Александра Мурри
Вместо тени

Пролог

Напортачили все, а наказали ее одну. Заперли в комнате. За что, спрашивается? Хоя всего-то хотела помочь! И помогла! То, что произошло после… Это не она. Ведь правда? Она ничего подобного не желала и не делала, даже в мыслях.

«Хоть бы с братиком все было хорошо!» Хоя сильнее сгорбилась. Сидя на полу и теребя кончик светлой косички, вжалась в угол между диваном и стеной.

Немногим ранее родители не слушали ее невнятных попыток объяснить, а она, как назло, заикалась от перенесённого испуга, ещё более растягивая выговариваемое. И двух слов подряд вымолвить не могла. Игра с другими детьми в лесных страшил на границе города оборвалась неожиданно и страшно – падением маленького Левеля с дерева и превращением того дерева в сухой обрубок. Под ошеломленными взглядами альвов листья пылью опали на почерневшую землю, мощный ствол платана превратился в труху.

Младший брат, ударившись головой о корни, потерял сознание, старшие дети кинулись врассыпную. Кто – звать на помощь, кто просто подальше от страшного места. Хоя осталась сидеть рядом с братом, не отрывая ладоней от его головы. Сама не понимала, что происходит. Почему руки надо прижимать к кровоточащей ране, почему так странно ощущает себя, словно ветер сквозь нее проходит. Задувает со спины, поднимается от земли, шевелит волосы на голове, и устремляется в ладони.

Подоспели родители. Мама кричала, сама испугавшись до седых волос. Отец строго выговаривал детям и требовал ответа от старших. Сестра и старший брат не врали, рассказали все, как было. Только вот Хою никто не слушал. Виновница в глазах окружающих, она стояла одна.

Пугало не само падение и обморок Левеля. Не первый раз мелкий проныра падал и ломал себе конечности. Пугала будто запорошённая сажей мертвая земля вокруг неподвижно лежащего тела. На покрытом черной пылью островке остались только Хоя и ее брат Левель. Даже родители не посмели ступить ближе, чтобы осмотреть и помочь пострадавшему ребенку.

Потом пришел незнакомый альв. Прямиком подошел к Хое и взял ее ладони в свои. Ей стало неприятно, выступил холодный пот, и тело враз покрылось гусиной кожей. Но вырвать ладошки не посмела. Да и не смогла бы, так крепко он держал.

– Ты хотела спасти брата? – спросил.

Хоя кивнула.

– И лес помог тебе, поделившись силой, – не спрашивал, утверждал, альв. – Ты смогла ее взять. И передать.

Он отпустил ее руки и повернулся к родителям.

– Забудьте о случившемся. И о девочке.

– Вы говорите нам забыть о дочери? – неверяще переспросила мать.

– Да, так надо.

Сколько прошло времени, как вернулись в дом? Три часа, четыре? Солнце клонилось за горизонт. В запертую комнату не доносилось звуков снаружи. Хоя устала от напряженного ожидания и плача, замерзшее тело продолжало потряхивать от всего пережитого. А перед глазами всё навязчиво крутилось, как неподвижно лежит брат, как она падает на колени рядом с ним и как вокруг умирает земля. Старый альв ошибается, Хоя не могла такое сотворить. Она не умеет такое!

Еще через полчаса она заснула, уперев лоб в согнутые колени.

… Одиннадцатилетняя кроха, необычайно мелкая по сравнению со сверстниками. Светлые волосы, с утра заплетенные мамой в красивую косу, сейчас напоминают разворошенный соломенный стог. Ноги и руки в грязи и царапинах, не отмытые и не залеченные после неудавшейся игры… В комнате совсем стемнело.

Скрипнула, открываясь, дверь. Полоса света скользнула по стенам и пустующим креслам с диваном. Женщина переступила порог и всхлипнула, зажала рот ладонями, увидев скрюченную в углу фигуру. Двое мужчин зашли следом.

– Хорошо, что заснула. Ни к чему долгие прощания, – сказал пожилой альв, судя по длинной зеленой рясе – монах.

Второй мужчина, молодой и статный, сжал челюсти и промолчал, обнял плачущую женщину.

– Так надо, – повторил монах. Сколько раз за вечер он произносил эти два слова? Не счесть.

– Мы сможем с ней видеться? Хоть иногда? – Мужчина задал вопрос, заранее зная ответ.

– Нет.

– Это не дар, это проклятие. Зачем забирать ее из дома, совсем еще маленькая! – Женщина вырвалась из объятий мужа, но и ее гнев был тщетен.

Монах не поскупился на очередное «так надо», добавив:

– Не нам спорить с законами Владыки Оссанлела. Я выполняю свой долг, вы выполните свой. У вас есть другие дети – богатство по нашим временам. Позаботьтесь о них хорошо.

– Прошу вас, вы… – Мать Хои не смогла договорить, снова пытаясь задавить рыдания.

– Позаботьтесь о Хое, – приглушенным голосом закончил за нее муж.

– Она получит все необходимое.

Причислялись ли ко всему необходимому маленькой альве – любовь и ласка? Семью для нее посчитали ненужной и редкие встречи с ней – невозможными. Между словами отчетливо слышалось: все, что получит, вернет сполна. Что ждет ее вдали от родных?

Взрослые слишком занятые и подавленные. Никто из них не заметил мальчишку, подглядывающего между перилами со второго этажа. Тот самый младший братик – Лев, выбрался из спальни, наплевав на запрет лекаря вставать с постели. Он быстро оклемался после падения, да и ничего уже не болело. Ни шея, ни голова, на которую он так некстати рухнул.

Как он желал подбежать к сестре, разбудить, не дать чужому альву унести ее! Лев и Хоя – погодки, всегда вместе. Старшие сестра и брат, дети покойного брата отца, и то не настолько дружны и близки между собой, как эти двое.

Он быстро разжевал молодой лавровый лист – всегда таскал их в карманах великое множество. Скомкав в крепкий шарик, запихнул его в трубку. У Хои точно такая же имеется, вместе придумали и смастерили.

Шарик пролетел точно в цель – в лоб спящей сестре. Расстояние приличное, но и Лев тренировался стрельбе из трубки как следует. И с большей дистанции в цель попадал, и силу рассчитать умел правильно.

Но, измотанная событиями, Хоя продолжала спать, устроив голову на плече монаха. Естественным сном или помог ей старик колдовством, углубил сон, – неизвестно.

С девочкой на руках монах шагнул за порог и пошел вперед, не оборачиваясь в сгущающихся сумерках.

1

Книга величиной в половину взрослого альва. Древний манускрипт достает Хое до подбородка. Положи их – девушку и книгу, на чаши весов, и перевесит, несомненно, книга.

Двое слуг трепетно, в четыре руки, достали фолиант с полки и возложили на стол как величайшую драгоценность. Написанный на мертвом языке, еще до войны Проклятой, он хранит знания не за одно тысячелетие. В Лесном граде библиотека не менее священна, чем сам лес, окружающий город. Страницы, чернила, даже нити и клей, которыми скреплен переплет, – все это частички природы. А значит – ценны для светлого альва.

Хоя терпеливо ждала, пока слуги устроят фолиант со всеми удобствами и оставят ее в одиночестве и тишине библиотеки.

Ставни закрыты – книгам вреден прямой солнечный свет. Окна закрыты – холод, жара или сквозняк тоже ни к чему. В огромном помещении царят полумрак и постоянная прохлада, без резких скачков температуры и влажности воздуха. Все для наилучшего хранения манускриптов.

Но то, что хорошо для пергамента и кожаных переплетов, не всегда так же благотворно для живых организмов. В частности – для Хои.

Под высокими сводами раздалось громкое бурчание живота. К счастью, слуги к этому времени уже ушли. Хоя позавтракать не успела, потому что снова проспала. Позор для юной альвы, повезло, что нет свидетелей.

Бледная, худая, с красными от недосыпания и постоянного чтения глазами, со скоростью престарелой улитки Хоя направилась к рабочему месту. По пути ноги сами свернули к одному из стеллажей, внизу которого, у самого пола, имелись два выдвижных ящика. Спрятанный в одном из них пакет с сушеными яблоками не раз и не два спасал от голодной смерти. От голодных обмороков так точно.

Еда в библиотеке строжайше запрещена. Данное правило даже в свод требований не внесли, настолько оно само собой разумеющееся. Чавкать в храме – немыслимо! Кому только в голову подобное придет?! Хое пришло очень просто. Сложнее было идею осуществить – пронести запретное мимо десятка пар зорких глаз слуг и одной пары подслеповатых, но бдительных глаз учителя Одисса.

Она прислушалась, осторожно вытащила из дальнего угла сверток и торопливо, совсем не аристократически набила рот яблоками.

Застань ее так слуги или, упаси Друиды, учитель, и ей несдобровать. Учителя Одисса сердечный удар хватит. Наказать не посмеют, но взгляды, выразительное молчание, которое красноречивее любых слов, сплетни и нестираемое пятно на репутации обеспечены. Может, рассказ об этом вопиющем неуважении даже до Владыки дойдет. Скандал!

Мелочь, как по ней. Но за время, проведенное в доме Владыки, Хоя поняла: даже самая мелкая деталь имеет значение. Ничто не забывается. Ничто не проходит даром. Запретный сверток с сушеными яблоками – на самом деле огромный риск и вопиющая опасность. Бунт и безответственное непослушание молодой Видящей.

Проглатывая, не жуя, более или менее насытилась. Жаль, запить нечем. Вода немыслима рядом с пергаментом, и хранить ее здесь тяжелее, чем сверток с сушеными плодами.

Хоя спрятала улики своего вынужденного преступления, проверила, не осталось ли где крошек. После чего со стоном потянулась и сделала решительный шаг к столу. Через пару минут углубилась в чтение, то и дело чиркая заметки в тетрадь, лежащую сбоку от книги.

Работы – непочатый край. Раньше, во время обучения, делали все на пару с учителем Одиссом. Он передавал Хое знания, все, что знал и понимал сам. Сейчас же учитель стал совсем плох и в библиотеку заглядывает, скорее, по привычке. Всю жизнь он провел в ее стенах. Хое казалось, если вдруг такое случится, что в один день учитель не переступит этого порога – значит, не смог подняться с постели. Значит, все – отправился в Вечный Лес, где всегда зелено и царит благостное лето.

Утро постепенно разгоняло ночной холод и темень. Тишина и полумрак. Лишь голая ветка стучала по ставню, да редкие капли дождя ударялись о карниз. Учитель пришел, побродил среди стеллажей, понаблюдал за Хоей. Один раз заходили зачем-то слуги. К Хое никто из них не приближался, отвлекать Видящую от работы нельзя ни в коем случае. Такое же богохульство, как еда в храме.

Те, кто на полном ходу въехал в ворота резиденции светлого Владыки, этого не знали. А и знали бы, не учли.

Сидящая на стуле Хоя вздрогнула, выронив грифель. Уставилась на закрытые ставни. Шум однозначно с внутреннего двора. Крики, ржание лошадей и приближающийся ритмичный перестук подков по булыжникам, усиленный высокими стенами дворца, грохотали, как в колодце. Подобный гам давно уже не звучал в обители Владыки. Лет этак триста как. Хое до сих пор ни разу не довелось стать свидетельницей чего-то подобного.

Резиденция – храм книг и место медитаций. Мирские дела ведутся в городе, в ратуше. Купцы, таможня, законники, воины, простые обыватели с их ежедневными проблемами – никто из них не суется просто так в резиденцию. Очередное негласное, естественное для всех правило.

Хоя быстро огляделась. Никого. Значит, можно пойти – вернее, побежать на поводу у любопытства. Как ни старался учитель, как ни пыталась она сама, это качество характера так и не удалось искоренить.

Резиденция Владыки Оссанлела расположена на краю города – четырехугольное здание с просторным внутренним двором. Тыльная его часть наполовину в лесу, в густых зарослях сейчас, ранней весной, еще голых деревьев и кустарников. Библиотека выходит на другую сторону, смотря закрытыми ставнями на раскинувшийся у подножья холма великий Лесной град – последний город светлых альвов на земле Аэри.

Книги занимают целое крыло, два этажа ввысь и два вниз, в подземелье. Поначалу Хоэль путалась в бесконечных коридорах и переходах, но сейчас, по прошествии двадцати лет, выучила книжный лабиринт как свои пять пальцев. Во всяком случае, ту его часть, что не стояла закрыта даже от нее – Видящей.

Ее «рабочий зал» находился относительно недалеко от главных ворот, окна во двор. И ставни не помеха. Старинная резиденция построена в «высоком стиле». Башенки, арки, лепнина. Небольшие круглые балкончики по всему зданию, где надо и где не надо. По первоначальной задумке они служили лишь украшениями, этакие белые кружавчики и рюши, усыпанные цветами и зеленью. Их не использовали, ибо функциональности ноль, да и выходить на них неудобно – слишком малы и узки для альвов обычного роста. Для Хои в самый раз.

Сложная сеть-вязь балконов помогает передвигаться незамеченной и быстро. Увитые плющом, диким виноградом и другими ползучими растениями балконы надежно скрывают маленькую альву. В искусстве оставаться незамеченной Хоя достигла мастерства.

Чувствовала себя злостной нарушительницей. Ею и являлась, если совсем уж честно. Выходки детские и несерьезные – но как же она нуждается в такой вот отдушине!

Традиционная одежда светлых альвов, которую обязана носить, ужасно раздражает и мешает. Первое время пыталась противиться и что-то менять в сером многослойном балахоне, именуемом платьем, но пыл Хои быстро уняли.

Широкая юбка до пят, свободная блуза с воротом-стойкой и длинными, расширяющимися к кисти рукавами. Сверху, в зависимости от сезона, надевается или плащ из плотной непромокаемой ткани, или такой же плащ, но утеплённый внутри подкладом, вязанным из толстой овечьей пряжи. Все зеленовато-серого цвета.

Хоя не часто смотрелась в зеркала. Их в резиденции, в той ее части, где расположена библиотека, и нет почти. Но она совершенно ясно представляла, что в таком наряде выглядит как болезная фисташка – и по цвету, и по форме.

