Василий Завьялов
Эффект плетеного чертика

-1-

Сергей Осинов напряженно сидел в мягком кресле и думал о предстоящей беседе с главным инженером научно исследовательского института Скиловичем Семеном Карловичем.

За окном светило ласковое весеннее солнышко, своими лучами приятно переливаясь на полу кабинета Сергея. От солнечных лучей в комнате становилось не просто тепло, даже жарко. «Неужели уже май прошел?», сказал сам себе Сергей. И как бы в ответ на его мысли в приоткрытую форточку донеслась трель каких-то птичек.

За последние несколько недель он не просто не был дома, даже не выходил из Института. Ежедневные опыты в лаборатории, теоретические занятия, снова опыты и снова занятия. С того времени как в первооткрыватели выбрали именно его, Сергей практически лишился сна, для восстановления сил приходилось пользоваться снотворным. Волнение жгло его изнутри.

Осинов недолюбливал Семена Карловича, потому что тот всегда был очень строг и никогда не улыбался. Для главного инженера всегда на первом месте стояло достижение цели какого-то проекта, выполнения плана или просто выяснение каких-то вопросов, и на отвлеченные темы тот никогда не отвлекался. Это, если честно, иногда бесило. Настоящий сухарь! Но свое дело Скилович знал. Достигнутый результат научных изысканий целиком и полностью его заслуга…. Ну почти только его.

От Скиловича его мысли вновь перенеслись на улицу, к солнышку. Он ясно увидел бегущие ручейки от почти растаявшего снега на даче в Подмосковье, красавицу жену Викторию и умницу первоклассницу дочку Светлану. Вика стояла напротив только набирающего силу апрельского солнца, овальное лицо обрамлено длинными светлыми волосами, оттеняя большие голубые глаза. «Папа! Папа!» – громко и звонко кричала Светочка: «смотри, уже бабочки проснулись». При мыслях о семье на душе становилось спокойно и приятно.

– Сергей Николаевич, нам пора! – вдруг сухо, как всегда, сказал Скилович, – пора!

Несмотря на почтительную разницу в возрасте, а Сергею только исполнилось 30, Скилович всегда обращался к нему на «Вы», потому что, вопреки своей сухости, уважал Осинова. Правда, за что именно, Сергей не очень понимал, может, высоко ценил его знания в области физики, а может по иным каким-то причинам.

– Напоминаю, Сергей Николаевич, если эксперимент пройдет удачно….. – тут он запнулся.

Никто не мог дать никаких гарантий, что первое, во всяком случае, известное нам в истории путешествие во времени, завершится успехом. Длившиеся долгие и долгие годы исследования в последние несколько месяцев получили прорыв. Дело в том, что любые события, слова, звуки, сами люди, животные в прошлом каждым своим действием оставляли след, воздействовавший на материю, частично преобразившуюся в энергию, которую можно, если правильно настроив частоту электромагнитного изучения, поймать. Вернее, декодировать и в последующем воспроизвести. Осинова выбрали как идеально подходящего проводника такого излучения, идеального путешественника во времени. Пока осмелились на путешествие на 50-60 лет назад, на путешествие раньше – настроить аппарат не получается, во всяком случае гарантий на успех никто не даст. Гарантий! Да и на переход на 10 лет, даже 10 часов тоже гарантии так себе….

– Если эксперимент пройдет удачно, – продолжал Семен Карлович, – Вы окажетесь в той же лаборатории, в том же здании на улице в Москве только виртуально. Вы все будете видеть, слышать, но Вас никто не увидит, никто не услышит. Прямо как привидение, – без тени улыбки закончил Скилович.

– Я готов! – уверенно сказал Сергей, после чего поднялся с кресла и вместе со Скиловичем направился по темному коридору в лабораторию.

