехватила статная женщина с пронзительным взглядом темных глаз. Надо заметить, очень похожих на глаза моего кавалера.

– Рани, милый, а папа до последнего настаивал на том, что ты проигнорируешь семейные посиделки. Мол, в столице найдутся занятия поинтересней.

Она тепло обняла сына, после чего принялась с любопытством разглядывать меня. Я же тем временем совсем не к месту обкатывала в уме вот это «Рани». Светлые боги, как-то так повелось, что мне и по имени-то называть его было сложно. В наше знакомство маг представился «Асти», и последующее сближение мало что изменило. Наверное, для него все сложилось похожим образом, не зря же он чаще зовет меня мотыльком. Да, первое впечатление бывает очень ярким.

Но если полное имя еще куда ни шло, – его я почти научилась произносить без смущения, – то «Рани» почему-то вызвало в душе смятение. Оно звучало слишком интимно, и мне вдруг стало неловко. Представить главу факультета боевой магии и близкого друга шифу Лао в образе домашнего, семейного человека не получалось. Глупо, конечно, но сегодняшний вечер внезапно стал для меня откровением.

Задвинув сумбурные мысли подальше, я вслушалась в разговор.

– Разве я мог не почтить вас вниманием в канун светлого праздника нового обращения цикла?

– Еще как! – совсем не по-светски фыркнула женщина и подмигнула мне.

Робко улыбнулась ей, слабо представляя, как реагировать на такое радушие. Удивительная простота общения без сомнений знатной дамы обескураживала.

– Представишь свою спутницу? Пока местные сплетники не напридумывали бог весть что.

– Мартинити Дакаста, адептка Университета чароплетства.

– Неожиданно, – растерялась его мать, изящным движением поправляя выбившуюся из прически прядь. На ухоженных пальцах блеснули драгоценные камни.

Надо отдать должное, истинная леди быстро взяла себя в руки, лишь на краткий миг ее лица коснулась тень тревоги. Она бросила быстрый взгляд нам за спину и протянула мне руку.

– Приятно познакомиться.

Как я ни старалась, не смогла уловить в ее голосе и нотки фальши. Неужели действительно приятно?

– Мне тоже, – прошелестела я, склоняясь в подобии реверанса.

– Леди Лариана Асти, дарата Риолийская, моя мать.

Отлично: я сейчас жму руку дарате и абсолютно не знаю, что следует делать дальше. Спасибо, мужчина моей мечты, ты сегодня сам себя переплюнул!

– Можешь звать меня леди Лара, когда вокруг не будет виться столько любителей собирать и перевирать новости, – весело откликнулась мама Асти… хм, Рантара… Рани.

Ох, меня опять понесло куда-то не туда, даже от мысленного произношения почувствовала, как к щекам приливает кровь, а внутри что-то отзывается приятным томлением. Перехватила заинтересованный взгляд Рантара, он изогнул бровь, как бы спрашивая: «Ну и о чем ты сейчас подумал, несносный мотылек?» Надо срочно собраться!

В глазах леди Ларианы, наоборот, плясали озорные огоньки. Она излучала искреннее радушие, и верить в то, что оно показное, очень и очень не хотелось.

– Спасибо, я благодарна вам за теплый прием…

– Блудный сын явился, ну и ну! – перебив на полуслове, пророкотал у меня за спиной незнакомый бас.

Спустя мгновение, скептически щурясь, показался седовласый мужчина, похожий на Асти, как два рисовых зернышка. Только глаза у него были зеленого цвета.

– И я рад тебя видеть.

Рантар учтиво склонил голову, я молча повторила.

– Хоть так – и то хлеб, – проворчал хозяин дома, пряча улыбку. – Старина Кархельм мне все уши прожужжал, что отпрыск рода Риолийских – как кость в горле у столичного Управления порядка. Дескать, кое-кто спит и видит, чтобы тебя опять отправили в какую-нибудь глухомань, лишь бы ты перестал портить им размеренное течение рабочих будней.

Рантар ухмыльнулся, как ни странно, довольный столь нелестным отзывом в свой адрес.

– Руки коротки. Лучше бы спали меньше, а делали больше. А Кархельм пусть вспомнит приключения своего младшенького. К слову, именно ему мы обязаны срывом операции по зачистке неупокоенных сущностей в Волчьих ямах.

– Успеете еще пообщаться, – напомнила мужчинам о нашем присутствии леди Лара. – Риан, дарат Кавальски жаждал твоего общества, нехорошо заставлять его ждать.

Отец Рантара кивнул и вроде как собрался продолжить путь, но тут с высоты своего немалого роста заметил меня и нахмурился.

– В кои-то веки вижу сына в сопровождении леди и ничего об этом не знаю.

– Мартинити Дакаста, адептка Университета чароплетства, – безуспешно скрывая недовольство в голосе, повторил Рантар.

– И все? Какому роду принадлежит сие чудесное создание?

Мне захотелось провалиться сквозь землю, когда взгляд мужчины сделался цепким и проследовал по моему скромному наряду, несомненно, отмечая и отсутствие украшений, и простую прическу.

– Дорогой, дарат Кавальски…

– Подождет, – отмахнулся старший Асти.

– Она не принадлежит к высшему сословию, – с нажимом произнес Рантар.

Его отец хмыкнул:

– Ученица, говоришь?…

А затем, все больше распаляясь, выдал длиннющую тираду:

– Нет, я все понимаю и молчу о том, сколько крови ты нам попил своей поперешностью и упертым стремлением жить независимо, как одному тебе заблагорассудится, только границы-то ощущай! Хочешь довести до абсурда ситуацию с движением против ветра? Отказался от прекрасных перспектив и подался на службу в управление, вечно таскаешься по закоулкам мира, воюешь, рискуешь жизнью, ввязываешься в опасные мероприятия, а мы тебя месяцами не видим и не знаем, что с тобой и как. Мать скоро тоже поседеет, и внуков не дождемся. Ясное дело, теперь-то ты всем доказал – молодец, сделал себя и прочее. Больше над нашей фамилией не смеются, а лишь осторожно иронизируют – я просто «в восторге»! Но подумай-ка на досуге обо всем этом и о собственном будущем, мы не вечны. И не надо мне рассказывать, что обычных учениц теперь принято приводить в дом по поводу и без, я не вчера родился. А вам, юная леди, – дарат Риолийский обратился ко мне, дрожащей от столь эмоциональной отповеди, – тоже рекомендую подумать. Готовы ли вы следовать за ним, куда бы его ни забросила служба? Ждать и молиться: вернется ли он и в каком состоянии? Терпеть своенравный, никуда не годный характер? Не сомневаюсь, вы ведь ни мгновения не помышляли о призрачных богатствах и вхождении в свет при удачном раскладе.

– Риан! – Голос леди Лары зазвенел от негодования. – Сейчас не время и не место.

Я заметила молнии во взгляде Рантара. Он уже открыл рот, чтобы высказаться, но я опередила:

– Спасибо за оказанное доверие! – От обиды и злости откуда-то появилась смелость. – Именно поэтому я и поступила в ШтУЧКИ, теперь у меня есть выбор и возможность рассчитывать прежде всего на свои силы, а не на, как вы верно подметили, призрачные расклады и удачу. Тоже буду с вами откровенна: меньше всего меня интересует сомнительная перспектива стать бесправной и безголосой тенью, а именно так и случится, выбери я путь, о котором вы столь завуалированно намекнули. И я обязательно подумаю над вашими словами, благодарю за ценный совет.

Леди Лара с сыном удивленно переглянулись. Рантар положил руку мне на плечо и мягко сжал пальцы, словно успокаивая и извиняясь одновременно.

– А вы смелая девушка, – заметил старший Асти и вновь оценивающе на меня посмотрел. – Время нас рассудит. Прошу прощения, если мои слова задели и показались излишне резкими. Сын, – он хлопнул по спине хмурого Рантара, – надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, какая новость завтра будет самой обсуждаемой во всех первых домах Сантана и за его пределами? Неважно, как ты объясняешь это нам и себе, твои поступки в глазах общественности выглядят однозначнее некуда. Я предупредил.

– Всегда плевал на мнение общественности. Тебе не приходило в голову, что я вполне способен просчитать последствия своих поступков? – холодно ответил Рантар. – И у любого осознанного действия есть цель.

– Риолийский, а я все ищу тебя! – Полный мужчина в сопровождении в противовес ему сильно изможденной дамы, сияя улыбкой, громко рассмеялся и подкрутил ус. – Так и скажи, что сдаешься, и я сделаю вид, будто у нас ничья.