Придумала надевать под этот колокол из тканей обычные штаны. Узкие, растяжимые, удобные. Купила их у одного из молодых слуг, пусть и без ведома самого служащего. Честно украла, взамен положив пару золотых монет. Плата явно выше стоимости поношенной одежды.

Мечта, а не штаны! Запретная мечта. Не по статусу Видящей носить одежду охотников и воинов. Мужчины из среднего и высшего сословий носят брюки только под кафтан, женщины одеваются исключительно в платья. Оскорблять общество или Владыку Хоя не хотела. Брюки стали ее секретом, маленькой грязной тайной. Грязной в социальном смысле. Сам предмет одежды чистый, Хоя собственноручно его стирает, слугам такое, ясное дело, не доверишь.

Перелезать через перила, на цыпочках красться по бордюру вдоль отвесной стены – все требует ловкости и свободы в движениях. Объемная длинная юбка из пары метров ткани эту свободу ограничивает. Под аккомпанемент громкой речи из окна и стука собственного пульса в ушах Хоя расшнуровала пояс и стянула юбку. Скрутила в ком и спешно засунула за один из стеллажей. Избавившись от лишнего, ступила к высоким ставням. Щелкнул замок на оконной раме, и Хоя на коленях протиснулась через узкую щель на балкон, перелезла с одного на другой, на тот, откуда двор как на ладони. Любопытным глазам предстала занятная картина.

Всадники, около десятка, беспрепятственно проехали кованые ворота, обе арки и аллею из высоких, переплетающихся ветвями вязов. Никем не остановленные, въехали на середину пустынного двора. Широкая площадка, частично заросшая ровной травой, частично выложенная булыжниками, встретила их журчанием одинокого фонтана и мерным колыханием первых весенних цветов на ветру.

Всадники остановились и спешились. Переговаривались в полный голос, никого и ничего не опасаясь. Или делая вид.

Хоя не поверила собственным глазам и ушам. Это люди. Точно они! Их язык не изучала, наставник и Владыка не считали нужным тратить время на подобные преходящие явления, как человеческие наречия. Но на слух резкое и отрывистое звучание со множеством рычащих и шипящих согласных узнала.

Спряталась за перилами и сухими ветками плюща, слилась с белой стеной и не отводила глаз от прибывших.

Все в походных одеждах, видно, не один день в пути. Потертая, видавшая виды, но прочная кожа плащей и брюк. На фоне изысканной резиденции из светлого камня чужаки смотрелись мрачно и никак не к месту. Лошади топтали мощными копытами только пробивающуюся весеннюю траву и совали взмокшие от пота морды в хрустально-чистые потоки воды в фонтане.

Из группы выделялись двое, одетые более богато и менее практично, чем остальные. Старик с длинными седыми волосами, собранными в низкий хвост, и молодой светловолосый мужчина. Впечатление, что именно эти двое главные, остальные – охрана.

Прошла пара минут напряженного ожидания, прежде чем из резиденции навстречу людям вышел один из помощников Владыки. Развевающиеся зеленые одежды, длинная коса, легкая походка. Напускная беспечность. Глупец тот, кто поведется на нарочито беззаботное поведение альва. Светлые чары никогда не пощадят врагов, а охрана Владыки не дремлет и свое дело знает. Если ее не видишь ты, не значит, что она не видит тебя.

Хоя отлично усвоила это на личном опыте. Первое время ее раз десять ловили, пока до нее не дошло, что так просто ни в город, ни в лес, ни к родным, ее – Видящую, не пустят. Единственное, что в конце концов сработало и позволило укрываться, ее дар. И любопытство. Без последнего заклинание слияния не нашла бы, сдалась раньше. Без первого не сумела бы применить. И, конечно же, скверный характер – без него Хоя не посмела бы найденным воспользоваться.

Встречать незваных гостей вышел Келвиан. Хоя редко его видела, в библиотечном крыле он не частый гость. Скорее, выполняет при Владыке функцию связи с горожанами и ратушей. Но посыльным этого абсолютно уверенного в себе и опасного альва язык не повернулся бы назвать.

Прибытие незнакомых людей все же не полная неожиданность. По крайней мере, не для всех.

Гости Владыки? Люди?!

Хоя терялась в догадках.

То, о чем Келвиан говорил с седовласым человеком, услышать не удалось. Двое церемонно поклонились друг другу, не низко, но вполне уважительно. Почти сразу к ним подошел светловолосый воин. Именно воин, хоть и одет как придворный. Светская мода альвов и людей не особенно отличается. Люди перенимают и упрощают, а также удешевляют фасоны и ткани альвов. Насчет подбора узоров и разнообразия красок Хоя не знала. Судя по группе прибывших, люди предпочитают темные тона.

Лошадей увели подоспевшие слуги, вместе с ними отправился и один из людей.

Не доверяют лошадей альвам? Думают, угонят их черногривых скакунов? Или это какие-то особенные кони, и им требуется особый уход? Так лучше альвов зверей понимают только оборотни, уж точно не люди! К тому же в конюшнях, куда повели скакунов, находились Эллирионоы – лошади светлых альвов, ценящиеся дороже кораблей и замков. Эта порода уникальна – их численность столь мала, что любая особь бесценна. Светлые альвы единственные разводят их и никогда и никому не продают. Человека к ним и близко не подпустят.

Хоя внимательно наблюдала за происходящим и мысленно строила всевозможные истории и догадки вокруг прибывших. Одна невероятнее другой. Ее жизнь небогата на захватывающие события и новые встречи, так что фантазия работает на всю катушку. И пусть, если окажется, – наверняка так и будет! – что приехавшие просто-напросто торговцы, перепутавшие резиденцию с Ратушей.

Показалось или нет, что ее взгляд почувствовали?… Один из людей незаметно для остальных отстал и оглянулся. Вроде как проводить взглядом уходящих. На мгновение его взгляд задержался на уровне второго яруса балконов, на точке, где пряталась Хоя. Если бы не глубокий капюшон, полностью скрывавший лицо воина, она могла бы поклясться, что тот смотрит прямо на нее. И это невозможно. Ее даже охрана резиденции, лучшая из лучших, не отличает от стен и плюща. Как же такое под силу какому-то человеку?

Хоя пригнулась ниже и нахмурилась. Чтобы опровергнуть абсурдное ощущение, растянула губы в широкой улыбке, показывая зубы как какой-нибудь зверек. Губы немного подрагивали от напряжения. Хоя так давно не улыбалась, что забыла, как это делается. Взгляда от лица незнакомца не отводила, отслеживая реакцию.

В ответ, – или просто жарко стало? – он небрежно скинул капюшон, открывая загорелое лицо. Из-под неровных прядей волос полыхнули ярко-алым глаза темного альва.

Хоя перестала дышать. То ли от неожиданности, то ли от вмиг прошибшего страха. Улыбка исказилась, на закушенной губе набухла капля крови.

Откуда? Как и почему в резиденции Владыки темный альв?!

Светлые альвы не любили темных сородичей. Презирали и когда-то предпочли разделить землю, избегая любых контактов. Причина? Поколение Хои, да и предшествующее, ее уже не помнило. В далекие времена положение вещей считалось обыденным, не стоящим отдельного упоминания на пергаменте. Остались только сказания и скудные записи в хрониках. Этой темы избегали. Можно даже сказать – стыдились, как темные, так и светлые альвы.

Факты следующие: Владыкой альвов никогда не становился темный представитель народа. Владыки никогда не брали в жены темных альв, никогда не связывало их благословение Леса. Темные – идеальные слуги и воины. На большее они не способны. У них нет той связи с живой материей, с лесом, которая есть у светлых. Связи, на которой основывается мироощущение альвов.

Из-за дарованной им силы светлые альвы считали себя выше, темные же – второй сорт, лишенный дара созидания. Не понимали тогда, что сила темных и светлых как две стороны одной медали.

Когда-то они жили как один народ, но разделение их было строгое. Такая жизнь привела к тому, что темные альвы в конце концов подняли восстание и выдвинули ультиматум: представительница их народа становится Владычицей, равноправной женой нового светлого Владыки. Если нет, то темные навсегда покинут эти земли.

Ультиматум так себе. Светлые с легкостью согласились на второе. И без слуг обойдутся.

И темные, и светлые альвы справились. Справились, так справились! Лишь во время Проклятой Келиды светлые и темные альвы соприкоснулись вновь.

В том, что темный видит Хою, не осталось сомнений. Его взгляд гипнотизировал, несмотря на разделяющее их с воином расстояние.

Его сжатые губы не вернули светлой альве улыбку. Темный огляделся как ни в чем не бывало и поспешил догнать братьев по оружию. Хоя же еще некоторое время просидела на балконе, пока затекшие от скрюченной позы ноги не напомнили о себе болезненной судорогой.

2

Вернулась в библиотеку, чуть ли не на ходу влезая в юбку. Стул встретил жестко, Хоя сжала зубы, в который раз сдерживая вскрик. Чуть ли не каждый день, бывает, и не по одному разу, умудряется стукнуться боком об острый угол. Синяк не проходит. С ней что-то не так, или все же со стулом? Проклятие?

Села, скрестила ноги на деревянном сидении, расправила длинную юбку так, чтобы ткань скрывала неподобающую позу, и вперила взгляд в книгу.

Еле успела. Послышались тихие, как шелест осенних листьев в лесу, шаги учителя. Он подошел. Подслеповато прищуренные глаза окинули взглядом сгорбленную фигуру за столом, поразглядывали текст книги. Неодобрительно покачал головой – или она у него самовольно дергается на больном старческим радикулитом позвоночнике, и неодобрение Хое только мерещится? – и так же молча пошаркал куда-то вглубь книжного лабиринта.

Одисс всегда был рядом с Хоей. Сколько она себя помнит в этой огромной библиотеке. Старый учитель-монах стал ей дорог, как любимый дедушка, которого у нее никогда не было. Строгий, ворчливый и требовательный, но добрый.

Страницы шуршали, словно волны. Хоя была однажды на море, в далеком полузабытом детстве. С той короткой поездки ее мечтой стало к морю вернуться.

Сосредоточиться оказалось труднее обычного. Непрошеные мысли и догадки лезли в голову, как ни отгоняла их Хоя. Такого хаоса в ее загруженной под завязку знаниями голове давно уже не царило. Но с нее спросят. Уже вечером Владыка захочет получить ответы на заданные Видящей вопросы.

Забытое всеми старое рунное письмо и, не больше не меньше – древние тексты центрального храма друидов. Именно они лежат сейчас на столе перед рассеянным взглядом Хои.

В те времена монахи записывали все в одну книгу – Хронику. Десятки томов содержали невероятный объем сведений – начиная от размера урожая и погодных условий, вплоть до рецептов целебных зелий и описаний ритуалов и экспериментов, в те времена еще разрешенных.

Сейчас эти знания хранят за семью печатями – в закрытой библиотеке резиденции Владыки. Читать их может только обученная Видящая. Обучение Хои еще не закончилось, но к текстам ее уже допустили. К теории. Практика все еще под строжайшим запретом. Да и тексты… Хоя подозревала, что это лишь малые крупицы, наиболее безобидные, из хранящихся в резиденции манускриптов.

Поначалу было тяжело. Действительно тяжело. Помнится, из-за высоты стула ноги малышки Хои до пола не доставали, и она непроизвольно начинала болтать ими взад-вперед. Это заметил учитель – какие у него стали глаза! Удивленные, большие, в отличие от своего обычного, полузакрытого под тяжелыми веками, состояния. Он не сказал ни слова. Учитель Одисс немой. Но по тишине, ставшей вдруг неуютной, по направлению того самого, полного ужаса взгляда Хоя поняла – болтать ногами не стоит.

Надзор за собственными конечностями отвлекал от чтения и требовал дополнительного усилия. Непонятно как, но неосознанное движение ногами в воздухе упрощало учебу. Бесконечные часы за чтением, казалось, протекали быстрее. День за днем, из года в год. Двадцать лет – немалый срок, даже для альвов.

Время для новой Видящей будто застыло с того дня, как она утром проснулась в незнакомой комнате. Дисциплина, самоконтроль, преданность делу – особенно важные качества для Видящей. Что огорчает учителя – именно их Хое катастрофически не достает.

Библиотека и сотни древних манускриптов представлялись ей бушующим морем, могучим и равнодушным к одиноким судьбам. Волны мертвого языка, буквы, слова, информация накрывали Хою с головой, не давая вдохнуть воздух. Иногда ощущала, что задыхается и тонет. А может, уже лежит на дне океана, отрезанная толщей книг от живого мира и солнца.

Повзрослев, Хоя больше не качала ногами. Сидела, скрестив их на широком сиденье стула, ибо со стула до пола они толком так и не достают.

Мебель в библиотеке под стать книгам – старинная и тяжеленная. Самой ее Хое ни на дюйм с места не сдвинуть. Садиться, точнее, – забираться на стул, а также слезать с него старается, когда поблизости никого. Ибо смотрится этот процесс совсем не солидно.

Полное имя вполне традиционное, в меру длинное, как и положено. Волосы – до поясницы, лицом – чистокровная альва, уши – заострены кверху, характерный признак их расы. Но ростом… В кого она такая?

Давно, в прошлой жизни, все звали «крошкой Хоей». Тогда прозвище не нравилось. Сейчас… Теперь к ней иначе, как «Госпожа», не обращаются, и оказалось, что «крошка» куда как приятнее отстраненно-холодного «госпожа Хоэлинель».

Поздно вечером, как и предполагала, ее вызвал к себе Владыка. Их встречи, пусть и не очень частые, заставляли ее каждый раз внутренне холодеть. Почтение, даже благоговение перед Владыкой Оссанлелом естественны. Свое же состояние Хоя не могла себе объяснить. Слишком много противоречивых чувств намешано.

Выходила же после встречи с ним всегда в одном состоянии – уравновешенная и уверенная в своей цели. Успокоить мятущийся в ней хаос, тоску и неуверенность удавалось только одному альву – Владыке. Поэтому каждый раз, жутко нервничая, Хоя все равно с нетерпением ждала встречи с ним.

Еще казалось, Владыка знает о редких ночных вылазках Хои в лес. Знает единственный из всех. Знает и молчит. Не препятствует. И уже только за одно это Хоя ему безумно благодарна.