-2-

Коридор, ведущий в лабораторию, был довольно узкий и темный. Освещение представляло собой редкие лампы, обрамленные в металлические решетки, подвешенные под самым потолком. Отсутствие окон создавало полное впечатление, что идешь не по второму этажу, а где-то глубоко под землей. А еще иногда Сергей представлял себя заключенным, которого куда-то ведут для расстрела. Но сегодня настроение было приподнятое, хотя и слегка тревожное. Ему предстояло направиться в прошлое, своими глазами увидеть многие вещи, о которых, в лучшем случае, мы знаем из рассказов наших бабушек и дедушек, да и из кинохроники. Но, когда видишь все своими собственными глазами, ощущения наверняка иные. Кроме того, как считает Семен Карлович, Осинов должен воспринимать окружающую себя действительность всеми органами чувств: слышать, ощущать запахи, иметь способность испытывать болезненные ощущения от горячих предметов и т.д. В последнее Осинову не верилось, но пока не проверишь, спорить было излишне.

И вот, наконец, двери в лабораторию. Перед пультом стоял всегда в хорошем настроении старший научный сотрудник лаборатории Алексей Лазарев, отличный парень, возрастом чуть старше Сергея. Лазарев слыл оптимистом, поэтому в успехе кампании никогда не сомневался, всегда подбадривал Осинова, говоря что-то вроде: «у нас все получится», «мы обязательно найдем ответ», «даже не сомневаюсь, что ты справишься». А если что-то и не получалось, то уверенно успокаивал словами: «не беда, все наладится, вот увидишь».

И вот сейчас он, как обычно, поприветствовал вошедших коллег веселым голосом:

– У меня почти все готово для великих свершений. У нас все получится, в этом не сомневайтесь!

– Было бы неплохо, – усталым голосом чуть слышно ответил Семен Карлович, – Максим, у тебя все готово?

Вопрос адресовался к гению инженерной мысли, Леонардо да Винчи современности – Максиму Масленко. Мало было теоретически придумать принцип работы хроновизора – устройства, позволяющего «заглянуть» в прошлое, но еще необходимо было воплотить научную мысль в реальность, нужно было создать этот чудо аппарат. Вот тут-то руки и голова Масленко были бесценны.

– Мне кажется, Семен Карлович, что преобразователь электромагнитного излучения работает нестабильно. Возможно виной тот самый скачок напряжения из-за разряда молнии позавчера ночью, но может быть я просто придираюсь. Лучше бы, конечно, мне все перепроверить еще раз.

– Сколько времени потребуется на диагностику? – напрягся Скилович.

– Ну, если все остальное бросить….. – Масленко задумался, – дня два, может три.

– Макс, ты преувеличиваешь, – вставил Лазарев, – пока показатели стабильны, система показывает все «отлично». Твоя молния повредила только предохранители, так что все составные части должны работать на «Ура!».

– Будто бы это прям моя молния, – поморщился Максим, – я просто чувствую, что может быть подвох.

– Мы проверяли сто раз уже, трижды после молнии. Вон посмотри на Иваныча, он чувствует себя великолепно.

Иваныч это лабораторная макака. Конечно, сначала опыты ставили на приматах, а потом уже приняли решение об участии человека. Уже после инцидента с ударом молнии снова провели испытания по влиянию электромагнитных волн на примата – никаких отклонений в поведении обезьяны не обнаружено. Конечно, рассказать Иваныч о своих ощущениях не мог, но всевозможные факторы, наблюдение, разные исследования его состояния свидетельствовали об успехе испытаний. Как оно будет с человеком?

– Что скажете, Сергей Николаевич? – обратился к Осинову Семен Карлович.

Бесконечные тренировки, испытания порядком надоели Осинову. Еще одна отсрочка наверняка выбьет его из равновесия. Украдкой посмотрев на оптимиста Лазарева, Сергей уверенно кивнул.

– У меня тоже нет оснований для беспокойства, – заключил Скилович с присущей ему бескомпромиссностью.

Еще через 15 минут Сергей уже сидел в специальном кресле, надев на голову шлем для синтеза своих собственных электромагнитных волн с теми, которые должен уловить и декодировать хроновизор. Все случится прямо сейчас!