Отец Рантара досадливо махнул ему рукой:

– Кавальски! – и добавил уже в нашу сторону: – Вынужден вас покинуть. Рани, перед уходом найди время, разыщи меня. Задвинем в сторону разногласия, праздник как-никак.

– Развлекайтесь и обязательно попробуете закуски, они удались на славу, – произнесла леди Лара, увлекая за собой мужа.

Я машинально кивнула, чувствуя на лице застывшую маску приветливости.

– Марти, не принимай близко к сердцу. Это давнее дело, и уж конечно, его причины к тебе отношения не имеют. Ты молодец, в который раз меня удивила!

Мы поднялись на второй этаж и попали в большую залу, украшенную цветными лентами и символикой Единого оборота. Между высокими круглыми столами скользили нарядные гости, откуда-то со стороны доносились звуки музыки.

– Это был последний раз, когда я тебе поверила и согласилась пойти следом, – прошептала я.

Асти резко развернул меня, схватил за плечи и заглянул в глаза.

– Мотылек, так надо, это не прихоть.

– Кому надо?

Я завороженно всматривалась в бездонный омут, силясь отыскать в нем хоть малейшую искру надежды на совместное будущее.

– Тебе… нам, – выдохнул Рантар через долгую паузу. – Я объясню, только позже, в спокойной обстановке. Хорошо? Ты здесь никого не знаешь и, честно признаться, не много-то потеряла. Забудь про них, не волнуйся о том, кто и что подумает. Просто будь со мной рядом! Сегодня волшебная ночь, и как никогда хочется верить, что впереди ждет только светлое будущее.

Прежде чем я успела что-либо возразить, Асти склонился и поцеловал меня. Быстро и невинно, оставляя терпкий привкус недосказанности и легкого сожаления. Я опасливо осмотрелась – неужели его не смущает присутствие кучи народа? Стоять рядом так близко и…

Рантар щелкнул меня по носу и хитро подмигнул:

– Я все вижу, не о том ты думаешь.

– Но все эти люди?… Почему на нас до сих пор еще не начали показывать пальцем?

Он тихо рассмеялся, обхватил меня за талию и увлек к свободному столику с едой.

– Каждый раз одно и то же – чары, рассеивающие внимание. Все просто, мотылек.

Я закусила губу. Действительно, это мы с ним уже проходили, пора бы привыкнуть.

– Давай ешь, потом такой возможности может и не представиться. Тем более мама зря хвалить не станет, должно быть, повара сегодня превзошли себя.

– Леди Лара показалась такой приветливой, неожиданно, – поделилась я.

Рантар хмыкнул, дожевал корзинку с зеленым желе и виноградинкой сверху, потом ответил:

– Тот случай, когда она в каждой девушке рада видеть мою будущую супругу, лишь бы внуков понянчить.

Я смутилась. Асти взял у пробегающего разносчика два бокала, один протянул мне. Я сделала крошечный глоток, ароматное вино приятно заиграло на языке.

– Как зовут твоего отца? Он суров.

– Эрдориан Асти, дарат Риолийский. Да, есть немного, зато отходчив. Прости, что пришлось стать свидетельницей семейных дрязг. Я и правда им как кость в горле, – Рантар широко улыбнулся, – любимая кость.

Взгляд мага потеплел, он развел руками, словно нашкодивший мальчишка. Сейчас он совсем не походил на того холодного и неприступного декана боевиков, каким я привыкла его видеть.

– Хорошо, когда есть куда вернуться, где примут и поддержат… даже если не одобряют твой выбор.

Рантар перехватил мое запястье и легонько погладил.

– Так не всегда было, очень долго я доказывал им, что могу обойтись без всего этого. – Второй рукой он обвел шумное помещение с высоким сводчатым потолком.

Я опустила глаза, думая о своем доме.

– Огорчилась? Не стоит, сегодня непременно нужно веселиться. Хочешь потанцевать?

Я вздрогнула, вспомнив пляски с Лепортом. Асти заметил, и его лицо мгновенно ожесточилось, разом стирая беззаботного хулигана и делая старше.

– Могу устроить так, чтобы он лично перед тобой извинился.

Проницательности этого мужчины можно позавидовать. Впрочем, ход его мыслей очевиден: танцы, бал, странный всплеск силы.

– Не нужно, но если ты объяснишь…

На мои губы лег указательный палец Рантара, маг посмотрел с укоризной.

– Неприятные разговоры потом, эту ночь мы проведем, наслаждаясь каждым мгновением.

Мужчина мечты увлек меня за собой в гущу смеющихся, радостных лиц, я не сопротивлялась. Я буду следовать за ним всегда, пока он позволяет мне это делать, потому что так чувствует мое сердце. Раз в году так отчаянно хочется верить в чудо, и я уже знала, что загадаю этой ночью.

Рантар

Возвращаясь с семейного торжества, Рантар ощущал привкус горечи. Пусть он добился того, что мотылек в своей доверчивости отправился в его семейное гнездо, но победа оказалась неполной – девичье сердце не растаяло и крепость не пала. Он предвидел возможные последствия и поклялся себе сделать все, чтобы ей там не опалили крылья. Он очень старался подарить Мартинити волшебную ночь, показать все лучшее, что имелось в Сантане. И тем не менее чувствовал: ее продолжают терзать невеселые мысли. Марти улыбалась, восхищалась и вроде бы выглядела веселой, однако так, как раньше, всецело ему не открылась.

Шагая по царству своего друга, Рантар подумал об Ишидане. Тот в упор не видел недостатков ведьмы, оправдывая любые ее выходки. Асти раздражала такая система двойных стандартов, он терпеть не мог лицемерия, а ведь и сам юлил и не говорил всей правды Дакасте. В некотором роде Рантар чувствовал себя предателем и утешался лишь мыслью, что в любви и на войне – все средства хороши.

В игре «Поймай свою половинку» он, как и Лао, не стеснялся в выборе вариантов для достижения цели. Поздно Асти осознал, что Мартинити – нечто большее, чем девушка на одну ночь. Оставалось дело за малым: спасти ее от культистов, разорвать связь с ведьмой и проложить дорогу к юному сердцу. В конце концов, он же боевой маг, он брал столько крепостей, вот и Дакаста не выдержит его осады…

Проводив девушку домой, Рантар так больше и не решился украсть ее поцелуй и быстро покинул общежитие. Готовясь к великой битве, он не учел одного, о чем впоследствии пожалел: женщины, как ураган, непредсказуемы. Ему казалось, что знакомство с его родными ей польстит, наведет на определенные мысли и покажет серьезность намерений. Однако вместо смущенной, но приятно удивленной леди Асти получил разъяренную, готовую к обороне фурию.

Теперь он чувствовал себя отвратительно – хотелось напиться и забыться. Запрокинув голову к небу, Рантар вдруг вновь невыносимо остро ощутил свое одиночество. Он надеялся, что сможет с ним справиться, но стоило выпустить из рук крылышки мотылька, как стало еще хуже. Маг опасался, что, сам того не осознавая, может легко прибавить к разделяющей их стене новый ряд каменных блоков. Весь его великолепный план смешался с пылью.

Когда он уже дошел до собственного кабинета, из тени, слегка прихрамывая, вышел Лепорт. Его недовольное лицо стало тем бальзамом, который щедро оросил душевные раны Асти. Как известно, групповое страдание облегчает боль каждого по отдельности.

– Заходи, – пригласил Рантар. Им было что обсудить – последние дни оказались насыщены событиями.

Мысли декана боевиков плавно перетекли на трех болванов, решивших устроить кражу чуть ли не на глазах всего университета. Пока сам Асти занимался делами государственной важности, просиживая в кабинете начальства и выслушивая недовольства по поводу обстоятельств дела о поимке культистов, три приключенца поперлись вершить справедливость.

В итоге и серого дракона не достали, и от разгневанного декана материалистов не скрылись. Лао вмешиваться не пожелал, покрывая свою ведьму, и адепты провели несколько незабываемых дней в саду Изменения в виде деревьев. Керфус, превращая их, лишь частично заблокировал болевые ощущения, а после напустил жуков и прочую живность, аргументируя тем, что все мы твари и должны жить в гармонии с миром.