Покои Владыки привычно встретили полумраком. Потолок терялся в сумраке – настолько высокие здесь своды. Окна распахнуты, но густо переплетенные ветви деревьев не пропускают дневной свет. Настенные светильники также не горят, только одиноко теплится лампа на рабочем столе.

– Хоэлинель. Рад видеть тебя. С чем пришла ко мне?

Ровный тон и глубокий голос, слова – каждое на вес золота. Владыка производил сильное впечатление. Высокий, мощный, в войну он не командовал с тыла, нет. Тогда еще правил его предшественник, Измаиил, потому Оссанлел плечом к плечу стоял с воинами альвами против пробудившегося леса и его порождений. Так говорили. Так писали в послевоенных свитках. Владыка Оссанлел – легенда.

Живая легенда, поднявшаяся из-за рабочего стола навстречу девушке.

– Я выполнила Ваше задание, Владыка.

Исписанные листки подрагивали в протянутой вперед ладони.

Оссанлел прошел разделяющее их расстояние и взял пергамент. Ничего больше не произнося, сосредоточенно вчитался.

Хоя стояла настороже. Тема задания в этот раз была… необычной. Камни Друидов – древние, не дошедшие до наших дней, артефакты. Прочитанный текст будто приоткрыл завесу, и предыдущие переводы и исследования обрели больший смысл. Все связано. Ни одно задание Владыки Оссанлела не давалось просто из интереса. О конечной же цели переводов Хоя не задумывалась. Владыка мудрый, он знает. Видящая она, Хоя, но кто она по сравнению с НИМ?

Стоять рядом, иметь возможность слушать его голос, сметь изредка задать вопросы – у Хои частенько отказывал голос, такое благоговение она испытывала перед Владыкой. Вот и сейчас не смеет поднять взгляд или сделать шаг.

– Благодарю, Видящая Хоэлинель. Присядь на минуту.

Хоя неслышно выдохнула. Привычный ритуал. С заданием она справилась, как всегда, и впереди долгожданная беседа.

Пергаментные листы Владыка убрал в стол, не изучая более. Присел в одно из двух кресел у пустого камина. Хоя поспешила занять соседнее. Еще некоторое время царила тишина. Слуги внесли в кабинет травяной взвар, расставили чашки.

– Вина, – обронил Владыка. – Из моего личного запаса.

Слуга засуетился вдвое быстрее, отдавая распоряжения подручным. Когда они с Хоей остались вдвоем, Владыка лично наполнил два бокала.

– За твое совершеннолетие, моя Видящая.

Хоя отвела взгляд, но бокал подняла и отпила небольшой глоток.

Она забыла. Свой день рождения не отмечала уже много лет. А время пролетело. Ей исполнился тридцать один год. С ума сойти!

– У меня для тебя подарок, – произнес Владыка.

На стол легла небольшая деревянная шкатулка. Простая и гладкая, из темного, с бордовым отливом дерева. Хоя смотрела на нее, как мышь на змею. Неясное предчувствие, и страшно протянуть руку и взять то, что предлагают.

Владыка Оссанлел не торопил. Молча наблюдал и ждал, пока девушка сама примет решение. Вроде бы что такого? Подарок и подарок. На совершеннолетие. Великий день для всякого альва. Но Хоя радости не ощущала.

Выдохнула и взяла шкатулку. Пальцы подрагивали, но справились с замысловатым замком. На дне, завернутый в шелк, лежал кулон. Необычный на вид, крохотный обломок какого-то белого камня, окованный белым металлом, словно пойманный в овальную клетку. Цепочка из мелких звеньев.

– Это то, о чем я думаю?

Владыка, словно точно знал ее мысли, кивнул с улыбкой.

– Нравится?

Хоя затруднялась ответить. Осколок того самого, последнего ритуального камня друидов. Их же все уничтожили?

Прочитав вопрос в ее глазах, Владыка ответил:

– Ты и только ты имеешь право носить его. Только Видящей подвластна магия друидов. Остальные светлые, в их числе и я, потеряли эту способность.

Встал, зашел ей за спину и вынул кулон из пальцев Хои. Осторожно, касаясь только цепочки, надел ее на шею Хои поверх волос. Предосторожность чрезмерная или показная – руки Владыки все равно в перчатках. Всегда. Коснуться камня кожей ему не грозило. Зато Хое…

Камень лег на тонкий хлопок платья, удобно устроившись в ямке между ключиц. Как влитой.

– Дыши, – шепнул Владыка, склонившись. – Для тебя он безопасен.

– Точно? – непроизвольно пискнула Хоя. Не иначе рефлекс. Она же не всерьез сомневается в правдивости заверений Владыки. За такие сомнения можно и в темницу угодить.

– Обещаю. Верь мне. Я замОк, ты…

– Ключ, – после короткой заминки привычно закончила фразу Хоя.

Дыхание выровнялось, сердце успокоило бешеный стук. Однако камень друидов всей своей метафизической тяжестью и мощью в прямом смысле повис на ее тонкой шее. Холодил даже через ткань.

Владыка занял свое кресло, пригубил вина.

– Сын возвращается завтра. Тебе встречать жениха, – продолжил спокойно.

– Митаи! – Хоя от неожиданной новости резко выпрямилась на сидении.

Сын Владыки не появлялся в резиденции уже около полугода. Точнее – пять месяцев и двенадцать дней. Хоя не считала дни и не ждала, просто хотела поскорее снова увидеть его. Удостовериться, что все с Митаи в порядке, что здоров и невредим. Она так редко его видела.

Сын не ладил с отцом, в последние годы они и парой слов вряд ли обменялись, да и Митаи уже давно как не живет в резиденции. Воспоминания того времени, когда он здесь жил, оставались лучшими в памяти Хои. Не считая, конечно, самых ранних, связанных с домом и семьей.

– Завтра назначим дату и объявим о праздновании. Свадебная церемония будет, по традиции, через шесть дней. Прибудут главы всех родов.

Хоя не возражала. О том, что ей предстоит выйти замуж за сына Владыки, знала уже давно.

Они проговорили, не избегая долгих пауз, еще несколько часов. И слова, и молчание были заполнены пониманием и доверием.

Мысли о странных людях, приехавших утром, о темном альве, почему-то так напугавшем её, Хоя не то чтобы забыла, но отодвинула в сторону. Тем для раздумий прибавилось, и немало. И куда более серьезных, как казалось Хое.

Тревожить Владыку вопросами о незнакомцах и подавно не стоило. Его отношение к людям прекрасно известно. Не доброе оно, отнюдь.

Решения, вплотную касающиеся ее дальнейшей жизни. Решения, в которых мнения самой Хои никто никогда не спрашивал. Такое положение было само собой разумеющимся для Хои. Владыке виднее, он старше и мудрее. Если вскоре Хою отдадут под опеку Митаи, она примет это с благодарностью.

Владыка и учитель Одисс за руку провели ее по далеко не простому пути становления Видящей. И до сих пор ведут. Упаси Друид ей остаться совсем одной!

Хоя неплохо справлялась до сих пор, не навредила никому, не совершила непоправимых ошибок. Все, что от нее требовалось и требуется, – лишь следовать мудрым советам и верить. Не поддаваться страхам и сомнениям. Они делают ее слабой. Но перед силой, данной Видящей, слабой быть никак нельзя. История показывает, чем такое может кончиться.

3

Гости не рассчитывали на радушный прием. Даже просто на прием светлых альвов рассчитывали мало. Были готовы, что их развернут у границы, и были готовы пробиваться всеми доступными средствами. И не ошиблись: на границе и в дороге к резиденции их славно потрепали. Переход через горы, потом лес Нагь… Тот самый, которым пугают детей. В нем навсегда остался один из охранников. Хорошая прелюдия к главному действу. И все же… Они в резиденции.

С альвами, что светлыми, что с темными, Обьединенные земли Валаата общаются редко. Даже в торговых целях неохотно, хотя обычно именно возможность обмениваться продуктами и вещами объединяет народы и расы. Альвы уже столетия предпочитают держаться своих границ и чужаков к себе пропускают неохотно. Если вообще пропускают. Надежной охраной от вторжений служит знаменитый на все земли древний лес, кольцом опоясывающий Светлый град.

Люди, гномы и оборотни отвечают альвам тем же. Правда, случаи, когда альвы приезжают на их земли, можно по пальцам пересчитать. Темные альвы. Светлые же… никогда.

Альвов уважают, рассказывают о них сказки, по праву считают мудрейшей и старейшей расой Аэри. Просветленные альвы – так их называют. Долгожители, прекрасные ликом, совершенные в своей гармонии с природой. Ими восхищаются, и их боятся.

Остальные расы между собой не особо дружны: то ругаются, то снова мирятся. Но связи не теряют. Те же оборотни не чураются связывать свою жизнь с человеческой; часто селятся в людских городах гномы.

Если кому довелось увидеть, не говоря уж о том, чтобы обмолвиться парой слов с альвом, – то об этом рассказывают своим внукам с особой гордостью.

Тем более дерзок приезд людей в самое сердце светлого Леса. Говорят, наглецам везет? Остается уповать именно на это. Другой надежды нет.

До резиденции незваных гостей сопровождал конвой из шести воинов. Отряды, охраняющие границы Леса, перехватили людей на подходе. Проехать разрешили, лишь после того как советник Дамис переговорил с главой патруля, предъявив веские аргументы, доказывающие прямо-таки острую необходимость посетить Владыку.

Старый хитрец Дамис – мастер в непростом деле дипломатии. Преданный и ценнейший исполнитель воли Короны Валаата.

Советник сбросил плащ в одно из кресел и зашагал по просторной гостиной. Расположение мебели не мешало: мог ходить по прямой – от стенки к стенке. Покои альвы выделили просторные и роскошно обставленные.

Личная охрана следила за ним, как за маятником. Не спешили открывать рты: когда советник в комнате, говорит он. Ну и еще принц может себе позволить высказать мнение. Но Крисшаян не намеревался начинать разговор первым. Как уже повелось во время пути, сквозь полуприкрытые веки он наблюдал за охраной. За одним, вернее, одной из пяти воинов.

– Вряд ли нас примут сегодня, – рассуждал вслух советник. – Но это и неплохо. Успеем осмотреться.

– Или выделят пять минут и выставят, – не разделял Крисшаян его оптимизма.

– Э нет. Выставить легко не получится. Ты сын правителя Валаата. И я с тобой. Мы получим ответы во что бы то ни стало. – Речь Дамиса все тише, договаривал, погрузившись в мысли. Замер, вцепившись длинными крючковатыми пальцами в спинку кресла.

Их миссия важна. Настолько, что король отправил в опасное путешествие собственного сына. Пусть и младшего из двух. И единственного темного альва, которого знал достаточно долго, чтобы научиться понимать и доверять. Которому мог приказать, пусть и условно, конечно. Темный альв жил на территории Валаата уже немалым тридцать лет. Приличный срок для окружающих его людей.

Их сопровождала лучшая охрана из возможной. Выделили лучшее оружие, лучших коней. Но будет ли этого достаточно для выполнения задания?

Нет, советник определенно предпочел бы находиться в каком-нибудь другом месте, где попроще. У гномов или даже в кланах диких оборотней.

«В то же время, если мы справимся, если вернёмся с правдивыми ответами и доказательствами, если я, Дамис, успешно верну миссию домой… то это будет больше, чем успех. Моё имя прославится, а род возвысится над всеми прочими. За это стоит побороться», – размышлял советник.

– Киреар? – нарушил тишину Крисшаян. – Что?

Темный альв не шелохнулся. Стоял, уперев неподвижный взгляд в окно. Поза выдавала напряженное ожидание, готовность нападать или защищаться. Посмотрев на Киреара, подобрались и остальные расслабившиеся было охранники.

– Один темный среди светлых. Как ощущения? – подхватил один из трех воинов людей – Мио. На самом деле – Миотан, но полным именем белобрысого шутника звали крайне редко. Когда доведет. – Да, еще полукровка одна. Кайди, как тебе тут? Нравится?

Единственная девушка в их мужской компании, Кайди, промолчала. Отношения в отряде не самые простые, за две недели в пути все только усугубилось и еще больше запуталось. При советнике и принце не стоит заострять на этом внимание. И место, и время не те.

Повисла недолгая пауза, тяжелая, но уже привычная для всех. Темный, продолжая разглядывать пустой двор через окно, наконец, ответил:

– Это место полностью пропитано магией, и магией не безобидной. Я с такой раньше не сталкивался. Легко не будет.

Дамис упрямо дернул подбородком и возобновил ходьбу из угла в угол. Не настолько самоуверен и спокоен, каким хотел бы казаться.

– Ты как, Кайди? – спросил принц, удостоившись косых взглядов от всех присутствующих, кроме самой девушки. Та опустила взгляд и склонила голову в легком поклоне.

– Я не чувствую этой магии, господин.

– Как бы там ни было, чего бы нам это ни стоило, но мы увидим… то, зачем пришли, – Дамис обвел всех пристальным взглядом, задержав его на темном и полукровке: отец Кайди – темный, мать – человек.

После советник выразительно покосился на запертую дверь, приподняв брови.

Вряд ли их подслушивают. Не так примитивно, во всяком случае, как представил советник. Не стоя под дверью, прижавшись ухом к замочной скважине.

– Нет, – Киреар отрицательно покачал головой, отвечая на немой вопрос.

– На ночь разделимся. Мио, Горий и Киреар с принцем. Остальные со мной. Все знают, что делать, не так ли?

Согласно склоненные головы стали ему ответом. Точного плана у них нет. К сожалению, таковой невозможен из-за почти полного отсутствия конкретных сведений. Но свои задачи знает каждый. Как и конечную цель.

Этим вечером гостей больше не потревожили. Кроме слуги, пригласившего в трапезную на ужин, никого в резиденции не встретили. Сонное, пустое, отрезанное от остального мира место. Незваным гостям показались лишь трое – встретивший их альв, в традиционном зеленом балахоне, по всему, довольно высокого положения, и двое безмолвных слуг, прислуживающих за столом. Ах да, еще те двое, что отвели лошадей в конюшни. Итого – пятеро.