– Включаю таймер, – торжественно проговорил Алексей Лазарев, – 30 мая 2020 года, 12 часов 02 минуты время московское, 1 минута до старта, все идет нормально, силовое поле набирает обороты…50 секунд…40 секунд… Сергей, ты как?

Осинов поднял большой палец вверх. Он уже с трудом слышал голос Лазарева, да и видел коллег сквозь легкий туман. С каждой секундой туман усиливался, звуки становились все менее отчетливые.

– 30 секунд…20 секунд…, – продолжал Лазарев, – по моей части все в норме. А ты переживал, Максим. …17, 16, 15…..

Осинов уже не слышал эти слова. Он перестал различать – где верх, где низ, все закрутилось вокруг него. Возникло ощущение, что он стремительно несется сквозь какой-то тоннель. В какой-то момент ему почудилось, что он слышит какие-то звуки, явно не относящиеся к лаборатории, видит каких-то людей…или не людей? Что-то происходило и было понятно, что хроновизор работает! Сергей Осинов – научный работник института исследования физических явлений стоял на пороге Величайшего достижения человечества!

-3-

Сергей лежал неподвижно, не имея сил пошевелить хотя бы пальцами. Ужасно болела голова. Полная дезориентация во времени, пространстве настигла Осинова, и он усердно пытался понять хотя бы что-то. «Так, надо взять себя в руки, сконцентрироваться!». Хватило сил, чтобы открыть глаза и осмотреться. Взгляд его уставился на побеленный потолок, окрашенные в нежно голубой цвет стены. Первые картинки разгадку не принесли. Тогда он глубоко вздохнул, напряг мышцы тела и с трудом поднялся с кровати. Да, он лежал на заправленной кипельно-белой постелью металлической кровати. Рядом с кроватью стояла тумбочка, около закрытой двери платяной шкаф. «Бедновато», – подумал Сергей. Зато было чисто и свежо, была открыта форточка, откуда ласково струился утренний весенний воздух. «Похоже на больницу», – пришло в голову Осинову. «Видимо, эксперимент прошел неудачно. Кстати, что там с экспериментом? Вроде все шло по плану, электромагнитное излучение, я погрузился в сон, а потом… что потом? Ничего».

Сергей уже свободнее ощупал все свои части тела – все было на месте. Да и голова почти перестала болеть. Он жив и это самое главное. Теперь он уже встал и смог довольно уверенно пройти по комнате. Хотел позвать кого-то, на его голос никто не отреагировал. Тогда Осинов подошел к двери, но, на его удивление, дверь была заперта. Решив, что паниковать нет оснований, Сергей вернулся к кровати, сел на нее и стал усиленно думать. Тут он заметил, что поверхность тумбочки не пустовала – на ней лежала газета. Новая газета, еще пахнувшая типографской краской, но что-то в ней было необычно. Сергей с одного взгляда прочитал заголовки: «Митинг в Большом Кремлевском дворце», «Речь товарища Н.С.Хрущева», «Подписание совместного советско-малийского коммюнике». «Какого черта?», – сказал себе Осинов, после чего взял в руки газету, развернул ее, так чтобы стала видна верхняя лицевая сторона и обалдел. В левом верхнем углу огромными жирными буквами красовалась надпись «ПРАВДА», логотипы двух орденов Ленина во всей красе, большая фотография группы людей, где в центре находился некогда генеральный секретарь ЦК КПСС Хрущев Н.С. – в этом то не было никаких сомнений. И самое главное на газете указана дата – «31 мая 1962 года».

«Спокойно, Сережа», – неспокойно сказал себе Осинов. «Все знают, что перемещение во времени возможно только виртуально, реально переместиться нельзя, это ерунда!». «Может это сон?», попытался он ущипнуть себя. Не помогло. «Да какой сон! Стоп, может, хроновизор работает? Но тогда почему я не чувствую связь с лабораторией?».

– Але! Парни! Профессор! Семен Карлович! Вы меня слышите? – с мыслей на крик перешел Осинов.