Это стало последней каплей в океане терпения Рантара, он сорвался и ничуть не сожалел о своем поведении. Давно уже он не сражался с противником подобного уровня и получил не только ранения, но и удовольствие. Бой – его стихия, себя не обмануть. На месте Зула он представлял Лепорта. В какой-то момент магический поединок перерос в обыкновенную драку, где Рантар с огромным удовольствием съездил по морде воображаемому Теодору, а потом еще раз и еще. Магия была забыта, и оба декана, как мальчишки, утонули в азарте, отпуская злость на свободу.

Асти так далеко увела фантазия, что по холеному узкоглазому лицу схлопотал и Лао. Его проклятая ведьма, даже будучи в темнице, сеяла хаос и разрушения, а степной лис с восхищением смотрел на ее чудачества. Похоже, что и Керфус видел кого-то иного на месте Рантара, потому что каждый раз он называл новые имена.

Когда они выдохлись, то вполне довольные друг другом отправились пить темный эль и обсуждать адептов. Сговорились на том, что Зул отпустит его дурней и сотрет им память о мучениях. Асти же, в свою очередь, пообещал заглядывать в гости, дабы выпускать время от времени пар, или присылать своего заместителя – Теодора Лепорта. Мол, тот тоже с удовольствием поучаствует в дружеском поединке с мастером трансформации.

Рантар перевел взгляд на Лепорта и с удовольствием отметил его бледность, усталость и общий нездоровый вид.

– Ну, чего мнешься, заходи, говорю, – повторил Асти.

– Воздержусь. – Лепорт был лаконичен.

– Чегой-то вдруг? Кто еще накапает тебе в блюдце лучшего келарского?

– С начальством больше не пью.

Лепорт поморщился и прижал руку к левому боку. Рантар поймал себя на мысли, что ему совестно: все-таки декан материалистов самый настоящий безумец, который обожает чужую боль.

– Очень зря, – пожал плечами Асти. – У меня в кабинете стоит ящик вина из семейных погребов.

– Пожалуй, отка…

– Да брось, дружище, – перебил Рантар. – Как-никак праздник.

Лепорт замер на полушаге, на его лице появилась шкодливая улыбка, заставившая Асти поднять щиты.

– Я тут вспомнил.

– Что именно? – осторожно уточнил декан боевиков, прикидывая, как лучше встать, чтобы оказаться под прикрытием несущей стены здания, мало ли.

– Замочимоль сегодня видели в очень странном состоянии. Охрана университета отметила его помятый вид и утверждает, что профессор выглядел так, словно провел ночь с демоном похоти и вожделения. С чего бы вдруг?

Рантар активировал заглушающие чары.

– А после разговора с кукольником наш любвеобильный снова превратился в незаметную летучую мышь.

– Та-а-ак… – протянул Асти, закрывая дверь кабинета.

Когда он размашисто шагал к Лао, ему в спину раздался крик Лепорта:

– Командир, так что там с келарским? Праздники ведь…

Это немного остудило пыл Асти. Он решил, что для начала спросит, и уж потом начнет швыряться заклинаниями. Вопреки намерениям, в кабинет Лао он не попал, перед самой дверью его перехватила Красная.

– Приветствую декана боевого факультета, – поклонилась она, и серьги ударились о фарфоровую шею.

– Пошла прочь.

– Как вам будет угодно, – вновь поклон, – но господина нет на месте.

– И где же он? – процедил Рантар, с ненавистью разглядывая дверь кабинета: хитрый лис затеял игру и не потрудился сообщить об этом.

– Его вызвал император во дворец Северного ветра.

В отличие от Асти, Лао являлся подданным двух государств.

– Он просил что-нибудь передать?

– Да, – кивнула Красная. – Господин вернется, когда поспеет вишня, а рябь на воде превратится в шторм.

– Ясно, – соврал Асти, развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел обратно.

– Ты быстро, командир, – удивился дожидающийся его Лепорт.

– Заходи, – бросил Рантар, и Теодор проследовал за ним в кабинет.

Всю ночь там горел свет. Мужчины пытались разгадать слова Лао. В итоге пришли к выводу, что вероятнее всего степняк вернется к Драконьим бегам, к тому же в Стране Ветров явно что-то назревает.

А еще Лепорт по-своему извинился за произошедшее. Он пьяно облапил Асти за плечо одной рукой, при этом роясь в кармане штанов второй. Рантар сначала хотел двинуть ему хорошенько, но после решил, что у подчиненного и так жизнь не удалась. И потому пересилив себя, ожидал продолжения. Каково же было его удивление, когда Лепорт достал маленькую записную книжонку. Отцепился от начальства и принялся увлеченно ее листать, на лице Теодора читалось такое довольство.

– Ща, командир… Сделаешь мне так же больно. Вот, смотри, – сунул он в нос Асти чье-то изображение.

– Кто это? – скептически поинтересовался Рантар, разглядывая смазливую девицу.

– Моя невеста, – икнул Лепорт.

– Из первого или второго десятка?

– Бери выше, командир! Третья! И без галки.

– Какой галки? При чем здесь птицы?

– Команди-и-ир… – укорил Лепорт.

И Асти понял – тот предлагал ему еще не распробованный цветок. Декан боевого факультета не знал, смеяться ему или злиться, потому как подобное было вполне в духе Теодора.

– Не стоит, – вернул он книжицу.

Лепорт помялся, после чего путано пояснил:

– Я ж ради твоего блага тогда старался.

Бровь Рантара взмыла вверх от удивления.

– Вдруг у тебя это не любовь была, ты бы сразу понял. А сейчас видим – любовь… Да и девчонка, теперь ясно, всем подряд лепестки свои мять не даст.

Развивать тему Асти не хотел, но от одного вопроса не удержался:

– С чего ты вообще решил, что у меня к ней чувства?

– Обижаешь, командир. Я тебя сколько лет знаю? Уж сумел сопоставить кое-чего.

Теодор вздохнул и засунул свое сокровище обратно. Рантар проводил взглядом исчезающий в кармане его штанов заветный список, уточнил:

– А почему не ближе к сердцу?

– Когда в том органе проснется чувство, тогда туда и положу, – не моргнув, сообщил охотник на волков.

Рантар не выдержал и заржал, он больше не злился на этого драного кота. И за примирение они распили еще одну бутылку.

– Командир?…

– Чего тебе? – неохотно разлепил глаза Асти, успевший задремать в кресле.

– Забыл сказать, ты теперь исполняешь обязанности ректора.

Рантар беззвучно застонал, проклиная свою собачью жизнь.

Глава 5

Мартинити

Холод, темнота и безысходность – я бреду по мрачным коридорам, пытаясь найти выход. Отчаяние. Мне страшно. Сухое эхо шагов заставляет вздрагивать и озираться. Почему я здесь, что это за место? Вопросы затмевает единственная мысль – вперед! Мне нужно идти дальше, меня ждут, во мне нуждаются.

Свистящий шепот подхватывает мое стремление: «Иди-и-и… Жду тебя, девочка… С-с-скорее».

Удивительно, но после этих слов бешено колотящееся о ребра сердце успокаивается, мне даже теплее становится, страх постепенно съеживается и отползает. С каждым новым поворотом бесконечного лабиринта я чувствую все большую уверенность в том, что поступаю правильно. Вопросы больше не терзают разум, есть цель – и надо идти.

«Хорош-ш-шая девочка, умница», – одобрительно шепчет пространство.

И я искренне радуюсь, довольная, что удалось угодить господину.

Господину? На миг останавливаюсь, силясь понять, откуда возник этот образ, но тут же улыбаюсь и продолжаю путь. Все в порядке, господин декан. Асти. Мужчина, разгадать которого я так и не сумела, но к кому чувствовала непреодолимую тягу. Знала, что пропадаю, и все равно шагала на свет его обжигающего пламени…

Внезапно шершавые стены исчезли, а я оказалась лежащей на каменном столе, в цепях. Пара чадящих факелов рассеивала сумрак помещения. С удивительной отстраненностью заметила, как от левой лодыжки протянулись крупные звенья, исчезая где-то внизу. Приподнялась на локтях, села – путы не сильно ограничивали движения. Страх по-прежнему отсутствовал, напротив, в груди поселилось предвкушение. Будто вскоре я получу что-то страстно желаемое, ждать осталось совсем немного.

Шорох. Повернула голову и увидела, как из тени ко мне шагнула фигура в накидке с капюшоном – лица не разобрать. Будоражащее возбуждение во всем теле усилилось. Я протянула руку, не решаясь дотронуться до гостя.

– Не бойс-с-ся, девочка, – прошептал он. – Ты привыкнеш-ш-шь.

– Кто вы?