Киреар не сомневался, что прятавшуюся на балконе светлую видел только он. Странная особа, противоречивая. Не понравилась она темному воину, насторожила чем-то, что не удавалось облечь в слова. И мысли о ней не отпускали, хотя следовало бы думать о деле.

Что здесь не так? Что здесь, в резиденции светлого владыки, средоточии мудрости и света старейшего леса Аэри, заставляет всю сущность сжиматься от недоброго предчувствия, а инстинкты – орать: «Опасность!»?

В том, что артефакт цел и невредим и даже действует, сомнений нет. Но и магия, и приглушенная пока активность камня – все это будто дымовая завеса, скрывающая за собой настоящую опасность. Истинную цель творящегося.

Сгустились сумерки, тишину комнат нарушал лишь равномерный цокот цикад, доносящийся из приоткрытого окна. Тихо заморосил дождь.

Советник Дамис заснул раньше, чем удостоверился в выполнении всех своих приказов. Возраст брал свое, да и путь отнял много сил. Две недели в седле, ночевки в плохоньких придорожных трактирах, в полях и рощах, пока не выехали за пределы Объединенных земель. После ночевки под угрюмыми сводами леса Нагь и схватка с его обитателями. Отвык советник от такой жизни, раздобрел в тепле и безопасности при дворе.

Кайди и Томас, оставшиеся в комнатах советника, спят посменно. Томас, третий воин из числа людей, учтиво предложил первой отдохнуть Кайди, хотя она полукровка. Считается, и по праву, что примесь темной крови делает выносливее, но, несмотря на это, спать хотелось просто нестерпимо.

В смежных покоях так же: кто наслаждался долгожданным отдыхом, а кто и не собирался ложиться. Мио храпел, пригревшись в кресле у потрескивающего пламени камина. Горий передвинул одно из кресел к окну и бодрствовал в тени.

Охрана получила отдельные комнаты, поскромнее и поближе к крылу слуг, но и советник, и Крисшаян посчитали, что разделяться не лучшая идея. В тесноте, да не в обиде. Всяко условия для сна лучше, чем на холодной земле под капающим дождем.

Тёмного альва Киреара и принца Крисшаяна можно, наверное, назвать друзьями. Они ровесники, если брать в расчет, что альвы живут намного дольше людей, и взросление, соответственно, происходит позднее. Возраст младшего сына наместника близится к тридцати, его темному воину – под семьдесят.

Они грелись у камина, вытянув ноги к огню и потягивая из глиняных чашек горячий взвар. С последним глотком, под особенно смачный всхрап Мио, Киреар плавно поднялся.

– Я пройдусь.

– Не попадись. – Крис счел нужным озвучить очевидное.

– И ты.

Оба мужчины не отличались разговорчивостью. В столице, во дворце, привыкли держаться отстраненно, не афишировать дружбы. И при советнике в пути особо не поболтаешь. Сейчас вроде бы никто не мешает, не ловит каждое слово в надежде уличить в неверности короне и наместнику, разоблачить несуществующие козни темных, но двое привыкли обходиться минимумом слов. И отлично понимали друг друга без оных.

Крис также отставил кружку и пошел меняться местами с Томасом. Привычно занял место недалеко от спящей Кайди. Ближе нельзя, проснется. Проверено.

Киреар прошел темным коридором и вышел в небольшой холл, откуда расходились еще два коридора и поднимались вверх две лестницы. Постоял, прислушиваясь. Вгляделся в виднеющийся за окном густой лес и черные силуэты хозяйственных построек.

Он впервые в этих землях, но читал о них. Об этом городе, единственном и последнем небольшом поселении светлых сородичей, окруженном самым восхитительным и одновременно ужасающим, самым древним на землях Аэри Лесом.

Чего ждал, сам не знал. Но взгляд упорно искал что-то или кого-то между стволами.

Сперва мелькнул белый хвост. Спустя мгновение Кир осознал, что это длинная коса. Тень бежала по длинным козырькам крыш конюшен, ловко балансируя на узком гребне и стремительно удаляясь в сторону леса. Тень не видела, что за ней следует еще одна тень. Та, в свою очередь, вряд ли заметила быстро догоняющего их темного. Киреар, не задумываясь, открыл окно, выбрался наружу и начал преследование. Не забыв однако прикрыть за собой створку.

Имя не просто так дано этому народу, время темных альвов – ночь. Светлых – день. Умение оставаться незаметными в ночи темные альвы возвели в ранг искусства, и Киреар успел освоить его в полной мере.

Пробежав изрядное расстояние, ночные бегуны один за другим остановились. Светлый охранник – сторож? – издалека наблюдал за светловолосой альвой. Кир не был до конца уверен, но, вероятно, за той самой, которая пряталась с утра на балконе. Характерный цвет волос, белый, как свет луны, и маленький рост говорили в пользу догадки.

Киреар наблюдал за обоими, размышляя о странностях этого места.

Занятно, что девушка не вышла за границу чистого леса. Бежала быстро, далеко и долго, иногда поскальзывалась на мокрых от накрапывающего дождя корнях и траве. Будто убегала от кого-то. Все дальше и дальше от Лесного града и резиденции Владыки. Но за перестрел-другой до ручья, довольно бурного, берущего начало в Нагьских горах, остановилась. До того, как становятся заметны малейшие изменения леса. Как невидимая рука вела альву, развернув, когда посчитала нужным.

Из волшебно красивого лес медленно, но верно становился смертельно опасным. Именно туда светлая идти не пожелала. Здраво, без сомнений. Но… Осознанно ли?

Киреар не мог определить, что не дает ему покоя в этой альве. Почему он выдумывает какие-то неправдоподобные версии, не желая принимать очевидное?

«Что не так?» – в который раз спрашивал себя, и не находил ответа.

Охранник проводил бегунью обратно в резиденцию и скрылся в главном крыле, где, насколько знал Кир, располагаются покои ближнего окружения владыки Оссанлела. Выглядел альв при этом вполне спокойным, точно обыденное дело сделал.

Светлая шла чуть подпрыгивающей походкой по коридору. Вроде и умелая, а такая невнимательная. Кир, считай, дышит ей в спину, а она… О, вот, заметила. Остановилась и дыхание ее прервалось.

Темный замер почти вплотную. Слитным движением обхватил ладонью тонкую шею под растрепавшейся косой.

4

Чего стоило Хое сдержаться и не заорать, лишь друидам известно.

Дикарь! Разве можно так делать? Да, кто так делает?! Недаром этих темных темными называют. Хоя моментально распознала, кто находится за спиной. Не видя, не слыша. Чувствуя.

Сильная хватка на самом уязвимом месте. Горячая ладонь на холодной коже, по которой стекают капли дождя с волос. Была бы зверем, загривок бы вздыбился.

Как она могла не заметить слежки? Не почувствовать чужого присутствия раньше? Как давно он идет за ней, что успел увидеть? Дуреха! Так попасться.

Что ему надо и почему все еще держит ее? Боится, что Хоя деру даст? Так – не плохая идея! Докажи потом, что именно она, Хоя, ночью из резиденции убегала!

Пальцы на затылке сжались сильнее.

– Ты ведунья.

– Нет, – ответила рефлекторно и только после вспомнила, что ведающими, ведуньями, называли в давние времена Видящих.

– Врешь, – тихий голос рядом с ухом прозвучал довольно. Теплое дыхание прошлось по коже Хои, заставив ее передернуть плечами.

– Как твое имя?

– Хо-Хоя.

– Хохоя? – переспросил, сделав ударение на последней гласной. – Снова врешь? Я же все равно узнаю.

– Зачем? И как узнаешь? – Хоя и не подозревала в себе такую отчаянную храбрость, какую проявляла сейчас, спрашивая и отвечая. Хоть и продолжала слегка заикаться.

– Ты мне сама скажешь, – звучит как угроза. – Пошли.

– Куда? Что вам над…

– Тс-с. Не нужно, чтобы нас тут видели.

Одной рукой темный схватил Хою за предплечье, другая осталась на шее, подталкивая со спины.

Хоя и сама понимала, что да, не нужно, чтобы ее видели с ним. Но из уст темного эта фраза прозвучала по-другому. Настораживающе.

Куда безопаснее попасться на глаза страже и закончить ночную незапланированную беседу. Ну получит она страшный нагоняй и выговор, разочарует Владыку, так ведь все равно – с темным идти куда страшнее!

Он тащил вперед так, что Хоя еле поспевала следом. На руке наверняка синяки останутся. Темно-лиловые, от жестких пальцев.

Да как он смеет?! С ней, с Видящей, так обращаться?!

Возмущение Хои припозднилось. Столько училась себя контролировать, подавлять эмоции, не только плохие – любые, что и в таком крайнем положении, как сейчас, реагирует заторможенно.

– Куда! Там комнаты слуг, – дернула рукой, за которую ее тащили.

Темный оказался на шаг впереди и повернулся так, что Хоя, наконец, увидела его лицо. В тусклом лунном свете из окна оно словно сливалось с мраком вокруг. Впалые щеки, скулы кажутся из-за густых теней еще резче. Прямой взгляд карих глаз, в темноте кроваво-красные блики почти пропали.

– Там могут ходить по коридорам, и комнат свободных нет, – пояснила Хоя, в который раз поражаясь и ужасаясь своему поведению и словам. Что она только что сказала?! Ей интересно его рассматривать? При свете солнца и в темноте сравнивать оттенок глаз?

Бежать надо, бежать! А не показывать, где место спокойнее, где не помешают.

Ноги понесли по лестнице вниз, в подземный переход, на нижние этажи библиотеки. Там редко кто ходит. Точно не увидят и не найдут.

Темный альв держит крепко.

О Священный Лес! Никто не найдет, не услышит крика, не спасет. Что же она творит?

Колени подогнулись, и Хоя прошлась плечом по неровной каменной кладке стены, царапая кожу даже через плотную ткань рубашки.

– Вижу тебя второй раз, и второй раз ты пускаешь себе кровь. Лишняя есть?

– Нет лишней, – поспешный ответ и голос похож на мышиный писк.

Оперлась плечом о холодный камень и осталась так стоять. Ноги отказались нести дальше. Это и хорошо, далеко не успели зайти.

Темный остановился напротив. По ощущению. Подземный ход не освещался, ни зги не видно. Хоя лишь слышала еле уловимый запах и чувствовала тепло чужого тела. От темного пышело жаром, как от живого огня. Камень, на который опиралась спиной, наоборот, холодил.

– Итак, после смерти Проклятой Келиды впервые за почти тысячелетие рождается новая ведунья, и светлые посчитали, что эта новость недостойна огласки. Почему тебя прячут?

– Меня прячут? – удивилась Хоя.

Может, конечно, и прячут. Ей не с чем сравнивать, думала, такая жизнь принята, единственно правильная для Видящей.

Киреар придвинулся ближе, вглядываясь в ее лицо. В темноте, в родной стихии, темные видят чуть ли не лучше, чем при свете. И Кир ясно видел – ведунья не врет.

Но все равно, с такими, как она, нужно быть настороже. Всегда. Везде. Даже если кажется, что ведунья сама невинность и искренность. Хорошо известно, на что они на самом деле способны. Доверится им разве что глупец.

– Что ты делала в лесу? – следующий вопрос. Кир видел, все видел, что она там делала, но не спросить не мог. Может, он ошибся? Не увидел тайный смысл и цель в ее ночной пробежке, в уединенном сидении на деревьях и тихих обнимашках с ними же. «Охота» на белку, вернее, бег с ней наперегонки по веткам… Нет, не мог Кир в это так просто поверить.

– А… Это, – промямлила светлая. – Следил за мной?

– Жду ответа.

– Просто иногда… – Хоя замолчала, стыдясь сказать правду и не зная, как соврать. Не сильна Хоя в общении. Вообще не сильна. А это не светская беседа. И с обычными-то альвами не разговаривает днем, в привычной и безопасной обстановке. А в подземелье, с незнакомцем, с темным альвом, который, не стесняясь, пугает и угрожает… Остатки общительности Хои окончательно отказали.

Пауза затягивалась, и напряжение стало физически осязаемым.

– Да? – медленно протянул Кир.

Приблизил лицо так, что нос почти касался ее носа. Дыхание обоих смешалось, а серые глаза ведуньи смотрели в упор, вряд ли что-то видя в темноте. Взгляд же Кира скользнул ниже и замер на подрагивающих губах.

Может, и не соврала про имя. Подходит ей.

Хоя.

Она вдруг резко качнулась вперед. Кир так и не понял, зачем. Ударить его макушкой, или ноги у ведуньи подкосились. Итог, во всяком случае, неожиданный. Ведунья прижалась губами ко рту темного, пару мгновений никто из них не шевелился. Кир смотрел, Хоя глаза зажмурила.

Губы Кира шевельнулись, и он стал целовать. Сначала медленно, следя за реакцией и строго контролируя каждое свое движение. Через пару секунд его веки сами опустились, и поцеловал по-настоящему. Глубоко, жарко, пробуя на вкус и захватывая.

– Бездна! Что за… – резко отдернул светлую от себя. Если бы рукой не придерживал Хою за затылок, с каменной стеной встретилась бы не его кисть, а ее голова.

Хоя ошарашенно вглядывалась в бордовые глаза.

– Уходи. Быстро, – приказал Киреар, убирая руки, полностью отстраняясь.

И та пошла. Послушно сделала два мелких неуверенных шага, пока что-то резко не дернуло назад. Кожу головы обожгло болью.

– Ай! – развернулась, схватившись за основание косы. Слезы непроизвольно брызнули из глаз.

– Ничего страшного, иди. – Кир отцепил ее волосы от вбитого за какой-то надобностью в камень металлического штыря.

– Иди, – повторил.

Хоя побежала что есть мочи. Оставаться там, ощущать взгляд в спину, в темноте, с ним – невыносимо. Она задыхалась. Все, что было внутри: мысли, страхи, ожидания – все абсолютно чувства будто взорвались. Неконтролируемое извержение вулкана. Страшное и не поддающееся ничьей власти. Хоя не понимала. Темный спустил тетиву, и она, стрела, сорвалась в неизвестность.