Но ответа не последовало. Вместо этого дверь открылась, и в палату зашла слегла полноватая, но на вид добрая медсестра.

– Вы уже проснулись? – поинтересовалась медсестра. – А я вот Вам завтрак принесла, – проговорила она и поставила прямо на тумбочку сверху газеты поднос с тарелкой ужасной на вид манной каши, двумя кусочками белого хлеба и масла, почему-то порезанного кубиками, а не размазанного по поверхности хлеба. После чего развернулась и собралась уходить.

– Постойте, – еле успел выпалить Сергей. – Какой сегодня день?

– 31 мая. Вы были без сознания меньше суток. С вами все должно быть хорошо. Вы под самым серьезным наблюдением. Не переживайте, – спокойно ответила медсестра и вновь поспешила к выходу.

– А год? – не узнав свой голос, взмолился Сергей.

– Да не переживайте так, – вдруг засмеялась медсестра. – Год тот же что и вчера. Еще раз повторю, Вы были без сознания меньше суток. Спокойно лежите, отдыхайте, вон, газетку почитайте, – сказала женщина и бросила взгляд на тумбочку, – я ее утром в Союзпечати купила. – Только много не читайте, лучше поспите. А через час к Вам доктор подойдет.

– А что со мной произошло? – едва найдя в себе силы, промямлил Сергей.

– Я толком и не знаю, – смущенно ответила медсестра, – я только утром заступила. Вот Вам завтрак принесла. А доктор скоро придет и все расскажет. Хорошо? И не дожидаясь ответа, она дошла наконец-то до двери и скрылась с глаз пациента.

Дверь, при этом, осталась не заперта, только прикрыта.

«Так, настало время по-настоящему взять себя в руки. Рассуждаем так: если это действительно 31 мая 1962 года, то через час придет доктор и начнет расспрашивать кто я такой, откуда? Еще неизвестно при каких обстоятельствах меня привезли в больницу. Все таки 60-е годы это не наши дни, тут вольностей не допустят. Конечно не сталинские времена, но все же! Лучше с местными в контакт не вступать. И уж точно не допускать расспросов о себе. Можно конечно прикинуться, что потерял память, мол, ничего не помню, типа амнезия у меня и все тут…но врачи тоже не дураки. Ну, если это глупая штука чья-то! А если нет? Лучше отсюда сматываться. Кстати, где мои вещи, одежда?».

Осинов еще раз огляделся по сторонам, одежды не наблюдалось. На нем самом была одета светлая полосатая пижама, напоминающая чем-то тюремную робу. Шкаф! Ну как же он сразу в него не заглянул? Ну, точно! На вешалке, аккуратно видели брюки серого цвета и светлая рубашка. Сомнений больше не оставалось. Но прежде, Осинов аккуратненько, чтоб не нашуметь, приоткрыл дверь палаты и взглянул в коридор. Больничный коридор был длинный, с широкими окнами по левому боку и дверьми в палаты справа. Никого не было.

Рубашка и брюки подошли отлично. Обувь – аккуратные, даже симпатичные летние белые туфли, на удивление тоже подошли. Сунув руки в карманы, нащупал какие-то бумажки в них. Осмотрев разжатый кулак, с улыбкой обнаружил едва держащийся в памяти образ синенькой, розовенькой и нескольких бледно-бежевых бумажек: в общей сумме 18 советских рублей. «Неплохо», – подумал Сергей и вынул из другого кармана мелочь в сумме 75 копеек, естественно, тоже советского образца. На монетках годы отлива – 1953, 1958, 1961. Больше ничего в карманах, увы, не было.

Еще раз, несмело взглянув в коридор, Осинов направился в неизвестность. Пройдя через весь коридор, увидел через приоткрытую дверь сестринской каких-то женщин в медицинских халатах, среди которых была и утренняя медсестра.

– Нин, ты обход закончила? – спросила уж слишком громко одна у другой.

– Только что, – ответил уже знакомый Сергею голос медсестры.