– Зови меня господин, – все так же тихо прошелестел неизвестный. – В твоей груди горит огонек, мне нравится его мерцание. Такое чистое…

Ладонь господина опустилась в районе моего сердца, от нее веяло стужей, но я лишь сильнее подалась вперед.

Хриплый, каркающий смех постепенно сменился знакомым бархатистым голосом Рантара:

– Это будет даже проще, чем я думал. Марти-ни-ти, вместе мы славно повеселимся.

Господин откинул капюшон, и передо мной предстал улыбающийся декан факультета боевой магии.

– Асти?… Где мы?

– Тш-ш-ш, – приложил он палец к моим губам и жестко приказал: – Господин! Поняла?

Я промычала что-то невнятное.

– Люблю послушных девочек. Ты же не станешь огорчать меня, да, милая?

– Господин, – споткнулась, потом уверенно закончила, – готова выполнить все, что прикажете.

Он удовлетворенно кивнул, отошел к еще одному столу поменьше. Там располагались непонятного назначения инструменты и колбы с различными жидкостями. Наклонился, поднял с пола клетку. В ней, сжавшись в комок, дрожала огромная крыса. Уверенными движениями господин вытащил ее и свернул шею. Короткий писк, и тушка обмякла грязной тряпкой.

Мне стало весело.

– Нравится? – поинтересовался господин.

– В вашей власти сделать любой поступок высшим наслаждением.

– Отлично, – он вновь рассмеялся таким любимым мной голосом. – Не зря я столько ждал, все просто великолепно. А скоро станет еще лучше.

Господин вспорол крысе живот и подставил пиалу под брызнувшую кровь.

– Пей! – потребовал он, поднеся емкость к моим губам.

В нос ударил плотный тошнотворный запах ржавчины, я зажмурилась.

– Пей, милая, – повторил господин куда ласковее. – Так надо. Ты же мне доверяешь?

Я вдруг ощутила нестерпимую жажду, губы пересохли.

– Да, – прошептала, облизнувшись. И не открывая глаз, выпила все до дна.

Необычные ощущения: соленый вкус, тягучая… Ничего ужасного, против ожиданий.

– Моя маленькая, сладкая девочка, ты заслужила награду.

Господин припал к моим губам и жадно поцеловал, слизывая остатки крови.

– Отдыхай, теперь мы часто будем видеться. Время есть. Я научу тебя любить боль, ты привыкнеш-ш-шь, – вновь перешел он на шепот.

– Выше обходи! Левее-левее, давай. Атаку не прохлопай!

– Есть! Ныряй в лабиринт, быстро!

– Принял, держи защиту!

Я помахала заметившему меня Дилаэлю. Он расплылся в улыбке и пропустил атаку выступающего в роли вражеского подстрекателя Пака. Незнакомый адепт со старшего курса, защиту которого и обеспечивал Дилаэль, потерял управление дракончиком и витиевато выругался в адрес непутевых первогодок. Одногруппники пожали плечами и со смущенными лицами сосредоточились на тренировке. Я жмурилась от яркого солнца, искрящегося на снегу, и с интересом наблюдала за ребятами. Хорошо, что Дилаэль позвал меня: сегодня шел пятый день каникул, и я уже с ума сходила от однообразия.

Читать надоело, праздно шататься по городу – тоже. Я облазила все окрестности, посетила все праздничные мероприятия, но делать это в одиночестве оказалось не так весело, как предполагалось. Меня окружали счастливые семьи, влюбленные парочки и шумные компании друзей. Знаю, что завидовать нехорошо, но вскоре все они начали вызывать отвращение, будто подчеркивали мою обособленность.

Мастер Трай уехал из столицы, и даже отвлечься ставшим уже привычным способом я не могла. Вехель была права: торчать долгое время в стенах университета, когда все вокруг пропитано духом праздника, просто невыносимо. Поэтому я чуть ли не до потолка запрыгала от радости, когда узнала, что в академический городок вернулись знакомые лица.

Имелась и еще одна причина – Рантар Асти. Все эти дни образ мужчины неотвязно крутился в голове, не желая оставить меня в покое. Без него было плохо, а с ним… с ним тоже как-то тревожно. Совместное времяпровождение разбередило старательно упрятанные чувства. Праздничная ночь прошла замечательно: Рантар сделал все, чтобы я почувствовала себя центром вселенной. И если у него дома расслабиться было сложно, то после того, как мы покинули резиденцию Риолийских, я мечтала лишь об одном: чтобы ночь длилась и длилась.

Мы побывали на главной площади Сантана, водили хороводы вокруг тотемного символа нового цикла. Затем отправились на набережную, где любовались танцем тысячи магических огоньков в небе. В парке под смех и песни уже нетрезвых жителей города катались на коньках на катке в виде огромной рыбины. Льющаяся отовсюду музыка заражала атмосферой волшебства, которой напиталось пространство вокруг.

После этого, взявшись за руки, мы бродили по притихшим и заснеженным улочкам, а над головой медленно серело небо. Нас объединяло молчание, взявшее в плен после часов безудержного смеха и беззаботной болтовни обо всем, кроме главного. Не знаю, о чем думал Рантар, а мне было жаль уходящих мгновений. Что ожидает нас завтра? Бросила взгляд на задумчивого мага и решилась.

– Ты обещал объяснить, зачем понадобилось представлять меня родителям?

Он вынырнул из раздумий и протяжно вздохнул.

– Тебе хорошо со мной? – сбил с толку внезапным вопросом.

Я замялась, размышляя: уйти от ответа или быть откровенной? Вдруг вспомнились кандалы истины.

– Да… – Короткий, едва слышный ответ дался с невероятным трудом.

Страшно переступать грань, ведь я совсем не была уверена в искренности чувств мужчины напротив. Да, он питал ко мне определенный интерес, но, может статься, совсем не такой глубокий, какой хотелось бы. Открываться всегда страшно.

Рантар обнял, прижал крепко-крепко, выдохнул в волосы:

– Вот и мне тоже. – Поправил сбившийся с моей головы платок. – Я просто хотел, чтобы ты была рядом.

– Не понимаю, – честно призналась я. – У тебя было столько времени, а ты…

– Мой маленький мотылек, если бы я сам до конца понимал. Наше знакомство началось не совсем правильно.

Я вспыхнула. Он, не заметив, продолжил:

– А потом одно за другим череда нелепых событий и как итог… – Не стал заканчивать мысль, произнес другое: – В чем-то сегодня отец оказался прав: мой характер далек от совершенства, а образ жизни и того хуже.

Я улыбнулась от столь неожиданной самокритичности и, прежде чем успела подумать, нежно скользнула ладонью по его холодной щеке. Рантар уткнулся в нее носом, бережно поцеловал.

– А мне все нравится, хотя иногда ты пугаешь.

– Да-а-а? – Губы мага искривились в коварной ухмылке. – Например, вот как сейчас?

Он подался вперед, и я потеряла счет времени. Совершенно забыла, что мы стоим посреди аллеи на улице, совсем как тогда – в вечер нашего знакомства. Мягкие губы мага заставляли учащенно биться сердце, а нежность прикосновений путала мысли. И все же я нашла в себе силы отстраниться.

– И так тоже.

Он нахмурился.

– А еще когда сердишься или смотришь холодным, равнодушным взглядом.

Теперь на лице Рантара промелькнуло удивление. Я засунула руки в карманы и, глядя в сторону, напомнила:

– Так зачем ты меня представил родным? Тот белобрысый хлыщ на балу подошел ко мне не случайно, да? Вряд ли это просто совпадения. Откуда во мне обнаружилось столько силы?

С каждым вопросом Асти все больше мрачнел, но я продолжила:

– Прости, но я отчетливо помню события той ночи в музее и ваш разговор с шифу Лао. Миру в империи угрожает опасность, и именно я стала причиной срыва ваших планов. Череда событий, которые ты назвал нелепыми, они же не случайны все, правда? Просто скажи, что происходит, пожалуйста.

Да, я понимала, что испортила вечер, видела, что Рантар злится, но не хотела продолжать делать вид, будто ничего не случилось.

– Марти, – спустя долгую паузу заговорил Рантар, – тебе не стоит вникать в это дело. Ты права: Лепорт обеспечивал твою безопасность и… заигрался. Больше подобного не повторится. Я держался на расстоянии, опасаясь, что наше сближение навредит тебе. И я ошибся. Теперь попробую зайти с противоположного конца.