Добежала до своих комнат, никого не встретив на пути. А и встретила бы – не заметила.

– Никогда. Никогда его больше не видеть. Пожалуйста, – прошептала луне, заглядывающей через окно.

Ведунья, поддающаяся внушению. Кир так и стоял в подземном коридоре, пытаясь осознать происходящее.

Он признался себе, что в какой-то момент их разговора пожелал коснуться ее бледных губ. Узнать вкус ее поцелуя. Почему? С чего вдруг? Промокшая, заикающаяся от страха – что в такой привлекательного? Было ли это его желанием? Ведуньи коварны. Его желание могло быть ответом на ее желание, что, в свою очередь, вынудило его ее принудить… Да. Бред! Полночный бред.

Ее сделали словно глину, принимающую любое желание-приказ сильного. Кто это с ней сделал? Зачем? Сам собой напрашивающийся ответ на первый вопрос сильно не понравился Киру. Увы, кандидатов на роль кукловода немного: достаточно сильного мага, раз – и все.

Владыка не предвидел лишь появления в его доме темного. Как и то, что это будет именно Киреар. Как и его наглость. Цепь случайностей. Не приведи любопытство светлую на балкон поглядеть на приезжих, так и не увидел бы ее Кир. Или увидел, когда стало бы поздно. Не мог Владыка предвидеть и желание темного познакомиться с ведуньей поближе, для самого Кира малообъяснимое.

Придется задержаться в светлой резиденции. Пока не выяснит эти два вопроса – кто и с какой целью? – уезжать нельзя. Ответы на них могут оказаться важнее, чем то, ради чего затевался весь поход.

Хоя… Ключ – так, помнится, именовали ведуний в давние забытые времена.

Та, которую повезло повстречать Киру, совсем слабая. Одновременно в ней скрыта такая сила, какая ни одному альву в кошмарном сне не снилась, ни светлому, ни темному. Обладающий силой переселять живую энергию – проводник – не бывает слабым. Хою старательно и последовательно ломают. Длится это уже немалое количество лет.

Как? Кир мог лишь догадываться. Полная изоляция, молчаливое послушание слуг и такой же безмолвный надзор охранников. Регулярные «беседы» с кукловодом. И тут непредвиденное – встреча с темным. Хоя не понимала и не замечала, что поддается – и как легко! – и на влияние Киреара.

5

Хоя заснула под утро. Всю ночь маялась, пытаясь как-то утихомирить не желающий униматься вулкан. Такого с ней раньше не было. Разве что очень давно, в детстве. Например, тогда, когда с дерева упал брат. Ничего хорошего такое состояние с собой не принесло.

Столько противоречивых эмоций за раз, с ума можно сойти. В прямом смысле слова. Хоя не привыкла… – отвыкла? – столько чувствовать. Испугалась. Видящей нельзя терять контроль. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Тем более от такой глупости, как поцелуй темного. Ее первый поцелуй, украденный наглым незнакомцем. Даже имени его не знает!

Думаешь об этом – и такая ярость берет, что… Хоя вскочила с кровати. Босые ступни встретил холодный каменный пол, не остудив, однако, праведного гнева.

Срочно надо увидеть Владыку Оссанлела. Такова первая разумная мысль с момента, как открыла утром глаза. Но ту, единственную разумную, постоянно вытесняет мысль-воспоминание о ночной встрече. Непроходящее ощущение чужих губ на своих. Вулкан от этого с новой силой забурлил, хаос завладел разумом, наведя свой «порядок».

В дверь постучали, прерывая новый виток метаний.

– Госпожа Хоэлинель, господин Митаи прибыл в город. Вам передано, чтобы готовились к встрече.

– Да, – ответила хрипло, прокашлявшись.

Прекрасно. Только заболеть и не хватало. Простуда, насморк и больное горло отлично дополнят образ Видящей-неудачницы.

– Принесите лечебный согревающий отвар и плотный завтрак в комнату.

– Слушаюсь.

Хоя заперлась в ванной комнате, встала под горячие струи величайшего изобретения гномов. Единственный иноземный механизм, который даже гордые консерваторы альвы приняли у себя. Дусш – по-гномьи.

Светлые альвы предпочитают магию механике, но в послевоенные столетия последняя стремительно развивается, а первая вырождается. Как ни ужасающе звучит. Наделенных природой Силой рождается все меньше. В более молодых летописях, да и в Хронике выведены достоверные цифры. Они печальны. Сейчас каждый, в ком откликнулась Сила, да и любой дар – все на учете. И должны служить Владыке во благо Светлых земель.

Магия светлых альвов, какая она? Они чувствуют живую материю, силу и потоки энергий в живом. Они способны изменять и черпать эту силу, и использовать для своих целей. На регенерацию, на созидание. Или на менее благие дела.

Темные же альвы работают с мертвой материей. Они заклинатели, которые наделяют мертвую, статичную материю нужными им свойствами. В том числе – в пустую оболочку они способны заключить чужеродную силу, и не малую.

Существует сотни разновидностей дара, несметное количество его градаций – как светлого, так и темного. Хм… Вернее сказать – существовало когда-то.

Гномы и люди не наделены магией, но отлично пользуются услугами и творениями тех, кто этим даром обладает. Все способны обернуть себе на пользу.

Упругие струи били Хою в спину, снимая напряжение и озноб. Вода стекала, унося с собой невзгоды и успокаивая. Хоя любила воду. Почти так же сильно, как лес.

Плотно позавтракала и привела себя в привычный вид. Волосы только не стала заплетать. Прежде с ней такого не случалось, чтобы коса цеплялась за что ни попадя. Вчера был не ее день, точно.

Сегодня? Хоя надеялась, что будет лучше.

Ей не следовало искать Владыку. Никак нет. Точно нет. Плохое начало дня… Но она пришла в тронный зал, и ноги, бесшумно ступая, понесли вперед.

У Владыки в кои-то веки аудиенция, а тут она, дурная голова… Так кстати, чтобы послушать, оставаясь в тени. Зал для празднеств непропорционально длинный, пересекаемый линиями стройных мраморных колонн и арок. Занимает почти полкрыла резиденции. Потолок высоченный, голоса разносятся гулко.

Непослушание. Снова Хоя использует свою силу и знания нецелесообразно. Не во благо Владыки и их народа, а ради своего интереса. Капризная девчонка, а не ответственная Видящая, осознающая важность каждого своего шага.

Своеволие на этот раз далось куда легче прежнего. Сила откликнулась, словно только и ждала удобного мига. Заклинание скрыло Хою от посторонних глаз и светлой охраны.

– …суть притязаний неприемлема, – сдержанно, не повышая голоса, говорил Келвиан.

Владыка, как и полагается, сидел на троне. Гости стояли перед ним в паре десятке шагов. Келвиан слева от возвышения на трон, где-то между людьми и своим Владыкой.

– Смеем возразить. Лес пробудился. Все повторяется так же болезненно и противоестественно, как во время властвования Проклятой. Люди боятся заходить в лес. Все чаще люди, да и другие расы нашего мира: гномы и даже оборотни – пропадают без следа. Оборотни – несмотря на их связь с природой и силу! – все равно гибнут. Что уж говорить о слабых людях? Мы не потревожили бы вас, Владыка Оссанлел, Светлый Владыка альвов, если бы причина не была достаточно серьезной. – Советник Дамис разливался соловьем, задействуя все красноречие, на которое способен. Если не здесь и сейчас, то где еще и перед кем так стараться?

Крисшаян слушал молча, мрачнея с каждой секундой все больше. Так же, как и Киреар, стоявший позади советника в числе остальной охраны. Светлых в зале четверо, кроме самого Владыки и Келвиана, всего двое воинов по бокам от трона. Пятая – Хоя, прячется позади ряда колонн, за гардинами, огораживающими арку прохода.

Подслушивать входит у нее в привычку.

– Мы тратим время Владыки. Что вы хотите услышать здесь? Вы проделали неблизкий путь для этого.

– Не услышать. Мы хотим увидеть камень друидов, – высказал главное Дамис. – Удостовериться, что артефакт спит и ничто не будит чудовищ. Простите – порождений Леса. Мы здесь, чтобы проверить камень ради нашей общей безопасности. Лес с каждым днем отнимает все больше и больше жизней, и это дОлжно изменить.

– Ваши тревоги понятны. Но заверяю вас – артефакт не пробуждался.

Владыка не сказал пока ни слова. Говорил за него Келвиан, который ни словом не отреагировал на упоминание о порождениях. Как будто советник Дамис беззвучно, как рыба, рот открывает, и ни одно слово о смертях не было услышано.

– За последние сто с лишним лет мы потеряли почти четверть территорий леса. Вы можете себе представить, насколько это много? Медленно, но верно лес меняется. Из него бежит зверье. Дети давно не ходят по грибы и ягоды, охотники совершают вылазки лишь отрядами. Охотиться в лесу стало самым опасным занятием на материке. А стражи леса, вы, кто должен хранить и очищать лес от скверны, делаете вид, будто все в поряд…

– Не надо о наших обязательствах. – Келвиан не повысил голос, но в нем добавилось льда. – Светлые альвы отдали свой долг сполна.

В зале воцарилась тишина. Дамис понял, что сейчас лучше придержать возражения. Буквально проглотил возмущенные слова о том, что есть долги, которые не искупить. Никогда.

– Камень спит. Это говорю вам я – Владыка светлых альвов и священного Леса. – Владыка Оссанлел посмотрел на людей из-под тяжелых полуопущенных век.

Советник Дамис взгляд этот не выдержал. Не успел вовремя среагировать, спрятать глубже в себя то, что не предназначено альвам. Непроницаемое выражение лица прожженного интригана, маска, за столько лет ставшая родной, дала трещину.

Владыка прочитал ответ на свое заверение.

Нет, одного лишь его слова людям, посланникам Объединенных земель, недостаточно.

– Можно узнать, давно ли наблюдали камень? – поспешил нарушить невыносимое больше молчание Дамис. Стар он, что ли, стал?

– Вы не доверяете светлым альвам и мне, их Владыке, которому на совете Пяти был вверен артефакт?

И снова продолжительное молчание, во время которого у советника задергался глаз. Стар он. Стар. Домой бы вернуться. Живым. И дожить последние, отведенные Богами года спокойно, оставив дела молодым. Стоят за его спиной! Молчат. Крисшаян – сын наместника Объединенных земель! Что он молчит, не требует по праву?! Обговаривали ведь план не один раз.

– Как заметил многоуважаемый господин Келвиан, мы не проделали бы весь этот опасный путь, если не было бы на то веских причин. Мы можем показать их вам. Хотя сомневаюсь, что откроем вам что-то новое. Стражи леса не могли такое не заметить.

Как ни прискорбно, но добрый человек Дэвин умер вовремя. Своей кончиной он сослужил добрую службу всем им. Принес гораздо больше пользы, чем мог бы принести живым. Советник Дамис упомянет его перед наместником и позаботится о семье воина. Если сам, конечно, останется жив.

Дамис, согнув спину в поклоне Владыке, развернулся к своим охранникам. Томас держал плотную черную сумку. Расцепив на ней замок, открытую протянул советнику. Тот выступил немного вперед, бережно держа края объемной сумки.

– Вы позволите? – спросил, прежде чем предъявлять ее содержимое.

Келвиан неохотно кивнул.

– Один из наших воинов трагически погиб в пути. Мы все подвергались смертельной опасности.

На пол, выложенный из бело-серой каменной мозаики, легла человеческая нога. От ступни по колено. От синеющих останков исходил тошнотворный запах, сумка не давала ему прежде просачиваться наружу.

Все взгляды устремились на разлагающееся доказательство. Крови не было. Кожу, мясо, кость пронизывали зеленые отростки, похожие на корни дерева. Они прорастали в плоть, питались ею, впитывали кровь и росли дальше. Сильнее. Глубже. Даже спустя столько дней, пролежав в мешке, выглядели куда лучше человечины. Темно-зеленые, еле заметно пульсирующие корни, обрубленные вместе с ногой от когда-то живого человека.

– Да. Наш дозор сообщил об этом несчастном случае. Вашему человеку следовало быть осторожнее с корнями старых деревьев. – Келвиан оставался само спокойствие.

– Несчастный случай? – неверяще переспросил Дамис. Проклятый глаз задергался чаще. Советник не выдержал, прижал веко пальцами.

– Владыка Оссанлел, ваши заслуги неоспоримы. Вам совет Пяти доверил хранить артефакт. И мы всего лишь слабые люди рядом с великими альвами. Но также совет Пяти благословил нас на этот поход к вам. Позволил отправиться за ответами тем, чьи жизни слишком скоротечны. Совет обеспокоен состоянием Леса. Нам, я имею в виду всех жителей Объединенных земель, потребовалось непозволительно много времени, чтобы договориться, решиться и прийти сюда.

– Вы забыли, советник человеческого наместника, что Владыка Оссанлел сам возглавляет совет Пяти.

– Увы, глава совета давно уже не посещал его собрания. Остальные представители тревожатся. Насколько меня посвятили в происходящее, Владыка Оссанлел уже очень долго не выходит на связь со своими подданными в совете, – во время речи, подбодренный пассивностью закрывшего глаза Владыки, Дамис повысил голос, снова входя в раж. – Мы требуем… – начал запальчиво.

И был прерван.

– Вы. Требуете? – Владыка распахнул глаза, и пассивности в них не виделось ни самой капельки. – У вас нет права требовать.

Это был провал. Полный.

– Я распоряжусь проводить людей до границы во избежание еще каких-либо несчастных случаев на нашей земле. – Келвиан поклонился Владыке и, не мешкая, подал знак одному из воинов, стоящих за троном. Тут же боковые двери в зале распахнулись, и в сторону напряженно замерших посланников выступило с десяток светлых воинов.

Показной выход. Чтобы выставить нежеланных гостей, хватило бы и охранных заклинаний, пронизывающих резиденцию, словно нити паутины логово пауков. Сила враждебной магии – кому, как не темному, ощущать ее сильнее всего.

Киреар сделал плавный шаг вперед, на секунду опережая в этом действии Крисшаяна. Взглядом останавливая того, прося дать ему время и не вмешиваться.