Решив, что утреннего разговора с ней хватило, Осинов неслышно поспешил дальше к лестнице, ведущей вниз. Вот массивная лестница уже и закончилась, а дальше снова коридор. Но вон небольшая дверь на улицу. Куда? Во внутренний дворик? Тоже сгодится.

– Товарищ, Вы куда? – услышал он за спиной мужской голос, – Да куда же Вы, товарищ?

Осинов упорно делая вид, что не слышит, юркнул в приоткрытую дверь и оказался на залитой солнцем больничном парке. Ну как же здесь было приятно и спокойно. Только мысль и возможной погоне заставила его ускорить шаг и поспешить прочь отсюда. Вот уже остались за спиной ворота больничного парка, началась улица.

Вот сейчас-то отпали последние сомнения. Ну, оставался еще вариант, что Сергей сошел с ума, но в это верить не хотелось. Было еще довольно раннее утро, может около 9 часов, поскольку на дорогах Сергей не увидел ни одной машины. Но вот проехала одна. Да это «Победа»! А вот еще одна – неказистый «Москвич», «Волга», «Чайка»!, сплошь все те – раритетные, только новые. Ни одной иномарки.

«Надо осмотреться», – думал Осинов, – «Я в Москве, тут сомнений почти нет. И то хорошо. Что за улица? Так и не поймешь сразу. Надо найти табличку.

Осинов наконец огляделся по сторонам. «Ну как же красиво вокруг!», – вдруг с неподобающей его положению поэтичностью подумал он. А на улице и впрямь было великолепно. Тепло, градусов 20. Раскидистые клены уже успели обзавестись зеленью, и их кроны не спеша шуршали из-за легкого ветерка. А рядом липы, как бы понимая, что дни весны сочтены, встречали лето тенью, отбрасываемой густыми ветвями. Ажурные, зеленые, еще небольшие листочки приятно смотрелись на ярком солнце, пока не распустившиеся цветочки уже вовсю благоухали медоносным ароматом. Вот это да! Откуда только здесь пчелы? Сергей остановился, засмотревшись на невиданную красоту, на мгновение подумав, что он не в Москве, а где-то за городом. Да нет, вон на доме вывеска с названием улицы: «Грохольский переулок». «Что-то знакомое», – попытался вспомнить Сергей. Уж Москву то он знал отлично. Решив, что стоять на одном место глупо, да и можно привлечь к себе ненужное внимание, направился вдоль по улице, наслаждаясь окружающей его красотой и удивительной тишиной. Но нет, город живет. Вот навстречу Сергею прошли два молодых парня, о чем-то живо и громко споря друг с другом.

– Как думаешь, куда нас пошлют? – спросил один другого.

– Хорошо бы на Кавказ, – почти умоляющим голосом отвечал другой, – А то я слышал, что на Уральские горы много народу направят. Недавно в Зауралье новый горнодобывающий комбинат построили, и им требуются молодые специалисты. Там холодно, не хотелось бы.

– Да нет, на Урале комбинат другого профиля. Я думаю, в Среднюю Азию направят. Я бы поехал. Вот там тепло.

Студенты еще долго живо другом с другом делились планами на ближайшую жизнь, но Осинов уже не слышал слов. «Ожидают распределения после окончания университета», – мимолетом подумал он.

При словах о Средней Азии Сергею ужасно захотелось пить. Сергей обожал, когда он внезапно вдруг чего-то сильно желал и это что-то тут же оказывалось рядом. Вот и сейчас, прямо перед ним стоял столь приятный глазу автомат красного цвета с закругленными углами и окошком в середине с большой надписью в верхней части корпуса «Газированная вода».