– Спасибо, конечно, за заботу, но тебе не кажется это странным? Не думаю, что знакомство с родителями поспособствует моей безопасности.

Он досадливо потер переносицу, отпустил меня и медленно побрел вперед.

– Я всего лишь хотел быть с тобой… сегодня, – глухо прозвучали слова Асти.

– Только сегодня? – догнала я его, не решаясь дотронуться.

Он не ответил, зато сам поймал мою ладонь и крепко сжал ее, согревая теплом. Так, в молчании, мы и добрались до дежурного портала. Зевающий смотритель торопливо отметил наши имена в журнале и с радостью спровадил восвояси.

Рантар довел меня до комнаты в общежитии, долго топтался на пороге, словно борясь с собой и не решаясь на что-то. Мысленно я умоляла его сделать шаг мне навстречу, показать, что действительно необходима больше, чем на одну ночь. Вслух же, как и он, ничего произнести не смогла. Слишком много было между нами недомолвок, слишком много неправильно истолкованных действий и совсем мало времени, проведенного вместе.

Светлые боги, я танцевала для него! Фактически предложила и душу, и тело – что еще ему требуется? Какое приглашение? В итоге, поблагодарив за подаренные часы счастья, я снова умолчала о главном. И Асти ушел.

Сразу стало так пусто и одиноко. Небольшая комнатка показалась сродни дворцовой зале, где гуляют сквозняк и холод. Что его останавливает? Чего он опасается? Почему так противоречиво поступает? Хорошо, что усталость пересилила тревожные мысли. Спасительный сон избавил от желания расплакаться от бессилия и подарил красочные видения, наполненные улыбками сегодняшнего праздника.

Дальше потянулась череда дней, которые я заполняла как могла насыщенно, лишь бы не ждать и не надеяться. Рантар вновь пропал, оставляя гадать: причина во мне или он просто действительно сильно занят.

Вот поэтому-то я и радовалась сейчас, слушая окрики ребят на поле и вновь погружаясь в привычную суету академической жизни. Впереди маячило чуть ли не самое главное событие зимы – состязания по Драконьим бегам. Все адепты пребывали во взвинчено-предвкушающем состоянии.

– А вот и мы! – Мальчишки приземлились на скамью по бокам от меня. – Понравилось?

– Очень, – искренне призналась я. – Вами можно гордиться! На первом же курсе пробиться в факультетскую команду, хоть и на правах запасных – достойно уважения и всяческих похвал.

Ребята заулыбались.

– Какие планы на вечер? – бесхитростно поинтересовался Пак.

Дилаэль, наоборот, смутился. Хотел что-то сказать, но я опередила:

– Совершенно свободна и буду очень рада провести его в вашей компании. Мне безумно надоело шататься по городу в одиночестве.

– Вот и отлично! – Пак потер руки и подышал на них, согревая. – Предлагаю сходить на каток, а потом засесть в каком-нибудь уютном теплом местечке и отметить сдачу сессии, праздники и еще много других поводов, я уж придумаю каких.

– У тебя два хвоста, – ехидно напомнил наш безупречный аристократ.

Пак отмахнулся:

– Два не три, не отчислили же. Пересдам. Ну так как, согласны?

Мы дружно кивнули.

Рантар

– Берите-берите. – Рантар пододвинул вазочку с конфетами ближе к Зигисолю.

Преподаватель по базовым магическим субстанциям скривился, но взял очередную сладость.

– Так что вы хотели, декан Асти? – с трудом сглатывая, спросил он и отпил давно остывшего чая.

Рантар уже второй час мучил Задушимоля беседой ни о чем, попутно скармливая тому конфеты. Он хотел вывести зельевара из равновесия и воспользоваться этим состоянием. Последний стоически терпел и продолжал жевать сладости. Асти понял, что встретил достойного соперника: терпению и выдержке Зигисоля позавидовал бы и Лао.

Шедевры, коими щедро потчевал гостя декан факультета боевой магии, принадлежали его тайным воздыхательницам. Юные адептки оказались падки как на внешность и силу, так и на служебное положение. Каждый раз, проходя по коридорам исконно женских факультетов, Рантар чувствовал себя дичью, и это его несколько нервировало. Девушки смотрели на Асти таким голодным и хищным взглядом, что боевику хотелось напасть первому, чтобы обезвредить враждебное окружение.

Иногда одна из стаи, набравшись смелости, присылала ему записку с девичьими переживаниями и неизменно добавляла к ней либо выпечку, либо сладости. Рантар не любил подобные угощения, к тому же здраво опасался любовного приворота.

Изначально он собирался скормить их Лепорту и посмотреть, чем закончатся приключения блудливого кота. Асти лично бы проводил его в храм и отдал на поруки новоиспеченной невесте, обезопасив Мартинити от домогательств неугомонного блондина. Заодно и подшутил бы над старым другом, а после еще выговор добавил в личное дело для закрепления эффекта. Встреча с Керфусом Зулом изменила планы Рантара. Лепорт отделался лишь ушибами и ссадинами, ну и растоптанной гордостью отличного бойца.

И вот сегодня Асти нашел куда пристроить многочисленные подношения юных дарований. Совмещая приятное с полезным, он скормил их зельевару. Зигисоль мучительно кривился, беря в руку очередной шедевр кулинарного искусства, но мужественно ел и молчал. Он понимал, за что его наказывали черствыми, а порой и горелыми булочками, и потому терпел. Рантар видел это по глазам профессора и не менее терпеливо ждал, когда Зигисоль сдастся и заговорит. Кроме того было любопытно взглянуть на действие зелий, которые адептки наверняка добавляли – слабовато верилось в их искреннее желание накормить резковатого и необщительного декана нового факультета.

Поговаривали, что талантливые мастера котла и поварешки не подвластны дурманящим настойкам. Можно сказать, Рантар проводил своего рода эксперимент. А если вдруг найдется такая искусница, которая сможет затуманить разум Зигисоля, то Асти с радостью переведет ее на факультет зельеварения. Ведь задача преподавательского состава – развивать и поощрять таланты. Насколько Рантар знал, любовные эликсиры всегда изготавливаются собственноручно желающим обрести власть над чьим-нибудь сердцем.

– Шифу Лао, покидая университет, – Зигисоль замялся и отодвинул опостылевшие сладости, – предложил поведать вам о моей личной жизни.

– Да? – изобразил удивление Рантар, для которого никакого секрета в данном вопросе и так не существовало. Об отношениях зельевара с Такарой Алой он уже знал.

– Прекратите, – прошипел Зигисоль. – О моей оплошности не ведают только слепые и глухие, а вы играетесь! Да, я любил Кару.

– Любил? – намекая на прошедшее время в исповеди профессора, уточнил Асти.

– Она превратилась в чудовище.

– Вы все помните, да?

– Это как вспышки в полной темноте, – признался тот. – Очнувшись, я сразу же пошел к шифу Лао.

– После того как она попользовалась вами?

– Вам нравится, да? Скажите как есть, чего уж…

– Уймитесь! Я просто уточнил, – с нажимом произнес Асти. – Вы одна из нитей, которая связывает нас с детьми Зогарда.

О Марти Рантар старался не думать: меньше всего ему хотелось решать проблемы мира через ставшую ему дорогой девушку.

– Достаточно правдиво.

Асти кивнул и милостиво закинул угощения девиц в ящик стола. Зигисоль с облегчением выдохнул. Рантар мысленно усмехнулся и поставил зарубку: сладкая пытка порой эффективнее работы палача. Он это и Лепорту расскажет, а то тот предлагал сразу везти преподавателя в допросную. Но на то Рантар и командир, чтобы находить нестандартные решения.

– Помните, как она выманила вас?

– Нет, очнулся уже в разрушенном корпусе и сразу пошел сдаваться шифу Лао.

– Вот как. И что сказал наш мудрец? – не сдержал ироничных ноток в голосе Асти.

– О сотрудничестве с вами и…

– Стоило оно таких мучений? – перебил Рантар, намекая на чай с пирожками.

По мнению Асти, профессор напрасно ломался так долго, прежде чем перейти к откровениям.

– Стоило, – растянул губы в подобии улыбки Зигисоль. – Подозреваю, пытки могли быть совсем иного рода. Признаю за вами, как за представителем власти, право руководить. В ответ жду и от вас жеста доброй воли.

Рантар с подозрением посмотрел на Замочимоля. Выходит, Лао просветил его об истинном служебном положении Асти. Неожиданный поворот в разговоре насторожил, и Рантар слегка отклонился назад. Больно мечтательным сделался взгляд зельевара, если не сказать больше – вожделеющим. Если гость начнет действовать неадекватно, то Асти успеет опрокинуть на него стол.