Он шел с советником и Крисшаяном к светлым не столько из-за долга и наместника, сколько от скуки. Не имея никаких личных мотивов, целей, привязанностей или ответственности. И сейчас им движет не общая цель. Не ради всеобщего блага Кир выступил вперед, склонив голову перед светлым Владыкой.

– Я Киреар из рода Риммен. Из древнего рода темных альвов, когда-то верно воевавшего плечом к плечу со светлым войском. Отец моего отца заковал последний камень Друидов в металл, его кровь, его магия, течет и в моих жилах. Я имею право требовать.

Это наследие он отвергал всю сознательную жизнь. От него ушел когда-то, не желая мириться и жить так, как жили предки, как диктовали сородичи. Здесь и сейчас в один миг предал все свои прежние убеждения. Использует наследие рода и сомнительные подвиги предков, которых прежде стыдился. Использует как средство для достижения желаемого.

Владыка Оссанлел не выглядел удивленным. Выглядел довольным.

Келвиан позволил удивлению отразиться на лице. Хотя… не слишком естественно у него получилось. Искренне ошеломленными выглядели лишь люди.

Светлые воины замерли по короткому знаку Келвиана.

Владыка подался на троне вперед, вглядываясь в лицо Киреара. Темный скинул капюшон и смотрел прямо в лицо светлому. Поклониться, как полагается, он, после того как представился, забыл. Или не забыл. Не захотел.

– Есть только один способ проверить, чей ты потомок. На слово верить не привык, – произнес Владыка. – Если говоришь правду, увидишь камень. И вы все уберетесь отсюда в тот же час. Если ложь… Впрочем, что гадать?

6

В тронном зале, когда все ушли через боковые проходы наружу, Хоя вышла на середину. Шагала медленно, чуть зажмурившись. Светлый пол отражал солнечный свет, глаза еще не привыкли после тени, царившей в ее прятке.

Подошла к чудовищной улике, привезенной людьми из леса. Эти посланцы не врали. Лес убил. И убивал уже не единожды. Корни-щупальца в самом деле выпили живого человека, забрав его жизненные силы.

Хоя, как завороженная, присела над отрезанной ногой, не отводя от нее взгляда. Разум не желал воспринимать правду. Такую чудовищную.

Камень в выемке шеи под рубашкой вдруг нагрелся. Еще чуть-чуть – и по-настоящему обжег голую кожу, которой касался. На полу корешки-людоеды зашевелились, разламывая отрубленную конечность изнутри. Раздался глухой звук треснувшей кости, эхом зависший под потолком пустого тронного зала. Плоть распалась на тошнотворное месиво с кишащими корнями внутри.

Хоя отскочила, схватила камень, обжигая пальцы, и дернула. Цепочка больно впилась в шею. Поддаваясь панике, стала судорожно искать замок – вертеть, пытаться расстегнуть. Действовала интуитивно, бездумно. Просто – так надо!

Замочек почувствовала пальцами, крохотный. Но расстегнуть не смогла. Дернула со всей силы, сдирая кожу в кровь, но снять подарок Владыки не сумела.

В тот момент раздались шаги, совсем близко, и Хоя, не оставляя места истерике, понеслась к двери. Выбежать успела до того, как кто-то зашел в зал празднеств. Остановила бег, только оказавшись среди знакомых полок с книгами. Там согнулась пополам, сдерживая рвотные позывы и стараясь дышать глубоко. Вынула из кармана юбки платок и осторожно обернула вокруг горячего, но уже не обжигающего камня. Наклонила голову, пытаясь разглядеть. Но цепь короткая, подбородок уперся в шею, а камень все равно толком не видно. Нужно зеркало. Потом. Сейчас надо поспешить. Хорошо, что Хоя не прекращала бегать в лесу. Если бы не секретные вылазки, еле бы ноги передвигала.

Накосячить, дать деру. Чуть не попасться, убегать, что есть мочи. Снова влипнуть в неприятности и снова убегать. Как разорвать порочный круг? Попасться для разнообразия или не лезть, куда не следует?

Как перестать бояться и трястись, как заячий хвост, скукожившись в углу? Несмотря на свою магию, спряталась по-простому – между стеллажами в родной библиотеке. Так казалось как-то надежнее.

– Что еще за способ? – прошептала. У нее волосы на затылке поднимались от увиденного и услышанного.

«Род Риммен вошел в летопись благодаря одной особенности. Его сынов не брало ни одно заклятие, ни светлое, ни темное, направленное на лишение или перемещение их магии. Когда-то такое часто практиковали. Я попробую забрать твою. Если не сумею, – ты Риммен». Это последнее, что смогла разобрать Хоя, когда чужаков уводили через дверь в противоположном конце зала. То, что произойдет, если Владыка преуспеет с заклятием, в озвучивании не нуждалось. Темный умрет.

Хоя неожиданно почувствовала в себе море сил действовать. Она догадывалась, куда повели людей и темного. Дернулась к балконам, чтобы выбраться наружу и бежать к тренировочной арене, но будто на стену напоролась.

Ради чего она это делает? Импульсивность ее погубит. Сколько раз Владыка указывал на ее непростительную для Видящей порывистость? Если ее увидят, поймают, то… Что ей могут сделать? Ей, Видящей? Перед глазами встала картина отрезанной ноги, поедаемой корнями.

Словно два сильных противоположных потока бились в Хое. Два пути – один привычный, другой неизведанный. Какой из них правильный?

Между стеллажами прошла медленно, сдерживаясь. Привычка и уважение к книгам, привитое учителем Одиссом, не позволили сразу броситься со всех ног. Там же сняла рулон ткани, обернутый вокруг ног, именуемый юбкой. Скомкала и засунула в старую прятку между шкафом и стеной. Риск, что ее увидят в брюках, велик, но споткнуться в самый неподходящий момент, запутавшись в подоле, куда как не желательнее.

Выбралась на балконы, по ним на задний двор. Спрыгнула на землю и понеслась за конюшни, к арене.

Круглая площадка, засыпанная песком и накрытая защитным куполом, оружейная и небольшая кузница. Здания и купол остались с того же времени, что сама резиденция. Тогда еще стражи устраивали магические бои, тренировались с заклятиями, и защитный купол не пропускал их за границы арены. Сейчас там упражняются в основном в бое на мечах.

Спешила, уговаривая себя, что ничего непоправимого не произойдет. Темный не дурак, не стал бы лгать Владыке. Но почему-то, даже веря в правдивость слов Киреара, в то, что он пройдет проверку, Хоя точно знала – темный накликал на себя беду.

Повернула за угол конюшни и врезалась в чью-то грудь. Вскрикнула от неожиданности и отпрыгнула, словно тот самый пресловутый заяц, с чьим хвостом себя сегодня уже сравнивала.

– Госпожа, вас уже разыскивают. Вам следует встретить господина Митаи. Он недавно прибыл в резиденцию.

Хоя кивнула, приняв свой самый высокомерный вид и пытаясь тайком, бесшумно выровнять сбившееся от бега и испуга дыхание.

– Я и иду к нему.

– Простите, госпожа Хоэлинель. Позвольте, я провожу вас.

Хоя сжала кулаки, но против воина ничего предпринять не могла. Убежать? Догонит. Пригрозить, приказать? Он послушен воле Владыки, не ее.

– Буду признательна.

Митаи обнаружился у главного входа. Сидел на краю фонтана, совсем не походя на наследника лесного трона, сына великого светлого владыки Оссанлела. Пусть и маловероятно, что править ему выдастся раньше, чем через пару сотен лет.

Ничем не примечательный воин, в удобной и поношенной одежде, с мечом на поясе и луком с колчаном стрел, прикрепленными за спиной. Он вынул опущенную в воду фонтана ладонь и поднялся навстречу. Кивком отослал сопровождавшего Хою альва.

– Давно не виделись, госпожа Видящая, – улыбнулся, как всегда улыбался, уголком губ.

– Митаи! – Хоя рванула к нему и обняла крепко за пояс. Наплевать на приличия!

Такое открытое бурное приветствие не принято среди светлых альвов, даже между родственниками или возлюбленными. Митаи осторожно положил ей ладони на плечи. Макушка Хои достает ему аккурат до середины груди. Подождал минуту, и отстранил, вглядываясь в осунувшееся лицо.

– Что случилось?

Они не виделись полгода. До этого времени – редко, урывками, толком не разговаривая. Рассматривая сейчас лица друг друга, подмечали, насколько оба изменились. У Митаи до цвета бронзы загорела кожа и стали еще светлей пшеничные волосы и брови, выражение глаз жесткое, складки в уголках губ. Длинный разветвленный шрам на шее выглядывает из-за ворота-стойки. Совсем свежий, тонкие линии еще воспалены.

– Идем, – не объясняя, Хоя потянула его за рукав за собой.

Походка ускорялась, но на бег Хое не дал перейти Митаи, удерживая рядом. Вышедшие навстречу воины не посмели остановить их. У купола они сами замерли, одновременно. Через его мутную, слегка отливающую зеленым, стенку, увидели как Владыка выпрямляется, поднимаясь с корточек, и отряхивает руки в перчатках, словно запачкал те в грязи. Небольшая группа альвов стоит по левую руку, в их числе Келвиан. Люди вереницей по правую. Посередине неподвижно лежит темный. Проверка, видимо, закончилась.

– Ты слабее, чем я ожидал. Альвы вырождаются, магия уходит из нашей крови. Даже в таком сильном чистом роду, как Риммен.

Владыка Оссанлел возвышался над темным альвом. Разглядывал с высоты своего немалого роста словно муравья.

– Но не проверить тебя не мог. Я не верю темным. А на лицо ты, увы, совсем не похож ни на своего знаменитого деда, ни на менее знаменитого отца. Как, кстати, здоровье родителя? – Владыка будто на светском приеме оказался. Заговорил легко, непринужденно.

Киреар хотел ответить, но закашлялся. Глаз он так и не открыл. Пошевелиться – и не пытался. Струйка крови из носа прочертила красную дорожку по щеке, шее, и стала впитываться в волосы и ворот рубашки.

– Он прошел проверку? Мы сможем увидеть камень? – запинаясь, спросил побледневший советник Дамис.

Люди старались не показывать испуга. Но в миг, когда Владыка Оссанлел выпустил свою магию, еле видимыми дымчатыми нитями скользнувшую к темному, окутавшую его, отчего Киреар выгнулся и распахнул рот в беззвучном крике, разом отступили на шаг и теперь не торопились приближаться к другу и соратнику.

За куполом светило солнце, пели птицы, но действия Владыки навевали жуть. Золотисто-зеленый свет внутри купола потемнел, наполнившись переменчивыми тенями.

Уверенность, благородное лицо Владыки Оссанлела, деловитость, с которой он управлял магией, то усиливая, то ослабляя ее воздействие на темного, ужасали свидетелей действа сильнее самой зверской рожи или кровавой расправы.

К разящим стрелам и мечам, к рекам крови и мясорубке под названием «схватка», человеческие войны привычны. Даже к перевоплощению оборотней и к жестокости их зверей привыкли, научившись как-то справляться и противостоять. Но магия чужда людям. Как в оживших деревьях, которые убивают, как в порождениях леса Нагь, так и в магии Владыки ощущалось что-то противоестественное. Заставляющее сжиматься внутренности и отступать – что разумного, что зверя. У столкнувшихся с магией столь великой не возникало выбора – дерись или беги. Спасения не было.

– Да, проверку он прошел, – Владыка молчал, так что за него снова ответил Келвиан.

– Ему нужно отлежаться. Надеюсь, вы не погоните нас сейчас же?

– У вас есть время до завтра, – бросил Владыка на ходу. Люди, как и темный, перестали его интересовать. Он стремительно направился к своему сыну и своей Видящей.

– Отец. Что здесь происходит? – пропустив приветствие, спросил Митаи. Обычно не смел так обращаться к отцу, требовать каких-то объяснений, но увиденное за стеной купола проняло даже его.

Хоя стояла рядом, до побелевших костяшек пальцев вцепившись в его руку. Митаи так же сильно сжимал ее ладонь, удерживая на месте и хоть немного отрезвляя.

– Тот же вопрос я задаю вам. Что вы здесь делаете? – Осмотрел Хою с ног до головы, задержавшись взглядом на выступающем под тканью, завернутом в платок амулете.

Хоя не стушевалась из-за своего неподобающего вида. Она не могла отвести взгляда от Киреара. Его подняли люди и, поддерживая с двух сторон под плечи, повели в сторону резиденции. Темный еле переставлял ноги.

В голове Хои билась единственная мысль: «Опоздала!»

– Я хотел вывести Хоэлинель на прогулку, насладиться весенним лесом, – тем временем ответил Митаи. Нехитрая ложь, вряд ли ей кто-то поверил.

– Вечером мы по традиции объявим о помолвке. Свадьба последует через шесть дней. Будь готов. – Владыка, по обыкновению, не ответил на вопрос и проигнорировал несущественное для себя.

– Моя Видящая, тебя что-то тревожит? – перевел он взгляд с сына на Хою. При обращении к ней его голос смягчился.

Та, наконец, посмотрела в лицо Владыке.

– Да, мой Владыка. Волнуюсь из-за предстоящего праздника. И эти люди. Они тоже… беспокоят меня. Что им здесь надо? – Слова лжи легко сорвались с языка. Следует признать, прозвучало куда правдоподобнее нелепого объяснения Митаи про весенний лес и наслаждение им.

– О них не беспокойся. К утру их здесь не будет.

– Да, Владыка. – Хоя низко склонила голову.

– Мое почтение, отец, – поклонился и Митаи.

– Присмотри за невестой, сын. Хоэлинель – наше сокровище.

Он развернулся и предложил-приказал приближенному:

– Разомнемся, Келвиан.

– Да, мой Владыка.

Они пошли к оружейной, выбирать «игрушки», как называл оружие Владыка Оссанлел.

Его сын подтолкнул замершую Хою к опушке леса, поторапливая. Им необходимо поговорить без свидетелей.

7

Гомон птиц не звучал для Хои умиротворяюще, как всегда прежде. Шум ветра в деревьях не убаюкивал. Купол, резиденция, Владыка – остались позади. Впереди простирался лес.