Несмотря на то, что на улице почти никого не было, у автомата толпились люди. Но это и понятно: утро, а уже довольно жарко. Сергей подошел к автомату, встал в очередь за девушкой в белом в горошек платье, держащей в руках какую-то книгу по методике изучения чего-то такого, чего именно Сергей прочитать не успел. Видимо, тоже студентка. А перед автоматом стоял мальчишка лет 12-ти и с нетерпением рылся в карманах в поисках мелочи. Вот наконец-то долгожданные медяки были найдены, и трехкопеечная монетка опустилась в щелку, а в стеклянный граненый стакан с шипением полился сироп. Как только из крана стала литься простая вода, мальчишка тут же выхватил стакан и позволил воде благополучно пролиться мимо. Не успел Сергей понять смысл столь странного действия, как мальчуган, не оставляя тому шансов догадаться самому, снова бросил 3 копейки и вернул свой стакан на место. «Вон оно что! Хитрец», – улыбнулся Сергей. Позволив снова простой воде пролиться, брызгая, куда ей вздумается, довольный мальчуган стал не спеша, с наслаждением, но большими глотками пить свой сироп. «Как тебе не стыдно, мальчик!», – строго проговорила девушка. «Разве пионеры так поступают? Посмотри, воды набрызгал вокруг, да и вообще…», – не унималась студентка. «Вкусно», – промурлыкал мальчишка в ответ, а, допив свой сироп, сказал: «А что я такого сделал?». Вернув стакан в окошко, решил, что спорить с девушкой себе дороже, изо всех ног ринулся в сторону больничного парка, из которого только что пришел Осинов.

– Вы посмотрите какой хулиган! – возмущалась девушка сначала сама себе вслух. Заметив Сергея, тут же выбрала его в качестве слушателя, продолжая с энтузиазмом: «Вот какой из него вырастет строитель коммунизма? И как его в пионеры-то приняли? Вот сообщить бы в школу». Удивленный такому напору, Сергей с интересом осмотрел девушку. В общем-то, симпатичная девчонка лет 19-20, совсем не пыталась себя показать: неэлегантная прическа с прилизанными назад волосами, ни грамма косметики, чуть сгорбленная осанка. «Где-то я этот образ уже видел», подумал Осинов, но вслух сказал:

– Вы пить будете?

– О да, простите. Конечно. Представляете! И куда его пионервожатая смотрит? Я убеждена, что вперед к светлому будущему можно идти только ответственно и дисциплинированно. Вот бы мне быть его пионервожатой!

«Парня бы тебе хорошего, а лучше плохого», – пошло подумал Сергей.

Тем временем девушка взяла в руки стакан, тот самый из которого только что пил мальчишка, перевернула стакан вверх дном и поставила его на фасованную металлическую решетку внутри окошка рядом с краником-дозатором. После этого она просто нажала на стакан, внутрь которого многочисленными струйками полилась чистая вода. Помыв, таким образом, стакан, юная комсомолка поставила его под краник и бросила копейку, дожидаясь своей газировки.

Допив газированную воду, девушка еще раз добросовестно совершила процедуру помывки инвентаря, переложила в другую руку книгу по какой-то там методике, отрапортовала: «До свидания, товарищ!» после чего походкой, напоминающей движение бульдозера, направилась куда-то по своим делам.

Оставшись один на один с автоматом, Сергей стал терзаться в сомнениях. Все-таки многоразовый стакан его смущал. Но чувство жажды победило. Еще трижды применив нехитрую процедуру мыться, Сергей, кинув копейку, с большим удовольствием выпил стакан газировки. А потом еще один. Какая же вкусная газировка!

Напившись, Сергей вдруг захотел чего-то перекусить, поскольку со вчерашнего дня ничего не ел. И даже противная больничная манная каша не выглядела такой противной. Но в больницу возвращаться он не собирался, поэтому следовало найти место, где можно поесть. «Вряд ли здесь продают шаурму и гамбургеры», -улыбнулся своим мыслям Осинов, после чего направился дальше по улице.

Чем ближе он подходил к улице, перпендикулярно расположенной Грохольскому переулку, тем яснее виделось, что движение по ней явно оживленнее.