– Чего же вы хотите?

– Вы знаете! Шифу Лао подтвердил, что вы уже добыли нужное.

– Вам мало жизни? – возмутился Рантар, все еще не понимая, к чему клонит Зигисоль.

– Теперь я живу только ради искусства зельеварения.

– Неужели и вам нужна туша серого дракона? – изумился новоиспеченный заместитель ректора.

Керфус в последнее время зачастил к нему с визитами, по-дружески напоминая о редком чучеле. Асти поднял взгляд на профессора Зигисоля и понял, что ошибся в предположении – лицо преподавателя вытянулось, выражая крайнюю степень удивления.

– О чем вы? Мне нужна кровь адептки Дакасты! Помните, мы говорили о ее лунном цикле.

Вот теперь Асти всерьез захотелось воплотить в жизнь все те пытки, о которых имел неосторожность упомянуть профессор. Думать о мотыльке, как о дойной корове! Да и Лао… Рантар невольно сжал руку в кулак, представляя свои пальцы на шее друга.

– Прежде чем вы сделаете то, о чем впоследствии пожалеете, позвольте сказать, – нервно произнес зельевар и отодвинулся.

Рантар цинично усмехнулся, отметив этот маневр. Летучую мышь подобная предосторожность не спасет.

– Рискни. – Глаза боевика опасно сузились.

– Кровь Дакасты мне нужна для другого…

– То есть даже не для экспериментов?! Ты извращенец? Впрочем, о чем это я?

– Я ученый! – оскорбился Зигисоль. – И то, что я собирался сделать с ее кровью, в первую очередь поможет ей самой.

– Ну-ну, – поощрил Асти. – Скажи еще не получишь удовольствия от использования столь редкого ингредиента.

– Глупо скрывать очевидное, – пожал плечами зельевар. – Но снадобье, которое я смогу изготовить, должно разорвать связь адептки с ведьмой. Мы с шифу Лао составили великолепный план, он все одобрил. Избавим девочку от ядовитой твари.

– Переигрываешь, – заметил Рантар.

– Источником, подпитывающим чары, служит дар Дакасты, ведьма лишь паразит. Как только пуповина разорвется, адептка освободится от отравляющего влияния темной.

– Лао согласился с этой формулировкой? – удивленно приподнял брови Асти.

Зигисоль поморщился и приложил руку к левому боку. Рантар усмехнулся: даже Ишидан порой пускал в ход грубую силу. Также Асти понимал, что связь двусторонняя, и мотылек отнюдь не душевную доброту берет от ведьмы. Шэдар, как медленный яд, убивала все то, что делало Марти «чистой», и создавала нечто другое.

Кроме того, Рантара поразила степень откровенности Лао с профессором Зигисолем. Либо Ишидан абсолютно доверял ему, либо собирался убрать. И зная шифу, Асти заранее знал ответ. Впервые за долгое время он не восхищался хитростью и мудростью друга, а поражался его расчетливости. Неудивительно, что цветком сердца кукловода стала старшая ведьма, только она способна удержать в узде безмерное желание Лао управлять всем и вся.

С минуту Рантар молчал, потом не выдержал и нервно рассмеялся. Его не покидало ощущение творящегося вокруг безумия. Декан боевиков страстно желал пустить шкуру одного интригана на украшения для плаща или же коврик у кресла, пополнив коллекцию. Он даже мысленно представил эту картину: ночь, в руках бокал вина, отблески пламени красиво играют на лисьем меху, а сверху с каминной полки покаянно смотрит чучело кота.

– Ступайте, профессор Зигисоль, требуемое у вас будет.

– Значит, мы договорились? – алчно сверкнули глаза зельевара. Он уже размышлял, как использует бесценный ингредиент помимо заказанного снадобья.

Когда дверь за профессором закрылась, Асти облегченно выдохнул. После чего сложил ладони вместе и создал шарик света. Он превратился в крылатую птаху – вестника.

– Получатель Теодор Лепорт. Сообщение: «Тащи свой пушистый зад в мой кабинет, и живо!»

Глава 6

Мартинити

– Вот такенный заглот, отвечаю. – Пак вытянул вперед руку, второй отмерил первую практически по плечо.

Мы с Дилаэлем дружно рассмеялись.

– Ну и горазд ты заливать, – выразил общее мнение Дилаэль. – Расскажи это своей бабушке, а лучше мастеру Джедрису. Он оценит.

Пак скривился и потер шею. С того памятного первого занятия по магическим жестам у них с преподавателем сложились довольно странные отношения. Адепт Герштоль никак не мог уяснить, что его шутки чреваты последствиями для него же самого, а мастер Джедрис каждый раз с явным удовольствием использовал парня в качестве наглядного пособия для отработки особо изощренных жестов.

– Сам своему Джедрису рассказывай. У него чувство юмора, похоже, совсем отсутствует, – пробурчал Пак.

– Патрик, – надменно произнес Дилаэль, копируя интонации преподавателя, – если твои взгляды на мир не совпадают со взглядами окружающих, это еще не значит, что Джедрис не умеет веселиться. Серьезно, поведай ему байку о том, как ты остановил заглота голыми руками, используя лишь «Черного феникса» и «Стэллу Варга», и он поставит тебе зачет.

Я толкнула Дилаэля в бок:

– Ты осторожнее с подначками, Патрик ведь не постесняется.

– Ага, – расплылся в улыбке коварный адепт Карриди, – а Джедрис не постесняется устроить практикум и воочию убедиться, как Пак крошит в капусту заглотов. Эй, Марти, думаешь, в Кирате найдется парочка злобных заглотиков, еще не впавших окончательно в спячку?

– Тьфу на вас, – возмутился Пак. – Не хотите – не верьте. Я так испугался, что в один миг вспомнил все полезные жесты. Даже смешно не было, когда пальцы гнул: в тот момент вообще не до ассоциаций было.

– Зачем же ты полез к нему в клетку? – удивилась я.

– Так интересно ведь! Я денег заплатил за просмотр, а он в норе дрыхнет и носа на публику не показывает.

Мы с Карриди переглянулись. Определенно, логика Пака понятна только самому Паку. Пойти на выставку опаснейших существ Карфаенской империи и докопаться до решившего вздремнуть заглота, будто больше там и посмотреть не на что было.

– Странный выбор, скажу я тебе. Рисковый. Нормальным боевым-то нас еще не учили, а все остальное могло и боком выйти. – Дилаэль разлил по бокалам горячее вино с пряностями.

– Знаешь, умник, когда на тебя вот та-а-акенная туша бежит, глаза горят и слюна капает, что первое в голову приходит, тем и пользуешься.

– Э-э-э, кажется, мы пошли по второму кругу, – подмигнул мне Дилаэль.

Я с улыбкой посмотрела на раскрасневшегося Пака, активно размахивающего руками для пущей убедительности. Сейчас лысой у него оставалось только полголовы, вторая половина обросла, и на ней были выбриты два паука, сцепившихся в драке. Ну, во всяком случае, любитель неординарного внешнего вида утверждал именно это.

Мы провели чудесный вечер, в течение которого я и думать забыла о своих печалях и одиночестве. С мальчишками скучать не приходилось. Я поняла, как безумно мне не хватает учебы и всей той академической суеты, что пропитывает атмосферу ШтУЧКИ, когда с каникул возвращаются адепты. В воздухе над нашей компанией витало отличное настроение, а вино добавляло жара в кровь.

– Ма-а-арти, – понизив голос, интригующе произнес Пак, – колись: правда, что на тебя декан боевиков заглядывается?

От неожиданного вопроса я растерялась, чувствуя, как запылали щеки. Благо после улицы в теплом ресторанчике мы разомлели, и румяный цвет на лицах играл у всех.

– Ты совсем идиот? – уточнил резко посерьезневший Дилаэль.

– Ой, да чего такого? Подумаешь, это даже удобно.

– Я спишу твое хамство на излишки спиртного, но не советую продолжать. Марти, не обращай внимания на дурака.

Я выдохнула и натянуто улыбнулась. Посмотрела на Дилаэля с благодарностью: высокородный парень отличался безупречным воспитанием.

– Конечно не буду, – постаралась, чтобы мой голос звучал беспечно. Обратилась к Паку: – Если тебя прельщает подобная перспектива, то приударь за мастером Иргердой, вдруг суровая бабулька растает.