Хоя застыла, не в силах ступить под сень деревьев.

– Что снова? – Митаи прошел пару шагов вперед, прежде чем понял, что Хою приходится тащить. Вернулся, помолчал, вглядываясь в ее лицо. И догадался правильно. – Ты знаешь? Он рассказал тебе?

– Подслушала.

Кто «он» и что «знаешь» уточнять не требовалось. Кроме как с Владыкой, Хоя ни с кем не разговаривает. Слугам и воинам запрещено. Не немого же учителя Одисса подозревать в том, что проговорился. Да и сомневалась Хоя, что учитель знает о пробуждении леса. Хотя… Она уже ни в чем не уверена.

Они медленно двинулись вперед. Хоя знала, разумом понимала, что этот лес безопасен. Сегодня ночью только беспечно бегала по нему. Нет здесь страшил лесных и оживших кореньев. Но душа все равно плакала, а глаза шарили по земле и ветвям в поисках противоестественного и больного.

Для Хои лес един. Цельный огромный организм, как море. Если где-то очаг болезни, страдает все – от края до края. Почему-то рассказ пожилого человека и те обрубки-корешки на полу в зале празднеств воспринимались Хоей именно как нечто чужеродное. Болезнь леса, от которой его необходимо излечить.

– О чем думаешь? – спросил Митаи.

Они присели на поваленный ствол дерева.

– Ты знал? – задала Хоя встречный вопрос.

– Как не знать мне, охраняющему наши границы, – голос Митаи прозвучал устало.

– Многие погибают в лесу? – не смогла произнести словосочетание «лес убивает».

– Хоя. Это… Сейчас не твоя забота.

– Не моя забота? А чья тогда? Оборотней? Людей без магии? Может, им следует просто поджечь лес со всех концов и все?

Хоя винила себя и корила, не понимая, – как она могла не знать? Не почувствовать? Почему? Почему Владыка молчал об этом? Все молчали?

– Второй раз вижу, как ты плачешь, – Митаи положил тяжелую ладонь ей на макушку и погладил. – Впервые с того дня, как ты проснулась в резиденции. Ребенком точно также шептала, сжимала кулаки и растирала слезы по щекам. Никогда, ни до, ни после, меня не оглушал ничей шепот. Только твой, как сейчас.

Он отстегнул кожаную флягу с пояса и протянул Хое. Та приняла ее, кое-как вытащила пробку и, не колеблясь, сделала большой глоток. Сильно закашлялась, деря горло.

Митаи терпеливо ждал.

– Что это? – прохрипела Хоя через некоторое время.

– Гномья настойка на меду. Лучшее, что есть в этом мире из напитков, – забрал у Хои флягу и глотнул сам. Поморщился, но с видимым удовольствием.

– Интересные у тебя вкусы. Часто прикладываешься?

– Как и у тебя. Часто в штаны рядишься? – усмехнулся в ответ.

Хоя подняла взгляд на друга. В который раз нарушая этикет, робко провела пальцами по заживающему шраму на шее. Митаи дернулся, но не остановил ее руку, позволил ей это касание.

– Откуда?

– Из леса. Мы не о том говорим с тобой. У нас, вообще-то, сегодня помолвка и через шесть дней свадьба.

– Ты любишь меня и хочешь связать наши жизни? – не иначе как настойка в голову ударила. Хоя не самый искусный собеседник, но и такой вызывающей прямотой никогда похвастаться не могла.

Митаи если и удивился, то не подал виду. Ответил так же прямо, не увиливая, глядя в глаза.

– Ты мне как сестра, Хоя.

Видящая кивнула. Она и так это знала. Услышав его ответ, не испытала разочарования или обиды. Облегчение.

Они никогда прежде не затрагивали эту тему. Виделись-то редко, поговорить удавалось и того реже. Предстоящая в очень далеком будущем свадьба обоих волновала мало, но неожиданно для обоих сроки приблизились. Осталось всего шесть дней.

Митаи ее брат. Заменил ей тех, кто остались в прошлой жизни. Левеля и Мелвиля. В той ее части, где она была «крошкой Хоей», а не Видящей Владыки.

Кстати, да – Владыка. Даже в мыслях, в самый буйных фантазиях Хоя не могла представить, что и как ему сказать. Спросить? Намекнуть? Предугадать реакцию Владыки на вероятное признание Видящей и единственного сына тоже затруднительно.

Подумать только – Хоя всерьез размышляет о неповиновении воле Владыки?!

Протянула руку, безмолвно требуя флягу. Выдохнув, глотнула. Второй раз получилось лучше. Даже вкус напитка за его крепостью почувствовала – сладкий. Глотнула еще.

– Что нам делать, Митаи?

Оба понимали, что такие браки заключаются не из-за обоюдно испытываемых чувств. Владыка сам был вынужден жениться второй раз ради укрепления власти и продолжения рода. Ради появления на свет наследника – Митаи. Первый брак, заключенный, как говорят, по большой любви и с благословения Леса, остался бездетным и закончился трагически. Первая жена, Эерика, погибла. Вторая, Мариэль, правда, тоже скончалась слишком рано. Но наследника родить успела.

Митаи на вопрос Хои не ответил. Но она, кажется, и так поняла. Думали они об одном. О том, каково быть нелюбимой женой любимого мужа, каково быть сыном от нелюбимой женщины. Наследником при абсолютной власти отца. И абсолютном его безразличии к отпрыску.

– Отец говорил тебе, зачем ему наша свадьба? Почему именно сейчас?

– Он никогда не объясняет. Но и я до этого момента не возражала. Просто не допускала иной возможности. Ты не подумай, ты мне очень дорог! Как брат, – зачастила Хоя.

– И как ты знаешь, что именно как брат? Прочитала в своих книгах? – со смешком подколол ее Митаи.

Темная история с этими чувствами. Хоя ощущала, будто только недавно «очнулась», прочувствовала всю гамму эмоций – от всепоглощающего страха до такой же, все сметающей на своем пути, эйфории. Недавно – прошедшей ночью. И книги тут ни при чем.

Неожиданно честно призналась себе: темный альв «при чем». Его зовут Киреар.

– Мы можем спросить его? – проигнорировав подколку, Хоя заставила себя вернуться к теме.

– Если в самом деле ответит? Мы готовы принять ответ? Ты – готова?

Последствия заданного вслух вопроса. Что им может грозить, кроме принудительной брачной церемонии? Наследнику и Видящей? Уж кого, а ее берегут как зеницу ока. Главное, узнать правду.

Тут же рука Хои дернулась к шее. К ожогу, оставленному камнем. Делиться этим с Митаи не стала, испугалась. Не его, за него.

– У нас есть шесть дней, – Митаи запил не очень обнадеживающие слова, глотнув настойки из фляги.

Хоя понимала, что, вообще-то, у них гораздо меньше времени. На что? Она не знала. Точного ответа нет. И это самое страшное. До смеха, до слез.

В одном уверена – в месте, где можно найти хоть какие-то подсказки.

Поднялась и, не оглядываясь на лес, забыв попрощаться с Митаи, почти бегом направилась в библиотеку. Такие мелочи, как непрезентабельный вид, грязный маленький секрет, выставленный напоказ, – брюки, ее больше не занимали. Бежать ничто не мешает и то хорошо.

К разговору с Владыкой нужно подготовиться. Чтобы не только суметь правильно спросить, но и правильно понять его ответ. Если, конечно, ответит.

Митаи смотрел ей вслед. Его названая сестра и друг детства. Им обоим в то далекое время было несладко – одиноким детям в окружении чужих взрослых. Наследник Оссанлела не знал матери и отца потерял в тот миг, когда выяснилось, что магии в нем ни капли.

Такие разные – сын Владыки, пустой, обыкновенный воин, и Видящая, наделенная редчайшим даром. И такие похожие в своем одиночестве. Оно их и сблизило. Детьми они нашли якорь друг в друге.

Митаи не окликнул подругу, отпустил. Ей единственной доверяет полностью и за ее благополучие готов драться до конца. Хоть с кем. Хоть с собственным отцом.

– Теперь у нас на сутки больше, – Киреар позволил сгрузить себя на постель и, лишь устроившись удобно на подушках, открыл глаза.

Все его мысли занимал Владыка. Захваченная краем глаза сцена общения с ним ведуньи и еще одного светлого альва, пограничника, если судить по одежде. Разговора услышать не удалось, голоса звучали слишком тихо, да и кровь шумела у Кира в голове, как морские волны. Пульс стучал в ушах набатом. Проверка Владыки Оссанлела оказалась болезненной, по ощущениям – будто куски плоти по всему телу вырывали. Наизнанку выворачивало.

Но увиденное после насторожило больше, хотя, казалось, Кир достиг своего предела. Ан нет.

Советник, Крисшаян и охранники замерли рядом с постелью, словно родственники у ложа умирающего. Абсолютно ясный взгляд темного альва никак не вязался с состоянием, показанным минуту назад. Кровь из носа, пот, покрывающий бледную, с синим оттенком, холодную кожу. А губы растянулись в привычной ухмылке.

– Ну ты и засранец… – протянул Крисшаян, то ли ругаясь, то ли восхищаясь. Он искренне испугался за друга, уже прикидывая, где и как раздобыть у светлых толкового лекаря.

– Вот это ответственный подход! Вот это я понимаю! – воодушевился советник. – Как вернемся в Валаат, король высоко оценит твой вклад в дело! Сейчас надо хорошенько продумать дальнейшие шаги. Когда нас допустят к камню, мы используем свой шанс.

– И как именно, мы его используем? – уточнил Крисшаян. Захватнические планы советника Дамиса у него доверия не вызывали.

– Или мы его увозим с собой, или уничтожаем. Первое предпочтительнее, второе… подозреваю, легче.

– Легче? Вы понимаете, о чем говорите?

– Иного не дано, – сказал как отрезил Дамис.

8

У своего рабочего стола Хоя наткнулась на учителя. Он стоял спиной ко входу в зал, лицом к окну. Руки заложены за спину, тонкие хрупкие пальцы переплетены. Услышав торопливые шаги, обернулся. Взгляд, как всегда, рассеянный.

Учитель Одисс вдобавок к немоте почти ослеп. Следствие жизни, проведенной за чтением. Наказание? Избавление? Хоя никогда не спрашивала. С учителем их общение протекало без слов, ни единого – за все двадцать лет.

Странно? Хоя никогда до этого момента не задавалась этим вопросом.

В первый миг испугалась. Не ожидала, что учитель будет ее здесь ждать. Но быстро взяла себя в руки. Ничего предосудительного она делать не собирается. Просто читать. Как обычно, как всегда. Не яблоки сушеные есть. Никаких нарушений.

Учитель молчал, что не удивительно. Но и с места не сходил, загораживая Хое подход к рабочему месту. Мутный взгляд не отводил. Не понимая, чего от нее хотят, Хоя замерла напротив.

Через пару минут он поманил Видящую за собой. Ряды стеллажей, такой знакомый лабиринт. Поворот, второй – и через арку. Хоя могла бы пройти этот путь с закрытыми глазами.

Учитель подвел ее к своему столу, отодвинул ящик и вынул кипу исписанных листов. Среди свитков они Хое прежде не попадались. По виду довольно старые, чернила потускнели, почерк писавшего мелкий и неразборчивый, знакомый. Можно сказать – родной.

Учитель не дал их Хое в руки. Потряс в воздухе у нее перед носом и положил на стол. Развернулся и пошаркал прочь. Хоя стояла неподвижно, пока эхо шагов не стихло под потолком. А после перевела взгляд на стопку листов. Непонятно от чего ее пробрала дрожь.

Почерк, определенно, учителя. В первые года обучения Хоя частенько вынуждена была пялиться на него и ругаться про себя. Неразборчивый настолько, что понадобилось немало времени, прежде чем смогла разобрать. Но привыкла и сейчас читала свободно.

Буквы – исповедь. Каждая – точно в цель. В стучащее все быстрее и быстрее сердце.

Дочитав, Хоя поняла – учитель не вернется в библиотеку. Он ушел… умирать?

Где его комната – Хоя точно не знала. Но если подумать, то учитель всегда спускался в коридор, ведущий в их рабочий зал, с верхнего этажа.

В брюках гораздо удобнее перепрыгивать через две ступени на лестнице. Тускло освещенный коридор без окон. Тупик. Еще одна лестница вверх. Четыре двери. Одна приоткрыта. Хоя, не колеблясь, толкнула ее и шагнула внутрь.

Учитель Одисс сидел на краю постели, привалившись плечом к высокой спинке. Скупо улыбнулся ворвавшейся в комнату ученице. Хоя никогда прежде не видела его улыбки.

Она молчала. В присутствии немого учителя будто сама теряла способность говорить – так было всегда. Так и теперь – в их последнюю встречу.

Присела у его коленей, заглянула в лицо.

– Пожалуйста. Не оставляй меня, – прошептала.

Учитель накрыл ее ладонь своей. Пожатие настолько слабое, что Хоя его почти не ощутила. Слезы застлали глаза.

Ее просьба, первая и единственная, к учителю останется неисполненной. Он указал ей взглядом на дверь, дернул подбородком. Хоя не могла заставить себя подняться, отойти и сделать шаг за дверь. Слишком много изменилось, невыносимо много. И нестерпимо больно отпускать ставшего родным альва.

Он глубоко вздохнул, так что дыхание шевельнуло волосы Хои, вынул свою руку из державших ее ладоней и лег. Отвернулся к стене.

Хоя сидела на полу рядом, потеряв счет времени. Вспоминала, просила прощения, выкрикивала десятки вопросов, ругалась, умоляла и негодовала – все про себя, в абсолютной тишине.

В своем письме-признании, учитель не просил искупления или понимания. Он попытался исправить то, в чем стал соучастником, в том, что, он надеялся, еще можно исправить. Просил Хою стать Видящей. Настоящей. Такой, какая нужна Лесу.

Учитель уходил за грань. Медленно, сделав свой выбор и не обретя покоя в душе. Он нарушил клятву, зная, что заплатит за это жизнью. Собирался давно, то послание для Хои написал много лет назад. Но пойти против воли своего Владыки и совершить задуманное осмелился, только когда оттягивать дальше стало некуда. Помочь он уже ничем не мог. Да и признание его – разве это настоящая помощь? Указал, какие книги необходимы Видящей и где их найти. Пожалуй, это самое ценное, чем он мог поделиться.