По широченной улице в обе стороны ехали троллейбусы, автобусы, те же Волги, Москвичи, грузовые ЗИЛы, другие автомобили, названия которых Сергей сразу вспомнить не мог. По пешеходной зоне спешили горожане. Людей было много, и никто не обращал внимания на Осинова. На одном из высоких зданий так высоко, чтобы было видно далеко вокруг, растянут красный баннер с изображением лысоватого мужчины, показывающего рукой в какое-то направление, прямо а-ля Ленин. Почему-то Сергей не сразу его узнал. А вот оно что: баннер на ветру чуть изогнулся и лицо «спряталось» в складках плаката. Но вот уже все в порядке, и на Сергея смотрел тот же генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев, что и утром с обложки газеты «Правда». Чуть выше на плакате гордо всматривался в ту же сторону, что и рука Хрущева, профиль дедушки всех пионеров – Владимира Ильича Ленина. «Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!», – гласила надпись.

«Ну что же, пришла пора вспомнить и цели, поставленные передо мной», – подумал Осинов. «В первую очередь, я ученый, и в прошлом я с исследовательской целью – увидеть, прочувствовать обстановку. А, учитывая, что путешествие в прошлое пошло по незапланированному пути, задача – вернуться обратно. Но как?».

– 4-

Сергей оглянулся по сторонам. Думать на голодный желудок совсем не получалось. «Где же я?», – размышлял путешественник. Как назло никаких мест, напоминающих кафе или хотя бы столовую, не наблюдалось. Сергей просто шел по улице и наслаждался обстановкой, стараясь не думать о зудевшем желудке. Дойдя до очередного перекрестка, Осинов увидел на стене дома табличку, которую он видел не раз: «ПРОСПЕКТ МИРА. Назван в 1957 году в честь международного движения за мир и в связи с проходившим в Москве VI Всемирным фестивалем молодежи и студентов». В общем-то, Сергей уже и так догадался, где он. А больница, где он проснулся, это больница им. Склифосовского.

– Гражданин, предъявите документы!

Неожиданный вопрос едва не заставил подпрыгнуть Осинова. Медленно повернувшись, Сергей увидел стоящего рядом с ним милиционера, одетого, несмотря на весьма теплый день, в темно-синий китель на голубую рубашку. Одна толстая поперечная полоска на погонах, кажется, означала, что милиционер состоял в звании старшего сержанта.

– Предъявите документы, – повторил старший сержант, представив к козырьку фуражки ладонь правой руки.

– А в чем дело, товарищ милиционер? – Осинов попытался завязать с ним разговор.

– Ходите, высматриваете все вокруг. Первый раз в Москве? – вроде как смягчился милиционер.

Осинов стал думать, как бы ему соврать подостовернее, чтобы не навлечь на себя дальнейших неприятностей. Но в голову приходили только глупые мысли, например, про взятку сотруднику. Нет уж, за такое дело вмиг в тюрьму загремишь, не стоит.

– Товарищ старший сержант, да это же светило советской науки по физике Осинов Сергей Николаевич! Ну что Вы!

Милиционер очень удивился, услышав эти слова от подошедшего к ним мужчины возраста Сергея, высокого блондина.

Но вот как удивился Осинов, не описать и словами! Он уставился на незнакомца, раскрыв рот так широко, что в него могла бы залететь и чайка, если бы она летела мимо. Ноги предательски подкосились, ладони настолько вспотели, что можно было наполнить до краев двухсотграммовый стакан. Мысли летели в голове как ураган, сердце отказывалось успокаиваться и стучало как пулемет совершенно в разлад с остальными органами.

«Как это понимать? Откуда он меня знает? Как это вообще возможно?» – любые варианты, приходящие в голову, браковались остатками логики сразу же.

– А Вы кто? – к счастью, милиционер переключился на незнакомца и не смотрел на Осинова.

– Кривцов Николай Степанович, – весело проговорил он и просунул старшему сержанту какое-то удостоверение красного цвета, – старший научный сотрудник научно-исследовательского института ядерной физики МГУ. А это автор многих работ по изучению фундаментальных свойств материи и еще много чего интересного, сотрудник института теоретической и экспериментальной физики Сергей Осинов.