– Не-е-е, если к кому и подкатывать, то я лучше магиане Лакруони в плен сдамся.

Мы с Дилаэлем одновременно расхохотались.

– Удачи, – сквозь смех пожелала я.

– При всем желании не могу придумать, что ее может заинтересовать в тебе, – поддержал Дилаэль.

– Поживем – увидим, – стукнул себя кулаком в грудь Пак.

– Твою кончину? – продолжил издеваться над ним одногруппник. – У нее роман с мастером Джедрисом.

– Откуда знаешь? – прищурился Пак.

Я тоже с интересом посмотрела на Дилаэля: ничего себе, какие подробности открылись. Парень смутился и нехотя пробурчал:

– Видел их как-то случайно… э-э-э, вместе. Забыли, хорошо? Нам же лучше будет.

– Так чего там с приятелем шифу Лао? Как бишь его, декан Асти, кажется? – не унимался Пак.

– Не твое дело, – огрызнулась я.

Что-либо отрицать смысла не было, но и обсуждать я не собиралась.

– О-о-о, так братики Диоли не насвистели, – ухмыльнулся Пак.

– Хочешь, врежу ему? – с готовностью уточнил Дилаэль.

– Сама сейчас врежу, – пообещала я. – Пак, раз ты такой любопытный, может, ты еще и в курсе, что со мной мастер Трай дополнительно занимается?

– Ладно-ладно, чего сразу угрозами сыплете? – Пак поднял руки и обезоруживающе улыбнулся. – Я ж ничего такого не думаю, наоборот, порадоваться за тебя хотел.

Дилаэль поджал губы, а я подумала, что радость весьма сомнительная, учитывая всю сложность наших с Рантаром отношений. Вот где он сейчас? Жив ли, здоров? Нет ответов.

– Поздно уже, – напомнил Дилаэль. – А кому-то вообще проспаться не повредит.

Притихшие, мы расплатились и побрели в сторону универа.

Чтобы окончательно не испортить настроение, я запретила себе думать об Асти и размышляла о Вехель с Киром. Интересно, как у них проходят каникулы? Надеюсь, у ребят все сложится и они останутся вместе. Улыбнулась, предвкушая подробный рассказ Вехель о семье из династии великих инквизиторов. Вот уж кому не позавидуешь, так это моей рыжей подруге. Должно быть, ведьмочка чувствует себя как полоз над костром.

Долго витать в мыслях мне не дали: разве может Пак долго молчать? Он опять начал рассказывать невероятные истории и постепенно втянул нас в разговор. Неловкость от предыдущей темы исчезла, мы вновь весело смеялись над его шутками.

До главных ворот, ведущих на территорию университета, оставалось рукой подать. Я уже видела редкие огоньки в окнах корпусов общежитий. Мальчишки, увлеченные обсуждением грядущих состязаний в Драконьих бегах, ушли чуть вперед. Я задержалась, поправляла шнуровку на сапоге. В этот момент меня вдруг схватили за плечо и легонько встряхнули.

– Вот я тебя и нашел, моя глупая бабочка. Неужели всерьез думала, что сможешь далеко улететь?

Передо мной стоял и победно ухмылялся несостоявшийся жених.

– Отпусти! Никакая я не твоя. – Что удивительно, страха не было.

– Рассчитываешь на покровительство Риолийских? Очнись, девка безродная, кому ты нужна? Он тебя попользует, развлечется и забудет! Нужно ему портить отношения с влиятельными семьями из-за такой, как ты.

– Убери руки, – прошипела я, краем глаза замечая, что ребята заметили заварушку и направляются в нашу сторону. – Я под защитой государства на весь срок обучения, у тебя нет на меня прав.

Где-то внутри в животе злость и ненависть закручивались в тугую спираль. Мне хотелось причинить боль стоящему напротив негодяю, видеть его страдания и упиваться ими. Скольким несчастным девочкам он испортил жизнь? А моему отцу?

Родрик Дахил будто догадался, о чем я подумала. Нарочито небрежно отпустил и даже отступил на шаг.

– Сама за мной пойдешь. Ты же не хочешь, чтобы твой папочка загнулся где-нибудь в подворотне, а все на похоронах обсуждали, что не удивлены его бесславной кончиной? Сначала неблагодарная дочь сбежала и пошла по рукам, а потом бедняга разорился. Как тебе такая перспектива?

– Марти, кто это? – спросил подошедший Пак.

– Помощь нужна? – подхватил Дилаэль.

Тут я не выдержала: гнев и ярость, подпитываемые каждым произнесенным словом Родрика, достигли предела, перед глазами все будто пеленой заволокло. Я хотела крови и боли, всем нутром жаждала чужих страданий. Что-то незнакомое, но такое притягательное было в моих новых желаниях. Они дарили ощущение власти. Из злости, поджигающей кровь, я черпала силу. В голове стало пусто, все внимание сосредоточилось на вене, призывно пульсирующей на шее того, кто возомнил себя господином моей жизни.

– Сдохни!

Я вскинула руки, позволяя энергии свободно течь через меня, высвобождая накопившиеся страхи и отчаяние, которое когда-то испытывала по его милости. Дахил упал и скрючился от боли. Я ощутила ни с чем не сравнимую волну наслаждения, любуясь его кровавыми слезами. Парни рядом что-то кричали, но я не слышала, погружаясь в водоворот странного извращенного удовольствия. Так приятно чувствовать себя всемогущей.

С моих губ слетело заклинание, и корчившийся на земле мужчина закричал, срывая голос. Я не знала заранее, что сделаю в следующий момент и откуда появлялась уверенность, какие слова произносить и как управлять потоками магического поля. Словно до конца не принадлежала себе.

Отстраненно отметила, что Дилаэль попытался меня остановить. Без труда отгородила себя и своего бывшего мучителя непроницаемым щитом. Никто не должен мешать мне вершить возмездие. Родрик Дахил что-то прохрипел. Я прислушалась: даже перед смертью эта мерзость продолжала угрожать. Подошла к нему и присела на корточки, рассматривая искаженное болью лицо. Не переставая шептать заклинания, соткала в ладони острый световой клинок и медленно, рисуя узор, провела им по щеке мерзавца. Уродство теперь ему обеспечено, а заодно и вечное напоминание о том, что всегда найдется кто-то сильнее. Нельзя безнаказанно творить зло, за все нужно платить.

– Тварь, – выплюнул он вместе с кровью. – Я достану тебя и всех, кто тебе дорог.

– Уверен? – Мой голос звенел от переполняющего душу, искрящегося веселья.

Кто-то неведомый шептал, что я молодец и заслужила награду, его одобрение ласкало и согревало. А может, мне чудилось?

– Забыл добавить: если выживешь, – внесла я существенное уточнение.

Пальцы сжались в кулак, я представила, как в них лопается сердце моего несостоявшегося жениха. Последняя цепочка чар, и все будет кончено.

– Не надо, мотылек! Это не ты, не делай этого!

Любимый голос пробился сквозь затуманенное сознание. Асти?

Глухое недовольство внутри отозвалось болью в груди. Надо закончить, нельзя оставлять врагов в живых. Падаль под ногами должна умереть.

– Мартинити, пожалуйста, послушай меня.

Взволнованные интонации в мольбе такого непонятного, но бесконечно дорогого мне мужчины заставили потерять концентрацию. Границы щита, отделяющего нас с Родриком от внешнего мира, разрушились под натиском мощной ударной волны, меня отбросило в сторону.

– Хвала светлым богам, я успел. – Теплые руки бережно подняли меня с земли.

Рантар всматривался в мои глаза, пытаясь что-то в них разглядеть, а я улыбалась.

Ведьма и бес

– Мне это не нравится! Очень не нравится, Дари, – проскулил бес, взирая с ужасом на арку прохода.

Строение и не думало исчезать, наоборот, приобрело еще более безобидный вид. Сказочная дверь, ведущая в царство Лао, так и манила ведьму.

– Мы это обсуждали, – раздраженно заметила Шэдар.

– Обсуждали?! – взвизгнул бес и от возмущения цокнул копытцем. – Ты просто сказала, что это надо сделать.

– Сам же говорил, что я королева. Знаешь ли, монаршая власть – она такая абсолютная.

– Будь проклят тот день, когда я вознес тебя на трон, – патетически воскликнул бес и театрально бухнулся на колени.

– Заканчивай, все равно никто не смотрит, – отрезала Шэдар, продолжая наблюдать за внешним миром из книги.