Умирать страшно. Жить – страшней. Где мужества требуется больше?

Хоя отчаянно, как в шаге от смертельного прыжка вниз, готовилась жить дальше. И какой она будет, эта дальнейшая жизнь, не представляла.

Историю Проклятой знает каждый. Может, не в подробностях и не всю правду – скорее, сказочный вариант тех событий, но каждый альв, каждый житель Аэри, слышал ее. Хоя знала больше многих, но никогда не соотносила произошедшее сотни лет назад с собой. Напрямую. А ведь Хоя – наследница ее дара. Камень Друидов не просто так у нее на шее висит.

Глупо с ее стороны. Настолько глупо, что Хоя махнула рукой на самоуничижение, решив, что начать думать самой – лучше поздно, чем никогда.

Предшественница Хои, Видящая Келида, чувствовала себя богиней. Для альвов ею, собственно, и являлась. Ее дар был настолько силен, что ему нечего было противопоставить. И некому. Видящие рождались раз в тысячу лет.

Келиде были подвластны энергии всего живого. Не чего-то одного, как обычно бывало. Растения, птицы, зверье, вода, все существа, населяющие землю Аэри – природа целиком, росла и расцветала или же умирала по ее воле. Ей поклонялись. Прекрасная и вечно юная Келида стояла выше любой власти.

Мастерски управляла своим даром, искала и постигала все новые его грани и возможности. Шла дальше и дальше, с каждым годом все больше удаляясь от мирского. От потребностей и желаний, от обычной жизни, от своего народа. Шли года, десятилетия, прошли столетия.

В те времена альвы были великой многочисленной расой. Связь между светлыми альвами и их темными сородичами была крепче. Во многом благодаря Келиде. Она не страдала предрассудками и не чуралась использовать умения темных себе во благо.

Личные помощники Келиды были темными. В их числе и дед Киреара, Эриар Риммен. Их совместная работа принесла избранным родам темных альвов славу и богатство, а после – проклятия.

Келида искала неизведанное и невозможное. И нашла его в покинутых храмах друидов – первых жрецов Леса, праотцах всех альвов.

Окружающая Лесной город дубрава когда-то была их вотчиной. Строгие строения-храмы, священные рощи и каменные сады из обелисков стояли, почти не разрушаясь, с незапамятных времен. Последние друиды исчезли давным давно. Куда? На это не знали ответа. Для самих альвов те времена стали настолько древними, что превратились для большинства в легенды и сказки-страшилки на ночь. Что уж говорить о короткой памяти гномов или, тем более, людей.

Хоя припомнила детскую игру в лесных страшил, с которой начался ее путь Видящей. Игра эта корнями как раз из тех полузабытых сказаний о друидах и порожденных ими чудовищах.

Жрецы леса исчезли, оставив потомкам-альвам богатое наследие.

Богатое, но пугающее. До Келиды к нему притрагиваться не осмеливались, предпочтя забывать.

Келида оживила почти утерянные знания, в прямом смысле – оживила. Как и предначертано богине – она творила и создавала, лепила из природы и энергий, из живого и мертвого, из зверей и разумных созданий. Она создала лес Нагь.

Грянула одиннадцатилетняя война. Сначала светлые и темные альвы сражались против других рас, не понимающих настоящего величия их богини и ее творений. После… Общей задачей стало выжить. Потому что лес окружал, и все ожившее обернулось против живых.

Сколько тогда погибло? Ужасающее число. В основном – светлые альвы. За ними, ненамного отставая числом, – темные. Люди. Оборотни. Гномы обошлись меньшими потерями – в горах и городах внутри скал растительность мельче и слабее или вовсе отсутствует.

К победе над Проклятой Келидой привел Владыка Оссанлел. Он же надел Хое на шею последний ритуальный камень друидов. Он же лично создал для нее «программу обучения», взяв с учителя Одисса клятву на крови следовать этому плану неукоснительно.

Альвы с даром Видящих рождаются крайне редко, и достается этот подарок небес исключительно девочкам. Появление на свет Хои иначе как чудом не назовешь. Никто не ждал. Ее обнаружили благодаря чистой случайности. Слуга Владыки, пришедший на вызов ее родителей, оказался умным и расторопным. Верным своему Владыке.

Достигнув совершеннолетия, Видящая готова максимально открыть свой дар. Прозреть, так сказать. Пролитая кровь – пик силы. Первая брачная ночь – последний рубеж. Дар раскрывается, сметая все границы.

Только вот Хоя далеко не ощущала себя готовой к подобному. Конечно, нет! Не так, не сейчас и не с тем, кого для нее выбрали.

Зачем Владыке беспомощная Видящая? Просто тело, сосуд, полный неуправляемой могущественной силы?

Хоя осознала, что путь, по которому ее вели Владыка и учитель, – это путь во тьме. Где ей самой не дано видеть, где ее ведут, как слепого котенка на поводке.

Видящая? Скорее, слепая.

Поднялась с пола. Ноги затекли так, что Хоя их не чувствовала. Пришлось хвататься за кровать, чтобы не упасть. За онемением пришли покалывание и боль.

Учитель лежал, отвернувшись к стене. Неподвижно и безмолвно.

Хоя не осмелилась до него дотронуться.

– Спасибо, учитель. Светлого пути.

Постояла еще мгновение и пошла нетвердой походкой к двери. Аккуратно прикрыла ту за собой. В первый и последний раз.

Прислушивалась и шла перебежками, чтобы никому по пути не попасться. Нужно время, чтобы все обдумать и решить, что делать дальше. План на ближайшее будущее чуть определился. Ей нужно найти и изучить те книги, которых раньше избегала. Все, где рассказывается о заклятиях и непосредственной работе с энергией. Особенно те, что заперты в подземной части библиотеки.

И, собственно, практиковаться. Осваивать то, что доселе оставалось под строжайшим запретом. Если лес пробудился, она должна быть готова.

Следующий шаг – свадьба.

Она необходима? Поэтому Владыка так торопится? Хоя надеялась, что разговор с ним поможет.

Что же получается? Она, крошка Хоя, должна всех спасти?

И как?

Книги пришлось поискать. Первыми в списке учителя стояли свитки из запертого отсека. До них Хое так просто не добраться. Она решила начать с тех, которые доступнее. Они тоже находились в подземелье, которое Хоя редко посещала. Убраны на самые верхние полки. Словно от ребенка-коротышки подальше убрали. Прятать ни к чему, высоко – все равно не достанет.

Хоя достала. Перетащила из кладовой длинную складную лестницу на колесиках. Со списком сверяться не было необходимости. Во-первых, он не настолько длинный, чтобы Хоя не запомнила с первого раза, во-вторых, рука сама будто к нужной полке тянулась. Книгу выхватила первую попавшуюся, раскрыла, не слезая с лестницы, впилась взглядом в символы мертвого языка.

«… заговоренной сталью сделать длинный продольный надрез на запястьях. Чтобы кровь текла беспрепятственно, утром в день ритуала жертву напоить настоем из коры вербы и цветов каштана, с добавлением порошка чины в пропорциях один к трем. Тело оставить висеть на двое суток…»

Перелистнула.

«… скрещивание удасться, лишь если обе особи будут находиться у самой грани, пульс необходимо замедлять до момента, когда…»

Захлопнула.

Что это? Посвящение в живодеры?

Выхватила другую книгу, первую предварительно запихав за пояс штанов под рубаху.

« …деревья принимают энергию разумных в ограниченном количестве. Процесс длится долго, каждый день в течение полугода вплетается не более одного-двух потоков. С мелкими растениями вживление происходит проще. Важнее подготовительное время, с помощью рун Терхвани, вырезанных на сосудах, и регулярным поливам…».

Деловитый сухой язык, будто какой учитель лекцию начитывал, а Хоя конспект прилежного ученика в руках держит.

Послышались быстро приближающиеся шаги. Хоя добавила и вторую книгу за пояс брюк. Для того чтобы что-то скрыть, широкие рубашки-балахоны не так и плохи: есть, где разгуляться.

Еле успела спрыгнуть на пол и шмыгнуть между соседними полками.

Но не повезло. Келвиан и двое слуг двигались прямо на нее. Знали где искать?

– Госпожа Хоэлинель, – поприветствовал правая рука Владыки. Острый, как бритва, взгляд и учтивый полупоклон.

– Скоро время торжества. Приглашено много гостей. В ваши покои я направил служанок, они помогут подготовиться к вечеру.

– У меня нет подходящей одежды, – не нашла Хоя ничего умнее сказать. Про учителя следует молчать, про все остальное, что ее сейчас так занимает, – тоже. Наряды – чем не тема для разговора?

– Я позабочусь обо всем, не волнуйтесь об этом, – заверил Келвиан.

– Я хотела увидеться… – оборвала саму себя. Разумно ли сейчас идти к Владыке? Но если не сейчас, то когда?

– Владыка у себя. Вы хотели его видеть?

Хоя безотчетно кивнула. Рот открыть больше не осмелилась, вдруг ляпнет что-нибудь не то. Келвиан не тот альв, которому легко соврать. Хоя никогда не облекала свое ощущение в слова, но от этого альва прямо таки разило жестокостью.

– Я провожу, – он посторонился, пропуская Видящую вперед себя. Перед уходом оглянулся на придвинутую вплотную к стеллажу лестницу. Хоя непроизвольно ускорила шаг.

Дорога до кабинета Владыки далась нелегко. Хое становилось все больше не по себе. Не дойдя до тяжелых двустворчатых дверей, ведущих в покои Владыки, остановилась.

– Я кое-что забыла, – развернулась и пошла в обратную сторону.

Она Видящая, и ничего объяснять не обязана!

Келвиан и не стал спрашивать объяснений. Шагнул, преграждая путь и с учтивым поклоном доложил:

– Владыка Оссанлел ждет вас. Оправдать его ожидания – главное. Прошу! – Протянул руку, указывая на уже открытую дверь.

Хоя осталась стоять неподвижно, когда створки с тихим щелчком закрылись за ее спиной. Сердце колотилось, и успокоиться не выходило.

Владыка читал, сидя за рабочим столом, но, увидев Хою, поднялся навстречу.

– Что же ты замерла, моя Видящая? Проходи, – он отодвинул для нее одно из кресел. – Как прогулка по лесу?

Вежливый вопрос, от которого Хоя покрылась гусиной кожей. Холодно здесь что-то.

– Сегодня великий праздник. Неужели испугалась?

Хоя прокашлялась и наконец отступила от двери.

– Владыка, – поклонилась.

– Присаживайся за стол. Сколько вечеров мы так с тобой сидели вдвоем?

– Много, Владыка, – присела, чувствуя, как в живот впиваются острые края книг. Хоть бы они не вывалились или вниз не сползли!

– Так чего же ты испугалась теперь? Я чувствую твой страх, но тебе ли бояться?

– Я видела ту отрубленную ногу… коренья!.. – выпалила Хоя. – Лес оживает?

Владыка мягко рассмеялся.

– Право, это не то, чего следует опасаться. Не тебе.

– А кому?

– В мире всякое случается, и часто события и вещи не то, чем кажутся на первый взгляд.

Владыка не отрицает. Не спрашивает, откуда Хоя это узнала. Гнева нет, как и беспокойства. У Владыки все под контролем. Где же Хоя ошиблась?

– В чем обманывают меня мое зрение и чувства?

– Чувства? Видящая… Чувства здесь неуместны. Разве забыла ты, чему тебя учили?

Слова текли ровным ручьем. Успокаивающе и привычно. Голос и произносимые им фразы внушали безграничное доверие.

– Объясните мне, прошу. Я не понимаю. И почему свадьба именно сейчас? Я пойму, я исполню, только не понимаю… – детский лепет. Хоя терялась и то, что было важным и незыблемым еще минуту назад, уплывало в туманную даль. То, что изменилось в ней в последние дни, здесь и сейчас снова сглаживалось.

– Все, включая помолвку и последующую свадьбу с моим сыном, тебе во благо. Во благо нам всем. Это необходимо. Видящая должна связать себя узами, чтобы войти в полную силу и чтобы обрести якорь по эту сторону грани. Так всегда было. Все Видящие до тебя проходили через это. Митаи, наследник Лесного трона, лучшее решение для тебя, моя Видящая. Верь мне.

– Все Видящие были замужем? И… И Проклятая?

– Все. И она тоже.

Уютное молчание. Владыка дотянулся до графина и наполнил два бокала. Протянул один из них Хое. Темно-бордовое, почти черное вино поймало отсвет пламени свечи, заставив Хою нахмуриться. Этот цвет будоражил.

– Хоэлинель, все прекрасно. Сегодня твой вечер. И ночь, – он поднял бокал, приглашая и Хою выпить за предстоящее событие. – Все будет как предписывают наши традиции.

Она глотнула. И еще. Сегодня все ее угощают крепкими напитками.

– Учитель… Он умер, – Хоя рыпнулась из вязкого спокойствия. Недавно пережитое держало, не давало полностью расслабиться и положиться на мудрого… Что? Сейчас никак не время расслабляться!

– Мне жаль, что так вышло. Мне очень жаль, – Владыка встал и подошел вплотную к Хое. Большой сильной ладонью пожал ее плечо. – Ты справишься, моя Видящая. Несмотря на утрату. Ты не одна в своей скорби. Мы вместе.

Время молчания. Как принято, в знак уважения ушедшему. Они с Владыкой понимают друг друга, единственные во всем мире.

– Я замОк, ты…

– Ключ.

Покой и смирение поселились в душе. Холодным покрывалом укутали сердце.

Все правильно. Хоя на своем месте. Учитель ушел, но Хоя продолжит его дело. Так, как он учил. Не отвлекаясь и не сомневаясь.

Позаботится о книгах, о библиотеке, сохранит знания и верно будет служить своему Владыке.

9

Их навестили, когда советник Дамис уже потерял всякое терпение. Расхаживал по комнате, как зверь в клетке, готовый посылать своих людей на разведку. И не только. Как сказано – или-или.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.