– Ну что же Вы? – снова повторил вопрос Кривцов уже с некоторым напором, – я его знаю уже лет десять, еще со студенческих времен.

Милиционер поколебался немного, но решив не рисковать, вернул удостоверение владельцу, еще раз прислонив ладонь к козырьку фуражки, отправился вдоль по улице продолжать нести службу.

– Серега, ну как ты? Давно тебя не видел, – стал расспрашивать Кривцов как только они остались одни.

– Я…я, нормально, – промычал Осинов, а сам пытался усиленно соображать. «Кто этот парень? Почему он меня знает? Так наверняка он спутал меня с кем-то из этого времени. Но он же назвал фамилию, имя и отчество. В точности! Да и во внешности сомнений у него никаких».

И тут Сергею пришла в голову элементарная мысль. Он даже смутился от того, почему же он сразу не сообразил.

Еще в детстве и юности, когда ровесники все как один мечтали стать юристами, да экономистами, он грезил физикой. И примером для него всегда был его дед – известный всему научному миру Советского Союза физик Осинов Сергей Николаевич. Мальчугану и имя то дали в честь дела – Сергей.

Должно быть, Кривцов спутал Сергея с его полным теской, но из 60-х годов. К тому же, судя по фотографиям, Сергей похож на деда.

От догадки на сердце полегчало. Сергей стал успокаиваться и уже почти ровным голосом, чтобы прервать неловкое молчание, спросил:

– Ты сам как?

– У меня все хорошо, даже отлично. Ты знаешь, я наконец-то собираюсь жениться! Только без тебя никак. Даже домой к тебе ездил, но Вика говорит, что тебя почти не видит в последнее время и дочка уже забыла, как папа выглядит. Вроде как ты весь в работе?

Он все спрашивал и спрашивал, а перед глазами Сергея почему-то застыл образ его красавицы жены Вики, вернее еще невесты в ЗАГСе.

– …является ли ваша готовность создать семью подлинной, откровенной и свободной? – звучал в голове торжественный голос сотрудницы ЗАГСа….– прошу вас подойти к столу и скрепить ваш союз подписями.

Картинки со свадьбы сменялись одни другими. Вот счастливое лицо Вики, вот гости, фотографии на фоне цветов, свежеиспеченного свидетельства о браке: «После заключения брака присвоены фамилии: Осинов, Осинова».

Стоп! Какая фамилия у Вики до свадьбы? Кривцова! Совпадение? Вроде не такая уж и редкая фамилия, но все же. После произошедших событий можно было смело верить в любые невероятные совпадения.

А теперь мысли Сергея, как будто управляемые навигатором, направились в Подмосковье, в тихое и спокойное местечко – городок Видное, где жил дедушка Виктории – Николай Степанович. Без его благословения внучка не смогла бы выйти замуж, поэтому, повинуясь старинному обычаю, Сергей просил ее руки не только у отца девушки, но и у деда. Старый Николай Степанович в полном умиротворении, в окружении близких, в том числе и новорожденной правнучки, спокойно умер у себя дома в возрасте слегка за 80 лет.

А молодой стоял перед ним и улыбался, явно радуясь встрече друга.

– Николай Степа…. Николай! Рад тебя видеть, – наконец-то пришел в себя Сергей. Он протянул руку Кривцову, а потом позволил обнять себя.

– Да чего мы тут посреди улицы стоим? – не унимался Кривцов, – пойдем куда-нибудь, ты есть хочешь?

Есть хотелось, по правде сказать, ужасно. Осинов кивнул.

– Ну вот и отлично. Слушай, а давай вспомним студенческие времена, пойдем в гастроном, – предложил Николай.

И вот они смело шагали по Садово-Спасской, оставляя позади себя больничный комплекс. Николай все говорил и говорил. Вспоминал по студенческие времена, упоминая нелегкую послевоенную жизнь. Затрагивал и о жизни сегодня, восхищался запуском спутника и полетом в космос Гагарина, достижения Советского Союза в области ядерной физики и свою скромную роль в этом….

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.