Горестно вздохнув, рогатый резво вскочил на ноги и вновь присоединился к ней. Мысленно он соглашался с доводами Шэдар, но предстоящее дело пугало. Еще свежи были воспоминания о прошлой попытке прорыва, когда ведьма серьезно пострадала. Он не желал повторно испытать то гнетущее чувство беспомощности.

Шэдар определила местонахождение второго защитного артефакта. Хитрый лис спрятал его где-то на территории преподавательского городка – в самом надежном и защищенном месте Университета чароплетства. Правда, имелась одна странность: расстояние до цели то увеличивалось, то уменьшалось, словно у артефакта были ноги и он постоянно передвигался. Шэдар со свойственной всем ведьмам самоуверенностью утверждала, что это не повод отказываться от плана. Зато бес хвостом чуял неладное.

Сейчас они ждали, когда ворота в очередной раз гостеприимно распахнутся, чтобы ворон смог проскочить. Последнего бес и боялся. Тогда невидимая защита их остановила, и его драгоценная ведьма чуть не рассталась с жизнью. Хвостатому оставалось лишь надеяться на защиту Проглота. Унизительно надеяться и завидовать силе пня. Ведь у самого беса не имелось особых достоинств. Обычное, ничем не примечательное порождение с другого плана бытия.

Рогатый горестно хрюкнул. Шэдар оставалась его шансом на светлое, как он лелеял мечты, будущее. Бес даже согласился бы на рабский договор, лишь бы не возвращаться в пекло. По здравым размышлениям с ведьмой он своими идеями не делился, тем более когда Шэдар пребывала в поганом настроении. В последнее время из этого состояния она выходила крайне редко.

– Пора, – возвестила ведьма.

Ворон черной тенью метнулся за группой преподавателей. Бес зажмурился: он пока морально не дорос, чтобы встречать такой ужас с открытыми глазами. Очнулся хвостатый от крепкого подзатыльника, пропахав пятачком землю. Он вскочил и устремил обвинительный взгляд на Шэдар. Однако поразмыслив, пришел к выводу, что она не имела отношения к учиненному беспределу: было заметно, что мыслями ведьма находилась где-то далеко. Птица парила над владениями Лао, а Шорох с высоты рассматривала маленькое королевство бывшего любовника.

Бес мимоходом отметил летнюю погоду в этом удивительном месте и тут же вспомнил о больном пятачке.

– Ты! – взвизгнул рогатый и указал на Проглота.

Пень возмущенно зашевелил ветками, настаивая на своей непричастности.

– Не верю!

Бес сам не заметил, как в нем взыграла древняя кровь, ярость забурлила по венам. При каждом громком выдохе из пятачка вырывались маленькие огненные струйки. Он повел копытом, как готовящийся к атаке бык, наклонил голову и…

– Вы что творите?! – взревела Шэдар, рухнув на землю.

Проглот просто скинул ее с себя, чтобы перехватить внезапно разъярившегося приятеля. Взгляду ведьмы предстала дикая картина. Пень, обвив ветвями беса за рога, удерживал того на месте, а хвостатый пытался бодаться. Дитя Тьмы совершенно не понимало, что делать дальше. Бес в своем безумии забыл, что ему могут свернуть шею, как цыпленку.

– Сделай уже это, – махнула рукой ведьма, вставая с земли.

Пень зашелестел листьями.

– А что ты хотел? Умей отвечать за свои действия и принимать решения.

Шэдар быстро сообразила, что Проглот опять доставал беса, но ей было не до их мелких разборок. На душе у нее скребли кошки. Шорох чувствовала тоску, болезненно сжимающую сердце. Она могла бы жить здесь вместе с Лао в покое и безопасности. Этот дивный мирок оказался на редкость уютен и мил, в таком месте она завела бы детей…

Шорох выругалась сквозь зубы. Не время раскисать! Слабости укорачивают жизнь, пусть не настолько счастливую, как хотелось бы, но вполне достойную, если не считать эпизода с книгой.

– Да придуши его немного – мигом разум вернется, – приказала ведьма, собравшись с силами.

Проглот команду исполнил. Бес рухнул на землю, схватившись за горло. Он судорожно отдирал ветки от шеи, но куда ему соперничать с порождением Тьмы. Глаза рогатого потускнели: ярость отступала вместе с жизнью. Пень продолжал удерживать приятеля, с интересом наблюдая за развитием событий. Так ребенок, бросив камень в воду, завороженно провожает взглядом круги.

– Не увлекайся! – Свои слова Шэдар сопроводила пинком.

– Дзинь, – обиженно ответило брюхо Проглота.

Пень отполз, словно побитый пес, волоча за собой беса.

– Тело оставь.

Разочарованно дзинькнув еще раз, он отпустил добычу. Бес тем временем очнулся, но виду не подал, кляня себя за потерю контроля и решая, что делать дальше. Когда ведьма склонилась над ним, он не сдержал свою натуру.

– Только поцелуй моей королевы вернет меня к жизни, – прохрипел хвостатый и сложил губы трубочкой, ожидая чудес.

Однако заполучил лишь недовольство Шэдар:

– Сдурел?

Бес возмущенно раскрыл рот, чтобы ответить нечто подобающее моменту. Не успел. Ведьма охнула, а на морду рогатого упало что-то горячее. Неужели слеза? Он распахнул глаза, желая запечатлеть эпохальное событие, но вместо этого узрел, как Шорох зажимает порез на шее, а по ее пальцам сочится кровь.

– Кто посмел? – воинственно хрюкнул бес, вскакивая. От умирающего героя не осталось и следа.

– Все из-за твоего балагана.

Ведьма вернулась в центр книги.

– Это Проглот, – указал бес на пень.

Тот пристыженно опустил ветки.

– Связалась с детьми, – процедила Шэдар, внимательно наблюдая за происходящим снаружи.

Хвостатый воровато оглянулся и слизал упавшую ему на губы кровь. Он, как и любое создание пекла, любил алый нектар, особенно если последний принадлежал сильным магам. К тому же Шэдар давно уже завоевала сердце беса.

Цок. Цок. Цок.

Он осторожно подкрался к ведьме: нужно выяснить, что ее ранило. Ответ отыскался быстро. Их потасовка с пнем отвлекала Шэдар от управления птицей, поэтому она посадила ее на ближайшее дерево. Там-то ворона и сцапал обычный блохастый кот. Комок шерсти вцепился зубами ему в шею и теперь гордо нес добычу. Так как именно сила Шэдар удерживала книгу в облике птицы, все увечья достались ведьме.

– Не спи, – раздраженно произнесла она.

– А что нужно сделать?

– Прикажи этой твари донести нас вон туда, – Шорох указала на дом на вершине холма.

– Не проще долететь? – уточнил бес.

– Лао, – выплюнула ведьма имя ректора, – тоскуя по своей родине, завел здесь ястребов. Ты по сторонам, вообще, смотрел или только о своем пятаке думал?

– Я же говорил, что это плохая идея, – запричитал бес, игнорируя упрек. – Здесь нас ждет смерть!

– Замолкни! Если бы Ишидан хотел этого, то давно бы сделал. Тот же барьер не пропустил бы в его мирок. Так что лучше работай!

Хвостатый тяжело вздохнул, признавая правоту ведьмы, и принялся за дело. Ему на плечо опустилась ветка. Бес демонстративно ее скинул: выходцу из пекла не требовалась поддержка несостоявшегося убийцы. Проглот обиженно зазвенел золотом в брюхе.

– Прекратите оба, – вмешалась Шэдар. – Ты сам виноват! Заигрался и забыл, что Проглот – порождение самой Тьмы.

Бес засопел громче, но ничего не ответил. Сейчас его больше интересовал неправильный кот, который совершенно не желал подчиняться указаниям рогатого. Неужели его чары в мире Лао работают не в полную силу? В итоге блохастое животное тащило их исключительно по прямой линии. Что бы ни делал бес – все бесполезно.

– Налево! Куда ты правишь? – рыкнула ведьма.

– Этот комок шерсти – бракованный, – взвизгнул хвостатый. – Он ходит только прямо.

– Ну-ка, подвинься! – В центр управления шагнула Шэдар.

В следующий момент птица, прикидывающаяся до этого дохлой, резко вцепилась когтями в землю. Кот, ведомый магией внушения, не остановился. Ведьма поморщилась: зверь слишком сильно сдавил ворону шею. Зато план удался, и кошак повернул в нужную сторону – так бездумно ходит скотина, привязанная к столбу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.